Ещё совсем недавно положение российской науки казалось безнадёжным.

В самом деле: цитируемость заметно ниже, чем у передовых в научном отношении стран. Именно к ним по фантомной болезненной привычке причисляют у нас ещё Россию. Если точнее — 19 место в мире, на 20 процентов ниже среднемирового уровня.

И ладно бы с нею, с цитируемостью — не за одни ссылки в журналах работаем. Главное — по финансированию наша наука не просто ниже, а постыдно ниже мирового уровня. Всего 1,12 процента от валового внутреннего продукта.

А тут ещё Академию наук ликвидировали…

Именно так многими учёными было воспринято принятие в прошлом году закона о реформе РАН. Для чего её делали? — чтобы превратить академию наук в ничего не решающий клуб престарелых учёных. Институты отобрали, отдали их под какое-то ФАНО, деньги — тоже. Научных сотрудников сократят. А в комнатах наших будут сидеть комиссары от ФАНО и руководить фундаментальными научным исследованиями. Так, как умеют «эффективные менеджеры».

Впору взывать к поручику Голицыну…

А кто-то и взывал. Боролись. Писали. Выходили на митинги.

И… И вот в ближайшее время должен быть утверждён в правительстве новый устав РАН. Если что-то тектоническое не сдвинет сложившуюся конфигурацию интересов причастных элит, то устав станет фактически законом. Законом, по которому жить, конечно, академии… но в силу её веса в системе отечественной науки — и научной отрасли тоже. Например, то же ФАНО — Федеральное агентство научных организаций, под которое перевели академические институты, — должно соотноситься с этим уставом, чтобы окончательно определить поля взаимодействия с РАН.

Именно — взаимодействия. Ибо прошла первая волна столкновений вокруг реформы и вокруг полномочий — именно о них в конечном итоге ведётся речь во всякой реформе. Прошла череда трений, споров и утрясок. Настало время практического взаимодействия.

Это не значит, что искр выбиваться больше не будет. Но это уже так… Афтершоки, если сравнить с землетрясением. Вторичные толчки, в природе обычно затухающие. Однако первый результат уже очевиден: магнитуда была хоть и большой, но тотальных жертв и разрушений не случилось.

Прежде всего, конечно, благодаря вмешательству президента, который наложил мораторий на всячески резкие ломки сложившего порядка вещей, предложил всем потихоньку вживаться в новые формы и роли, чем сгладил углы и способствовал пусть настороженному, особенно поначалу, но диалогу. И заявленные первоначально цели обеих сторон постепенно трансформировались. В конце концов, рациональное начало взяло верх, и сейчас нащупывается новая формула существования отечественной науки.

И что же получается?

Физически научные учреждения РАН ей теперь не подчиняются. Оперативным управлением институтами занимается ФАНО. Оно же, что называется, содержит их материально.

Так что фундаментальная наука теперь из-под РАН вышла. И что же — она под ФАНО? Это теперь — академия наук?

Нет, отрицают здесь, мы, в общем, действительно только лишь менеджеры. В пульсарах и квазарах мало что понимаем, и на какой из них нацеливать «Радиоастрон» — решать не собираемся.

Но кто же тогда будет это решать? Э-э… РАН! Собственно, академия будет и далее предлагать государственные программы фундаментальных научных исследований. И, в общем, в оценке их результатов её слово будет не последним. А именно на эти программы и будет выделять деньги государство.

В адрес ФАНО.

А уж определять конкретику в этих самых квазарах — это дело научных работников. В крайнем случае — директора института.

Значит, РАН становится как бы мозгом российской науки, а ФАНО — её руками? Или, точнее, мастерской или лабораторией, обеспечивающей «руки» условиями для работы?

Нет, такой простенькой схемы не получается. Распределение функций в ней более сложно и до конца покамест ещё неясно — окончательный алгоритм ещё только складывается. И не исключено, что он будет работать, может быть, даже более эффективно, чем в благодатные для науки советские годы. Тем более что эффективность науки тогда вовсе не была такой уж высокой.

Чем была Академия наук в советской схеме? Если упрощённо, то исполнителем. Квалифицированным исполнителем научного заказа государства.

Характерный пример с созданием атомной бомбы.

Государственный комитет обороны (ГКО) велел: «Обязать Академию наук СССР возобновить работы по исследованию осуществимости использования атомной энергии путём расщепления ядра урана». Созданный при ГКО СССР Специальный комитет спросил: «Что нужно для достижения результата, товарищи учёные?» (и очочками этак бликнул обещающе). А товарищи учёные, рассказав, что требуется, и получив оное, атомную бомбу создали. А по пути — атомную энергетику, атомную промышленность, новые разделы физики, химии, биологии, ускорители и так далее.

Правда, цена этого достижения была ой какой запредельной…

Потом стало помягче, без бликов пенсне, но принцип оставался: государство заказывает и даёт деньги — академия наук исполняет — государство контролирует и принимает. Лишь в ходе нарастающих реформ и потерь 90-х годов государство самоустранилось из этой схемы, и Академия наук постепенно сама начала составлять для себя программы фундаментальных исследований, сама контролировать их, сама выбивать под них деньги. Конфликт с министерством образования и науки, заложенный к тому же в самом его названии, — наука ведь, по сути, заказчик и потребитель образования, не могут они жить под одной крышей, — этот конфликт, отравлявший научную атмосферу страны все последние годы, был неизбежен.

Что же теперь? Теперь академия — да, теряет «руки» в образе исследовательских организаций. Но при этом становится профессиональным сообществом предельно компетентных и предельно — что может быть выше звания академика? — авторитетных экспертов. Оно и подготавливает для утверждения государством стратегию научного поиска. Дальнего и ближнего.

И теперь РАН парадоксальным образом находится на стороне заказчика, становится инструментарием государства по формированию и формулированию заказа на науку.

А ФАНО становится исполнителем — в качестве управляющего и организатора непосредственной работы научных институтов.

При этом сами институты в юридическом и в научном статусе остаются вполне самостоятельными субъектами — никаких комиссаров от ФАНО там рассаживать не предусматривается.

Управляет же институтом, как и прежде, директор, в качестве прежнего главы юрлица, отвечающего за его деятельность.

А директор… в любом случае он — креатура РАН, если не действительный её член. Или член-корреспондент.

Круг замкнулся. Функции академии сместились с тех мест, на которых они закрепились по итогам советской схемы, но наукой как таковой управляет по-прежнему она.

В общем, некая система «двух ключей», о которой раньше говорил и за которую ратовал президент РАН Владимир Фортов, похоже, складывается.

Хотя… И она ещё только-только приобретает очертания.

Но уже есть главный результат во всём, что случилось и что проделано с начала реформы. Он в том, что никто — ни РАН, ни ФАНО, ни Минобрнауки — не щеголяет готовыми ответами. Ни у кого нет позиций, которые беспощадно наезжали бы друг на друга, словно литосферные плиты, готовя новое землетрясение. Все стороны ищут устраивающую все стороны новую формулу.

Формулу науки.

Обозреватель ИТАР ТАСС Александр Анатольевич Цыганов

Источник: Центр политического анализа при поддержке ИТАР-ТАСС
25 апреля 16:55