фото: Сергей Иванов

На что пойдут крохи с барского стола, к чему приведет их несправедливое распределение? Ситуацию специально для читателей «МК» прокомментировал заведующий сектора отделения теоретической физики Физического института РАН (ФИАН) Петр АРСЕЕВ.

Ученые в полном недоумении. Если в лучшие годы Российский фонд фундаментальных исследований (РФФИ) отсеивал лишь 30-40 % конкурсантов (и это без учета проектов гуманитарных направлений, которые финансировал другой фонд — РГНФ), то теперь РНФ из всех направлений науки, в которые вошли физические, математические, биологические, науки о Земле, и гуманитарные науки, выбрал меньше 10 %.

- Такого не было никогда. Это очень мало, — говорит Петр Арсеев. — Если сравнить с автодорогой, то деятели из фонда машины с десяти рядов попытались впихнуть на одну полосу. Это пробка! Научная магистраль обязательно встанет. Причем, я бы не сказал, что среди выбранных — самые достойные. На мой взгляд, из физических групп заслуженно была выделена примерно одна треть. Остальные ничем не лучше и не хуже тех, которым денег не досталось. Создается колоссальное неравенство среди людей научной среды. 90 % научных групп, которые раньше чаще всего имели грантовую поддержку, теперь тихо умирают. Анализируя список победителей, можно сказать, что выбор экспертами РНФ был совершенно случайным, хаотичным, во многих случаях просматривается явная пристрастность членов жюри к тем или иным научным группам.

Теперь о сумме гранта и о том, как ее распределят. Как пояснял на Второй конференции научных сотрудников генеральный директор РНФ Александр Хлунов, грант (максимальная составляет 5 миллионов в год) пойдет прежде всего на зарплату членам группы, на закупку оборудования, необходимых реактивов и собственно на выполнение научной работы.

- Представим, что это такое, — говорит Арсеев. — Если в группе 5 человек, то получается по 1 миллиону в год на человека. При зарплате в 60-70 тысяч в месяц, на все остальное у группы остается примерно миллион рублей на год. При дороговизне современного оборудования, билетов (ученые должны ездить на научные конференции по своей теме), на само выполнение работы, найм аспирантов, выполняющих дополнительные вычисления остаются сущие крохи. По большому счету грант уходит только на нормальную зарплату.

- А как обстоят дела на западе с распределением грантов?

- Нигде в мире не даются гранты с учетом заработной платы, оборудования, реактивов. Зарплата отдельно — гранты отдельно. А потому слабые и сильные научные группы в Европе не сильно отличаются друг от друга окладами и наличием или отсутствием необходимого оборудования. В этом плане там в среднем все равны. Отличаются же более успешные группы средствами на дополнительные конференции, возможностью нанять большее число молодых сотрудников, так называемых постдоков.

- Что у нас с РФФИ? Он еще действует?

- Он действует, но выделяет очень маленькие гранты —в среднем по 500 тысяч рублей, из которых также часть уходит на зарплаты.

- Получается, те, кому не повезло ни с одним из этих «зарплатных» грантов, остаются с носом?

-Младшие научные сотрудники сидят на окладе в 12-15 тысяч рублей, старшие получают в районе 18-20 тысяч. Работают при этом на том оборудовании, которое еще осталось с незапамятных времен, какие-то деньги, к примеру, на реактивы, может выдать институт.

Подметил Петр Иварович и еще одну особенность нынешней системы распределения грантов. Когда группа подает заявку, тематика работы не должна повторять ту, по которой она либо уже получила грант, либо только еще подала заявку на него, к примеру в РФФИ. В результате получается, что, условно, группа, которая всегда изучала слонов, должна написать в заявке, что на этот раз деньги ей нужны на изучение лягушек. На деле, люди, конечно, приспосабливаются, иносказательно переделывают названия работ, которые по сути ничем не отличаются. Ну не могут специалисты, которые несколько лет создают какой-нибудь уникальный аппарат, вдруг написать, что они вдруг стали создавать другой.

Маленький бонус — за все мучения счастливым обладателям грантов от РНФ выпала прибавочка к жалованию. ФАНО (Федеральное агентство научных организаций) решило добавить некоторым группам, получившим грант от РНФ, еще по 25 процентов от суммы того гранта. Финансирование успешных кандидатов будет проходить поэтапно. В первый год объем вложений Агентства не превысит 10% от общего объема гранта РНФ. В первую очередь будет софинансироваться покупка научного оборудования для вновь создаваемых лабораторий. Для этого победители конкурса снова должны пройти конкурс. Прием заявок начался.

Ознакомиться со списком проектов-победителей конкурса РНФ на получение грантов по приоритетному направлению деятельности фонда «Проведение фундаментальных научных исследований и поисковых научных исследований отдельными научными группами» можно на сайте РНФ.

Наталья Веденеева

Источник: «МК«.

Вступительное слово Александра Кулешова

Доклад Петра Арсеева (ФИАН)

Доклад Вячеслава Вдовина (ИПФ РАН & Профсоюз работников РАН)

Доклад Александра Буфетова (МИАН & CNRS)

Илья Бетеров (ИФП СО РАН)

В. А. Рубаков зачитывает вопросы, собранные через сайт Конференции

В.Е. Фортов отвечает на вопросы, собранные через сайт Конференции

А.В. Хлунов отвечает на вопросы, собранные через сайт Конференции

М.М. Котюков отвечает на вопросы, собранные через сайт Конференции

Источник: портал Конференции на Youtube.

Месседжи научных мужей пока доходят до чиновников плохо: действенного механизма обратной связи так и не возникло. “Несмотря на митинги, демонстрации, собранные нами 120 тысяч подписей, закон о реорганизации РАН был принят”, — подчеркнул первый выступавший, академик Александр Кулешов. Впрочем, отметил он, документ приняли не в самой катастрофической для академического сообщества редакции. “Взбить масло, как попавшей в кувшине с молоком лягушке из известной притчи, нам не удалось, но мы все же создали некую субстанцию, на которую можно опереться, — резюмировал Кулешов. — Надо идти дальше. Голос научной общественности должен быть услышан, она должна стать частью механизма принятия решений”.
Ученые стремятся участвовать в управлении наукой, поскольку не могут успешно работать в условиях неопределенности, пояснил сотрудник новосибирского Института физики полупроводников Андрей Бетеров. “Вместо того чтобы сосредоточиться на решении долгосрочных научных задач, требующих серьезных усилий, мы постоянно ждем каких-то новых документов сверху и не знаем, что с нами будет дальше”, — сообщил он.
Систему управления российской наукой Бетеров представил в виде жутковатого дракона с тремя головами — Минобрнауки, Федеральное агентство научных организаций и РАН. Чудище со слайда грозно нависло над залом и президиумом конференции, в котором сидели руководитель ФАНО Михаил Котюков, генеральный директор Российского научного фонда, в недавнем прошлом замминистра образования и науки Александр Хлунов и президент РАН Владимир Фортов.
Взявший слово сотрудник ФИАН член-корреспондент РАН Петр Арсеев заявил: пасовать перед силой ученые не собираются. Они разработали систему оценки институтов, которая должна стать альтернативой принятой правительством модели, грозящей, по словам Арсеева, “добить и без того обескровленный научный организм”.
“Чиновники хотят выбрать лучшего из нескольких, а остальных уничтожить, в то время как основная задача оценки — сохранение научной среды, — сообщил физик. — Они мечтают о формализованной системе вроде трафарета с дырочками, наложив который можно расставить всех по ранжиру. Яркий пример их воплощенного желания оценить всех нажатием кнопки — “Карта российской науки”. Результат получился ошеломляюще безобразным, но это никого не смутило: Минобрнауки выделило еще миллиард рублей на продолжение этих работ”. До реализации принципа, сформулированного еще Салтыковым-Щедриным: “Только те науки распространяют свет, кои способствуют исполнению начальственных предписаний”, нам остался один шаг, подытожил Петр Иварович.
Одна из причин того, что власть перестала уважать ученых, состоит в том, что мы обращаемся к чиновникам с просительной интонацией, заметил академик Алексей Старобинский. Коллегу поддержал член-корреспондент РАН Сергей Гулев. “Наука — кость в горле власти, — заявил он. — Не верю, что она хочет, как декларирует, иметь университеты на манер западных. На самом деле, ей нужно одно — чтобы научная сфера была выстроена. Но чиновники должны понять — наука делается самодостаточными личностями, к ней не относится понятие “офисный планктон”. Чтобы донести эту мысль, мы должны требовать, а не просить!”
Сотрудник Института проблем машиноведения РАН Александр Фрадков обозначил, как можно добиться своих целей мирным путем. По его мнению, конференция должна стать легитимным органом, представляющим интересы научных коллективов. Для этого ее состав должен избираться тайным голосованием в институтах. “Уже на следующей сессии мы могли бы учредить Ассоциацию научных организаций, а потом добиваться ее включения в государственную систему принятия решений”, — отметил Фрадков. В ответ председатель Совета по науке при Минобрнауки академик Алексей Хохлов предложил свой вариант создания представительного органа ученых: формирование конференции из делегатов от ученых советов институтов — по примеру существовавшего в МГУ в начале 1990-х годов Совета ученых советов.
В итоге участники конференции достигли общего понимания, куда идти, а выбор конкретных направлений, видимо, дело недалекого будущего. Нельзя не отметить, что мероприятие прошло без технических сбоев, бодро, ярко, на одном дыхании. Это заслуга и оргкомитета, и председательствовавшего — академика Валерия Рубакова, который умудрился органично вписать в живую ткань форума даже экспресс-интервью участников с Владимиром Фортовым, Михаилом Котюковым, Александром Хлуновым.
Надежда ВОЛЧКОВА,
Фото Николая Степаненкова

Источник: газета «ПОИСК»

Дело в том, что, как ни странно, власть боится Академии. Академия была авторитетна, самостоятельна, не всегда покорна и фактически неуправляема правительственными чиновниками. О сохранении в России высокого доверия к Академии говорили и последние опросы общественного мнения.

Ученые по отдельности, Академия в целом, да и многие из ее нынешних руководителей власти непонятны – вместо ясных «человеческих ценностей» – купить дачу на Рублевке, виллу на Канарах, пристроить детей обучаться за границу – вместо всего этого люди требуют дать им возможность нормально работать, а максимум желаемого в плане «красивой жизни» у большинства научных сотрудников – иметь обычную квартиру. Чиновникам вообще непонятны резоны, по которым люди занимаются наукой. Ученые – странноватые чудаки, и неизвестно, что от них ждать. При этом многие из этих «чудаков» связаны с национальной безопасностью – занимаются проблемами, влияющими на обороноспособность страны, безопасность жизни и здоровья населения, социальную и экономическую стабильность.

Заказывать исследования и оценивать их результаты, казалось бы, должно государство. Но власть попросту не понимает предлагаемых ей перспектив и результатов исследований и поэтому не читает ежегодных академических отчетов. Сотни крупных инновационных проектов, предлагаемых Академией правительству, остаются без внимания. Власть не имеет никакой внятной научно-технической политики и поэтому боится быть уличенной в вопиющей некомпетентности. В стране нет структуры, достаточно компетентной для оценки научных результатов РАН. И вместо того, чтобы на высшем государственном уровне создать структуру, определяющую научно-техническую политику (типа ГКНТ СССР), Правительство РФ уже 10 лет безуспешно пытается создать параллельную фундаментальную науку в ряде доверенных вузов и заказывать исследования этой науке. Результаты этой работы мизерны.

Для того чтобы понимать, что делается в науке, надо долго учиться. Увы, это затрудняет диалог с обществом. Люди, с энтузиазмом несущие околонаучный бред, воспринимаются на ура, а в чем состоит результат, скажем, хорошей математической работы иногда в принципе невозможно объяснить неподготовленному человеку. Наша же чиновничья братия невежественна до безобразия. И при этом власть, уличенная в разорительном покровительстве шарлатанским чудо-фильтрам, даже обвиняла Академию наук в мракобесии!

Непокорность Академии наук (власть велела посчитать циферки и механически сократиться на треть – а в РАН ликвидировали один институт), ее самостоятельность (кого считают достойным, того и выбирают в директора или в члены академии, а кого нет – не выбирают, несмотря на отчетливые сигналы сверху) очевидно опасны для государства, ибо не вписываются в пресловутую вертикаль. И отношение научных сотрудников к вертикали власти тоже хорошо известно чиновникам: в Новосибирском Академгородке за «Единую Россию» проголосовало меньше 20%, за А. Навального в Москве самый большой процент был в ЮЗАО, где сосредоточены многие институты и вузы, и т.д. И это – тоже результат непонимания властью системы взаимоотношений с научным сообществом.

Ясно, что существование такой большой организации, сотрудники которой «не понимают» основ современной государственной политики, все время вызывало дикое раздражение, беспокойство и злость у власти.

Наши хорошо управляемые чиновники уже доуправлялись до стагнации экономики при бешеных ценах на экспортные ресурсы, до повального списывания на государственных выпускных экзаменах, до пенсионной политики по принципу «умри ты сегодня, а я завтра»… В среде чиновников совершенно немыслима ситуация, когда подчиненный спорит с начальником, не соглашается с принятым им решением. В академических институтах – не всех, но многих – спор с руководителем – совершенно нормальная вещь. К слову, управляемость в представлении наших чиновников обязана распространяться и на законы природы – при составлении планов работ Минобрнауки постоянно желает знать, какие именно открытия будут сделаны в ближайший год, через пять лет и к 2025 году…

Неожиданно для многих авторитет сотрудников Академии наук на международной арене и в российском обществе оказался таков, что власть трижды отступала, когда Академия наук демонстрировала решительное противодействие. Политические требования ряда отделений и институтов РАН, в том числе об отставке правительства, митинги, неприятный для власти широкий международный отклик, заставили власть вступить в переговоры, дать успокоительные обещания и отсрочить исполнение задуманного. Увы, этим обещаниям руководители РАН не смогли не поверить. И впоследствии из отвоеванного сдавался редут за редутом – теперь дошли до стадии положения о ФАНО. Дальше отступать некуда.

Мы считаем, что руководство Академии наук должно официально заявить, что в ситуации, когда не было выполнено ни одно обещание о сохранении за РАН полномочий по координации работы подведомственных организаций, Академия наук оказалась в условиях, при которых проведение плановой научно-исследовательской работы в бывших институтах РАН, а ныне ФАНО, становится невозможным. Выполнение государственной Программы фундаментальных исследований, утвержденной ранее тем же Правительством, оказывается под большим вопросом. Кроме этого, наносится сильный удар по международному научному сотрудничеству, предполагающему многолетнюю согласованную совместную работу. Обеспечить непрерывность научно-исследовательского процесса можно в единственном случае – власть должна немедленно приостановить утверждение положения о ФАНО и с участием РАН организовать работу по изменению существующего законодательства в области науки и формулированию ответственной научно-технической политики государства.

ФАНО может заниматься имуществом (землей и недвижимостью) РАН, но явно не способно к организации научно-исследовательской работы. Эту функцию следует оставить за РАН и ее региональными отделениями. Нужно увеличить финансирование научных организаций РАН, причем без существенного сокращения штатов. Ученые старшего возраста не могут быть просто выставлены «на улицу» – необходимо создание научного пенсионного фонда, новой системы ставок советников и консультантов в научных организациях, системы взаимодействия с вновь создаваемым Российским научным фондом – чтобы на его грантах можно было реально работать ученым на временных ставках. Система экспертной оценки научных организаций должна стать межведомственной – по научной продуктивности институты РАН должны сравниваться не только между собой, но и с научными организациями любой ведомственной принадлежности.

«Республика не нуждается в ученых!», так заявили в 1793 году члены трибунала, приговорившие к смерти Лавуазье. Похоже, наших депутатов и сенаторов власть убедила через 220 лет сделать то же самое с учеными Российской Академии наук.

18.10.2013 г.

чл.-корр. РАН П.И. Арсеев
чл.-корр. РАН А.В. Лопатин
д.ф.-м.н. М.Ю. Романовский

Источник: Полит.ру