Руководство Карадагского заповедника считает перевод этого уникального места в ведение Рескомлеса рейдерством.

7 апреля 2014 г.: Крымские власти в аврале интеграции с Россией подчинили местные заповедники (их на полуострове шесть) местным коллегам Рослесхоза — Рескомлесу. К чему это приведет и почему научный заповедник нужно переподчинить Российской академии наук, рассказала в интервью «Известиям» директор Карадагского заповедника Алла Морозова.

— Полная неразбериха, и коллектив меня ежедневно вместо «здрасьте» спрашивает: «Вы клянетесь, что нас никому не отдадите?» — рассказывает Морозова. — Еще 17 марта крымские власти издали постановление, по которому мы финансируемся по линии Министерства образования и науки, молодежи и спорта Крыма, с которым сейчас и работает наша бухгалтерия. Апрельскую зарплату мы получим через министерство. Затем, 26 марта, выходит постановление о подчинении Рескомлесу. Я ездила к главе Комитета Крыма по лесному и охотничьему хозяйству Ивану Магде. Обвинив нас в неподчинении, он потребовал предоставить всю нашу отчетность и мое личное дело. Я ничего не имею против лесников и охотников, к которым нас приравняли. Мы сопротивляемся и хотим сохраниться как научное природоохранное учреждение. Я думаю, это решение появилось не из каких-то коварных целей, а из-за недопонимания — крымские власти можно понять в текущей ситуации.

На днях Иван Магда позвонил мне и сообщил, что отныне под страхом увольнения до особого распоряжения нам запрещено брать плату за посещение заповедника. Решение было принято с тем объяснением, дескать, заповедники грабят людей.

— Неужели грабили?

— Просветительско-экскурсионная деятельность есть в числе наших уставных целей. Вход у нас в прошлом году стоил 60 гривен с взрослого, 30 — детский билет. При лимите в 20 тыс. посетителей в 2013-м у нас было 16 тыс. посетителей, льготники проходят бесплатно.

Теперь, наверное, будем сопровождать посетителей так или иначе на экологической тропе бесплатно. Мы не можем сказать: «Вот тропа, идите», я знаю, что бывает, когда нет надзирателей — и пожары, и мусор, что угодно. Весна очень засушливая, всё уже сухое, и мы не можем рисковать. А никакого документа о запрете платного входа я не видела. Все наши экскурсионные поступления идут организованно, деньги идут на спецсчет в кассу. Экскурсоводы — это не всегда наши сотрудники, у них не хватит времени: к нам нанимаются летом студенты, учителя, мы им платим зарплату. Пока не знаем, что делать.

— Ваш заповедник еще чем-то зарабатывает? В украинской прессе звучат оценки, по которым предприниматели на катании по водам вашего заповедника выручают 25,5 млн гривен за сезон — а квоты на катание превышены в 135 раз. При этом в казну заповедника официально якобы идет только 0,08% суммы, или 20 тыс. гривен, и доля направляется в карман руководства.

— Я этого эколога Владимира Борейко [глава Киевского эколого-культурного центра] никогда в жизни не видела. Ни он, ни его люди к нам ни разу не приезжали, но это его оценки — он голословно вытирает о нас ноги в газетах. У нас 15–20 проверок в год от всевозможных ведомств, все акты о них есть. В прошлом году мы номинировались на диплом Совета Европы как природоохранный объект, и их представитель приезжал к нам, неделю тут жил. На днях экологическое подразделение Совета нам сообщило, что «политика их не волнует» и к осени мы получим диплом как образцовый природоохранный объект, сейчас такой диплом в Украине есть у Карпатского заповедника.

Что касается катания, то ежегодно мы утверждали на уровне региона и в Киеве квоты на два маршрута — истоптанная сухопутная тропа (7 км от биостанции до Коктебеля по горам) и морская (от Карадага до Коктебеля, без захода в бухты, без приближения берегу ближе чем на 300 м). Но мы организация бедная, и у нас нет своих катеров, чтобы мы могли оказывать людям эти услуги — а спрос на такие морские прогулки большой. У заповедника единственный надувной катер для охраны и один вшивенький для научных экспедиций, сбора научных проб. Катеров для перевозки людей нет. Нам разрешено привлекать десять владельцев, мы с ними заключаем договоры, пусть Борейко придет и проверит. Эти партнеры перечисляют нам с каждого рейса — не с человека — только 140 гривен, умножьте на 10 катеров и пару рейсов в день.

Конечно, у нас есть нарушители, несмотря на буи и обозначения на всех картах о закрытости акватории. Вам не надо объяснять, какие это товарищи — на яхтах, к которым подойти нельзя. Один раз мы пытались с моим замом подойти — и нас чуть не утопили, они сделали такую волну, что наш охранный катер встал дыбом, мы чуть не вывалились оттуда.

— Почему бы заповеднику тогда самостоятельно не организовать усиленную охрану или не закупить катера? Ведь выпадающие доходы огромные.

— Крымчане зарабатывают на чем? На койках и обслуживании туристов. Если мы сами купим 10 катеров и объявим, что только «Карадаг» возит — тогда вы через неделю можете найти меня где-нибудь в овраге, случайно упала бы с камня. Надо понимать ситуацию. По сути, платят нам за двух человек, а возят до 50 человек и выше… Я на Борейко в суд подавать не буду, пусть это останется на его совести.

— В целом у вас какой годовой бюджет? Сколько выделяли украинские власти?

— В районе 5 млн гривен в год. Среди всех крымских заповедников мы одни подчинялись Национальной академии наук Украины. Крымский заповедник, самый крупный по площади, был в ведении Государственного управления делами (обеспечивает деятельность высших органов власти Украины. — «Известия»), большинство остальных — при Минприроды Украины.

Наиболее приемлемый для нас вариант — переход в ведение Российской академии наук. Ведь в России большинство заповедников подчиняются Минприроды, а часть работает с институтами РАН. У нас наибольший штат, порядка 120 человек, и, в частности, наибольший научный штат (около 60 человек) среди всех крымских заповедников, шесть лабораторий. К нам каждый год приезжают научные экспедиции из РАН.

Кроме того, Карадагская биологическая станция была создана в 1914 году за счет личных средств приват-доцента Московского университета Терентия Вяземского. 23 сентября этого года мы будем отмечать столетие заповедника. При жизни Вяземский написал дарственную, по которой земли, постройки и библиотека передавались российской науке, и с 1937 года и до сих пор мы подчинялись академиям наук. У нас в 1977 году был создан первый в СССР комплекс для содержания и изучения морских млекопитающих в Карадаге, то есть первый дельфинарий. Именно здесь начали изучать дельфинов в неволе. Я это все знаю, потому что на Карадаге работаю с 1962 года. В 1979 году заповедник был оформлен в текущих границах: при Вяземском это было 35 га. В те годы мы отхватили морскую полоску моря шириной в километр, около 900 га плюс 2087 га суши — наш заповедник комплексный, сухопутно-морской. Мы базируемся на единственном в Европе сохранившемся вулкане Юрского периода (Карадаг), благо он потухший.

— Можете ли оценить, какая средняя зарплата у ваших научных сотрудников?

— 5–6 тыс. гривен в месяц (19–23 тыс. рублей по курсу 3,8 рубля за гривну). Наши научные сотрудники получают надбавки за стаж, за научную степень — естественно, в системе лесного хозяйства этого нет, а у нас 23 кандидата наук и доктор на подходе.

— У заповедников Крыма есть еще один вариант. Глава Комитета Крыма по охране окружающей природной среды Геннадий Нараев 27 марта заявил, что крымские заповедники останутся в республиканском управлении и, скорее всего, их объединят в единый биосферный заповедник.

— Такой единый крымский национальный заповедник «Таврида» хотели создать еще в конце 1990-х, но тогда идея лопнула. Сейчас я против такого объединения из-за организационных сложностей — как руководить сразу шестью разными, разбросанными по всей территории полуострова заповедниками? Нужно сначала наладить нормальную работу в существующих заповедниках.

Источник: Известия (копия на официальном сайте РАН)

По этой теме смотрите также другой материал на saveras.ru.

В обращении, текстом которого располагает Крым 24, отмечается, что на этапе формирования государственности Республики Крым в составе Российской Федерации большую озабоченность научной и природоохранной общественности Крыма вызывает угроза разрушения уникальной системы особо охраняемых природных территорий (ООПТ) Республики Крым и Севастополя, прекращения финансирования природоохранных программ в процессе ускоренного реформирования системы власти в Республике Крым и Севастополе.

«В первую очередь, обращаем ваше внимание на особое значение шести существующих заповедников и одного национального парка Республики Крым, которые являются достоянием не только республики, но и всего мира. Крымские заповедники и национальный парк формируют региональный экологический каркас, обеспечивая сохранение биоразнообразия, климатообразующую роль, накопление запасов высококачественной пресной воды, предотвращение природных катастроф. Считаем недопустимым понижение их статуса до республиканского (что может произойти, исходя из решения Госсовета РК от 26 марта 2014 г. о национализации в собственность республики целостных имущественных комплексов предприятий сферы управления Государственного агентства лесных ресурсов Украины и иных государственных органов)», — говорится в обращении.

Экологи отметили, что существующая система ООПТ Крыма является уникальной. В настоящее время 200 территорий и объектов природно-заповедного фонда занимают около 8,4% территории полуострова, и существует перспектива увеличить процент заповедности до 15-20%, что в полной мере обеспечит экологически сбалансированное развитие региона и прилегающих акваторий. Разработаны и утверждены региональные Программа и Схема экологической сети Крыма, более 20 территорий решением республиканских властей уже зарезервировано для перспективного заповедания.

«В то же время существующие заповедные объекты и территории хронически недофинансировались, существовали проблемы с землеотводами и установлением границ заповедных объектов в натуре, согласованием разрешительной документации, резервированием земель под ООПТ сохранением степных экосистем. Под угрозой исчезновения на территории Крымского полуострова находятся более семи сотен видов растений и животных, занесенных в различные охранные списки: Красные книги, Европейский Красный список, в Перечень видов растений, подлежащих особой охране на территории Автономной Республики Крым», — подчеркивается в обращении.

Учитывая вышеизложенное, экологи попросили Путина поддержать следующие предложения:
1) переподчинить все заповедники и национальный парк, другие ООПТ Республики Крым, которые ранее относились к территориям природно-заповедного фонда Украины общегосударственного значения, федеральным органам власти: Министерству природных ресурсов и экологии Российской Федерации, а Карадагский заповедник, Никитский ботанический сад, которые являются академическими научными учреждениями, – в систему организаций Российской Академии наук (ФАНО);
2) ввести в Общественный Совет при Министерстве природных ресурсов и экологии Российской Федерации представителей научной и природоохранной общественности Республики Крым и Севастополя;
3) ввести мораторий на преобразование государственных природных заповедников Крыма в национальные парки, на понижение охранного статуса существующих заповедных территорий, перевод их из ООПТ общегосударственного значения в ООПТ регионального или местного значения;
4) для поддержки и развития ООПТ Крыма организовать целевое финансирование научных исследований и природоохранных мероприятий.

Под обращением подписались, в частности, кандидат биологических наук, член правления Крымской республиканской ассоциации «Экология и мир» Альфред Дулицкий, исполнительный директор ассоциации «Экология и мир» Андрей Артов, доктор биологических наук, завкафедрой фитодизайна и ботаники Крымского агротехнологического университета Андрей Ена, кандидаты географических наук Александр Лычак, Роман Горбунов и Татьяна Бобра, кандидаты биологических наук Владимир Пышкин, Марина Сац, Владимир Кучеренко, Любовь Рыфф, коллектив Казантипского природного заповедника и другие.

Крым24

Источник: сайт Российской академии наук, Крым24
1.04.2014