Разрыв связей

ИППИ берет свое начало в 1948 году, когда из состава Института автоматики и телемеханики выделили Лабораторию по разработке научных проблем проводной связи. Сегодня институт представляет собой сложную многопрофильную структуру из 26 лабораторий и секторов по математике, лингвистике, биологии и информационным системам.

Здание Института проблем передачи информации им. А.А. Харкевича

Андрей Соболевский работает в ИППИ с 2009 года. На должность директора его рекомендовал в 2016 году академик РАН Александр Кулешов, когда уходил ректором в Сколтех. До этого Кулешов руководил ИППИ десять лет и внес огромный вклад в его развитие. Именно благодаря его усилиям финансирование института было увеличено более чем в три раза, появились крупные международные проекты, были созданы новые диссертационные советы, увеличилась публикационная активность. Все это привело к тому, что во время ранжирования академических институтов в 2016 году ему было присвоена 1 высшая категория.

Александр Кулешов вручает Андрею Соболевскому орден Академических пальм. 2017 год

К мнению Кулешова прислушались все заинтересованные стороны, и Соболевского назначили исполняющим обязанности директора с тем, чтобы дальше можно было провести выборы по требуемой процедуре. К моменту, когда в Институте были назначены выборы нового директора, для избрания и назначения руководителей институтов действовало правило «двух ключей», которое предложил Владимир Фортов в 2014 году, когда надо было выстроить процедуры взаимодействия с Федеральным агентством научных организаций (ФАНО).

Согласно Положению о порядке и сроках согласования и утверждения кандидатур на должность руководителя научной организации, находившейся в ведении Федерального агентства научных организаций, процедура была такая: ФАНО объявляет выборы в конкретном институте, затем трудовой коллектив в лице ученого совета выдвигает кандидатуры для выборов, потом их согласовывает отделение РАН, к которому относится данный институт, потом Президиум РАН по представлению отделения утверждает эти кандидатуры, потом проходят выборы, и выбранного кандидата назначает на должность ФАНО. Это положение было одним из немногих достижений, которого удалось добиться Фортову, чтобы сохранить хотя бы какое-то влияние Академии на кадровые назначения в институтах, которые формально уже больше не подчинялись РАН, но трудовые коллективы которых сохраняли еще теснейшую связь с академией и нуждались в защите своих интересов перед чиновниками.

Правда, в случае с выборами в ИППИ в 2017 году никаких противоречий у трудового коллектива, отделения нано- и информационных технологий (ОНИТ) РАН, кадровой комиссии Президиума РАН и ФАНО относительно кандидатуры Соболевского не было. Бывший директор рекомендовал Соболевского, коллектив его знал, ОНИТ и президиум РАН не возражали, ФАНО утвердило в должности.

Новый директор начал работать, поддерживая тесные профессиональные и человеческие связи между Сколтехом и ИППИ. Вместе с Кулешовым более 30 сотрудников перешли на работу в Сколтех, сохраняя исследовательские должности и аффилиации в ИППИ. Сегодня три вице-президента Сколтеха: Михаил Гельфанд, Григорий Кабатянский и Александр Сафонов — являются выходцами из ИППИ.

«На тот момент, — вспоминает Соболевский, — и Кулешов, и большинство сотрудников в институте, да, признаюсь, и я сам, думали, что мое руководство будет номинальным, а негласным руководителем по-прежнему останется Александр Петрович. Но когда я стал вникать в тонкости управления, финансовые и административные распоряжения, стало ясно, что невозможно нести ответственность (в том числе и уголовную) за решения, которые ты не принимаешь или не понимаешь. Я начал проявлять самостоятельность, исходя из интересов института и его сотрудников. Это вызвало поддержку коллег, но не нашло понимания у Александра Петровича. Наши личные отношения испортились».

Андрей Соболевский

Кадровый клинч

Прошло четыре года, приближались следующие выборы. За это время ФАНО было упразднено, и все академические институты перешли под прямое подчинение Министерству науки и высшего образования. Однако кадровое «правило двух ключей» продолжало действовать, только вместо ФАНО кандидата на должность директора института утверждало Миннауки. А ИППИ теперь, согласно Постановлению Президиума РАН № 142 от 10.09.2019 стал относиться к совместному научно-методическому руководству не только ОНИТ, но и Отделения математических наук (ОМН) РАН.

Ученый совет ИППИ выдвинул трех кандидатов от института, включая Соболевского. Но в этот раз уже Александр Кулешов, который продолжал оставаться членом ученого совета ИППИ, выступил категорически против Соболевского и предложил вместе с группой академиков на должность директора одного из сотрудников Сколтеха — Дмитрия Мацнева. Однако из ОНИТ пришло известие, что Соболевского к выборам академики не допустили. И тогда все остальные претенденты, включая Мацнева, сняли свои кандидатуры. После чего Минобрнауки объявило выборы несостоявшимися, а Соболевский остался по-прежнему руководить институтом, только теперь уже в качестве исполняющего обязанности.

В сентябре 2022 года в результате выборов Общего собрания РАН президентом Академии становится Геннадий Красников, до этого занимавший должность академика-секретаря ОНИТ РАН. А в феврале у и.о. Соболевского истек срок годового контракта. Чтобы заключать новый, министерство согласно «правилу двух ключей» вносит в РАН снова кандидатуру Соболевского, обращаясь в два отделения — ОНИТ и ОМН. Математики поддерживают действующего руководителя, а ОНИТ — нет. И тогда новый президент РАН, невзирая на мнение своих коллег из математического отделения, отправляет в Министерство 6 марта письмо о несогласовании А. Н. Соболевского. Причина в том, что Соболевскому «не удалось создать механизм эффективного взаимодействия с ОНИТ по научно-методической работе и продуктивную рабочую атмосферу в возглавляемой им научной организации». В переводе с административного под «механизмом эффективного взаимодействия» можно понимать, что угодно: от совместных походов в сауну и построения коррупционных схем до плодотворного координирования передовых исследований. Чего именно директор ИППИ не сделал по отношению к ОНИТ, или что он должен был сделать, чтобы построить отношения с ОНИТ, академики так и не пояснили, а сам Соболевский никаких конфликтов или разногласий с отделением вспомнить не смог. А вот относительно продуктивности рабочей атмосферы мнение есть не только у академиков. Продуктивность научной организации можно измерять в количестве проектов, грантов, публикаций, молодых сотрудников и многом другом. Поэтому в этом вопросе оценки ученых из ИППИ по поводу атмосферы в своем институте радикально разошлись с оценкой руководства РАН.

Тогда в апреле ОНИТ собрался снова и предложил двух новых кандидатов, вместо Соболевского — члена-корреспондента РАН Максима Федорова и профессора РАН Романа Мещерякова. На ком именно надо остановить выбор, академики из отделения нано- и информационных технологий не решили — голоса разделились поровну. И тогда обратились за решением к коллегам в отделение математических наук. Однако математики вновь сказали, что не видят оснований для смены руководителя в ИППИ.

Затем президент РАН Красников вновь обращается в Министерство и сообщает, что у РАН на место Соболевского есть два достойных кандидата, из которых Министерство остановило свой выбор на Федорове. И 18 июля Соболевскому было велено в течение двух недель передать дела новому исполняющему обязанности.

Такое решение категорически не устроило сотрудников ИППИ. 24 июля Ученый совет ИППИ РАН обратился к министру науки Валерию Фалькову с призывом назначить в институте выборы нового директора. В обращении, в частности, было сказано:

«Никаких содержательных причин отставки А.Н. Соболевского изложено не было. За годы директорства А. Н. Соболевского работа ИППИ РАН никогда не вызывала нареканий ни со стороны учредителя, ни со стороны РАН, осуществляющей экспертизу научных результатов Института. (…) Ученый совет считает, что в целях сохранения в Институте нормальной рабочей обстановки исполнять обязанности директора до организации выборов должен сотрудник Института, имеющий соответствующую научную квалификацию и опыт административной работы. Поскольку А. Н. Соболевский удовлетворяет всем этим критериям, Ученый совет предлагает продлить его полномочия как исполняющего обязанности директора на срок до проведения выборов».

На следующий день состоялось также заседание Совета молодых ученых и специалистов (СМУиС) ИППИ, на котором было принято обращение к заместителю министра науки и высшего образования Денису Секиринскому и председателю совета молодых ученых РАН Андрею Котельникову. В нем СМУиС выразил «обеспокоенность тем, что внезапное решение отстранить директора без какого-либо разъяснения коллективу Института дезориентирует молодых сотрудников. Неизбежная потеря темпа развития Института из-за вхождения нового и.о. директора в должность создаст риск стагнации и тем самым — деградации хорошо работающей в настоящее время системы поддержки молодежи. Все это противоречит интересам молодых ученых ИППИ РАН».

После чего некоторым молодым сотрудникам удалось поговорить с Секиринским лично и прямо сообщить, что обеспокоенность молодежи кадровым конфликтом в ИППИ так велика, что начались обсуждения, не покинуть ли им институт.

Но обращениями в министерство зрелые и молодые ученые решили не ограничиваться и созвали 1 августа 2023 года конференцию научных сотрудников, чтобы задать новому и.о. Максиму Федорову вопросы о том, что он собирается делать и как руководить. (Аудиозапись доступна на сайте ИППИ).

На этой встрече Федоров признал, что неглубоко пока погружен в работу института и что назначение на пост директора — не его инициатива, а решение министерства. На что один из сотрудников заметил: «Очень тревожно, когда человек, претендующий на верхний управленческий пост, никак не демонстрирует информированности об объекте управления. Ситуация очевидно конфликтная».

Наличие конфликта признали все присутствующие, при этом обе стороны понимали, что корень этого конфликта находится вне стен института и даже вне стен министерства.

Александр Кулешов

«Большинство бывает неправо!»

Сложилась парадоксальная ситуация, когда одно отделение РАН, невзирая на мнение трудового коллектива института и мнение коллег из второго отделения РАН, принудило Министерство сменить директора, не дожидаясь даже истечения срока годового контракта. Чем это могло быть вызвано? За комментариями Т-invariant обратился к Александру Кулешову.

— Что вы думаете о кадровом конфликте в ИППИ?
— Я десять лет руководил ИППИ и поднял его из руин. Когда я уходил в Сколтех, институт был на гребне волны. Соболевскому я передал институт в отличном состоянии, а он угробил все, что можно угробить. Сейчас институт находится в глубоком анабиозе.

— Первоначально вы сами предложили Соболевского на свое место. Что изменилось?
— До Соболевского я делал предложение девяти людям. Но никто не соглашался, а он согласился. Я когда уходил, понимал, что Андрей плохой кандидат, но не думал, что настолько плохой.

— В чем, на ваш взгляд, его неудача, как руководителя?
— За время его работы институт потерял два диссертационных совета из трех. Молодежь перестала идти в институт. Снизилась публикационная активность. В институте давно ничего не происходит.

Справка

1. С 2016 по 2023 г. количество сотрудников ИППИ увеличилось на 20%. Из 475 исследователей — 183 человека моложе 35 лет.
2. С 2016 по 2023 г. открыты новые лаборатории:
— беспроводных сетей (2017)
— геномики растений (2018)
— цифровой документации русского языка (2020).
— из лаборатории зрительных систем выделился самостоятельный сектор репродукции и синтеза цвета (2021)
— два сектора преобразованы в лаборатории (молекулярной эволюции и алгебры и теории чисел 2018)
— образована новая лаборатория математических оснований машинного обучения (2023).
3. Общее число публикаций по сравнению с 2016 г. ежегодно растет, как растет и количество публикаций в журналах Q1 и Q2, составляя более 60% всех публикаций института по направлениям «физика», «математика», «биология», «лингвистика», «технические науки».
4. Финансирование института из года в год растет и на 2022 г. составило 900 млн рублей, из которых треть — это государственные гранты и коммерческие контракты. ИППИ — «платиновый партнер» HUAWEI. (Подробнее о публикационной активности ИППИ см. Приложение).

— Александр Петрович, а если Соболевский настолько плохой директор, как вы думаете, почему его горячо поддерживают сотрудники?
— Какие сотрудники? Я их всех знаю. Соболевский очень удобен всем, потому что никому не мешает. Он удобен коллективу, который и коллективом-то уже не является.

— Министерство науки приняло решение об отстранении Соболевского с вашей подачи или чиновники сами так решили?
— Думаю, что с моей. Возможно, у них были и другие резоны, но то, что мое вмешательство там было, это точно совершенно. Я этого не скрываю и готов все, что сейчас говорю, публично подтвердить, ни от одного слова не откажусь. И Министерство, и Академия предпринимали попытки отстранить Соболевского с моей подачи. И с Секиринским я лично разговаривал.

— То есть несмотря на то, что ученый совет и совет молодых ученых поддерживает действующего директора и просит назначить выборы, вы убедили ОНИТ и министерство проигнорировать мнение сотрудников?
— Какой ученый совет?! Десять лет назад это был ученый совет вполне еще не старых людей, которые рассуждали с точки зрения науки и результатов, а сейчас им нужно только одно — чтобы их никто не трогал. Коллектив действует по принципу минимизации беспокойства (А.П. Кулешов 1946 г.р. Среди 31 члена ученого совета ИППИ — 3 человека старше Кулешова, остальные моложе, включая 5 человек, которые моложе 50 лет — прим. ред.).

— А как вы думаете, почему совет молодых ученых так настаивает на новых выборах и требует до их проведения оставить Соболевского руководителем?
— Все просто — эту молодежь начальник позвал и сказал: вот тут несправедливость, давайте подпишем. И молодежь решила выпустить заявление. 

«Не надо ориентироваться на молодежь». 

Андрей в отделении РАН не установил ни с кем никаких контактов, он никогда не изберется в академики. Так что Андрей для института — это тупик. Институт живет за счет того, что 32 сотрудника получают деньги в Сколтехе, сохраняя аффилиацию в ИППИ и дают институту 80% публикаций.

— А это не говорит о том, как кадры ИППИ важны для Сколтеха? А также о том, как для этих сотрудников важен ИППИ?
— Нет, это говорит о том, что я прошу их таким образом поддерживать ИППИ.

— А зачем же им держаться за ИППИ и сохранять его в состоянии анабиоза?
— Потому что большинство бывает не право! И это именно такой случай. У меня нет никакой личной заинтересованности в ИППИ, и единственное, что меня задевает, это то, что институт, в который я столько вложил, протухает и разлагается у всех на глазах.

— Но ИППИ не ваша собственность, а научные сотрудники — не крепостные. Да и вы уже семь лет руководите другой организацией. В чем ваша мотивация?
— Я хочу, чтобы институт жил и развивался. Институт надо спасать.

— Ваша новая креатура — Максим Федоров. Он сможет возродить институт? У него достаточно энергии, харизмы и управленческого опыта для этого?
— Я так не считаю. Я Максима знаю давно — море он не зажжет. Но в такой ситуации, в которой находится институт, лучше любые перемены, чем никаких. Федоров британский профессор, у него великолепные связи, отличный управленческий опыт.

— Вы имеете в виду его короткое руководство университетом в Сириусе?
— Ну, в Сириусе он был недолго, потому что со Шмелевой отношения не сложились. Зато Федоров член-корр и будет академиком в следующие выборы. А Соболевского в академики не изберут никогда. Хотя на пост директора Андрей все равно имеет право подаваться. Правда, отделение его ни за что не согласует, я в этом уверен.

«Не надо нас спасать!»

К идее принудительного спасения института сотрудники относятся с недоумением. В том числе и те из них, кто работает в Сколтехе. И не только потому, что ИППИ находится под «мягкими» санкциями, а Сколтех под «жесткими». В чем это выражается? В том, что торговать с ИППИ нельзя, а заниматься научной деятельностью можно. «Я как сотрудник Сколтеха чувствую санкции довольно сильно, но не чувствую их как сотрудник ИППИ», — говорит один из ученых, который работает в обоих научных учреждениях. — «Я не могу поставить аффилиацию Сколтеха в своей научной публикации. Мои американские соавторы просят ее снять. А если я подписываюсь как сотрудник ИППИ, то статья идет на рецензию и проходит публикацию».

Более того, сотрудники ИППИ по-прежнему участвуют в международном проекте по разработке новых стандартов для беспроводной связи IEEE 802.11.

Но не только за это сотрудники ценят ИППИ, а во многом за ту самую рабочую атмосферу, которую, по мнению ОНИТ, не удалось создать Соболевскому. «Первого отдела» в ИППИ как не было, так и нет, что сегодня облегчает существование в академической среде. На внезапную мобилизацию администрация отреагировала мгновенно: вопреки утверждению Кулешова о том, что Соболевский ни с кем не имеет контакта, за несколько дней с помощью взаимодействия с министерством науки были оперативно составлены списки для бронирования, и ни один сотрудник института не был призван. Тем, кому это необходимо, дана возможность дистанционной работы. Библиотеку из архаичного академического хранилища реконструировали и превратили в любимое место сотрудников, в котором регулярно проводятся семинары и выставки. Свою задачу Соболевский видел в том, чтобы поддерживать те инициативы, которые возможно реализовать в сложной для российской науки ситуации, и сохранить человеческий капитал до лучших времен. К сожалению, у сотрудников нет никаких оснований полагать, что новый директор будет действовать так же. Поэтому они решили предпринять все возможное для того, чтобы мнение коллектива было доведено до всех заинтересованных лиц, в том числе с помощью СМИ. Хроника происходящего публикуется в телеграм-канале и на сайте института.

В итоге громкий публичный отказ от принудительного спасения был услышан. Соболевский уже вывозил личные вещи из кабинета и ожидал расчета из бухгалтерии, когда неожиданно пришло письмо из Министерства, что приказ о прекращении с ним трудовых отношений отозван. До возвращения из отпуска министра Валерия Фалькова.

Итоги и прогнозы

Чем дело может кончиться для Соболевского? Отстоять его на посту директора, как полагают коллеги, да и сам он, вряд ли удастся. Трудно представить, что два административных гиганта в лице Министерства и Президиума РАН признают ошибку и станут действовать не только согласно букве процедуры, но и духу ее. Но профессиональные акции и человеческая репутация Соболевского в результате этого конфликта так сильно возросли, что он, вероятно, быстро получит выгодные предложения из других научных организаций.

Чем дело может кончиться для института? В сентябре, скорее всего, будут назначены выборы нового директора, на которые выдвинут не только внешних кандидатов, устраивающих отделение, но и новых кандидатов из числа самих сотрудников института. И тут ОНИТ уже не решится их отстранить от выборов. И, скорее всего, ИППИ получит не навязанного извне директора, а того, кого выберет именно сам коллектив.

Чем дело может кончиться для Академии? Тем, что «неспортивное» поведение ОНИТ и президента РАН, их неумение построить «механизмы эффективного взаимодействия» с вверенным им институтом, станет поводом для отмены Министерством науки 521-го постановления о «правиле двух ключей» в соответствии с принципом «неудачи Англии — шанс для Ирландии». И в следующий раз, когда какое-нибудь другое отделение, например, математическое, захочет поддержать кандидатуру достойного директора, у него уже не будет инструментов для этого.

Чем дело может кончиться для других академических институтов? Тем, чему столько лет сопротивлялись в научном сообществе: после публичного скандала в ИППИ, скорее всего, руководителей будут утверждать напрямую в министерстве. То есть, даже небольшие барьеры институциональной защиты в лице Академии, которые еще существовали у ученых прежде, будут разрушены.

А вот чем дело может кончиться для Сколтеха, не скажет сейчас никто. «Жесткие» санкции делают будущее этого проекта малопредсказуемым.

Приложение. Публикационная активность ИППИ

Число статей в WoS/Scopus

Число статей в Nature Index

Распределение по квартилям WoS

Число авторов статей в Q1 + Q2

Разнообразие журналов

Распределение по направлениям

Автор: Ольга Орлова

Источник: Т-инвариант / T-invariant, 14 августа 2023 г.

Ученый совет Института проблем передачи информации опубликовал обращение к министру науки и высшего образования РФ Валерию Фалькову. В нем говорится, что коллективу «не было изложено никаких содержательных причин отставки Андрея Соболевского». Ученые отметили, что господина Соболевского «обязали за две недели передать дела за семь лет по управлению институтом, в котором работает почти 600 сотрудников». При этом чиновники даже не назначили его преемника. Ученый совет потребовал провести выборы директора института «в установленном порядке», а до тех пор оставить врио Андрея Соболевского.

Согласно уставу, директора института избирает коллектив, а ученый совет организует процесс. Кандидатуры согласуются как в Минобрнауки, так и в РАН. Однако приказ о проведении выборов должно издать все-таки министерство. А если по каким-то причинам выборы провести не удалось, Минобрнауки назначает исполняющего обязанности руководителя.

Андрей Соболевский руководил институтом с 2016 по 2021 год. Затем должны были пройти очередные выборы директора, однако они не состоялись по техническим причинам. Господина Соболевского назначили исполняющим обязанности руководителя до проведения новых выборов. Коллектив университета ожидал их в феврале 2023 года, однако они так и не были инициированы Минобрнауки, поэтому господина Соболевского вновь назначили врио руководителя. Теперь ведомство внезапно для коллектива уведомило руководителя о прекращении трудового договора с 3 августа 2023 года.

«За годы директорства А. Н. Соболевского работа ИППИ РАН никогда не вызывала нареканий ни со стороны учредителя, ни со стороны Российской академии наук»,— говорится в обращении ученого совета. Там уточняется, что при назначении господина Соболевского исполняющим обязанности директора на 2023 год министерство запросило согласие РАН — и отделение математических наук «единогласно поддержало это предложение». Однако, по словам сотрудников института, отделение нанотехнологий и информационных технологий РАН не ответило в срок, одобряет ли кандидатуру Андрея Соболевского.

Председатель ученого совета ИППИ РАН Владимир Венец заявил “Ъ”, что «никакого смысла назначать нового исполняющего обязанности руководителя нет» — особенно если это будет человек со стороны.

«Придется вводить его в курс дела, тратить на это лишнее время, вместо того чтобы заниматься научной работой,— сетует ученый.— Гораздо целесообразнее оставить все как есть и как можно раньше инициировать выборы директора. Сделать это должно Министерство науки и образования. Ученый совет готов их провести уже в сентябре». Совет молодых ученых и специалистов ИППИ РАН также обратился в Минобрнауки с просьбой назначить выборы руководителя института.

Завсектором ИППИ РАН Михаил Цфасман рассказал “Ъ”, что за время его работы это уже четвертая смена руководителя: «Гладко прошла только одна — когда семь лет назад избрали Соболевского, за которого с большим перевесом проголосовал коллектив». До этого, по словам ученого, решения навязывались сверху, сопровождаясь скандалами и недовольством со стороны сотрудников. «И сейчас опять — без малейшей консультации с коллективом института решили отстранить руководителя»,— возмущается математик.

На игнорирование мнения коллектива жалуется и руководитель лаборатории беспроводных сетей института Евгений Хоров: «Мы активно привлекаем молодых талантливых ученых. Чтобы их удержать, мы должны гарантировать стабильность. Люди, принимавшие решение о снятии Андрея Соболевского с должности, почему-то решили, что с коллективом института можно не считаться». Господин Хоров напоминает: «Согласно уставу, коллектив избирает директора. Министерство назначает и. о. только в экстренных случаях — а сейчас явно не такой».

Минобрнауки не ответило на вопросы “Ъ” о том, когда планируются выборы директора ИППИ РАН и кто будет руководить институтом до этого момента.

В пресс-службе сообщили, что ведомство предлагало РАН назначить Андрея Соболевского на должность исполняющего обязанности директора ИППИ — но «предложение не было согласовано РАН».

Автор: Полина Ячменникова

Источник: Газета «Коммерсантъ» №136 от 28.07.2023, стр. 4

Еще в декабре 2020 года и весной-летом 2021 года наблюдались информационные атаки на Институт философии РАН, которые, однако, в силу своей очевидной абсурдности не вызвали ощущение опасности и были просто проигнорированы. Сначала на радио «Аврора» в откровенно агрессивной форме прозвучали обвинения в том, что институт реабилитирует нацизм(!), да и вообще, дескать, недостаточно отчетливо и однозначно выражает свою идеологическую позицию. Вот в сталинские времена, ностальгически сетовали участники этой замечательной радиопередачи, гуманитарная наука не позволяла себе отрываться от практических задач социалистического строительства. Строительство уже давно приобрело противоположный социально-экономический характер, но желание заставить всех без исключения ходить строем и желательно под бодрые песни в некоторых, похоже, неистребимо. Академики, члены-корреспонденты, доктора наук должны на самом деле не наукой заниматься, а «рисовать светлую мечту, светлое будущее», ну а кандидаты наук, по-видимому, подносить как можно более яркие краски — до большего пока не доросли. Хотя нет – один, похоже, дорос, но об этом чуть ниже.

Уже в апреле-июне последовали наветы со стороны небезызвестного «Царьграда»: институт, видите ли, захвачен адептами Ходорковского и последовательно разрушает традиционные российские ценности. Любопытно, а знает ли г-н Ходорковский, что тут, оказывается, обнаружили целую то ли масонскую ложу, то ли секту его имени?

21 декабря этого года истекали полномочия временно исполняющего обязанности директора Института философии академика-секретаря Отделения общественных наук РАН А.В.Смирнова, выбранного в 2020 году трудовым коллективом на второй срок и прошедшего все установленные законом согласования с Президиумом РАН и комиссией по кадровым вопросам Совета при Президенте РФ по науке и образованию. Но 30 ноября стало известно, что Минобрнауки, скажем так, не в состоянии его ни утвердить наконец в должности, ни продлить полномочия «врио». Попытки прояснить ситуацию ни к чему не привели. Понимая, что налицо серьезный кризис, ученый совет обратился к президенту Российской Федерации с просьбой посодействовать в его разрешении. Оставшиеся, однако, до 21 декабря дни не шли, а летели. На «Царьграде» в середине декабря появился еще один навет, определяющий институт как «центр разрушения России». В качестве источника финансирования теперь указывались структуры Сороса: видимо, у г-на Ходорковского, по информации автора доноса, закончились деньги. В этом, как и во всех упомянутых выше случаях, из сложной и многогранной внутренней жизни института выдирались отдельные факты, а их подача осуществлялась в откровенно лживой манере.

А тем временем события продолжали развиваться: к травле института подключился один из его сотрудников – А.В.Черняев, прямо и публично обвинивший его в том, что он, мол, является штаб-квартирой вторжения западной идеологии в Россию. Любой, кто не поленится посмотреть монографии, сборники, научные журналы, выпускаемые институтом, без труда убедится, что исследования западной философской мысли занимают в его научной жизни не большую долю, чем исследования античности, Средневековья, восточных философий, отечественной интеллектуальной традиции. То, что сам институт, как и любая академическая площадка или экспертное сообщество, всегда считал своей заслугой — всесторонний и объективный анализ своего предмета исследований (в данном случае философии во всем ее многообразии, в ее прошлом и настоящем) — в изложении г-на Черняева превратилось в государственное преступление. Долой науку – особенно западную! – да здравствует идеология! Вещь, допустим, тоже нужная, но зачем превращать академический институт в центр производства идеологем, если существует целый ряд институций, претендующих на эту роль и так или иначе ее исполняющих, совершенно непонятно. Ну а цена, которую государство обычно платит за отказ от независимых от господствующей идеологии исследований, известна. Подобную историю с гуманитарными науками мы уже проходили, и чем всё закончилось, думается, напоминать не нужно.

Отношения кандидата философских наук А.В.Черняева с Институтом философии имеют свою историю. Ее невозможно не упомянуть – иначе непонятна резкая реакция коллектива института. Будучи в свое время заместителем директора и одновременно руководителем сектора истории русской философии, г-н Черняев не только был освобожден от этих должностей в 2020–2021 гг., но в феврале 2021 года еще и не был избран в ученый совет, хотя на тот момент оставался руководителем структурного подразделения – случай не только беспрецедентный, но и лучше всего остального демонстрирующий отношение научного коллектива к его персоне. В этом контексте естественной кажется реакция института на неожиданно последовавшее 20 декабря назначение нового руководителя – А.В.Черняева. Назначение было проведено втихую, без каких-либо согласований с Институтом философии и РАН, без предоставления всех положенных в таком случае документов. Учитывая давнюю историю отношений этого человека с трудовым коллективом и сам способ его назначения, эта ситуация не могла быть воспринята иначе, чем откровенное унижение и оскорбление нескольких сотен научных сотрудников института и всего академического сообщества в целом. 22 декабря ученый совет института, прошедший в расширенном составе, единогласно принял «Заявление в связи с назначением врио директора института», выражающее категорическое несогласие с принятым решением. Речь идет не только о грубейшем нарушении академических прав и свобод, без которых немыслимо существование науки, но и о вызове, который действия известных и неизвестных лиц фактически бросают правовому порядку, установленному соответствующим федеральным законом, указом президента РФ от 20.03.2017 № 120 и нормативно-правовыми актами РАН. Хочется верить, что в самом скором времени придет отчетливое понимание, что цена этой «кадровой интриги» для всех слишком высока, чтобы ее платить.

В.В.Сидорин,
канд. филос. наук, науч. сотр.,
руководитель сектора истории русской философии Института философии РАН

Источник: сайт «ТрВ-Наука», 23 декабря 2021 г.

Развитие сюжета:

Полномочия будут осуществляться учредителем  от имени Российской Федерации.

Институт молекулярной генетики РАН специализируется на фундаментальных и прикладных исследованиях в области молекулярной генетики, молекулярной биологии, биотехнологии и медицины.

Пресс-центр НИЦ «Курчатовский институт»

Новость на сайте Курчатовского института от 20.05.2020: http://www.nrcki.ru/product/press-nrcki/press-nrcki—42276.shtml?g_show=6470&

Распоряжение Правительства Российской Федерации от 18 мая 2020 г.: http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202005190003?index=0&rangeSize=1

Новое Министерство науки и высшего образования должно гарантировать свободу академических исследований в области фундаментальной науки и сосредоточиться на восстановлении системы учреждений прикладной науки и обеспечении востребованности ее разработок возрождаемой экономикой. В соответствии со своими полномочиями и в сотрудничестве с РАН министерство должно восстановить высокие стандарты высшего образования и его тесную связь с потребностями современной науки, экономики и общественной жизни.

Источник: сайт Клуба 1 Июля, 16 мая 2018 г.

Источник: сайт газеты «Поиск», 13 апреля 2018 г. (№ 15)

Тем не менее, Совет выражает обеспокоенность тем, как было распределено это дополнительное финансирование: руководство ФАНО выбрало формальный, чисто административный метод, где единственным условием для их получения стало географическое положение организации. Институты, расположенные в регионах с высоким уровнем средней зарплаты, прежде всего в Москве, получили большие средства независимо от качества своей работы, а многие региональные институты, в том числе более высокого уровня, не получили ничего. Последнее наносит серьезнейший вред развитию в регионах как науки в целом, так и подготовке высококвалифицированных научных кадров, не говоря про очевидные моральные аспекты.

У институтов, получивших дополнительное финансирование, был пропорционально увеличен объем государственного задания, сделано это было механически, без учета реальной возможности исполнения такого задания. При этом изменился не только размер, но и содержание государственного задания: кроме журнальных статей перестали приниматься в расчеты любые формы публикаций, при том что для статей учитывается только их количество, но не качество. Изменения в государственное задание вносились директивно, без всякого согласования с институтами или Российской академией наук – руководство институтов было поставлено в известность об этих изменениях задним числом.

Совет уже не раз предлагал распределять дополнительные средства на научные исследования в рамках государственного задания по конкурсу, и эти предложения были частично реализованы в учреждениях, подведомственных Минобрнауки. В 2015 г. Совет поддержал предложения о линейке конкурсов в подведомственных ФАНО академических институтах за счет дополнительных средств на выполнение госзадания: (https://sovet-po-nauke.ru/info/22122015-proposal). Эти предложения были затем одобрены НКС ФАНО, но их реализация отложена из-за недостатка средств. Конкурсное распределение средств позволило бы получить доступ к ним лучшим исследовательским группам и институтам независимо от их географического расположения и могло бы существенно ускорить развитие академической науки в стране. Совет сожалеет, что появившаяся сейчас возможность для реализации этих предложений не была пока использована и призывает ФАНО приступить к конкурсному распределению средств на дополнительное государственное задание.

Совет возражает против валового подхода к учету научной продукции и считает необходимым принимать в расчет его качество. Ввиду этого в качестве временной меры при расчете показателей выполнения государственного задания в 2018 г. статьи, опубликованные в изданиях, входящих в базы данных Web of science Core collection и Scopus, Совет рекомендует учитывать с двойным или тройным коэффициентом (при всем понимании недостатков такого метода), а в журналах, идентифицированных как «хищнические», не принимать в расчет. Равный учет публикаций в ведущих журналах, индексируемых международными базами данных, и журналах низкого уровня находится в полном противоречии с проводившейся в последние годы научной политикой и означает немотивированную и неожиданную смену правил, предложенных научному сообществу и принятых им ранее.

Совет напоминает о необходимости дифференцированного подхода к оценке научной работы в разных дисциплинах (ср. заявления Совета https://sovet-po-nauke.ru/info/31032016-declaration_hum и https://sovet-po-nauke.ru/info/31032016-declaration_tech). Соответственно, в показатели выполнения государственного задания, относящиеся к количеству публикаций, должны входить не только журнальные статьи, но и монографии, главы в коллективных монографиях, статьи в трудах конференций и другие формы публикаций для тех дисциплин, в которых они являются важными. Например, по новым правилам ни один из трудов, признанных основными достижениям российской гуманитарной науки за последние пять лет (в частности, 6-томная «Всемирная история» или «Этимологический словарь русского языка»), не может быть учтен в отчете по государственному заданию. Необходимо учитывать и другие формы научной работы.

Совет считает необходимым развить со-финансирование научных исследований из различных источников (разумеется, при исключении двойного финансирования одной и той же работы). Поэтому Совет считает неправильной практику исключения из показателей выполнения государственного задания публикаций, подготовленных по грантам. В действительности в любой публикации сотрудника института, в том числе выполненной по гранту, есть определенная доля участия института. Эта реальность должна быть признана как ФАНО, так и фондами, и любая статья, в которой указана аффилиация ее автора с институтом, должна включаться в отчетность по выполнению государственного задания. Привлечение внешнего финансирования грантов не должно наказывать институты, а напротив должно рассматриваться исключительно как показатель их хорошей работы.

Совет призывает ФАНО пересмотреть свое решение о формировании государственного задания на 2018 и последующие годы и показателей его выполнения с учетом сделанных выше предложений. Совет считает необходимым, принимать такие решения не директивным способом, а после согласования с научными институтами и Российской академией наук.

Источник: сайт Совета по науке при МОН, 1 февраля 2018 года

Совет ОНР считает также совершенно недопустимым требование ФАНО (письмо 007-18.1.2-11/СК-4 от 16.01.2018) повторно предоставить отчеты в новом формате сразу после сдачи отчетов, оформленных по прежним правилам. На подготовку отчетов по новым, существенно усложненным требованиям было отведено всего две недели, что парализовало нормальную работу научных организаций. Столь радикальные изменения процедуры и критериев оценки отчетов не должны вводиться задним числом.

Совет ОНР считает, что увязывание обещанного повышения зарплат с механическим увеличением планов публикационной активности приведет лишь к грубой профанации научной работы. Сложившаяся в последнее десятилетие практика фактически исключала возможность выполнения исследовательских проектов по так называемому государственному заданию. В его рамках финансирование доходило до ученых лишь в форме мизерных должностных окладов. Средства на прочие расходы, включая приобретение расходных материалов и оплату командировок, вообще не доводились до исследовательских коллективов в рамках ГЗ. В этой ситуации ученые были вынуждены финансировать работы по ГЗ из средств грантов, получаемых на другие проекты. Те результаты, которые отражались в отчетности по ГЗ в рамках общей тематики лабораторий, представляли собой преимущественно остатки от результатов, включенных в отчеты по грантовым проектам, финансирование которых осуществлялось более адекватно. По этой причине нынешняя попытка ФАНО и руководства РАН оценивать коллективы по качеству отчетов о выполнении тем ГЗ не имеет ничего общего с адекватной оценкой научной работы и эффективности вложения денег. Переход же ФАНО в 2018 году на ежемесячный контроль за повышением средних зарплат под предлогом борьбы за выполнение Указа № 597 вкупе с угрозами покарать научные организации за невыполнение нереалистичных годовых нормативов по количеству публикаций представляется совершенно абсурдным.

Руководство Федерального органа исполнительной власти (ФОИВ), отвечающее за планирование и осуществление научных исследований, обязано также понимать, что научные статьи – это не самоцель исследовательской работы, а лишь способ обнародования полученных научных результатов. Во многих областях науки от момента получения результатов до выхода статьи обычно проходит больше года (иногда до 2-3 лет). Столь длительное время необходимо для подготовки рукописи, подачи ее в журнал, рецензирования, доработки и редакторской подготовки. По этой причине требование увеличения числа публикаций в том же году, в котором выделено дополнительное финансирование, является абсурдным: для его выполнения научные результаты должны быть фактически получены еще до начала исследования.

Необходимо также отметить, что распределение средств, переданных в институты для повышения зарплаты научных сотрудников в 2017 году, производилось главным образом в рамках стимулирующих выплат, в том числе по ПРНД. Сама по себе практика материального поощрения наиболее успешных сотрудников представляется вполне целесообразной, но она не имеет ничего общего с финансированием научных исследований как таковых. Госзадание не может быть самостоятельной формой финансирования исследовательских проектов в том случае, если выделяемые средства будут предназначены только для повышения зарплаты. Это особенно актуально для тех областей, где научный поиск требует постановки экспериментов или осуществления полевой работы и инструментальных наблюдений. При этом Совет ОНР категорически не согласен с практикой оформления базовых окладов штатных сотрудников научных организаций в качестве части реальных или подразумеваемых научных проектов.

В соответствии с изложенным Совет ОНР призывает ФАНО России и Президиум РАН отказаться от планов изменения формирования и приемки ГЗ в 2018 и 2019 годах. В течение 2018 года следует подготовить необходимую нормативную документацию, определяющую условия выполнения ГЗ и принципы его оценки, и на их основе формировать планы ГЗ на 2020 год и последующий период.

Совет ОНР также призывает отказаться от искусственного разделения работ, финансируемых из базовой части ГЗ (т.е. должностных окладов) и работ, выполняемых по грантам, тематика которых соответствует обобщенной тематике ГЗ. Соответствующее разделение возможно лишь для полноценно финансируемых научных проектов – таких, как проекты по программам РАН или директивные тематики, формируемые учредителем научной организации.

Совет ОНР считает, что ФАНО России, Минобрнауки и другим ФОИВ, имеющим в своем ведении научные организации, целесообразно установить разделение финансирования ГЗ на базовую часть, включающую должностные оклады, траты на поддержание инфраструктуры и прочие расходы, непосредственно не связанные с исследовательской деятельностью, и проектную часть, которая может распределяться в том числе на конкурсной основе в виде директивных тематик или неконкурсного финансирования исследований по утвержденным темам, сформулированным самими научными коллективами. В рамках проектной части ГЗ средства должны доводиться до научных коллективов не только в форме зарплаты, но и в виде оплаты расходов, непосредственно связанных с реализацией проекта.

В заключение Совет ОНР считает нужным напомнить, что любому научному отчету должно предшествовать планирование и проведение исследований. Чтобы адекватно спланировать и осуществить научный проект, необходимо знать условия его выполнения как минимум на 2-3 года вперед и быть уверенным в том, что они не изменятся в худшую сторону. Это означает, что объемы финансирования, требования к индикаторным показателям и формат отчетности должны быть известны ученым заблаговременно – до начала подготовки планов. Только при этом условии вложения в фундаментальную науку могут стать действительно эффективными.

Принято 01 февраля 2018 г. на заседании 1(65)

Источник: сайт ОНР, 1 февраля 2018 года

В своем заявлении Профсоюз РАН указывает на ряд моментов, которые могут вызвать серьезные проблемы, и, значит,  должны быть отработаны на начальных этапах процесса, возможно, в пилотном режиме.

23 января 2018 г.

Заявление Профсоюза работников РАН

Профсоюз работников РАН в целом одобряет планы руководства Российской академии наук провести серьезный анализ результатов работы подведомственных ФАНО институтов по госзаданиям в 2017 году и участвовать в формировании планов на 2018-2020 годы. Как было отмечено в докладе вице-президента РАН А.В. Адрианова, представившего план корректировки государственных заданий институтов на заседании Президиума РАН 27 декабря 2017 г., по результатам оценки отчетов за 2017 год часть тем планируется рекомендовать к продолжению, часть — отправить на доработку в институты, а оставшиеся — закрыть. Доработанные темы вновь будут оценены подобранными отделениями экспертами и рекомендованы к продолжению или прекращению. Средства, высвободившиеся после закрытия потерявших актуальность или повторяющихся из года в год тем, планируется направлять на развитие прорывных научных проектов, выбираемых на конкурсной основе.

Таким образом, Академия наук берет на себя функции реального научно-методического руководства институтами. Надеемся, что за этим шагом последуют другие, которые позволят выстроить эффективную систему управления научной деятельностью академических институтов.

Серьезный анализ выполняемых в НИИ РАН работ и постоянная грамотная корректировка научного курса силами академического сообщества безусловно необходимы. Однако, совершенно очевидно, что эта деятельность, особенно на начальных этапах, должна вестись взвешенно, аккуратно, без спешки. В ходе нее явно возникает множество проблем, требующих нестандартных решений.

Очевидно, что необходима серьезная предварительная проработка следующих вопросов:

- выбор критериев оценки значимости и актуальности тематик

- организация экспертизы результатов

- определение порядка проведения конкурсов на новые проекты

- регулирование трудовых отношений с сотрудниками, работавшими по рекомендованным к закрытию темам.

Профсоюз работников РАН обозначил эти проблемы и свою готовность принять участие в их решении на встрече с Президентом РАН А.М. Сергеевым.

Мы уверены, что корректировка госзаданий должна вестись открыто, гласно, с привлечением широкой научной общественности.

Вместе с тем, считаем необходимым напомнить, что информация о введении нового подхода к формированию госзаданий появилась уже после того, как институты представили планы на 2018 год. Сложившееся в последние годы формальное отношение к «приемке работ» по госзаданию могло повлиять на качество планирования. Научные коллективы должны иметь время перестроиться. Тем более что механизм корректировки госзаданий только начинает отрабатываться: предстоит подготовить нормативную базу, накопить опыт решения спорных вопросов.

Профсоюз работников РАН уверен, что в первый год работы по новым правилам научным коллективам необходимо обеспечить возможность самим изменять свои планы. К решению о закрытии тем на этом этапе нужно относиться с большой осторожностью. В случае сомнений в целесообразности продолжения исследований по какому-то направлению основной формой действий на данном этапе должна быть отсылка на доработку в институт. На наш взгляд, в 2018 году преимущественное право принятия решений о закрытии одних тем и открытии других с перераспределением высвобождающихся средств должно предоставляться ученым советам институтов по согласованию с соответствующими отделениями РАН.

Председатель профсоюза работников РАН                                                   В.П. Калинушкин

Источник: сайт РАН, 24 января 2018 года

Заявление Профсоюза РАН о корректировке государственных заданий академических институтов. >>>    (pdf, 61 Kб)

См. также:

Профсоюз предлагает ФАНО и РАН с участием экспертов в течение ближайшего месяца разработать рекомендации по корректировке условий соглашений на выполнение госзадания в 2018 году.

1. Письмо М.М. Котюкова о госзаданиях >>> (pdf, 208 Kб)
2. Письмо А.М. Сергееву и М.М. Котюкову по формированию госзаданий >>> (pdf, 88 Kб)

Во втором заявлении говорится о том, что несправедливо устанавливать зависимость зарплаты научных работников от их региона проживания, а не от качества их работы. «Отход от этого принципа при распределении дополнительного финансирования грозит серьезными осложнениями и в научной среде, и в общественной жизни», – считают члены Клуба. Тексты обоих документов приводятся ниже. 

* * *

О принципах формирования госзаданий институтам РАН

О принципах распределения дополнительного финансирования между институтами РАН

Дискуссия в Доме ученых была жаркой (фотографии с сайта «Научная Россия»)

В самом начале перед собравшимися выступил президент РАН Александр Сергеев.

Он сообщил, что на Общем собрании РАН, которое состоится 29–30 марта 2018 года, помимо прочих важных дел пройдут довыборы профессоров РАН. Руководство Академии пока не хочет увеличивать число профессоров РАН до 1500 человек (как это было задумано изначально). В марте довыберут лишь 100 человек на те места, что освободились после избрания коллег в члены-корреспонденты РАН.

Зам. министра образования и науки Григорий Трубников выступил с рассказом о овых инициативах руководства страны в научно-образовательной сфере. Речь шла о гармоничной интеграции вузовской и академической науки, о привлечении профессоров РАН к разработке программы фундаментальных исследований Академии наук, о существенном и качественном расширении фронтов взаимодействия Минобрнауки и РАН. «Популяризация науки — тут тоже нужно складывать усилия и вместе это делать», — заметил Григорий Владимирович.

Трубников считает, что необходимо создать непрерывную линейку грантов для молодежи от школьников до ученых до 45 лет, чтобы исследователи не искали ресурсы за границами нашей страны. Впрочем, помощник президента РФ Андрей Фурсенкозатем высказал мнение, что никаких особых молодежных грантов после 35–40 лет не нужно. «Если к 40 годам ты не состоялся как человек, который способен на себя взять решение масштабной задачи…, то тебя уже не надо поддерживать».

Зам. министра призвал профессоров РАН активнее взаимодействовать с министерством. Он напомнил, что под его кураторством в Минобрнауки работают два департамента, и у него есть вакансии в Департамент науки и технологий, в том числе на руководящие должности. «Если бы профессора РАН не побоялись бы прийти и усилить министерство, то это было бы хорошо». Андрей Фурсенко во время своего общения с профессорами РАН также сетовал, что мало кто хочет брать на себя ответственность за институт, идти в директора — ученым свобода дороже. (И их можно понять, ведь многие молодые ученые, ставшие администраторами, жалуются, что бюрократия занимает всё их время и на науку остаются только редкие выходные и отпуск.)

Григорий Трубников также сообщил, что к 1 января 2018 года будет создан проектный офис по разработке и мониторингу госпрограммы научно-технологического развития. «Это будет мозговой штаб из 10-12 человек, крайне энергичная и активная разумная структура, которая должна заниматься реализацией стратегией НТР. Мне хотелось бы, чтобы кто-то из профессоров РАН присоединился к этой работе».

Самое громкое заявление Трубникова было о деньгах. Он, в частности, рассказал о планах руководства страны инвестировать в науку 4 трлн руб. бюджетных средств. «И если бы это было реализовано, то к 2025 году, за 7 лет, можно было бы достигнуть главного показателя стратегии, определенной президентом, — тех самых 2% ВВП».

Радужные планы сразу же были спущены на грешную землю российской науки. Пётр Микляев из Института геоэкологии РАН похвалил зам. министра за хороший и интересный доклад и тут же спросил: «А как эти планы будут реализовываться? Мы знаем, что предыдущие майские указы президента о зарплатах научных работников… заставляют институты заниматься приписками и фальсификациями данных. И, можно сказать, обманом в государственных масштабах. Некоторые институты отказались в этом участвовать, но большинство из них в этом участвует… Если мы так же будем осуществлять и эти планы: на бумаге и скорее для вида, то ничего хорошего из этого не выйдет».

«То мы выступаем и говорим, что на науку выделяются миллиарды долларов, больше чем во Франции и Италии, хотя на самом деле это не так и деньги выделяются не тем, кто реально работает в науке»,  – продолжил профессор РАН. «То мы говорим, что на 30% увеличивается число молодых ученых, хотя это всего лишь естественная убыль. …Я надеюсь, что практика, которая у нас была распространена последние годы, не продолжится».

Трубников ответил довольно резко: «Вы сделали два утверждения, сказав, что „как мы знаем, институты занимаются приписками и всё это обман“. Я об этом ничего не знаю — факты, пожалуйста».

Пётр Микляев в ответ порекомендовал зам. министра поинтересоваться ситуацией в РАН. Зам. министра не сдавался: «Я не знаю ни одного такого факта, я ежедневно общаюсь со своими коллегами из Отделения физических наук. И действительно шуму много, но пока ни одного факта я не видел». Вед. науч. сотр. ИГЭ РАН в ответ заметил, что там, где он сейчас работает, средняя зарплата по отчетам — 80 тыс. руб., а сотрудники получают 15–20 тысяч. «Это факт! И такие факты можно еще поискать».

Профессор Микляев считает, что такая практика «приводит к тому, что мы разрушаем науку. Ведь молодежь пойдет не на ту среднюю зарплату, которую отправляют [в отчетах в] министерство, а на ту среднюю зарплату, которая есть. И пока молодежь получает фиктивную зарплату, она работать не будет. И не только молодежь. Ведь отчитываться [за нереальную зарплату] нужно реальной работой».

Президент РАН поспешил на помощь коллеге из Минобрнауки, отметив, что этот вопрос вовсе не к Трубникову, а к институтам РАН — ФАНО: «Да, есть серьезные проблемы с тем, что денег вдруг стало намного больше. Когда их мало — нам плохо, а когда их неожиданно вбрасывается больше, то возникают проблемы». Александр Сергеев также подчеркнул, что эта жалоба на бардак вовсе не к руководству научной отрасли, а прежде всего к руководству конкретного института.

Григорий Трубников не воспользовался защитой главы РАН и сказал, что отработал в ОИЯИ в Дубне 20 лет, и «там нет таких цифр, о которых вы говорите. Я знаю ситуацию в институте А. М. Сергеева, когда он еще не был президентом РАН. Мне не хватит пальцев рук назвать институты, где довольно высокие средние зарплаты. Не 15 тысяч, а те самые 60–80. Нельзя стричь всех под одну гребенку. Надо разбираться с проблемными вопросами конкретных институтов».

По словам зам. министра, «статистика — упрямая вещь, цифры не обманешь. Есть численность, есть общий фонд заработной платы. На следующий год правительство добавило несколько десятков миллиардов рублей на увеличение зарплаты. И это колоссальные средства, и таких шагов не было, наверное, лет 15. На следующий год нам удалось добиться увеличения финансирования фундаментальной науки (фонда РФФИ, в частности) в два раза, с 10 до 20 млрд руб. Вспомните, за последние 10 лет было где-нибудь такое или нет?» Он считает, что в подавляющем большинстве институтов РАН ситуация вовсе не такая, как рассказал профессор Микляев. «Я это заявляю совершенно ответственно».

Сергей Люлин, директор Института высокомолекулярных соединений РАН (Санкт-Петербург), задал вопрос Фурсенко: «…Изменения назрели, назрели давно. Но те перемены, которые происходят… во-первых, нет никаких выводов по той реформе, которая произошла. И зачастую (я отчасти согласен с первым выступающим), что за какими-то фактами кроется массовое недоверие какого-то количества сотрудников… Вы говорили об интеграции университетов и академических институтов. Это хорошее дело, так как Академии нужны кадры. Но за этим кроется то, что академические институты могут лишиться собственности. В Петербурге была жуткая история, когда весь май ФАНО засыпало нас предложениями о переезде из центра города».

Он обратился к руководителям научной отрасли с просьбой зафиксировать правила игры на пять лет, чтобы можно было под них подстроиться, а не находиться в ситуации постоянного реформирования. «Для того, чтобы привлечь молодежь, нужно играть с ней по честным правилам. Та профанация, которая есть, очень сильно всё разрушает. При реализации реформ нужно не просто говорить о приоритетах, о мегаустановках, нужно довести до конкретного человека, который занимается умственным трудом, что для него конкретно изменится. Обычный научный сотрудник этого не понимает», — заметил Сергей Люлин.

«Сейчас такая ситуация, что только деньгами проблемы российской науки уже не решить. У нас огромная кадровая проблема. Я сужу по Петербургу, лучшие выпускники физматшкол не идут на естественнонаучные факультеты, те места, откуда я, директор института, должен черпать свои кадры… Есть большой зазор между реструктуризацией и реформами, которые идут наверху, и пониманием этих реформ внизу, чем конкретно они будут заниматься в науке», — продолжил директор Института высокомолекулярных соединений.

Андрей Фурсенко потихоньку набирал обороты. Он заметил, что если разговаривать по существу, то Академия наук тоже не должна лукавить. Ситуация, когда две трети отделений РАН оценило работу своих институтов по первой категории, — это самообман. По его словам, если бы в науку были выделены все те средства, которые были обещаны майскими указами президента, то освоить их в нормальном смысле этого слова было бы невозможно. «У нас не хватает сегодня человеческого капитала, масштабных задач, в которые мы могли бы вложить такого масштаба деньги.  Должны быть масштабные задачи, на которые люди были бы готовы переориентироваться. На сегодняшний день никто не выражает готовность переориентироваться, отказаться от своих исследований, даже если появляются деньги». Так, конкурс на инициативные гранты РНФ велик, а заявок на гранты по приоритетным направлениям существенно меньше.

Андрей Фурсенко предупредил, что движение будет идти главным образом в направлении задач, связанных с государственными приоритетами. «Среди научных сотрудников будет достаточно мощный протест, они будут говорить, что «вы вместо того, чтобы давать возможность заниматься тем, что мы хорошо умеем заниматься и что действительно очень важно, втравливаете нас непонятные истории»». Но помощник президента к этому готов, и считает, что подобные разговоры о сельскохозяйственных проектах сейчас свелись на нет.

Александр Лутовинов из Института космических исследований РАН поднял вопрос о законе о науке, стоит ли тратить усилия на доработку этого проекта. Фурсенко высказал свою личную точку зрения: закон в таком виде не имеет смысла, но полезен как стартовая позиция для изменений. Трубников сообщил, что вопрос о законе будет главным в повестке дня ближайшего Совета по науке при Минобрнауки.

Вопрос Лутовинова о том, будет ли сохраняться Болонская система, привел к высказыванию Трубникова о том, что в ведущих вузах России зарплаты по 80–90 тысяч, а у профессорско-преподавательского состава средняя зарплата — 140 тыс. руб.

В зале поднялся шум, народ хотел знать, в каких именно вузах «наступил коммунизм». Зам. министра сообщил, что был на наблюдательном совете Физтеха, где озвучивались эти цифры. Некий профессор РАН (его имя не удалось узнать) воскликнул: «А вы знаете, что Физтех устраивает людей на 10% ставки?»

Фурсенко: «А сколько времени работают?». Физик: «А работают больше!». Фурсенко: «2% [времени]?». Физик: «Нам, например, на всю кафедру дали одну ставку, и мы ее разделили на 10… Есть люди, которые получают 6% ставки». Тут же из зала прозвучала реплика, обращенная к Трубникову: «Вы говорили, что вы не знаете, так пусть вам расскажут, что происходит» .

Фурсенко не давали ответить. Он воскликнул: «Можно я договорю? Или у вас так принято (перебивать)? Что за люди такие!?» Ему в ответ: «Сколько можно одно и то же говорить, а?» И к профессорам РАН понеслось: «А вы сколько можете одно и то же говорить?» И «ответка» была такой: «Мы делаем вид, что работаем, а вы делаете вид, что…» Тут в дело вступил вице-президент РАН Алексей Хохлов, призвавший коллег к спокойствию.

Но Андрея Александровича защищать было не нужно: «У нас был опыт общения с собранием Академии наук 12 лет назад, когда я пришел на Общее собрание РАН и сказал: „Давайте вместе подумаем о том, что мы получаем деньги налогоплательщиков. Может, надо подумать о том, что требуется государству?“ В ответ один из уважаемых членкоров начал свистеть. Ну посвистел, а дальше-то чем кончилось? Никто же не стал думать о том, что тратим деньги налогоплательщиков. Вы повторяете то, что я много раз слышал. Я готов поговорить о вашем институте…»

В ответ на реплики зала Фурсенко продолжил: «Мы хотим найти общее решение? Тогда мы его ищем… То, что денег в науке не хватает, это так. Наука однозначно недофинансирована… Не хотел бы, чтобы мы ушли в конфронтационном плане». Он предложил залу оценить результаты реформ последних лет, в качестве иллюстрации рассказав анекдот про трех девушек в бане, сетующих, что у них мало шуб, машин и брелоков.

Помощник президента уже миролюбиво сказал: «Вы хотите диалога? Я тоже хочу. Ну тогда давайте. Я тоже могу каких-то гадостей наговорить, причем обоснованных, но это неправильно. Не это цель. Каждая из этих неприятностей имеет под собой определенное основание, к сожалению, и… судить об этих вещах нельзя. Какие-то вещи связаны с какими-то объективными ограничениями… Есть вещи, которые действительно надо менять» .

Как сказал бы на это Михаил Сергеевич Горбачёв, «лед тронулся, товарищи, процесс пошёл!»

Автор: Наталия Демина

Источник: сайт газеты «Троицкий вариант — Наука», № 243 от 5 декабря 2017 г., с. 1-2

См. также: видеозапись собрания и отчет  на странице «Научной России»

Президент РАН: есть резон в образовании министерства науки

«Мы планируем проведение предупредительного митинга 14-15 сентября, будем уточнять дату«, — сказал Калинушкин.

По его словам, ключевые требования «все перечислены — фундаментальная наука, второе — выполнение указа президента РФ от мая 2012 года об увеличении внутренних расходов на науку до 1,07% ВВП».

«Парадоксальная ситуация, что люди должны выходить на улицу, чтобы заставить правительство выполнить указ президента РФ»,- сказал он.

14:08, 23 августа 2016

Источник: http://www.interfax.ru/russia/524922 (Interfax.ru)

Президенту Российской академии наук В.Е. Фортову

Руководителю ФАНО России М.М. Котюкову

Комиссия общественного контроля в сфере науки выражает беспокойство в связи с ситуацией, сложившейся вокруг ИНИОН РАН.

Пожар в библиотеке ИНИОН, случившийся 30 января 2015 г., который многими специалистами оценивается как крупнейший в мире за многие десятилетия библиотечный пожар, стал настоящей катастрофой для всех отечественных гуманитарных и общественных наук. Российские гуманитарии надолго лишились главной и лучшей в стране специализированной библиотеки, а значит и одного из основных инструментов своей работы. Возвращение к нормальному режиму работы для них возможно только после восстановления библиотеки.

В то же время серьезность проблемы, очевидно, недооценивается властями. Несмотря на выделение дополнительных средств для спасения ИНИОН, их явно недостаточно; нередко подвергается сомнению необходимость восстановления книгохранилища или предлагается разместить его в отдаленных районах и непригодных помещениях, что свидетельствует о непонимании того, как работает научная библиотека и какую роль она играет в гуманитарных исследованиях.

Одновременно искусственно устраивается кадровая чехарда в руководстве института, что добавляет нервозности и без того непростой обстановке и наносит огромный ущерб восстановительным работам. Директор ИНИОН Ю.С. Пивоваров подвергся настоящей травле в средствах массовой информации, причем зачастую возникало впечатление, что трагедия ИНИОНа использовалась как предлог для сведения с ним счетов. После его увольнения в апреле 2015 г. и.о. директора ИНИОН был назначен Д.В. Ефременко; он пользовался поддержкой сотрудников института, и его работа в течение года не вызывала никаких нареканий со стороны ФАНО. Тем не менее всего через два дня после того, как ученый совет института рекомендовал его для избрания на должность директора, контракт с ним был прекращен ФАНО без всякого объяснения; ни сам он, ни сотрудники института не дождались объяснений до сих пор. По инициативе ФАНО был назначен новый и.о. директора – В.С. Мирзеханов, который за короткий срок провел большую работу и заслужил доверие коллектива. Но и он на своем посту провел меньше двух месяцев. ФАНО неожиданно и срочно объявило выборы директора, институт выдвинул двух кандидатов, которых поддержали и профильное отделение и Президиум РАН, но неожиданно оба они не получили согласования на последнем этапе и не были допущены к выборам. И опять никаких объяснений. Выборы директора оказались сорваны, и институт получил нового временного руководителя. В результате за год с небольшим в ИНИОНе сменилось четыре руководителя, причем каждый раз эта смена происходила без всяких объяснений и вопреки желанию коллектива института.

Комиссия обращается к руководству РАН и ФАНО с настоятельной просьбой обеспечить скорейшие выборы директора ИНИОН из числа кандидатов, хорошо известных научному сообществу и пользующихся его поддержкой, причем провести эти выборы в условиях открытости и гласности. Считаем необходимым ускорить восстановление библиотеки ИНИОН на традиционном месте и снабдить ее современным книгохранилищем, рассчитанным на рост книжного и журнального фонда.

От Комиссии общественного контроля в сфере науки

Академик РАН, главный научный сотрудник

Института ядерных исследований РАН                                                  В.А. Рубаков

Источник: сайт Комиссии общественного контроля в сфере науки, 18 июля 2016 г.

Вопрос о том, как противостоять негативным процессам, которые уже в ближайшее время могут парализовать работу институтов и запустить массовые сокращения, подробно рассмотрел в своем докладе председатель профсоюза Виктор Калинушкин (на снимке слева). Он заявил, что хроническое недофинансирование фундаментальной науки — ключевая проблема на данный момент. По сравнению с ней отходят на задний план такие раздражающие ученых изобретения чиновников, как реструктуризация, оценка институтов и даже нормирование труда. 

Источник: сайт газеты «Поиск», № 27-28, 1 июля 2016 г.

См. также:  Постановления Президиума Центрального совета Профсоюза работников РАН от 20-22 июня 2016 года

Глубокоуважаемый Михаил Михайлович!

В Профсоюз работников РАН поступила информация о проекте соглашения между НИЦ «Курчатовский институт», Росатомом и ФАНО, который предусматривает создание Межведомственного центра по термоядерным и плазменным исследованиям, с участием НИЦ «Курчатовский институт», ФГУП «ГНЦ РФ ТРИНИТИ», Физико-технический институт им. А.Ф. Иоффе РАН (ФТИ РАН) и Физический институт им. П.Н. Лебедева РАН (ФИАН). Предполагается, что Межведомственный центр будет работать по единой программе, научное руководство разработкой и реализацией которой будет осуществлять НИЦ «Курчатовский институт».

По имеющейся у нас информации, соглашение планируется подписать в ближайшее время. При этом оно детально не обсуждалось ни с институтами – потенциальными участниками программы, ни с Российской академией наук, осуществляющей научно-методическое руководство деятельностью подведомственных ФАНО организаций. Нам представляется неправомерным игнорирование мнения РАН и ученых советов потенциальных участников программы при заключении соглашений и подготовке программ научных исследований. В связи с этим документы кажутся нам не подготовленными, и спешка с их принятием вызывает недоумение.

Развитие научного сотрудничества между организациями различной ведомственной принадлежности, безусловно, важно. Однако при возможных организационных изменениях необходима тщательная проработка всех деталей, которая в данном случае отсутствует.

Считаем, что необходимо обеспечить:

1) открытое обсуждение проектов программ и соглашений

2) согласование их с Российской академией наук;

3) обеспечение принципа добровольности участия в программах научных организаций.

Призываем Вас не подписывать этих соглашений без их детальной проработки, к которой в обязательном порядке должны быть привлечены Российская академия наук и представители заинтересованных научных организаций.

Председатель ПР РАН В.П.Калинушкин

Источник: сайт РАН, 06 июня 2016 г.

Курчатовский институт, ТРИНИТИ (Росатом), Физико-технический институт им. Иоффе РАН и ФИАН им. Лебедева (ФАНО), будут сотрудничать в области термоядерных и плазменных исследований. Курчатовский же центр, Калининская АЭС (Росатом), Институт ядерных исследований РАН и ФНИЦ «Кристаллография и фотоника» РАН (ФАНО) будут сотрудничать в области нейтринных исследований.

Согласно соглашениям, будут созданы два межведомственных центра, в каждый из которых войдет Курчатовский центр, одна организация Росатома и два института РАН. У каждого будет Управляющий совет в составе президента Курчатовского института М.В. Ковальчука, гендиректора Росатома С.В. Кириенко и руководителя ФАНО М.М. Котюкова. Для каждого из центров будет разработана единая программа научно-исследовательской и иной деятельности. Научное руководство разработкой программ и их реализацией будет осуществляться Курчатовским институтом.

РАН не спросили – подписи президента РАН под соглашениями не предусматривается (интересно, был ли он вообще в курсе происходящего). В то же время, подпись руководителя ФАНО в этих договорах представляется выходящей за рамки имеющегося у него мандата, согласно которому ФАНО не осуществляет руководство научными исследованиями подведомственных институтов и, стало быть, не уполномочено передавать таковое третьей стороне. Впрочем, подпись президента НИЦ «Курчатовский институт» Михаила Валентиновича Ковальчука под обоими договорами уже имеется.

Еще одно соглашение было заключено 8 февраля с.г. между ФАНО и Курчатовским институтом в области разработки, создания новых и модернизации существующих экспериментальных комплексов класса «мега-сайенс» и осуществления на их базе масштабных исследовательских проектов. Соглашение также предусматривает сотрудничество в исследованиях и разработках в конвергентных, нано- , био- , информационных, когнитивных и социогуманитарных наук. Кроме того, оно касается исследований в области ядерной медицины и лучевой терапии.

Это соглашение является рамочным и затрагивает, по всей видимости, все институты ФАНО. Можно полагать, что готовящиеся соглашения – это конкретизация общих положений соглашения февральского, согласно которому будет разработана программа совместных действий Курчатовского института и ФАНО. Создается Координационный совет во главе с М.В. Ковальчуком и М.М. Котюковым, а общая координация поручена зам. главы ФАНО А.М. Медведеву и вице-президенту Курчатовского института О.С. Нарайкину.

С текстами договоров можно ознакомиться на сайте ТрВ-Наука.

Тексты соглашений: 

• Проект соглашения между КЦ, Росатомом и ФАНО о сотрудничестве в области исследований плазмы
• Проект соглашения между КЦ, Росатомом и ФАНО в области нейтринных исследований
• Соглашение между ФАНО и КЦ (8 февраля 2016 г.)

Источник: сайт «Троицкий вариант — Наука», 29 мая 2016 г.

Валерий Рубаков рассказал Радио Свобода о своем сотрудничестве с ФАНО, нынешних проблемах российских ученых, возвращении в башню из слоновой кости и новом Сахарове.

– Прямо перед майскими праздниками появилось сообщение, что вы возглавили некий орган с громоздким названием – Ведомственную комиссию по оценке результативности деятельности научных организаций ФАНО России. Многие восприняли это как повод для оптимизма: представитель научной общественности, хорошо понимающий, как наука устроена изнутри, получил определенные административные полномочия. Расскажите, что эта за комиссия и что вы сможете сделать, являясь ее главой?

– Формальная сторона дела такая. Есть постановление правительства, которое обязывает провести оценку всех научных организаций в стране. Причем там есть межведомственная комиссия по оценке при Минобрнауки, и в каждом ведомстве создаются свои комиссии по оценке, и дальше как-то это будет все сводиться воедино. При этом, насколько я понимаю эту логику, Академия наук тоже проводит свою оценку и посылает свои заключения в ведомства, и вот ведомственные комиссии должны учитывать это мнение Академии наук при внутриведомственной оценке. Вся эта система пока еще не заработала, трудно сказать, что будет реально происходить, но в общих чертах идея вот такая, что есть оценка со стороны Академии наук и она впитывается ведомственной, а потом межведомственной комиссией уже разных ведомств. Ну вот это формальная сторона дела. А по существу речь давно идет о том, чтобы провести инвентаризацию, и это, в общем, полезное дело. Сейчас затеваются и происходят всевозможные реорганизации, слияния, поглощения, и они часто делаются вслепую, в ситуации, когда непонятно, кто чего в действительности стоит. Поэтому нужна внятная оценка, надеюсь, для хороших сильных институтов она будет некой охранной грамотой.

– Мы с вами беседовали год назад, и тогда вы говорили, что очень важно поддерживать не только сильных ученых и научные группы, но и среду. И что у чиновников есть тенденция к тому, чтобы оставить только звезд, а остальное закрыть, и это опасно.

– Да, такая тенденция продолжается, другое дело, что пока она не вылилась в какие-то совсем разрушительные действия. Но для тревоги повод остается. Вот, например, на заседании Совета по науке и образованию при Президенте РФ в январе звучала цифра, что у нас есть всего 150 сильных институтов, которые и производят львиную долю научной продукции. Откуда эти 150 институтов взялись, почему 150? По-видимому, источником служит сделанная кем-то там оценка. Скорее всего, сделанная по наукометрическим показателям, что, вообще говоря, не дает полной картины. Как раз одной из своих задач как руководителя этой комиссии я вижу не дать наукометрическим показателям захлестнуть существо дела. Потому что понятно, что институты все разные и одним аршином померить всех невозможно. Даже внутри, как сейчас говорят, референтной группы институтов, блока институтов, похожих чем-то друг на друга, это невозможно сделать. У нас, например, экспериментальный институт, поэтому число публикаций на одного сотрудника гораздо меньше, чем у какого-нибудь теоретического института. Понятное дело, если вы десяток лет готовите один эксперимент, на выходе у вас получается всего несколько статей на всю большую команду. А бывает наоборот: есть институты, которые участвуют в экспериментах ЦЕРНа, там у некоторых сотрудников какое-то заоблачное количество публикаций. Потому что коллаборация выпускает сотни статей в год, и ее участник автоматически становится соавтором всех этих публикаций. Есть и другие формальные наукометрический показатели, например, сколько денег вы зарабатываете, сколько получаете финансирования на одного научного сотрудника. О чем-то эти данные говорят, но опять: все институты разные, кто-то больше получает, кто-то меньше, не потому что одни хорошие, другие плохие, а потому что структура разная и виды деятельности разные.

– И как же на самом деле нужно оценивать научные организации?

– Нужна экспертная оценка. Нужны эксперты, люди, уважаемые в своей среде, люди, которые пользуются доверием ученых, люди с широким научным кругозором. Причем в случае ФАНО и академических институтов они должны быть в большинстве своем из других ведомств – из университетов, например. Должен сформироваться довольно большой пул экспертов по областям науки, по областям деятельности. Это задача ближайших месяца или месяцев.

– Как такая экспертная оценка будет осуществляться на практике? Например, для вашего Института ядерных исследований?

– Во-первых, есть набор числовых показателей – наукометрических в том числе. Это как бы первоначальный взгляд на этот институт, по ним можно понять, что этот институт большой или маленький, что он публикуется или нет, есть ли у него какие-то патенты, что он навскидку из себя представляет. А дальше будет сформирована какая-то экспертная группа по этому конкретному институту, по его тематике или тематикам, которая уже будет смотреть на более качественные характеристики, чем и как институт занимается, какие у него получены сильные результаты за последнее время или не получены никакие. Экспертная группа должна предложить свой вердикт, что в сравнении с другими институтами этой же референтной группы этот сильнее всех, или слабее всех, или находится в середине, то есть добротный, но не звездный. По распоряжению правительства институты относятся к трем категориям: это высшая, средняя и третья категория. Первые две – все хорошо, с третьей категорией уже более детально будут, по-видимому, разбираться. Подробнее сказать пока не могу. Дорогу осилит идущий.

– Я правильно понимаю, что эксперты будут работать на общественных началах?

– Пока – да, я не слышал никаких разговоров, чтобы эта деятельность оплачивалась. Но все-таки ученый обычно не брезгует общественной нагрузкой такого рода. Например, в РФФИ (Российский фонд фундаментальных исследований. – РС) люди не за деньги экспертизой занимаются, а просто из чувства долга, если угодно. Так же и здесь, я думаю, будет происходить.

– Легко ли даже адекватным экспертам будет проранжировать институты и научные группы? Вот такая-то лаборатория в 2005 году сделала замечательный результат, но с тех пор ничего нового не было, а такая-то лаборатория сделала за последний год 15 результатов, но не таких серьезных. Кого поставить в рейтинге выше?

– В каждом отдельном случае придется разбираться. Тот факт, что с 2005 года не получено каких-то значимых результатов, может означать, что либо эта лаборатория умерла, все разъехались или состарились, а может, что лаборатория готовит все эти годы новый эксперимент. В конечном итоге задача – не составить подробный рейтинг, а сделать грубое разделение на сильных, средних и слабых.

– Вы сказали, что таких ведомственных комиссий будет несколько, кроме того, над ними будет еще и межведомственная. Не получится ли так, что вы сможете организовать адекватную оценку научных организаций, но окончательное решение будет принято другими людьми и по другим, например, исключительно наукометрическим принципам? 

– Не думаю, потому что разумные люди везде есть, не только в Академии наук, но и в вузовской науке, и где угодно. Я думаю, что такой подход не возобладает и в Минобрнауки тоже, полагаю, что они тоже будут опираться на экспертное мнение. И это все будет стекаться в межведомственную комиссию, которая уже создана довольно давно при Минобрнауки. Там очень разные люди, но есть и вполне разумные.

– Охранная грамота, о которой вы сказали, – попадание только в первую категорию?

– Ну, во вторую тоже, на самом деле. Думаю, что туда как раз и попадет большинство институтов – крепких, но не очень звездных. В регионах своя специфика, Институт физики в Махачкале, допустим, это достояние не только физики, но и вообще культуры. И я свою задачу вижу не только в том, чтобы поддержать лучших, но и в том, чтобы сохранить среду. Невозможно расти, невозможно вырастать ничему новому и интересному, если у вас нет почвы.

– Но кому-то придется все-таки прямо говорить: ваш институт плохой?

– Как я понимаю, оценка должна быть дана научным организациям в сжатые сроки, уже до конца этого года. Успеете?

– Конечно, время очень поджимает. И институтов полно, и семь раз отмерь – один раз отрежь, дело ответственное. Посмотрим. Все-таки полгода, пока даже больше – это довольно большой срок.

– У вас ведь, кажется, нет даже еще четкой программы действий?

– Она формируется, скажем так. Это же все произошло, в общем, довольно неожиданно для меня. Комиссия первый раз собиралась в конце апреля, и не надо думать, что я за месяц до этого уже понимал, что стану ее руководителем. Нет, все было как-то достаточно спонтанно. Потом сразу же начались праздники. Так что трудно ожидать, что могла бы уже быть написана осознанная программа. Но она будет формироваться в ближайшие недели.

– Инвентаризация научных организаций – один из самых болезненных вопросов третьего года после реформы РАН, но, как я понимаю, далеко не единственный. Что происходит с финансированием науки?

– Да, это больной вопрос, очень больной вопрос. Несмотря на все заявления, что расходы на науку многократно повысились, академической науки это фактически не коснулось, более того, сейчас идет еще и сокращение финансирования. Например, становится все труднее взять человека на работу, даже на временную. У нас вообще система очень архаичная. Стоило бы создать позицию, подобную той, что на Западе называется постдок. Про кого-то можно сказать сразу, что это будущая звезда науки, но большинству нужно дать возможность себя проявить, предоставив какую-то временную академическую позицию. У нас такой системы нет, и это плохо. Но даже талантливого человека взять хоть на какую-то работу сейчас становится все сложнее – потому что попросту нет денег. У кого-то, как у меня, может быть грант, на него можно взять к себе молодежь. Но гранты есть далеко не у всех. И это только одна из иллюстраций. Я знаю, что дирекция нашего института на ушах стоит, чтобы свести концы с концами. Я имею в виду коммунальные платежи, налоги, плата за землю – сейчас они все идут вверх, а финансирование снижается. Ну и, конечно, это сильно сказывается на темпах развития. Поставить даже не дорогой, а средний по стоимости эксперимент требует гораздо больше времени, все это сказывается на продуктивности.

– Но вроде бы реформа Академии, создание ФАНО должно было повысить эффективность управления наукой. Понятно, что с финансовой точки зрения ученые лучше жить не стали, но хоть в чем-то эта повышенная эффективность заметна?

– Я, конечно, не могу сказать за всю науку, но по моему опыту – не особенно заметна. Какие-то вещи они сделали полезные, но это все-таки достаточно локальные вещи.

– Ну, например?

– Ну, например, сейчас стало больше порядка с собственностью. Например, у нашего института много зданий и сооружений, что-то в Москве, много в Троицке, что-то и на Баксане на Северном Кавказе. И все это было в подвешенном состоянии, то есть права собственности были не оформлены, все жили как придется в этом отношении. В этом отношении ФАНО взяло на себя довольно большую работу – и у нас, и в других институтах. Заметная часть собственности теперь оформлена должным образом. Я не администратор, мне трудно сказать, насколько это полезно, но, наверное, из общих соображений – полезно. Раньше в Москве было довольно много институтов, которые в 90-е годы потеряли свои здания, они стали принадлежать Москве, а институты брали эти здания в аренду. Ну и сейчас аренда взлетела, и это было, конечно, институтам не по карману. Какие-то суды выиграло ФАНО, передало здания институтам. Вот какие-то такие локальные вещи происходят, но это все-таки не то чтобы кардинально работает на эффективность.

– В сущности, человек с бэкграундом хорошего красноярского финансиста делает то, что лучше всего и умеет делать.

– Год назад я вам задавал вопрос, есть ли уже какие-то жертвы реформы. Вы сказали тогда, что жертв нет, но во многих местах ситуация близка к катастрофической. Сейчас жертвы появились?

– Ситуация сегодня, в принципе, очень похожа на то, что было год назад, она не поменялась по существу, я бы сказал. Не знаю почему, но она как будто заморозилась. Движений много происходит, но они какие-то такие, ни на что особенно не влияющие. Это и есть, я бы сказал, свидетельство того, что система управления не окончательная.

– В то же время алармистские настроения, что немедленно в течение года после реформы все ученые разъедутся, все институты закроются, тоже оказались, в общем-то, напрасными?

– Наверное. Алармистские настроения были связаны с тем, что первоначальный толчок к этой реформе можно было расценивать как стремление рубить с плеча. Ну, вот так уж совсем с плеча или не получилось, или все-таки разум возобладал. Поэтому не все разъехались, прямо скажем.

– Как складываются отношения научной общественности с ФАНО? Изначально к новому агентству относились с большим подозрением, сейчас удается вести конструктивный диалог? 

– Ненависти нет, конечно. Раз попали в такую ситуацию, надо в ней работать. Собственно, почему я и согласился сотрудничать с этой комиссией по оценке, хотя это нагрузочка будь здоров. Далеко не все разделяют мою точку зрения, но, на мой взгляд, это единственный способ нам, людям, которым не все безразлично, как-то вводить ситуацию в более-менее нормальное русло. Надо сказать, что и чиновники в ФАНО, в общем-то, слушают то, что им ученые говорят. Они иногда делают все по-своему, но диалог существует. Я не очень многих знаю в ФАНО, но те, с кем я сталкивался, в общем люди разумные. У них опыта в науке просто нет, поэтому они иногда довольно плохо просчитывают возможные последствия. Но слушают.

– Если резюмировать, получается, что наука, в общем, продолжает существовать в некотором статус-кво, несмотря на кардинальную реформу.

– Со стороны расстраивает вот что: реформа РАН была поводом для ученых выйти из башни из слоновой кости, начать выступать, активно проявлять гражданскую позицию, причем не только по вопросам научной бюрократии. Теперь все улеглось, а ученые вновь удалились в свою башню.

– Это же в природе ученых. Заниматься какой-то гражданской активностью – это перпендикулярно тому, что ученые любят и хотят делать. Вот вы ко мне теперь пришли как к председателю этой самой комиссии. А я ведь вообще-то совсем бы не хотел этим заниматься. Мне гораздо интереснее статьи читать и интегралы вычислять. Так что спад активности – естественное дело. А требовать, чтобы мы себя проявляли шире, говорили, куда стране двигаться, – это, наверное, не по адресу. Пироги печет пирожник.

– Сахаров – это сингулярная точка, которая может вырасти где угодно. Он был ученым, но мог быть и из другой среды. У Сахарова очень своеобразная судьба, думаю, что если она и повторится, так как-то совершенно по-другому.

Автор: Сергей Добрынин

Источник: сайт Радио Свобода, 6 мая 2016 г.

Среди первоочередных задач были названы распределение организаций референтных группам в соответствии с их основным научным направлением деятельности, что позволит провести сравнительный анализ результатов исследований академических институтов с учетом специфики каждого направления, а также формирование списка кандидатов, которые займутся экспертной оценкой деятельности научных организаций.

Основная цель оценки – формирование эффективной сети научных организаций, увеличение их вклада в социально-экономическое развитие страны, развитие международного сотрудничества. Оценка результативности является обязательной и проводится федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции и полномочия учредителя этих организаций. Периодичность оценки – один раз в пять лет. При этом может проводиться внеочередная оценка либо по инициативе самой научной организации, либо федеральным органом исполнительной власти, в ведении которого она находится.

Порядок проведения ведомственной оценки состоит из трех основных этапов. Первый включает в себя анализ наукометрических показателей. Он проводится на основании сведений, которые научные организации ежегодно вносят в базу Федеральной системы мониторинга результативности деятельности научных организаций Министерства образования и науки Российской Федерации (Sciencemon.ru). Оценка наукометрических показателей включает в себя 38 параметров, в том числе востребованность научных исследований, которые проводит организация, ее кадровый потенциал, уровень интеграции в мировое научное пространство. Минобрнауки России разработаны 25 критериев, они являются обязательными для всех научных организаций, независимо от их ведомственной принадлежности. Помимо этого ФАНО России разработало еще 13 ведомственных показателей, учитывающих особенности проведения исследований в академическом секторе, например, труды по фундаментальной медицине, научные экспедиции и др.

На основании наукометрического анализа Межведомственная комиссия при Минобрнауки России устанавливает ежегодные минимальные показатели результативности по ключевым параметрам для каждой референтной группы.

В настоящий момент определено 39 референтных групп. В январе 2016 года Межведомственная комиссия рекомендовала ведомственным комиссиям предоставить научным организациям возможность самим выбирать референтные группы, в связи с чем в подведомственные институты были разосланы письма с просьбой выбрать научные направления, которые они считают основными и дополнительными. Теперь Ведомственной комиссии ФАНО России предстоит на их основе сформировать референтные группы.

Второй этап включает в себя экспертную оценку. Она учитывает наиболее значимые результаты исследований и разработок,  полученные организацией за отчетный период, основные достижения, обеспечивающие ее устойчивое развитие. Кроме того, в расчет берется участие в деятельности научной организации ведущих ученых, как российских, так и зарубежных.

Для организации качественной экспертной оценки по каждой референтной группе формируется отдельный экспертный совет. Его состав будет утверждаться ведомственной комиссией и согласовываться с РАН. В экспертный совет можно будет включать дополнительных экспертов, которые являются признанными специалистами в своей области. Численность каждого экспертного совета может достигать 10 человек. Всего же, с учетом привлеченных специалистов, в рамках оценки, будет задействовано порядка 3000 экспертов. Порядок формирования экспертных советов будет выработан в ближайшее время.

При формировании корпуса экспертов упор будет сделан на привлечение специалистов, не работающих в системе ФАНО России, чтобы результаты были максимально объективными. Агентство также попросит членов Научно-координационного совета и отделений РАН представить своих кандидатов.

Руководитель ФАНО России Михаил Котюков подчеркнул, что к работе в экспертных советах необходимо привлекать людей, обладающих серьезным авторитетом в научных кругах.

«Надо использовать ту инфраструктуру, которая сегодня работает и заслужила авторитет. У нас в стране 90 тысяч исследователей, думаю, что коллеги смогут предложить нужное количество экспертов», — подчеркнул он.

По  итогам экспертной оценки и наукометрического анализа все подведомственные ФАНО России институты должны быть разбиты на три категории. В первую войдут научные организации-лидеры. Во вторую – институты с устойчивым развитием. В третью – организации, которым необходимо будет пересмотреть стратегию развития. Предложения о том, к какой категории относится тот или иной институт, подготовят экспертные советы. Если организация будет не согласна с выводами экспертов, она может обратиться с апелляцией к ведомственной комиссии о проведении более детальной экспертизы подразделений. Кроме того, согласно регламенту по взаимодействию ФАНО России и РАН, Агентство направляет в Академию результаты оценки. Согласно процедуре, РАН в течение 15 рабочих дней рассматривает их и выносит свои рекомендации. После всех согласований, ведомственная комиссия направляет полученные результаты в Межведомственную комиссию при Минобрнауки России. В итоге решение о включении научной организации в одну из трех категорий ФАНО России принимает с учетом рекомендаций Межведомственной комиссии.

В 2016 году оценку результативности деятельности пройдут порядка 600 научных организаций ФАНО России. В отношении институтов, которые находятся в стадии реструктуризации, оценка проводиться не будет. Полученные результаты будут учитываться при разработке программ развития научных организаций, при формировании перечня научно-исследовательских и опытно-конструкторских и технологических работ гражданского назначения, а также при определении объемов  финансового обеспечения  их деятельности и развития.

Ведомственная комиссия ФАНО России по оценке результативности научных организаций была сформирована в апреле 2016 года. В ее состав вошло 40 экспертов. Четверть из них – это ведущие ученые и представители академических институтов. Еще 10 человек делегировано вузами и отраслевыми научными организациями. Еще 25% в составе комиссии получили представители РАН, федеральных органов исполнительной власти, научных фондов и бизнес-сообщества. Такое же количество мест закреплено за специалистами ФАНО России.

Источник: сайт ФАНО России, 26 апреля 2016 г.

На заседании Совета по науке и образованию 21 января 2016 г.  президентом было отмечено, что «Наличие собственных передовых технологий – это ключевой фактор суверенитета и безопасности государства, конкурентоспособности отечественных компаний, важное условие роста экономики и повышения качества жизни наших граждан. В этой связи считаю необходимым рассматривать стратегию научно-технологического развития как один из определяющих документов наряду со Стратегией национальной безопасности. »

Однако вслед за этим, не дожидаясь выработки Стратегии научно-технологического развития, было озвучено  решение о том, что в России имеется только около 150 сильных государственных научных организаций с высокой цитируемостью и только их и следует финансировать,
а остальные бесперспективные 1350 организаций следует закрыть, перенацелить и т.д.

Решение о 150 сильных организациях кажется  преждевременным и субъективным. По моему мнению, в России имеется гораздо больше чем 150 сильных научных организаций, если подсчитывать их количество по разумным критериям, которые еще следует обсудить и обнародовать.

В этой связи возможны  следующие предложения:

1) Отозвать преждевременное решение о 150 сильных научных организациях.

2) Поручить Российской академии наук и Правительству РФ подготовить их предложения по  Стратегии научно-технологического развития к июлю-августу 2016 г. и представить их для согласования в Администрацию президента.
В Стратегии должны быть указаны цели, сроки и необходимые для реализации ресурсы,
в том числе соответствующие научные организации, существующие или вновь создаваемые.

3) Представить президенту согласованный вариант  (или может быть, варианты) Стратегии
к сентябрю 2016 г., после чего он сможет принять окончательное решение.

Тогда и будет видно, сколько  нам потребуется сильных научных организаций,
необходимых для решения поставленных в Стратегии задач.

И.В. Волович, член-корр. РАН

05.02.2016

Источник: Официальный сайт клуба «1 июля»

                      В соответствии с девизом «НГ», помещенным рядом с логотипом газеты, постараюсь подвести предварительные итоги сложного взаимодействия (включая и противодействие) различных сил, ведомств и лиц, принимающих решения, а также менеджеров, принадлежащих к разным школам управления.

Тенденции и тренды

Итоги предварительные, прежде всего потому, что пока рано говорить о количественных и тем более качественных результатах. Но уже видны тенденции, тренды и наблюдаемые проявления реформы Академии – этого сложнейшего и наиболее рискованного предприятия за всю ее почти 300-летнюю историю.

Я не буду касаться драматических моментов принятия закона о реформе РАН. Пресса подробно писала о масштабных протестах ученых, о возникновении движения «1 июля», о публичных выступлениях членов нашей Академии, например академиков Е.М. Примакова и Ж.И. Алферова. Наконец, о бурных обсуждениях реформы на заседаниях президиума РАН и на нашем Общем собрании РАН.

В результате активных и солидарных действий всех ученых страны был принят и подписан президентом России значительно улучшенный вариант закона о реформе. Из исходного (до сих пор остающегося анонимным) проекта были исключены многие, убийственные для науки, «новеллы»: о ликвидации РАН, о лишении академических званий «за ненадлежащее выполнение обязанностей» (вспомним времена, когда «инстанции» настойчиво предлагали академикам исключить академика А.Д. Сахарова), о тотальном подчинении ученых бюрократам. И многое другое, что полностью разрушило бы академическую науку в стране.

Так или иначе, принятый 27 сентября 2013 года сильно измененный вариант законопроекта не только сохранил Академию, но и возложил на нее новые ответственные функции по формированию государственной научно-технической политики, по управлению научными исследованиями, по анализу эффективности всей науки страны и т.п.

Вместе с тем наша наука сегодня финансируется помимо Федерального агентства научных организаций (ФАНО) и РАН пятью основными фондами (Российский научный фонд, Российский фонд фундаментальных исследований, Российский гуманитарный научный фонд, Фонд перспективных исследований и Фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере), а также рядом фондов поменьше. И управляется наука сложной и утяжеленной законодательной системой, состоящей по меньшей мере из восьми федеральных законов и нескольких управляющих структур – Совет при президенте РФ по науке и образованию, ФАНО, РАН, Министерство образования и науки РФ и совет по науке при этом министерстве.

Центры управления и компетенции в этом многоугольнике не всегда совпадают. Та или иная структура время от времени заявляет о превосходстве. Отсюда – стремление перетянуть полномочия друг у друга.

Такая разбалансированность системы управления наукой, разумеется, не идет ей на пользу. В этой управленчески не лучшим образом организованной схеме сильно растет энтропия, в первую очередь выражающаяся в лавинообразном увеличении бюрократизации, бумаготворчества и формализма, на что неустанно жалуются ученые. Мы в Академии считаем это «раковой опухолью», скорость роста которой сильно обгоняет все возможные терапевтические и хирургические воздействия.

Глядя на спутанный клубок управления наукой (рис. 1), стоит вспомнить, что в древней Персии при шахиншахе существовал «Совет по целесообразности», выносивший положительное решение о тех или иных действиях только в случае их крайней необходимости.

Позитив

На первом этапе реформы мы вместе с ФАНО двигались по понятной траектории и руководствовались базисным принципом: ученые в институтах не должны почувствовать издержек преобразований.

Этот принцип в целом удалось реализовать. Дали свой результат и попытки прийти к разумному управлению в достаточно противоречивой среде, поиски компромиссных решений, стороны воздерживались от резких действий. Здесь важен фактор времени: надо посмотреть, какие варианты легче и с большей пользой реализуются. Александр I в свое время говорил: «Когда я вижу в саду пробитую тропу, я говорю садовнику: делай дорогу тут». Прокладывание научных троп – естественный процесс, ему главное – не мешать.

В качестве примера эффективного сотрудничества РАН и ФАНО я бы привел работу по конкурсным программам Президиума РАН. В научном плане они формируются и управляются РАН, а финансируются ФАНО. По этой оптимальной схеме взаимодействия Академии и ФАНО сегодня эффективно работают 46 научных программ, 30 программ отделений, которые фактически покрывают весь спектр современной науки. В этих работах занято 10 тыс. ученых из 450 институтов.

К сожалению, финансирование этих программ было в 2015 году непропорциональным образом сокращено, что больно ударило по наиболее ценным и перспективным научным работам. Ведь программы Президиума – это те немногие средства, которые «размазываются» неравномерно, идут не на «инфраструктуру», а на реальную науку. Именно поэтому сокращение этих программ вызвало столь обостренную реакцию ведущих ученых Академии. В целом же совместную работу по научным программам мы считаем хорошим примером для дальнейшего.

Другим показательным примером синхронной работы РАН и ФАНО является работа кадровой комиссии Совета по науке и образованию при президенте РФ, которая рассмотрела уже десятки согласованных отделениями и Президиумом РАН представлений на более молодых кандидатов в директора институтов.

Недавно мы объединили наши усилия с ФАНО, Министерством образования и науки РФ и администрацией президента РФ при рассмотрении бюджета науки на 2016 год. И это сразу же дало положительный результат.

РАН И ФАНО едины в том, что институты при любых пертурбациях должны оставаться в сложившейся системе, которая, по сути, является академической.

Заработал Научно-консультативный совет ФАНО.

Мы пытаемся, с переменным успехом, решать трудные вопросы медицинского обслуживания, региональных научных центров, аспирантуры и иных возникших в связи с изменением законодательного поля наших общих проблем.

ФАНО разобралось с имуществом Академии. Его оформление и регистрация – дело весьма дорогостоящее. У РАН ранее никогда не было достаточно средств для этого.

Словом, мы прошли двухгодичный период реформ и выполнили значительный объем организационно-технической работы. Но к решению главных – сутевых проблем жизни науки мы только-только приступаем. Эти проблемы хорошо известны: крайняя (до 80%) изношенность научной инфраструктуры; устаревший, часто реликтовый приборный парк; хроническое недофинансирование; запредельный средний возраст работающих ученых; недостаток научной молодежи; нехватка жилья; отсутствие достойного социального пакета и многое другое, о чем Академия и ученые страны говорят уже многие годы. От этих тяжелых проблем не удастся закрыться ворохом бумаг, инструкций, отчетов. Нужны четкие прагматические действия.

«Не умножать сущности»

Поэтому на следующем этапе реформ следует стремиться к тому, чтобы каждый последующий управленческий шаг имел конкретную цель улучшения не на бумаге, не в лозунгах, а в реальной научной работе. Уже 700 лет люди пользуются методологическим принципом, известным как «бритва Оккама» (разные формулировки которого существуют еще со времен Аристотеля): «Не множь сущности без необходимости».

Между тем в возникшей схеме управления наукой (рис. 1) мы как раз и видим нагромождение этих «сущностей». А что в результате? Компетенции ФАНО и РАН во многом пересекаются. Проблема, о которой я не устаю говорить, – центр управления должен максимально возможным образом совпадать с центром компетенции – остается. Управляющие центры не оставляют попытки победить в междоусобной конкуренции, перетягивают друг у друга полномочия, применяя иногда некорректные приемы.

Введенное президентом РФ по инициативе РАН правило «двух ключей» (когда по спорным вопросам разделения компетенций необходим консенсус) в определенной мере пошло на пользу делу. Но эту систему нам еще предстоит совершенствовать.

К сожалению, я не могу сказать, что наши взгляды с ФАНО во всем совпадают или даже близки. И здесь я должен отметить положительную роль вице-премьера А.В. Дворковича, которому удается урегулировать не всегда простые проблемы наших отношений.

ФАНО, например, направило в институты письмо фактически с запретом институтам отвечать на запросы РАН. Это теперь возможно только через агентство, если последнее решит, что запрос правомерен. В письме буквально сказано: «РАН принимает участие в оценке результативности деятельности научных организаций, подведомственных ФАНО России… только после принятого ФАНО России соответствующего решения и направления письма в РАН». Это недальновидная попытка разорвать нити, связывающие институты с РАН, и первым свои следствием она имеет всплеск бумажной волокиты.

Бюрократическая лавина

Уровень доверия граждан Российской академии наук (2013–2015)

Мы хорошо помним, что одним из базисных лозунгов реформы был: «Освободим ученых от несвойственных для них функций, пусть они занимаются своим прямым делом – наукой, а административную нагрузку возьмут на себя управленцы».

Увы, сейчас этот благой тезис на практике явно не срабатывает. В четыре-пять раз возросло количество запросов, инструкций, совещаний, около- и вненаучной переписки. Она обрушилась на ученых как лавина, не оставляя времени для творческой работы, убивая инициативу, выталкивая молодежь из науки и в конечном счете подрывая нашу конкурентоспособность.

Всех поразил уникальный пример бюрократического творчества ФАНО – логарифмическая формула для расчета зарплаты директора академического института:

где N – численность работников института;

F – размер денежных поступлений из всех источников.

В этой формуле нет ни единого знака, относящегося к науке, а ее анализ показывает, что, как бы директор ни работал, логарифм сгладит его усилия, нивелирует по зарплате. Например, директор института с 1000 сотрудников будет получать зарплату лишь в полтора раза больше, чем директор института, в котором всего 10 сотрудников.

Мы видим, что бюрократизация – один из врожденных дефектов реформы. Если с прежней системой РАН решение профессионалов из Президиума РАН по развитию того или иного научного направления поступало вместе с ресурсами прямо директорам и профессионалам в научных институтах, то сейчас между ними возникла прослойка ФАНО, сотрудников которого надо еще убедить в необходимости этой научной работы. А это – горы бумаг и потеря времени. Поэтому созданная система организации науки потеряла динамику, стала неповоротливой. Здесь впору следовать шуточному совету Германа Грефа по подъему нашей экономики – не пускать бюрократов как минимум два года на работу.

ФАНО на данном этапе пытается решать сложные проблемы организации науки на основе формализованных процедур и инструкций. Но наука развивается на основе свободы поиска, на открытости, экспертизе, проводимой учеными, в их дискуссиях. Нам всем пора приступать к реальным действиям по развитию, а не по формализации науки.

Не мешать работать

К сожалению, по мере развития реформы возникают и иные сложности.

Внезапно директорам институтов объявляют о том, что налоги будут взыскивать не из бюджета, а из внебюджетных доходов институтов. К чему это ведет? Как только заказчики узнают, что они должны будут фактически содержать имущество академических организаций, платить налоги, их интерес к институтам резко уменьшится. Происходит разрушение научно-производственного комплекса, а ведь наша цель – наоборот, его создание и укрепление.

Другой пример – проводимая без участия РАН работа по центрам коллективного пользования.

Еще один – перетягивание на себя международных связей. А как, скажите, работать в рамках множества договоров, заключенных нашей страной с неправительственными научными организациями?

В этой ситуации я бы воздержался от шагов, не дающих ясного, видимого, ощутимого положительного эффекта для ученых. Именно для ученых, а не для тех, кто сейчас управляет ими. Как здесь не вспомнить слова академика П.Л. Капицы: «Руководить – значит не мешать людям работать!»

Снижение разнообразия

Много усилий потребовала отработка приемлемых для РАН и ФАНО механизмов реструктуризации институтов, начатая без участия РАН и приведшая к серьезным ошибкам на начальном этапе. Хорошо, что удалось многое поправить. Так, правительство РФ отказалось объединить физику твёрдого тела с микроэлектроникой. Вице-премьер Аркадий Дворкович отменил приказ ФАНО от 30 июня 2015 года о реорганизации Института физики твердого тела (ИФТТ РАН) «в форме присоединения к нему» академического Института проблем технологии микроэлектроники и особо чистых материалов (ИПТМ РАН).

Мотивация реструктуризации проста: институтов слишком много, ими трудно управлять, в каждом есть штат администрации и технического персонала, что невыгодно с экономической точки зрения, следовательно, надо сократить число бюджетополучателей путем слияния академических институтов. Финансовые операции, возможно, действительно производить легче, но от этого страдает живой организм науки.

С точки зрения теории управления (ученые это хорошо знают) значительно лучше повысить сложность управляющего органа и не терять разнообразия, которое и составляло силу Академии наук: региональные отделения, разные институты, различные подходы.

Академия считает, что при реструктуризации (там, где она необходима) следует исходить только из научной целесообразности и только после завершения масштабной смены «возрастных» директоров, полной проверки работы институтов и оценки правильности принятых решений по пилотным проектам. Именно после, а не до.

В этой ситуации особую тревогу вызывает реструктуризация в регионах. Региональная наука находится под угрозой «атомизации», потери управляемости и поспешной, часто идущей мимо региональных научных центров и отделений.

Более того, к нам постоянно поступает информация о желании региональных и центральных вузов прибрать к рукам академические институты, с тем чтобы повысить свой не слишком высокий рейтинг.

Следует ускорить создание региональных научных центров как подведомственных РАН структур и отложить реструктуризацию сети региональных НИИ до завершения пилотных проектов. В этом мы нашли понимание и поддержку президента страны.

Сейчас методом проб и ошибок, кажется, найден приемлемый механизм реструктуризации, учитывающий мнение научных коллективов, отделений и Президиума РАН и ФАНО. Хотя не все перечисленные факторы удается учесть в полной мере.

Реакция ученых

Коснемся болезненного вопроса об отъезде специалистов за границу. По данным академика Виктора Антоновича Садовничего, за последние годы из страны уехали 16 тыс. докторов наук, а осталось 26 тыс. Но возникла и своего рода «внутренняя эмиграция» из системы ФАНО–РАН. Некоторые научные коллективы все же отделились от реформируемой системы институтов, и молодые ученые, воспитанные в институтах, предпочитают не уезжать работать за границу, а перейти в коллективы, оказавшиеся в других ведомствах, главным образом из-за бюрократизации научного процесса, которая становится запредельной. Поэтому РАН и ФАНО придется вместе вести серьезную борьбу за единство и целостность нашей академической науки в новом формате.

В связи с намеченными на осень следующего года масштабными выборами новых членов объединенной РАН нам в Академии предстоит большая и содержательная работа. Из-за реформы выборы не проводились пять лет, что заметно увеличило и без того почтенный средний возраст членов Академии. Сейчас мы очень рассчитываем на приток молодежи.

Важным шагом представляется нам введение звания профессора РАН как промежуточной ступени перед званием члена-корреспондента РАН.

Продуманы и поддержаны президентом страны возрастные ограничения для претендентов в члены Академии.

Самое главное, доверие граждан к Академии за годы реформы нисколько не упало. И это несмотря на оголтелую пропагандистскую кампанию против Академии наук. По данным РОМИР (рис. 2), оно стабильно держится на уровне выше 60% в верхней группе государственных институтов. Мы обязаны оправдать доверие граждан и сохранить РАН как ведущую научную организацию страны!

Мы должны видеть, что реформа принесла нам не только серьезные потрясения, но и открыла новые интересные возможности.

Наша задача – принять этот вызов и сделать все необходимое для эффективной реализации новых масштабных задач.

Источник: http://www.ng.ru

«ФИЦ будет открыт на базе Красноярского научного центра Сибирского отделения Российской академии наук. Приоритетные задачи центра — фундаментальные и прикладные исследования в области космоса, информационных и биосферных технологий. Планируется, что Красноярский ФИЦ объединит 11 научных институтов, работающих в регионе», — сказано в сообщении.

Предполагается, что общая численность сотрудников Красноярского ФИЦ составит более 700 человек. Ежегодный объем финансирования превысит 1 млрд рублей.

Источник: Интерфакс-Сибирь

Встряска и синергия

Настоящие Методические рекомендации подготовлены с целью оказания организационно-методической помощи научным организациям, подведомственным Федеральному агентству научных организаций (далее соответственно — научные учреждения [1], ФАНО России), принявшим решение об участии в реструктуризации.

Методические рекомендации разъясняют порядок осуществления основных мероприятий по подготовке и проведению реструктуризации, в том числе путем присоединения федеральных государственных учреждений, подведомственных Федеральному агентству научных организаций. С учетом подпункта «в» пункта 2 перечня поручений Президента Российской Федерации от 27.12.2014 № Пр-3011 целью структурных преобразований научных учреждений, осуществляемых в форме реструктуризации, является формирование эффективно действующих научных коллективов, крупных центров компетенций, обеспечивающих сетевое взаимодействие и реализацию новых междисциплинарных научных, научно-технических проектов. В результате реструктуризации создаются научные учреждения, ориентированные на:

• выполнение междисциплинарных и межотраслевых исследований полного цикла - от фундаментальных исследований до получения технологий, необходимых для обеспечения научно-технологического развития Российской Федерации;
• прикладные исследования, разработку инновационных продуктов и технологий для реального сектора экономики, включая решение задач их правовой охраны и внедрения;
• консолидацию научной инфраструктуры, в целях создания полидисциплинарного научного парка;
• получение социальных и гуманитарных знаний, и их широкую передачу обществу, в том числе через сетевые формы взаимодействия с образовательными организациями и другими исследовательскими коллективами, в том числе международными.

Основными принципами реструктуризации научных учреждений являются:

1. Ориентир на государственные приоритеты. Реструктуризация научных учреждений осуществляется в целях получения научных результатов, необходимых для решения приоритетных национальных задач, включая разработку и широкую передачу в практическое использование критических технологий.
2. Программно-целевой и проектный подход. Основой реструктуризации научных учреждений являются программа развития и входящая в неё исследовательская программа, с четким определением цели и задач развития, ожидаемых результатов от реализации такой программы, основных направлений использования результатов и потенциальных партнеров, включая бизнес, институты развития, малые и средние предприятия, образовательные учреждения.
3. Географическая локализация. Реструктуризация научных учреждений осуществляется в интересах решения значимых социально-экономических задач региона (субъекта, группы субъектов) и усиления значимости региона в масштабе национальной экономики.
4. Эффективное использование научной инфраструктуры, в частности, уникальных научных установок. Реструктуризация научных учреждений происходит за счет объединения близко расположенных институтов, работающих по близким или взаимодополняющим тематикам и имеющих взаимодополняющее дорогостоящее оборудование, с обеспечением возможностей беспрепятственного доступа к нему.
5. Снижение административных издержек. Реструктуризация научных учреждений происходит для уменьшения издержек на вспомогательные службы, достижения синергетического эффекта (комплементарно сть объединяемых интеллектуальных ресурсов, экономия на масштабе, повышение эффективности использования ресурсов и взаимодействия с внешней средой, ликвидация дубли- рующих функций и др.).
6. Открытость и публичность. Реструктуризация научных учреждений проводится на основе предложений научных учреждений, открытого общественного обсуждения их программ развития, информирования научного сообщества о мероприятиях в рамках реструктуризации и общества в целом об ожидаемых результатах реализации исследовательских программ.
7. Эффективность труда исследователей. Укрупнение научных учреждений происходит с целью повышения результативности научных работников, работающих в данном направлении, и как следствие финансового обеспечения развития соответствующего направления научных исследований.
8. Междисциплинарность и мультидисциплинарность научных и (или) научно-технических проектов. При реструктуризации научных учреждений преимущество отдается тем организациям, которые формируют и обеспечивают реализацию таких проектов.
9. Результативность. При реструктуризации научных учреждений учитываются итоги оценки результативности деятельности научных учреждений, проводимой в соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации от 8 апреля 2009 г. № 312 с условием сохранения различных научных школ. В первую очередь, учитывается возможность присоединения к организациям-лидерам научных учреждений, отнесенных в результате оценки результативности их деятельности к 3-й категории, утративших научную деятельность в качестве основного вида деятельности и перспективы развития. При этом возможна корректировка основного профиля (фундаментальный/прикладной) и дальнейшее перераспределение объемов финансирования научных исследований, исходя из фактически выполняемых типов исследований.

Условиями проведения реструктуризации научных учреждений являются:

1. Равенство прав всех учреждений, участвующих в реструктуризации.
2. Проведение реструктуризации с согласия научных коллективов научных учреждений.
3. Сохранение научных школ,традиций и культуры научного взаи- модействия, академических свобод в коллективах, распределения научно-методического руководства между учеными советами подразделений во всех реорганизованных научных учреждениях.
4. При проведении реструктуризации путем присоединения научных учреждений к другому научному учреждению, последнее должно обладать значительным кадровым, материально-техническим и организационно-управленческим потенциалом.
5. Проведение реструктуризации научных учреждений в соответствии с планом, утвержденным Правительством Российской Федерации.

Ожидаемым результатом реструктуризации научных учрежде- ний является обеспечение интеграции и дальнейшего наращивания исследовательского потенциала и ресурсов, формирование новых исследовательских направлений, значимых для научно-технологического развития страны, существенный рост результативности и востребованности таких результатов обществом, бизнесом, государством.

Основными этапами реструктуризации научных учреждений являются:

Этап №1 «Подготовка к реструктуризации»:

• анализ сложившихся профилей деятельности; специфики результативности организаций; готовности научных учреждений к реструктуризации; планирование реструктуризации научных учреждений с учетом предложений отраслевых министерств и ведомств; оценка рисков, последствий и ожидаемых результатов реструктуризации научных учреждений;
• формирование основных целей и задач концепции программы развития и входящей в нее исследовательской программы, включая согласование с возможными партнерами и заинтересованными федеральными органами исполнительной власти; подготовка проектов документов, необходимых для осуществления реструктуризации научных учреждений; получение позиции федерального государственного бюджетного учреждения «Российская академия наук» о реструктуризации научных учреждений;
• согласование реструктуризации научных учреждений заинтересованными федеральными органами исполнительной власти и Правительством Российской Федерации.

Рекомендации по проведению этапа №1 «Подготовка к реструктуризации» будут направлены Федеральным агентством научных организаций дополнительно.

Этап №2. «Реорганизация»:

принятие решения о реорганизации научных учреждений; совершение юридически значимых действий, направленных на реализацию решения о реорганизации (уведомление руководителей и коллективов научных учреждений, соответствующего территориального управления федеральной налоговой службы и известных кредиторов о начале процедуры реорганизации научных учреждений; проведение инвентаризации активов и обязательств научных учреждений; формирование передаточного баланса научных учреждений; и пр.) [2].

Рекомендации по проведению этапа №2 «Реорганизация» будут направлены Федеральным агентством научных организаций допол- нительно.

Этап №3. «Разработка и согласование программы развития формируемого научного учреждения», включая ее согласование с возможными партнерами и заинтересованными федеральными органами исполнительной власти.

Определение контура и форм потенциального внешнего взаимодействия с образовательными и научными организациями, институтами развития. Оценка ресурсного обеспечения реализации указанной программы, включая возможность привлечения внебюджетных средств.

Этап №4. «Переоформление документов»: обеспечение перехода прав и принятия возникших обязательств к научному учреждению, являющемуся правопреемником; переоформление правоустанавливающих и разрешительных документов; изготовление печатей (при необходимости), штампов и бланков; формирование и утверждение государственного задания на оказание государственных услуг (выполнение работ) для научного учреждения, являющего правопреемником; открытие и закрытие лицевых счетов научного учреждения, являющего правопреемником; переоформление электронных цифровых подписей научного учреждения, являющего правопреемником и пр.

Рекомендации по проведению этапа №3 «Переоформление документов» будут направлены Федеральным агентством научных организаций дополнительно. В зависимости от целей реструктуризации научные учреждения могут ориентироваться на использование наименований, отражающих их ориентированность на определенный профиль деятельности, и обеспечивающих их позиционирование (брэндинг), в том числе:

Федеральный исследовательский центр (далее — ФИЦ). Институты, интегрированные в ФИЦ, обладают уникальной исследователь- ской инфраструктурой и призваны обеспечить проведение прорывных исследований и практических разработок в областях, являющихся стратегически важными для страны (приоритетные направления в научно-технической сфере). Эти работы должны определять не только формирование новых актуальных для страны секторов постиндустриальных технологических укладов, но и решать задачи, обеспечивающие долгосрочную глобальную конкурентоспособность как базовых секторов российской экономики, так и формирование новых, перспективных секторов. ФИЦ является организацией, осуществляющей полный «жизненный цикл» исследований, на которую возлагается ответственность за достижение конкретных результатов в реализации приоритетных направлений развития науки и технологий — от получения новых знаний до получения прикладных результатов, в том числе охраноспособных, и их дальнейшее практическое применение. Основу центра могут составить научные учреждения, имеющие уникальные исследовательские установки и установки мегасайнс. Помимо академических институтов в структуру ФИЦ интегрируются организации, обладающие мощностями для проведения экспериментальных и опытно-внедренческих работ. Решения задач, отнесенных к ответственности ФИЦ, должны иметь мульти-, меж- и трансдисциплинарный характер, в том числе за счет поиска и использования результатов, полученных другими организациями. ФИЦ формирует научный потенциал через сетевое взаимодействие с образовательными учреждениями высшего образования, участие в формировании новых образовательных и профессиональных стандартов, а также реализуя основные профессиональные образовательные программы высшего образования — программы магистратуры, программы подготовки научно-педагогических кадров в аспирантуре. В программе развития ФИЦ рекомендуется отражать:

• приоритетные направления развития науки и технологий, содержащиеся в документах стратегического планирования Российской Федерации;
• приоритетные государственные задачи, на решение которых ориентированы исследования, проводимые ФИЦ, конкретные научные и (или) научно-технические проекты, реализация которых обеспечит решение таких задач;
• вопросы взаимодействия и сотрудничества с международными научными организациями;
• создание и функционирование глобальных (международных) исследовательских проектов;
• создание и функционирование центров коллективного пользования, уникальных исследовательских установок;
• вопросы создания и реализации основных профессиональных образовательных программ высшего образования — программ магистратуры, программ подготовки научно-педагогических кадров в аспирантуре, применения сетевых форм взаимодействия с образовательными организациями.

Федеральный научный (научно-технологический) центр (далее — ФНЦ). ФНЦ рассматривается в качестве научно-инновационного ядра определенных отраслей, в том числе через участие и (или) координацию технологических платформ. Разработка и научное сопровождение, обеспечение правовой охраны и авторский надзор при внедрении новых критически важных технологий, прорывных технических решений является базовой задачей, которая должна быть сформулирована ФНЦ. Перечень критически важных технологий должен быть гармонизирован с участниками выбранной (или созданной) технологической платформы. В этой связи ФНЦ должен ориентироваться на выполнение функций инновационного центра генерации решений, направленных на существенную технологическую модернизацию существующих производств и (или) создание новых. Ответственность ФНЦ выражается в подготовке в соответствии с прогнозом реализации исследовательской программы новых технологий и технических решений, имеющих высокую готовность к запуску в экспериментальное (серийное) производство высокотехнологичной продукции (оказание услуг). В структуре ФНЦ подразделения, ответственные за проведение прикладных научных исследований, опытно-конструкторских работ, правовую охрану результатов интеллектуальной деятельности, должны занимать центральное место. Возможность разработки не только опытных образцов, но и выпуск экспериментальных партий, организация инновационного мелкосерийного производства, в том числе через создание новых малых и средних предприятий при поддержке институтов развития, является определяющимдля конструирования организаций этого типа. ФНЦ в рамках реализации поставленной задачи находится в тесном взаимодействии с центрами внедрения и поддержки (ГНЦ, госкомпании, предприятия, фонды поддержки научно-технической, инновационной деятельности, институты развития), им должен быть получен широкий доступ к развернутой инновационной инфраструктуре (инновационные,технологические и индустриальные парки, технико-внедренческие зоны). ФНЦ должен быть сориентирован на организацию и массовый запуск start-up для коммерциализации собственных разработок. В программе развития ФНЦ рекомендуется отражать:

• вопросы взаимодействия с технологическими платформами, субъектами реального сектора экономики и институтами развития;
• ожидаемые результаты интеллектуальной деятельности, объекты интеллектуальной собственности, объекты интеллектуальных прав на селекционные достижения;
• создание и функционирование малых инновационных предприятий.

Национальный исследовательский институт (далее — НИИ). Выполнение фундаментальных научных исследований является целевой функцией НИИ. Ключевая задача НИИ — получение необходимого задела новых фундаментальных знаний в науке. Они являются национальными научными школами, признанными в мировом пространстве. Результат работы НИИ выражается в получении и накоплении данных, гипотез, теорий, которые создают новые представления об организации мира, жизни человека, открывающие новые возможности для реализации прикладных исследований и опытно-конструкторских работ в перспективе. Не менее значимая функция НИИ — доведение полученных знаний до всеобщего сведения как в профессиональных высокорейтинговых журналах, включая международные,так и в форме популяризации научных знаний для широких слоев общества, включая другие страны. НИИ формируется на базе действующих академических институтов, являющихся мировыми и российскими лидерами в отдельных областях знаний, имеющих высокую научную результативность и признанные научным сообществом научные школы. В программе развития НИИ рекомендуется отражать:

• значимые национальные задачи социально-экономического развития и глобальные вызовы, на решение которых ориентирована исследовательская программа НИИ;
• вопросы взаимодействия и сотрудничества с международными научными организациями, интеграции в мировое исследовательское пространство и ожидаемые позиции в нем, в том числе создание и реализация глобальных (международных) исследовательских проектов;
• анализ достигнутых результатов зарубежными и отечественными научными коллективами, трендов мирового научно-технологического развития и формирование собственных приоритетов на основе анализа;
• области исследования, накопленный научный задел и планируемые к реализации перспективные научные проекты;
• механизмы доведения полученных знаний до профессионального сообщества и до общества в целом;
• взаимодействие с образовательными учреждениями высшего образования, включая вопросы воспроизводства кадрового потенциала.

Региональный научный центр (далее — РНЦ). Основой для интеграции отдельных научных учреждений на территориях в РНЦ является обеспечение проведения научных исследований, обеспечивающих развитие представленных в регионе отраслей и секторов народного хозяйства. Структуру РНЦ должны составить территориально локализованные научные учреждения, которые немогут быть отнесены ни к одному из трех выше определенных профилей деятельности и модели целеполагания. РНЦ может включать в себя полидисциплинарный парк научной инфраструктуры и необходимого информационного обеспечения, оказывающий сервисные услуги при реализации научных, научно-технических проектов по широкому дисциплинарному фронту. Наряду с иными организациями и органами власти в субъектах Российской Федерации РНЦ должен взять ответственность за развитие человеческого потенциала в регионе, сохранение национальной научной элиты, решение задач, связанных с комплексным развитием территорий. В программе развития РНЦ рекомендуется отражать:

• региональные (территориальные, в том числе для группы субъектов Российской Федерации) задачи, на решение которых ориентирована исследовательская программа;
• механизмы использования полученных результатов для решения региональных (локальных) научных задач с учетом программы социально-экономического развития соответствующего (соответствующих) субъекта (субъектов) Российской Федерации;
• вопросы взаимодействия с региональными органами исполнительной власти и субъектами реального сектора экономики Российской Федерации, федеральными органами исполнительной власти, осуществляющими регулирование соответствующих сфер деятельности;
• вопросы участия в разработке и реализации основных профессиональных образовательных программ высшего образования — программ магистратуры, программ подготовки научно-педагогических кадров в аспирантуре, применения сетевых форм взаимодействия с образовательными организациями;
• механизмы взаимодействия с бизнес-сообществом и обществом в целом на соответствующей территории, а также межрегиональное взаимодействие.

Центр общественных (гуманитарных) наук (далее — ЦОН). В структуру таких организаций входят научные институты, выполняющие исследования общественно значимых проблем и процессов. Такие центры проводят исследования в области гуманитарных, общественно-политических, философских, исторических наук, а также осуществляет экспертно-аналитическую поддержку деятельности органов государственной власти. ЦОН реализует и (или) участвует в реализации основных профессиональных образовательных программ высшего образования — программ подготовки научно-педагогических кадров в аспирантуре, применяя, в том числе сетевые формы взаимодействия с образовательными организациями, вне зависимости от их географического расположения. В программе развития ЦОН рекомендуется отразить:

• вопросы взаимодействия и сотрудничества с международными научными и образовательными организациями;
• формирование и реализацию глобальных (международных) исследовательских проектов;
• анализ достигнутых результатов зарубежными и отечественными научными коллективами, выбор собственных приоритетов развития в сфере социального и гуманитарного знания, значимых как для Российской Федерации, так и актуальных для международного сообщества;
• области исследования, имеющийся научный задел, результативность;
• вопросы создания и реализации основных профессиональных образовательных программ высшего образования — программ подготовки научно-педагогических кадров в аспирантуре, применения сетевых форм взаимодействия с образовательными организациями;
• механизмы и способы доведения полученных знаний до сведения общества, включая влияние на развитие человеческого капитала.

Центр сервисного (инфраструктурного, информационного) обеспечения исследований и разработок (далее -ЦСИР). К таким организациям относятся библиотеки, информационно-аналитические центры, включая центры осуществляющие поддержку правовой охраны результатов интеллектуальной деятельности, центры научно-технологического прогнозирования, научно-технической информации, и пр. Объединяясь, такие организации способны формировать системные подходы к развитию информационного обеспечения научных учреждений, входить в единую экспертную систему и национальную программу научно-технологического прогнозирования в России и привносить дополнительный вклад в развитие российской науки. ЦСИР консолидирует в себе исследовательскую инфраструктуру коллективного пользования, обеспечивая проведение исследований, экспериментов и испытаний для научных учреждений и третьих лиц.

В программе развития ЦСИР рекомендуется отражать:

• вопросы взаимодействия с научными и образовательными организациями, направления оказания сервисных услуг, в том числе участия в научных и (или) научно-технических проектах;
•  создание и развитие исследовательской инфраструктуры, в том числе центров коллективного пользования, уникальных исследовательских установок и прогноз их востребованности научным сообществом;
• возможные условия и механизмы предоставления беспрепятственного доступа к научной инфра- и инфоструктуре.

Программа развития включает в себя исследовательскую программу, основанную на предварительном перечне потребителей услуг такого центра и его проектов, мероприятия по созданию новой и развитию существующей научной инфраструктуры объединенного научного учреждения. Горизонт планирования программы развития должен совпадать со сроком реализации Государственной программы Российской Федерации «Развитие науки и технологий», Программы фундаментальных научных исследований в Российской Федерации на долгосрочный период. Финансовое обеспечение реализации программы развития объединенного научного учреждения осуществляется за счет всех источников финансирования объединенного научного учреждения. Научные учреждения, участвующие в проекте реструктуризации, имеют следующие преимущества:

• приобретают право формировать и реализовывать свои программы развития, включающие в том числе исследовательские программы;
• сохраняют объемы бюджетного финансирования при условии эффективности использования оборудования, дополнительная потребность в финансировании и распределение бюджетных ассигнований при выделении дополнительного финансирования и выявлении резервов рассматриваются в приоритетном порядке;
• оценка их результативности деятельности в соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации от 8 апреля 2009 г. № 312 «Об оценке и о мониторинге результативности деятельности научных организаций, выполняющих научно-исследовательские, опытно-конструкторские и технологические работы гражданского назначения» будет проведена только через 5 лет после завершения реорганизации;
• возрастные ограничения, установленные статьей 336.2. Трудового кодекса Российской Федерации, не распространяются на руководителей структурных и обособленных подразделений научного учреждения (как правило, ими являются руководители присоединяемых учреждений).

Зам. министра образования и науки РФ Л.М. Огородова

Вице-президент Российской академии наук В.В.Козлов

Первый заместитель руководителя ФАНО А.М. Медведев

1. Федеральные государственные унитарные предприятия могут участвовать в реорганизации федеральных государственных учреждений при условии их предварительного преобразования в федеральные государственные учреждения.

2. С целью объединения организаций реорганизация осуществляется в форме слияния или присоединения. Преимущественной формой является присоединение по следующим основаниям:

1. Слияние — предусматривает создание нового юридического лица при присоединении новое юридическое лицо не создается, происходит передача всех прав и обязанностей от прекращаемого юридического лица к существующему юридическому лицу.
2. При слиянии юридическое лицо считается реорганизованным с момента государственной регистрации юридического лица, создаваемого в результате реорганизации. Регистрация такого юридического лица допускается не ранее истечения срока для обжалования решения о реорганизации (т.е. не ранее истечения 3 месяцев). При присоединении юридическое лицо считается реорганизованным с момента внесения в ЕГРЮЛ записи о прекращении деятельности последнего присоединенного юридического лица (такая запись вносится в ЕГРЮЛ через месяц после второй публикации в СМИ о реоргани- зации, т.е. по истечению 2 месяцев).
3. При признании судом недействительным решения о реорганизации в форме слияния, действующими остаются все юридические лица, участвовавшие в слиянии, а также новое образованное юридическое лицо (признание судом недействительным решения о реорганизации не является основанием для признания недействительными сделок, совершенных образованным юридическим лицом), при присоединении юридические лица, участвующие в ре- организации (новых юридических лиц в ЕГРЮЛ не регистрируется).

Источник: Журнал «Научное сообщество»

Правительство РФ недавно утвердило план реструктуризации сети бывших академических, а ныне подведомственных ФАНО институтов. Документ, подписанный курирующим науку вице-премьером Аркадием Дворковичем, де-юре закрепил идущие де-факто процессы. В нем обозначены намеченные на 2015-2016 годы мероприятия по сопровождению интеграционных процессов, одно из которых — выбор институтов-лидеров — вызвало у ученых много вопросов. Кроме того, там перечислены центры, решения по которым должны быть приняты в текущем году. 

- Валерий Васильевич, хотелось бы понять, как принимаются решения по созданию интегрированных структур, какова роль РАН. Некоторые ученые считают, что вы просто “штампуете” представляемые ФАНО проекты. 

- На самом деле, это не так. Представители РАН, составляющие половину совместной с ФАНО рабочей группы, очень внимательно знакомятся с аргументацией руководства объединяемых институтов и мнением научных коллективов. Заседания проходят в острых дискуссиях. Наиболее сложные случаи мы разбираем в рамках Комиссии по совершенствованию структуры академии, в которую входят представители всех тематических и региональных отделений РАН.

- Случается ли, что вы отклоняете тот или иной проект?

- Да, такое бывает. Совсем недавно академическая комиссия пришла к выводу о нецелесообразности объединения двух организаций Черноголовского научного центра РАН — Института физики твердого тела (ИФТТ) с Институтом проблем технологии микроэлектроники и особочистых материалов (ИПТМ).
Этот вопрос имеет свою историю. В определенный момент ИПТМ отделился от ИФТТ, и их пути разошлись: один институт продолжил заниматься фундаментальными работами в области физики твердого тела, а другой начал активно развивать поисковые и прикладные исследования по микроэлектронике.
Тем не менее на первой волне реструктуризации родилась идея их объединить и создать Федеральный исследовательский центр (ФИЦ) “Физика конденсированного состояния, электроника и материаловедение”. Это было еще до того, как начала работу наша комиссия. ФАНО вынесло проект на рассмотрение Департамента науки, высоких технологий и образования Правительства РФ.
Это необходимый этап согласования: только после его прохождения агентство выпускает приказ о создании новой структуры. Надо сказать, что обсуждение в департаменте проходит открыто: кроме уполномоченных от РАН, ФАНО, Минобрнауки и руководителей участвующих в процессе организаций приглашаются представители заинтересованных министерств и ведомств. Всем дают слово. Инициаторов слияния просят объяснить смысл интеграции, обращая особое внимание на возможные риски.

- ФИЦ по физике конденсированного состояния преодолел этот барьер?

- Нет. При рассмотрении проекта присутствовал Геннадий Яковлевич Красников — руководитель компании, в состав которой входит НИИ молекулярной электроники и ведущий отечественный производитель интегральных схем завод “Микрон” (ОАО “НИИМЭ и Микрон”). Академик Красников выразил сомнение в необходимости объединения институтов. Он напомнил, что ИПТМ уже участвует на договорных началах в консорциуме, ведущем работы в интересах отечественной микроэлектронной промышленности. Реорганизация института может поставить под угрозу долговременные планы сотрудничества и отрицательно сказаться на развитии этого важного для страны направления.
В итоге вопрос был отложен, но не снят с повестки дня. Поэтому наша комиссия его рассмотрела. Выяснилось, что коллектив ИПТМ уже не поддерживает проект. Весомых аргументов в пользу его проведения не высказал и второй потенциальный участник ФИЦ. В общем, на наш взгляд, решение о создании центра выглядит несколько надуманным, и мы будем рекомендовать ФАНО от него отказаться.

- А как это выглядит с формальной точки зрения? Коллектив ИПТМ сначала проголосовал за объединение, а потом против. Какое решение считается действительным?

- Мы стараемся подходить к делу без формализма. И президент страны, и представители правительства не раз отмечали, что реструктуризация ведется не для галочки. Объединение институтов — непростой вопрос, он обсуждается в коллективах не один день. Многие, прояснив картину в процессе дискуссий, пересматривают свои позиции. Это вполне нормально, и мы должны адекватно оценивать каждую конкретную ситуацию.

- Идет ли речь о том, что в дальнейшем ИПТМ вольется в состав ОАО “НИИМЭ и Микрон”?

- Насколько я знаю, пока так вопрос не ставился.

- Все ли проекты, включенные в план реструктуризации на 2015 год, уже запущены?

- Из 23 числящихся в плане центров по 15 приняты окончательные решения о реорганизации, по двум — решения согласованы ФАНО и РАН, по шести — общее мнение вырабатывается. Из последней группы ни разу не рассматривался только вопрос об организации на Дальнем Востоке Федерального научного центра по морской биологии. ФАНО готовит по нему материалы, но уже ясно, что там все непросто. В этот ФНЦ хотят включить очень разные по характеру работы организации. Одна из них — Приморский океанариум, образовательный и туристический объект с большой внебюджетной составляющей. Вторая структура — Дальневосточный морской государственный биосферный заповедник — по идее должна находиться в ведении Минприроды: там очень остро стоят вопросы охраны от браконьеров, организации посещений. И эти учреждения хотят объединить с ведущим фундаментальные работы на мировом уровне Институтом биологии моря им. А.В.Жирмунского. Согласны ли организации интегрироваться, как они предполагают работать под одной крышей, мы пока не знаем.
Кроме того, был снят как неподготовленный вопрос о создании ФИЦ “Кольский научный центр”. Уже на заседании рабочей группы по реструктуризации выяснилось, что четыре из девяти вписанных в проект организаций не готовы объединяться. Их директора прямо в ходе обсуждения начали выяснять отношения с руководством центра, которое, как мы поняли, не вполне владеет ситуацией.

- Судя по плану текущего года, объединительные процессы в регионах идут активнее, чем в центре. Между тем в регионах, где сливают разнопрофильные институты, наверняка возникает много проблем. Расскажите о конкретных ситуациях. Где все происходило гладко, где возникли осложнения?

- Сначала приведу несколько примеров, когда интеграция проходила спокойно, без конфликтов, и, соответственно, есть надежда, что уровень и темпы развития исследований не снизятся. В Нижнем Новгороде ФИЦ создан на основе крупного и авторитетного Института прикладной физики (ИПФ). К нему присоединились Институт физики микроструктур (в свое время отделившийся от ИПФ), Институт проблем машиностроения и небольшая структурная надстройка в виде аппарата Нижегородского научного центра. С ними наверняка все будет хорошо, когда уляжется суета, связанная с переоформлением документов. Кстати, два нижегородских академических института химического профиля в этот ФИЦ не вошли.
В состав Владикавказского научного центра в Северной Осетии включены шесть институтов — гуманитарный, математический, геофизический, биологический, сельскохозяйственный, Центр скифо-аланских исследований. Руководство и коллективы этих организаций понимают, как будут работать вместе, у них есть доверие друг к другу. Их привлекает возможность сэкономить на управлении. Откроет ли такая кооперация новые перспективы, пока не ясно, но проблем у них быть не должно.

Этого не скажешь о соседнем Кабардино-Балкарском научном центре. Там напряженность возникла уже на уровне рассмотрения проекта. Не все организации поддерживают объединение. В Институте прикладной математики и автоматизации к вопросу вхождения в центр возвращались несколько раз. Вначале коллектив был категорически против, но после смены директора и обновления Ученого совета ситуация изменилась. А вот Институт экологии горных территорий им. А.К.Темботова объединяться с гуманитариями, аграриями, экономистами и математиками отказался наотрез. Так что проект решено продвигать без его участия.

- Как вы считаете, реализуется ли в ходе реструктуризации известное “правило двух ключей”?

- Думаю, да, во многом благодаря тому, что арбитром выступает правительство в лице своего Департамента науки, высоких технологий и образования. Руководитель департамента Алексей Львович Заклязьминский постоянно подчеркивает, что решения о создании укрупненных структур должны поддерживаться учеными, а позиция Академии наук, которая дает оценку целесообразности задуманных преобразований, должна учитываться в первую очередь. Это справедливые требования, и мы благодарны коллегам за последовательность.

- Вернемся к недавно принятому плану. На последнем заседании Научно-координационного совета ФАНО возникли бурные дискуссии по поводу первого пункта этого документа — о выборе на уровне агентства институтов-лидеров (“Поиск” писал об этом в №46). Многие ученые не понимают, зачем это делать, если в ближайшее время начнется межотраслевая оценка эффективности работы научных организаций. А вы можете ответить на этот вопрос? 

- Нет, мне тоже не вполне ясен смысл этих действий.

- Но ведь ваша рабочая группа этот план одобрила?

- Мы рассматривали другое предложение. Прочитайте внимательно этот пункт — в нем нет ничего про лидеров. Там говорится об “определении критериев формирования научных центров, ведущих значительный объем фундаментальных и прикладных исследований и обеспечивающих реализацию проектов по актуальным направлениям научно­-технологического развития страны”.

 - А зачем ФАНО выбирать “научные центры, ведущие значительный объем исследований”?

- Предполагалось, что речь пойдет об определении принципов реструктуризации. До сих пор непонятно, каким требованиям должны удовлетворять претенденты на роль ФИЦ, РНЦ, Региональных научных центров (РНЦ), Национальных исследовательских институтов (НИИ), а также недавно предложенных ФАНО новых образований — Центров общественных (гуманитарных) наук, Центров сервисного (инфраструктурного, информационного) обеспечения исследований и разработок.
Уже после утверждения плана заговорили о выборе лидеров. При этом четких критериев для отнесения укрупненных структур к тому или иному типу так до сих пор и нет, сформулированы только ориентиры. Так как правила не прописаны, возникают проблемы. Когда мы рассматривали вопрос о создании в Новосибирском академгородке ФИЦ по информационно-вычислительным технологиям, Сибирское отделение РАН высказало мнение, что альянс, состоящий из Института вычислительных технологий и Конструкторско-технологического института вычислительной техники, по масштабам на ФИЦ “не тянет”. Действительно, два небольших института — это ФИЦ или нет? Каждый может трактовать ситуацию по-своему. Мы решили положиться на мнение руководства СО РАН.

- Кстати, проходила информация, что в системе ФАНО создается первый Национальный исследовательский институт — на базе Института мировой экономики и международных отношений РАН и Центра ситуационного анализа им. Е.М. Примакова РАН. Но в списке на этот год я его не нашла.

- Эти организации действительно выступили с инициативой объединения. Безусловно, их союз достоин статуса Национального исследовательского института. РАН такую идею поддержала. Вопрос, видимо, будет включен в дальнейшие планы реструктуризации.

- Какими они вам видятся? 

- Понятно, что дело не ограничится проектами текущего года. Скоро мы приступим к обсуждению перспектив 2016 года. Надеюсь, что участникам процесса не будут изменять здравый смысл и чувство меры. Реструктуризация не должна превращаться в самоцель. Нужно не имитировать деятельность, а создавать условия для успешного развития науки.
Мы в академии постоянно занимались совершенствованием структуры. За последние восемь лет до старта реформы РАН в реорганизационные процессы были вовлечены около 20% институтов. Какие-то из них мы объединяли, но исключительно с целью сделать их более устойчивыми и эффективными. Одновременно создавались новые исследовательские организации. Все обсуждалось открыто и спокойно, без спешки. Конфликтов практически не возникало. У всех была уверенность, что преобразования полезны. Сейчас у многих ученых ее нет, и это печально.

Беседу вела Надежда Волчкова
Фото Николая СТЕПАНЕНКОВА

Источник: Газета «ПОИСК»

У руководства РАН остались «некие фантомные боли», Дмитрия Зимина в ситуации с закрытием фонда «Династия» можно понять, а «Диссернет» привлек внимание общества к важной для развития науки проблеме. Об этом во второй части интервью «Газете.Ru» заявил помощник президента России по вопросам науки и образования Андрей Фурсенко.

— Если первая часть беседы у нас получилась более широкой, то сейчас давайте конкретные вещи про российскую науку. Например, как, на ваш взгляд, проходит реформа РАН?

— Реформа идет не так плохо, как об этом принято говорить. Но при этом, как было сказано на одном из заседаний президентского Совета по науке, у академии, точнее, у ее руководящего аппарата есть некие фантомные боли: они привыкли руководить институтами. Поэтому даже когда оказалось, что хозяйственная деятельность этих институтов уже не имеет к ним отношения, они все-таки хотят получать дополнительную информацию, выдавать какие-то дополнительные рекомендации не только по научным вопросам. Это, к сожалению, существенно увеличивает объем бюрократической работы. Потому что академия должна была взять на себя функции анализа, координации, мониторинга. Но части людей среди руководящего состава перейти на это очень сложно. Им хочется делать то, что они привыкли делать всю жизнь. Это не их вина, это их беда. Я думаю, что время потихонечку это вылечит.

— А как быть с распространенной в российских научных институтах проблемой, что руководители многих из них — а это в прошлом хорошие ученые — не хотят отвечать вызовам времени. Из-за этого институт у них не блещет, а, поскольку люди уважаемые, просто так их не сместить.

— Ситуация меняется. Был принят закон о предельном возрасте руководителя научного института, так же как до этого был принят закон о предельном возрасте ректоров вузов. У нас омолодилось существенно руководство высшей школы. Я не могу сказать, что там появилось много 30-летних. Может, 30-летний и не годится на ректора. В основном это люди возрастом до 60 лет. За год с момента принятия закона поменялась чуть ли не сотня директоров институтов Академии наук. Да, были, конечно, вопросы острые, болезненные. Не всегда была найдена сразу же достойная смена. Это отчасти было связано с тем, что люди, которые рассчитывали, что будут находиться в своем кресле, пока они физически смогут находиться, не очень заинтересованы были в том, чтобы эту смену растить. Но сейчас ситуация начала меняться, как и все остальное. Просто мы должны понять, что не все меняется так быстро. Речь идет о людях. И если начать в жестком административном угаре немедленно всех менять, то вреда от этого может быть больше, чем пользы, согласитесь.

— Соглашусь.

— Потому что это разлагающе действует на рабочий и моральный климат в институтах. Просто все должны знать порядок, правила и неукоснительно их выполнять. И тогда в течение трех-четырех лет ситуация улучшится. Улучшится, я думаю, качественно. Что же касается уходящих в отставку директоров, то многие из них не только в прошлом, но и в настоящем хорошие ученые, которые смогут заниматься наукой, не отвлекаясь на хозяйственные вопросы. Проблема в другом. Проблема в том, что многие молодые ребята, талантливые и сильные, не очень рвутся в директора.

— Ну, им наука интереснее.

— Во-первых — наука, во-вторых — свобода. Что такое директор института сегодня? Это человек, который, во-первых, во всем виноват. Во-вторых, это человек, который гораздо менее свободен. Он не может позволить себе ездить в далекие долгие командировки. Он не может позволить себе вести те работы, которые ему интересны, и получать за это честно заработанные деньги. Если ты известный ученый и получил большой грант, то ты благодаря этому можешь вести работы в своей лаборатории, получать большую зарплату, и при этом тебе слова никто не скажет. Но если ты оказываешься директором института, то тебе скажут: «Конечно, он директор, он все тащит в свою лабораторию». А если ты получил эту зарплату, то скажут: «Откуда у него время на то, чтобы заниматься наукой? Это чисто административный ресурс». И даже если это все не так, даже если это все неправда, никакие твои оправдания, объяснения никто слушать не будет. Чем больше ты будешь оправдываться и объяснять, тем хуже тебе будет. Поэтому очень многие молодые ребята, сильные, толковые, имеющие потенциал, в том числе и административный, не рвутся в директора, им этого не хочется.

— Как же их простимулировать?

— Надо готовить, воспитывать. Это система ответственности перед своими коллегами. Если человек хочет, чтобы его институт достойно работал и имел перспективу развития, он должен какую-то часть своего времени, своей жизни пожертвовать именно на это.

— Вот я хотел привести в пример несколько своих знакомых, которые работают за рубежом и не хотят возвращаться в Россию. Даже если у них будет сильно повышенная зарплата по сравнению с той, что они получают за рубежом. В первую очередь потому, что в России по их тематике недостаточный уровень, им по большому счету не с кем дискутировать и рождать новые идеи. Как их вернуть в страну и нужно ли это?

— Ну, есть же и другие люди, которые возвращаются. Таких вы тоже наверняка знаете.

— Знаю, да.

— Ну, есть разные люди. «Каждый выбирает для себя», как в известной песне. Кому-то комфортнее одно, кому-то другое. Наверное, хорошо, что все люди разные. Есть люди, которые не склонны к коллективной работе, есть люди, которые не склонны к лидерству, их вполне устраивает то, что они могут реализовывать свои амбиции, создавая новое знание.

— Мне вообще кажется, что таких большинство, которые не склонны быть лидерами.

— Слушайте, если бы большинство хотело обязательно становиться начальниками, это было бы ужасно.

— Но это была бы конкуренция, которой зачастую сейчас не хватает.

— Знаете, это как предприниматели. Известно, что предпринимательский талант во всем мире касается 2–3% людей. Остальным гораздо комфортнее делать то, что им говорят. Да, им хочется наиболее комфортных условий работы. Но при этом у них нет желания все это возглавить и нести ответственность.

— Сменим тему. 31 октября закроется фонд «Династия» Дмитрия Зимина. Это большая потеря для нашей науки, как вы считаете?

— Чем больше разнообразных форм, тем, на мой взгляд, лучше. Но есть правила. И мы как законопослушные граждане должны правила выполнять Причем правила по жизни меняются. У нас в 1990-х были одни правила, в нулевых — другие, сейчас — третьи. Это не только у нас, это везде, во всем мире так происходит. Фонд же никто не закрывал, правильно?

— Факт, что решение о закрытии они приняли сами.

— Они закрылись сами, потому что обиделись. Можно понять Зимина. Он считал абсолютно искренне, что делает благое дело. Что касается масштаба потерь для науки, в материальном выражении это некатастрофические потери. Масштабы государственной поддержки различных научных направлений на сегодня достаточные. Но у них была структура, которая, в общем, поддерживала достаточно интересные работы.

— Да, там хорошая система экспертизы была.

— Причем поскольку это негосударственный фонд, то он имел гораздо меньше ограничений по формам поддержки. То, что фонд закрылся, это прискорбно. Лучше, если бы он был. Причем если бы он был, отвечая всем требованиям, всем правилам, которые существуют в стране.

— А как вы относитесь к проекту «Диссернет»? На днях журнал Times Higher Education, который выпускает один из самых престижных в мире рейтингов вузов, написал про «Диссернет». Теперь во всем мире знают, что в России много диссертаций, которые не соответствуют должному уровню.

— В начале прошлого века в Америке был придуман такой термин «макрейкеры» (англ. muckraker) — разгребатели грязи. Их никто особо не любил, хотя они и играли в целом положительную роль. Никто не любил, потому что они разрушали очень многие вещи, не задумываясь о том, как создать новое и сохранить позитивное. Я думаю, что среди людей, которые участвовали в «Диссернете», достаточно много искренних, которые хотят очистить науку от скверны. Я точно так же думаю, что среди них есть определенное количество людей, которых это волнует не на первом месте, а гораздо важнее с кем-то разобраться или самого себя пропиарить. Некоторых людей из тех, которые этим занимаются, я знаю и отношусь к ним с уважением, к некоторым — без особого уважения.

«Диссернет» привлек внимание общества к достаточно масштабной и важной для развития науки проблеме. Но помимо разоблачений необходимо изменить отношение людей к своей репутации. Ситуация начнет меняться к лучшему, когда не только те, кто защищает диссертации, но и те, кто сидит в диссертационных советах, поймут, что если ты защитишь или пропустишь «левую» диссертацию, то будешь нерукопожатым. Что с тобой не будут разговаривать твои коллеги.

Почему я об этом подробно так говорю? Потому что у нас считается большим делом обмануть государство, и все тебе будут сочувствовать. Вот вспомните историю, когда из физтеха предложили выгнать ребят, которые сдавали за кого-то экзамен. Все общество вступилось за них. Все сочувствовали им, понимаете? Если передать шпаргалку кому-то — это святое дело, то чему мы тогда удивляемся? Я вообще считаю, что мы должны отказаться от ВАК (Высшая аттестационная комиссия. — «Газета.Ru») в перспективе. Должна быть ответственность каждого конкретного университета, каждой конкретной научной организации, каждого диссовета.

— Собственно, как это и происходит за рубежом.

— Так же как это происходит во всем мире. Но я этот вопрос поднимал много раз — и когда был министром, и сейчас. Думаю, что мы все-таки дожмем его до конца. Но это встречает определенное сопротивление. Потому что это означает, что уровень ответственности очень многих людей резко возрастет, просто несоизмеримо повысится. Каждый председатель диссертационного совета будет отвечать за решения совета, невозможно будет спрятаться за спину государственного органа.

— В заключение спрошу про ВАК, которая недавно сделала научной специальностью теологию. Вы вроде бы были противником этого. Может быть, вы знаете, почему так произошло? Кто выгодоприобретатель от этого?

— Тут сложно говорить. Не могу сказать, что я сторонник этого. Но, с другой стороны, многие мои знакомые говорят: «А чем философия, грубо говоря, лучше или хуже теологии? Это тоже достаточно серьезные исследования на основе какой-то аксиоматики, если математическим языком говорить».

Давайте будем честными. Во всем мире наука, образование выросли из религии. Нравится нам это или не нравится. Но тут есть определенная опасность. Потому что это очень чувствительная с точки зрения своей аксиоматики сфера. И она не является сферой свободных рассуждений. Она затрагивает мировоззренческие позиции людей, причем очень болезненно. Потому что это вопросы не только игры ума, это вопросы веры. И, мне кажется, не дело, когда государство в той или иной степени становится судьей в таких вопросах. Но, с другой стороны, то, что люди, которые достигают определенного уровня понимания проблемы с точки зрения знания, с точки зрения исследований, могут оказаться на уровне ничуть не ниже, чем уровень специалистов других гуманитарных наук, — это тоже правда. Еще раз повторю: весь мир считает так. Поэтому мне кажется, что приемлемое для большинства решение вопроса — уравнять в правах и общественном признании специалистов по теологии с представителями различных наук через передачу вопросов защиты всех диссертаций и присуждения степеней на уровень конкретных научных и образовательных учреждений. Тогда это будет дело университетов, дело научного сообщества. Но не надо в это дело вмешивать государство. Вот моя точка зрения.

Источник: Газета.ру

Иллюстрация: Петр Саруханов / «Новая газета»

Напомним, Глазьев обвинил ученого в «неправильной» политической позиции по Украине, якобы обозначенной им в докладе, который был представлен в Госдуме в 2006 году. Разъяснения, поступившие от коллектива Института экономики на имя президента РАН Фортова не оставили от этой аргументации камня на камне. Более того, осталось неясным, как позиция по Украине в 2006 году, приписанная Глазьевым, может влиять на профессиональные качества ученого-экономиста. Непонятно и то, почему президум РАН должен в принципе обсуждать подобные аргументы.

Тем не менее президиум РАН не устоял перед атакой Глазьева: теперь на пост директора Института экономики претендуют три других кандидата. Кроме предложенного самим Глазьевым Александра Агеева это два заместителя директора института — Елена Ленчук и Валентина Музычук.

Мы попросили известных российских ученых-экономистов прокомментировать ситуацию вокруг атаки советника президента на РАН.

АЛЕКСАНДР ДМИТРИЕВИЧ НЕКИПЕЛОВ,
АКАДЕМИК РАН:

— Ситуация вокруг снятия кандидатуры Головнина отражает высокую степень деморализации членов президиума РАН. Каждый из них полагает, что действовал исключительно из соображений спасения академии перед лицом возможных рисков, связанных с отказом прислушиваться к мнению академика Глазьева. Академики дуют уже не на воду, но на лед, имея в виду позицию Глазьева в администрации президента. Видимо, члены президиума полагали, что если Головнин будет назначен вопреки мнению Глазьева, это может стать поводом для новых мер против академии. При этом большинство членов президиума отлично понимают, что использование политических упреков для решения административных вопросов совершенно неприемлемо.

Эту деморализацию я связываю с теми разрушительными реформами, которые проводились в академии в последние годы. Они не только нанесли непоправимый вред отечественной науке, но и изменили поведение людей.

Что касается самого Сергея Юрьевича, и я прямо говорил ему об этом, он своими действиями нанес большой урон репутации — как академии, так и своей личной. Потому что все прекрасно понимают, что использование такого рода методов недопустимо.

У академического сообщества есть свои традиции, которые могут показаться странными людям со стороны. Одна из этих традиций состоит в том, что, когда идут выборы членов академии или выборы на тот или иной пост, не принято говорить о недостатках других кандидатов, принято хвалить своих. В данном случае нарушение традиции усугублено необоснованными обвинениями политического характера. Все это производит очень тяжелое впечатление.

АЛЕКСАНДР АУЗАН,
ДЕКАН ЭКОНОМИЧЕСКОГО ФАКУЛЬТЕТА МГУ ИМ. М. В. ЛОМОНОСОВА:

— В науке есть тайна, которую скрывают от непосвященных. Наука — вещь страшно спорная. Не существует бесспорных методов добывания знания. Поэтому основа существования науки — это возможность искать, ошибаться, исправлять ошибки. Один мой друг, биолог, говорил мне: на наших с тобой могилах будет написано «Они заблуждались искренне». Право на поиск, искреннее заблуждение, научную находку — это одно и то же.

Академики — это «бессмертные», то есть ученые, которым их статус дан до конца жизни. Они хранители этого спорного знания и тех правил, которые позволяют его искать. Они для того и бессмертные, чтобы не думали о бренном, а принимали решения в интересах дальних времен, обеспечивая право на научный поиск. Власти в конечном счете ценят их именно за это, потому что конкурентоспособность государств теряется, когда нет дальнего научного поиска. У меня есть ощущение, что в этот раз бессмертные изменили своему долгу.

Прав или не прав Михаил Головнин в своих давних публикациях — покажет время. Так же, как время будет судить и его оппонентов. Но в роли таких судей не должны выступать люди, принимающие организационные решения.

Я считал необходимым защищать автономность академии наук от необдуманных реформ, понимая при этом, что академики сами должны были проводить определенные преобразования. Но теперь я усомнился: зачем академикам эта автономия, если они сами не готовы ее поддерживать и соблюдать?

НАТАЛЬЯ ИВАНОВА,
ПЕРВЫЙ ЗАМЕСТИТЕЛЬ ДИРЕКТОРА ИМЭМО РАН:

— На голосовании президиума РАН, состоявшегося уже по мотивам выступления Глазьева, кандидатуры Головнина просто не было в списке. Мои коллеги выступили против этого странного шага. Я с ними солидарна: за Головнина практически единогласно проголосовал его институт, и по всем правилам это мнение является первичным, он не мог не быть кандидатом. В итоге Головнина вернули в список, но забаллотировали по чисто политическим причинам, необъяснимым образом связав назначение на пост директора Института экономики РАН с украинской темой.

Стоит напомнить, что Глазьев является иностранным членом Академии наук Украины. В силу его политической позиции в Киеве раздавались призывы лишить его членства — инициативы подобного рода исходили и снизу, и сверху. Показательно, что Академия наук Украины отказалась избавляться от Глазьева, несмотря на это давление.

Отношение к Глазьеву, его взглядам и аргументам по Головнину в любом случае не должно было быть главной темой для президиума РАН. Члены президиума должны были оценивать ситуацию в Институте экономики и научные заслуги кандидата. Все это в итоге ушло на второй план, и академики обсуждали, что академия находится в сложной ситуации и нужно продемонстрировать свою лояльность. Так думают многие влиятельные члены президиума. Они намекали, что если академики поддержат кандидатуру Головнина, то это якобы продемонстрирует непонимание некоторых важных позиций государственной политики.

С моей точки зрения, это не соответствует действительности. Тему о том, что академия совершает политические ошибки, принес академик Глазьев. К кандидатуре Михаила Головнина, которого я знаю уже много лет, все это не имеет никакого отношения: он кабинетный ученый, пишущий о финансовой системе, а не политик и не эксперт по Украине.

Все это начинает напоминать мне эпоху маккартизма, когда даже такие знаменитые ученые, как Йозеф Шумпетер попадали под подозрение и пострадали от травли без особых причин.

АЛЕКСАНДР РУБИНШТЕЙН,
РУКОВОДИТЕЛЬ НАУЧНОГО НАПРАВЛЕНИЯ «ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИКА» ИНСТИТУТА ЭКОНОМИКИ РАН:

— Пострадала академия, а ее критики получили мощный аргумент о необходимости новых реформ. Но кроме того удар нанесен по Михаилу Головнину, молодому человеку 37 лет, блестящему специалисту с безупречной репутацией, который не первый год находится в руководстве нашего института на должности заместителя директора. У коллектива нет сомнений в том, что именно он может быть новым директором, более того, мы думаем, что это большая удача, что у нас есть такой специалист, — другим институтам в этом смысле, возможно, повезло меньше. Подчеркну, что Институт экономики собрал специальный ученый совет, где мы еще раз подтвердили свою поддержку кандидатуры Головнина. Я уверен, что в итоге нам удастся защитить интересы коллектива от этой политической атаки.

Автор: Кирилл Мартынов

Источник: сайт «Новой газеты», 2 ноября 2015 г.

Данилов — известный на Западе ученый, признанный специалист в области физики элементарных частиц, лауреат премий Планка и Карпинского, популяризатор науки. «Данилова сделали и.о. главного научного сотрудника, поместили работать в лабораторию, потом закрыли все вакансии, чтобы он не мог подать на другие должности, ликвидировали лабораторию, а потом — его самого по сокращению штата», — рассказал «Газете.Ru» физик Андрей Ростовцев, основатель «Диссернета», тоже не так давно уволенный из ИТЭФ.

Данилов давно входит в консультационный совет ЦЕРНа, в научные советы ряда международных экспериментов, участвует в эксперименте по поиску темной материи, преподает на кафедре в МФТИ и МИФИ. «В конце 90-х он был директором ИТЭФ, буквально поднял его из руин, увеличив бюджет раз в десять, руководил множеством экспериментов в области B-мезонов. Чем не угодил, у него догадок тоже нет», — сказал Ростовцев.

Источник: газета.ru, 30 октября 2015 г.

Идея слияния отдельных институтов в научные центры была предложена год назад, в октябре 2014-го года. По замыслу ФАНО, все должно было пройти мирно с учетом пожелания самих научных институтов. Сказать, что научные организации, подведомственные ФАНО, не были в восторге от этой инициативы, — ничего не сказать, — кому охота сливаться, сокращать штаты, рушить начатые проекты? Но несмотря на это, желающие все же появились. На самом деле людей просто поставили перед фактом: не сольетесь по-добру, сольем силой, но зато первым, вызвавшимся на объединение самостоятельно предоставим всевозможные льготы и дополнительное финансирование.

Два года дали на формирование таких добровольно-принудительных пилотных проектов, которые должны стать примером для остальных. Их оказалось два десятка. Первой ласточкой, где уже успели зарегистрировать свой устав, стал Федеральный исследовательский центр (ФИЦ), в который вошли Институт проблем информатики РАН, Вычислительный институт им. А.А. Дородницына и Институт системного анализа. Готовится к оформлению документов ФИЦ, объединяющий НИИ системных исследований РАН с Межведомственным суперкомпьютерным центром РАН. Есть планы создать ФИЦы на базе Всероссийского института растениеводства им. Н.И. Вавилова, Института цитологии и генетики Сибирского отделения РАН, ФИЦ в области биотехнологий должен появиться на базе трех институтов — Института биохимии им. А.Н. Баха, Института микробиологии им. С.Н. Вернадского и Центра «Биоинженерия».

Вернемся к объединению Института физики твердого тела РАН (ИФТТ РАН) с Институтом проблем технологий микроэлектроники и особочистых материалов РАН (ИПТМ РАН), — приказ об этом ФАНО выпустило 30 июня 2015 года. Интересно, что когда-то они уже были одним целым, но в далекие 80-е, когда во всем мире стала активно развиваться микроэлектроника, возникла необходимость выделения этой темы, создания под нее Отделения информационных технологий в РАН и специального института. Так и появился в 1983-м году в наукограде Черноголовка ИПТМ РАН. Он выжил в разрушительные 1990-е, в 2000-х стал создавать консорциум с близким по тематике ОАО «НИИМЭ и Микрон», что работает в Зеленограде, и еще двумя академическими институтами: физико-технологическим и полупроводниковой СВЧ-электроники. Эта связь действительно была полюбовная, в которой были заинтересованы все участники, при этом никто не терял своей самостоятельности, в частности ИПТМ РАН улучшал транзисторы, которые выпускал ОАО «НИИМЭ и Микрон», с другими институтами велись работы по заказам промышленности… Как рассказывал мне директор ИПТМ РАН Вячеслав Тулин, началась та работа, о которой сотрудники института мечтали в 90-х.

И тут выясняется что для ИПТМ придумали другую схему: он должен оставить свой микроэлектронный консорциум и примкнуть к ИФТТ РАН, главное направление которого — физика твердого тела. Слить решили два разных института, которых, несмотря на общее прошлое и место «прописки» в Черноголовке, уже мало что связывало, — все-таки за прошедшее 20-летие микроэлектроника превратилась в целое направление, не терпящее факультативного к себе отношения. Шутка ли, за время самостоятельного существования институт вырастил нобелевских лауреатов 2010 года по физике Андрея Гейма и Константина Новоселова (последний учился в аспирантуре)! Не каждое научное учреждение в мире может похвастаться таким результатом.

«Вряд ли можно говорить о развитии микроэлектроники в стране после поглощения нашего и других институтов, работающих в этой отрасли», — говорит Вячеслав Тулин.

А вот как прокомментировал ситуацию директор Института физики твердого тела РАН Виталий Кведер, который, как выяснилось, изначально и выдвинул предложение о слиянии: «Мы готовы объединиться с ИПТМ РАН. Это объединение, в итоге, может дать вполне положительный синергетический эффект. В частности, мы сможем более эффективно использовать дорогостоящее оборудование, иметь более широкий набор методик, браться за более крупные и сложные проекты, чем по отдельности <…> но это надо делать только при условии добровольного согласия всех сторон, без насилия».

Разумно? Вполне! Второй раз в одну и туже реку, как говорится, не входят. Учитывая данную непростую ситуацию, зампред правительства выпускает распоряжение (имеется в распоряжении редакции), адресованное главе ФАНО Михаилу Котюкову:

«Обращаю внимание на недопустимость издания приказов о начале реализации интеграционных проектов научных организаций, подведомственных ФАНО России, без получения согласия Правительства Российской Федерации.

Незамедлительно примите меры по отмене приказа ФАНО России от 30 июня 2015 года…»

Впрочем, спокойно выдохнуть в ИПТМ РАН пока не могут. Как стало известно «МК», вместо отмены своего приказа о слиянии руководитель ФАНО Михаил Котюков распорядился лишь приостановить его до 31 декабря 2015-го. Может, ФАНО все-таки рассчитывает дожать создание нового ФИЦа? Иначе почему не исполнено распоряжение Аркадия Дворковича?

По неофициальным данным, все вокруг академических институтов может круто измениться еще до 31 декабря. 15 декабря на очередном заседании Президентского Совета по науке и образованию может быть возрожден Госкомитет по науке и технологиям — ГКНТ. Иными словами, над РАН и ФАНО, которым так и не удалось сработаться, встанет третий начальник. Как сказали мне сотрудники одного из биологических институтов, ученые хотят каких угодно преобразований, хоть воссоздания ГКНТ, хоть возврат обратно в РАН. Они устали от «жуткого» пресса ФАНО, который заставляет их писать в 10(!) раз больше отчетов, чем они делали это раньше. Им некогда заниматься в лабораториях, выезжать на полевые испытания, делать чистую науку! «Еще год в таком режиме, как сейчас, — сказал руководитель того института, — и у нас возникнет дефицит директоров, — все видят, как мы мечемся между хозяйственными отчетами и научной работой, по которой от нас опять же ждут многочисленных публикаций, и это, не слишком привлекательное зрелище».

Источник: Московский комсомолец