Информацию о закрытии фонда подтвердила агентству РБК исполнительный директор «Династии» Анна Пиотровская. «К сожалению, это правда», — сказала она. По ее словам, все текущие обязательства фонда перед благополучателями будут выполнены в полном объеме.

Научный руководитель НИУ ВШЭ Евгений Ясин, комментируя это новость, сказал, что таково было желание самого основателя фонда: «Точка зрения Зимина — он оскорблен такими действиями [занесение фонда в список иностранных агентов]. Он заявил, что прекращает финансирование фонда и обратился к членам попечительского совета с просьбой его закрыть. Это его мнение и его семьи».

Ясин также назвал решение о внесении «Династии» в реестр иностранных агентов «безумным», отметив, что состояние науки в России не настолько хорошее, чтобы отказываться от деятельности подобных институтов. «В первую очередь понесут урон молодые и талантливые люди, которые только набирают свои силы и возможности», — предупредил он.

«К решению совета фонда я отношусь с уважением, потому что работать в той ситуации, в которую он был поставлен, было бы все равно невозможно», — сказал в интервью ТАСС Михаил Гельфанд, заместитель директора Института проблем передачи информации РАН и член Общественного совета при Минобрнауки. По словам Гельфанда, в результате закрытия «Династии» снизится издание научно-популярной литературы и понизится качество издаваемых книг, поскольку фонд Зимина задавал в этой области высокую планку.

Это также отрицательно скажется на проведении всероссийских фестивалей науки, научных школ (таких как Школа молекулярной и теоретической биологии для старшеклассников) и конкурсов для молодых ученых, которые спонсировала «Династия». Одна из таких премий — «Просветитель» — пока что продолжает существовать: объявлены номинанты премии 2015 года, церемония награждения запланирована на традиционные сроки.

Константин Северинов, заведующий лабораториями Института молекулярной генетики и Института биологии гена РАН, профессор Сколковского института науки и технологий и университета Ратгерса (США), отметил, что для молодых ученых была важна не только финансовая поддержка фонда, но и ощущение признания, престижность получения грантов «Династии» и возможность общения с другими грантополучателями на ежегодных конференциях, проводимых фондом. «Несмотря на то, что деньги в масштабах страны были очень небольшими, они расходовались исключительно эффективно и действительно позволяли формировать будущую научную элиту нашей страны», — подчеркнул ученый.

Северинов не верит в то, что ущерб от закрытия фонда можно будет компенсировать госпрограммами, которые разрабатывают Минобрнауки, Российский научный фонд и другие организации, хотя многие из них и опираются на опыт «Династии».

Поступила уже и официальная реакция российских властей. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков заявил, что в Кремле сожалеют о закрытии фонда Дмитрия Зимина и подчеркнул, что власти не принимали против организации «запретительных решений». Внесение в реестр иностранных агентов, по словам Пескова, «не подразумевает запрета». Впрочем, некоторые представители академических кругов назвали это заявление лицемерным, указав, что именно государство неет ответственность за принятие неопределенно сформулированных законов и обстановки подозрительности по отношению ко всему иностранному.

Решение о принудительном внесении фонда, известного активной поддержкой российской науки и распространения научных знаний, в частности, премией «Просветитель» — в реестр организаций, выполняющих функции иностранного агента, было принято 25 мая. Этому не смогли помешать даже решительные протесты научной общественности. Открытые письма в защиту Фонда опубликовали, в частности, Общество научных работников, Комиссия общественного контроля в сфере науки, Совет по науке при Министерстве образования и науки РФ, Комиссия РАН по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований. В защиту фонда высказался также Совет по правам человека при президенте.

Положительным — хотя и в среднесрочной перспективе — результатом этих событий может стать самоорганизация академического сообщества, основанная на независимости от государства и его политических предпочтений и нужд.

Источник: Научная Россия

Первым был главный ученый секретарь президиума РАН Игорь Анатольевич Соколов, предложивший создать Федеральный научный центр информационных и коммуникационных технологий путем слияния трех институтов РАН — руководимого самим академиком Соколовым Института проблем информатики, а также Института системного анализа и Института проблем управления. Удивлены? Я нет. В прошлом году, участвуя вместе с Игорем Анатольевичем в одной телепередаче, я обратил внимание, какими аргументами он защищает РАН. Он говорил, что в академии всё хорошо, она сама проводит необходимые изменения, РАН как система организации науки идеальна. «Не мы должны реформироваться, а под нас должны реформироваться», — сказал он. Почему-то было очевидно, что судьба и РАН, и институтов и лабораторий, и вообще российской науки его как-то не очень волнует, коль скоро будет сделано «под него». Так и оказалось.

План академика Соколова прост и элегантен. Три института сливаются в новый центр. Здание одного из них, ИСА, передается Сбербанку — точнее, не само здание, а земля под ним. Дело в том, что центральному офису Сбербанка уже давно тесно в своем здании на улице Вавилова, а ИСА как раз рядом. Конечно, Сбербанк не будет сидеть в здании постройки 70-х, но ведь на его месте можно построить что-то современное. Сотрудники же ИСА будут переведены в здание ИПУ, предварительно очищенное от арендаторов; сколько поместится, остальные в расход. Ну и что, что директор ИПУ академик С.Н. Васильев узнал про эту перспективу из третьих рук, — его никто особо и не спрашивает. А цель выбрана хорошо не только географически, но и политически — за ИСА в его современном состоянии и заступаться-то как-то странно, разве что за отдельные приличные группы, ну так их (надеюсь) сохранят.

Еще раз, по слогам: это операцию задумал и провел главный ученый секретарь ПРАН. Это ли не пример для подражания? Теперь ясно, как на самом деле будет проходить реформа. Внимательно смотрите по сторонам: никто никуда не бежит? Никто не хочет присоединить вас к себе? А кому вы тогда нужны?

Полезно понимать, что такие слияния — это не просто изменение вывески или переезд. Институты полностью теряют независимость, потому что юридическое лицо будет одно — у головного центра. Пропадает бренд РАН, у вновь создаваемых центров его уже не будет.

Наконец, что самое важное, речь уже не идет о содержательной оценке научного уровня институтов и подразделений, а только лишь об административном ресурсе, которым располагает тот или иной директор.

Не то чтобы проект академика Соколова был заведомо плох; возможно, он разумен. Но, казалось бы, должность в руководстве РАН предполагает нечто большее, чем возможность оперативно урвать жирный кусок. Принято, что капитан последним покидает тонущий корабль. Первыми бегут крысы.

Михаил Гельфанд

P.S.  Редакция отправила эту статью И.А. Соколову за несколько дней до публикации, ему было предложено опубликовать свой комментарий. На момент выпуска газеты никакого комментария от И.А. Соколова, увы, не поступило.

Источник: ТрВ-Наука

В заседании приняли участие глава ФАНО России Михаил Котюков, начальник экспертно-аналитического управления  Елена Аксенова, главный научный сотрудник Института проблем развития науки РАН Андрей Кулагин, член совета молодых ученых РАН Александр Сафонов, заместитель директора Института теоретической физики им. Л.Д. Ландау Михаил Фейгельман, заместитель директора Института проблем передачи информации РАН Михаил Гельфанд, директор Физико-технического института им. А.Ф. Иоффе Андрей Забродский и другие представители академического сообщества.

Согласно проекту положения о Комиссии по оценке результативности деятельности научных организаций, ее состав формируется сроком на пять лет. Предполагается, что в нее войдут 30–40 человек. Не менее половины членов Комиссии должны представлять научные организации, одну четверть – сотрудники ФАНО России. Еще четверть мандатов выделяется для представителей бизнес-сообщества, заинтересованных некоммерческих организаций и государственных фондов поддержки научной и инновационной деятельности.

Проект методики оценки результативности деятельности научных организаций, подведомственных ФАНО России, разработанный по результатам работы Экспертных сессий, включает цели, задачи и правила оценки институтов, порядок представления информации научными организациями, этапы проведения оценки, а также критерии распределения организаций по трём категориям. Предусматривается, что аудит результативности НИИ будет проводиться в пять этапов: подготовительный (сбор сведений и уточнение состава референтных групп), всесторонний экспертный анализ, подготовка предложений о предварительном отнесении научных организаций к категориям, разрешение спорных ситуаций и окончательная классификация институтов по категориям.

Отдельно члены рабочей группы обсудили перечень показателей, по которым будет оцениваться результативность деятельности научных организаций. Предварительный список содержит 25 обязательных параметров эффективности и 10 дополнительных. При этом для оценки каждой из научных организаций будет использовано от 5 до 10 критериев из общего списка, в зависимости от отраслевой специфики института.

Представители академического сообщества оценили работу над методикой как эффективную. Заместитель директора Института проблем передачи информации РАН Михаил Гельфанд отметил: «Академическое сообщество неоднородно. ФАНО получает в свое распоряжение весь спектр мнений и имеет возможность их учитывать – в этом смысле, его роль не столько «главы», сколько арбитра. До сих пор основные содержательные развилки были пройдены удовлетворительно, и получившиеся документы представляются хотя и не идеальными, но позволяющими наладить адекватную процедуру оценки. Теперь надо посмотреть, как это будет работать. Многое будет зависеть от состава комиссии ФАНО, экспертных советов референтных групп и всего корпуса экспертов. Если удастся включить туда ученых, активно занимающихся наукой, имеющих хорошую репутацию, и при этом готовых тратить свое время на административные дела, можно надеяться на разумные результаты».

В дальнейшем проект методики будет согласован с профильными управлениями ФАНО России и Министерством образования и науки РФ. Также в августе пройдет третья Экспертная сессия, которая будет посвящена обсуждению подходов к использованию результатов оценки деятельности научных организаций в интересах их дальнейшего развития.

Источник: сайт ФАНО
28 июля 2014 г.

3 июля РВК провел экспертный семинар о выстраивании института профессиональной экспертизы. Представители ОАО «РВК» и руководители экспертных организаций обсудили проблемы, подходы и опыт выстраивания систем экспертизы.

Во вступительном слове модератор семинара, генеральный директор РВК Игорь Агамирзян отметил, что в России традиция  научной экспертизы на уровне РАН сохранилась, но академическая среда не всегда адекватна вызовам современности, потребностям общества и рынка. При этом испытывается очевидный дефицит экспертных сообществ в экономической, деловой среде.

Экспертные сети

- Современные сообщества экспертов формируются в экспертные сети в интернете. Они  в достаточном количестве присутствуют за рубежом, у нас их не хватает, хотя они очень полезны, —  начал научный руководитель факультета прикладной математики и ИТ Финансового университета при Правительстве РФ,основатель экспертной сети EXPINET Борис Славин.

В связи со скандалом с сотрудника хедж-фонда FrontPoint Джеймсом Скауроном, воспользовавшимся доступом к экспертной сети для получения инсайдерской информации, в 2011 году доверие к экспертным сетям снизилось на 30%. Сейчас это доверие восстанавливается, примером тому могут послужить преуспевающие компании, которые не сдают своих лидирующих позиций по нескольку лет.

- Если вы посмотрите на распространение экспертных сетей по миру, то увидите, что 70% из них приходится на США, 12% — на Великобританию и 10% — на Китай. Если оценить их качество, то США забирает на себя более 90% того, что связано с географией рынка экспертизы, — говорит Борис Славин. -  Часто с экспертами общаются по телефону, в венчурных фондах также используются аналитические отчеты, в хедж фондах – личный контакт. Услугами сетей пользуются либо через абонентскую плату, либо транзакционно. В России распространен второй способ, Европа использует их симбиоз.

Существует три вида экспертных сетей. Сети общего профиля относятся крупные сети GLGResearch, Guidepoint Global, DeMatteo Monnes, Coleman Research Group, объединяющие по  сотни тысяч экспертов, а также десятки  региональных сетей экспертов. Есть и специализированные сети: Askvisory, CognoLink. Регистрация на них проста, но после кризиса на рынке экспертизы новых экспертов просят пройти тесты на профессиональную этику. После перед ними появляются задачи, соответствующие компетенциям и назначенной  цене за консультацию — из них эксперту необходимо  выбирать. Однако в сети может оказаться несколько экспертов по одной проблеме – тогда  выбирает клиент.

Отраслевые экспертные сети – это всегда сети, где эксперты зарабатывают деньги. Само крупной такой сетью является американская  Sermo, объединяющая более 270 тысяч медицинских работников. Врачи могут получать вознаграждения , публикуя ценные советы и участвуя в голосованиях. Еще одна экспертная сеть медиков — VeriMed, основанная в 1998 году, предоставляет консультации фармацевтическим компаниям, больницам и прочим медицинским предприятиям за различные суммы Распространены  сети других профилей. TASA – техническая служба консультаций для адвокатов — одна из старейших сетей, появившаяся в 1956 году. Aristotle Circle, -сообщество профессиональных педагогов и психологов, которое оказывает помощь родителям в воспитании и обучении их детей.

Одной из проблем экспертного сообщества сегодня является мотивация экспертов, считает Славин. Участие в сетях должно оплачиваться — это должно стимулировать проводить исследования на должном уровне качества. Но для большинства экспертов — это не основной источник дохода. Главной мотивацией все же является участие в общем деле и приобщение к новым знаниям.

Опыт экспертизы при Правительстве

- Я работала с финансовым сообществом в Экспертном совете при Правительстве РФ — это очень необычное объединение, в котором тесно взаимодействуют регуляторы и участники рынка, — начала выступление директор аналитического центра «Форум» Екатерина Малофеева. – Вначале два сотрудника организовали работу 350 человек в совете. Чиновники и участники рынка, как выяснилось, всегда говорили на одном языке и решения находили очень быстро — для многих секторов это редкость.

По словам Екатерины, формат такого совета оказался востребован из-за высокого качества экспертизы и разумного в каждом случае подбора экспертов. Однако требования есть не только к качеству анализа, но и к лицам, его проводящим. Правительство хочет работать с известными им людьми, поэтому в Экспертном совете приоритетной формой становится живое общение. Это отдаляет  от участия в работе совета немосковских экспертов.

- Думаю, подключение региональных специалистов – это наша задача еще  на ближайшие года полтора, — говорит Екатерина Малофеева.

Принципы научной экспертизы

- В Экспертном совете при Правительстве должны быть специалисты по бюджетному процессу и выбору стратегических направлений движения государства, я явно таковым не являюсь, а если бы и являлся, то мне бы никто не дал выбирать, -начал свое выступление заместитель директора ИППИ РАН по науке Михаил Гельфанд. – Но я бы хотел рассказать здесь об основных принципах научной экспертизы.

Во-первых, эксперт должен быть компетентным в той области задач, которую ему направили. Однако не стоит понимать это слишком узко: иначе возникает личная заинтересованность даже в отсутствие прямого конфликта интересов. Во-вторых,  должны быть прозрачный регламент и возможность отправлять отзывы о работе. В-третьих, должен соблюдаться принцип соразмерности. Если проводится молодежный конкурс, то не стоит делать панель экспертов из нобелевских лауреатов, чтобы его судить. То же самое касается оплаты работы экспертов и несбалансированности подбора конкурсантов: аспиранту на его исследование потребуется меньшая сумма, чем опытному ученому.

В-четвертых, деньги на науку в России выделяются малыми суммами  и на поддержание лаборатории необходимо много маленьких грантов, которые получать непросто. Теперь также существует запрет на двойное финансирование.

- Я предполагаю, как решить эти проблемы, — говорит Гельфанд. — Во всех фондах необходима ступенчатая система: балльная оценка внешними экспертами и потом панельное обсуждение заявок и экспертных анкет. Для совсем больших проектов был бы разумен механизм интервью. Членам экспертной панели стоило бы задавать вопросы заявителям, но я не знаю, как это будет работать в России.

Кроме конкуренции грантополучателей должна быть и конкуренция грантодавателей. По словам Гельфанда, в США успешно работает система, когда в панели сидят грантополучатели, получившие деньги в другом сезоне. Так снимаются проблема конфликта интересов и становится очевидно, что компетентность панели не ниже компетентности заявителей.

Проблемы взаимодействия с иностранными экспертами

- Мне всегда казалось интересным взаимодействие зарубежных экспертов с российскими, — продолжила директор по взаимодействию с экспертным сообществом Startbase Дженнифер Трелевич.

Когда бывает необходимо получить экспертизу по узкой теме, эксперты из самой страны обычно как раз являются членами команды, которая подала заявку. В этом случае явно создается  конфликт интересов, и здесь помогли бы зарубежные специалисты из этой области. В Сколково, например, создают международную экспертную коллегию, половина членов которой – зарубежные эксперты и половина — российские.

- Когда говорят зарубежные эксперты, то мы должны понимать, что сюда входят не только люди из Европы, это люди и из СНГ: из Казахстана, Белоруссии. Вы знаете хороших экспертов в России по скотоводству?  Такие есть в Казахстане.

Трелевич обратила  внимание на то, что если отбирать экспертов по уровню знанию иностранных языков – это было бы несправедливо по отношению к хорошим специалистам со знанием только одного языка.

При получении бизнес-экспертизы необходимо, чтобы эксперт разбирался в  реалиях современного  мира. При текущей геополитической обстановке непросто также найти экспертов, которые не представляли бы риска для российских проектов. Не прост и вопрос оплаты труда — открытия зарубежного счета, выплаты налогов, определения гонорара и выбора валюты.

– Однако экспертной сетью те объединения, с которыми я имею дела, я бы не называла – это скорее базы, поскольку в них эксперты не общаются между собой, — заключила она.

Госбук: стадии развития

- У нас была совершенно другая история, — начал выступление генеральный директор ОАО «Госбук» Сергей Холкин. — Наша экспертная сеть изначально задумывалась как платформа под одного заказчика. В ней работала группа IT и 300 человек экспертов, территориально разделенных между собой, но вместе организовывающих механизм обсуждения и обработку результатов  президиума Cовета по развитию информационного общества. . Наиболее активные сотрудники «Госбука» во время обсуждения могли выступать в защиту своего мнения.

Затем «Госбук» создал ряд тематических сообществ, которые должны были набрать экспертов по исследованию профильных проблем. Но оказалось, что некоторые эксперты не умеют пользоваться компьютером.

- После того, как Совет расформировали, мы оказались без заказчика, но продолжили работать. В 2010 году 90% наших читателей были жители Москвы, а сейчас их только 30% — остальные из регионов.

В качестве своей задачи «Госбук» изначально поставил организацию обсуждения и сбора мнений экспертов. Предоставляя набор информации, он оставляет принятие решений самим участникам сообщества. Жесткая модерация обсуждения позволяет не отходить от главной темы и предупреждает бессодержательные конфликты.

В конце семинара Игорь Агамирзян отметил, чтоусловие, при котором должны заработать  все экспертные сети -это запуск  в стране рынка репутаций.  «У нас есть сильнейший рынок статусов, но при этом практически отсутствует репутационный рынок, на котором держится большая часть инновационно-технологической активности экспертов во всем мире, — сказал он. — В российской науке ситуация сложилась в этом плане парадоксальная: у нас есть слабо пересекающиеся множества ученых, являющихся учеными по репутации и по статусу. Причем репутация у них на мировом рынке, а статус – на российском».

По общему мнению  участников семинара, в условиях быстрых экономических и технологических изменений значимость профессиональной независимой экспертизы растет, однако ограничителей ее роста и развития в России остается много.

Анастасия Новак

Источник: Полит.ру
12 июля 2014 г. 11:04

Своими впечатлениями о конференции также поделился докт. биол. наук, зам. директора ИППИ РАН, зам. главного редактора ТрВ-Наука Михаил Гельфанд:

На мой взгляд, многие коллеги  неосторожно обращаются с метафорами. Вот, скажем, на Конференции неоднократно было предложено «сохранить научный гумус».

Вообще-то гумус — это продукт разложения; конечно, в нем живет множество мелких существ, и взойти что-то может и заколоситься — но все-таки, думаю, авторы не совсем это имели в виду. Или вот, выступая на конференции, один профсоюзный деятель предложил: «Замените «Крым» на «науку» — найдете решения, которые нам нужны». Так ведь уже, как раз девять месяцев назад, и ровно по тому же сценарию: обида, разработка тайной операции, блицкриг, скандал, бардак.

Матчасть тоже бывает недоучена. Сообщение о неприменимости библиометрических критериев к философии было проиллюстрировано положением конкурса Л’Ореаль-ЮНЕСКО для молодых женщин-ученых, работающих в естественных науках. Или вот: один замечательный математик предложил создать много постоянных ставок для молодых ученых (в сторону замечу, что поручить доклад о грантовой системе представителю науки, в которой она совершенно не работает, — это тонкий ход оргкомитета), а другой сразу вслед за этим — систему постдоков.

И что должен был подумать чиновник, начавший заниматься наукой менее полугода назад, а до того к ней отношения не имевший? Видимо, что ученые сами не знают, чего хотят. Разногласия в вопросах научной политики — это нормально, но обсуждаться они должны постоянно и планомерно, и в результате должны создаваться программы широких реформ или наборы конкретных изменений, конкурирующие друг с другом, а законодатель, отражая мнение налогоплательщиков, должен между этими программами выбирать — но это не про нас, разумеется.

Чиновники же, пользуясь ошибками выступающих и вопрошающих в чиновничьем жаргоне и незнанием ими бюрократических механизмов, аккуратно уходили от многих острых и содержательных вопросов. Иногда председательствующему удавалось добиться ответа, но редко. Вот, скажем, был задан вопрос-предложение о двуступенчатой экспертизе и панельных обсуждениях в РНФ — гендиректор фонда ответил, что созданы секции Экспертного совета по отдельным направлениям, и предложил изучить список членов совета.

Список как список [1] — только вот, в Совет входит 61 человек на 9 секций, т.е. 6-7 человек на науку, явно недостаточно. Когда я работал в одной из трех биологических секций РФФИ, в ней было 15-20 членов, что действительно перекрывало более или менее все направления и страховало от произвольности решений. А участие в ЭС РНФ академика, известного своим хвалебным отзывом о Петрике, перепредставленность представителей Курчатовского института и наличие более 20% директоров институтов заставляет с осторожностью относиться к его перспективам (оговорюсь, что среди  членов ЭС много сильных и достойных ученых, так что надежда все-таки остается).

Возвращаясь к итогам конференции, следует отметить еще одно — в научном сообществе очень мало людей, способных и готовых к систематической, планомерной организационной работе. Комиссия общественного контроля за реформой науки, Совет Общества научных работников, Научный совет Минобрнауки — и всё? Это два, много — три десятка. В ситуации, когда бюрократическая система не работает как должно, необходимо, чтобы сами ученые читали проекты официальных бумаг и отслеживали опасные места, а также готовили собственные предложения. Минобрнауки и ФАНО заявляют о готовности к совместной работе с общественными объединениями ученых-этим стоило бы воспользоваться, но некому.

Скоро будет поставлен социальный эксперимент, который покажет, сохранилась ли в сообществе хоть какая-то сопротивляемость. ОНР начинает проект по коллективному составлению отзывов на диссертации — имеется в виду, что ОНР возьмет на себя оперативное оповещение записавшихся в эксперты о диссертациях, защищаемых в их областях, после чего на слабую диссертацию можно будет написать официальный отрицательный отзыв. Это проще, чем разбирать бюрократические бумаги, все пишут отзывы в качестве оппонентов и рецензентов, и это реально может улучшить ситуацию с защитами негодных диссертаций и через это — уровень и моральное состояние науки. К сожалению, у меня нет оптимизма — думаю, что мало кто захочет тратить время и портить отношения.

1. www.rscf.ru/node/502

Источник: ТрВ-Наука

«Научная Россия» публикует отклики известных в научном мире людей на поручение Путина.

Распределять гранты будет созданный в прошлом году Российский научный фонд (РНФ), в который и перейдут средства ФЦП. Попечительский совет РНФ возглавил экс-министр образования и науки, помощник президента Андрей Фурсенко.

Ответственным за подготовку перехода к новой системе назначен премьер-министр Дмитрий Медведев. До 1 апреля он должен представить предложения об оптимизации системы формирования государственного задания на выполнение работ в сфере науки, в том числе о формировании госзадания на конкурсной основе.

Ожидается, что грантовый принцип финансирования научных разработок повысит эффективность использования бюджетных средств. Ученые признают, что для ряда научных направлений система грантов действительно удобнее, однако далеко не у всех специалистов есть уверенность, что новый принцип финансирования необходим ―  уже сегодня на этот счет есть разные мнения.

Глава попечительского совета РНФ Андрей Фурсенко:
«Переход к грантовой системе давно обсуждался в правительстве, но единства не было, в частности, против выступал Минфин. Но нам все-таки удалось убедить коллег попробовать. Сами ученые говорят, что фундаментальные исследования удобнее поддерживать грантами. Это не прикладные разработки, когда обязательно должен получиться работающий образец. Здесь может быть как положительный, так и отрицательный результат. Сейчас финансирование в системе ФЦП осуществляется по правилам госзаказа, то есть фактор цены исследования гораздо важнее самой научной работы, поэтому систему необходимо менять, финансирование должно идти свободнее, через фондовую систему».

Генеральный директор РНФ Александр Хлунов:
«Президентское поручение затрагивает около трети существующих ФЦП. В части ФЦП есть разделы, касающиеся НИОКР, они, по сути, и являются поисковыми исследованиями. Некоторые такие средства уже законтрактованы на несколько лет вперед, каждая ФЦП регулярно корректируется, в рамках таких корректировок и будет выполняться поручение президента. Думаю, за два-три года эта работа будет завершена».

Ректор Высшей школы экономики Ярослав Кузьминов:
«Я поддерживаю это решение, стратегических рисков не вижу. Система ФЦП не соответствует сути фундаментальных исследований. Если совсем грубо, в ФЦП деньги делят бюрократы между учреждениями, а в фонде — ученые между учеными».

Заместитель директора Института проблем передачи информации РАН, член Общественного совета при Министерстве образования и науки РФ Михаил Гельфанд:
«Сама по себе грантовая система является адекватной для естественных наук. Меньше ограничений по тратам, нет проблем с окончанием финансового года и возвратом неизрасходованных средств, больше времени сделать нормальную экспертизу проект. Но до сих пор неизвестно, как будет устроена экспертиза заявок на получение грантов, кто будет их оценивать. Без ответа на эти вопросы я не вижу повода для оптимизма».

Доктор химических наук, лауреат премии президента РФ Алексей Бобровский:
«Гранты РФФИ были и остаются мизерными, на них нельзя купить современное оборудование и обеспечить полноценную зарплату ученым. Адекватные результаты могут получиться в двух случаях — если будет прозрачная и международная экспертиза заявок на гранты, а сами они будут на порядок больше, чем сейчас».

Председатель Президиума Иркутского научного центра СО РАН академик Игорь Бычков:
«По грантовой системе планируется финансировать фундаментальные и поисковые исследования, по федеральным целевым программам ― прикладные работы и НИОКР. Чем хороши гранты: это поддержка целых научных направлений, то есть создание лабораторий, а это серьезные деньги ― 20-30 миллионов рублей и продолжительное время. Это здравый подход, так как фундаментальные исследования требуют сейчас дорогостоящего оборудования, например, «чистых комнат», значительной аналитической базы. Дело не в том, что у фундаментальных и прикладных исследований будут разные источники. Важно, как формируется тематика и насколько объективна экспертиза проектов. Российский фонд фундаментальных исследований, например, проводит экспертизу максимально открыто и объективно. Всегда можно узнать, по какой причине заявка отклонена. Отбирать проекты для фундаментальных научных исследований будет Российский научный фонд. Конкурсные процедуры, которые он будет организовывать, пока не очень понятны. Если они будут так же четко прописаны, как в РФФИ, то все будет нормально. Главное, чтобы не только чиновники решали судьбу проектов, но и эксперты от научного сообщества».

Заместитель председателя комитета ГД по науке и наукоемким технологиям, заместитель руководителя фракции «Справедливая Россия» в Государственной Думе Алексей Чепа:
«Я полностью поддерживаю и приветствую инициативу Президента отказаться от устаревшей и не столь эффективной системы финансирования фундаментальных и поисковых научных исследований за счет средств из федеральных целевых программ. Безусловно, российская наука могла бы развиваться более быстрыми темпами, если бы в нашей стране начала действовать грантовая система поддержки исследований. С моей точки зрения, она является более адекватной и эффективной по ряду причин. Прежде всего, она является наиболее прозрачной и справедливой с точки зрения вознаграждения ученых за исследовательские проекты. Кроме того, она значительно повышает научную конкуренцию и способствует естественному отбору наиболее одаренных научных работников. Я общался с некоторыми российскими институтами, получающими международные гранты, и выяснил, что система отчетности расходования средств по грантам там очень строгая и прозрачная, именно к такой прозрачной системе мы должны стремиться в нашей стране».

Пресс-секретарь Союза ученых Санкт-Петербурга, профессор Андрей Пуговкин:
«Система грантов ― общепринятая практика. Однако в любой стране мира есть определенные направления исследований, которые получают средства только напрямую от государства (т.е. до трети от всех средств на науку в США, более одной трети ― в Европе)… Сегодняшний контроль грантов государством показывает, что такая схема финансирования может стать рассадником коррупции, кумовства и «групповщины»… К тому же существующая нормативная база не позволяет развивать систему грантов».

Председатель профсоюза работников РАН, заведующий лабораторией Института общей физики РАН им. А.М. Прохорова Виктор Калинушкин:
«В принципе, система подачи оформления заявок на гранты, отчетности по грантам существенно проще, чем система подачи заявок и отчетности по лотам федеральных целевых программ. В этом смысле грантовый принцип – это, безусловно, плюс.  Но дьявол, как говорится, в деталях, а именно, в реализации этого положения, в том, как это все будет происходить. Если деньги, которые предусмотрены в ФЦП на фундаментальные и поисковые исследования, будут переданы, скажем, в РФФИ или в РНФ на гранты (т.е. они, как говорится, не будут потеряны для этого дела) – это одна ипостась. Это нормально. А если просто в результате уменьшится финансирование этого класса научных исследований, то будет стопроцентный минус.

Второй возможный отрицательный момент состоит в размере. Пока практика предоставления грантов по РФФИ и РГНФ – это максимум 500-600 тысяч рублей в год. На них какую-то серьезную работу вести было невозможно. По лотам ФЦП все-таки появлялись деньги на уровне нескольких миллионов в год, на которые можно было проводить реальные исследования. То есть если каким-то образом размер грантов будет увеличен, например, в Российском научном фонде, то это в результате будет неким плюсом. Если же размер грантов останется неизменным, тогда – минусом.

И еще вопрос: насколько затянется этот переходный период? Передача денег, разработка конкурсной документации, формирование экспертных советов… Если это все в Российский научный фонд пойдет, они свои правила игры начнут устанавливать. Затяжка с переходным периодом может очень негативно сказаться на лабораториях. Люди живут от зарплаты до зарплаты, у них нет большого подкожного жира, и если все это надолго затянется, придется где-то подыскивать подработки. А распыляться в науке – это всегда плохо».

Депутат Госдумы РФ, академик РАН, доктор физико-математических наук, председатель Движения «За возрождение отечественной науки» Борис Кашин:
«Все это говорит о недальновидности и помощников президента, и всей его администрации. Потому что за счет грантов финансировать фундаментальные исследования невозможно. Нигде, ни в одной развитой стране мира этого нет. Не могут ученые работать, а наука развиваться исключительно на грантовом финансировании. И, по-моему, это еще один шаг в последовательном развале отечественной науки. Потому что наука требует стабильности. И ученые во всем мире – это особо защищенная категория. Можно за счет грантов выделять какие-то направления, но ученые должны быть социально защищены. Потому что у нас талантливых, «наукоемких» людей в принципе не очень много. И каждый из них должен понимать, что ему не надо искать новую работу, что он нужен государству и обществу. А за счет грантов существовать в науке – это значит быть все время в подвешенном состоянии. Я считаю, что базовое финансирование должно быть для всех серьезных ученых, и они должны быть на длительный срок гарантированы в занятости. А предложенная идея порочна. Она в итоге приведет к тому, что все люди, которые понимают собственную силу в науке, уважают себя, просто скажут «до свидания» всей этой системе и уедут из страны».

Заместитель председателя комитета Госдумы по образованию, заслуженный деятель науки РФ, профессор Виктор Шудегов:
«В грантовой системе много плюсов, но есть, конечно, и минусы. Плюсы в том, что нельзя будет заниматься всем тем, что удовлетворяет научное любопытство каждого научного работника, как это было раньше. В этом плане уже будет научное сообщество определять: кому выделять гранты, а кому не выделять.
Но основной минус этого финансирования в том, что там будут сидеть не специалисты, а чиновники, и они эти финансовые потоки перераспределят, как это принято, в соответствии с системой «откатов», которая у нас действовала всегда. Конечно, ученых больше всего это волнует. В итоге часть наших лабораторий, научных групп, институтов и т.д. могут потерять финансирование или останутся на самом минимуме, в связи с тем, что многие направления у нас настолько безнадежно отстали, что их можно и перепрофилировать».

Источник: Научная Россия