— Жорес Иванович, вы сейчас находитесь в США для участия в заседании консультативного научного совета «Сколково». А почему его заседание проводится именно там?

— Это было мое предложение. Мы обсудили его с моим сопредседателем, профессором Роджером Корнбергом из Стэндфордского университета, и пришли к такому решению. В сегодняшней непростой политической обстановке нам хотелось показать, что наука всегда интернациональна и международное научное сотрудничество является первостепенным.

— Какие вопросы будет обсуждать совет?

— Мы подводим итоги работы наших специализированных кластеров за последние полгода. Я принимал участие в работе кластера по информационным технологиям, сейчас идет заседание биомедицинского кластера, энергетического кластера, космических технологий, ядерных технологий. А сам совет будет завтра, сейчас мы как раз едем в Стэндфорд из Сан-Франциско. Очень важным пунктом будет обсуждение работы Сколковского института технологий и научно-учебных центров Академического университета в Санкт-Петербурге и Новосибирского университета.

Кроме того, члены совета посетят несколько американских высокотехнологичных компаний, сотрудничество с которыми имеет для нас очень большое значение.

— Как вы оцениваете взаимодействие с американскими учеными?

— Всегда сотрудничество российских и американских ученых было успешным. Оно продолжалось даже во времена «холодной войны». Прежде всего, потому, что мы высоко ценим друг друга профессионально.

И сегодня оно играет очень большую роль. Когда организовывали «Сколково», идея была в том, чтобы построить наш русский вариант Кремниевой долины. И сейчас реализуется российско-американское сотрудничество в науке, в образовании, в создании новых стартап-компаний. Чрезвычайно важно, что мы обсуждаем научно-технические проекты, которые могут привести к созданию новых технологий, и делаем это вместе.

— Кто входит в состав консультативного научного совета «Сколково»?

— В совет входят российские, американские, немецкие и французские ученые. Большинство российских, но американские и немецкие тоже представляют значительные группы.

— Вы надеетесь с помощью научного сотрудничества преодолеть кризис отношений между Россией и Западом?

— Мы хотим продемонстрировать, что наука интернациональна и научное сотрудничество не должно зависеть ни от каких сложных политических взаимоотношений. Без него невозможно развитие мировой цивилизации.

— Жорес Иванович, вы можете поделиться своим личным мнением по поводу отношений России и Украины?

— Это ужасно, что я могу сказать… Мы никогда не думали, что такое может произойти. Я уже много лет являюсь иностранным членом Украинской академии наук. Мой старший брат погиб, освобождая Украину от немецко-фашистских захватчиков в 1944 году.

И я каждый год езжу на братскую могилу, где он похоронен, только вот в этом году не был. Так что для меня это огромная личная трагедия. Но я думаю, что для всех нас то, что происходит на Украине, это личная трагедия. Между прочим, у нас в Сколковский совет входит вице-президент Национальной академии наук Украины академик Антон Григорьевич Наумовец. Только что Антон Григорьевич мне рассказывал, как переживает эту ситуацию Борис Евгеньевич Патон, президент НАН Украины.

— Но российские и украинские ученые сумеют подняться над конфликтом?

— Да, конечно. Мы остаемся вместе, и мы готовы сотрудничать.

— Что вы можете сказать по поводу реформы РАН теперь, спустя год?

— То, что я говорил год назад, я могу повторить и сейчас. Этого нельзя и не нужно было делать. Это нанесло ущерб, прежде всего российской науке.

— А деятельность ФАНО?

— Ну, что ФАНО? Поживем – увидим. Пока что это источник огромной бюрократии.

Нас забрасывают требованиями присылать несметное количество всевозможных бумаг, и если мы будем отвечать на все их запросы, больше мы ничем не сможем заниматься.

— Произошли ли, на ваш взгляд, за этот год изменения в российской науке, в ту или иную сторону?

— Я думаю, что за этот год стало хуже. Да.

Источник: Газета.ру

Жорес Алферов – живая эмблема российской науки: лауреат Нобелевской премии по физике, вице-президент Академии наук. Формулировка Нобелевского комитета в 2000 году – «за разработку полупроводниковых гетероструктур и создание быстрых опто- и микроэлектронных компонентов». Говоря проще, благодаря открытиям Алферова мы имеем все, без чего не представляем сегодня своей жизни: компьютеры, планшетники, сотовые телефоны.

Депутат Государственной думы, член фракции КПРФ Жорес Алферов является убежденным атеистом, сторонником социализма и таким же пылким критиком насаждения религии, противником меркантилизма, «чубайсовской» приватизации, социального неравенства, платного образования и здравоохранения. Академик Алферов убежден, что Советский Союз был вполне конкурентоспособен, находясь накануне технологического рывка, и достаточно было аккуратных политических и экономических преобразований. Алферов был и в первых рядах борцов против реформы РАН — отторжения ученых от имущественного комплекса и превращения их, по большому счету, в подчиненных госчиновников. Идеологам реформы из медведевского правительства он противопоставляет Александра Лукашенко, сумевшего, свидетельствует академик, сохранить национальную науку и промышленность.

В Екатеринбург нобелевский лауреат приехал на выездное заседание научно-консультативного совета «Сколково». Этот проект он в свое время тоже «отчитывал» — за невнимание к мнению ведущих российских ученых. Кстати, наш город – свой для Жореса Ивановича: в июле 41-го здесь, в гостинице «Большой Урал», эвакуированная семья Алферовых слушала речь Сталина, отсюда, из Свердловского пехотного училища, навсегда ушел на войну брат Жореса – Маркс.

Беседу с Жоресом Ивановичем мы построили вокруг его недавно вышедшей в свет книги «Власть без мозгов. Кому мешают академики».

«В российской электронике осталось только одно по-настоящему современное предприятие»

- Жорес Иванович, начну с чисто научного вопроса. В мае прошло сообщение: ученые признали, что таяние льдов Антарктиды приняло необратимый характер. Мы действительно уже опоздали и обречены?

- Я не эколог, за подробностями надо обращаться к ним. Надеюсь, критической черты мы еще не перешли. Но очень к ней близки. А выход – в использовании солнечной энергии. Нефти осталось на полвека, газа – лет на 70. Угля очень много, но его использование вызывает массу экологических проблем, значит, в ситуации, о которой вы говорите, это не решение. Атомная энергетика тоже опасна. Будущее – за преобразованием неиссякаемой и экологичной солнечной энергии, ведь само Солнце – вечный термоядерный реактор. Пока такой способ добычи электроэнергии дорог, но эффективность постепенно увеличивается и объемы выработки такой энергии растут хорошими темпами. За тридцать лет КПД солнечных батарей вырос на 35%, а стоимость такой энергии упала в 30 раз. Через пару-тройку десятилетий солнечная энергетика станет экономически оправданной. Американцы планируют до конца этого века вырабатывать с помощью фотоэлектрического преобразования до 65% электроэнергии. Когда-то в этой области благодаря космической программе лидировал Советский Союз: мы начали производство солнечных батарей на гетероструктурах на 5-10 лет раньше американцев, первые лазеры, первые светодиоды – все это тоже наше, я занимался этим еще в начале 60-х. Сегодня, увы, все наоборот. Хотя наш Физико-технический институт имени Иоффе сохраняет мировое лидерство в этой сфере.

"В техническом, технологическом плане мы отстаем на 5-7 лет. При этом, не имеем собственного технологического оборудования и вынуждены его покупать"

- В своей новой книге «Власть без мозгов» вы пишете, что в «родной» для вас электронной промышленности мы тоже отстаем от мировых лидеров на 15-20 лет. А ведь, по вашим словам, еще лет тридцать электроника будет локомотивом развития мировой экономики…  

- В технологическом отношении советская электронная промышленность была очень близка к уровню Америки и Японии, по объемам производства мы были на третьем месте. Это было связано с тем, что в 60-е годы в Зеленограде создали Центр микроэлектроники, в Минске – объединение «Планар», где – достаточно сказать — исследования проводились на глубине 7-10 метров под землей, чтобы «снять» всевозможные механические возмущения. Крупные центры электроники были созданы в Ленинграде, Риге, Киеве, Воронеже. Вообще, в советской электронной промышленности трудились 2 тыс. предприятий, 400 институтов во всех 15 советских республиках. На данный момент электронная промышленность осталась только у нас и в Белоруссии. «Планар» существует в Минске и сегодня, но если раньше он имел предприятия в России и Прибалтике и, наряду с компаниями из США и Голландии, «закрывал» мировой рынок степеров (это такие устройства для переноса информации на кремниевые пластины), то сегодня он, конечно, отстает где-то наполовину от показателей советского периода, а может, и больше.

В российской же электронике осталось только одно по-настоящему современное предприятие – компания «Микрон» в Зеленограде. В целом по объемам производства мы отстаем очень сильно, причем не только от мировых лидеров, но и от самих себя 20-летней давности: то, что мы имеем сегодня, это 20-25% того, что имели в советские годы. В техническом, технологическом плане мы отстаем на 5-7 лет. В 80-е годы основной технологический размер в кремниевых чипах составлял 0,8-1 микрон, одинаково для СССР, США и Японии, сегодня этот размер - 0,09 микрона, то есть 90 нанометров, мы переходим на 65, но «Intel» производит уже 32 нанометра. При этом, что чрезвычайно, мы не имеем собственного технологического оборудования и вынуждены его покупать.

«Наше преимущество перед Китаем постепенно рассыпается»

- Сейчас мы сделали геополитический разворот в сторону Китая, который не был великой научной страной. От него мы тоже отстаем? В своей книге вы пишете: «Глядя, как развивается в Китае экономика, наука, технологии, могу сказать: через 10-15 лет китайцы начнут получать Нобелевские премии в области науки одну за другой»…

- Китай и сегодня не является великой научной страной. Мы по-прежнему учим китайцев: мои сотрудники регулярно ездят в Китай, в пекинском университете почт и телекоммуникаций у нас есть совместная лаборатория.  Научные школы очень легко разрушить, но очень трудно создать. В Китае не было собственных научных школ, несколько выдающихся китайских ученых получили Нобелевские премии, но проходили американские научные школы и работали в США, в Китай, насколько я знаю, приехал только один из них. Поэтому Китай покупал и внедрял у себя западные технологии и сильно продвинулся благодаря этому. Но, несмотря на большое развитие экономики высоких технологий, ему еще нужно достаточное время для создания собственных, высокого уровня, современных научных школ. Нам, безусловно, стоит многому поучиться у китайцев, но это не значит, что надо бросить собственный опыт и полностью перенять китайскую модель.

"Нам, безусловно, стоит многому поучиться у китайцев, но это не значит, что надо бросить собственный опыт и полностью перенять китайскую модель"

- То есть по сравнению с Китаем у нас еще есть преимущество?

- Оно постепенно рассыпается. А для его сохранения нужна, абсолютно точно, совершенно другая политика – чтобы результаты научной деятельности были востребованы экономикой и обществом. И примером здесь, конечно, должно выступать государство. Я неоднократно приводил пример Сингапура, где мощная электронная промышленность: там соответствующие прикладные институты на 90% финансируются государством и только на 10% — бизнесом. Я удивился, а директора обоих институтов мне объяснили: промышленность финансирует то, что ей нужно прямо сегодня, а государство – то, что может понадобиться завтра. В США до половины бюджетов компаний, работающих на стратегически важных направлениях, это средства из казны – федеральной и штатов.  Кремниевая долина во многом состоялась благодаря заказам Пентагона и НАСА.

«Мы шагнули в постиндустриальную эпоху, просто уничтожив промышленность и науку»

- Вы пишете, что Советский Союз в том же плане был «впереди планеты всей», что на самом деле он вырывался в мировые лидеры, но сначала политическими методами развалили Союз, а потом – с помощью приватизации – и промышленность. Об Анатолии Чубайсе вы однажды высказались так: «Он, я думаю, человек неглупый, безусловно, и, наверное, неплохой администратор, но…»

- Анатолию Борисовичу никогда нельзя прощать того, что он делал в начале 90-х годов, в начале антисоветского, как я его называю, периода в истории нашей страны (в том же ряду Алферов называет Ельцина, Гайдара, Коха, Ясина, министра науки в гайдаровском правительстве Бориса Салтыкова, выдвинувшего лозунг избыточности, самоокупаемости и безубыточности отечественной науки – ред.). Когда он встал во главе РАО ЕЭС, я сказал: ну как может возглавлять нашу крупнейшую энергетическую компанию человек, который не знает закон Ома ни в простой, ни в дифференциальной форме? Когда его назначили в «РОСНАНО», он приехал ко мне и сказал: «Энергетику я уже освоил, теперь хочу освоить нанотехнологии».  На что я заметил: «Так осваивать нанотехнологии, как вы освоили энергетику, не нужно».

Такие, стратегического значения компании должны возглавлять профессионалы. Электронную промышленность Советского Союза возглавлял Александр Иванович Шокин (дважды Герой Соцтруда, начинал слесарем, потом закончил «Бауманку», работал начальником цеха, конструкторского бюро, как министр электронной промышленности принимал активное участие в основании Зеленограда – ред.). Его сменил Владислав Григорьевич Колесников, который был генеральным директором воронежского объединения «Электроника» (а до этого – тоже слесарем, начальником конструкторского бюро, главным инженером – ред.). Посмотрите на состав «промышленных» министров советского времени – все они прошли большую школу производства и «назубок» знали свою отрасль: куда она идет и что заказывать у науки.

"Советские промышленные министерства могли бы стать транснациональными компаниями. Эту перспективу уничтожили развал Советского Союза и приватизация"

Советские промышленные министерства, объединяющие фундаментальные исследования, прикладную науку и массовое производство, могли бы стать тем, что называют транснациональными компаниями. Эту перспективу действительно уничтожили развал Советского Союза и приватизация, угробившая высокотехнологическую промышленность, а вслед за ней – и науку. Финансирование науки упало в 15-20 раз, началась «утечка мозгов», миллионы научных сотрудников, инженеров, заводских специалистов были выброшены на улицу. Зачем было все это устраивать? Почему это произошло? Где-то по неопытности реформаторов, помноженной на их же самоуверенность, а где-то – и по причине корысти. В результате США, Япония, отчасти Китай живут в постиндустриальном, информационном мире. Мы же шагнули в постиндустриальную эпоху весьма своеобразно — просто уничтожив промышленность и науку.

Возглавив «РОСНАНО», Чубайс сразу заявил мне, что не может тратить на науку, потому что так прописано в уставе. Я предложил: «Так, может, устав переписать? Потому что когда вы подберете прежние разработки, а новых у вас не появится, дело встанет». Ведь любая компания, работающая с технологиями, в первую очередь зависит от научно-технического прогресса. Так оно спустя короткое время и случилось, и тогда он занялся финансовыми комбинациями – капитализацией и прочим.

- Буквально на днях стало известно: ваша коллега по Госдуме, тоже из Петербурга, Оксана Дмитриева выступила с инициативой возбудить уголовное дело против руководства «РОСНАНО». Есть причины? Нет дыма без огня?

- Я был сопредседателем премиального комитета «РОСНАНО», но когда Чубайс провел реформу, даже не поговорив со мной на эту тему, я тут же вышел из всего этого и сейчас даже понятия не имею, что там делается. Так что лучше этот вопрос задать Оксане Генриховне.

«Сколково» - это прежде всего идеология: как нужно поддерживать старт-апы, создавать и коммерциализировать перспективные технологии"

- Вы столкнулись с Чубайсом не только в «РОСНАНО». Он – член координационного совета «Сколково», а вы — сопредседатель научно-консультативного совета. «Сколково» постоянно подвергается критике, вы сами его критиковали. Скажите, на сегодняшний день «Сколково» уже заработал или еще что-то нужно поменять в этой «консерватории»?

- Я всегда говорил, что «Сколково» — это не территория: у него небольшая территория, хотя и на ней можно что-то делать. «Сколково» — это, прежде всего, идеология: как нужно поддерживать старт-апы, создавать и коммерциализировать перспективные технологии. Чтобы эти разработки определялись не территорией «Сколково», а тематикой, направлением и, будучи созданными и в уже существующих научных центрах – в Новосибирске или том же Зеленограде, — они имели преимущества, в том числе и налоговые. А то, что мы имеем в научно-консультативном совете выдающихся ученых из США, Германии Франции, дает возможность сравнивать и сочетать уровень работ. Не случайно следующее заседание нашего совета планируется провести в Стэнфорде. А перед этим мы проводили выездные заседания и в Берлине, и в Петербурге, и в Новосибирске, и в Минске, и в Киеве. Поскольку наука интернациональна, ученые демонстрируют сотрудничество вне зависимости от политических концепций лидеров разных стран. Кстати, в тяжелые времена российская наука выжила благодаря иностранным грантам и международным проектам.

Что касается претензий к «Сколково», то они с самого начала далеко не всегда были справедливыми. Хотя и по сей день можно высказать немало критических замечаний. Но вместе с тем сегодня мы имеем целый ряд замечательных примеров. Один из них – биофармацевтический комплекс в Новоуральске. Правда, здесь роль «Сколково» не самая главная, хоть и заметная. Главная роль принадлежит институтам Уральского отделения РАН, их разработкам в области органического синтеза и научно-техническому потенциалу Новоуральска, в недавнем прошлом Свердловска-44.

«Реформа Академии наук не принесла ничего, кроме вреда»

- Жорес Иванович, прошлогодняя реформа Академии наук затевалась под лозунгами эффективного участия государства в судьбе науки. Реформа дала что-то положительное?

- Ничего, кроме вреда.

- Перед реформой ее авторы аргументировали: Академия слишком стара и неповоротлива. Но вот реформа случилась, а в недавнем интервью Znak.com биофизик с мировым именем Константин Агладзе о подготовке молодых российских ученых по-прежнему говорит так: «Если не будут предприняты энергичные шаги даже не в ближайшие годы, а месяцы, то поезд уйдет. Потому что здесь можно всего на год опоздать, и это будет означать отстать навсегда». Положение по-прежнему настолько драматично?

- С одной стороны, можно сказать и так. С другой стороны, чтобы готовить научные кадры, нужно, прежде всего, чтобы государство и общество умели видеть перспективы науки и техники – что будет востребовано в ближайшее и даже не очень ближайшее время – и «затачивали» под это подготовку ученых. Советская власть это умела. Представьте себе, в разгар Гражданской войны, разрухи, в 1918 году Абрам Федорович Иоффе, которого потом назовут «отцом советской физики», создает в Петрограде, в Политехническом институте, физико-механический факультет, где очень широкая физико-математическая подготовка сочеталась с глубокими инженерно-техническими программами. В 1921 году Иоффе возглавляет Физико-технический институт (Алферов руководил им в 1987-2003 годах – ред.), с ним, а также с московским Физическим институтом и Институтом физических проблем (оба основаны в 1934 году – ред.) связаны все наши 12 нобелевских лауреатов в области физики.

После Великой Отечественной войны ученики Иоффе, будущие нобелевские лауреаты Капица, Ландау и Семенов создают Московский физико-технический институт, где продолжают педагогические подходы Иоффе. На тех же принципах в 1973 году я создал в Ленинграде кафедру оптоэлектроники. Сейчас мы продолжаем традиции Иоффе в Санкт-Петербургском академическом университете (Алферов является его создателем и ректором – ред.), где очень хорошая физматподготовка сочетается с подготовкой в области информационных технологий, нанотехнологий, биологии и медицины. Мы ведем ребят, занимаемся ими со школьной скамьи. Кстати, эту триаду: академическая гимназия – академический университет – академия наук – придумал еще Петр Первый. Подготовкой серьезных научных кадров занимаются и в МГУ, и в Новосибирском университете, в целом ряде наших вузов. Так что я бы не стал вести счет на месяцы.

"С помощью сырьевой экономики мы увеличим свой ВВП лишь на десятки процентов, максимум вдвое. Выйти в число передовых стран мы можем только благодаря экономике знаний, науке и технологиям"

В конце концов, лидерами «не рождаются, а становятся». Когда-то, благодаря освоению космоса, пальма первенства во многих технологиях принадлежала СССР, потом ее перехватили Штаты, затем – Япония, подтянулась Европа, Юго-Восточная Азия. Значит, и у нас есть шанс. Но остается главная проблема – она в сегодняшней невостребованности результатов научной деятельности экономикой и обществом. Я могу привести большое количество примеров достижений нашей Академии, но научные открытия некуда внедрять. Даже если финансирование науки будет увеличено, но при этом у нас не будет экономики, промышленности, которая запрашивает результаты научной деятельности, мы в конечном итоге науку потеряем.

А значит, потеряем возможность конкурировать с ведущими странами. ВВП на душу населения в России в 3-4 раза меньше, чем в Европе, Америке, Юго-Восточной Азии. С помощью сырьевой экономики мы увеличим свой ВВП лишь на десятки процентов, максимум вдвое. Выйти в число передовых стран мы можем только благодаря экономике знаний, науке и технологиям. Поэтому нужно задать вопрос: для чего и для кого мы готовим научные кадры, кто будет их заказчиком и потребителем? В первую очередь нужно создавать высокотехнологичный сектор нашей экономики. Для этого нужна принципиально другая экономическая политика. Как сказал Обама: «Не верьте тем, кто говорит, что во время кризиса надо сокращать финансирование науки – только наука и способна вывести нас из кризиса». У нас же экономическая политика обеспечивает выкачивание и распродажу природных ресурсов.

«Важно поддерживать и развивать науку, вне зависимости от каких-то санкций»

- Во «Власти без мозгов» вы, Жорес Иванович, пишете, что советский оборонно-промышленный комплекс давал до 60% высокотехнологичной гражданской продукции. И там же приводите высказывание дважды лауреата Нобелевской премии Джона Бардина, который как-то сказал вам: «Как было бы замечательно, если бы сейчас шла мягкая «холодная война». Сейчас у нас опять какая-то «холодная война» с Западом. Это подтолкнет к развитию российскую науку и промышленность?

- Прежде всего, не надо сбрасывать со счетов, что руководство (но не народы!) капиталистических стран  не любило и боялось Советского Союза, который предложил миру практику социализма, практику воплощения всегда актуальной идеи социальной справедливости. Мы находились во враждебном окружении и вынуждены были наращивать военный потенциал. Но это же обстоятельство двигало нас вперед.

Я часто привожу другое высказывание — профессора Чикагской школы экономики Джеймса Хекмана, который получал Нобелевскую премию по экономике в 2000 году, вместе со мной. Британская компания ВВС всегда проводит круглый стол новых нобелевских лауреатов, и, отвечая на один вопрос, он сказал: «Научно-технический прогресс второй половины ХХ века полностью определялся соревнованием СССР и США, и очень жаль, что это соревнование закончилось». В науке соревнование всегда играет огромную роль – именно так нужно понимать и слова Джона Бардина о том, что мягкая «холодная война» ведет к соревнованию. Распад Советского Союза на самом деле был трагедией не только для советского народа – это трагедия для всего мирового сообщества. И американцы должны не радоваться тому, что убрали конкурента, а плакать от того, что его больше нет.

"Пока сказать, что государство занялось восстановлением высокотехнологичной экономики как заказчика науки - не могу. Поживем - увидим"

- И все-таки есть какие-то приметы того, что наше собственное государство, госкомпании занялись восстановлением высокотехнологичной экономики как заказчика науки? Особенно сейчас, под угрозой западных санкций, которые грозят распространить и на научно-техническую сферу и которые, как говорят эксперты, способны отбросить нас на уровень Ирана и Пакистана.

- Пока я так сказать не могу, поживем – увидим. Скажу только очень простую мысль: наука по своей природе интернациональна. Нет российской или американской физики и биологии – есть просто физика и биология. Но вот выгоды от науки, причем гораздо большие, чем прибыль от нефти и газа, – национальные. Вот почему так.

Вопросы – Александр Задорожный, фото – Игорь Гром

Источник: Znak.com
11 июня 2014 г. 16:49

Об уставе Российской академии наук

Общее собрание членов Российской академии наук ПОСТАНОВЛЯЕТ:

1. Принять устав Российской академии наук в соответствии с частью 5 статьи 18 Федерального закона от 27 сентября 2013 г. № 253-ФЗ «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (приложение).

2. Направить устав Российской академии наук на утверждение в Правительство Российской Федерации.

3. Протокольно. Поручить Президиуму РАН в процессе согласования устава Российской академии наук с Правительством Российской Федерации вносить в текст устава поправки редакционно-правового характера.

О президенте Российской академии наук

В соответствии с частями 5 и 6 статьи 18 Федерального закона от 27 сентября 2013 г. № 253-ФЗ «О Российской академии наук, реоргани­зации государственных академий наук и внесении изменений в отдель­ные законодательные акты Российской Федерации» Общее собрание членов Российской академии наук ПОСТАНОВЛЯЕТ:

Считать президента Российской академии наук академика Россий­ской академии наук Фортова Владимира Евгеньевича президентом Рос­сийской академии наук в течение трех лет с 27 марта 2014 г.

О президентах Российской академии сельскохозяйственных наук и Российской академии медицинских наук

В соответствии с частями 5 и 8 статьи 18 Федерального закона от 27 сентября 2013 г. № 253-ФЗ «О Российской академии наук, реоргани­зации государственных академий наук и внесении изменений в отдель­ные законодательные акты Российской Федерации» Общее собрание членов Российской академии наук ПОСТАНОВЛЯЕТ:

Считать президента Российской академии сельскохозяйственных наук академика Российской академии наук Романенко Геннадия Алексее­вича и президента Российской академии медицинских наук академика Российской академии наук Дедова Ивана Ивановича вице-президентами Российской академии наук в течение трех лет с 27 марта 2014 г.

О предельном количестве членов Российской академии наук

В соответствии с частью 5 статьи 8 Федерального закона от 27 сентября 2013 г. № 253-ФЗ «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» Общее собрание членов Российской академии наук ПОСТАНОВЛЯЕТ:

1. Предложить предельное количество членов Российской академии наук — 2154 человек, в том числе академиков Российской академии наук — 948 человек, членов-корреспондентов Российской академии наук – 1206 человек.

2. Поручить Президиуму Российской академии наук внести соответствующее предложение в Правительство Российской Федерации для утверждения в установленном порядке.

Об избрании вице-президентов Российской академии наук

В соответствии с частью 5 статьи 18 Федерального закона от 27 сентября 2013 г. № 253-ФЗ «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» Общее собрание членов Российской академии наук ПОСТАНОВЛЯЕТ:

Избрать сроком на три года:

академика Российской академии наук Алдошина Сергея Михайловича вице-президентом Российской академии наук;
академика Российской академии наук Алферова Жореса Ивановича вице-президентом Российской академии наук;
академика Российской академии наук Асеева Александра Леонидовича вице-президентом Российской академии наук;
академика Российской академии наук Григорьева Анатолия Ивановича вице-президентом Российской академии паук;
академика Российской академии наук Зеленого Льва Матвеевича вице-президентом Российской академии наук;
академика Российской академии наук Козлова Валерия Васильевича вице-президентом Российской академии наук;
академика Российской академии наук Костюка Валерия Викторовича вице-президентом Российской академии наук;
академика Российской академии наук Сергиенко Валентина Ивановича вице-президентом Российской академии наук;
академика Российской академии наук Хабриеву Талию Ярулловну вице-президентом Российской академии наук;
академика Российской академии наук Чарушина Валерия Николаевича вице-президентом Российской академии наук.

Об избрании главного ученого секретаря Президиума Российской академии наук

В соответствии с частью 5 статьи 18 Федерального закона от 27 сентября 2013 г. № 253-ФЗ «О Российской академии наук, реоргани­зации государственных академий наук и внесении изменений в отдель­ные законодательные акты Российской Федерации» Общее собрание членов Российской академии наук ПОСТАНОВЛЯЕТ:

Избрать академика Российской академии наук Соколова Игоря Анатольевича главным ученым секретарем Президиума Российской академии наук сроком на три года.

Источник: официальный сайт РАН

Фото: Алексей Даничев

МОСКВА, 10 дек — РИА Новости. Инициатива нобелевского лауреата Жореса Алферова и губернатора Петербурга Георгия Полтавченко о создании петербуржского отделения РАН не может быть реализована — она противоречит закону, заявил президент РАН Владимир Фортов.

Фото: Сергей Пятаков

Ранее вице-президент РАН и глава Петербуржского научного центра РАН Алферов вместе с Полтавченко выступили с предложением создать на базе центра полноценное региональное петербуржское отделение, подобное Сибирскому и Уральскому отделениям РАН.

«Проработка юридических вопросов показала, что эта инициатива не может быть реализована, не вступив в противоречие с законом. И, кроме того, сегодня работает мораторий, который нам не разрешает это делать… Нужно искать приемлемое решение. Мы не можем поддержать это сегодня», — заявил Фортов, выступая на заседании президиума РАН.

По его словам, соответствующее мнение академии о преждевременности создания такого отделения будет направлено сегодня в администрацию президента.

Президент РАН выразил опасение, что создание Петербуржского отделения повлечет за собой «парад суверенитетов».

«Мы с вами вполне можем столкнуться, и наверняка столкнемся с продолжением этой логики, когда нужно будет делать Северо-Кавказское отделение, Московское отделение и т.д.» — сказал Фортов.

По его словам, нужно провести широкое обсуждение этой идеи с учетом того, как это будет вписываться в новую структуру академии. Фортов подчеркнул, что Санкт-Петербургский научный центр является выдающимся образовательным и научным центром в академии и, даже не имея статуса регионального отделения, он имеет некоторые преференции.

Источник: РИА Новости.

Нобелевский лауреат Жорес Алферов встретился с журналистами, чтобы объяснить, почему в Санкт-Петербурге необходимо создать региональное отделение Российской академии наук. Поводом для беседы стала недавняя статья в газете «Известия», в которой в вину ученому ставили то, что он якобы пытается взять часть академии под личное управление. В Петербургском научном центре РАН заметили, что после публикации телефон не умолкал. Всех интересовал один вопрос — писал ли Жорес Иванович письмо Владимиру Путину с просьбой дать петербургским ученым автономию или нет.

Как выяснилось, Алферов саму статью не читал («и смотреть не стал эту ерунду»), но, как говорится, осуждает, поскольку факты в ней перевраны. По признанию академика, письмо Владимиру Путину Алферов он действительно отправлял. Правда, не один, а вместе с губернатором Георгием Полтавченко. И произошло это аж в марте 2012 года, то есть до того, как возникла сама идея реформирования РАН, против которой академик активно выступал. В письме обосновывалась целесообразность организации северо-западного отделения, основной посыл заключался в возрождении научно-технологического потенциала города на Неве.

«Владимир Владимирович написал блестящую резолюцию: рассмотреть, поддержать и доложить», — отметил Алферов.

Письмо было перенаправлено министру образования и науки Андрею Фурсенко. На этом дело однако и остановилось. В феврале 2013 года нобелевский лауреат вновь лично встречался с Путиным. На аудиенции он напомнил президенту о том, что начатое дело создания регионального отделения необходимо довести до конца. И вновь он услышал слова поддержки.

«Он сказал замечательные слова: «Конечно, Жорес Иванович, но позже, мы сделаем это вместе с вами». Однако затем последовал закон о реформировании РАН, который Владимир Путин подписал в конце сентября 2013 года. Спустя месяц президент предложил установить годовой мораторий на решения, касающиеся имущества и кадров РАН.

Между двумя этими событиями было проведено совместное заседание президиумов Санкт-Петербургского научного центра РАН, Северо-Западного отделения РАМН и Северо-Западного научного центра РАСХН. Главы подразделений — Алферов, Софронов и Попов — констатировали, что принятие закона приведет к значительному увеличению количества научных организаций, междисциплинарное взаимодействие которых должно обеспечиваться расположенным в Санкт-Петербурге региональным подразделением Российской академии наук. То есть по сути говорилось о создании в Петербурге все того же отделения, но только в изменившихся условиях, с учетом примкнувших РАМН и РАСХН.

Повторное обращение от имени Алферова и Полтавченко вновь направили Путину. В известность был поставлен президент РАН Владимир Фортов, который не высказал Алферову категорического «нет», пояснив, что вопрос требует обсуждения.

«В результате преступной приватизации мы потеряли высокотехнологичные отрасли индустрии. Задача России – возрождение этих отраслей… Академия наук не на имуществе должна делать бизнес, а использовать имущество для научных исследований. Региональное отделение будет иметь больше возможностей для создания программы по развитию науки», — считает нобелевский лауреат.

При этом он заметил, что его совместное с Георгием Полтавченко обращение к президенту является служебным документом, содержание которого прессе знать не обязательно, поскольку это не «открытое письмо». Сегодняшние журналисты, по мнению Алферова, не являются специалистами ни в науке, ни в организации научных исследований. Детали реорганизации Петербургского научного центра не должны становиться предметом массового обсуждения.

То, что информация о переговорах по созданию регионального отделения просочилась в печать, была неверно интерпретирована и преподнесена в искаженном виде, ученый называет «заказом». Вот только называть имена заказчиков Алферов не стал.

«Думаю, что есть некая группа к кому-то там близких людей, которая меня не любит за мою активную позицию по закону о науке. Они используют любую ахинею, чтобы вывести меня из состояния равновесия, позлить. Самое желаемое для этих людей — чтобы Алферова вообще не было. Но Алферов есть, и здоровье у него в порядке. Я продолжу заниматься своей работой. Просто раньше говорили «фас» на академию наук, а теперь сказали «фас» на Алферова», — заявил академик.

Объяснил Алферов и почему он не хочет «читать всякие гадости». Его, например, очень досадуют отзывы к статьям в Интернете, которым он в последнее время пользуетс крайне редко. «Я ужасаюсь и поражаюсь этим отзывам. Если они соответствуют уровню нашего общества, то оно ужасно. Сплошь и рядом одно и то же: все, что мы сегодня имеем, устроили «жиды и коммуняки». Антисемитизм и антикоммунизм — это характерные признаки фашизма», — уверен он.

Отметим, что пока окончательного решения по созданию регионального отделения РАН в Петербурге не принято. Известно, что губернатору Георгию Полтавченко звонил и «имел долгий разговор» экс-министр образования, а ныне помощник президента Андрей Фурсенко. Он сообщил градоначальнику, что полностью поддерживает идею, но реализовать ее в данный момент невозможно из-за введенного президентом моратория. Поэтому было решено вернуться к вопросу спустя какое-то время.

Видео смотрите здесь.

Источник: Росбалт.RU

Глубокоуважаемый Владимир Владимирович!

До нашего сведения дошло, что Дума Российской Федерации может принять закон, который трансформирует структуру научно-исследовательской деятельности в России, упраздняя проверенную временем российскую модель ради введения западной. Мы обеспокоены этим предложением по четырем причинам.

Во-первых, не очевидно, что западная модель лучше подходит для России. Во-вторых, поскольку резкие радикальные изменения могут подорвать научное сообщество в России до того, как будет установлен новый порядок. В-третьих, потому что любые изменения должны осуществляться при участии самих ученых, которые лучше знают, какие изменения необходимы, и которые окажут поддержку, если будут частью этого процесса. В-четвертых, потому что наука является международной. И российские ученые — очень важные члены самого широкого международного сообщества, к которому принадлежим мы все.

Со времени своего основания Петром I в 1724 году Российская академия наук выросла до организации мирового уровня в сфере научных исследований и разработок. Исследования космоса и полупроводниковая революция вошли в число важных достижений благодаря научным исследованиям РАН. 18 лауреатов Нобелевской премии имеют отношение к Российской академии наук. До резкого сокращения финансирования 20 лет назад многие НИИ РАН конкурировали с западными научно-исследовательскими институтами.

РАН все еще может служить основой для научных исследований и разработок в России вместе с вузами по мере того, как они укрепят свою систему научно-исследовательской работы.

Обучение в России традиционно было прерогативой вузов. Тем не менее есть важные исключения, такие как Санкт-Петербургский академический университет, в котором к преподаванию в лицее и бакалавриате привлекаются члены РАН.

Все организации должны непрерывно реформироваться, чтобы идти в ногу со временем. И среди реформ, которые могли бы рассматриваться в России, могло бы быть более активное участие РАН в образовательной деятельности вузов при одновременном увеличении финансирования на научные исследования в вузах. Хороший пример — Московский государственный университет, Московский физико-технический институт, Новосибирский государственный университет.

Однако мы хотим подчеркнуть важность поэтапного реформирования. Каждое изменение должно добавлять ценность системе, не нанося ей вреда. Только постепенные изменения имеют вероятность быть полезными.
Надеемся, что Вы примите во внимание эти опасения и предпримете действия, чтобы спасти российскую науку, не подвергая ее риску уничтожения. Будущее Российской Федерации и людей во всем мире зависит от Вашего решения.

С уважением,
Шелдон Ли Глэшоу, Нобелевская премия по физике 1979 года, США
Дэвид Гросс, Нобелевская премия по физике 2004 года, США
Роджер Корнберг, Нобелевская премия по химии 2006 года, США
Жан-Мари Лен, Нобелевская премия по химии 1987 года, Франция
Ричард Робертс, Нобелевская премия по медицине 1993 года, США
Алан Хигер, Нобелевская премия по химии 2000 года, США
Аарон Цехановер, Нобелевская премия по химии 2004 года, Израиль

— На выходных академики РАН Валентин Рубаков и Владимир Захаров, одни из самых цитируемых современных российских ученых, уже заявили, что не будут вступать в новую «объединенную» академию наук, если реформа все же будет реализована. Готовы ли вы сейчас сделать подобное заявление? — «Газета.Ru»

— Думаю, они сказали это на эмоциях, хотя я их прекрасно понимаю. Я бы не делал таких заявлений, поскольку не считаю, что закон уже прошел. Мы пока боремся и надеемся, что закон не удастся принять. Из-за того что мне нужно сделать небольшую операцию, я не буду присутствовать на заседании в Госдуме, но я послал обращение к депутатам, в котором четко сформулировал, что фактически предложенный закон — это ликвидация Академии наук, созданной Петром Первым, самой мощной академии наук в Европе и, может быть, в мире.
…

Подробнее: http://www.gazeta.ru/science/2013/07/01_a_5401901.shtml