Насколько мы зависим от импорта по всем этим позициям?

– За рубежом мы закупаем 80% всего аналитического оборудования – фотометры, хроматографы, биохимические анализаторы, приборы для микробиологии и генетического анализа, и 60% реагентов для них. Не лучше обстоит дело со средствами лабораторной диагностики: тест-полосками, биосенсорами, биочипами. В России лишь отдельные институты, вузы и малые предприятия ведут научно-технологические работы; приборы и реагенты выпускаются небольшими партиями.

Если зарубежные компании перестанут продавать нам те же реагенты, то импортное оборудование будет простаивать, и диагностика многих заболеваний осложнится.

Вы связываете возможность прекращения зарубежных поставок с санкциями?

– Не исключено, что необходимые для медицинских лабораторий реагенты и средства диагностики могут быть отнесены к продукции двойного применения и запрещены к ввозу в Россию. А мы к такому повороту событий пока не готовы.

В биохимических, иммунологических и генетических исследованиях современными методами нужны наборы реагентов для in vitro диагностики (тест-системы). Наряду с ними требуется множество компонентов для отбора биологического материала, его обработки, термо- и криохранения, микроскопии, питательных сред для выращивания клеток.

В экспресс-диагностике очень удобны такие средства, как тест-полоски. Сегодня они используются для выявления множества заболеваний, в том числе инфекционных, а также для обнаружения наркотиков и токсинов в организме человека. Исключительная простота анализа позволяет проводить оперативную диагностику больного в различных условиях: на дому, в машине скорой помощи, в приёмном отделении больницы.

Широко применяются и аналитические электронные приборы – биосенсоры. В России наиболее известны импортные глюкометры, снабженные электродами для определения сахара в крови. Время анализа составляет несколько минут. Использование глюкометров для больных диабетом стало обязательным условием контроля их состояния.

На Западе производятся и биосенсоры, соединенные с радиоустройствами и компьютерами, которые передают информацию о состоянии пациента в электронную регистрационную карту на любые расстояния и в любое время, что очень важно для развития персонализированной медицины.

К диагностическим средствам также относятся биочипы, позволяющие проводить на одном биоматериале десятки и сотни анализов одновременно, в том числе исследовать генетические или белковые компоненты. Зарубежная промышленность выпускает сегодня сотни видов биочипов, предназначенных для выявления различных заболеваний, в том числе у новорожденных.

Возможно, ситуация изменится к лучшему в ходе выполнения ФЦП «Развитие фармацевтической и медицинской промышленности на период до 2020 года и дальнейшую перспективу», один из целевых ориентиров которой – увеличение доли медицинских изделий отечественного производства в денежном выражении до 40%?

– Об эффективности реализации этой программы говорить пока рано, но она не очень хорошо скоординирована с Минздравом России и другими ведомствами, имеющими медицинские учреждения.

Ещё одна проблема – существующая система госзакупок не гарантирует реализации отечественной продукции на внутреннем рынке.

На чём, по Вашему мнению, необходимо сейчас сосредоточиться?

– Нам нужна чёткая, конкретная программа производства в России лабораторного оборудования разных типов и уровней сложности, а также вспомогательных материалов, диагностических тест-систем, биохимических реагентов. Для её выполнения придётся возрождать лабораторное приборостроение, разрушенное в постсоветский период, в том числе с привлечением конверсионных производств, – а это стоит больших денег. И чтобы они тратились по назначению, следует подумать о сосредоточении полномочий и ответственности за выполнение такой программы в одном федеральном ведомстве, каким, например, было в СССР Министерство медицинской промышленности.

Сейчас же множественность источников ведомственного и фондового финансирования приводит к распылению бюджетных средств, ограничивает их целенаправленное использование по доведению опытно-конструкторских разработок до серийного производства.

Необходимо создавать открытые системы приборов, позволяющие использовать реагенты различных российских производителей, включая малые предприятия.

Не менее важно ускорить подготовку инженерно-технических кадров для медицинского приборостроения на базе МИФИ, Физтеха и других вузов, а также специалистов для медицинских лабораторий.

Также нужно установить тесную связь между клинической диагностикой и процессом лечения. Из-за её отсутствия у нас длительные сроки лечения больных, высокие потери трудоспособного населения, медленный рост продолжительности жизни, увеличение затрат на здравоохранение.

В совершенствовании нуждается и нормативно-правовая база. До сих пор не принят федеральный закон «Об обращении медицинских изделий», проект которого разработан Минпромторгом ещё в 2012 году. Полная неясность с технологическими регламентами, оснащённостью медицинских лабораторий. Не упорядочена регистрация и закупки отечественных приборов. У нас, например, производятся глюкометры ничем не хуже зарубежных, но покупают их неохотно.

Если в ближайшее время мы не решим все накопившиеся проблемы, то зависимость от импорта современных приборов, тест-систем, биочипов и реактивов – при неблагоприятных внешнеполитических и экономических условиях – обернётся катастрофой в профилактике и лечении инфекционных, онкологических, сердечно-сосудистых заболеваний и других социально значимых болезней. Мы должны всерьёз задуматься о биобезопасности страны и слезть наконец с «импортной иглы».

Горбатова Анна

Источник: STRF.ru
22 августа 2014 г.

Андрей Юрьевич, Вы, конечно же, анализировали новое правовое поле для госзакупок. Поясните, какие условия оно создаёт, и соответствуют ли они ожиданиям учёных?

— Я напомню, что до января 2014 года закупки по грантам осуществлялись по ФЗ-94, который давал возможность приобретать всё необходимое для работы учёных у единственного поставщика, то есть без конкурсов. С 1 января действует 44-й закон «О контрактной системе в сфере закупок». Он позволяет определённой категории организаций, под которую, в частности, подпадает большинство научных институтов, принять собственное положение о закупках, руководствуясь ФЗ № 223 «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц». Этот закон задаёт некоторые рамки, но не ставит жёстких условий, предполагается, что каждое учреждение создаст собственное положение о закупках, в соответствии с которым будет работать. И, казалось бы, мы сами можем принять такие правила, которые по крайней мере не ухудшат наше положение в сравнении с прошлым годом. Тем более что в первоначальном варианте ФЗ-44 было написано, что разработанное нами положение будет утверждать руководитель учреждения. Тем не менее, 28 декабря 2013 года в ФЗ-44 были внесены изменения, в соответствии с которыми уже не сами учреждения утверждают свои положения о закупках, а их учредители. Учредителем академических институтов сегодня выступает ФАНО. Агентство разработало для всех институтов типовое положение. Мы должны взять его за основу, в случае необходимости подкорректировать и отправить для утверждения обратно. В этом документе у единственного поставщика за счёт средств грантов можно делать такие закупки, как научно-исследовательские работы, опытно-конструкторские работы, расходные материалы, химические реактивы и реагенты. На поставку оборудования рекомендовано проводить конкурентные процедуры. Таким образом получилось, что новые правила ухудшают наше положение по сравнению с действовавшим ФЗ-94.

Но типовое положение носит рекомендательный характер. Вы ведь можете его изменить…

— ФАНО утверждает это положение в том виде, в котором считает правильным. Это принципиальный момент. Оно говорит: мы учитываем государственные интересы, заключённые в законах, и считаем, что правильно так-то. Наше право не согласиться с агентством. Но если институт не разместит на сайте утверждённое положение до 1-го апреля, то нам будет ещё сложнее: все закупки, в том числе из средств грантов, придётся делать по основному ФЗ-44, а он более жёсткий, чем положение. Для учёных конкурентные процедуры – это дополнительные трудозатраты с неопределённым результатом. Зачастую не знаешь, кто вообще выйдет победителем в этих конкурсах. Самое неудобное в том, что, как правило, средства грантов приходят в институты с большим опозданием – во второй половине, а иногда и в последнем квартале года. Проводя конкурсные процедуры, институты по большей части просто не успевают в установленный срок (обычно он ограничен текущим календарным годом) освоить средства гранта, что приводит к нарушениям налогового законодательства. Даже успев закупить оборудование в год действия гранта, грантополучатель часто не имеет достаточно времени для проведения исследований в рамках темы выделенного гранта на приобретённом оборудовании. Таким образом, очевидна необходимость сокращения сроков закупки из средств грантов не только расходных материалов, но и других товаров, путём организации таких закупок у единственного поставщика.

Все эти аргументы мы приводили федеральному агентству для того, чтобы обосновать желательность применения правил закупки у единственного поставщика в отношении всех товаров, закупаемых за счёт средств грантов. Тем более что для закупок в рамках хоздоговоров на научно-исследовательские работы почему-то такого ограничения нет. Здесь есть некая нелогичность, на наш взгляд. К тому же обидно, что, обладая правом самим устанавливать правила закупок, мы себе ухудшаем условия.

В результате что Вы написали в положении в части закупок оборудования? Согласились ли с рекомендацией ФАНО проводить конкурсы?

— Мы направили положение в ФАНО в том виде, который, на наш взгляд, максимально отвечает интересам учёных, и в сопроводительном письме разъяснили нашу позицию. Рад констатировать, что наши замечания были учтены, и мы получили из ФАНО утверждённое положение, в котором все закупки из средств грантов можно осуществлять у единственного поставщика.

Наталья Быкова

Источник: STRF.ru