Заместитель президента РАН доктор экономических наук Владимир Викторович Иванов предлагает конкретные меры по развитию управления научными исследованиями в России.

Сейчас функции и полномочия учредителя РФФИ и РГНФ от имени Российской Федерации осуществляет правительство. Но в дни августовского каникулярного затишья министерство вынесло на общественное обсуждение проекты изменений в уставы научных фондов, которые узаконят передачу Минобрнауки львиной доли функций по управлению РФФИ и РГНФ. Так, министерство получит право формировать для них госзадания, контролировать их деятельность, утверждать составы советов, назначать директоров. Кроме того, согласно разработанным министерством поправкам, из уставов обоих фондов должны быть исключены положения о том, что они относятся к наиболее значимым учреждениям науки.

Интересно, что в пояснительных записках к постановлениям правительства по РФФИ и РГНФ авторы документов даже не сочли нужным привести какие-либо обоснования необходимости делегирования министерству полномочий учредителя. Они просто априори констатировали, что проводят “оптимизацию работы фондов”. На вопрос, зачем она нужна, если, как следует из пояснительных записок, эта работа ведется вполне успешно, в документах ответа нет.

Как нам стало известно, Российский гуманитарный научный фонд поправки не согласовал. В РГНФ отметили, что проект противоречит ряду нормативных правовых актов, а также базовым принципам работы фонда. Кроме того, было указано, что предложения о внесении изменений в устав по действующим правилам должен готовить Совет РГНФ, а не министерство. (Аналогичный пункт, кстати, содержит и устав РФФИ).

А что думает по поводу намечаемой кардинальной перестройки работы фондов научная общественность? “Поиск” попросил прокомментировать новую инициативу Минобрнауки действующих ученых и общественных деятелей.

- На мой взгляд, существующий устав Российского фонда фундаментальных исследований не требует кардинальных изменений, — заявил член Совета РФФИ, известный физик-теоретик, академик Валерий Рубаков. — Фонд — самостоятельная авторитетная организация, подчиняющаяся только правительству, и в этом его сила. Никто не может навязать ему решения и подходы, идущие вразрез с мнением научного сообщества, которое широко представлено в Совете РФФИ и активно влияет на его политику. Кстати, утверждение состава совета решением правительства — очень правильный подход, обеспечивающий возможность самоуправления. Менять этот порядок нельзя. Предлагаемые поправки сделают фонд организацией при Минобрнауки со всеми вытекающими последствиями. Уверен, фонд должен оставаться независимым.

Член Совета Общества научных работников, специалист в области биомеханики Андрей Цатурян сообщил, что ОНР подготовило негативный отзыв на представленные министерством документы.

- РФФИ и РГНФ изначально были задуманы как вневедомственные фонды, поддерживающие грантами достойные проекты вне зависимости от того, в какой организации работают их авторы, — отметил Андрей Кимович. — Совершенно недопустимо, чтобы политика фондов оказалась под контролем ведомства, учреждения которого в общем порядке конкурируют за гранты. Передача наиболее важных полномочий по управлению научными фондами в руки явно заинтересованной структуры открывает возможности для злоупотреблений.

Отрицательно высказался по поводу предлагаемых поправок в уставы член Совета РГНФ и Совета по науке Минобрнауки член-корреспондент РАН Аскольд Иванчик.

- Если планируемые Минобрнауки изменения будут внесены, статус фондов существенно понизится, — считает ведущий российский антиковед. — РФФИ и РГНФ утратят свою самостоятельность, превратятся, по сути дела, в органы министерства и будут вынуждены проводить его политику, которая далеко не всегда вызывает одобрение научного сообщества. Деятельность РФФИ и РГНФ с момента их создания была тем успешнее, чем больше был уровень независимости фондов. Напротив, попытки их подчинения, формального или неформального, чиновникам или ведомствам, приводили к ухудшению качества их работы и появлению разных спорных инициатив, вроде целевых конкурсов.

По мнению А.Иванчика, главная проблема РФФИ и РГНФ сегодня состоит в их недофинансированности, в результате чего гранты слишком малы. “Однако сама система распределения грантов, существующая в этих фондах, наиболее справедлива и вызывает меньше всего нареканий по сравнению с другими действующими в современной России системами финансирования науки, — отметил он. — Очень жаль, если эти инструменты будут утрачены или искажены до неузнаваемости. Думаю, что это приведет к существенным деформациям в их работе и к ухудшению общей ситуации в российской науке”.

Заместитель президента РАН Владимир Иванов рассмотрел вопрос возможного изменения системы управления фондами в контексте всей истории реформирования российской науки.

- До недавних пор вопросы организации исследований, включая распределение средств, находились в компетенции научного сообщества, — отметил он. — Минимизация административно-бюрократического воздействия на ученых создавала условия для проведения широкого спектра научных исследований — от идеи до получения конкретных результатов. Благодаря такой системе организации российской науки ей удалось выстоять в самые тяжелые годы и сохранить для страны свой кадровый потенциал и материально-техническую базу. И это несмотря на перманентные реформы, дестабилизировавшие и без того непростую ситуацию. Сейчас мало кто сомневается, что их целью было не повышение качества фундаментальных исследований, не развитие науки, а встраивание ее в вертикаль административного управления. Об этом, в частности, свидетельствует постоянно растущая бюрократическая нагрузка на институты. При этом с момента образования Минобрнауки в 2004 году улучшения ситуации в образовании и сфере исследований не произошло.

Реформа науки напоминает книгу “Тысяча и одна ночь”, в которой известная дама постоянно рассказывает царю увлекательную волшебную историю, оттягивая свой трагический конец. Реформаторские идеи появляются чуть ли не каждый месяц, но до достижения конкретных целей дело как-то не доходит. Министерству так и не удалось сформировать государственную научную политику, понятную обществу и ученым. Не лучше обстоит дело и в другой сфере его ответственности, связанной с организацией и координацией исследований. Однако чиновники Минобрнауки с завидным упорством стремятся захватить все больше полномочий. Теперь вот дело дошло до фондов.

На мой взгляд, реализуемая модель реформирования науки себя исчерпала. Может быть, пора остановить эту административно-кипучую деятельность и подумать, куда мы движемся и какая наука нужна России?

Подготовила Надежда ВОЛЧКОВА
Источник: Газета «Поиск», №36(2015) 04.09.2015

Автор: Владимир Викторович Иванов – доктор экономических наук, заместитель президента РАН.

Можно предположить, что именно такая уникальность академической системы в целом, неприятие чиновниками эффективной системы управления, опередившей свое время, не вписывающейся в пресловутую «вертикаль» и либеральную риторику, пришедшую на смену коммунистической, послужила причиной столь масштабных и энергичных действий в режиме блицкрига по ее ликвидации. Как бы там ни было, но в то время, когда развитые страны вкладывают немалые средства в развитие собственной науки, создание технологий, продвижение новой продукции, в России начались организационно-бюрократические трансформации, объективно направленные на демонтаж одного из главных конкурентных преимуществ – фундаментальной науки.

Теперь уже стало очевидным, что в варианте Минобрнауки так называемые реформы были просчитаны всего на два шага: отнять у академии институты и передать их под руководство чиновников, лишить академическое сообщество влияния на принятие управленческих решений не только в сфере науки, но и в интересах развития страны, для чего собственно академия изначально создавалась и чем занималась всю свою долгую историю.

Но какие бы ни были предпосылки реформаторов – дело сделано, и теперь можно обсудить некоторые результаты и перспективы.

Как декларировали чиновники различного уровня, суть реформы заключалась в том, чтобы повысить эффективность научных исследований путем освобождения академии от несвойственных ей функций по управлению имуществом, отделения ученых от хозяйственной и управленческой деятельности. При всей привлекательности такого подхода при более детальном рассмотрении он оказывается не таким однозначным. Здесь уместно вспомнить плакат, висящий на одной из американских автомагистралей, – «Водитель, если ты ведешь автомобиль и одновременно обнимаешь девушку, знай, что и то и другое ты делаешь плохо». Так и в науке: ученый либо занимается наукой, либо чем-нибудь другим, но во втором случае он уже перестает быть научным работником в полном смысле этого слова. В самом факте, что специалисты высшего уровня, отмеченные самими высокими научными званиями и наградами, периодически меняют род своей деятельности, нет ничего плохого. Людей с учеными степенями и академическими званиями можно встретить на всех уровнях власти, в бизнесе, в госкорпорациях, на производстве, в общественной жизни. И это идет только на пользу, поскольку дефицит образованных людей в системе госуправления увеличивает риски неадекватных решений.

Система академического управления в этом плане не была исключением. Но в отличие от многих других административных систем она отличалась более высокой концентрацией сотрудников, прошедших школу работы в научных коллективах, в университетах, управления научными и наукоемкими комплексами самой высокой сложности, имеющих опыт работы в госаппарате. Достаточно вспомнить, какие посты в государстве занимали сегодняшние члены президиума РАН – академики Евгений Примаков, Владимир Фортов, Николай Лаверов, Валерий Костюк, Андрей Кокошин, Валерий Тишков и др. Квалификация сотрудников системы управления РАН была уж по крайней мере не ниже, чем государственных чиновников, но при существенно меньших расходах на их содержание.

Собственно управление академическим имуществом осуществлялось специальной структурой, наделенной правами территориального органа Росимущества. Заметим, что эта система управления перешла в РАН по наследству от АН СССР, где управляющий делами назначался решением Совета Министров СССР и в его задачи входило полное материально-техническое обеспечение академии, включая социальную сферу.

Таким образом, остается непонятным, насколько предлагаемые решения могли бы существенно изменить ситуацию в лучшую сторону. В то же время риск снижения уровня научных исследований был виден с самого начала, и об этом много говорилось. Дело в том, что введение в цепочку управления еще одного звена, независимого от РАН, работающего по принципиально другим регламентам, снижает оперативность и качество принимаемых решений, увеличивает бюрократическую нагрузку, приводит к увеличению административного аппарата. К сожалению, все эти опасения подтвердились. Бюрократическая нагрузка на институты возросла, по экспертным оценкам, примерно в четыре раза. Это, в свою очередь, вынуждает ученых заниматься административным бумаготворчеством, что очевидно является для них действительно несвойственной функцией и не способствует повышению уровня исследований. Результаты не заставили себя ждать: по предварительным итогам, в 2014 году доля публикаций российских ученых в ведущих мировых научных журналах сохранила устойчивую тенденцию к снижению.

Но, освободив академию от управления имуществом и финансами, ей не было предоставлено реальных прав по проведению фундаментальных научных исследований, формированию государственной научно-технической политики, проведению экспертизы, научно-методическому управлению организациями и др., о которых говорилось в начале реформ. Эти положения закона на практике не были обеспечены достаточными ресурсами нормативной базой. С другой стороны, теперь уже органы власти стали заниматься несвойственными им функциями по управлению фундаментальными исследованиями. Теперь чиновники претендуют на определение приоритетов фундаментальных исследований, вмешательство в научные исследования институтов, утверждение фундаментальных научных исследований и т.д.

При этом для легитимизации принимаемых решений используется механизм общественных советов: Общественный совет МОН, Совет по науке МОН, Научно-координационный совет ФАНО. Иначе говоря, решения такого представительного органа, как Президиум РАН, в состав которого входят выдающиеся ученые, избираемые научным сообществом тайным голосованием, подменяются мнением совета, члены которого назначаются приказом соответствующего руководителя. Тем самым формируется механизм административной безответственности, когда в случае возникновения нештатной ситуации чиновник может спрятаться за мнение общественности. С другой стороны, в случае несогласия с решением Совета (а такое тоже бывает) его можно просто проигнорировать. Кроме того, чиновники не обязаны выносить на рассмотрение общественных советов свои решения. Так, например, и произошло с законом о реформировании РАН, при разработке и рассмотрении которого Минобрнауки России обошлось без мнения своего Совета научной общественности.

Так или иначе, но в настоящее время ситуация с реформой науки напоминает чемодан без ручки: и бросить нельзя, и тащить неудобно.

Действительно, изначально были предложены заведомо неэффективные подходы к реформированию научной сферы, которые показали свою непригодность ни для развития науки, ни для решения задач научного сопровождения социально-экономического развития страны. К ним прежде всего относятся следующие.

– Перевод науки на преимущественно конкурсное финансирование – этот подход был предложен Высшей школой экономики в Стратегии инновационного развития России до 2020 года и принят правительством России без согласования с РАН еще в 2011 году.

– Передача управления наукой от специалистов в руки чиновников, включая все функции управления научными организациями – от их создания и ликвидации до определения «приоритетных направлений фундаментальных и поисковых исследований». В редакции Закона «О науке и государственной научно-технической политике» 1996 года эти функции были закреплены за РАН.

– Разрушен принцип единства управления фундаментальной наукой, что делает крайне неэффективным выполнение функций, законодательно закрепляемых за РАН.

– Создание специального федерального органа исполнительной власти для управления научными организациями и придание РАН статуса федерального бюджетного учреждения объективно снижает их эффективность, поскольку они теряют свой прежний вневедомственный статус и обязаны руководствоваться соответствующими нормативами и порядком межведомственного взаимодействия.

Очевидно, что проведенная реформа РАН в стратегической перспективе негативно отразится на развитии отечественного наукоемкого бизнеса, поскольку это напрямую зависит от результатов сегодняшних фундаментальных научных исследований. В равной степени это касается и обеспечения безопасности страны в широком смысле этого слова.

Рассматривая реформу Академии, нельзя обойти стороной и вопросы целостности государства и регионального развития. По своему значению для страны единое научное пространство не менее важно, чем единая транспортная или энергетическая сеть. Именно поэтому, например, в ЕС особое внимание уделяется формированию единого европейского научного пространства. Центральная часть РАН, ее региональные отделения: Уральское, Сибирское и Дальневосточное, а также более 30 региональных центров РАН обеспечивали научное сопровождение программ социально-экономического развития территорий и единство научно-технологического пространства России. Его дезинтеграция, произошедшая в результате академической реформы, существенно ослабляет связи между Центром и регионами, что может стимулировать и определенные политические процессы.

Отношение государства к науке определяется целями и задачами, которые государство перед собой ставит. Поэтому дальнейшие варианты развития науки в России необходимо увязывать с выбранной стратегией развития страны.

Если развитие страны и дальше будет идти по ресурсному варианту, то проведенную реформу следует признать удачной: наука превращается в некий вспомогательный инструмент, позволяющий поддерживать образование на уровне, достаточном для подготовки квалифицированных потребителей зарубежных технологий. В этом случае страна уже в ближайшей перспективе попадает в полную технологическую зависимость от внешнего мира.

Если же ставить целью возвращение России статуса ведущей технологической державы и обеспечение глобальной конкурентоспособности, то необходима разработка интегральной государственной научно-технологической и промышленной политики, ориентированной на достижение технологического паритета со странами – технологическими лидерами.

Первым шагом на этом пути должно стать неуклонное выполнение Федерального закона от 27.09.13 № 253-ФЗ «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», которым РАН определена как один из главных субъектов управления наукой. За ней, помимо участия в формовании госполитики, закреплены полномочия по научно-методическому руководству научными организациями и университетами, по подготовке предложений по финансированию научных исследований в стране, по представлению в правительство Программы фундаментальных научных исследований в стране, по международной деятельности и др.

Этим же законом за ФАНО закреплены исключительно хозяйственные функции. При этом на все органы государственные власти, включая Минобрнауки России и ФАНО, возлагается обязанность содействовать РАН в осуществлении ее деятельности.

Особая роль Академии как субъекта управления наукой в масштабах государства отражена в поручениях президента России Владимира Путина, данных по итогам рассмотрения хода реформы РАН на заседании президентского совета по науке и образованию в декабре 2014 года.

По мнению вице-премьера правительства России Аркадия Дворковича (заседание коллегии Минобрнауки России 3 апреля 2015 года): «…Российская академия наук является координирующим органом по фундаментальным научным исследованиям в целом по стране. Не только в отношении своих организаций, но всех научных организаций по стране. …Это то, к чему мы должны прийти в ближайшее время».

Председатель правительства России Дмитрий Медведев, выступая 21 апреля 2015 года в Государственной думе, определил ФАНО как «вспомогательный орган, который держит имущество и деньги. И по сути, это некое хозяйственное управление, которое помогает Академии наук».

По-видимому, такое распределение функций и обязанностей не устраивает ни Минобрнауки, ни ФАНО, которые, со своей стороны, принимают меры по закреплению административно-хозяйственной схемы управления наукой.

Так, например, в Минобрнауки разработали поправки к закону о РАН, предусматривающие передачу полномочий учредителя РАН от правительства в Минобрнауки России. Нетрудно предугадать, что передача таких полномочий, например, по утверждению в должности президента РАН или по распоряжению имуществом РАН окончательно ликвидирует академический сектор науки и Академию как независимую научную и экспертную организацию.

ФАНО предложило свое видение дальнейших реформ, взяв за основу немецкий опыт, где научные исследования и разработки сосредоточены в четырех научных обществах: Макса Планка, Гельмгольца, Лейбница, Фраунгофера. Что касается общества Фраунгофера, то оно представляет собой некоторый аналог российской ассоциации государственных научных центров. А вот общество Планка является негосударственной научной структурой, получающей от государства деньги на проведение фундаментальных научных исследований. Общество самостоятельно утверждает направления исследований, самостоятельно создает и ликвидирует институты, а руководители избираются из научного сообщества. Этот подход можно реализовать, передав ФАНО в подчинение РАН как структуру, обеспечивающую административно-хозяйственные и финансовые функции по обеспечению фундаментальных научных исследований. Таким образом, предложения ФАНО сводятся к возврату ст. 6 Закона «О науке и государственной научно-технической политике» в редакции 1996 года.

Понятно, что позиция Мин- обрнауки России и ФАНО создает неустойчивость в системе управления наукой и технологией и требует скорейшего разрешения. В связи с этим было бы целесообразно внести изменения в регламент правительства, положения о Минобрнауки России, ФАНО и в Устав РАН, которые бы четко распределили функции по управлению наукой в соответствии с действующим законодательством.

Одновременно со стабилизацией системы управления наукой необходимо на базе Российской академии наук начать разработку интегральной политики социально-экономического и научно-технологического развития России и механизмов ее реализации с учетом современных глобальных тенденций и экономических реалий.

Источник: Независимая Газета, НГ-Политика 16.06.2015

За введение для управленцев степеней кандидата и доктора государственной службы высказался и заместитель президента РАН Владимир Иванов. Для этого нужно разработать специальные требования и систему аттестации, добавил он.

По мнению Иванова, отсутствие степеней для чиновников объясняет то, что госслужащие пытаются защищать научные диссертации по другим специальностям.

Источник: Русская служба новостей.

В настоящее время проблемы развития науки находятся в центре общественного внимания. Острую дискуссию в обществе вызвало обсуждение в Государственной думе законопроекта «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», подготовленного Правительством РФ, который призван сформировать новый облик российской науки и определить судьбу фундаментальных исследований на десятилетия вперёд.

Экономика и предпринимательство определяют сегодняшний день общества и государства; технологии и уровень образования – завтрашний (5-10 лет). Фундаментальная наука и инновационная активность – послезавтрашний (10 лет и далее). Говоря о сегодняшних проблемах отечественной науки, мы обсуждаем и планируем будущее России.

Читать полный текст: сайт «Изборского клуба»