См. также интервью с лауреатом премии Филдса Станиславом Смирновым

— Стоит ли использовать индекс Хирша при оценке эффективности работы математиков? Как сами математики к нему относятся?

— Математики не любят индекс Хирша и прочие библиометрические показатели, потому что у математиков они объективно намного меньше, чем, скажем, у физиков, не говоря о биологах. Физиков раз в десять больше (а биологов/медиков — раз в сто). Кроме того, многие из них работают в больших коллаборациях, поэтому публикаций там выходит неизмеримо больше, чем в математике, где 90% статей имеют не более двух авторов. Соответственно, получается больше ссылок (часто занимающих место, сравнимое по размеру со всей остальной статьей, потому что нехорошо не сослаться на всех, кто работал в этом же направлении).

Поскольку начальство типа Минобрнауки или ФАНО, а за ними и некоторые журналисты очень любят иметь какой-нибудь общий критерий, позволяющий ни в чем по существу не разбираться, например того же Хирша, — то в списках, в которых участвуют разные специальности, математики представлены в невыгодном свете.

Тут еще такое следствие: если математик делает работу, связанную с современной физикой, то при том же профессиональном уровне эта публикация будет цитироваться больше раз в пять.

— Наверняка показатели цитирования зависят и от области математики, в которой исследователь работает?

— Да. Например, особенно популярными оказываются достаточно традиционные, не требующие обязательного высокого уровня абстракции области, которые щедро представлены научными школами стран третьего мира, решивших завести у себя математическую грамотность. Конечно, и там есть хорошие задачи и работы, но, кроме того, несоразмерно много эпигонских публикаций, заполненных мелкими обобщениями.

С другой стороны, есть продвинутые области, возникающие, как английский газон, на базе вековой культуры и доступные очень немногим. Нетрудно понять, кто оказывается в более выгодном свете с точки зрения цитирований. Скажем, математический логик может иметь в 15 раз меньше цитирований, чем специалист того же уровня, работающий в динамических системах, теории функций или математической статистике.

По этим (и другим похожим) причинам отношение к индексу Хирша и т. п. в математическом сообществе довольно глумливое. Показательно, что в прениях при выборах в секции математики индексы цитирования упоминались ровно один раз (в моем выступлении в пользу Б. Фейгина, превосходившего конкурентов и по этому параметру).

— Как Вы отнеслись к неизбранию Станислава Смирнова в академики РАН? Было ли у него больше шансов, если бы он баллотировался в членкоры?

— Я очень высокого мнения о Смирнове (и по науке, и по public service), и то, что его опять не пустили в академики, действительно показатель некоторого коллективного маразма нашего сообщества. Вообще, ученые его возраста, входившие в науку в 1990-е годы, оказались в наиболее тяжелом положении. На мой взгляд, научный истеблишмент должен бы ощущать свою вину перед ними, а не колоть глаза заграничными позициями тем, кто, несмотря ни на что, удержался в науке.

— Довольны ли Вы итогами выборов в членкоры РАН по отделению математики? Критики удивляются, что туда, например, избраны Александр Гайфуллин и Александр Кузнецов. Они говорят, что не стоит выбирать в РАН тех, чьи индексы Хирша равны 4.

— Гайфуллин, по моему мнению, математик очень высокого класса. За несколько лет он решил три знаменитых задачи (точнее, три цикла задач), и все три — совершенная классика, причем на разные темы. Уже в первой — про комбинаторные классы Понтрягина — он правильно понял, как надо действовать с проблемой, над которой помимо многих прочих успели потрудиться Джон Милнор, Сергей Новиков, Израиль Гельфанд, но до окончательного ума ее довел именно Саша. И с международным признанием у него тоже всё хорошо. В частности, он делал пленарный доклад на Европейском конгрессе; будем надеяться на большее.

Кузнецов — приглашенный докладчик Всемирного математического конгресса. Это — одно из высших свидетельств признания в математическом сообществе: любой математический факультет университета США или Европы (может быть, кроме Гарварда, Принстона и еще пяти-шести, где слишком высока конкуренция) без колебаний возьмет такого человека полным профессором и потом будет гордо писать его имя в своих рекламных буклетах.

— Критики итогов выборов удивляются тому, что Кузнецов стал доктором физ. -мат. наук. Мол, по правилам ВАК ему просто не хватало статей. Их число было недостаточным даже для того, чтобы стать научным сотрудником РАН.

— Если бы у него возникло противоречие с правилами ВАК (что не имело места: когда он защищался, таких жестких правил не было, а число публикаций носило рекомендательный характер) — ну, тем хуже для репутации правил ВАК, но уж на Сашиной научной репутации это никак отразиться не может. Если человек не позволяет себе размениваться на публикацию промежуточных результатов и имеет обыкновение печатать работы с законченным решением принципиальной проблемы, то это хорошо, а не плохо.

Еще у Кузнецова есть премия Европейского математического общества для молодых математиков: тоже изрядное отличие, которое может о чем-то сказать даже не специалистам. И кстати, по данным базы MathSciNet Американского математического общества, то есть единственной сколько-нибудь адекватной базы математических публикаций, индекс Хирша у него 12, а не 4. Боюсь, что приведенные Вами соображения озвучивает как раз представитель одной из тех наук, в которых в силу специфики жанра на порядки больше цитирований, чем в математике, и поэтому их представители, наоборот, очень любят эти цифры. Что, в общем-то, некрасиво. Ну, это как если бы министр Мединский завтра издал указание оценивать работников культуры по единому показателю «число произведений», и фельетонисты с фотографами сразу бросились бы выпячивать свое величие и клеймить презренных архитекторов и скульпторов.

— Критики также сетуют, что выборы по отделению математики контролируются тремя математическими институтами РАН…

— Да, можно сказать, что отделение математики почти что оккупировано тремя институтами, и прежде всего московской Стекловкой, но это будет неточная картина. Правда скорее в том, что эти институты превратились в чистилище перед Академией: по идее если возникает сильный человек, то его стараются взять в один из этих институтов, а через какое-то время (если он не сбавит обороты) выбирают и в РАН. С другой стороны, таки да, Борис Фейгин (профессор факультета математики ВШЭ. —Ред.) не пошел работать в МИАН, и его не выбирают при всех его действительно замечательных заслугах. Содержательный вопрос здесь — насколько хорошо эти институты выполняют функцию предварительного отбора, но это другой вопрос.

— Насколько вообще индекс Хирша стоит использовать в оценке качества работы ученого?

— Естественно, в нем (как и в прочих формальных показателях) было больше всего смысла в ранние годы использования. Как только люди узнают, что их работу оценивают посредством какого-либо индекса, они и начинают массово оптимизировать индекс, но не качество работы (что совсем не то же самое). Практически ту же проблему мы видим и в образовании: любой новый формат и содержание выпускных испытаний сильнейшим образом перестраивают под себя весь процесс обучения.

Основной нынешний тренд вокруг Хирша (который очень скоро станет виден всем) — это наступление хиршемафии, готовой торговать организацией любых наукометрических показателей и сражающейся за свое влияние (а стало быть, и за значимость этих показателей), в том числе и на аппаратно-начальственном уровне. Уже сейчас ежедневно в спам приходят десятки предложений организовать публикацию в рецензируемом журнале — до недавнего прошлого из ваковского списка и РИНЦ, а теперь уже обещают и Scopus с WoS. А редакции приличных журналов завалены мусорными текстами из некоторых восточных стран, в которых уже ввели жесткие библиометрические требования, и авторы веерно рассылают свои опусы во все журналы мира в надежде на то, что хоть где-нибудь они да проскочат.

Вероятно, сохранится также некоторое количество добросовестных адептов этих показателей, которые будут пытаться отстоять их разумное использование (методом отсечения неприличных журналов, самоцитирований, групповых взаимоцитирований, введением дифференцированных оценок для разных дисциплин и т. п.). Конечно, любые такие усилия легко переигрываются жуликами, но, может быть, с некоторой задержкой.

Один из глобальных сюжетов нашего времени — это противостояние между подлинником и фейком, и слишком серьезное отношение к наукометрическим показателям чем дальше, тем больше становится орудием творения симулякров.

С другой стороны, надобно признать, что так называемый гамбургский счет, то есть полная опора на мнение посвященных, тоже несовершенен. Напомню, что автор этого термина Виктор Шкловский ввел его в коротенькой заметке и сразу же начал оценивать современных ему литераторов с позиций такого «посвященного»; эти его оценки были испытаны временем и оказались образцово пристрастными и смешными. Как показали те же выборы в РАН, решение научного экспертного сообщества иногда может оказаться не лучше. Правильная стратегия оценивания — чрезвычайно серьезный вопрос, требующий добросовестного, умного и беспристрастного решения. (Возможно, какое-то разумное приближение к такой стратегии представляет собой концепция Корпуса экспертов.) Но пока что в этом деле слишком много сталкивающихся интересов, эмоций и перетягивания одеяла на себя.

Источник: Троицкий вариант — наука

А.В. Шевкин. Виктор Анатольевич, Вы академик Российской академии наук, действующий ученый и преподаватель — то есть человек весьма занятой. Почему Вы посчитали важным и нужным потратить несколько лет своей жизни на руководство экспертизой и на экспертизу школьных учебников математики для Министерства образования и науки?

В.А. Васильев. Эта работа началась с 2005 года. А у меня незадолго до того пошли в школу младшие дети – 95 и 96 года рождения. Вот я посмотрел, что творится, и понял, что надо с этим что-то делать. Конечно, квалификация академика для оценки правильности школьного учебника более чем чрезмерна, но зато было понятно, что наплевать на мое мнение будет не очень просто, и, может быть, это последняя возможность остановить эту стихию.

А.Ш. Поскольку я имел опыт работы в Экспертном совете Министерства образования много лет назад, писал рецензии на учебники, то знаю, насколько это хлопотное и конфликтное дело. Помню, как после обсуждения рецензий (одна из которых была моя) Экспертный совет не рекомендовал к использованию в школе учебники для 5-6 классов М.Б. Воловича. А через некоторое время мы узнали, что министерство рекомендовало его учебники как соответствующие авторской концепции, то есть не программе, не федеральному компоненту и т. п., а именно системе взглядов автора на преподавание математики. Не думаю, что тот, кто перечеркнул решение Экспертного совета, действовал бескорыстно. Но это было давно. А как теперь? Всегда ли министерство считалось с мнениями экспертов?

В.В. По правилам, решение двух комиссий – РАН и РАО – является решающим: для включения учебника в перечень необходимо и достаточно одобрения обеих этих комиссий. В самом начале этой деятельности, в 2006 году, был неприятный случай: 7 или 8 наших отрицательных заключений (содержащих указания на многие десятки прямых ошибок в каждом из этих учебников) по дороге к столу министра волшебным образом превратились в положительные. Я узнал об этом в кулуарном разговоре за 10 минут до выступления на большой учительской конференции в Брянске и немедленно предал гласности. В возникшем конфликте разбирался один из замминистров, который сам перепроверил эти замечания и поразился: какие дураки, оказывается, встречаются среди авторов учебников. В результате к нашей работе стали относиться всерьез. Кроме того, по-видимому, в течение следующих нескольких лет издатели и другие лоббисты учебников низкого качества находились в растерянности и не могли найти действенных средств борьбы с нашими заключениями и их последствиями. (Там было всякое: издатели пытались вычислить рецензентов, находили и подсылали общих знакомых, писали кляузы на самый верх, угрожали исками, некоторые руководители издательств предлагали мне возглавить проекты по созданию серии учебников… Кстати, звонили мне и по поводу учебников Воловича, звонил уважаемый и влиятельный человек, и я до сих пор с удовольствием вспоминаю свой ответ.) Но в последние несколько лет они, видимо, оправились от замешательства и нашли разнообразные способы давить как на руководство общей комиссии РАН, так и на другие инстанции, способные превратить отрицательное заключение в положительное. О некоторых последствиях этого я написал в http://atlmrf.livejournal.com/11075.html .

А.Ш. Когда-то в школе было 5 комплектов учебников (математика, 5-6; алгебра 7-9; геометрия, 7-9; алгебра и начала анализа, 10-11, геометрия, 10-11, если пользоваться современной нумерацией классов). После жёсткой критики реформы математического образования в 1980 г. были изданы «параллельные» учебники. После всесоюзного конкурса учебников 1988 г. в школы допустили третью параллель. Добавим сюда ещё учебники для классов с углублённым изучением математики. Но это было обозримое количество учебников. В 2002 и в 2006 годах в федеральном комплекте было уже 33 и 44 комплекта учебников соответственно. На 2014/2015 учебный год в федеральный перечень включено 53 комплекта учебников математики. Как Вы считаете, что является главной питательной почвой для роста числа комплектов учебников? И ещё, оказывало ли министерство какое-либо сдерживающее влияние на этот рост?

В.В. Естественно, это финансовые интересы издательств. Каждое издательство, заявляющее себя как игрока на этом рынке, считает себя обязанным иметь хотя бы одну полную линию по всем предметам. Если бы при этом дальнейшая судьба учебников определялась естественным отбором, то есть интересами детей, это бы было само по себе не так страшно. Но действительно хороших учебников мало, и в школу очень часто попадают учебники плохие. Особого разговора заслуживают способы влиять на выбор учебников учителями и администрацией, но этот увлекательный сюжет мне недостаточно знаком.

Нельзя сказать, что министерство никак не противилось этому напору, ведь и создание академических комиссий произошло при его непосредственном участии. Однако слишком часто в конфликтных ситуациях, требующих ответственного решения, высшие инстанции предпочитают изображать как бы принципиальность, но такого свойства, чтобы не обидеть ни одну из влиятельных действующих сторон. В результате расплачивается наименее влиятельная сторона, то есть дети. Способы такой симулятивной требовательности хорошо известны и универсальны, простейшим из них является забюрокрачивание и накрутка формальных требований по оформлению и процедуре. Это же мы видим и в работе ВАК, патологическая неспособность которой к принятию принципиальных решений на сколько-нибудь серьезном уровне сейчас стала всем видна благодаря замечательной работе «Диссернета».

А.Ш. Есть ещё одна важная проблема, над которой я думаю после прочтения короткого текста академика В.И.Арнольда «О печальной судьбе «академических» учебников.
http://www.mccme.ru/edu/index.php?ikey=viarn_akad-uch
Подспудная мысль этого текста для меня звучит так: «Лучше бы академики не писали школьных учебников, так как ничего хорошего из этого выйти не может». Возможно, это мое предвзятое толкование, так как я сам являюсь соавтором учебников, родоначальником которых был академик С.М.Никольский. Вопрос: сложилось ли у Вас представление о качестве учебников, написанных с участием академиков? Полезно ли для школы участие академиков в учебниках для школы?

В.В. По моим наблюдениям, лучшие учебники, как правило, пишутся коллективами авторов, в которых есть и настоящие математики, и опытные учителя, понимающие, в каком возрасте, что и как воспринимается детьми. Существенное участие образованных математиков необходимо для кругозора, для понимания перспектив, истоков и взаимосвязей в проходимом материале. Когда этого нет, даже в учебниках самых профессиональных и добросовестных методистов, при всех педагогических достоинствах учебника, возникает уклон в обрядовость, в ущерб пониманию высшего смысла. Например, учебники Атанасяна и Макарычева, они далеко не из худших, но все же…

Конечно, при этом наличие именно академического звания у автора-математика не играет большой роли: ведь такого звания не было ни у Виленкина, ни у Шарыгина, ни у Дорофеева, а Прасолов так вообще не защитил даже кандидатской диссертации, так как его руководитель в аспирантуре именно тогда радикально съехал в ниспровержение мировой хронологии.

Да, с академическим званием (которое в этом смысле сходно, например, с высокой административной должностью) связаны (по крайней мере, были связаны в прошлом: про наступающие времена можно только гадать) дополнительные пробивные возможности, иногда позволяющие публиковать недоделанный или аргументированно критикуемый учебник. Что тут сказать? Бывают неприятные явления, типа педагогических генералов, участвующих в авторских коллективах учебников самого разного сорта и качества, между которыми не удается найти ничего похожего. Или использования почтенного имени в качестве тарана, так что порою даже замминистрам приходится разбираться в деталях, не к большой чести для этого имени… Но это все как обычно, и в конечном итоге все зависит от конкретных действующих лиц.

А.Ш. Виктор Анатольевич, есть ещё один вопрос, который никак нельзя обойти, говоря об учебниках. В последнее время стало модным упрекать советскую школу в увлечении фундаментальностью школьного курса математики. Например, министр образования и науки А. Фурсенко в своё время говорил, что «недостатком советской системы образования была попытка формировать человека-творца, а сейчас задача заключается в том, чтобы взрастить квалифицированного потребителя, способного квалифицированно пользоваться результатами творчества других». Ему же принадлежат перлы: «Я не изучал в школе высшую математику, и при этом не дурее других» и «Математика убивает креативность». Каково Ваше отношение к фундаментальности школьного курса математики? Она нужна или уже нет?

В.В. Нужна или нет – это зависит от конечной цели, определение которой и есть самый сложный вопрос. На мой вкус, настоящая цель общего образования определяется одним, хотя и достаточно емким словом – одухотворение. Одухотворение человека, как осознание им своего единства с этим прекрасным и поразительным миром (а это невозможно без искреннего интереса к тому, как этот мир устроен, и понимания его глубочайшего внутреннего единства), как чувство своей ответственности за него. Школьное время здесь – ключевой момент: помните, как пронзительно описывается первый шаг этого открытия в начале книги «Вино из одуванчиков»? Человек, прошедший мимо этого открытия, проживший жизнь не более чем квалифицированным потребителем, — несчастное существо, как правило, само не понимающее своего несчастья. И математическое воспитание здесь очень важно, не только как набор фактов и ключ к методам познания природы, но и как навык правильно рассуждать и делать выводы, не нести чуши самому и отторгать чушь, произносимую другими. Но, конечно, именно ориентация на потребительство устраивает большинство начальства во всем мире, потому что от умников и вообще от живых людей слишком много беспокойства. Эта ориентация напоминает известную сельскохозяйственную практику, надежно избавляющую от излишнего интереса к жизни и активности. С точки зрения мясомолочного производства так, наверное, и нужно делать, но должны ли мы и в человеческом обществе исходить только из предпочтений такого сорта, или пробуждение души человеческой также можно считать одной из целей?

А по поводу математики, убивающей креативность, и вообще потребительской философии в образовании, я даже написал микропьесу «Компетентностная трагедия». Там, правда, встречаются разные нехорошие слова, но дело в том, что это реальная лексика из споров, которые современные митрофанушки ведут в сети, отстаивая свое священное право не подняться выше нынешнего уровня.
С другой стороны, вряд ли надо лишний раз подчеркивать, что умеючи можно и фундаментальное образование организовать так, чтобы ничего не дать, кроме отвращения к науке и учению.

А.Ш. В настоящее время в связи с украинскими событиями Россия рискует оказаться в политической и экономической изоляции. Прежней изоляции вроде «железного занавеса» быть уже не может, но потребуется большая независимость России от поставок продуктов, медикаментов, техники и пр. из-за рубежа. То есть потребуется больше и разнообразнее производить в стране. В том числе и научной и высокотехнологичной продукции. На мой взгляд, жизнь заставляет руководство страны считаться с тем, что «США собираются развиваться против России, за счёт России и на развалинах России» (З.Бжезинский), оно будет вынуждено «поправить» «реформаторов» образования, один из аргументов которых был таков: много знаний нам уже не нужно, так как есть международное разделение труда. Уже есть первый сигнал. На днях вице-премьер Дмитрий Рогозин заявил, что считает необходимым увеличить в школах количество часов на изучение математики и физики, усилить внимание к естественнонаучному циклу в школе (это несколько противоречит многолетней практике в образовании, закрепленной к тому же в законе и в стандартах).
http://www.rg.ru/2014/03/28/rogozin.html

Есть и второй сигнал, почти совпавший с первым во времени. Начато сокращение федерального перечня учебников. Как Вы воспринимаете эти события? Есть ли у Вас надежда на то, что в ближайшее время начнется пересмотр отношения государства к образованию?

В.В. Прежде всего, по-моему, методологически опрометчиво в своих расчетах антропоморфизовать государство, в частности рассматривать его как нечто, способное подобно человеку как-то относиться к образованию или к чему-либо еще. Государство – это не только и не столько высшее руководство, имеющее имена и лица, которые действительно могут как-то к чему-то относиться. Это и огромный разнородный аппарат, реализующий все начинания в соответствии со своими бюрократическими канонами и интересами, и множество ведомственных и региональных феодалов. Возникает впечатление, что эта стихия способна зажевать любую инициативу и найти собственное употребление отпущенным на нее средствам. Развернуть к лучшему ее взаимодействие с образованием – дело в любом случае очень долгое (хотя испортить все можно гораздо быстрее).

Например, в связи с вопросом об учебниках опять вспоминается история с ВАК. Давно понятно, что в некоторых дисциплинах идет огромный вал диссертаций чрезвычайно низкого качества, в большой части ворованных. Была обозначена воля начальства, что этот вал надо сбить. Но при этом упор делался на количество диссертаций (которое может легко подсчитать даже чиновник), а не на качество, за оценкой которого надо лишний раз обращаться к подозрительным грамотеям. В результате проблема была решена методом создания неописуемого бардака с прохождением диссертаций, и одновременно целой серии организационных потрясений: переутверждений советов, изменения номенклатуры специальностей, смены регламентов (опять-таки приводившей к необходимости переутверждать советы) и т.п. На какое-то время количество защищаемых диссертаций из-за этого снизилось, о чем можно было гордо отрапортовать, но к повышению их качества это, разумеется, не имеет никакого отношения. Кроме того, снижение таким способом было заведомо временным, но кого это волнует? Кампания прошла, по результатам отчитались – можно расслабиться и переключиться на другую кампанию. Вот и скандальная ситуация с избранием в новые экспертные советы ВАК людей, активно способствовавших созданию и защите фальшивых диссертаций http://polit.ru/news/2014/02/12/dissertations/ лишний раз подтверждает, что ликвидация этого безобразия не является искренней целью нашего аппарата.
Боюсь, что с заданием уменьшить количество учебников происходит нечто подобное. В частности, большая часть учебников не прошла по формальным причинам, из-за ужесточения понимания дедлайна на представление заявки. Очевидно, это тоже временная отсрочка, и в следующий раз эти же учебники будут присланы в срок. Но опять-таки, кого это волнует? Тогда будет задание бороться с чем-нибудь совсем новым…

Кроме этого, мне очень не нравится новый регламент экспертизы, из-за которого я, собственно, и ушел из этой деятельности (что также описано в http://atlmrf.livejournal.com/11075.html). Наверное, этот регламент соответствует какой-то чиновничьей эстетике, их фантазиям о содержании этой работы, но не интересам дела. Ни описанная выше формализация, ни этот регламент экспертизы не гарантируют улучшения качества принимаемых учебников. Например, из-за анекдотического отзыва одного из трех экспертов РАО не прошли лучшие, на мой взгляд, учебники для начальной школы – Б.П.Гейдмана с соавторами. А вот новые учебники О.А.Ивашовой и Н.С.Подходовой, не прошедшие нашу экспертизу, чудесным образом оказались в списке. По чисто формальным причинам не прошли учебники издательства «Мнемозина», в том числе и хорошие, например, Виленкина — Шварцбурда. Вся корреляция с повышением качества, которую я сейчас вижу, достаточно случайна. Поэтому я бы не радовался просто по поводу сокращения количества учебников: вопрос качества гораздо важнее, а с ним дело обстоит намного сомнительнее.

А.Ш. Виктор Анатольевич, благодарю Вас за интервью, за адский труд, который Вы вложили в совершенствование учебников математики для школы, за предоставленные для общего доступа Ваши рецензии школьных учебников математики.

Ссылка на страничку с рецензиями учебников:
http://www.mi.ras.ru/~vva/test.html

Источник: shevkin.ru.

Европейское математическое общество испытывает глубокую озабоченность в связи с использованием полиции и судов против мирных протестующих. Общество выражает горячую поддержку профессору Васильеву.

Источник: сайт Европейского математического общества

6 марта 2014: Виктор Васильев, президент Московского математического общества и создатель «инвариантов Васильева» в теории узлов, судебным решением был подвергнут штрафу в 10000 руб. (около 300 долл. США) за участие в мирной протестной акции, прошедшей в феврале против вынесения приговора подсудимым по «Болотному делу». Президент АМО Давид Воган направил в редакцию российского научного бюллетеня «Троицкий вариант» письмо, выражающее протест против решения суда и штрафа.

Источник: сайт Американского математического общества

В среду, 5 марта, в 15:20 в комнате 203 Замоскворецкого суда г. Москвы состоится суд над академиком РАН Виктором Васильевым. Мы приглашаем всех коллег поддержать знаменитого математика, который виноват лишь в том, что стоял возле здания суда во время оглашения приговора по «Болотному делу».

Сопредседатель ОНР Андрей Цатурян: «На мой взгляд, привлечение максимального внимания к суду над Виктором Анатольевичем может помочь не только ему, но и сотням менее известных людей, оказавшихся в такой же ситуации. Я узнал о предстоящем суде из ФБ Виктора Анатольевича, из чего заключил, что он не станет возражать против того, что коллеги и знакомые придут его поддержать.»

Проезд: м. Павелецкая (кольцевая), далее пешком до Татарской улицы, дом 1.

Источник: Facebook.

Добавление: Репортаж Наталии Деминой из здания суда.

1. Академик Виктор Васильев с женой уже в суде. «Режущее, колющее, стреляющее…», — сказали ему приставы. В суде и у суда пусто, на деревьях болтается гроздь сдувшихся белых шариков.

   P.S. Здесь уже несколько математиков, в том числе Александр Шень, пришел Даня Наумов и др. коллеги. «А кто такой Васильев?», — спросил меня пристав, поняв, что народ идет на его дело. «Выдающийся математик, ученик Арнольда», — сказала я. Он немного устыдился и ответил: «Ну, мы всех не можем знать».

2. На суд к В. Васильеву пришли Михаил Гельфанд, Ирена Артамонова, Михаил Фейгельман, Олег Дорман, … Но здесь, кажется, все затягивается.

   
   Михаил Гельфанд, Даниил Наумов и наш завтрашний лектор Александр Шень — с Даниилом Наумовым.

3. Оказывается, до Васильева судят Павла Бардина! Пришел В.А. Гордин, академик Кулешов, Андрей Цатурян, .. Кино и научная общественность начинает знакомиться и брататься…

4. 

   Ирина Левонтина и Виктор Васильев приветствуют друг друга. Пришел Сергей Пархоменко

5. Сергей Пархоменко принес Виктору Васильеву майку Диссернета, но дарить, наверное, будет после всего.
6. Держись, суд, ученые пришли!
   
7. Пришли на суд Павла Бардина, чтобы ему было веселее
   
8. Павел Бардин развеселил всех: «Шапочку из фольги можно надеть?».
9. Имя? Семейное положение? Образование? Род занятий? Есть ли малолетние дети? Ранее привлекались? Судья «устанавливает личность» П. Бардина и разъясняет ему его права. В зале неприятный звук от сигнализации, пытка звуком. Судья попросила приставов разобраться с этим звуком, но пока гудит и гудит. Бардин «нарушил закон» 21 февраля в составе более тысячи граждан, статья 20.2. Вину не признает. «Я не участвовал в организации митинга, а просто пришел на судебное заседание. Лозунгов не выкрикивал. Есть фотографии, сделанные порталом Грани.ру. Задержали меня не в 14.00, а 15.00. Сотрудники полиции не имели значков, не представились и не представили объяснеий, что я нарушил». Бардин попросил разрешения зачитать письмо омбудсмена Лукина о незаконных задержаниях. Судья и зал разрешили Здесь Андрей Козенко, Михаил Гельфанд, Ирина Левонтина, Ирина Стаф, Александр Шень, Андрей Цатурян, Ирена Артамонова, Б. Козловский и другие.
10. Заслушав и зачитав материалы дела о Павле Бардине, судья удалилась в совещательную комнату. «А гул так и будет продолжаться?», — заныл народ. Люди стали давать советы, как отключить сигнализацию. Микрофон? Что-то еще? «Это обыкновенное российское распиз..во», — суммировал мрачно пристав и все заржали.
    P.S. Пришли две девчонки, покрутили что-то в компе и неприятный звук исчез. Бурные аплодисменты.
11. Судья вернулась и зачитала приговор Павлу Бардину: Совершил нарушение… (зачитала все то, что Бардин назвал ложью) … Часть 5 ст. 20.2 КоАП… Суд критически относится к словам Бардина … штраф — 10 тыс рублей и это называется справедливый суд?!
12. Следующее дело — Дмитий Ильяшев, ст инженер Института проблем экологии РАН. Дело Васильева должно рассматриваться после этого дела и есть риск, что до 18 часов не успеют. Ильяшев пришел с адвокатом. Адвокат зачитывает названия статей и настаивает на ведении протокола судебного заседания, это, мол, единственный документ, который потом позволит.. Судья ушла на совещание сама с собой и вроде дело затягивается…
13. Судья вернулась и сказала, что не считает нужным вести протокол судебного заседания. Адвокат говорит, что есть свидетель. Он также просит исключить из дела показания сотрудника полиции Александрова. Суд удаляется на совещание.
14. Судья вернулась и отклонила очередное ходатайство. Адвокат обращает внимание суда на отчет Уполномоченного по правам человека Лукина, этот документ приобщается к делу, судья милостиво удовлетворила это ходатайство. Начинает зачитывать материалы дела. Ильяшев говорит, что то, что написано в деле — неправда, хотя бы потому, что он находился на Тверской, а не на Большой Татарской. И вообще он со своим другом Рябининым вечером встретились, чтобы «обсудить проблемы программирования». «Ни в каком миинге я не участвовал, …, наша беседа касалась только программирования, никаких лозунгов не выкрикивал». Свидетель Рябинин входит в зал и предъявляет паспорт.
15. Свидетель Рябинин показал, что они с Ильяшевым просто стояли на тротуаре, что они старые друзья, встретились поговорить, никакой символики или плакатов у них не было, о массовом мероприятии ничего не знали, и задержание полицией было для них неожиданным. В своем объяснении Ильяшев написал, в частности: «Что я сделал? Я просто стоял возле метро». Он также указал на грубость полицейских при задержании. Адвокат обратил внимание судьи на ложные показания полицейского Александрова. Адвокат также пытается противопоставить свидетельства В.П. Лукина (из его отчета) и рапорты полицейских. Территория Тверской не была оцеплена и любой человек мог попасть в эту передрягу. Суд удалился на совещание.
16. Два дела подряд и всем по 10 тыс. Судье на все показания наплевать!
17. Запомните это имя — судья Чепрасова Наталья Викторовна. Именно она сегодня судила Павла Бардина (10 тыс) будет судить Виктора Васильева. Приговор в адрес Дмитрия Ильяшева — все свидетельства в пользу обвиняемого, неправильный адрес в протоколе и пр. она отмела — 10 тыс. 20.2.
А следующее дело вовсе не Васильева, а пенсионера Евгения Петренко, выглядящего достаточно молодо, бывшего чиновника Министерства культуры. В зале cмех сквозь слезы. У него дело назначено на 15.10 (а начали в 18.05), а у Васильева на 15.20.
18. Евгений Петренко честно признался, что за несколько минут до задержания сказал в спину полицейским «Стыдно то как, ребятушки». Полицейский обернулся и потащил его в автозак. Судья удалилась на совещание.
19. Очередной штраф в копилку наших доблестных органов. При зачитывании лозунгов, которые якобы произносил Е. Петренко, судья еле сдержала смешок. Вина естественно полностью доказана. Суд критически относится к показаниям самого Петренко… Приговор — часть 5 20.2 — 10 тыс рублей.
20. 18.30 — начато рассмотрение дела Виктора Васильева. «Это правонарушитель, он же не похож», — сказали приставу, который не хотел пускать в зал Васильева.
21. «Что так далеко сели? Проходите сюда» (судья — Васильеву, который сидел ближе к зрителям) записывает данные с его паспорта.
    - Где работаете?
    - Главный научный сотрудник Математического института РАН.
    Судья попросила повторить второй раз.
    - Ходатайства?
    - Прошу вызвать свидетелей: Виктора Прасолова и Владимира Уралова.
    В коридоре над чем-то смеются.
22. Судья зачитывает протокол, что в составе 1000 человек…. Выкрикивал лозунги «Свободу узникам Болотной»
    Далее он говорит, что В.А. при задержании оказывал АКТИВНОЕ сопротивление!
    В зале обалдели и засмеялись.
    Судья вспылила и сказала, что удалит тех, кто смеялся.
    В.А. Васильев пояснил, что в 11.35 пришел к суду и хотел попасть на суд.
    …Что касается активного сопротивления залу не разрешено смеяться, но вы же видите, какое я могу оказать сопротивление ОМОНовцу, сказал Васильев, обернувшись к приставу-детине.
    Академик также сказал, что лозунги не выкривал: «Лозунг «Один за всех и все за одного» — это не мой лозунг».
23. Судья согласилась приобщить к делу фотографии, где Васильев просто стоит у здания суда. Суд переходит к допросу свидетелей.
    Виктор Прасолов входит в зал. Он рассказывает, что ВА задержали примерно в 14.30. Что также как Васильев пришел на открытое судебное заседание. Стоял спокойно.

    Судья спросила: В каких отношениях находитесь с В.А.?
    - Знаю его с 1975 года. Нет, мы не друзья. Отношения скорее рабочие, по математике (такую формулу признес Прасолов, после распросов судьи).
    Следующий Владимир Уралов как свидетель. Он показал, что они с В.А. находились на противоположной стороне, за цепью ОМОНовцев. Я его знаю, так как он известный математик, видел его по видеотрансляции о судьбе ИТЭФ. Я с ним поздоровался здесь впервые.
    Я увидел как группа ОМОНовцев бросилась к кому-то и это был Васильев. Он им что-то сказал и они раступились… И он пошел сам.

24. «Это было уникальное задержание. Спокойное и с достоинством» — сказал Владимир Уралов. Суд удалился в совещ комнату.
25. Сидим — ждем приговора.
26. Вышла судья. Тихим голосом произносит, что Васильев В.А. совершил нарушение… 100 тыс чел. .. Вину не признал… Имеется место… статья 20.2. Вина Васильева подтверждается.. Суд критически относится к показаниям Васильева и его свидетелей. Приговор - штраф — 10 тыс.

Источник: Facebook.

Источник: Комиссия общестенного контроля за реформами в сфере науки.

Как сообщает OVDINFO, среди незаконно задержанных и впоследствии отпущенных был также один из координаторов Комиссии общественного контроля за реформами в сфере науки Григорий Колюцкий.

Фото: Виктор Прасолов

МОСКВА, 21 фев — РИА Новости. Полиция задержала около 50 человек за попытки нарушить общественный порядок возле здания Замоскворецкого суда Москвы, сообщил РИА Новости представитель пресс-службы столичного главка МВД. В пятницу в Замоскворецком суде проходит оглашение приговора восьми фигурантам «болотного дела». По словам собеседника агентства, возле суда собралось около 400 человек, включая множество журналистов и блогеров.

Источник РИА Новости

Источник: блог Виктора Васильева

Мне кажется, что я делал хорошее дело, делал его изо всех сил, и что-то удалось улучшить. Хотя (опять-таки, благодаря дурацким регламентам) большинство дебильных учебников все же в конце концов пробились в школы, но даже задержка их на два-три года — это большое благо, тем более что из них удалось вычистить тысячи (sic) ошибок в самом прямом смысле этого слова, а разного рода недоделок — пожалуй что тысяч 15. И сколько-то десятков самых дрянных учебников все-таки загнать за плинтус. Теперь они, конечно, повылезут, но все равно все к этому шло.

Но хватит мне хвастаться. Цель этого текста не в этом. Я так или иначе считаю себя ответственным за почти все учебники по математике, прошедшие в последние годы в федеральные списки, и сейчас я хочу сказать про это «почти». Оно довольно-таки большое: в перечне на нынешний год обнаружилось 37 рекомендованных или допущенных учебников, на которые я и моя (математическая) подкомиссия никогда не давала никаких заключений, кроме резко отрицательных. Они делятся на три большие группы.

I. Отвергнутые подкомиссией по математике, но легально и открыто продавленные через межпредметную комиссию РАН — 16 шт.

1-4. Александрова Э.А. «Математика», классы 1, 2, 3, 4. ВИТА-ПРЕСС.
5-8. Александрова Э.А. «Математика», классы 1, 2, 3, 4. Дрофа.
9-12. Аргинская И.И. и др. «Математика», классы 1, 2, 3, 4. Изд. дом «Федоров».
13-16. Давыдов В.В., Горбов С.Ф. и др. «Математика», классы 1, 2, 3, 4. ВИТА-ПРЕСС.

II. Знакомые мне учебники, появившиеся в Перечне рекомендованных при отсутствии по ним каких-либо решений, кроме отрицательных — 13 шт.

1-2. Беденко М.В. «Математика», классы 3, 4. «Русское Слово».
3-6. Демидова Т.Е. и др. «Математика», классы 1, 2, 3, 4. Баласс.
7-10. Муравин Г.К., Муравина О.В. «Математика», классы 1, 2, 3, 4. Дрофа.
11. Козлова С.А. и др. «Геометрия», классы 7-9. Баласс.
12-13. Рубин А.Г., Чулков П.В. «Алгебра», классы 7, 8. Баласс.

III. Еще 8 учебников, о существовании которых я впервые узнал из этого перечня.

1-2. Седова Е.А., Черняев А.П., Шихалиев Х.Ш. «Математика», классы 5, 6. Ассоциация XXI век.
3-5. Седова Е.А., Черняев А.П., Шихалиев Х.Ш. «Алгебра», классы 7, 8, 9. Ассоциация XXI век.
6. Седова Е.А., Черняев А.П., Шихалиев Х.Ш. «Геометрия», классы 7-9. Ассоциация XXI век.
7-8. Седова Е.А., Черняев А.П., Шихалиев Х.Ш. «Алгебра и начала математического анализа», классы 10, 11. Ассоциация XXI век.

По поводу списка I я в свое время выдержал битву на межпредметной комиссии. К тому заседанию был подготовлен меморандум http://www.mi.ras.ru/~vva/XI-10.doc. Тогда мне удалось убедить членов комиссии в преступности сливания этих учебников в школу, и (несмотря на очевидное тяжелое давление сверху на председателя комиссии, В.В. Козлова) 5 серий учебников (перечисленные в списке I и еще номера 3-6 из списка II) были отвергнуты. Однако два месяца спустя на экстренном заседании комиссии (посвященном только этому вопросу) это было переиграно, и 4 серии (весь список I) были приняты. Правда, тогда оказалось, что сроки уже прошли, и в тот год эти учебники не попали в список, а дети получили однолетнее избавление. Но со следующего года эти учебники все-таки свалились на детские головы… В добавление покаюсь, что есть еще один очень (на мой взгляд) плохой комплект учебников для начальной школы — В.Н. Рудницкой и др. На том памятном заседании я согласился пропустить его в порядке торга, взамен на согласие (как видим, недолговечное) убрать хотя бы остальные.

Высокое лоббирование этих скверных учебников объясняется в частности тем, что три из этих комплектов (Александровой и Давыдова-Горбова) принадлежат к системе Эльконина-Давыдова, находящейся в наивысшем фаворе у реформаторов образования. Кажется, педагогические идеи Эльконина и Давыдова вполне симпатичны, но математики они (или кто там творил эти учебники) очевидно не понимали. К тому же с самым первым учебником по этой системе произошла подлинная трагедия: его сочинителям удалось включить в список титульных авторов самого великого В.В. Давыдова, после чего фатальные принципиальные глупости этого учебника были канонизированы и стали обязательными для всех последующих.

Для интересующихся — ссылка на мои рецензии 2006-2011 гг.: http://www.mi.ras.ru/~vva/test.html и http://www.hse.ru/org/persons/1297545

Наконец, для страховки привожу список из 11 учебников, по которым осенью 2013 года было принято отрицательное заключение. Надеюсь, что с ними все будет как должно, но если вдруг вы увидите их в вызревающем сейчас новом списке рекомендованных учебников…

IV.

1-3. Петерсон Л.Г. и др. «Алгебра», классы 7, 8, 9. «Спид-ИНФО».
4-7. Ивашова О.А., Подходова Н.С. и др. «Математика», классы 1, 2, 3, 4. Дрофа.
8-9. Гусев В.А. и др. «Геометрия», классы 10, 11. Баласс.
10-11. Рубин А.Г. и др. «Алгебра и начала матем. анализа», классы 10, 11. Баласс.

Источник: блог В.А. Васильева