GEEK PICNIC – российский независимый проект, который был создан энтузиастами пять лет назад. Девиз проекта «Будущее уже настало!» отражает его главную цель – познакомить посетителей фестиваля с последними достижениями науки и техники, которые ещё совсем недавно казались элементами научной фантастики.

Cоздатели пикника собрали на одной площадке самые интересные и необычные технологические экспонаты, а также мировых и российских экспертов. Организаторы мероприятия делают программу фестиваля насыщенной, приглашая новых экспертов из разных уголков мира и отраслей. Традиционно фестиваль разделен на несколько зон: «Наука», «Технологии», «Искусство», «Пикник».

Главной темой фестиваля в этому году является взаимоотношение «Человек-Машина». На фестивале впервые в России состоится международная конференция по вопросам применения современных технологий для совершенствования человеческих способностей и связанных с этим этическими и философскими вопросами.

Сайт мероприятия: http://geek-picnic.ru/geek-picnic-2015-msk

Помимо научно-технической литературы, фонд привёз в КНДР словари, атласы, книги по истории и этнографии. Владимир Фридлянов, председатель совета РГНФ, финансирующего научные исследования, рассказал, что планируется также заключение соглашения с Академией общественных наук КНДР для организации совместных научных конкурсов. «Все привёзенные из Москвы книги передадим в дар библиотеке Дворца народной учёбы, где проводится эта выставка», — добавил председатель совета РГНФ.

В 9-й Пхеньянской выставке научно-технической литературы участвуют более 20 стран, регионов и гуманитарных организаций. Среди них — Россия, Китай, Египет, Канада, Франция Румыния, Новая Зеландия, Сингапур. По словам Фридлянова, масштабная экспозиция, в которой принимают участие, в том числе, Российская академия наук, фонд «Русский мир», ЮНЕСКО, ЮНИСЕФ и Всемирная организация здравоохранения, «производит большое впечатление». Кроме того, посетители проявляют большой интерес к научно-технической и общественно-политической литературе, особенно на русском языке.

Елена Волкова, ИА «Росмедиа» специально для портала «Русский мир»

Источник: сайт Фонда «Русский мир»
17 сентября 2014 г.

Согласно исследованию, достижениями науки интересуются 61% жителей России. Среди мужчин интерес к науке больше (68%), чем среди женщин (54%).

Наибольший интерес вызывают открытия в области медицины, биологии, биотехнологий. Они привлекают внимание 14% опрошенных. К достижениям в сфере космоса, авиации, компьютерных технологий интерес проявляют по 9% респондентов.

Военные разработки и другие технические достижения интересны 7% россиян. Новостями математики, физики, химии и психологией, интересуются по 4% опрошенных. За достижениями в сельскохозяйственных науках следят 3% участников опроса, за новостями экономики — 2% жителей России. Другие сферы знания набирают не более 1% поклонников. Для 8% опрошенных все науки интересны в равной мере.

Подавляющее число (82%) россиян уверены, что для обычных людей важно быть в курсе достижений современной науки, 48% респондентов не читают научно-популярные статьи и книги. 20% делают это время от времени, а 23% — редко.

Востребованным источником знаний являются научно-популярные фильмы, телепередачи. Время от времени их смотрят 42%, часто — 21%, редко — 22% россиян.

В музеи, на выставки научно-популярной тематики россияне ходят нерегулярно. За последние 2-3 года там побывали только 27%.Часто или время от времени обсуждают достижения современной науки с друзьями и близкими 54% опрошенных, редко или никогда — 45%.

В ходе исследования были опрошены 1500 респондентов старше 18 лет в 43 субъектах РФ, статистическая погрешность не превышает 3,6%.

Источник: ИТАР-ТАСС
17 сентября 2014 г. 17:35

Образовательный форум проводится раз в два года. Его принимали Волгоград, Ростов-на-Дону, Петрозаводск, а теперь и Вологда. Высокий научный и социально-экономический потенциал областного центра, а также деятельность Института социально-экономического развития территорий РАН стали определяющими факторами в выборе места проведения.

«В Вологде мощная социологическая группа. Ваши специалисты умеют обрабатывать большие массивы информации. И некоторые московские ученые уже договорились о сотрудничестве с социологами вашего Института социально-экономического развития территорий РАН», – отметил академик РАН, руководитель Центра макроэкономической стратегии Института экономики РАН Владимир Маевский.

Не только социологические вопросы, но и эффективность инвестиционных проектов, предпосылки успеха и причины неудач экономических реформ, развитие финансовых институтов стали темами для докладов в рамках школы экономики. В Вологду приехали академики Российской академии наук и профессора, чьи работы признаны не только в России, но и на мировом уровне. Всего 11 экспертов в разных областях экономики.

«Приезд ученых такого высокого уровня – это всегда возможность из первых уст услышать о самых современных тенденциях и прогнозах развития экономической мысли», – отметил начальник Департамента стратегического планирования и инвестиционной политики Константин Задумкин.

Слушателями лекций стали 130 научных сотрудников и преподавателей вузов из разных городов России, в том числе и представители Вологды. Полученные знания вологжане будут применять на практике, привлекая тем самым новые инвестиции в экономику областного центра. Об этом шла речь на встрече Главы города Евгения Шулепова с ведущими экономистами.

Сегодня Вологда уже является признанным центром социальной инноватики. Прошедший в августе форум доказал, что реализация общественно значимых проектов имеет не только социальный, но и серьезный экономический эффект. За время работы городских проектов Вологде, по предварительным подсчетам, удалось сэкономить около 900 миллионов рублей. А это 15 % от годового бюджета города. Работа по соцпроектированию, по мнению городских властей, должна быть усилена. В этом Вологде смогут помочь, в том числе и специалисты в сфере экономики.

«Мы договорились, что в следующем году ряд академиков РАН приедут к нам и проведут обучающие семинары для представителей вологодского бизнеса, управленцев и исследователей. Ведь теоретические работы экспертов очень важны для реализации конкретных проектов на территории Вологды», – отметил Глава Вологды Евгений Шулепов.

Итогом школы экономики станет конференция, где молодые ученые выступят с результатами собственных исследований, чтобы обсудить их и получить при необходимости персональную консультацию специалистов мирового уровня.

Источник: сайт РАН
12 сентября 2014 г.

Насколько мы зависим от импорта по всем этим позициям?

– За рубежом мы закупаем 80% всего аналитического оборудования – фотометры, хроматографы, биохимические анализаторы, приборы для микробиологии и генетического анализа, и 60% реагентов для них. Не лучше обстоит дело со средствами лабораторной диагностики: тест-полосками, биосенсорами, биочипами. В России лишь отдельные институты, вузы и малые предприятия ведут научно-технологические работы; приборы и реагенты выпускаются небольшими партиями.

Если зарубежные компании перестанут продавать нам те же реагенты, то импортное оборудование будет простаивать, и диагностика многих заболеваний осложнится.

Вы связываете возможность прекращения зарубежных поставок с санкциями?

– Не исключено, что необходимые для медицинских лабораторий реагенты и средства диагностики могут быть отнесены к продукции двойного применения и запрещены к ввозу в Россию. А мы к такому повороту событий пока не готовы.

В биохимических, иммунологических и генетических исследованиях современными методами нужны наборы реагентов для in vitro диагностики (тест-системы). Наряду с ними требуется множество компонентов для отбора биологического материала, его обработки, термо- и криохранения, микроскопии, питательных сред для выращивания клеток.

В экспресс-диагностике очень удобны такие средства, как тест-полоски. Сегодня они используются для выявления множества заболеваний, в том числе инфекционных, а также для обнаружения наркотиков и токсинов в организме человека. Исключительная простота анализа позволяет проводить оперативную диагностику больного в различных условиях: на дому, в машине скорой помощи, в приёмном отделении больницы.

Широко применяются и аналитические электронные приборы – биосенсоры. В России наиболее известны импортные глюкометры, снабженные электродами для определения сахара в крови. Время анализа составляет несколько минут. Использование глюкометров для больных диабетом стало обязательным условием контроля их состояния.

На Западе производятся и биосенсоры, соединенные с радиоустройствами и компьютерами, которые передают информацию о состоянии пациента в электронную регистрационную карту на любые расстояния и в любое время, что очень важно для развития персонализированной медицины.

К диагностическим средствам также относятся биочипы, позволяющие проводить на одном биоматериале десятки и сотни анализов одновременно, в том числе исследовать генетические или белковые компоненты. Зарубежная промышленность выпускает сегодня сотни видов биочипов, предназначенных для выявления различных заболеваний, в том числе у новорожденных.

Возможно, ситуация изменится к лучшему в ходе выполнения ФЦП «Развитие фармацевтической и медицинской промышленности на период до 2020 года и дальнейшую перспективу», один из целевых ориентиров которой – увеличение доли медицинских изделий отечественного производства в денежном выражении до 40%?

– Об эффективности реализации этой программы говорить пока рано, но она не очень хорошо скоординирована с Минздравом России и другими ведомствами, имеющими медицинские учреждения.

Ещё одна проблема – существующая система госзакупок не гарантирует реализации отечественной продукции на внутреннем рынке.

На чём, по Вашему мнению, необходимо сейчас сосредоточиться?

– Нам нужна чёткая, конкретная программа производства в России лабораторного оборудования разных типов и уровней сложности, а также вспомогательных материалов, диагностических тест-систем, биохимических реагентов. Для её выполнения придётся возрождать лабораторное приборостроение, разрушенное в постсоветский период, в том числе с привлечением конверсионных производств, – а это стоит больших денег. И чтобы они тратились по назначению, следует подумать о сосредоточении полномочий и ответственности за выполнение такой программы в одном федеральном ведомстве, каким, например, было в СССР Министерство медицинской промышленности.

Сейчас же множественность источников ведомственного и фондового финансирования приводит к распылению бюджетных средств, ограничивает их целенаправленное использование по доведению опытно-конструкторских разработок до серийного производства.

Необходимо создавать открытые системы приборов, позволяющие использовать реагенты различных российских производителей, включая малые предприятия.

Не менее важно ускорить подготовку инженерно-технических кадров для медицинского приборостроения на базе МИФИ, Физтеха и других вузов, а также специалистов для медицинских лабораторий.

Также нужно установить тесную связь между клинической диагностикой и процессом лечения. Из-за её отсутствия у нас длительные сроки лечения больных, высокие потери трудоспособного населения, медленный рост продолжительности жизни, увеличение затрат на здравоохранение.

В совершенствовании нуждается и нормативно-правовая база. До сих пор не принят федеральный закон «Об обращении медицинских изделий», проект которого разработан Минпромторгом ещё в 2012 году. Полная неясность с технологическими регламентами, оснащённостью медицинских лабораторий. Не упорядочена регистрация и закупки отечественных приборов. У нас, например, производятся глюкометры ничем не хуже зарубежных, но покупают их неохотно.

Если в ближайшее время мы не решим все накопившиеся проблемы, то зависимость от импорта современных приборов, тест-систем, биочипов и реактивов – при неблагоприятных внешнеполитических и экономических условиях – обернётся катастрофой в профилактике и лечении инфекционных, онкологических, сердечно-сосудистых заболеваний и других социально значимых болезней. Мы должны всерьёз задуматься о биобезопасности страны и слезть наконец с «импортной иглы».

Горбатова Анна

Источник: STRF.ru
22 августа 2014 г.

Для этого нужно в свободной форме рассказать о себе, своих научных достижениях, разработках, о пути в науке, наиболее интересных публикациях и отправить нам письмо по адресу pr.nauka@fano.gov.ru.

В письме должна быть указана следующая информация:

•    ФИО;

•    контактные данные (телефон, адрес электронной почты);

•    Место работы;

•    Направление научной деятельности;

•    Краткое описание основных проектов, исследований, над которыми вы работали в последние два года;

•    Наиболее заметные публикации в русскоязычных и англоязычных профильных изданиях за последние два года;

•    Ответ на вопрос – почему общество должно узнать о ваших достижениях в науке?

Проект направлен на развитие коммуникации между научным сообществом и СМИ. Наша цель – сделать отечественную науку открытой и интересной для широкой общественности.

Источник: сайт ФАНО
4 августа 2014 г.

23 июля 2014 года исполняется 60 лет известному российскому математику и просветителю, докт. физ.-мат. наук, заведующему сектором алгебры и теории чисел Института проблем передачи информации РАН, ведущему научному сотруднику Национального центра научных исследований (Франция; CNRS) Михаилу Цфасману. 

Михаил Анатольевич – главный редактор Moscow Mathematical Journal, проректор по научной работе и профессор Независимого московского университета, директор российско-французской лаборатории по математике, информатике и теоретической физике им. Жана-Виктора Понселе.

Путь в науку

Когда Господь создавал Вселенную, то он ее создал так, что математика является одной из ее частей. Точно так же как существуют определенные взаимодействия звезд между собой и космическими лучами, точно так же существует взаимодействие между физикой и математикой, практической жизнь и математикой. И эти взаимодействия достаточно глубокие, многие из них мы не знаем.

Откуда берется желание заниматься наукой – сказать трудно, но думаю, что оно все-таки воспитывается окружением. У меня отец – ученый. Мой дед, который никогда не был ученым, очень уважал науку вообще и математику в частности. Как, например, по многозначному числу узнать, делится оно на три или нет. Ответ таков: надо сложить цифры и если сумма цифр делится на три, то и число делится на три. Когда дедушка мне об этом рассказал, то я сперва не мог в это поверить, а потом необыкновенно восхитился. И такого рода вполне доступных ребенку в математике много и те дети, внимание которых на это в свое время обратили родители или еще кто-то, из них обычно и вырастают математики.

В школе, начиная с 7-го класса вечерней физико-математической школы, мне рассказывали про довольно много задач, которые легко формулируются, но человечество не знает на них ответа. Самая знаменитая из этих задач – знаменитая теорема Ферма – кажется, такая простейшая задача, которую можно объяснить школьнику, но человечество ее решало 300 лет. Были и другие задачи такого типа, например, задача о четырех красках. Сколько нужно цветов, чтобы раскрасить карту, если мы хотим, чтобы страны хорошо были видны. Большое достижение – древняя задача, которую вдруг решили. Но умнее мы от этого не стали.

А вот великая теорема Ферма оказалась вещью исключительной полезности, ее доказательство вышло далеко за пределы теории чисел. Это как раз пример проблемы, решение которой привело к большому прогрессу в науке.

Великая сила математики

Бывают люди, которые не знают, чем занимаются математики, а с другой стороны, свято верят, что математика – это панацея от всех болезней, что мы сейчас спросим у математиков, возьмем книжку потолще, найдем там хорошую формулу и применим к ее нашей области знаний. И потом – о, победа!

Самый яркий пример: существуют две вещи, с которыми сталкивается каждый, это статистика, насколько у нас вырос валовой национальный валовой продукт (ВНП) или наоборот упал, и вторая область – это финансовая отчетность. Нам дали деньги, мы их потратили. С уверенностью могу сказать, что как в одной области, так и другой можно получить абсолютно любой результат. И при этом, не обманывая.

То есть я могу посчитать ВНП так, что у меня будет рост, а могу посчитать его так, что у меня будет падение. И то, и другое будет законно. И окажется, что, на самом деле, статистику надо анализировать и так, и так. Только надо понимать, что один результат мы получили, глядя на экономику с одной стороны, а второй – на ту же самую ситуацию с другой. Нельзя сказать, что первый результат верный, а второй нет, а можно просто сказать, что в первом случае мы смотрели на это, а во втором – на совершенно другое.

Математика и общество

Теоретическая математика в основном опирается на внутренние критерии. Это – красота, важность того объекта, который мы изучаем, наше умение применить полученные знания к другим областям математики и так далее. И кроме математиков, которые нацелены на решение задач, существуют математики, которые не менее глубокие, а часто даже более, кто любит посмотреть на объекты с самых разных точек зрения.

Мне кажется, что самая важная социальная роль математики – это структурирование мышления, но для того, что бы было кому это мышление структурировать, нужны хорошие учителя, хорошие вузы, чтобы были хорошие нужны хорошие профессора. Эти профессора обязательно должны сами заниматься наукой. Есть такая закономерность, которую я не могу объяснить, но твердо знаю, что она существует.

Если вы составите список стран, где хорошая математика (как наука), и составите список стран, где люди богато живут, то эти два списка почти что совпадут. Не потому, что мы твердо знаем, что таким то образом из математики вытекает экономика или наоборот, а просто потому, что есть такой закон природы – хотите иметь одно, надо обязательно иметь другое. То же верно и про науку в целом.

Материал подготовила Наталья Демина

Источник: Полит.ру
23 июля 2014, 11:01

Об авторе: Николай Сергеевич Касимов – декан географического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, академик, первый вице-президент Российского географического общества, председатель руководящего комитета ТП «Технологии экологического развития».

—
О развитии экологических технологий и услуг в нашей стране говорится много. Но важно учитывать тот факт, что доля России составляет всего лишь около 1% от глобального рынка таких технологий. Размер же этого рынка оценивается в 4,4 трлн евро. Сегодня внедрение современных технологий в России происходит в первую очередь в тех отраслях, где есть определенные средства, понимание и экологическая ответственность бизнеса. Но в целом в сфере экологических услуг и экологического бизнеса Россия значительно отстает от развитых стран Запада.

Для исправления этой ситуации в 2011 году была создана технологическая платформа «Технологии экологического развития». Инициаторами ее создания стали Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова, Российский государственный гидрометеорологический университет и Национальный исследовательский университет – Высшая школа экономики. Координирует проект Русское географическое общество. Цель такого объединения – распространение в России экологических технологий и экологических услуг.

На сегодняшний день среди участников платформы 258 организаций: 23% составляют вузы, 27% – научно-исследовательские институты, 36% – коммерческие компании, 14% – некоммерческие организации, институты развития и органы государственной власти. География участников – 47 субъектов нашей страны. Приоритетная задача – формирование профессионального экспертного сообщества. Без него невозможна дальнейшая деятельность ТП. Именно с этой целью был организован и Научно-технический совет (НТС), состоящий из представителей науки, образования, общественных организаций, компаний с государственным участием.

Уже подготовлен систематизированный перечень технологий очистки загрязненных территорий и ликвидации накопленного экологического ущерба. Используя эту информацию, можно как предлагать тематические технологии в России, так и тестировать отечественные разработки, проводить патентный поиск на «чистоту» изобретения. В дальнейшем работы по консолидации технологий в области компетенции ТП будут продолжены.

К примеру, Министерство природных ресурсов и экологии РФ резонно настаивает на необходимости использовать наилучшие доступные технологии (НДТ). Выявление этих технологий, их экспертиза представляют собой одно из важных направлений работы технологической платформы.

На наш взгляд, наиболее активно в ближайшие годы в России будут развиваться технологии по переработке отходов. Анализ ситуации в нашей стране и за рубежом, результаты изучения тематики научно-исследовательских работ показывают, что экономический кризис 2008–2009 годов сильно повлиял на число публикаций в сфере прогнозирования состояния геосферы Земли. В то же время кризис практически не сказался на количестве работ, которые связаны с переработкой отходов.

Публикации, как известно, являются своего рода индикатором активности исследователей и разработчиков в той или иной области. Все это позволяет сделать вывод о том, что переработка и обращение с отходами – один из приоритетов рационального природопользования в нашей стране. Причем не только для государства (к примеру, в 2014 году Минприроды планирует начать реализацию ФЦП «Ликвидация накопленного экологического ущерба»), но и для сообщества в целом.

В России на сегодняшний день сформировано 30 технологических платформ различной тематики. Но если государство формирует экспертное сообщество, то результатами работы этого сообщества надо пользоваться, и мнение этого сообщества должно быть важно. Необходимо четко понимать, какое значение экспертиза той или иной технологической платформы имеет для различных государственных программ, конкурсов, проектов и т.д. Скажем, сейчас в рамках ТП «Технологии экологического развития» работают и взаимодействуют около 500 экспертов. Безусловно, техплатформы не должны иметь исключительное право проведения экспертизы, но роль ТП должна быть каким-то образом формализована.

Шаги к этому уже предпринимаются. Так, в соответствии с Посланием президента Федеральному собранию, прикладные исследования должны сосредоточиться на базе технологических платформ. Интерес к деятельности ТП «Технологии экологического развития» проявили крупнейшие российские компании. В настоящее время идут переговоры по созданию научно-производственных консорциумов для дальнейшего осуществления поисковых исследований и технологических решений в интересах бизнес-сообщества.

Уже достигнута договоренность о создании кластера с Приволжским федеральным округом (то есть одновременно с 14 субъектами федерации). Подобные договоренности есть с Центральным и Северо-Западным округами. Сейчас ТП готовится принять участие в качестве консультационного органа в Совете при полномочном представителе президента РФ в Приволжском федеральном округе по вопросу реализации государственной политики в сфере охраны окружающей среды, лесного хозяйства, оптимизации природопользования.

То есть, подчеркну еще раз, мы стремимся к максимальной консолидации научного и экспертного потенциала участников платформы.

Николай Касимов

Источник: Независимая газета
23.04.2014 00:01:00

В настоящее время в России предпринимается очередное реформирование сферы науки и высшего образования. Причина этих централизованных усилий состоит в неэффективности и неудовлетворительности работы названных секторов экономики. При этом главная задача реформы состоит в правильном изменении институциональной основы научно-образовательной деятельности, что в свою очередь предполагает построение нового мотивационного механизма исследователей и преподавателей высшей школы. Пока можно констатировать, что эффективных институциональных изменений в научных организациях и вузах не проведено. В связи с этим можно задать три главных вопроса. Первый – почему современная система науки и образования работает плохо? Второй – почему регулятору не удается нормализовать ее работу? Третий – что необходимо сделать для выхода из кризисной ситуации?

В последующих разделах статьи попытаемся последовательно ответить на поставленные вопросы. При этом будем опираться на факты об изменении академической среды, накопленные в ходе многолетних интроспективных наблюдений. Основным поставщиком микроэкономических данных будет служить Государственный университет управления (ГУУ), который по всем признакам может считаться типовым вузом страны. Это позволяет делать вполне обоснованные обобщения проведенных наблюдений.

1. Академическая рента: понятие и структура

На практике сложность институциональных преобразований в вузах и научных организациях состоит в создании высокой внутренней мотивациии сотрудников. В литературе уже неоднократно отмечалась основополагающая роль данного качества университетских профессоров [2]. При этом ключевым элементом системы мотивации выступает эффективный механизм академической ренты. Рассмотрим это понятие более подробно.

В научной литературе данный термин иногда возникает, но его устоявшегося значения пока не выработано. В связи с этим попробуем обобщить разные агрегаты этого явления в рамках единой схемы.

В связи с тем, что научная карьера подразумевает длительное обучение, часто исходят из того, что вложения времени, сил и денег в академический опыт представляют собой вложения в человеческий капитал и равносильны обычным инвестициям, приносящим определенный доход – процент. По крайней мере, такое понимание идет еще с работ Г.Беккера [4]. Это означает, что усилия человека по приобретению академических навыков позволяют ему получать более высокую зарплату в будущем. Данный прирост заработков и обеспечивает искомый процент, который может трактоваться в качестве академической ренты. На самом деле, на практике вычисление подобной величины представляет собой самостоятельную и довольно сложную проблему. Однако ситуация осложняется еще и тем обстоятельством, что помимо чисто денежного эффекта часто рассматривается нематериальный эффект от академической деятельности. Иногда это явление называют академической рентой (АР), иногда – академическим вознаграждением [3]. На наш взгляд, во избежание терминологических неясностей имеет смысл ввести следующие понятия.

Под денежной академической рентой (ДАР) будем понимать тот прирост заработков человека, который он получает благодаря наличию академических знаков отличия – ученой степени, ученого звания, членства в профессиональных и экспертных сообществах и т.п. Например, в университетах и научных институтах люди с учеными степенями имеют более высокие должностные оклады; в государственные академии наук и научные фонды можно попасть в качестве члена или эксперта только при наличии ученой степени доктора наук и т.п. Иными словами, академические знаки отличия позволяют получить как прямое увеличение дохода (например, в форме надбавок за ученую степень), так и косвенное (например, за счет создания социального лифта при получении нужной должности). Для иллюстрации второго агрегата укажем, что сегодня в уставе некоторых российских вузов для лиц, претендующих на пост ректора, прописано требование наличия ученой степени доктора наук.

Под неденежной академической рентой (НАР) будем понимать тот положительный морально-психологический эффект, который человек получает от работы в академической сфере. Данный эффект является нематериальным по своей природе и внешне не наблюдаем. Тем не менее, он реально существует и его роль нельзя недооценивать. Я.Кузьминов и М.Юдкевич выделяют несколько составляющих НАР [3].

Первый элемент НАР – внутреннее удовлетворение от творческого труда. Считается, что труд профессора связан с активным самообучением и постоянным обогащением человека новыми знаниями и позитивным опытом; возможность получения классных научных результатов связана с сильными положительными переживаниями и «остаточными» эмоциями. Кроме того, труд исследователя во многих случаях не предполагает эффекта отчуждения результатов труда. Второй элемент – расширенное академическое признание. Речь идет о признании научных достижений человека его коллегами, цитировании его статей и книг, наличии благодарных учеников, последователей и научных школ. Такие «побочные» результаты работы приводят к ощущению собственной важности и нужности, осознании высокой интеграции человека в социальный контекст. Третий элемент – академическая свобода. Как правило, профессорская деятельность не связана с постоянным присутствием на рабочем месте; также имеется возможность свободного выбора тематики научных исследований, распределения своего времени между различными видами деятельности. Четвертый элемент – высокая репутация академического труда в обществе. До недавнего времени почти во всех странах мира работа профессора считалась одной из самых уважаемых и престижных в глазах широкой общественности. Хотя некоторые исследователи не включают фактор репутации в состав НАР [3], на наш взгляд, нет никаких серьезных оснований выносить его в самостоятельный агрегат. Разница между первыми тремя и четвертым элементами НАР состоит лишь в том, что первые зависят преимущественно от самой академической среды, а последний – от внешних к ней субъектов и институтов.

Надо сказать, что введение в оборот НАР является большим теоретическим достижением, так как позволяет объяснить множество различных явлений. Например, заработки «рядовых» представителей академического сектора (не являющихся высокопоставленными административными работниками), как правило, заметно ниже их рыночной величины, т.е. тех заработков, которые они могли бы получить в рыночном секторе экономики. Тем не менее, массового оттока из сферы науки и образования не происходит ни в России, ни в странах Запада. Данный парадокс находит свое объяснение как раз благодаря учету НАР: при выборе места работы субъект осуществляет сравнение полных заработков, т.е. рыночная зарплата сравнивается с суммой ДАР и НАР. Агрегат НАР часто с лихвой компенсирует проигрыш профессоров в денежном доходе, что и служит основанием для их дальнейшего пребывания в университетской среде. В основе данных рассуждений лежит предположение о том, что в процессе принятия решений эмоциональный бонус в форме НАР получает хоть и субъективную, но вполне конкретную стоимостную оценку.

Рис.1. Структура академической ренты

Тем не менее, представляется, что академическая рента должна включать еще один элемент, о котором часто не упоминают. Речь идет о более высокой стабильности академической занятости. До самого последнего времени в России мобильность кадров в вузах и научных организациях была гораздо ниже, чем в организациях рыночного сектора. Иными словами, увольнение сотрудников в академическом секторе случалось гораздо реже, чем в других структурах. В литературе отмечалось, что НАР с 1990-х годов начала быстро испаряться. Уже к 2000-м годам диссипация НАР практически завершилась ее почти полным обнулением. Однако это не привело к массовому оттоку кадров из академического сектора. Следовательно, в нем по-прежнему сохранялись какие-то преимущества. На наш взгляд, этим преимуществом была стабильность, которая представляет собой еще один нематериальный агрегат академической ренты; в дальнейшем будем называть ее антирисковой академической рентой (ААР). На практике ААР выражается в меньшей вероятности сотрудников вузов потерять работу, а также в возможности существенно продлить трудовую активность за счет постпенсионного периода.

Схематично структура академической ренты показана на рис.1.

Введенные понятия позволяют построить более общую модель принятия решений по переходу сотрудников из академического сектора в иные виды деятельности. Индивидуум решает остаться в вузе (уйти из вуза) на базе сопоставления академической ренты с рыночными параметрами.

2. Диссипация академической ренты: хроника процесса

Почти сразу после крушения СССР начался стремительный процесс испарения АР. Рассмотрим последовательно каждый агрегат этой аналитической конструкции.

Первый удар пришелся по ДАР. Заработки преподавателей вузов и научных институтов катастрофически упали. Если в эпоху Советского Союза зарплата кандидатов и докторов наук составляла 200–400% от средней по стране, то на протяжении всего периода реформ она была существенно ниже средней величины. В период 2005–2010 гг. отношение заработков в сфере образования к средним по стране находилось в пределах 63–71%; в 2000 г. этот показатель достиг минимальной отметки – 56%. Даже в начале 2013 г., когда были приняты чрезвычайные меры по изменению ситуации, зарплата московского профессора с докторской степенью в приличном вузе составляла 65% от средней зарплаты по столице. Заметим, что в этой среднегородской зарплате учитывались все участники рынка труда, включая грузчиков, дворников и гастарбайтеров. Несмотря на это, даже на таком широком кадровом фоне профессорский корпус оказался вне конкуренции. В это же время в столичных исследовательских институтах Российской академии наук (РАН) зарплата главного научного сотрудника с докторской степенью и званием профессора составляла около 50% от среднегородского уровня.

Для иллюстрации масштаба падения материального уровня академического сектора можно привести характерный пример: в 2001 г. выпускница ГУУ, устроившаяся на работу в туристическое агентство и проработавшая там год, получала в 10 раз больше профессора в своей альма-матер (1 тыс. долл. против 100 долл. в месяц). По заявлению мэра Москвы С.С.Собянина, среднемесячная зарплата школьного учителя в столице в 2013 г. превышала 60 тыс. руб., а во многих школах доходила до 67 тыс. [5]. Это вдвое больше профессорского заработка. Наверное, Россия стала единственной страной в мире, где заработки университетского профессора были почти вдвое меньше заработков школьного учителя начальных классов. Московские учителя-предметники со знанием английского языка, а также учителя физкультуры в начале 2010-х годов получали до 80–90 тыс. руб. в месяц, т.е. примерно в 3 раза больше университетских профессоров.

Апофеозом разрушения ДАР явилось введение системы академических надбавок, в том числе за ученую степень. Так, до 2013 г. включительно во многих вузах и государственных исследовательских институтах действовала надбавка к зарплате за кандидатскую степень в 3 тыс. руб. в месяц, а за докторскую – в 7 тыс. руб. За звание доцента и профессора начислялись микроскопические надбавки в несколько сотен рублей – и то лишь в тех вузах, которые по собственной инициативе установили таковые. В институтах РАН имели место откровенные курьезы. Например, борьба за омоложение научных кадров в 2011–2012 гг. привела к введению «надбавки за молодость», которая в московских институтах достигала 15 тыс. руб. в месяц, т.е. в 5 раз больше, чем за степень кандидата наук. Тем самым молодой человек, устроившийся после окончания вуза на работу в академический институт, «объявлялся» молодым ученым и получал зарплату больше доктора наук.

Катастрофическое материальное положение вузов выразилось и в убогой учебной инфраструктуре. На университетских кафедрах отсутствовали или хронически не работали все виды техники – компьютеры, ксероксы, сканеры, принтеры и пр.; не хватало даже столов для преподавателей. Такая обстановка породила практику, которая в университетских кругах получила название «детского рэкета». Под таковым понимается ненавязчивое «вымогание» из студентов и их родителей подарков для кафедры вуза в виде оргтехники¹. Такая «благотворительность» со стороны студентов является крайне унизительной, особенно если учесть наличие коммерческой формы образования, в которой должны быть автоматически заложены подобные траты.

Теперь посмотрим, что произошло с составляющими агрегата НАР.

Первый элемент НАР – удовлетворение от творчества – был практически полностью разрушен введенной в вузах потогонной системой. Нагрузка на преподавателей постоянно возрастала. Так, по нашим самым грубым оценкам, часовая нагрузка профессора вуза за период реформ возросла в 4 раза: если во время СССР нагрузка профессора составляла 2 часа в неделю, то в 2012 г. – 8 часов. В 2013 г. началось обвальное высвобождение работников высшей школы, что привело к беспрецедентному росту аудиторной нагрузки на оставшихся преподавателей. Так, в 2014 г. в ГУУ аудиторная нагрузка сотрудников в осеннем семестре должна повыситься до 450 часов по сравнению с 220 часами в весеннем семестре. Результатом таких изменений стало полное уничтожение творческого начала в деятельности преподавателя. Фактически профессор превратился в попугая, который вынужден бесконечно часто повторять ранее заученный материал. Характерно, что рост аудиторной нагрузки шел за счет сокращения иных видов академической нагрузки профессоров. Частично это было связано с тем, что именно аудиторная нагрузка является мероприятием, хорошо контролируемым администрацией вуза; остальная работа признается «эфемерной» и непродуктивной. Параллельно в вузах внедрялась поразительная по своим масштабам и абсурдности система отчетности. Преподаватели должны постоянно планировать свою деятельность и отчитываться о ее выполнении. Фактически каждая кафедра превратилась в мини-Госплан; в ГУУ в 2014 г. были даже введена практика составления оперативных (ежемесячных и даже еженедельных) дорожных карт работы университетских кафедр. По имеющимся экспертным оценкам, бюрократический документооборот в ГУУ за 2010–2013 гг. возрос в 4 раза. Довершила разрушение творческого начала в преподавании система государственных стандартов, которая регламентирует и набор читаемых дисциплин, и тематические разделы в этих дисциплинах; сильные отклонения от этих стандартов нежелательны. Таким образом, положительные «остаточные» эмоции профессоров были практически полностью подавлены.

Второй элемент НАР – академическое признание – был также почти полностью разрушен. Наши опросы показывают, что в студенческой среде доминирует «синдром училки», т.е. подавляющее большинство студентов относится к профессорам как к обычным школьным учителям; никто не воспринимает их как специалистов высшего класса, ни для кого они не являются образцами поведения, никто не рассматривает «профессорскую» модель жизненного успеха. Фактически профессор для студентов – это та же школьная учительница, только в вузе; ни о каком повышенном уважении нет речи. Более того, опыт показывает, что многие студенты, встречая по-настоящему умного и знающего преподавателя вуза, не стесняются задавать ему сакраментальный вопрос: что Вы здесь (т.е. в вузе) делаете? По их мнению, умному и талантливому человеку не место в университете; он должен идти либо делать карьеру на государственной службе, либо зарабатывать большие деньги в бизнесе. В противном случае умный профессор вызывает недоумение и даже некоторую настороженность. Можно считать характерным восклицание одного студента ГУУ, узнавшего о том, что изложенная на лекции теория является разработкой самого лектора: «Так Вы, оказывается, еще и ученый?» Профессор-исследователь в глазах современного студента – это нонсенс.

Возможность появления у профессора благодарных учеников представляется иллюзорной. Такое возможно только в качестве случайного исключения, но не в качестве естественного правила. Сегодня подавляющее большинство студентов приходит не за знаниями, а за сертификатом. Тяга к обучению у них отсутствует, труд по освоению знаний представляется неприемлемым. Приведем по этому поводу результаты одного социального эксперимента. Некий профессор московского вуза снабдил своих слушателей необходимым методическим материалом (курсом лекций в электронном виде) еще до чтения лекций; после завершения семестра он выдвинул определенные требования к сдаче зачета, которые исключали возможность что-либо списать и проскочить «экзекуцию». Понимая, что такая система контроля знаний чревата большими проблемами, профессор сделал «деловое» предложение студентам: кто принципиально не способен подготовиться к зачету, тот может придти и сказать магическую фразу: «Я – чмошник, но тоже хочу зачет»; после чего он получает означенный зачет². Если же студент не желает признавать себя чмом, то он готовится и сдает зачет по полной программе, в том числе попадает на пересдачу в случае неудачи; выйти из игры на полпути и признать себя чмом уже нельзя. Таким образом, преподавателем была предложена следующая альтернатива: либо сознательное моральное падение, но сдача зачета без усилий и проблем; либо сохранение лица и чести, но с серьезными затратами времени и сил. Поток состоял из 82 человек. Итог эксперимента: 6 чел. (7%) сделали попытку сдать зачет; 77 чел. (93%) признали себя чмошниками. Из сделавших попытку сдать зачет, сдал его только 1 чел., при этом 1 чел. из несдавших тут же начал «качать права», упрекая преподавателя в том, что в высланных материалах было что-то не ясно³. При таком моральном разложении студенчества поиски среди них понимания и уважения представляются утопичными.

Есть и еще один факт, который окончательно подрывает уважение студентов к преподавателям – платность образования. За каждым студентом стоит определенная сумма – либо бюджетный тариф, профинансированный государством, либо рыночная цена обучения, покрываемая самим студентом. Отчисление студента из-за академической неуспеваемости означает исчезновение соответствующей суммы денег из фонда университета. В связи с этим многие вузы давно перешли к политике «закрытия глаз» на отсутствие знаний у учащихся. Здесь негласно действует принцип: человек заплатил за возможность ходить в вуз и получить диплом – и ему это надо дать; а приобретет он реальные знания или нет – это его личное дело. Студенты прекрасно осознают свое выгодное положение и беспардонно пользуются им. Любые робкие попытки преподавателя восстать против сложившейся системы жестко подавляются администрацией вуза. В результате студенты, которые не только ничего не знают, но еще и демонстрируют хамское поведение, в конечном счете, все равно получают свои зачеты и сдают экзамены. В итоге, чмошниками уже оказываются сами профессора.

В качестве примера действия политики «закрытия глаз» приведем случай в московском вузе, где декан факультета, в котором сложилась пропорция между преподавателями и студентами 1:7, открыто заявлял своим сотрудникам: «Поставил семь «двоек», приходи ко мне с заявлением об увольнении». Логика такого высказывания понятна: семь «двоек» означает, что преподаватель семерых студентов отправляет на отчисление, а если они будут отчислены, то надо будет сокращать одну преподавательскую ставку. Вполне логично под это сокращение подвести инициатора «двоек». Иными словами, в низкой успеваемости студентов всегда виноваты преподаватели. Идеологическая установка такой модели образования была сформулирована уже упоминавшимся деканом: «Когда вы разговариваете со студентом, то вы должны понимать, что перед вами стоят 180 тысяч рублей». Для справки: 180 тыс. руб. – это плата студента за год обучения в вузе. В целом же, такая система привела к тому, что в России установилась система всеобщего высшего образования с разрушением механизмов рационирования абитуриентов и студентов; страна стала мировым рекордсменом по числу студентов на душу населения [7]. Более того, в стране сложился уникальный синдром коллекционирования дипломов, когда многие люди получали по 2, 3, а то и 4 высших образования.

Ощущение беспомощности и никчемности у профессоров возникает и по другим причинам. Например, в 2013 г. началась реформа высшей школы и Высшей аттестационной комиссии (ВАК) Министерства образования и науки РФ, главным результатом которой стало закрытие множества диссертационных советов. В результате начали плодиться ситуации, когда аспирант вуза, подготовивший диссертацию и выпущенный на защиту, не может защититься из-за банального отсутствия диссертационного совета. Университет в этом случае снимает с себя все обязательства перед аспирантом, апеллируя к действиям ВАК, а ВАК в свою очередь вообще не интересуется судьбой конкретных соискателей. Крайними в этой ситуации оказываются научные руководители аспирантов, что в очередной раз бросает тень на репутацию профессоров.

С третьим элементом НАР – академической свободой – дело обстоит не лучше. Хотя профессорская деятельность не связана с постоянным присутствием на рабочем месте, во многих вузах вводят систему присутственных дней, когда в определенный день недели преподаватель должен сидеть на кафедре в ожидании того, что к нему придет кто-то из студентов. Разумеется, такие присутственные часы не оплачиваются. Подобная норма противоречит самому смыслу преподавания и духу академической организации, превращая профессоров в «офисный планктон». Параллельно в вузах активно практикуется проверка дисциплины преподавателей, когда на лекции и семинары приходят сотрудники методических подразделений якобы для проверки посещаемости студентов, тогда как на самом деле проверка направлена именно на преподавателей – приходят они или нет на занятия, насколько сильно опаздывают. Опыт показывает, что такой беспардонный мониторинг полностью разрушает систему взаимного доверия между преподавателями, администраторами и студентами. Вместо этических норм начинают действовать формальные проверки. Примечательно, что во многих вузах уже неоднократно ставился вопрос о внедрении электронной системы контроля присутствия преподавателей, когда по карточкам фиксируется не только вход-выход в здание университета, но и в аудиторию. Пока широкого распространения такая практика не получила, но в некоторых вузах она уже действует. Не исключено, что в условиях сжатия сектора высшей школы эта практика может получить новый импульс к внедрению.

Справедливости ради следует отметить, что система проверок имеет под собой серьезные основания. Так, на протяжении предыдущих десятилетий в вузах сложилась система приписок часов на кафедрах, особенно в пользу заведующих кафедрами. В университетских кругах на этот счет даже сложилась следующая неписанная норма: «Уважающий себя заведующий кафедрой в аудиторию не ходит». Действительно, многие из тех, кто возглавлял кафедры, перераспределяли нагрузку так, чтобы полностью высвободить себя из текущего учебного процесса. Между тем такое положение дел искажало все академические традиции, с этим надо было бороться, что и привело к системе проверок. Кроме того, в последние годы получила распространение система неадекватных замен, когда, например, лекцию вместо профессора читает его аспирант. Достоверно известен случай, когда заведующий кафедрой принимал аспирантов на условии, что они будут читать вместо него лекции; при этом один аспирант с Кавказа не очень хорошо говорил по-русски и совсем не знал той дисциплины, которую должен был вести. Самое интересное, что у этой схемы есть формальное оправдание – официальная и до сих пор действующая «мертвая» норма, согласно которой аспирант очной формы должен отрабатывать годовую аудиторную нагрузку в 40 часов. Указанные злоупотребления оправдывают внедренную систему проверок.

Преподаватели зачастую сами выступают проводниками грубых методов ограничения свободы. Например, ответственность за то, что на занятие пришло всего лишь 1–2 человека, возлагается на самого преподавателя. Многих профессоров просто заставляют отмечать отсутствующих студентов и сдавать эти данные в деканат. Как итог такой менторской практики – подавление академической свободы студентов и преподавателей.

Особое место в современных университетских традициях занимает практика вставания студентов перед профессором в начале занятия. Такая норма перекочевала в вузы из школ, ликвидировав тем самым разницу между вузами и школами. Не понятно, почему студенты должны вставать по стойке смирно перед преподавателем. Такой казарменный дух принципиально противоречит академическим свободам университета. Но особенно интересно то, что многие профессора активно поддерживают эту традицию, искренне считая, что подобными действиями студенты выражают свое уважение преподавателю. Тем самым протест профессоров против унижающей их административной системы выливается в требование внешней и публичной демонстрации уважения к себе – хотя бы со стороны студентов.

Четвертый элемент НАР – высокая общественная репутация академического труда – также претерпел колоссальные изменения. Накапливаемые проблемы внутри академического сектора медленно, но верно «просачивались» вовне. В результате общество осознало бедственное положение науки и образования, вслед за чем фимиам профессорской репутации быстро рассеялся, уважение к академическому труду иссякло. Свой вклад в этот процесс внесли и сами ученые, которые на всех уровнях показывали полную практическую недееспособность. Проходящие публичные конференции, семинары, симпозиумы демонстрировали отсутствие оригинальных идей и практических подходов; доминирование слов и пустых формул над реальными предложениями и делами стало для всех очевидным.

Интересно отметить многоступенчатый процесс деградации академических статусов. Например, первыми потерпели крах кандидаты наук и доценты, которые уже в первые годы реформ были низведены до уровня университетских пролетариев, навсегда утратив позицию нижней части академической элиты. За ними последовали профессора, которые долгое время держались на своем высоком социальном статусе, берущем начало еще в СССР. Когда профессоров стало настолько много, что они перестали быть редкостью, их статус был разрушен, и они также оказались в ряду пролетариев вуза. Отныне в самих университетах с ними никто не считался и на них никто не обращал внимания. Следующим шагом было «падение» заведующих кафедрами, которые во времена СССР выступали в качестве своеобразных небожителей. Примерно до 2011 г. у них еще оставались некие примитивные административные рычаги, которые позволяли им считаться университетской номенклатурой. Однако с 2012 г. началось обвальное крушение статуса этой категории лиц. Фактически они были негласно приравнены к обычным преподавателям и лишены всех льгот и инструментов управления. Например, в ГУУ им даже перестали выдавать расчетные листки с доходами их сотрудников, т.е. руководителям подразделений уже не разрешалось знать заработки своих сотрудников. Одновременно с этим заведующие кафедрами распределяли премии между своими сотрудниками с помощью специальных коэффициентов, не зная абсолютной суммы премии – деканы отмалчивались по поводу конкретных цифр надбавок. С этого момента заведующие кафедрами все больше оттеснялись в разряд университетских пролетариев. По-видимому, этот момент можно считать поворотным в жизни российских вузов – размер университетской элиты уменьшился настолько, что стала очевидной бесперспективность такой модели.

Однако на этом дело не закончилось. Деканы и их заместители все больше становились наемными менеджерами, теряя свою связь с академическими кругами и традициями. В некоторых вузах (например, в ГУУ) была введена норма, согласно которой деканы полностью освобождались от преподавания. Тем самым положение этой категории лиц стало, мягко говоря, двусмысленным. Что же касается ректората, то здесь можно выделить две стадии. Первая была связана с полным отчуждением ректора от рядовых сотрудников. Доходы ректора в десятки и сотни раз превышали доходы профессоров; размеры его кабинета и роскошь его обстановки поражали воображение; машины представительского класса с личным шофером завораживали и т.п. В 2005–2012 гг. пропасть между ректором и его сотрудниками возросла неимоверно: к примеру, в ГУУ на прием к ректору вынуждены были записываться не только рядовые профессора, но и заведующие кафедрами, а чуть позже – и деканы. В эти годы в ГУУ была введена даже такая инновация, как ликвидация режима «один-на-один»: все посетители ректора не могли вести с ним разговор с глазу на глаз, т.к. рядом с ним всегда присутствовала его помощница; она же отвечала на различные вопросы посетителя и т.п.; так возник диалог с помощником ректора в присутствии ректора. Помимо того, ректор имел личную охрану, которая сопровождала его по университету по пути в кабинет. В этот период ректор превратился в некоего всесильного феодала с неограниченными полномочиями. Неудивительно, что такое положение дел вызвало волну чинопочитания среди университетских сотрудников. Однако с 2013 г. началась вторая стадия, связанная с разрушением благоговейного отношения к ректору и его заместителям. Стало очевидным полное безразличие сотрудников университета к руководству организации. Ректор стал восприниматься как очередной наемный менеджер, который поставлен учредителем для выполнения «грязной» работы – подготовке отчетности, «рисованию» хороших контрольных цифр университетских индикаторов, увольнения «лишних» сотрудников и т.п. Дистанция между ректором и сотрудниками уменьшилась, но взаимных симпатий не возникло.

Интересно, что на современном этапе развития высшей школы дистанция между администраторами и преподавателями приобретает особые формы благодаря новым технологиям. Так, в ГУУ в 2013–2014 гг. ректорат активно внедрял специальную электронную систему взаимодействия администрации с заведующими кафедр – «Green Line». Всех поражала настойчивость ректората в желании внедрить эту систему вопреки явному сопротивлению со стороны сотрудников университета. В какой-то момент стало ясно стратегическое назначение новой системы – она позволяла ее администратору жить и отдыхать на курортах Маврикия, посылая между делом указания сотрудникам вуза. Тем самым администрация университета фактически узурпировала все академические свободы профессоров.

Усиление административной конкуренции между вузами привело к осознанию их вовлеченности в политические интриги. Одновременно пришло осознание и того факта, что профессора являются беззащитными марионетками политических манипуляций. Стало очевидным и то, что вузы слишком сильно оторвались от реальности и не могут предложить экономике ничего полезного. В это же время – в 2013 г. – политической элитой была окончательно «раздавлена» Российская академия наук, что еще больше уронило статус академической деятельности в глазах широкой общественности – будь то в университетах или в исследовательских институтах [6]. На наш взгляд, этот год можно считать концом высокой общественной репутации академического труда. Следует отметить и то, что 2010–2014 годы стали периодом массовой рефлексии академических кадров, которая окончилась для большинства профессоров глубоким разочарованием в академическом секторе. Выход этих настроений во внешнюю среду окончательно разрушил статусную составляющую человеческого капитала академической профессуры.

Мощной эрозии подвергся и последний агрегат академической ренты – ААР, под которой можно понимать вероятность сохранить работу в долгосрочной перспективе. Этот фактор начал убывать после 2008–2009 учебного года, когда сфера высшего образования достигла по всем показателям абсолютного максимума. Согласно данным Росстата, по сравнению с пиковым 2008–2009-м годом в 2012–2013 учебном году число вузов уменьшилось почти на 8%, а число студентов – почти на 20%. Таким образом, после 2009 года начался коллапс рынка вузов, что привело к сокращению преподавателей и росту риска потери работы. Данные процессы привели к тому, что с 2010 г. была объявлена «охота на ведьм» – началось освобождение системы от работников пенсионного возраста. Например, в ГУУ в 2014 г. эта кампания приобрела поистине катастрофический характер: многие кафедры состояли на 50–75% из работающих пенсионеров, которых необходимо было вывести за штат в течение нескольких месяцев. Начиная с этого момента, феномен ААР был практически полностью уничтожен; практика работы профессоров до 75–85 лет была прекращена. Параллельно в большинстве вузов была введена поистине революционная инновация – отказ от долгосрочных (трех- и пятилетних) контрактов с преподавателями и переход на краткосрочные договора со сроком на 1 год. Тем самым администрация вузов официально сняла с себя обязательства по предоставлению работы своим сотрудникам. Отныне гарантии занятости распространялись в лучшем случае на 1 год, хотя и такой контракт мог быть расторгнут в любой момент по инициативе университета. Начиная с 2014 года, вузы потеряли свое преимущество стабильной работы по сравнению с другими фирмами и компаниями; они превратились в чисто рыночные структуры.

Выше мы показали, что путь, пройденный российской системой высшего образования и науки, вел к испарению академической ренты во всех ее проявлениях. Это привело к ликвидации неких органических преимуществ академического сектора с его последующим ослаблением, если не разрушением. Опираясь на высказывание Г.Гегеля о том, что в процессе развития любое явление переходит в свою противоположность, можно констатировать, что за годы реформ российские вузы также полностью переродились и превратились в свою противоположность. Фактически университет превратился в антиуниверситет, образование – в антиобразование, наука – в псевдонауку, академическая свобода – в академическое рабство, творчество – в рутину, общественное уважение – в общественное презрение. Все принципы, положенные в основу работы академических организаций, оказались перечеркнутыми.

В свое время нами была сформулирована идеальная модель преподавательской деятельности, которая включала четыре обязательных условия. 1. Преподавание должно быть редким событием (максимум 1–2 лекции в неделю) (преподавание – вспомогательная работа); 2. Оно должно сопрягаться с активной исследовательской (практической) деятельностью (преподавание – это перенос знаний из основной работы в массы); 3. Оно должно очень хорошо оплачиваться; 4. Должна быть хорошо подготовленная, заинтересованная и мотивированная аудитория (в противном случае знания бессмысленно рассеиваются). Эти четыре пункта обеспечивают основу для возникновения академической ренты. Однако, как мы показали выше, в современной высшей школе России нарушены все пункты идеальной модели. Это означает, что восстановить институт АР в ближайшие годы, скорее всего, будет невозможно.

Все сказанное справедливо для некого среднего, типичного вуза. Разумеется, есть университеты, в которых ситуация намного лучше описанной, также как есть вузы, где ситуация гораздо хуже. Отклонения в ту и иную сторону всегда есть, но важен тренд. Именно его мы и постарались показать.

3. Институциональные инновации в академической среде: погоня за миражами

Диссипация АР в России равносильна разрушению самого академического сектора. Понятно, что власти не могли оставить данную проблему без внимания. В связи с этим на протяжении последних 25 лет с разной степенью интенсивности «обновлялись» нормы, которые необходимо выполнить ученому для достижения академического успеха. Рассмотрим последовательность институтов, которые были призваны обеспечить сохранение академической ренты в России. Для этого сконцентрируем внимание на системе оценки научных кадров и на механизме мотивации исследователей. При раскрытии институциональной траектории рассмотрим ее индивидуальное восприятие «нормальным» исследователем, который прошел все фазы реформ.

Для удобства рассмотрим всю институциональную цепочку в виде последовательности условно выделяемых карьерных шагов, начиная со времен действия старой системы оценки научных кадров и заканчивая ее современными формами.

1. Первый шаг: кандидат наук. Относительно недавно, а отчасти еще и сегодня, начинающий ученый, желающий, чтобы с ним вообще как-то считались и хоть как-то прислушивались к его мнению, должен был получить степень кандидата наук. В конце 1980-х годов в СССР в академическом фольклоре была популярна циничная поговорка: «Ученым можешь ты не быть, но кандидатом быть обязан». Этот парафраз был пародией на известную фразу из стихотворения Н.А.Некрасова «Поэт и гражданин»: «Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан». Уже на этом уровне научное сообщество осознанно проводило грань между настоящей наукой и ученой степенью. Последняя выступала не как достаточное, а как необходимое условие формирования полноценного исследователя. Выполнение данного требования позволяло человеку войти в «большую науку». Однако сегодня этот критерий полностью дезавуирован. Кандидатские степени получают в плановом порядке довольно молодые люди, не имеющие ни исследовательского, ни практического опыта. Уровень требований к кандидатским диссертациям настолько упал, что в ряде случаев таковая отличается от студенческого реферата лишь более значительным объемом. Параллельно институт кандидатской степени стал поистине массовым, прекратив выполнять селекцию научных кадров высшей квалификации. Дополнением ко всему явилось появление теневого рынка диссертаций. Тем не менее, институт кандидата наук продолжает существовать, что вносит неопределенность в работу рынка – уже никто не знает, чего можно ожидать от кандидата наук. Разумеется, в такой ситуации правомерность начисления академической ренты держателям кандидатской степени оказалась под вопросом. Тем самым был разрушен «вход» новых кадров в науку.

2. Второй шаг: доктор наук. Если специалист хотел стать по-настоящему авторитетным ученым, то ему необходимо было сделать еще один шаг – получить степень доктора наук. После этого социальный статус исследователя резко возрастал, а уважение со стороны окружающих было гарантировано. Однако постепенно и этот институт девальвировался со всеми вытекающими отсюда последствиями. Во-первых, докторов наук стало слишком много, а новоявленные доктора сильно помолодели (сегодня 30–35-летний доктор – норма, а раньше это считалось исключительным достижением), во-вторых, ими становится уже кто угодно. Во многих случаях докторские диссертации представляют собой удивительные творения по степени примитивности и некомпетентности, антинаучности и абсурдности. Тем не менее, это не мешает их авторам получать заветную степень. Более того, в России сложился хорошо развитый теневой рынок диссертационных услуг, который, срастаясь с административными механизмами влияния, приводит к полному искажению исходного института докторской степени. Сегодня в качестве доктора наук не редко можно встретить людей, которые не имеют никаких научных достижений. Все это не мешает воспроизводству института докторов наук на фоне его неработоспособности. Сегодня доктора наук лишились практически всех бонусов. Даже на должностях заведующих кафедрами, деканов факультетов, проректоров и ректоров вузов могут быть люди без степени доктора наук, что раньше практически исключалось. В последние годы окончательно «спутал карты» фактор введения западных ученых степеней – бакалавров, магистров и докторов. Например, западная степень доктора (PhD) раньше приравнивалась к советской степени кандидата наук. Сегодня возникло новое институциональное веяние – западная степень PhD котируется гораздо выше отечественной степени доктора наук. В передовых российских вузах, например, в Высшей школе экономики (ВШЭ), практикуются специальные повышенные доплаты за PhD. Тем самым исчезли почти все элементы академической ренты степени доктора наук.

Однако не следует думать, что западная степень PhD является гарантом АР. Опыт показывает, что это такой же временный бонус, как и российская степень. Число специалистов со степенью PhD с каждым годом растет. Если раньше наличие таковой почти автоматически давало солидную ДАР, то теперь держатели PhD все острее конкурируют друг с другом. Уже сейчас можно с уверенностью прогнозировать, что через 10–15 лет рынок докторов философии (PhD) переполнится и судьба этой привилегированной группы лиц окажется такой же, как и судьба отечественных докторов наук. Степень PhD – это лишь очередной академический мираж.

3. Третий шаг: звание профессора. Строго говоря, на докторской степени научная карьера не заканчивается. Академическая система генерирует еще один критерий, связанный с участием в воспроизводстве научных кадров. Речь идет о том, что исследователь должен преподавать, руководить аспирантами, консультировать докторантов. По достижении установленных требований ученый может претендовать на получение звания профессора. Однако здесь система давно дала сбой, предусматривая два типа профессорского звания – по специальности и по кафедре. Если в первом случае человек должен подготовить пять кандидатов наук, что хотя бы в какой-то степени характеризует его профессиональные навыки, то во втором случае он должен выполнить некие примитивные учебно-методические требования. В результате звание профессора по кафедре, когда в соответствующем аттестате даже не указывается вуз, в котором находится эта кафедра, становится равносильна званию заслуженного школьного учителя – не более; ни о каких исследовательских достижениях здесь уже речь не идет. Сегодня многие сотрудники вузов, добившись нужной административной позиции, научились легко «штамповать» кандидатов наук, приписывать себе аудиторные часы и публиковать «пустые» методические пособия. Тем самым и высокое звание профессора подверглось дезавуированию. Масла в огонь подливает возникшая система «сырых» профессоров, т.е. людей, получающих звание профессора при наличии ученой степени кандидата наук и отсутствии докторской степени. Такая комбинация делает профессорский статус совсем непонятным. Например, трудно сказать, что лучше: профессор без докторской степени или доктор без профессорского звания? Сегодня наличие профессорского звания не генерирует никакой академической ренты и сохраняет некий романтический фимиам только в среде дилетантов, далеких от реальной науки.

4. Четвертый шаг: заведование кафедрой. Традиционная российская академическая иерархия была выстроена таким образом, что даже став доктором и профессором, человек еще не имел права успокаиваться и гордиться своими достижениями. В научном сообществе действовало негласное правило: по-настоящему крупный ученый должен возглавлять научное направление или научную школу. На практике это требование сводилось к заведованию кафедрой в университете или лабораторией в институте. Тем самым система подталкивала исследователя встать на тропу административных игр. Однако на этом этапе карьеры человек сталкивается с субъективными оценками администрации и должен подстраиваться под них; демонстрация научных результатов здесь не уместна. Сегодня кафедрой могут заведовать люди без докторской степени, а порой, и вообще без ученой степени; научные результаты у них могут отсутствовать. Тем самым фактор близости к университетской администрации стал важнее наличия степеней, званий и научных достижений. Сама же работа заведующего кафедрой постепенно переродилась из научного руководства коллективом в бесконечное оперативное администрирование – составление и согласование учебных планов, нагрузки преподавателей и т.п. Иными словами, заведующий кафедрой постепенно превратился в своеобразного логистика, координирующего кафедральный документооборот и приход-уход сотрудников. Ситуация усугубилась коммерциализацией высшей школы, когда возобладал лозунг: «Преподаватель – это бизнес-единица». В такой обстановке на заведующих легла еще и задача по обеспечению набора студентов для загрузки имеющихся в его распоряжении бизнес-единиц. Это предполагает работу в приемных комиссиях, участие в днях открытых дверей, визиты в школы и техникумы (колледжи), агитацию будущих абитуриентов, коммуникацию с организациями, поставляющими студентов-целевиков и т.п. Тем самым научный лидер кафедры мутировал в торговца и коммивояжера. Об академической ренте в этих условиях даже трудно говорить. К 2010 г. заведующие кафедрами окончательно утратили свои административные бонусы и превратились в рядовых преподавателей с ограниченными функциями надсмотрщиков. В ГУУ в начале 2014 г. заведующий кафедрой со степенью доктора и званием профессора получал зарплату, которая составляла 2/3 от средней зарплаты по Москве.

Следует отметить, что в Приказе Министерства образования и науки (МОН) РФ №123 от 15.02.2010 г. недвусмысленно принижается роль академических форм обучения на магистерских программах. Так, в п.7.3 Федерального государственного образовательного стандарта задается норма: «Занятия лекционного типа для соответствующих групп студентов не могут составлять более 30% аудиторных занятий». В п.7.17 указано: «К образовательному процессу по дисциплинам профессионального цикла должно быть привлечено не менее 20% преподавателей из числа действующих руководителей и ведущих работников профильных организаций, предприятий и учреждений» [12]. Тем самым институт лекций и кафедральные кадры вуза официально признаются лишь вспомогательным элементом современной системы магистерского образования. Разумеется, и сами университетские кафедры оказываются в униженном состоянии; руководить таковыми становится также делом унизительным.

5. Пятый шаг: наличие грантов. В ходе рыночных реформ в России выстраивалась система конкурсного финансирования науки. Сегодня в стране имеются Российский фонд фундаментальных исследований (РФФИ), Российский гуманитарный научный фонд (РГНФ), Совет по грантам Президента Российской Федерации (СГП), Российский научный фонд (РНФ). Кроме того, имеется ряд западных фондов; есть и международные программы по поддержке исследователей; кроме того, некоторые вузы проводят внутренние конкурсы научных проектов. В связи с этим к середине 2000-х годов сложился новый императив, согласно которому полноценный ученый должен иметь гранты; в противном случае все иные его достижения ничего не стоят. Наличие грантов у исследователя стало восприниматься даже в качестве критерия его научной дееспособности. Идеология такого подхода была прекрасно выражена бывшим руководителем РГНФ: «Если ты активный исследователь, который много работает, пишет и публикуется, то почему за столько лет никто и никогда не захотел оплатить твою работу? Значит, она никому не интересна, никому не нужна или выполнена на неудовлетворительном уровне? Если это не так, то неужели в стране не нашлось ни одной структуры, вообще никого, кто заинтересовался бы твоей работой?» Отрицательный ответ на вопросы, поставленные таким образом, автоматически перечеркивает все достижения исследователя – его ученые степени, звания, должности, публикации. Учитывая, что гранты получаются в результате конкурсного отбора, можно утверждать, что человек, не имеющий таковых, либо патологически пассивен и не участвует в подобных мероприятиях, либо он не в состоянии победить в честном соревновании из-за бесперспективности своих научных изысканий. И в том, и в другом случае человек может быть признан неудачником от науки, хроническим лузером.

В кругу специалистов постепенно сформировался дополнительный императив, углубляющий роль и значение грантов: исследователь должен иметь диверсифицированный портфель проектов; в некоторых он выступает в качестве руководителя, в других – в качестве рядового участника. Идеологами такого мнения выступают, как правило, эксперты и сотрудники научных фондов. Их логика такова: хороший исследователь должен быть универсален, будучи в состоянии не только организовать работу над своим научным проектом, но и эффективно встраиваться в чужие проекты и приносить пользу уже сформированным творческим коллективам. На это трудно, что-либо возразить. Однако это делает процедуру оценки ученого весьма тонкой и нетривиальной.

Внедренная в стране система грантов по своей сути подрывает старые авторитеты. Тем не менее, со временем она приобрела такие изъяны, которые обесценили и ее саму. Так, научные фонды стали ареной ожесточенной борьбы различных научных коалиций и бюрократических группировок. Например, в РФФИ и РГНФ возобладали представители РАН, в СГП и РНФ – номенклатура из МОН. Большая часть грантов лоббируется, заявки контролируются, оказывается давление на сотрудников фондов и т.п. В результате этого сегодня наличие или отсутствие у человека грантов означает только одно – наличие или отсутствие у него необходимых связей в соответствующих фондах. Было бы грубейшей ошибкой думать, что у держателя гранта научная квалификация выше, чем у того, кто не имеет грантов.

Надо сказать, что наличие гранта привносит положительный эффект во все составляющие академической ренты. Однако подрыв доверия к объективности проведения конкурсов приводит к испарению нематериальной части АР. Что касается ее денежной части, то здесь ситуация очень неоднозначная из-за высокой вариативности грантовых сумм. Иногда годовая величина гранта на коллектив из 3–4 человек составляет 180–200 тыс. руб., что делает такого рода проекты малоинтересными для исследователей; некоторые вузы даже доплачивают своим сотрудникам за наличие у них гранта, тем самым осуществляя материальные затраты на поддержание своего престижа и репутации [8].

6. Шестой шаг: членство в академиях. Со времен СССР чрезвычайно высокий статус имели государственные академии наук, особенно АН СССР, впоследствии РАН. Долгое время этот статус сохранялся, хотя разочарование общества в академической науке все-таки имело место. Людей с учеными степенями, званиями, возглавляющих лаборатории и кафедры и имеющих гранты, довольно много, а действительных академиков мало. Это приводило к восприятию академиков в качестве избранных, лучших из всего научного сообщества. Однако с 2000-х годов наметилось разочарование и в самих государственных академиях, и в их лидерах – академиках. В состав академий начали проникать люди, которые либо вообще не имели никакого отношения к науке, либо относились к разряду откровенно средних или даже слабых ученых. Особенно сильно эта тенденция проявилась в общественных науках. Консерватизм и бюрократизм РАН и, прежде всего, Президиума РАН, породил научную пассивность всех ее структурных элементов. Пожалуй, первым проявлением недовольства самого научного сообщества своим авангардом стало создание альтернативных общественных академий наук. Были созданы Российская академия естественных наук (РАЕН), Российская муниципальная академия (РМА), Международная академия организационных наук (МАОН), Международная академия информатизации (МАИ) и т.п.

Противостояние академий не было слишком острым, но сам факт появления альтернатив являлся признаком раскола научного сообщества, способом отрицания ведущей роли РАН. Не удивительно, что в научном дискурсе возникли понятия «настоящих» и «ненастоящих» академий. Представители РАН постоянно иронизировали по поводу новоявленных академий и даже выдвинули саркастичный, если не сказать циничный, критерий «истинности»: члены «настоящих» (государственных) академий получают деньги (от государства), а члены «ненастоящих» (общественных) академий сами платят деньги (взносы).

С годами позиции РАН постепенно ослаблялись принятой в стране университетской моделью развития науки – приоритет был отдан вузам в ущерб государственным академиям. Неопределенность положения продлилась до 2013 г., когда проведенная реформа РАН привела к ее фактической ликвидации. В настоящее время разработанный проект институтов РАН предполагает, что они переходят под патронаж Федерального агентства научных организаций (ФАНО). Более того, рассматривается вопрос, что даже в названии институтов не будет фигурировать их принадлежность к РАН; вместо этого будет указываться ФАНО. Тем самым ликвидируется даже дух (в смысле, гриф) РАН.

Особенно сильно упал авторитет РАН в правительственных структурах. Известны многочисленные случаи, когда сотрудники органов исполнительной власти даже не читали присланные им аналитические доклады РАН. Тем самым РАН оказалась отстранена от реальных дел в стране. Параллельно правительство страны урезало бюджет академии, а руководство РАН раздражало правительство своими постоянными требованиями увеличения денежного довольства. Так, в 2010 г. на очередную жалобу президента РАН насчет недостаточного финансирования науки, В.В.Путин, будучи премьер-министром, напомнил академикам про питерского математика Г.Я.Перельмана, который делает открытия мирового уровня, а денег не то, что не просит, но даже не берет, когда ему их предлагают [9]. Посыл этого сигнала был прост: настоящие ученые и без денег могут делать стоящие вещи, а ученые РАН ничего ценного сделать не могут, а денег требуют все больше. Это было фактически официальным признанием бесперспективности РАН. Не увеличил авторитета академии и тот факт, что в 2011 г. Г.Я.Перельман отказался стать ее членом [10].

Таким образом, к 2014 г. еще один ориентир в получении академической ренты был почти полностью разрушен; оставшийся денежный бонус, полагающийся академикам РАН, уже не может считаться значимым вознаграждением за многолетний труд.

7. Седьмой шаг: высокое цитирование. Разрушение формальных норм, связанных с учеными степенями и званиями, привело к поиску более объективных критериев оценки продуктивности ученого. Таковым в последние годы стали наукометрические индексы публикуемости и цитируемости исследователя. Опыт показал, что люди со всеми мыслимыми и немыслимыми знаками академических отличий отнюдь не обязательно имеют многочисленные научные публикации, тем более глубокие, а следовательно, цитируемые. Этот новый критерий в очередной раз спутал все карты в академическом секторе. Так, внедрение новой системы в форме электронной базы Российского индекса научного цитирования (РИНЦ) привело к различным недоразумениям – база была неполной, нерепрезентативной, ее организация оставляла желать лучшего и т.п. Но главное состояло в другом – по мере совершенствования системы РИНЦ представители академического сообщества учились «обманывать» ее. Практика таких хитростей в литературе получила название манипулирования данными. Все это привело к очередному парадоксу – самые бездарные ученые оказались самыми талантливыми манипуляторами. Тем самым новая система довольно быстро начала генерировать странные результаты.

Использование РИНЦ породило также довольно странные инновации. Так, за каждый балл индекса Хирша в некоторых вузах и институтах стали вводить доплату. Однако цена за балл была, как правило, смехотворной – от сотни до тысячи рублей. Это означает, что даже при самой высокой ставке – 1000 руб. за дополнительный балл индекса Хирша – можно рассчитывать на доплату максимум в 10 тыс. руб. в месяц⁴. Даже при столь оптимистичных оценках такая доплата сопоставима с доплатой за ученую степень доктора наук (7 тыс. руб.), т.е. один неадекватный институт сменился другим, таким же неадекватным, институтом. Заметим, что в большинстве вузов доплата за высокое цитирование вообще не предусмотрена.

В этом же ключе можно отметить внедренную в Центральном экономико-математическом институте (ЦЭМИ) РАН систему поощрения за лучший цикл научных статей. Человек (коллектив), чьи статьи прошли экспертизу и признаны лучшими по соответствующему отделению, получает денежную премию в размере 5 тыс. руб. Это своеобразный академический эквивалент надбавки за индекс Хирша.

Пока в России шло становление системы РИНЦ, возобладала другая точка зрения на цитирование, согласно которой все публикации в российских изданиях мало чего стоят; истинный вес имеют только работы, напечатанные в зарубежных англоязычных журналах. Проводником этой идеи стал министр МОН РФ Д.В.Ливанов: «В науке современный уровень есть только один – международный. Ты ему либо соответствуешь, либо нет. Если да, то ты ученый, если нет, то ты кто-то другой…» [11]. Данный императив привел к тому, что начался новый виток учета наукометрических показателей в международных базах данных – «Web of Science» и «Scopus». Некоторые вузы, например, ВШЭ, вообще категорически отвергли РИНЦ как явление и перешли на западные стандарты. Как только данный подход стал достаточно распространенным, стало ясно, что все наработки многих российских ученых мгновенно обнулились – их русскоязычные статьи потеряли какую-либо цену, а соответственно и они сами потеряли весь свой научный багаж (background). Разумеется, вместе с ним для них ушла и вся академическая рента. Отныне русский язык признавался ничем не лучше монгольского или сингальского, а потому стало почти стыдно писать и публиковаться в русскоязычных изданиях.

Но и для тех, кто освоил англоязычные издания, данный ориентир оказался лишь очередным миражем. Через некоторое время стало ясно, что публикация на английском языке сама по себе еще ничего не значит; надо, чтобы она была размещена в «хорошем» журнале. Для этого в ВШЭ все западные издания разделили на 4 группы с разными баллами. Тем самым публикация в недостаточно престижном журнале оказывалась не намного лучше публикации в российском издании. В Российской экономической школе (РЭШ) пошли дальше – там введено требование публикации в одном из четырех журналов, которые являются самыми престижными в мире; другие публикации не учитываются [8]. Таким образом, переход к системе научного цитирования запустил механизм организационных инноваций, который на каждом очередном витке отсекал определенную часть научных кадров от академической ренты. Причем ориентация на западные индексы цитирования автоматически обесценивает все ученые степени, звания, должности, гранты, российские публикации и прочие квалификационные критерии. Уже сейчас ясно, что дальнейшее взвинчивание требований будет преследовать одну простую цель – ликвидировать академическую ренту у максимально большого числа представителей научного сообщества.

8. Восьмой шаг: наличие заказов. Внедряемая сегодня в российских вузах и институтах система оценки научных кадров является двухпараметрической. С одной стороны ужесточается система оценки академических (т.е. чисто научных) достижений сотрудника, с другой – вводится система оценки его практических (т.е. чисто финансовых) результатов. К последней относится способность человека зарабатывать деньги на исследовательских заказах – помимо преподавания. Причем считается, что сотрудник должен сам где-то и как-то добывать эти коммерческие заказы и сам же их выполнять. Сегодня МОН для московских вузов установлен норматив в 95 тыс. руб. в год на человека по линии НИР. Эта сумма не является слишком большой, но и ее обеспечить для подавляющего большинства профессоров оказывается не под силу. В дальнейшем эта цифра, скорее всего, будет возрастать. Уже сегодня контракты между вузом и профессором заключаются таким образом, что в них предусматривается обязанность сотрудника не только вести преподавательскую деятельность, но и выполнять академические и финансовые нормативы. При невыполнении указанных нормативов университет может инициировать расторжение контракта по причине его неисполнения сотрудником. Причем в данном случае может возникнуть ситуация, когда профессор является рекордсменом по академическому направлению (степени, звания, публикации, цитируемость), но он не имеет коммерческих заказов. Тогда все его академические достижения перечеркиваются и его увольняют по причине практической несостоятельности; бизнес-единица (профессор) вуза, не приносящая дохода, не имеет права на существование.

В основе такой системы лежит простой принцип: окончательная проверка компетенции ученого происходит на рынке; если профессор не может ничего предложить рынку и не может заработать денег, то никакие академические показатели не могут компенсировать этот факт. Таким образом, новый «рыночный» критерий возводит еще один барьер для получения академической ренты. Учитывая ограниченность государственных и рыночных заказов, сегодня лишь очень незначительная часть академического сообщества может преодолеть новый барьер.

9. Девятый шаг: нобелевская премия. До недавнего времени оставался, наверное, последний критерий не только состоятельности, но и величия ученого – нобелевская премия (НП). Это последняя, высшая точка жизненного пути, которая все расставляет на свои места. Однако начало XXI века поставило под сомнение и этот критерий. Это связано, прежде всего, с тем, что данные премии зримо «измельчали» и уже не вызывают того восхищения, которое имело место в отношении более ранних работ лауреатов. Все явственней просматривается политический фактор в присуждении ПН. Если денежная часть НП сохраняется и даже возрастает, то нематериальная (репутационная) – сокращается. При этом сами нобелевские лауреаты дают пищу для сомнений не только в их профессионализме, но и в их социальной адекватности. Последний и наиболее яркий случай из этой серии дает открытое письмо к президенту России В.В.Путину с призывом отменить антигейский закон 2013 г. о запрете пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних и запрете однополым парам на усыновление российских сирот. Письмо было размещено в британской газете «Independent» и подписано 27 нобелевскими лауреатами [13]. Инициаторами письма стали химик Харольд Крото, получивший Нобелевскую премию в 1996 г., и актер Иэн Маккеллен. Х.Крото заявил, что не приедет в Россию до тех пор, пока закон о запрете гей-пропаганды не будет отменен. Подобный демарш со стороны нобелевских лауреатов выглядит весьма странно и заставляет задуматься о том, кем являются эти выдающиеся ученые. Либо они сами все с нарушениями половой ориентации, либо это предельно политизированные субъекты, торгующие своими именами для производства дешевых сенсаций. Даже в Великобритании такой поступок вызвал недоумение в общественных кругах. В комментариях к соответствующему сообщению читатели сразу напомнили высказывание Дэниэла Гринберга: «Нет такого идиотского предложения, под которым не удалось бы собрать дюжину подписей нобелевских лауреатов» [14].

Неадекватность многих академических работников стимулировала К.Чиполлу на проведение своеобразного социологического исследования, позволившего сформулировать 5 законов глупости. В частности, второй закон звучит так: вероятность того, что человек глуп, не зависит от других его качеств. Как оказывается, доля глупцов не зависит от образования. Это подтвердили многочисленные эксперименты в университетах над пятью социальными группами: студентами, офисными служащими, обслуживающим персоналом, сотрудниками администрации и преподавателями. Опыты показали, что доля глупцов среди профессуры такая же, как в других группах, и не зависит от того, изучался маленький провинциальный колледж или крупный университет. Аналогичный эксперимент над интеллектуальной элитой – нобелевскими лауреатами – подтвердил общий вывод: среди них примерно та же доля глупцов. При этом в понятие глупца К.Чиполла вкладывал вполне конкретный тип поведения: это человек, чьи действия ведут к потерям для другого человека или группы людей, и при этом не приносят пользы ему самому или даже оборачиваются вредом для него [15]. Тем самым сегодня уже совершенно ясно, что никаких научных ориентиров в мире нет; следовательно, нет и никаких объективных оснований для формирования академической ренты.

4. Синдром XXI века: разрыв с реальностью

Как было показано выше, такое важное для науки явление, как академическая рента, постепенно исчезло из практики работы университетов и институтов. В этом состоит главная причина плохой работы современной системы науки и образования; без такого мотивационного механизма академический сектор становится заведомо неэффективным.

В мире накопилось слишком много ненужных знаний, которые не могут быть эффективно внедрены в какие-либо сферы деятельности. Тем не менее, работа по дальнейшему производству этих знаний продолжается. В этой обстановке приходится выискивать новые методы отделения «хороших» ученых от «плохих». Не удивительно, что эти методы являются во многом искусственными и малопродуктивными. Более того, все они быстро устаревают и теряют свою изначальную действенность. Некоторые методы оказываются устаревшими уже на момент своего внедрения. Типичным примером таковых является система научного цитирования, которая в странах Запада существует давно и в значительной степени дискредитировала себя. В некоторых университетах США на факультетах математики даже введен негласный запрет на упоминание индекса Хирша и прочих измерителей; профессионалы понимают условность и неадекватность этих показателей. Следовательно, в России начали внедрять систему, от которой на Западе уже постепенно отказываются. Плотный поток институциональных инноваций искажает всю институциональную основу академического сектора, превращая его в арену деструктивной конкуренции; непрекращающиеся реформы не могут быть эффективными. В этом состоит главная причина того, почему регулятору не удается нормализовать работу академического сектора.

В связи с этим было бы правильнее сказать, что АР не исчезла вовсе, а стала чрезвычайно недолговечным феноменом, поддержание которого требует постоянных и немалых усилий. Как только довольно большое число людей осваивает введенное требование для получения АР, так это требование пересматривается, модифицируется и усложняется. Такой механизм позволяет отсекать от «кормушки» лишние массы исследователей, вытесняя их в разряд неудачников и маргиналов.

Строго говоря, победить в начавшейся гонке невозможно – победа в текущем раунде означает всего лишь выход на следующий раунд. Такая лихорадка создает совершенно неприемлемую обстановку в академической среде.

Объяснение создавшегося положения дел состоит в том, что академический сектор разросся до неприемлемых размеров; столь массовое вовлечение людей в исследовательскую и преподавательскую деятельность ничем не оправдано и уже не может быть продуктивным. Не удивительно, что «лишние» люди науки подвергаются своеобразным репрессиям в форме нелепых академических требований, которые противоречат самому духу академической деятельности.

Есть ли выход из создавшегося положения?

Это тема для отдельного разговора, однако, достоверно утверждать можно только одно – нормализация положения возможна лишь при восстановлении непосредственной связи между наукой и практикой. Если ученый будет непосредственно связан с производством, то его квалификация будет хорошо видна и не будет необходимости подсчитывать его цитирования. Более того, даже само написание текстов станет не столь важным. Как достичь подобной интеграции – это уже тема другой статьи.

1. Кларк Б.Р. Поддержание изменений в университетах. Преемственность кейс-стади и концепций. М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2011.
2. Кузьминов Я.И. Образование в России. Что мы можем сделать?// «Вопросы образования», №1, 2004.
3. Кузьминов Я., Юдкевич М. Академическая свобода и стандарты поведения// «Вопросы экономики», №6, 2007.
4. Беккер Г.С. Человеческое поведение: экономический подход. Избранные труды по экономической теории. М.: ГУ ВШЭ, 2003.
5. Власти Москвы опубликуют на сайте средние зарплаты школьных учителей// Новости@mail.ru, 23 апреля 2013, http://news.mail.ru/inregions/moscow/90/politics/12848721/.
6. Полтерович В.М. Реформа РАН: экспертный анализ. Статья 1. Реформа РАН: проект Минобрнауки// «Общественные науки и современность», №1, 2014.
7. Балацкий Е.В. Проблема рационирования высшего образования// «Журнал Новой экономической ассоциации», №8, 2010.
8. Балацкий Е.В. Внутриуниверситетская конкуренция: передовая практика в России// «Общество и экономика», №7–8, 2013.
9. Путин поставил академикам в пример математика Перельмана: занимается наукой, а денег не берет// «Gazeta.SPb», 19 мая 2010. URL: http://www.gazeta.spb.ru/321084-0/.
10. Григорий Перельман отказался быть академиком РАН// «Lenta.ru», 3 октября 2011. URL: http://lenta.ru//news/2011/10/03/perelman/.
11. Семушкин С. Дмитрий Ливанов: «Может быть, вы нужный человек, но не ученый»// «Комсомольская правда», 30 мая 2012. URL: http://www.kp.ru/daily/25891/2851394/.
12. Приказ Министерства образования и науки РФ от 15 февраля 2010 г. №123 «Об утверждении и введении в действие федерального государственного образовательного стандарта высшего профессионального образования по направлению подготовки 08.11.00 Государственное и муниципальное управление (квалификация (степень) «магистр»)»// URL: http://www.academygps.ru/img/umc/FGOS_081100_mag.pdf.
13. Райбман Н. 27 нобелевских лауреатов выступили против антигейского закона// «Ведомости», 14.01.2014.
14. Brown J. 27 Nobel laureates join Sir Ian McKellen to protest over Russia’s gay ‘propaganda’ ban// «The Independent», 13 January 2014.
15. Чиполла К. Пять законов глупости// «Метрополь», 15.10.2013. URL: http://mtrpl.ru/stupidity.

Евгений Балацкий

Источник: Федеральное интернет-издание «Капитал страны» (http://kapital-rus.ru/articles/article/247529/)

12 апреля 2014

Slow Life from Daniel Stoupin on Vimeo.

Источник: Vimeo.

Фото: Российская академия наук

Популярно о работах Якова Синая, лауреата Абелевской премии 2014 года, рассказывает профессор мехмата МГУ и матфака НИУ ВШЭ, профессор Корнелльского университета (США), вице-президент Московского математического общества, ректор московского Независимого университета Юлий Ильяшенко.

26 марта в Осло президент Норвежской академии наук объявил имя лауреата Премии Абеля за 2014 год — аналога Нобелевской премии по математике. Им стал выдающийся ученый, представляющий Россию и США, Яков Григорьевич Синай. Премия эта названа в честь математика Нильса Хенрика Абеля. Норвежская академия наук и литературы выбирает ее лауреата комитетом из пяти крупнейших международных математиков. С 2003 года триумфаторами этой премии становятся те ученые, работы которых обладают чрезвычайной глубиной и оказали существенное влияние на эту область науки. Яков Григорьевич Синай получил ее «за фундаментальный вклад в изучение динамических систем, эргодическую теорию и математическую физику».

Школа Колмогорова

— Так почему именно Яков Синай признан лауреатом самой престижной премии в области математики?
— Яков Григорьевич является одним из самых знаменитых учеников Андрея Николаевича Колмогорова. В свою очередь, Андрей Николаевич — ученик основателя московской математической школы Николая Николаевича Лузина. Колмогоров — один из самых замечательных не только математиков, но и ученых ХХ века. Он вырастил свою громадную школу, в которой кроме Синая прославились многие академики и профессора. Назову лишь одного из них — Владимира Игоревича Арнольда. Синай в свою очередь создал школу, о которой я потом скажу несколько слов.

Андрей Николаевич Колмогоров внес фундаментальный вклад в самые разные области математики. Особенно знамениты его труды по теории вероятностей и динамическим системам. На стыке этих двух областей с математической физикой и работает всю жизнь Яков Григорьевич.

Теория вероятностей и теория динамических систем

— Чем занимаются две эти науки?
— Теория вероятностей изучает случайные события.

Например, вы подбрасываете монетку, и случайно выпадают орел или решка. Один из главных результатов теории вероятностей — закон больших чисел, доказанный Колмогоровым.

Он состоит в том, что в среднем число выпаданий орла или решки при большом числе испытаний будет одинаковым. То, что я сказал, не является строгой математической формулировкой. Одно из главных достижений Колмогорова состояло в том, что этому наивному утверждению он придал точный математический смысл, а затем доказал то, что получилось.

Теория дифференциальных уравнений или динамических систем на первый взгляд занимается противоположными задачами. Она исследует так называемые детерминированные, вполне предсказуемые процессы. Ньютон был первым, кто понял, что дифференциальные уравнения описывают большинство процессов, происходящих в природе с течением времени. Например, полет планет, а также движение молекул. С помощью созданной им теории дифференциальных уравнений Ньютон описал вращение планет вокруг Солнца и, в частности, доказал открытые ранее на опыте законы Кеплера. Например, то, что все планеты движутся вокруг Солнца по плоским орбитам, имеющим форму эллипса.

В конце ХVIII века математики начали понимать, что дифференциальные уравнения обладают так называемым свойством единственности решений. Если мы знаем в какой-то момент времени состояние процесса (например, положение планеты и ее скорость), то мы можем предсказать в бесконечное время в будущем, а также реконструировать на бесконечное время в прошлом судьбу этой планеты, ее полет, траекторию.

Более того, Лаплас понял, что этот же принцип детерминизма относится не только к движению планет, но и к движению микроскопических объектов. Например, молекул.

— То есть это универсальное свойство?
— Да. Это универсальное свойство единственности. И в своем трактате о теории вероятностей Лаплас написал: «Ум, которому были бы известны для какого-либо данного момента все силы, одушевляющие природу, и относительное положение всех ее составных частей, если бы вдобавок он оказался достаточно обширным, чтобы подчинить эти данные анализу, обнял бы в одной формуле движение величайших тел Вселенной наравне с движениями легчайших атомов; не осталось бы ничего, что было бы для него недостоверно, и будущее, так же как и прошедшее, предстало бы пред его взором».

Это гораздо больше, чем математический результат. Это философия, которая осмысливает развитие всей Вселенной вокруг нас. Философия, несмотря на патетику Лапласа, довольно унылая. Она состоит в том, что мы живем в мире, в котором все предсказано. Если бы некий великий ум знал начальные скорости и положения всех молекул и всех остальных тел во Вселенной, он бы спокойно предсказал прошлое и восстановил будущее.

— Но он не знает.
— Но он не знает. А главное — последующее развитие науки эту философию опровергло. В этой области и работает Яков Григорьевич Синай.
В ХIХ столетии казалось, что нет более противоположных ветвей математики, чем дифференциальные уравнения и теория вероятностей. Но развитие математики в ХХ веке показало, что это — две тесно переплетенные области. И в понимание этих связей Синай внес решающий вклад. Впрочем, об этом чуть позже.

Прежде чем перейти к рассказу об этих связях, которые изучает так называемая эргодическая теория, я хочу сказать о некоторых юношеских работах Синая.

Ранние работы Синая

— Ричард Фейнман пишет, что многообразие законов природы не является удручающе необозримым. Происходит это от того, что разные законы описываются одними и теми же математическими формулами. То же самое можно сказать и о дифференциальных уравнениях. Разнообразие дифференциальных уравнений на первый взгляд кажется совершенно бесконечным. Но существует подход, который позволяет многие дифференциальные уравнения считать одинаковыми. Грубо говоря, такие уравнения получаются друг из друга заменой координат, и тем самым, несмотря на их внешние отличия, они имеют глубокое внутреннее сходство и почти тождество. Возникает вопрос: а как узнать, являются ли два дифференциальных уравнения одинаковыми или разными? Для того чтобы ответить на этот вопрос, математики изучают так называемые инварианты. Это свойства дифференциальных уравнений, которые не меняются, когда мы делаем замены координат. Если мы увидели два дифференциальных уравнения, не похожих на вид, и инвариант, который мы открыли, вычислен для них и принимает разные значения, то это значит, что никакие замены координат превратить одно уравнение в другое не могут.

Кроме дифференциальных уравнений есть еще отображения. Это что-то вроде функций. Функция сопоставляет одним числам другие, а отображение сопоставляет одним точкам другие. Ну, например, в школе изучают отображения плоскости — повороты, переносы, растяжения. А можно изучать гораздо более сложные отображения плоскости, например взять прямую комплексных чисел: z = x+iy и рассматривать отображения p(z) = z2 или p(z)= z2 +C. Динамические системы изучают не только дифференциальные уравнения, но и итерации отображений. Написать итерационный квадрат отображения p — это все равно что взять отображение p и применить его не к z, а к образу точки z под действием отображения p: P2 (z) =P(P(z)). Хорошее упражнение — написать, какой многочлен и какой степени при этом получится. Динамические системы рассматривают отображение p, примененное k раз, и исследуют, что происходит с точкой: pk (z), k=1,2… когда k стремится к бесконечности. Это был такой маленький пример, который показывает, что теория динамических систем занимается не только дифференциальными уравнениями, но и отображениями и их итерациями.

В теории отображений очень популярен так называемый сдвиг Бернулли.

Сдвиг Бернулли можно понимать как математическую формализацию истории бросания монеты. Мы бросаем монету и записываем выпадания орлов и решек.

Теперь представьте себе, что мы кидаем не монету, а, скажем, шестигранную кость. И она выпадает на одну из шести граней. Мы записываем историю этих бросаний. Глядя на получившиеся последовательности, легко придумать отображение (так называемые отображения сдвига на одну позицию), которое я не буду описывать подробно; оно называется сдвигом Бернулли.

Долго стоял вопрос о том, разные это или одинаковые динамические системы: сдвиги Бернулли в последовательности из двух и из шести символов. Андрей Николаевич Колмогоров придумал инвариант, который называется «энтропия» и который позволил доказать, что эти две динамические системы — разные. Другими словами, сдвиг Бернулли для последовательности из двух символов и из шести символов (у Колмогорова было три символа вместо шести) — это разные, неэквивалентные динамические системы.

Юный Яков Синай в пору, когда он был аспирантом Колмогорова, принял активное участие в разработке теории нового инварианта, и этот инвариант вошел в теорию динамических систем и буквально пронизал ее насквозь под названием «энтропия Колмогорова — Синая».

— Это, собственно, и было первым крупным циклом работ Якова Григорьевича Синая?
— Совершенно верно. Инвариант ввел Колмогоров, а разрабатывали они его вместе.

Эргодическая теория

— Следующий важный цикл работ Синая относится к так называемой эргодической теории. Здесь стоит опять сделать шаг назад и рассказать, откуда эргодическая теория появилась.

С точки зрения Лапласа, движение молекул окружающего нас воздуха описывается дифференциальными уравнениями. Вот мы сидим в комнате и дышим воздухом, поведение которого представляет собой решение дифференциального уравнения в пространстве с очень-очень большим количеством координат. Вопрос: почему мы дышим однородным воздухом? Почему давление в правом верхнем углу комнаты и в противоположном, левом нижнем, одно и то же? Ведь молекулы в правом нижнем углу совсем не знают, что делается в левом верхнем. Почему же они ведут себя одинаково?

Австрийский физик Больцман в конце ХIХ века попытался осмыслить этот вопрос и придумал так называемую эргодическую теорию.

Он предположил, что решения очень сложных дифференциальных уравнений ведут себя вероятностным образом. На геометрическом языке это предположение выглядит так. Решение дифференциального уравнения — это описание движения точки в пространстве. Это пространство может иметь очень много координат или, как говорят, очень большую размерность. Оно называется фазовым пространством. Больцман предположил, что если мы подождем достаточно долгое время, то решение сложного дифференциального уравнения успеет побывать во всех областях фазового пространства. Например, вся совокупность молекул в комнате изображается одной точкой в фазовом пространстве колоссальной размерности. Эта точка побывает во всех частях фазового пространства и каждую часть будет навещать с частотой, пропорциональной ее размеру. Можно представить себе следующую иллюстрацию: имеется объем в пространстве (условно говоря, комната), и там очень-очень быстро движется одна точка, которая, конечно, в каждый момент времени занимает какое-то определенное положение. Но по прошествии достаточно долгого времени она успеет побывать в каждом кубическом дециметре комнаты.

А если мы дадим ей еще большее время, то она успеет побывать в каждом кубическом сантиметре. Если еще более долгое — в каждом кубическом миллиметре. И так далее…

Эргодическая теория точно формализует, что значит это утверждение, которое я сформулировал на интуитивном уровне. И превращает его в теорему. Впрочем, Больцман сформулировал только концепции и гипотезы. Он не доказал ни одной теоремы в эргодической теории.

— То есть он только подступался к этому.
— Да. Он был своего рода провидцем.

Формализацию эргодической теории произвели в 30-е годы Биргофф и фон Нейман, которые впервые сформулировали аккуратные теоремы и доказали их при определенных условиях. Оказалось, что они справедливы не для всякой динамической системы, а для динамической системы, сохраняющей так называемый фазовый объем. Можно уподобить движение точек под действием дифференциального уравнения движению молекул под действием потока газа или движению частиц воды под действием гидродинамического потока. Так вот, газ сжимаем, а вода — нет. Динамические системы, сохраняющие объем, похожи на течение воды, а не на течение газа. Именно для таких динамических систем Биргофф и фон Нейман доказали эргодическую теорему.

Эта теорема перебрасывает мост между теорией вероятностей и динамическими системами.

Вот мысленный эксперимент из теории вероятностей. На стол, на котором стоят большие и маленькие тарелки, случайным образом бросают монеты.

Теория вероятностей утверждает, что после большого числа бросаний число монет на каждой тарелке будет пропорционально ее площади. А вот что говорит теория динамических систем: точка, движущаяся под действием эргодического дифференциального уравнения, посещает каждый участок фазового пространства с такой же частотой, с какой туда попадала бы случайно брошенная «монетка».

На динамическую систему для того, чтобы она обладала свойством эргодичности, нужно налагать весьма трудно проверяемые условия. Вовсе не все динамические системы обладают эргодическим поведением, то есть способностью побывать в любом уголке фазового пространства. Вопрос: правда ли, что системы газовой динамики таким свойством обладают?

Этой проблемой занялся молодой Яков Синай. Одновременно теорией динамических систем занималось славное поколение ученых — Аносов и Арнольд в России, Смейл в США. Смейл приезжал в Россию и оказал очень сильное влияние на наших ученых. Он же писал о том, какое сильное влияние они оказали на него. В частности, одна из задач, поставленных Смейлом, состояла в том, чтобы доказать (что бы это ни означало) структурную устойчивость геодезического потока на многообразии отрицательной кривизны (здесь слишком много профессиональных терминов для того, чтобы объяснять это непосвященным). Я упомянул об этой задаче потому, что, обдумывая ее, Дмитрий Викторович Аносов создал теорию так называемых гиперболических динамических систем. Геодезический поток, о котором шла речь, является одним из важных, но далеко не единственным примером гиперболической системы.

— Это чем-то связано с земной геодезией?
— Только тем, что геодезическая линия на поверхности — это кратчайшая линия. А геодезия занимается измерением расстояний на земле и, в частности, проведением кратчайших путей между двумя точками. Поэтому связь прямая, но объяснять ее слишком долго.

Яков Синай был первым, кто применил методы гиперболической теории к гипотезе Больцмана и к задачам газовой динамики. Он очень сильно продвинул доказательство эргодической гипотезы Больцмана (над ней сейчас работают его последователи, и эта задача, решенная не до конца, исследована сейчас очень глубоко). Она называется теперь эргодической гипотезой Больцмана — Синая.

Не все динамические системы похожи на поток воды и сохраняют фазовый объем. Есть много динамических систем, которые похожи на бушевание ветра, несущего облака пыли, или на движение распыленного вещества во Вселенной. Это распыленное вещество может с течением времени образовывать скопления, группироваться и образовывать фигуры гораздо меньшего размера, чем то пространство, в котором начиналось движение. Первоначально равномерно распыленное во Вселенной вещество может образовать весьма плотные скопления, и можно говорить о массе разных частей этих скоплений.

Эта картина иллюстрирует то, что математики называют предельной инвариантной мерой для динамической системы. Одна из самых знаменитых и тоже интенсивно изучаемых мер — это так называемая мера Синая — Рюэлля — Боуэна. Яков Григорьевич был одним из трех создателей этой концепции, и она тоже является центральной для теории динамических систем.

Общая вера современных математиков состоит в том, что большинство динамических систем демонстрируют одновременно детерминистское и вероятностное поведение. Детерминистское поведение управляет выходом всех частиц на то множество, на то скопление материи, на котором сосредоточена мера Синая — Рюэлля — Боуэна. Это скопление называется аттрактором. А теория вероятностей управляет движением уже по этому скоплению материи — по аттрактору.

Проблема турбулентности

Слово «турбулентность» может показаться незнакомым. Однако его слышали почти все, кто летал в самолетах. Помните спокойный голос бортпроводника: «Наш самолет вошел в зону турбулентности. Пристегните ремни». Это значит, что самолет вошел в зону воздушных вихрей, которые клубятся, сталкиваются и мешают полету. Примерно так же выглядит турбулентное течение жидкости.

В последнее время Яков Григорьевич приложил много усилий к занятиям математической гидродинамикой.

Течение жидкости описывается так называемым уравнением Навье-Стокса. Это дифференциальное уравнение с частными производными. Его исследование Институт Клея назвал одной из семи ведущих проблем ХХI века, и она входит в число так называемых millennium prize problems, за решение которых объявлена миллионная премия. Проблема состоит в следующем: начать с уравнений Навье-Стокса, довольно компактных дифференциальных уравнений с частными производными, и с их помощью объяснить совершенно загадочное явление турбулентности, которое тоже в каком-то смысле противоречит детерминистской философии Лапласа. А именно представим себе следующий эксперимент: возьмем жидкость в сосуде и будем ее медленно разгонять. Например, сосуд может быть зазором между двумя цилиндрами, в котором залита жидкость. Один цилиндр неподвижен, а другой начинает медленно раскручиваться, разгоняясь до очень большой скорости. Этот процесс можно описать дифференциальным уравнением, но только в бесконечномерном пространстве. В соответствии с теорией существования и единственности при двух экспериментах, производимых в тождественном режиме, изучается одно и то же решение дифференциального уравнения. И тем самым должна наблюдаться одна и та же картина. Между тем сначала действительно эта гипотеза подтверждается (то есть при двух экспериментах развитие течения примерно одно и то же: есть аккуратные струи, которые легко проследить и описать), но затем появляются мелкие вихри, начинается хаос, и две картины течения при двух практически тождественных экспериментах абсолютно различны между собой.

Возникновение турбулентности. Турбулентным может быть не только течение жидкости, но и газа. На рисунке показано возникновение турбулентности при обтекании крыла потоком воздуха. Разрез крыла изображен светлым силуэтом. На верхнем рисунке показано спокойное, так называемое, ламинарное, обтекание крыла относительно медленным потоком воздуха. На нижнем рисунке показан завихренный, бурный, турбулентный поток, возникающий при быстром обтекании. Зона турбулентности – за крылом.

Как это объяснить? Гипотеза, сформулированная академиком Арнольдом, состояла в том, что уравнение Навье-Стокса — это бесконечномерная гиперболическая система (как видите, все связано в теории динамических систем). Эта гипотеза до сих пор не доказана. Один из ключевых вопросов относится к уравнению, описывающему движение жидкости без вязкости (движение так называемой идеальной жидкости). Это упрощенный вариант уравнения Навье-Стокса, называемый уравнением Эйлера. Вопрос состоит в следующем: верно ли, что решения уравнения Эйлера в определенном смысле уходят на бесконечность за конечное время?

Яков Григорьевич ответил на близкий вопрос. Если продолжить решение уравнения Эйлера в комплексную область, то там у них возникают особенности. Это результат последнего времени, и он тоже имеет не только математическую, но и физическую и философскую интерпретацию. Надо подчеркнуть, что Яков Григорьевич всю жизнь работает в тесном контакте с физиками. Об этом можно говорить еще долго.

Традиция дарения

— Вы говорили о том, что Синай — создатель своей математической школы…
— Как и его учитель, Андрей Николаевич Колмогоров, Яков Григорьевич — создатель совершенно замечательной школы. Многие его ученики сами создали свои школы, стали профессорами в разных университетах. Назову лишь одного из них — филдсовского лауреата Г.А. Маргулиса. Синай — выдающийся педагог. Он сохраняет присущий русской математической школе принцип дарения, идущий от его учителя Колмогорова.

— То есть Яков Григорьевич Синай дарит свои идеи ученикам?
— Да. Учитель щедро дарит свои идеи ученикам.

В ситуации, когда западные ученые обычно публикуют совместные статьи со своими учениками, и это справедливо (постановка задачи и идея решения часто бывает решающим вкладом), русская традиция состоит в том, чтобы эту постановку и начальный импульс ученику дарить. И Синай является очень щедрым дарителем.

— Известно, что вот уже много лет в Москве проходит летний семинар Синая.
— Совершенно верно. Когда весной и летом Синай приезжает в Россию, интенсивно работает его семинар. Хотя в последнее время Яков Григорьевич в основном воспитывает учеников в Принстонском университете, профессором которого он является. Математический факультет Принстона — один из величайших математических факультетов мира, где работает много филдсовских лауреатов. И Синай в этой математической гвардии занимает почетное место.

Материал подготовлен при поддержке департамента образования города Москвы.

P.S. Торжественное вручение премии Абеля состоится 20 мая: церемония награждения проходит в атриуме университета Осло (Aula), на юридическом факультете, где с 1947 по 1989 год выдавалась Нобелевская премия мира. Сумма этой премии составляет порядка миллиона долларов.

Беседовала Наталья Иванова-Гладильщикова

Источник: ПОЛИТ.ру.

10 апреля 2014 г. (четверг)

В рамках проекта «Публичные лекции «Полит.ру»» пройдет ставшее уже традиционным празднование Дня рождения газеты ученых и научных журналистов «Троицкий вариант — Наука».

Аннотация: Первый номер обновленной газеты вышел 1 апреля 2008 года. За 6 лет вышло уже более 150 номеров. На празднике выступят физик, один из создателей Диссернета Андрей Ростовцев по теме «Новости сообщества Диссернет», лингвист Ирина Левонтина по теме «Я и Другой (о маркерах чужой речи)» и математик-прикладник Павел Чеботарев по теме «Возможен ли «СНЕЖНЫЙ КОМ»мунизм?Анализ одной модели демократии». Подробности см. на этой странице.

17 апреля 2014 г. (четверг)

Иван Иванович Курилла – доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой международных отношений и зарубежного регионоведения Волгоградского государственного университета. Член Совета Вольного исторического общества.

Тема лекции: «Быть историком в современной России: вызовы общества и ответы ученых».

Аннотация: Перед исторической профессией в современной России встали несколько серьезных проблем. Расширяется область политического использования истории; обсуждаются законодательные ограничения на трактовку исторического прошлого. Исторические нарративы разных общественных групп, регионов и соседних стран зачастую носят взаимоисключающий характер и несут в себе зерна опасных конфликтов. Подробности см. на этой странице.

24 апреля 2014 г. (четверг)

Дмитрий Сергеевич Горбунов – физик-теоретик, доктор физико-математических наук, старший научный сотрудник Отдела теоретической физики Института ядерных исследований РАН. Эксперт в области физики элементарных частиц и фундаментальных проблем эволюции Вселенной. Лауреат премии Президента Российской Федерации 2010 года в области науки и инноваций для молодых ученых.

Тема лекции: «Поляризация реликтового излучения, гравитационные волны и что было до того, как наша Вселенная стала горячей».

Аннотация: Астрономические наблюдения говорят нам, что на больших пространственных масштабах Вселенная однородна и изотропна, а на малых нет: есть галактики и скопления галактик, а есть области обеднённые материей. Вселенная –пространственно плоская, а в прошлом была заполнена горячим газом элементарных частиц. В рамках стандартной гравитации всё это можно понять, лишь предположив крайне экзотические условия, заложенные в самом начале развития горячей Вселенной. Подробности см. на этой странице.

Лекции проводятся при поддержке Фонда «Династия», газеты «ТрВ-Наука» и Комитета гражданских инициатив.

Источник: ПОЛИТ.ру.

Яков Синай, сотрудник Принстоновского университета и Института теоретической физики имени Ландау РАН, академик РАН. Фото: «Троицкий вариант — Наука» http://trv-science.ru/

ОСЛО, 26 марта. /Корр. ИТАР-ТАСС Юрий Михайленко/. Выдающийся российский ученый Яков Синай стал лауреатом Абелевской премии по математике. Действительный член Российской академии наук был удостоен этой престижной награды «за фундаментальный вклад в изучение динамических систем, эргодическую теорию и математическую физику».

Синай открыл неожиданные связи между порядком и хаосом, развив приложения теории вероятности и теории меры к изучению динамических систем, — говорится в заявлении Академии наук Норвегии. — Его достижения включают основополагающие работы в эргодической теории, изучающей тенденцию динамических систем проходить через все возможные состояния в соответствии с определенными законами, и в статистической механике, которая исследует поведение систем, состоящих из очень большого числа частиц, например, молекул газа».

По мнению представителей Абелевского комитета, в который входят пять математиков с мировым именем, многие результаты исследований Синая стали частью стандартного инструментария математической физики.

Как рассказал в интервью корр. ИТАР-ТАСС один из членов комитета российский математик и лауреат Филдсовской премии Станислав Смирнов, перед ним и его коллегами в этом году стоял непростой выбор.

«Было много хороших, сильных кандидатур, в математике сейчас все развивается очень хорошо, — заявил он. — Что же касается Якова Григорьевича, то его можно назвать одним из ведущих математиков в мире, большинство его работ лежат на стыке математики и физики. Их отличает то, что они повлияли на обе эти науки и очень сблизили их. Перечислить все его достижения, пожалуй, невозможно, он работал в очень многих областях. Стоит, впрочем, отметить один из его первых прорывов — он усовершенствовал понятие энтропии, введенное его научным руководителем Андреем Колмогоровым, теперь оно носит имя «энтропии Колмогорова-Синая». Очень приятно сказать, что он оказал большое влияние на науку не только своими теоремами, но и воспитав много замечательных учеников, которые стали выдающимися учеными».

По словам Станислава Смирнова, Яков Синай «также повлиял на многих людей, которые его учениками не являются, по сути воспитав несколько поколений математиков».

Официальная церемония вручения награды должна состояться 20 мая. Ожидается, что 78-летний Синай, который работает в Принстонском университете и в Институте теоретической физики имени Ландау, получит премию из рук наследника норвежского престола Хокона Магнуса, а в последующие дни выступит с серией лекций в Осло и Ставангере.

АБЕЛЕВСКАЯ ПРЕМИЯ. Абелевская премия носит имя знаменитого норвежского математика Нильса Хенрика Абеля (1802-1829). Он стал основоположником теории эллиптических функций и внес значительный вклад в теорию рядов. В честь 200-летия со дня рождения ученого, прожившего всего 26 лет, норвежское правительство в 2002 году выделило 200 млн крон (около 34 млн долларов по текущему курсу) на учреждение Абелевского фонда и одноименной премии. Она призвана не только отмечать заслуги выдающихся математиков, но и способствовать росту популярности этой научной дисциплины среди молодежи. Размер денежной составляющей премии — 6 млн крон (1 млн долларов).

Источник: ИТАР-ТАСС http://itar-tass.com/nauka/1075787

В основе сюжета фильма лежит история создания атомной бомбы в 1940—1960-х годах, события, происходившие в СССР, США и Германии. В СССР разработка первой атомной бомбы поручена И. В. Курчатову.

Режиссер Игорь Таланкин, сценарий Даниила Гранина и Игоря Таланкина, СССР, 1974 г.

Серии 1 и 2:

- Я предлагаю план академика Денисова утвердить и сосредоточить в его руках все выделенные средства.

- Других предложений нет? Голосуем. Кто за это предложение, прошу поднять руки.»

Актуальный фильм о жизни и научной деятельности ученых-физиков, изучающих и пытающихся взять под контроль явление грозы. По одноименному роману Даниила Гранина, режиссер Сергей Микаэлян, СССР, 1965 г.

Серии 1 и 2:

Важно найти общий язык. В романах американского писателя Воннегута приводятся короткие вставки – сюжеты научной фантастики. В одной из таких вставок говорится, что на Землю прилетели когда-то пришельцы и приземлились на поле одного фермера. Они прыгали по полю и, видимо, проводили исследования. Фермер убил их выстрелом из ружья, и контакт цивилизаций не состоялся. Причина же была проста: пришельцы как две капли воды были похожи на вантузы – устройства для прочистки унитазов, состоящие из палки и перевернутой резиновой чашки на нижнем конце. Пришельцы общались так: попукивали и отбивали чечетку. Фермеру это не понравилось. Вот чем может обернуться языковый барьер. Такие дела.

В Общероссийском классификаторе видов экономической деятельности наука и научное исследование отнесены к сфере услуг. Довольно обидное для ученых обстоятельство, и об этом, конечно, не подозревают авторы классификатора. Но это не только обидно, это еще несправедливо. Такая классификация приводит к ложному, непродуктивному позиционированию власти и науки. Отмечу, что с наукой вместе туда попали кинематография, живопись, фотография и многое другое. Услугой, по определению, является помощь, которая предоставляется по чьему-то заказу. Кто заказал Ван Гогу «Подсолнухи»? Никто. Он даже продать не смог эту свою прекрасную картину, которая сегодня стоит многие миллионы долларов. Конечно, и художник, и ученый могут работать по заказу богатых заказчиков, но их товаром будет не фундаментальное достижение, а некий немедленно пригодный для употребления продукт.

Известно, что наука может быть прикладной и фундаментальной. У прикладного исследования может быть заказчик, который четко формулирует нужный ему конечный результат. Если результата нет – возникает неудовольствие заказчика и наказание исполнителя. У фундаментальной науки заказчика нет, ученый, который «стоит у станка», сам формулирует идею. В конечном итоге сформулированная ученым идея может попасть в какой-нибудь государственный план, и этот план утвердит управленец, но сам по себе управленец не может сформулировать научную идею и даже готовую идею обычно не понимает. Более того, авторов идеи, особенно, если она прорывная и нетривиальная, зачастую не могут понять даже ближайшие по цеху коллеги и тем более ученые, далекие от той конкретной области знаний, к которой относится новая идея. Так или иначе, происходящее при реализации фундаментальной научной идеи никак нельзя описать столь любимыми экономистами терминами «заказ» и «услуга».

Фундаментальная наука не является услугой. Она мотивируется не возможностью получения прибыли, а совсем другим. Для того чтобы объяснить это, придется рассмотреть несколько известных исторических примеров.

В 1929 году, изучая микробов, английский ученый Ян Флеминг заметил, что они гибнут при воздействии неизвестного вещества, выделяемого простой хлебной плесенью. Это вещество впоследствии было названо пенициллином. Он установил, что вещество из плесени убивает очень широкий круг видов микробов, в том числе весьма опасных для человека, например, синегнойную палочку, которая вызывает гангрену. Окончив исследования, он, однако, указал, что результат этого открытия никогда не станет важным для практики, поскольку пенициллин чрезвычайно неустойчив. Никто не мог заказать Флемингу открытие пенициллина, поскольку никто ранее не заметил чудесных свойств вещества из плесени, и никто даже и не предполагал, что в природе есть антибиотики – а пенициллин был первым из антибиотиков. Через 10 лет Флори и Чейни нашли способ очистки пенициллина и его получения в твердом состоянии, в результате чего антибиотик стал устойчивым и пригодным к практическому применению. Было налажено промышленное производство пенициллина. Интересно, что Флеминг отказался от подачи заявки на патент и не разрешил патентовать пенициллин своим партнерам. Сделал он это для того, чтобы избежать любых препятствий для постановки производства пенициллина в любых странах и в любых компаниях, то есть его целью было не получение вознаграждения. Он хотел другого. Он хотел, чтобы пенициллин как можно скорее стал доступным людям всей планеты. В результате пенициллин начали производить сразу в нескольких странах. Уже в 1944 году благодаря пенициллину удалось спасти сотни тысяч жизней раненых английских и американских солдат, участвовавших в открытии второго фронта, в грандиозном сражении после высадки десанта союзников из Англии на континент для того, чтобы покончить с Гитлером. Мы хорошо знаем, что производство широчайшего спектра антибиотиков сейчас стало одной из главных отраслей медицинской промышленности и огромным источником прибыли. Затраты на опыты Флеминга были ничтожными, затраты тех, кто наладил его очистку и первое промышленное производство, тоже были небольшими, зато позднее инвестиции пошли неостановимым потоком.

В России Министерство образования и науки запустило так называемые федеральные целевые программы, из средств которых оплачивались ориентированные научные исследования. На первом этапе средства выделялись группам исследователей, проводящих нацеленные на практику фундаментальные исследования, и все необходимое финансирование было исключительно государственное. Можно было подать заявку на конкурс для получения денег на окончание фундаментальной работы и проведение первоначальных прикладных исследований и разработок, результаты которых были, однако, совершенно не пригодны для внедрения в практику, поскольку выделяемые средства были мизерными, а в дальнейшем развитии проекта требовалось софинансирование от бизнеса, который не торопился выдавать деньги из-за отдаленности перспективы получения прибыли. Например, если бы инновацией в наши дни был пенициллин, потребовались бы сотни миллионов рублей и несколько лет работы для проведения клинических испытаний. До их проведения предлагаемый бизнесу пенициллин вследствие большого риска неудачи, был бы ему совершенно неинтересен. Если бы государство было дальновиднее, оно полностью взяло бы на себя проведение клинических испытаний, и в этом случае за знания и методики, созданные учеными, получило бы отдачу сторицей, на уровне многих миллиардов рублей. Государство – большое, и рисковать ему легче, чем бизнесу, конечно, если ученые-разработчики, во-первых, совершенно честны, и, во-вторых, если их оконченная работа будет подвергнута всесторонней экспертизе при участии других умных и честных ученых и других специалистов.

Продолжим исторические примеры. В 1938 году германские ученые Ган, Штрассман и Мейснер открыли деление ядра изотопа урана 235. Они установили, что при попадании, так называемого, медленного нейтрона ядро урана 235 расщепляется на две приблизительно равные части с выделением огромной энергии. Ядерная физика в то время была в отношении всей физики маргинальной, по всему миру ею занималось всего несколько человек. Ведь еще в 1920-ые годы великий физик Резерфорд, осознавший невообразимо огромную энергию, выделяющуюся при распаде атома природных радиоактивных элементов, заявил, что ее никогда не удастся использовать на практике, поскольку потоком этой энергии нельзя управлять, нельзя включить или выключить его источник по мере необходимости, выделившуюся энергию нельзя сохранить. Еще важнее был вывод Гана, Штрассмана и Мейснер о том, что распад урана рождает множество новых медленных нейтронов, которые попадают в другие ядра урана и вызывают их распад. Если масса урана 235 больше критической, возникает цепная реакция и происходит ядерный взрыв. Все коллеги Гана, Штрассмана и Мейснер – умные ядерные физики в Германии, США, Англии, России и в других странах – сразу же поняли, что расщепление урана открывает прямой путь к созданию инновационного сверхоружия.

Из постоянно льющейся в уши информации об атаках террористов мы слышим, что тротиловый эквивалент их устройств составляет иногда 200 граммов, иногда, крайне редко, 200 килограммов тротила, и знаем, какие последствия имеют организованные террористами взрывы. Масса тротила – тринитротолуола – в авиабомбе времен Второй мировой войны могла достигать 5000 килограммов. С помощью таких простых тротиловых бомб англичанами был снесен с лица земли тихий германский город Дрезден. Но для этого потребовались тысячи авиабомб. Расчеты физиков показали, что одна атомная бомба весом в 1 тонну может мгновенно полностью разрушить город среднего размера.

Это осознание можно считать концом фундаментального исследования.

Никто не давал Гану, Штрассману и Мейснер заказ на расщепление ядра урана, да и кто мог его дать? Гитлер? Они все сделали сами. И за очень маленькие деньги. Было бы нелепо предполагать, что они хотели оказать кому-то услугу – ведь они сами не знали, что получится из их опытов, они просто исследовали устройство природы.

Прикладная стадия в этот раз не замедлила наступить. Многие физики, английские, американские, германские, изгнанные Гитлером и осевшие в Англии, Америке, Канаде, сразу же поняли, что Гитлер имеет шанс получить сверхоружие, и все обычные вооружения будут против этого сверхоружия бессильны. Они не хотели такого поворота мировой истории. В 1939 году после нападения Германии на Польшу официально началась Вторая мировая война. Международная команда физиков объяснила ситуацию Эйнштейну, жившему тогда в Америке, и он подписал составленное физиками письмо Президенту США Рузвельту. Рузвельт поверил Эйнштейну – ведь Эйнштейн был ученым номер 1 того времени, и приказал своим ведомствам немедленно начать разработку бомбы. В Англии к разработке атомной бомбы в режиме глубочайшей секретности приступили немного раньше, но потом ядерщики из США, Англии и Канады и физики-эмигранты из многих стран мира объединились в США, где стартовал ядерный, так называемый, «Манхэттенский» проект. Никогда в своей истории американское государство не тратило на научные исследования и разработки столь огромные деньги, выделявшиеся ранее ассигнования не составляли и малой толики от тех сумм, которые потребовались на создание атомной бомбы. Тут были и заказчик и услуга.

Все мы помним, что в августе 1945 года атомные бомбы стерли с лица земли японские города Хиросима и Нагасаки, погибли многие сотни тысяч людей, по порядку величины – столько же, сколько в Дрездене.

В наше смутное время неоднократно озвучивалась (ненавижу это слово) идея о том, что Российская наука совсем не нужна – ведь все исследования высокого уровня все равно проводятся в развитых странах мира, а их прикладные результаты гораздо проще купить, чем тратиться на поддержание отечественной фундаментальной и прикладной науки. Однако Российская фундаментальная наука все-таки нужна.

В свое время, занимавшиеся фундаментальной ядерной физикой российские ученые в Ленинграде, Москве и Харькове мгновенно поняли результаты Гана, Штрассмана и Мейснер и осознали возможность создания атомной бомбы. А ведь уже и в то время нашу науку могли оптимизировать – закрыли бы ядерную физику как экономически бесполезную, и Гана, Штрассмана и Мейснер не то чтобы воспроизвести, даже понять было бы некому. Началась Великая отечественная война, и многие ядерные физики, бывшие искренними патриотами, сменили свой профиль и занялись военными работами, например, размагничиванием наших кораблей. И все-таки, незадолго до войны в Ленинграде было начато и уже во время войны, во время блокады Ленинграда, закончено строительство первого советского циклотрона – важнейшего инструмента ядерной физики. Об интереснейшей истории создания советского атомного оружия написано много, и я не буду повторяться. Для справедливости только отмечу, что вошедшее в обиход мнение, согласно которому решающий вклад в создание нашей атомной бомбы внесла Академия наук СССР, не совсем верно. Академия наук и Высшая школа сыграли решающую роль лишь в одном отношении – они поняли проблему, наметили пути ее решения и добились внимания правительства. Прикладная фаза проекта была настолько засекречена, что об участии АН СССР в целом в работах не могло быть и речи. Другое дело, что в создании нашей атомной бомбы принимали участие виднейшие и самые умные члены АН СССР, но работали они не в Академии, а в закрытых атомных городах. Так или иначе, в 1949 году первая наша атомная бомба была взорвана, а ведь в США уже были намечены 100 советских городов – первоочередных объектов атомной бомбардировки, и изготовление первых 100 атомных бомб шло полным ходом. Атомная демократизация СССР не состоялась, и мир прожил уже многие десятилетия без новой мировой войны только благодаря созданию атомного оружия. Такая вот услуга.

Третий пример – двойная спираль. Все теперь знают, что такое ДНК. Это вещество наследственности, которое передается от родителей к детям во всей живой природе и обеспечивает сохранность признаков предков у их потомков. Это должны знать все, кто в последние тридцать лет окончил среднюю школу. В 1870 году швейцарский ученый Мишер выделил вещество, позднее названное ДНК, из гнойных бинтов, которыми перевязывали раненых во время франко-прусской войны. На то, чтобы понять устройство ДНК, ушли многие годы работ химиков в разных странах. Оказалось, что ДНК представляет собой полимер с огромной молекулярной массой, мономерные звенья которого представляют беспорядочно разбросанные вдоль полимерной цепи ныне знаменитые нуклеотиды А, Г, Ц, Т. В результате развития Манхэттенского проекта появился новый мощный метод разделения веществ – анионообменная хроматография, благодаря которой американский ученый Чаргафф установил, что в ДНК число остатков А всегда равно числу остатков Т, а число остатков Г всегда равно числу остатков Ц. Это «правило Чаргаффа» впоследствии стало одним из краеугольных камней модели двойной спирали ДНК. Параллельно шло развитие генетики, и многие ученые пришли к выводу, что веществом наследственности является длинный полимер, молекула которого при делении клетки копируется в материнской клетке, и одна из копий передается дочерней клетке. Более того, в конце 1940-ых годов американский ученый Эмори доказал, что ДНК, взятая из микроба, производящего некий белок, если ввести ее в другой микроорганизм, к синтезу этого белка от природы не способного, начинает производить его не хуже, чем та клетка, из которой ДНК была выделена. Все это, однако, не убедило подавляющее большинство ученых в том, что именно ДНК является веществом наследственности. В то время происходил вал открытий в химии белка, и большинство верило в то, что наследственность обусловлена одной из чудесных и невероятно разнообразных белковых молекул. В гипотезу о роли ДНК в наследственности горячо поверил американский аспирант Уотсон, который каким-то образом проник в знаменитую рентгеноструктурную лабораторию профессора Брегга в Англии, где изучали растянутые нити многих полимеров, в том числе и ДНК. Рассматривая рентгенограммы английских коллег, он стал фантазировать и предлагать модели ее конструкции. В свои размышления и поиски он вовлек бывшего военного инженера и блестящего ученого Крика. Вскоре благодаря использованию правила Чаргаффа им удалось построить удивительно элегантную модель ДНК, подобную винтовой лестнице, состоящей из двух спиралей, в качестве ступеней которой выступали стоящие друг против друга остатки А и Т либо Г и Ц. Модель Уотсона и Крика полностью соответствовала рентгеноструктурным данным англичан. Более того, можно было легко себе представить, что после разборки «лестницы» на одиночные спирали происходит копирование – на материнской цепочке ДНК может выстраиваться ее копия, причем в этой копии остатки А занимают место напротив остатков Т, а остатки Г – напротив остатков Ц. Соавтором научной публикации, вышедшей в 1953 году, по праву стал английский ученый Морис Уилкинс, который руководил экспериментальными работами по рентгеноструктурному анализу ДНК. В 1962 году все трое получили Нобелевскую премию. И опять никто не давал заказ на эту услугу.

Далее события развивались стремительно. В 1964 году американский ученый Холи впервые расшифровал первую химическую формулу крошечной нуклеиновой кислоты, состоящей из 78 остатков нуклеотидов, и в 1968 году получил за это Нобелевскую премию. В 2002 году была расшифрована полная химическая формула генома человека длиной 3 100 000 000 пар нуклеотидов, и за это двум группам ученых тоже дали Нобелевскую премию. Говорят, что сегодня китайские ученые расшифровывают по 100 геномов разных людей в сутки, но нобелевских премий им почему-то уже не дают. Из двойной спирали родилась генная инженерия, возникли страшилки об опасности генномодифицированных продуктов, знаменитая трансгенная овечка Долли и даже такие явления культуры, как фильмы ужасов о синтетических мутантах, родилась новая отрасль медицины, появилась возможность устанавливать отцовство и возникли целые отрасли фармацевтической промышленности.

В случае с двойной спиралью трудно провести четкую границу между фундаментальной и прикладной наукой, но я считаю, что, по гамбургскому счету, этой границей является открытие двойной спирали. Все последующие работы, хотя далеко не все их результаты были оказанными по заказу услугами, все-таки были более прикладными, поскольку их цели были совершенно ясны, задача была уже поставлена. Кстати, самое трудное в фундаментальном исследовании – именно постановка задачи, выдвижение плодотворной идеи.

Несколько слов о советской науке. Наше юное в то время поколение имело ясный лозунг – догнать и перегнать Америку. В 1930-ые годы один из наших токарных станков даже получил такое название – «ДИП» – догнать и перегнать. В 1961 году и позднее я тоже участвовал в гонке за Холли, но наша команда в составе представителей трех институтов АН СССР не вполне преуспела. Отечественный рекорд был установлен группой академика А.А. Баева, которая в 1967 году расшифровала химическую формулу валиновой тРНК (78 пар нуклеотидов) и в 1969 году получила за это Государственную премию СССР. Без всякой иронии, эта работа, хотя и была сделана под лозунгом «догнать и перегнать», и в самом деле была выдающейся. Не будем забывать, что в то время еще был жив и активен знаменитый «генетик в штатском» Лысенко. Где-то около 1965 года он приходил в тот институт, где работал А.А. Баев и ему показывали белый порошок ДНК. Он все равно не поверил, либо не подал вида, что поверил, в существование молекулы наследственности, и сказал, что все это – ерунда, если ДНК — это кислота, то она должна быть не твердой, а жидкой. Шутки шутками, а ведь со времени надругательства Лысенко над советской генетикой прошло всего-то меньше 20 лет (сессия ВАСХНИЛ, 1948 г.), а А.А. Баев провел в сталинских лагерях целых 17 лет. Из автобиографии А.А. Баева: «1953 г. оказался критическим в моей жизни — умер И. Сталин, истинный автор всех бед, постигших страну и меня, а Д. Уотсон и Ф. Крик открыли двойную спираль ДНК, положив тем самым начало молекулярной биологии, которая и стала полем научной деятельности во второй половине моей жизни. Возврат в науку для меня был нелегким. Мне исполнилось уже 50 лет, и природа оставила мне мало времени для творческой научной деятельности».

Советская «новая биология» рождалась в тяжелые для страны времена и в режиме гонки за мировой наукой. Не будь этих работ, не возникли бы ни отечественная генная инженерия и биомедицина, ни оборонная организация «Биопрепарат», о которой будет сказано немного ниже. И мне совсем не стыдно, что мы и сейчас зачастую работаем под тем же лозунгом ДИП. Такие дела, как говорил Воннегут.

Если читателю было интересно, он давно уже понял: фундаментальная наука – не услуга. Надеюсь, что эту истину со временем возьмут на вооружение наши уважаемые оппоненты, управленцы-экономисты. Единственным ведомством СССР, которому была дана привилегия самому себе утверждать технические задания на исследования и разработки, была Академия наук.

Как возникла фундаментальная наука и чем мотивированы люди, положившие свою жизнь на работу в этой сфере деятельности человека? По моим наблюдениям, которые я сделал в течение 50 лет, занятие наукой не зависит ни от политического строя, ни от благополучия страны, ни от разнообразных реформ. Число молодых талантливых людей, приходящих в науку, остается постоянным. Для этого контингента занятие наукой самодостаточно, оно является целью жизни, а не средством для получения потребительских благ. Далеко не все из штатных научных работников являются убежденными и талантливыми исследователями, в некоторые периоды приливов финансирования в науку попадает балласт, для которого наука есть не цель, а средство.

В основе стремления к науке лежит появившийся еще у животных инстинкт – любопытство, а может быть даже и другое врожденное стремление, это стремление к игре. Великий американский физик Ричард Фейнман, в молодости участник Манхэттенского проекта, а в зрелости – создатель квантовой электродинамики, за которую он в 1965 году получил Нобелевскую премию, по совместительству – блестящий популярный лектор и музыкант-барабанщик, представлял себе появление науки приблизительно так. Первобытные люди. Ночь. Все племя спит, но несколько человек не спят, смотрят в огонь костра. Вокруг где-то ходят хищные звери, в любой момент могут налететь враги. Эти прирожденные «совы» нужны племени для того, чтобы предупреждать о ночных опасностях. Они не только смотрят в огонь, еще они рассматривают звездное небо и думают о разных делах, изобретают. Именно так возникли зародыши современной астрономии и инженерии, были открыты планеты, было изобретено колесо, а несколько раньше – лодка-долбленка – пирога, которая очень помогла человечеству преодолеть водные преграды и расселиться по всему земному шару. К другой деятельности эти мечтатели были не пригодны, но племя кормило их и защищало за их сторожевую функцию и уважало за ум и изобретательность. Все племя не имело никакой возможности заниматься такой протонаукой, нужно было рожать и воспитывать детей, собирать в лесу пропитание, охотиться, нападать на соседей. Небольшое же количество чудаков жить племени не мешало. В защиту фантазий Фейнмана я могу привести тот факт, что многие мои коллеги, а в последнее время компьютерщики, могут работать только ночью, днем они сладко спят. Никакой КЗОТ не заставит их перейти к дневному образу жизни.

Мы сами совсем недавно пережили период, лихие девяностые годы, когда казалось, что в науку перестанут приходить молодые ученые и наша наука вот-вот погибнет. Этого не случилось. Видимо наука для прослойки настоящих исследователей является настолько же естественной и унаследованной потребностью, как потребность в пище и размножении. Мотивация у этих людей заложена в их генах – они просто не могут жить иначе, несмотря ни на какие трудности, опасности и унижения. Вспомним Джордано Бруно, Галилео Галилея, Кибальчиша, который накануне смертной казни изобретал межпланетные ракеты, Туполева, который в тюрьме изобретал бомбардировщик и воздушные лайнеры, Королева, который работал в научной шарашке. Несть им числа. Заставить этих людей сделать что-то по заказу, вопреки их интересам невозможно, да и не нужно, общество может лишь использовать их светлую энергию подобно даровой энергии ветра. Обществу важно помнить о том, что этим истинным исследователям, хотя они, как и все мы, любят свою родину, в общем-то, все равно, где заниматься наукой. Если прижать их к ногтю, они уедут в другую страну и будут там заниматься своей работой. Потеря тончайшего слоя истинных исследователей для страны крайне опасна.

Последний масштабный эксперимент по выдворению неарийских яйцеголовых провел, как известно, Гитлер. До этого эксперимента Германия наряду с Англией была ведущей научной державой. Сейчас эту позицию она утеряла и до сих пор не оправилась от шока. Зато в категорию лидера в науке попали Соединенные Штаты Америки, которые приютили изгнанных ученых, а потом и многочисленных исследователей-иммигрантов из многих стран мира. Американская наука стала международной, этим в первую очередь и объясняется ее несомненное научное лидерство. Интересно, что люди проявляют склонность и способность к занятиям наукой далеко не во всех странах. Многие страны не проявляют к фундаментальным наукам ни малейшего интереса, а в некоторых этот интерес в наступившую эпоху глобализации только нарождается. К нашему счастью, россияне и, отмечу, и украинцы, от природы и склонны, и способны заниматься фундаментальной наукой. Прав был Ломоносов, когда заметил, что «может собственных платонов и быстрых разумом невтонов Российская земля рождать». Наиболее рафинированную форму фундаментальной науки, по моему мнению, демонстрирует человечеству Англия, но об этом в следующий раз.

Ученая прослойка, по мнению Фейнмана, выжила в эволюции еще по одной причине. Он обращает внимание на то, что бóльшая часть действий, которые мы совершаем в нашей жизни, являются ритуалами. В проверенных жизнью ритуалах мы не задумываемся каждый раз о том, как будем печь хлеб, готовить пищу, делать вино, шить одежду и обувь, водить автомобиль. Если бы каждый раз нам нужно было не бездумно проводить ритуалы, а все время задумываться, человечество давно бы вымерло. Подавляющая часть ритуалов для человечества полезна. В эволюции постоянно появляются и закрепляются новые ритуалы. Беда, однако, в том, что некоторые ритуалы на поверку оказываются либо бесполезными, либо даже вредными и затрудняют прогресс. Важнейшая функция прирожденных исследователей состоит в том, чтобы во всем сомневаться, подвергать сомнению все, даже самые священные ритуалы, и препятствовать распространению и сохранению бесполезных и вредных ритуалов. Это довольно тонкая материя. Общество может позволить себе содержание лишь очень небольшого слоя сомневающихся. Если бы все во всем сомневались, то человечество опять-таки остановилось бы и деградировало, либо вымерло.

Тут мы переходим к важнейшей функции современной фундаментальной науки – к экспертизе. Фундаментальная наука оттачивает ум, она гораздо труднее, чем прикладная. Когда исследователь приходит к открытию, сперва он безумно радуется, а потом начинает изо всех сил подвергать его сомнению. Ведь если в его логику вкралась ошибка, ее обязательно позднее кто-то заметит, и открытие опровергнут. Фундаментальный исследователь должен быть честен – ведь ни природу, ни себя не обманешь. Фейнман считал важнейшим требованием к истинной фундаментальной науке необходимость “integrity”. Это очень трудно переводимый термин. Переводы из словаря: integrity – целостность, сохранность, достоверность и правильность данных, соблюдение этических принципов, честность, высокие моральные качества. Поиск integrity иногда может занять многие годы. Гениальное озарение Дарвина о естественном отборе как причине образования биологических видов пришло к нему еще в молодости, во время кругосветного путешествия на корабле Ее Величества «Бигль» (1831-1836 гг.). А свою первую, оказавшуюся фундаментальной, работу «Происхождение видов путем естественного отбора, или Сохранение благоприятных рас в борьбе за жизнь» он опубликовал лишь спустя 23 года, в 1859 году.

Натренировавшись в своей фундаментальной области, зрелый исследователь может быстро выяснить причины, приведшие к катастрофам и другим неприятностям, произошедшим из-за ошибок ученых-прикладников, инженеров или технических исполнителей. Его раскрепощенный ум быстро срывает фиговые листки с ложных умозаключений и непригодных ритуалов и быстро обнажает правду. К тому же, маститому истинному исследователю сегодня не отрубают голову за известие о том, что король-то голый.

Поучительны итоги проведенной Фейнманом блестящей экспертизы причин катастрофы американского космического челнока «Челленджер», в результате которой погибло 7 человек, среди них одна простая школьная учительница. Катастрофа произошла в 1986 году, и проводил экспертизу Фейнман, будучи уже тяжело больным раком, от которого умер в 1988 году. Безопасность космического полета «Челленджера» гарантировала огромная когорта ученых и инженеров Американского космического агентства NASA. По подсчетам этой команды выходило, что вероятность тяжелой катастрофы челнока была равна 1 к 100 000, то есть эти люди утверждали, что одна катастрофа произойдет лишь в одном из 100 000 полетов. Такая надежность означала бы, что при ежедневном запуске одного шаттла, аварии случались бы в среднем лишь один раз за 274 года – вопреки простому здравому смыслу и жизненным наблюдениям. Правительство привлекло к экспертизе Фейнмана. Не доверяя никому, он облетел всю Америку, посетил все конструкторские бюро и заводы, где конструировался и строился «Челленджер», поговорил с тысячами инженеров и простых рабочих, перелопатил толстые тома технической документации. Очень скоро он выяснил, что вероятность катастрофы составляла не 1 к 100 000, а 1 к 10 (что и подтвердилось в дальнейшем при запуске других челноков). К тому же он счел, что преувеличенная оценка надежности «Челленджера» была, скорее всего, не простой ошибкой, а результатом обмана. Ведь, как и мы грешные, американцы стремились запустить челнок к какому-то важному для политиков сроку. Фейнмана особенно возмутило то, что инженеры NASA обманули не только профессиональных астронавтов, для которых риск – часть их профессии, но и несчастную учительницу. Быть может, она не полетела бы на шаттле, зная о том, что истинная вероятность катастрофы составляет целых 10%.

Фейнман обратил внимание на то, что запуск «Челленджера» происходил при холодной погоде (около -3° С), нехарактерной для штата Флорида (мыс Канаверал) – обычно там тепло и зимой, и летом. Топливо в разгонных ступенях «Челленджера» – порох – было размещено в огромных тонкостенных барабанах без днищ. Несколько барабанов соединялись друг с другом встык. Стыки были герметизированы специальной эластичной резиной. Фейнман отодрал небольшой кусочек этой резины и обратил внимание на то, что на холоде она полностью теряет эластичность. Во время запуска «Челленджера», естественно, снимался фильм, и на кадрах, снятых перед самым взрывом, было отчетливо видно, что пороховые газы прожгли корпус разгонной ступени в одном из мест стыка и пламя вырывалось из середины блока наружу. Фейнман отметил, что запуски шаттлов никогда ранее не проводились при столь низких температурах. Причина катастрофы стала ему ясна: резина потеряла эластичность и не смогла компенсировать небольшое расхождение со стыковкой пороховых цилиндров в результате вибрации. Образовалась щель, и через нее проникла струя горячих пороховых газов.

Фейнман доложил о своих выводах правительственной комиссии, но многие из ее членов, в особенности сотрудники NASA, их отвергли. Однако Фейнман был блестящим лектором и даже артистом и решил использовать эти свои качества для того, чтобы доказать свою правоту сразу всему народу Америки. По итогам расследования состоялось телевизионное интервью. Там говорились разные обтекаемые речи, но Фейнман взял в компанию кусочек резиновой прокладки «Челленджера» и во время интервью попросил принести ему стакан воды со льдом. После этого он продемонстрировал в прямом эфире физический опыт: окунул резинку в ледяную воду и затем резко согнул ее. Резинка треснула, и всем сразу стало все ясно.

Если читатель еще не устал, пусть прочитает еще два рассказа об экспертизах, сделанных маститыми истинными исследователями. Одним из таких ученых был академик Анатолий Петрович Александров, один из ключевых участников Российского атомного проекта, а через много лет после этого — Президент АН СССР. Для обуздания атома нужно было получить большое количество тяжелого изотопа водорода, дейтерия. Для этого, сперва нужно было наработать огромное количество жидкого водорода (температура кипения -253° С), а затем перегнать этот жидкий водород, собрав в высококипящем кубовом остатке малую толику дейтерия. Нужно было срочно создать крупномасштабное производство. Незадолго до этого на производстве жидкого водорода в одном из городов Центральной России произошел сильный взрыв с человеческими жертвами. Александров предложил построить крупномасштабное производство дейтерия в Москве, где в достатке имелись необходимые высококвалифицированные кадры. Товарищ Берия спросил его: «А твой завод не взорвется? Ты знаешь про взрыв в городе N?” Александров ответил: «О взрыве я знаю. У нас взрыва не будет. Я ведь знаю его причину». Причиной же взрыва было то, что при перегонке водорода на самых холодных частях аппарата накапливался иней, состоящий из чистого твердого кислорода. Известно, что смесь водорода и кислорода – это крайне опасная гремучая смесь. Александров предложил гениально простое решение. На определенных интервалах времени сперва перегонялся водород, а затем установка полностью осушалась и прогревалась. Кислородный иней исчезал, и процесс можно было продолжить. Завод в Москве не взорвался. Анатолий Петрович Александров был настоящим исследователем, крупнейшим специалистом в области физики полимеров, но смело брался за такие работы, которыми никогда раньше не занимался. Это и производство дейтерия, и размагничивание советских судов, и испытание атомных реакторов, и создание атомного надводного и подводного флота. Такая широта кругозора свойственна многим крупным фундаментальным ученым, взявшимся за решение прикладных задач.

Третий пример блестящей экспертизы – это расследование причин вспышки смертельной сибирской язвы, произошедшей в 1979 году вблизи города Свердловска, в окрестностях военного завода объединения «Биопрепарат», занимавшегося разработкой и производством бактериологического оружия и, скажем для справедливости, средств борьбы с биологическим оружием. В 1976 году СССР и США заключили договор о запрещении производства биологического оружия ввиду того, что его после первых случаев военного применения японцами в Китае, наконец, сочли варварским, и к тому же малоэффективным и чрезвычайно опасным как для обороняющегося, так и для нападающего. Несмотря на соглашение, исследования и мелкомасштабные производства компонентов бактериологического оружия продолжались как в США, так и в СССР. Причиной аварии была ошибка персонала – работник не поставил вовремя воздушный фильтр, и споры сибирской язвы разнесло ветром по большой территории. По официальным данным погибло 64 человека. Наши санитарные службы и военные микробиологи причину вспышки объяснили очень быстро. Решающим признаком было то, что болезнь протекала в самой тяжелой легочной форме, что могло случиться лишь при поступлении спор через дыхательные пути. Но сообщать открыто об этом прискорбном случае в ту пору было никак нельзя, власти списали все на передачу микробов человеку через мясо случайно заболевшего крупного рогатого скота. В начале 1990-ых годов во время ельцинского правления в российско-американских отношениях наступило «потепление» и состоялись взаимные визиты американских и российских военных микробиологов в те места, где создавалось и испытывалось бактериологическое оружие и соответствующие вакцины-противоядия. Российско-американская делегация посетила Свердловское предприятие «Биопрепарат» для выяснения истинной причины вспышки сибирской язвы. Эту делегацию возглавлял профессор Мезельсон, человек, который вместе со своим товарищем Сталем сделал самый блестящий, по моему мнению, биохимический эксперимент. Эти ученые с помощью ультрацентрифуги и нерадиактивного тяжелого изотопа N15, кстати, полученного из СССР, поскольку этот изотоп не производился в то время в Америке, в 1958 году показали, что при удвоении ДНК N15,введенный в среду, не распределяется равномерно между двумя нитями ДНК, синтезируемой делящейся клеткой, а сперва включается только в одну дочернюю нить, которая является копией исходного полимера. Так был доказан полуконсервативный механизм передачи наследственного вещества от поколения к поколению. Мезельсон провел экспертизу очень тщательно и очень быстро. Ему показали все документы, незадолго до того бывшие совершенно секретными, и лабораторию, в которой произошла авария. Он, однако, не удовлетворился увиденным и подробно поговорил с местным населением, посетил местное кладбище, записал даты смерти, указанные на табличках, потребовал и получил розы ветров для тех дней, в которые произошла катастрофа. Он очень быстро пришел к тем же выводам, что и секретная советская комиссия, и счел доказанным, что вспышка легочной сибирской язвы произошла именно из-за аварии на военном предприятии. До момента этой экспертизы Мезельсон никогда не занимался военной микробиологией.

Эрго: Умудренные опытом, честные, приученные к соблюдению принципа integrity фундаментальные ученые, могут и должны участвовать в крупных экспертизах проектов и причин катастроф, и эти экспертизы иногда дают огромный экономический и политический эффект. Вопрос только в одном – как найти и как привлечь таких ученых к экспертизам. Особая оплата не является для них решающим стимулом. Привлекать к экспертизе рекомендуется только тех, кто еще в молодые годы достиг серьезных результатов в фундаментальной науке и приобрел в научной среде высокий авторитет.

Открою управленцам-экономистам еще одну ахиллесову пяту фундаментальных ученых. Поскольку от первого момента открытия до окончательного доказательства integrity проходит много времени, ученые иногда подолгу работают лишь с недостаточной для них интеллектуальной нагрузкой. В течение значительных промежутков времени они стараются, но не могут открыть ничего нового, и у них возникает особый комплекс – насущная потребность сделать что-нибудь полезное для общества. Фейнман был активнейшим участником Манхэттенского проекта и завоевал у коллег огромнейший авторитет. Однако у него возникло отвращение к разработке оружия массового уничтожения. Он был очень впечатлительным человеком. И ему снилось, как разрушается Нью-Йорк при атомной атаке, как рушатся стены, падают небоскребы и погибают люди. Он демобилизовался из Манхэттенского проекта уже 1945 году в возрасте 27 лет и решил поступить в один из гражданских институтов или университетов. Его сразу же пригласили в знаменитый Принстонский институт высших исследований, где работал великий Эйнштейн. Но Фейнман отказался, он подумал: «А что будет, если я буду числиться в этом элитном институте, получать высокую зарплату и другие блага, а фундаментальные открытия я сделать так и не смогу»? Он решил пойти в один из университетов и рассуждал так: «Я буду преподавать физику студентам и получать деньги за это. В свободное же время, если придет вдохновение, я попытаюсь сделать научное открытие, но это будет сделано добровольно, а не в обязательном порядке. Мне не будет неудобно, если открытие не состоится». Он поступил сначала в Корнельский университет, а позднее – в Калифорнийский технологический институт, где весело преподавал физику, создал «фейнмановские» лекции по физике – самое знаменитое учебное пособие для всех стран, включая и СССР, а в свободное время ходил в бар, где занимался метанием вращающихся тарелочек – в то время в моде была такая игра. Странным образом, из этой игры в его голове и возникла концепция квантовой электродинамики, за которую он получил Нобелевскую премию. Итак, крупные фундаментальные ученые страдают комплексом вины в то время, когда они не могут делать фундаментальные открытия, и с удовольствием начинают делать практические дела – преподавать или изобретать или решать прикладные задачи. Это и есть те моменты, в которые фундаментального ученого можно привлечь к решению практически важных, в том числе сулящих экономическую выгоду, проектов.

Наша общая задача – сохранить тончайший слой «смотрящих в огонь» и способных делать фундаментальные открытия молодых и не очень молодых ученых. Им надо дать возможность спокойно работать. Во имя этой важнейшей задачи наука и власть обязаны найти общий язык, и сделать это как можно скорее.

М.А. Грачев, и.о. директора Лимнологического института СО РАН

31 января 2014 г.

Источник: сайт ЛИН СО РАН

Сейчас, когда Российская Академия наук переживает переломный период в своей истории, интересно было бы обратиться к прошлому – к  первым десятилетиям ее существования. Созданная волей императора Петра 1, она за свою историю прошла путь от горстки приглашенных иностранных специалистов до мощной системы организации науки, позволившей огромной стране описать ее территорию, разведать ресурсы, создать индустриальную мощь, выиграть мировую войну и выйти в космос. Однако именно тогда, в 18 веке создавался образ российского ученого человека, профессора, первопроходца. И тогда же формировались корни отношения общества и власти к носителям знания. Сейчас, в начале 21 века, для нас снова становятся не просто актуальными, а животрепещущими именно проблемы начального периода жизни Академии — роль государства в организации науки, соотношение фундаментальной и прикладной науки, положение ученого в обществе и необходимость повысить его статус. Возможно, это позволит нам лучше понять то, что сегодня происходит вокруг Академии и ученых – наших современников.

В новом году мы будем публиковать на нашем портале материалы о разных этапах жизни РАН.

 «…нам Петр Великий ввел науки…»- так Гавриил Романович Державин, с присущей ему прямотой, определил появление в России главной организации ученых. Действительно, почетный член Парижской академии наук император Петр I, как человек дела, понимал, что вводимые им реформы требуют специалистов.  И своей волей озаботился созданием собственной Академии наук и художеств и соответствующих учебных заведений.
На протяжении X-XVII веков в России накапливались знания о природе, языке и истории, которые тем не менее, не переросли в научную систему. И в этом изначальный парадокс Академии – Петр начал сразу «с конца», надолго изумив просвещенных иностранцев. В начале XIX века савойский посланник в Петербурге Жозеф де Местр в письме к А. Разумовскому возмущался представлениями Петра I, полагавшего, что «наука — растение, которое можно искусственно вывести, как персик в теплице». Он указывал, что на Западе академические учреждения не насаждались сверху. «Все ученые европейские академии… начали с того, что были свободными собраниями частных лиц, соединенных любовию к науке. После некоторого времени монарх, видя общее к собраниям этим уважение, высочайшими грамотами давал им гражданское существование. Вот как образовывались академии!»  И действительно, европейские академии наук возникали на основе уже существующих, завоевавших авторитет ученых обществ (например, французская, учрежденная Ришелье в 1635 году). Государственное участие в академических делах находилось в прямой зависимости от степени централизации власти в стране.

Однако царь Петр полагал по-своему. Проект Положения об Академии наук и художеств был по его приказу составлен лейб-медиком  Блюментростом. Общая задача сформулирована так: Академия учреждалась, «дабы науки размножены и в лутчее состояние приведены были». Академия наук была задумана как многоцелевая организация. Структурно она состояла из трех частей: собственно научного подразделения; высшего учебного заведения для подготовки российских («натуральных») ученых и, наконец, гимназии, где юноши готовились бы к учению в Академическом университете. Петр I был практичен и требовал, чтобы новое учреждение работало «с малыми убытками» и более эффективно, чем его зарубежные аналоги. И считал, что первые материальные условия для деятельности Академии достаточно подготовлены. Имелась немалая библиотека, захваченная при военных действиях в Прибалтике. Любимым детищем императора также была Кунсткамера, и особым указом повелевалось доставлять в нее со всех концов России «уродов», редкости, старинные вещи; за доставку полагалось денежное вознаграждение, за утайку — штраф.

Академия призвана была не только вести научные исследования, но и способствовать развитию «вольных художеств и мануфактур» путем создания для них «удобных машин» и инструментов. Иначе говоря, научное знание должно приносить пользу производству. В штате Академии было 11 академиков, представлявших первый, второй и третий класс наук. В первом — классе математических наук — академики занимались математикой, астрономией, географией, навигацией, механикой. Во втором — классе естественных наук — изучали физику, анатомию, химию и ботанику. В третьем — классе «гуманиоры, гистории и права» — академики вели исследования в областях риторики, античной и новой истории, естественного и публичного права, политики и этики.

Чего же именно ждали от академиков? Они должны были «в своей науке добрых авторов, которые в иных государствах издаются, читать», «сочинять из оных экстракты» и публиковать их «с протчими изобретениями и розсуждениями». Все новейшие «декуверты» (изобретения) следовало: «1) Розискивать и свою апробацию откровенно о том сообщать, сиречь — верны ли оныя изобретения; 2) Великой ли пользы суть или малой; 3) Известны ли оныя прежде сего бывали или нет?». Таким образом, речь шла по преимуществу о прикладной науке. Важной функцией нового учреждения стала и популяризация научных знаний — перевод и сочинение книг, чтение публичных лекций.
Что такое академик или профессор в первой половине — середине XVIII века? Лицо с неопределенным социальным статусом. Эти слова практически ничего не говорили русскому уху. Статус ученых в XVIII веке отражал общий реальный уровень престижа науки. Какой бы мировой известностью они ни пользовались, в глазах дворянской аристократии ученые мало отличались от образованной домашней прислуги.  Однако при этом сам император все же учитывал специфику ученых как людей особой природы. Первую оценку-характеристику ученых мы находим в проекте Положения об Академии. «Ученые люди, которые о произведении наук стараются, обычайно мало думают на собственное свое содержание, — подчеркивается в документе, — того ради потребно есть, чтоб академии кураторы непременные определены были, которые бы на оную смотрели, о благосостоятельстве их в надобном приуготовлении старались, нужду их императору при всех сказаниях предлагали и доходы в своем ведении имели».  Впервые о бескорыстии ученых людей здесь заявлено как о их неотъемлемом свойстве.

В Западной Европе, особенно Германии, профессора традиционно были окружены почетом, всеобщим уважением, общественный статус их был высок. Поэтому было непросто набрать для Российской Академии видных ученых, которые согласились бы оставить родные пенаты ради снежной «страны варваров». Однако соратникам Петра I удалось пригласить, как он того требовал, «самолутчих ученых людей». Среди них были естествоиспытатели Г. Стеллер, Д. и Н. Бернулли, И. Гмелин и Г. Рихман, астроном Ж. Делиль, математик Л. Эйлер, историк Г. Миллер и др. В России их ожидало немало трудностей, однако историки отмечают, что тут они нашли наиболее благоприятные в то время в Европе условия для занятия наукой. Великий математик Эйлер писал даже: «я и все остальные, имевшие счастье состоять некоторое время при Русской императорской Академии, должны признать, что тем, чем мы являемся, все мы Обязаны благоприятным обстоятельствам, в которых мы там находились».

Петр I был озабочен устройством быта ученых. Жалованье было положено по тем временам огромное (от 500-600 руб. до 1800), а кроме того, каждому полагалась квартира, дрова, свечи. Для содержания Академии наук выделялись денежные средства — 24912 руб. Годовой доход России в 1724 году составлял всего 8, 5 млн руб. Таким образом, расходы на Академию равнялись 0, 3% годового дохода империи. Император распорядился сделать жизнь ученых возможно более замкнутой, и оградить их от реалий российской действительности, а для этого «дом академический домашними потребами удостачить… кормить в том же доме, дабы, ходя в трактиры и другие мелкие домы, непотребными обращаючись, не обучились их непотребных обычаев, и в других забавах времени не теряли бездельно, дабы государственного убытку больше, нежели прибыли, не учинили»

Торжественное открытие Академии состоялось уже после смерти ее основателя в 1725 году. Это был пышный праздник, собравший весь высший свет тогдашнего Санкт-Петербурга. И позже императрица Екатерина I неизменно покровительствовала Академии, посещала заседания, беседовала с учеными. В академическую гимназию записалось немало отпрысков благородных семей; всего же здесь в 1726 году проходили обучение 112 детей. Но вниманием властей Академия наук пользовалась недолго — императрица Екатерина, разделявшая замыслы своего супруга, умерла уже через три года, а подлинного социального статуса новое учреждение не получило. Придворная политическая борьба, интриги, а позже давление «русской партии» при дворе Елизаветы Петровны — все это отодвинуло Академию наук с ее немецким составом на задний план.

Двор в 1725 году переехал в Москву, и за все время пребывания его там Академия не получала никаких средств. Да и позже общим правилом была постоянная нехватка денег. Много лет содержание членам Академии не выплачивалось вовсе или, в обход распоряжений, выплачивалось частично. Нередко долг перед служащими гасили при помощи «натуральной оплаты» — отпечатанными в Академической типографии книгами, которые нужно было продавать самим. Торговать книгами приходилось и М. Ломоносову, назначенному адъюнктом в Академию уже в начале 1742 года. Точного, обдуманного устава Академии дано не было. Она управлялась «по обычаям», т. е. прежде всего по воле и усмотрению президента. Академики от руководства делами были устранены.
Первый президент Академии Лаврентий Блюментрост в соответствии с веяниями времени, не очень интересовался ею. Чтобы оставаться на виду, он вместе с двором переехал в Москву, где занял должность начальника Московского госпиталя. Президентские же полномочия он фактически возложил на своего помощника, секретаря Академии философа Иоганна Шумахера, который к науке как таковой и к своим подчиненным — ученым особого уважения не испытывал. Его наклонностям соответствовало и распределение академических средств: на кунсткамеру, библиотеку, канцелярию и мастерские шло денег гораздо больше, на непосредственно научные нужды — меньше.
Академикам постоянно отказывали в покупке инструментов, открытии новых лабораторий. Таким образом, ученые Российской Академии неоднократно испытывали унижение даже в стенах собственного учреждения.  Некоторые академики, видя бесполезность и утомительность борьбы, устранялись от нее и, наконец, уезжали, пользуясь истечением срока контракта. Уехали Г. — Б. Бильфингер и Я. Герман, Гмелин, Делиль; в 1735 году уехал под предлогом слабого здоровья Бернулли; в 1741 году, получив место в Берлине, покинул Россию Эйлер. Упреки уязвленных ученых были справедливы. Действительно, управление Академией было далеко от правил «ученой республики», она авторитарно управлялась Шумахером, который сам решал, на что и сколько потратить денег и т. п. Он, не стесняясь, выдвигал своих родственников на важные посты, случалось, зачислял в Академию людей, не имевших ничего общего с наукой, чтобы потрафить придворным. Шумахер нажил себе немало врагов, которые, естественно,  интересовались не только наукой. В многочисленных доносах поминались многие его грехи, вплоть до растраты им некоторого количества «казенного вина», закупавшегося для сохранения анатомических препаратов («на содержание монстров», как значилось в документах). Это было время непрерывных скандалов и интриг, доносов и наказаний. «Под раздачу» попал даже Михаил Ломоносов, отличавшийся независимым нравом.

Президенты Академии сменяли один другого, не задерживаясь надолго. В 1746 году на этот пост заступил граф Кирилл Разумовский, и в 1747 году Академия наук получила новый устав и штат — «Регламент Императорской Академии наук и художеств». Согласно этому документу, Академия была разделена на два учреждения: собственно академию и университет. В Академии числилось 10 академиков, при каждом из них состояли адъюнкты (непременно из русских, которые должны были со временем заменить иностранцев на «природных русских людей»): кроме того, полагалось иметь 10 почетных членов, работающих вне стен Академии. Для заведывания делами Академии назначался президент, а для ведения журнала академического собрания — конференц-секретарь. В начале каждого года Академии надлежало ставить задачи исследований по разным отраслям наук. Наилучшие сочинения предлагалось переводить на русский язык и печатать. Сохранялась неограниченная власть президента и канцелярии, это неизменно порождало скандалы и интриги. Президент Академии К. Разумовский должен был вмешиваться, заявляя, что «господам членам рекомендуется впредь излишние между собою споры оставить, наблюдая благопристойность и честь Академии».

Но подлинная жизнь Академии наук заключалась не в дрязгах и сварах, в которые погружались порой ее члены. Настоящие события происходили в лабораториях, экспедициях, рабочих кабинетах, в гимназических аудиториях. Наиболее заметными и эффективными для того времени были научные изыскания в области изучения огромной неизведанной территории России. По заранее обдуманному плану, основы которого были заложены еще Петром I, одна за другой комплексные экспедиции исследовали бесчисленные «белые пятна» империи. Были организованы и с успехом проведены грандиозные экспедиции — 1-я Камчатская (1725-1730), 2-я Камчатская (1733-1743) во главе с В. Берингом.  С 1730-х годов предпринимались академические экспедиции в Сибирь, на берега Северного Ледовитого океана, на Урал и в Приуралье, в Среднее и Нижнее Поволжье, на Алтай, Кавказ и Украину. Эти экспедиции доставили множество сведений для научных исследований, причем шел интенсивный обмен материалами с учеными Западной Европы — новые данные поступали и в их распоряжение.

Достижения Академии наук уже за первые десятилетия ее работы – это труды Ломоносова, работы по прикладной и высшей математике российских академиков Бернулли и Эйлера, которые подготовили одаренных учеников из числа русских. Астроном Делиль основал в Санкт-Петербурге успешно работавшую астрономическую обсерваторию, организовал астрономические экспедиции. Ученые имели неплохую техническую базу — в академических мастерских работали выдающиеся мастера, делавшие тончайшие приборы. Каждому известно имя И. Кулибина, который был механиком Академии в 1770-х годах и поражал современников (и потомков) своими изобретениями. Действовали Академическая гимназия и Университет. Члены Академии выступали с публичными лекциями, стараясь приохотить публику к науке.

Замечательной была издательская деятельность Академии наук, здесь издавалось немало научно-популярной литературы. Переводами научной и научно-популярной литературы занимались практически все русские академики и адъюнкты. Большую трудность представлял перевод научной терминологии, и можно утверждать, что работы академических переводчиков сыграли немалую роль в разработке научного русского языка. Настоящим «культурным центром» стала академическая книжная лавка — здесь можно было купить многие издания, в том числе и зарубежные. В 1749 году книжная лавка для продажи академических изданий появилась и в Москве. Академическая библиотека открылась для публики в 1728 году. Это была первая доступная для общего пользования библиотека в России. Сюда поступал обязательный экземпляр всех книг, географических карт и вообще всех изданий, выходящих из российских типографий. Музеи Академии наук, ее Ботанический сад были не только лабораториями для исследователей, но и публичными учреждениями, которые посещались публикой.
Академия наук в России доказала свою необходимость, не только выжила, но уже в первые 50 лет достигла впечатляющих научных результатов, привлекла людей, для которых ее процветание стало важнейшим делом, создала определенный статус у читающей публики, да и сформировала эту публику тоже. Наконец, здесь были подготовлены целые поколения русских ученых, учеников которых можно было встретить спустя короткое время во всех областях России.

Источник: Научная Россия

Рейтинг журнала Nature отчасти персонализировал выбор журнала Science, и если последний выделил сами прорывы, то Nature — их исполнителей. Номер первый по версии Nature – 32-х летний Фэн Чжан (Feng Zhang) из Массачусетского технологического института (Massachusetts Institute of Technology), он один разработчиков метода геномного редактирования (CRISPR) с помощью фермента Cas. Следующая в списке Nature – не ученый, но научный консультант Американского союза гражданских свобод (American Civil Liberties Union) Таня Симончелли (Tania Simoncelli), которая сообщила юристам о том, что биомедицинские компании заняты патентованием человеческих генов. В частности, благодаря ей была организована успешная кампания против агрессивной защиты в суде прав, заявляемых фирмой Myriad Genetics на два гена, которые связаны с раком молочной железы. Дебора Персо (Deborah Persaud ) из Детского центра Джонса Хопкинса (Johns Hopkins Children’s Center) в марте 2013 представила первый задокументированный случай избавления ребенка от ВИЧ-инфекции. Четвертое место в рейтинге Nature занимает астроном Майкл Мэйор (Michel Mayor), под руководством которого за последние 20 лет были обнаружены сотни экзопланет. Главное его открытие пришлось на 2013 год: группа Мэйора установила, что планета Kepler 78b по плотности и размерам является ближайшим аналогом Земли среди экзопланет, попавших в поле зрения ученых до сих пор.

На пятом месте – филиппинский дипломат Надерев Саньо (Naderev Saño), который на недавней конференции ООН по климату в Варшаве посвятил свое выступление природной катастрофе, происходящей в его стране. Во время своей 15-минутной речи он не смог сдержать слез: в эпицентре тайфуна Хайян оказались его родные и близкие. Следующим среди десяти ученых года называется Виктор Гроховский, член комитета Российской Академии наук по метеоритам, доцент Уральского федерального университета. Он вычислил точное местонахождение самого большого – 570 килограммового — осколка челябинского метеорита, упавшего в озеро Чебаркуль в феврале 2013 года.

Китайскому вирусологу Хуалань Чен (Hualan Chen) удалось остановить вспышку птичьего гриппа H7N9. Собрав за 48 часов тысячи образцов, группа Чен незамедлительно установила источник опасного штамма – рынки живой птицы. На девятом месте — выходец из Казахстана, в прошлом – аспирант Медико-генетического научного центра РАМН, ныне профессор Орегонского Университета (Oregon Health & Science University) в Портленде, США, Шухрат Миталипов (Shoukhrat Mitalipov). Он первым клонировал обезьян, первым разработал эффективную методику получения стволовых клеток из эмбриона человека, а также воспроизвел на человеке эксперименты по предотвращению митохондриальных заболеваний. Замыкает список американский антрополог Кэтрин Клэнси (Kathryn Clancy), которая, использовав блог Scientific American, провела работу по оценке того, насколько часто студенты-антропологи сталкиваются с сексуальными домогательствами и установила, что довольно часто. Новости мировой науки вы найдете также на странице нашей программы в газете научного сообщества «Поиск».

Автор: Марина Аствацатурян

Источник: «Эхо Москвы», программа «Гранит науки», 8 января 2014 г. 

-  Невозможно в рамках итогового доклада рассказать про все значимые итоги работы коллективов институтов Сибирского отделения за год. Научный результат сложно «подвести» к какой-то дате, часто ему требуется какое-то время, чтобы состояться. И многое из того, что сделано в этом году, мы сможем объективно оценить только через несколько лет. Но, тем не менее, я рискну назвать некоторые итоги…

Прежде всего – это открытие бозона Хиггса. Руководители группы ученых, сделавших это, были отмечены Нобелевской премией. Но не стоит забывать, что это результат работы большого научного коллектива, в составе которого было и 15 сотрудников Института ядерной физики. Этот коллектив продолжает исследования и мы вправе ждать от них новых значимых результатов в области фундаментальной науки.

Еще одно выдающееся достижение сотрудников ИЯФ – получена рекордная температура плазмы: 400 электрон-вольт (4,5 млн. градусов). Это открывает перед российской наукой новые перспективы в решении проблемы термоядерного синтеза…

Зарождается новое направление в мировой науке – физика ультрахолодных атомов, по сути, это новый раздел квантовой физики. И отрадно, что наши ученые оказались здесь в числе первых. Это показали итоги научной конференции, проведенной в Институте физики полупроводников.

Интересные результаты принесли эксперименты геологов с высоким давлением в алмазных ячейках. Им удается смоделировать процессы, происходящие в нижних уровнях мантии Земли. И в результате, наши представления о процессе образования углеводородов могут сильно поменяться…

Открытия, сделанные нашими химиками, тоже неоднократно попадали на обложки самых престижных мировых научных журналов. Я говорю, в том числе, об исследованиях в области фотомеханических и термомеханических эффектов…  В Институте химической кинетики и горения создана первая в мире установка, позволяющая исследовать частицы потоков в неоднородных средах…

Ученые Института химической биологии и фундаментальной медицины достигли заметных успехов в развитии фаготерапии. В частности, созданы эффективные препараты против возбудителей заболеваний выделительной системы человека.

В Институте цитологии и генетики разработана технология очистки сточных вод при помощи водяного гиацинта. Она уже успешно применяется на ряде предприятий Новосибирской области. Кроме того, доказано, что это тропическое растение подходит и для радиационной очистки…

Еще один успех наших биологов и химиков – разработка способа переработки недревесных видов сырья (зерновые культуры) в целлюлозу. Это позволит заменить хлопок, которого сейчас не хватает в России (поскольку основные хлопковые плантации оказались вне ее границ).

В минувшем году СО РАН было реализовано несколько проектов национального значения. Впервые был сделан научный прогноз развития нефтегазодобывающих комплексов как для Западной, так и для Восточной Сибири. В частности, рассмотрены возможности создания крупных комплексов по добыче гелия в Восточной Сибири. Эта работа очень важна для определениясреднесрочных и долгосрочных перспектив развития экономики Сибири.

Институт криосферы Земли разработал карту метеорологических рисков в условиях современных климатических изменений. Данные, полученные в результате этой исследовательской работы пригодятся, прежде всего, при освоении арктического шельфа.

Пройден важный этап в создании национального гелиогеофизического центра: получены средства на его проектирование и определена ведущая организация по оснащению его оборудованием – концерн «Швабе», входящий в состав корпорации «Ростех».

В следующем году начнется практическая реализация проекта. Речь идет о сооружении уникального солнечного телескопа с диаметром зеркала 3 метра (что даст разрешение в 10 раз больше, чем у лучших мировых аналогов). Этот телескоп станет первой частью строящегося на территории Сибири комплекса…

В 2013 году продолжилось развитие научной инфраструктуры СО РАН. В числе новых объектов, особо хотелось бы отметить два. Первый – научно-исследовательская станция «Остров Самойловский», открытая в сентябре 2013 года в Северной Якутии. Главная задача этого комплекса, оснащенного самым новым оборудованием – исследование природной среды Арктики. Для понимания значения подобной работы надо вспомнить, что арктическое направление является одним из приоритетов мировой науки и экономики в ближайшие десятилетия.

Также в этом году на базе подразделений СО РАН и Алтайского госуниверситета был образован Алтайский центр прикладной биотехнологии. На недавнем заседании Совета по науке и образованию при Президенте РФ биотехнология была обозначена как один из главных приоритетов  научно-исследовательской работы для российских ученых. И, безусловно, у созданного центра хорошие перспективы для роста. Уже сейчас его сотрудники решают ряд важных задач, в том числе – по модификации лекарственных растений, которыми богат Алтай, для улучшения их целебных свойств. И в будущем список задач центра будет только расширяться.

Источник: academcity.org

Анонс программы «Власть факта»: Российская академия наук существует дольше, чем многие современные государства: почти 300 лет. В чем уникальность этой структуры? Каковы отличия российской модели функционирования науки от моделей, принятых в других странах? Какую роль Российская академия наук сыграла в отечественной истории? Как распад СССР отразился на русской науке?

Гости в студии: Владимир Иванов, заместитель президента РАН; Владимир Губарев, писатель, журналист.

Источник: сайт телеканала «Культура»

Знаете ли вы, что в нашем городе (Санкт-Петербург) существует бесплатная справочная служба русского языка, работающая на базе Института Лингвистических Исследований РАН?

Специалисты института совершенно бесплатно консультируют всех желающих по вопросам правописания и пунктуации. Помимо опыта и базовых знаний, они обладают большой библиотекой справочников и словарей, помогающих найти ответы на особо трудные вопросы. Служба создана для помощи как специалистам (преподавателям, редакторам, корректорам, студентам и т. п.), так и тем, кому просто хочется изъясняться правильно.

По будням с 12 до 16 работающие в Службе русского языка аспиранты ИЛИ РАН скучают возле телефонов, принимая всего около 10 звонков в день. Удивительно, что почти никто, кроме самих аспирантов-лингвистов, не знает об этом замечательном сервисе.

Чудо-номер: +7(812) 328-16-12.

Елена Мастеница

Источник: сообщение Вконтакте.

Однажды Горбачев поинтересовался у советских ученых: что важного и полезного мы можем сделать совместно с западными странами? И тогда академик Велихов предложил идею сооружения международного экспериментального термоядерного реактора. В 1986 году Горбачев обсудил её по телефону с Миттераном, а затем при личной встрече с Рейганом. Оба ответили согласием. Многие годы ушли на техническую разработку и согласования. Только теперь проект, известный всему миру как ИТЭР, вступил в активную фазу – начато строительство. Сегодня ИТЭР объединяет 34 страны, в которых проживает свыше половины населения Земли и на которые приходится 80 процентов мирового внутреннего продукта.

Для российских научных институтов и предприятий такой глобальный проект – одна из немногих возможностей развивать высокие технологии. Но чтобы получить право участвовать в нем, нужно предложить передовой научно-технический продукт. На уровне самых жестких мировых стандартов. Физики из Института Прикладной Физики РАН, ТРИНИТИ и других российских институтов знают, как этого добиться.

Читайте подробнее на оtr-online.ru:http://www.otr-online.ru/programmi/programmparts_10840.html

Думается, что бозон Хиггса – это отнюдь не единственная новая частица, которую откроют на Большом адронном коллайдере. И связано это с тем, что та теория, которую Энглер, Браут и Хиггс предложили еще в середине 60-х годов, в 1964-м, выглядит очень наивно, я бы так сказал. Вряд ли ровно эта теория работает, и природа настолько наивна, как думали Энглер, Браут и Хиггс в середине 60-х годов. И это, на самом деле, интрига.

Мы очень хорошо знаем, что вакуум – это не простая среда, а вполне кипящий котел, в котором рождаются и уничтожаются частицы, появляются и исчезают флуктуации. И вот выясняется, что хиггсовский бозон тоже взаимодействует с этим вакуумом, с частицами, которые там рождаются и уничтожаются все время, и взаимодействует очень сильно. Это особенно свойство именно бозона Хиггса. Все остальные взаимодействуют слабо, эффекты небольшие. А здесь – эффекты колоссальные. И вообще-то масса бозона Хигсса, которая сейчас хорошо известна, составляет 125 масс протона, должна быть на многие-многие порядки больше. Должен быть механизм, который держит эту массу маленькой.

Одна из возможностей (очень интересная и хорошо разработанная) состоит в том, что бозон Хиггса – это вовсе не элементарная частица. Нам известно, что некоторые частицы при низких энергиях выглядят как элементарные, они настолько плотные, что их внутреннюю структуру разобрать нельзя, а при хорошем внимательном рассмотрении оказывается, что это составные частицы, что они состоят из более мелких точных частиц. Протон – это не элементарная частица, но долго думали, что элементарная. В середине 60-х – начале 70-х годов выяснилось, что эта частица состоит из кварков. А элементарными являются, по сегодняшним представлениям, эти самые кварки, которые входят в состав протона, и получается связанное состояние этих кварков – это протон. Так и частица Хигсса тоже может оказаться не элементарной.

Валерий Рубаков
доктор физико-математических наук, академик РАН.
Источник: ПостНаука

Источник: ОТР.

В понедельник 28 октября в Антикафе CleverСlub в Москве по адресу: ул. Малая Полянка д7 стр5 с 20 до 22 часов состоится публичная лекция «Люди и нелюди». Обсуждаемые вопросы: как заставить полицию не брать взятки; права коренных народов России; как получить статус коренного народа; правовые последствия добровольного отказа от статуса человека: объявление себя эльфом, гномом и пр.; судебные иски на тухлятину- если обеспечение судебного иска протухло (сгнило, испортилось, вышел срок хранения…), то как восполнять убытки.

Вход 250 рублей за 2 часа с человека ( в стоимость входят печенье, кофе, чай). Будет проводиться съёмка телевизионной передачи.

Автор и ведущий: Виталий Третьяков

Участники:

• Макаров Николай Андреевич, академик, директор Института археологии РАН
• Попова Ирина Федоровна, доктор исторических наук, директор Института восточных рукописей РАН (Санкт-Петербург)
• Казанский Николай Николаевич, академик, директор Института лингвистических исследований РАН (Санкт-Петербург)
• Кляус Владимир Леонидович, доктор филологических наук, фольклорист
• Уваров Павел Юрьевич, член-корреспондент РАН, историк

Источник: Телеканал «Россия — Культура» // Что делать?  Эфир 20.10.2013. Выпуск 365.

Фото: sciencemag.org

Как бы сделать так, чтобы российская наука служила обществу и процветанию страны в целом и вообще была одной из ведущих в мире — этот вопрос волнует не только ученых и обеспокоенную общественность, он и людей государственных сильно волнует. Причем не только в формате «каким комплексом зданий не должна управлять РАН», но и в смысле менее практическом в близкой перспективе. По крайней мере, должен волновать, ибо в противном случае Россия может в обозримом будущем оказаться на обочине мировой экономики и превратиться в нормальное государство третьего мира. Более того, многие всерьез уверены, что это если не произошло уже, то произойдет в самое ближайшее время.

Накануне в Петербурге на «круглом столе» в рамках Международного кинофестиваля научно-популярных и просветительских фильмов «Мир знаний» видные государственные люди обсуждали проблему просвещения. В том плане, что результаты современных научных представлений об окружающем мире нужно доносить до широких народных масс. Компания была представительной: спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко, президент Российской академии наук Владимир Фортов, директор «Курчатовского института» Михаил Ковальчук, помощник Владимира Путина Андрей Фурсенко.

Валентина Матвиенко

Говорили много правильных и нужных слов. «Давайте посмотрим на наши отечественные средства массовой информации – и печатные, и электронные. Они буквально забиты псевдонаучными, оккультными, астрологическими, а то и откровенно шарлатанскими передачами. Такое впечатление, что эти темные, антинаучные силы хорошо организованы, сплочены, имеют свою достаточно широкую социальную базу», — заявила, к примеру, Валентина Матвиенко. По ее мысли, «противодействовать этому только законами или административными мерами невозможно, необходима просветительская работа с привлечением авторитетных ученых».

«Я поддерживаю планируемое Правительством России создание и трансляцию на общероссийских телевизионных и радиовещательных каналах тематических просветительских передач. В том числе программ, ориентированных на детскую и подростковую аудитории. Почему нет телеканала Академии наук — рупора для наших выдающихся ученых? Давайте подумаем вместе». Предложила Матвиенко, ни много, ни мало, создать «ассоциацию просветительских институтов», в которую «должны войти научные институты, НКО, все организации, которые могут заниматься просвещением в нашей стране». «Это не просто «хотелки», так как образованность общества определяет экономическое развитие государства», — уверена она.

Владимир Фортов

Ей вторили и остальные авторитетные участники заседания. Например, Владимир Фортов также считает, что Академия наук должна «радикально изменить работу со средствами массовой информации».

Тут же последовали и первые решения: в рамках «круглого стола» было принято обращение культурной, научной и образовательной общественности к Владимиру Путину о необходимости усиления и укрепления просветительской деятельности в нашей стране. И первый шаг в просветительстве: предлагается на базе РАН, Курчатовского института, РИА Новости и ИТАР-ТАСС создать информационное бюро «Российская наука» («ИБРоН»).

Если откинуть всяческие корпоративные соображения (несомненно, только ТАСС, РИА и «Курчатник» должны просвещением, читай освоением госсредств заниматься), то остается лишь порадоваться тому, что дело наконец грозит дойти до дела. Псевдонаука или откровенно лженаучная липа и впрямь в массовом сознании представлена довольно широко. И ситуация никак лучше не становится.

Скорее наоборот: псевдоисторические бредни сатирика Задорнова вполне транслировали на федеральных телеканалах, а под откровенную мистическую ересь (не только в художественном, а как бы в научно-популярном формате) так и вовсе был канал целый придуман — «Первый мистический».

Другое дело, что и сами государевы люди с тем, что научно, а что не очень, далеко не всегда ознакомлены. Бывший спикер Государственной думы Борис Грызлов некогда активно продвигал «достижения» «академика» Виктора Петрика. И это только самый известный случай. Власть предержащие — они ведь не ученые, и точно так же, как и все остальные, попадаются на удочку к шарлатанам.

Согласно опросу ВЦИОМ от 2011 года, который обеспокоенные ситуацией люди любят цитировать (на упомянутом «круглом столе» его вновь цитировал Фортов), 32 процента россиян согласны с утверждением, что Солнце вращается вокруг Земли, а больше половины считают, что вся радиоактивность — дело рук человека. Понятно, что опрос такого рода — штука ненадежная, а в школе многие граждане учились давно и все основательно забыли, но все-таки тут нельзя не согласиться — просветительские программы нашему населению не помешали бы.

Однако помимо вопроса «надо ли» имеется еще и вопрос «а как именно делать». И вот тут люди государственные почему-то предлагают средства, в эффективности которых есть определенные сомнения. Идея с «телеканалом про науку» или с «отдельным проектом про науку» — хороша только при комплексном подходе. Сам по себе профильный телеканал точно не является решением никаких проблем — те, кому не было интересно, и не будут его смотреть. Будет такое специальное «гетто для науки», как делали уже некогда «гетто для культуры» на одноименном телеканале. Дескать, вот у нас ТВ, а вот на нем культура. «Культурнее» россияне, кажется, не стали.

К тому же «Культура» — далеко не единственный пример такого рода «телецентризма» российских властей, когда масштабную, серьезную проблему предлагается «лечить» созданием медиа-канала по просвещению масс. У нас имеются каналы про духовность («СПАС») и патриотизм («Звезда»), телеканал «Закон-ТВ» и отдельное информагентство о работе судебной системы «РАПСИ». А Дмитрий Медведев, в бытность свою президентом, еще и озвучивал планы по созданию круглосуточного «аграрного канала».

В момент, когда в столице и других городах России проходили массовые митинги протеста против фальсификаций на думских выборах, в России появилось еще и «общественное телевидение». Ну опять-таки — по задумке — гетто для свободы слова. Все они — ОТР, «Закон» и прочие проекты — в лучшем случае стали нишевыми каналами, в худшем — просто провалились.

К тому же чиновники, запуская такого рода проекты, не рассчитывают на реальный эффект. Мероприятия проведены, отчет по трате средств получен, зачем еще встало дело? Все, галочка поставлена, «мы боремся за что-то хорошее, вот и канал у нас есть».

Имеются и серьезные проблемы в плане взаимного недоверия академических ученых, медиа и общественности. Научная журналистика слаба — факт, но ведь и ученые далеко не всегда спешат поделиться своими достижениями с публикой. И почти никогда не в состоянии объяснить их профанам. Одно дело сказать «надо радикально изменить работу со средствами массовой информации», и совсем другое — действительно ее изменить.

Виктор Петрик

Это тоже целая «наука» — как выстраивать коммуникацию и, главное, зачем это ученым. Не всякому захочется выглядеть клоуном в телевизоре или читать/смотреть/слушать, как малограмотные журналисты перевирают то, чему он посвятил жизнь. Не всякому захочется потакать, подобно лжеакадемику Петрику, вкусам публики и предавать «научное священнодействие».

Простецов могут и не допустить в храм науки рядовые жрецы, чтобы не превратить его в торговый дом и самим не превратиться в интернет-мем «российские ученые доказали». Меж тем, придется делать — в той или иной степени — именно это. Иначе все разговоры про «просвещение» будут хорошей, доброй, важной, но именно что «хотелкой» российских властей. И вне зависимости от реальных успехов российской науки треть населения так и будет верить, что Земля — центр Вселенной.

Михаил Захаров

Источник: ПОЛИТ.РУ.

Отвечая на вопрос, как он относится к высказыванию вице-премьера Дмитрия Рогозина о том, что «сверхцелью нашей космонавтики должен стать открытый крымскими астрономами 400-метровый астероид, который в 2032 году может столкнуться с Землей», Остапенко сказал, что он не отрицает ни одной задачи, где возможно ее решение с практической точки зрения. «Мне это очень интересно, нужно выбрать такую задачу, это может быть и работа по астероидам. Надо подготовить аналитику, чтобы понять, что мы можем, что нам нужно для этого. Сейчас вырабатываем совместную работу с Российской академией наук в этом направлении (борьбы с астероидами)», — сказал Остапенко.

«Мы предварительно договорились о встрече с (президентом РАН) Владимиром Евгеньевичем Фортовым. Сейчас пока проработаем этот вопрос (борьбы с астероидами) внутри отрасли, а потом уже будем решать его с учеными. Будем, наверное, работать по этому направлению, это интересная тема», — отметил глава Роскосмоса.

На вопрос, является ли борьба с астероидами задачей Роскосмоса или войск Воздушно-космической обороны (ВКО), он ответил, что это комплексная задача. «Ее можно решить только в рамках всех возможностей нашей страны», — добавил Остапенко.

Ранее сообщалось, что малая планета, получившая индекс 2013 TV135, была обнаружена на снимках звездного неба, сделанных в Крымской обсерватории 12 октября. Затем открытие было подтверждено российскими обсерваториями «Ка-Дар» и МАСТЕР (ГАИШ МГУ) в Бурятии, а также астрономами из Италии, Британии и Испании. Предварительные измерения траектории показали, что 26 августа 2032 года астероид с вероятностью 1 шанс на 63 тысячи может столкнуться с Землей.

Источник: РИА Новости по ссылке с сайта Газета.ру

В последнее время появилось множество нелепых мифов о РАН и ее возможностях. Подобные мифы зарождаются в виде полунамеков в речах чиновников,  повторяются уже в явном виде, тиражируются в СМИ и достигают людей в виде «общепризнанных утверждений». Самих мифов насчитывается уже не менее дюжины. Мы покажем на трех примерах, что такие утверждения не имеют ничего общего с реальными фактами.

Миф 1. «Финансирование РАН возросло в 10 раз!»

Представляем Вашему вниманию график финансирования научных организаций в России.

Мы видим, что суммарное финансирование науки в последнее время растет, в то время как финансирование РАН с учетом инфляции остается примерно постоянным. Сейчас бюджет РАН составляет лишь 20% от общего объема финансирования науки.

Миф 2. «Научная работа в РАН ведется неэффективно!»

Анализ публикационной активности [1], проведенный Евгением Онищенко, показал, что:

• 56% российских статей опубликовано сотрудниками институтов РАН или имеют соавторов из институтов РАН;
• 49% российских статей опубликовано сотрудниками российских университетов любой ведомственной принадлежности (Минобрнауки, Минздрав и др., МГУ, СПбГУ) или имеют соавторов из этих университетов, и  лишь
• 24% российских статей опубликовано сотрудниками остальных научных организаций (ГНЦ, ведомственные НИИ, НИЦ «Курчатовский институт», Объединенный институт ядерных исследований, коммерческие структуры) или имеют соавторов из этих организаций [2].

Таким образом, число публикаций у Академии наук не ниже этого показателя у ВУЗов и существенно выше, чем у других российских научных организаций.

Мы видим, что РАН превращает 20% научного бюджета России в 56% российских научных публикаций.

Миф 3. «В РАН работают одни пенсионеры!»

Чтобы развенчать этот миф, мы провели в Москве 24 августа митинг молодых ученых. На митинг пришло более тысячи человек. Посмотрите на фото! Нас много и мы хотим работать в Российской академии наук, а не в «Академсервисе» и ему подобных.

Создан научно-популярный блог «Наука для всех. Российская академия наук», где ученые стремятся простым языком рассказывать о работе других ученых. Сайт: http://ras-daily.livejournal.com/

В настоящее время страница находится в разработке.