Захаров призвал сотрудничать с украинскими учеными.

Арсеев указал на опасности сокращений и дурной методики оценки.

Буфетов рассказал, что во Франции реформа Саркози катастрофически разрушила науку — молодежь, мол, хочет постоянные ставки, а не временные.

Фортов жаловался, что МОН считает, что РАН не имеет права заниматься наукой и из-за этого может заблокировать устав (утверждается-то он правительством).

Котюков производил приятное впечатление (наверное, это умение немало способствовало его карьере), долго говорил весьма уклончиво, но сказал, в частности, что все надоформализовать, институты = ФГБУ и должны во всем соответствовать этому статусу (отсюда единоначалие, так как именно директор за все отвечает). Оплата труда регулируется локальными актами, штатного расписания нет еще с 2010 года. ФЗ надо исполнять. Деньги на оборудование делись неизвестно куда. 100 руб суточных — это системный вопрос. Возрастной ценз пока планируетсятолько для директоров. Призвал прикрепляться к бывшим рановским поликлиникам — тогда им будет больше благ от страховой медицины.

Хлунов выглядел очень серьезным и вдумчивым чиновником. По существу о работе РНФ сказал, что эксперты отбирались по цитируемости, планирование статей - «эти критерии приняты в мировой науке» (причем упомянул, что, мол, покажите «список ваших статей в сайенс и нейчер»), что можно будет спокойно нанимать иностранцев, а финансировать одно и тоже из разных источников — мошенничество. Народ возмущался, что РНФ требует для руководителя 29 статей за 5 лет (мол, эйнштена бы выгнали). Хлунов ответил, что так решил экспертный совет. Уходя, в сердцах возмущался, что все время говорят про чиновников «дурость, тупость!».

Фрадков и другие много раз предлагали Конференцию институтилизировать.

Хохлов красочно хвалил свой Совет.

Калинушкин опять напомнил про угрозу сокращений то ли в 2, то ли в 3 раза (по идее — к 2018 году, так как именно к этой дате относится Указ Путина о средней зарплате), а Совет по Науке, мол, предлагает фигню.

Полтерович призвал бороться не с плагиатом, а с рынком диссеров. А для молодежи ввести Ассоциированного Члена РАН.

Рубаков вел это все. Порой довольно жестко, что было правильно, так как многие вопросы звучали совершенно дебильно.

Источник: Живой журнал nibope (по ссылке можно посмотреть и комментарии к этой записи)

Всего сейчас координирует взаимодействие ФАНО с институтами 41 человек — это на 826 учреждений, по трём академиям. Это — нормальная пропорция. И им не скучно: 20 институтов на одного координатора — это та ещё головная боль, и нам не страшно: вряд ли куратор побежит проверять и жучить именно нас, если у него ещё 19 таких.

Теперь главное. Как минимум три четверти из них — наши люди. Сотрудники президиума РАН, институтов, дети сотрудников. Оставшиеся 10 человек тоже может быть «наши», но просто их фамилии вгоняют Гугл в ступор, а рыться больше, чем на 1-2 страницы результатов поиска мне было лень.

И дополнение, совсем приятное для естественников (не знаю, для всех ли отделений), отделения математики и ОНИТ: своими людьми являются и два начальника отделов ФАНО: Романов Андрей Михайлович, начальник отдела координации деятельности учреждений в сфере естественных наук — к.ф.-м.н., в прошлом главный специалист отделения физических наук президиума РАН, секретарь Ученого совета Московского планетария; Изаак Александр Давидович, начальник отдела координации деятельности учреждений в сфере математических наук и информационных технологий – к.ф.-м.н., в прошлом ученый секретарь МИАН.

Вот посмотрела я на это, вспомнила недавние обсуждения в Сети координации институтов РАН (СКИ) неких ужасных инспекций от ФАНО, по поручению которых наши директора сейчас начнут превращать институты в режимные заведения, и засомневалась.

Во-первых, выяснилось, что завотделом ФАНО Романов ничего про эти инспекторские поездки не знает и сам хотел бы видеть те страшные бумаги, которые якобы были отправлены в институты (так он написал в рассылке СКИ сам, и не доверять человеку, не первый год имеющему дело с бумагами в президиуме РАН, у меня нет оснований).

Во-вторых, оказалось, что таких бумаг и правда сыскать никто не может, а то, что ходило в некоторых институтах, имеет странный вид: беспородная бумажка — ни бланка, ни печати. И подписей на них нет совсем — я видела лишь непонятные обозначения «Отдел кадров» и «Дирекция». Ну не принято так анонимно с нами общаться.

Вспомните, например, издаваемый под новый год приказ о режиме посещения института, чтоб, мол, в праздничные дни не болтались зря на работе — он же идет за подписью директора и с обращением к завлабам, которым вменяется в обязанность довести содержание сего циркуляра до каждой лаборантки. А тут — радикальное изменение всего образа жизни, из института РАН милости просим сыграть в «ящик»! И что, все это не будет обсуждаться на ученом совете, не будет оформлено по всем правилам?

Короче, мне показалось, что это был «вброс», это была очередная мелкая диверсия в той войне, которую без устали ведет с институтами МОН. Если мы все начнём подозревать в покушениях на наши свободы дирекцию, РАН, ФАНО, то выиграет от этого только один человек. Имя которого я даже и поминать уже не хочу — кто он нам?!

Источник: блог nchudova в Живом Журнале (текст отредактирован  для публикации на saveras)

1а — наши темы раздать по вузам;
1б — директоров-членов академии сделать свадебными генералами;
1в — ставки порезать (сейчас с.н.с — 16-18 т.р., сколько теперь будет?);
1г — год не увольнять (дать время на отъезд или хождение на поклон в вузы-передовики);
2а — менять схему выработки списка приоритетных направлений — это значит снизить роль академиков и ин-тов в их выработке;
2б — ???;
2в — реализация любимой идеи Северинова: «особым людям — особые деньги!», вот для этого и нужен п.1в;
3 — Ливанову велено исполнить пожелание Ковальчука, высказанное 20 декабря.

Ну что ж, коротко и ясно.

Ещё подумала и поняла, что ключевым в теперь уже реальной ликвидации РАН является пункт 1а.

Требование к 1 апреля доложить предложения «о формировании государственного задания на конкурсной основе» технически означает следующее: первый квартал мы работаем, беря у государства деньги в долг — институт получает финансирование за «выполнение работ (оказание услуг)», которые ему достались из прежней жизни — это наши планы НИР, на основе которых и составлялись пРАН темы НИР для страны, которые утверждались правительством и возвращались к нам госзаданием.

Битву за прежнюю «систему формирования государственного задания» мы уже проиграли, поскольку эту систему велено «оптимизировать». Значит, после принятия нового порядка наши темы НИР превратятся в филькину грамоту: они перестанут составлять основу госзадания, последние будут сочиняться кем-то (ну, теми кому правительство и АП доверяют — самими моновскими чиновниками или вшэвыми экспертами, уже не важно). Потом на их получение будет объявляться конкурс — естественно, это по-праву будет делать МОН. Как устроены его конкурсы, всем известно: в этом году требуется подать заявку на конкурс по их проектам до 25 января, при этом обязательное условие — 2 публикации, фиксируемые Scopus, опубликованные в … 2014 г.! Понятно, что если вы узнали об изменении условий конкурса за полгода у вас имелась возможность подать публикации в нужные журналы, подгадав так, чтобы они вышли не в последнем номере 2013 г., а в первом 2014 г. (для тех главредов, кто получил информацию из МОН к началу антиакадемической компании, не составило труда составить портфель первого номера из работ своих сотрудников: не надо забывать, что журналы принадлежат действующим научным организациям — у одной ВШЭ их 22!).

Итак, в какой-то момент после 1 апреля нас поставят перед фактом: у института нет госзадания, в выставленных на конкурс госзаданиях нет наших тем, а те темы, которые там есть, нам могут не достаться по условиям конкурса. Финансирование института прекращается. Встаёт вопрос о нецелевом использовании помещений и  оборудования. ФАНО вынуждено принимать решение о выставлении здания и всех матценностей на торги. Формально под нож пойдут не только «лакомые куски» (в Центре или имеющие большие территории), но вообще все. Однако, думаю, для каких-то институтов будут сделаны исключения: их тематику сохранят в госзаданиях и, включив в условия конкурса кооперацию с вузами-стахановцами и Курчатником, позволят им получить госзадание.

Так, наверно, произойдёт с институтами и лабораториями, имеющими биомедицинскую тематику (недаром на Совете 20 декабря их глава требовал своему направлению не менее 50% бюджета на науку), так что биологи вроде Северинова и Гельфанда получат, наконец. достойную оплату своего труда — за счёт ликвидируемых институтов, но это-то их точно не смутит. Сам ИППИ, кстати, может и не выжить: кому нужен целый институт с энергичным директором? Думаю, уже есть и другие договорённости: у физиков с Ковальчуком и ректором Физтеха (товарищ сильно суетился летом), у математиков — с Садовничим и той же ВШЭ, у кого-то из историко-филологического отделения — с ВШЭ, у лабораторий и институтов отделения общественных наук — с РАГС и Плешкой и т.д. Те, кто ещё ничего не успели сделать, сейчас всё бросят и кинутся искать, под кого «лечь».

В этих новых условиях прежние директора (см п.1б) действительно уже никому не нужны — ну только, если «дружбу» с нужным вузом возглавляет сам директор. Но и тогда он нужен не в качестве директора несуществующей организации. а в роли «паровоза» — связи с зарубежными коллегами и индексы, больше, как следует из высказываний руководства МОН и ВШЭ, никого ничего не интересует. Этот процесс смещения директоров и замены их назначенцами начнётся с 1 мая: «… определение условий для замещения должностей руководителей … научных организаций, аналогичных условиям для замещения должностей руководителей … образовательных организаций высшего образования…».

Ну тогда уж и сохранение бюджетных ставок станет избыточным: часть лабораторий и институтов с новыми директорами-назначенцами уйдёт под вузы и курчатники, часть просто прекратит своё существование. Как таковых ставок в институтах ФАНО просто не останется: каждому будут платить в соответствии с назначенной за него ценой. Дяди и тёти из вузов наберут себе на этом невольничьем рынке полезных с точки зрения имиджа их заведения людей и положат им такое содержание, которого те заслуживают. И будут заслужившие служить хозяевам верой и правдой, поскольку не только есть хочется, но и работать по своей тематике. А других мест в стране для научной работы уже не предусмотрено: прикладные институты ликвидированы ещё раньше, все смежники из прикладных академий — сейчас.

На процесс этот отведен год — см. п. 1.4. Но горе тому, кто не успеет до лета: идти они будут уже по цене мёртвых душ, для якобы вывоза в какой-нибудь Южный федеральный университет.

А впереди ещё введение в действие новой процедуры присуждения ученых степеней: пилотный проект уже запущен ВАК. С этого года некоторым организациям позволят выдавать дипломы кандидатов и докторов наук, не требуя от претендентов «кирпича» и даже выступления на диссовете: достаточно сделать доклад на некой комиссии, размер и состав которой определяется внутренним регламентом организации. Единственное требование – среди членов комиссии должен быть иностранец. Окончательное решение при этом принимает директор, а все директора научных и образовательных организаций у нас теперь назначаются МОН.

А ещё — чаемый многими переход на английский язык: от защит дипломов и диссертаций в новых диссоветах до «национального телеканала на английском языке», как предлагает И.Г. Яковенко http://www.novayagazeta.ru/arts/51633.html…

Так бесславно закончит своё существование великая русская культура: унижения  сведут в могилу самых чутких, извращённое понимание «научной школы» сделает бесплодными более энергичных, само понятие о научном поиске претерпит необратимые изменения — искать истину теперь можно, лишь найдя себе хозяина. И тут не понадобятся поколения и годы, разруха в головах развивается быстро: год-два и страны как научной державы нет. А параллельно с этим разнесут по щепкам всю теплившуюся ещё организацию художественной жизни — ведь по тому же летнему закону об академиях художники и архитекторы вообще лишились своих институций, их академии просто отданы минкульту, уже заслужившему доверие руководства своим ликвидационным ражем в истории с подведомственными институтами. Так что угрозы растворения русской культуры в кадыровской дикости или превращения страны в «православный Иран» уже не актуальны. Не Кавказ с таджиками нас погубил и не  РПЦ с молящимися в ХХС.

Источник: блог nchudova.livejournal.com