Этот короткий разговор — как прелюдия к главной теме интервью с Сергеем ЛЕБЕДЕВЫМ, выпускником МИФИ, кандидатом физико-математических наук, сотрудником Минобразования с 2002 года, Минобрнауки с 2004-го, аппарата правительства с 2010-го, администрации президента с 2012 года, и вот теперь — заместителем генерального директора Российского научного фонда.

- Сергей Викторович, РНФ разрешено вести хозрасчетную деятельность, заниматься инвестициями. Рискованная свобода. Сразу вспоминается отчет Счетной палаты по РОСНАНО. Не боитесь вступать на это поле? Сами будете в инвестициях упражняться, консультироваться с другими институтами развития или искать специалистов? С чего начнете?

- Есть имущественный взнос Российской Федерации в фонд. Миллиарды. Практически все — на конкурсы. Можно ничего с этими деньгами не делать. Пусть лежат, когда определятся победители, раздадим. А можно инвестировать их, получив какие-то дополнительные деньги по крайней мере на содержание сотрудников фонда, а если повезет — и для увеличения грантового финансирования. По-моему, второе более логично. Разумеется, инвестировать надо так, чтобы ни на день не задержать выплаты по грантам. И такая возможность законом о фонде предусмотрена.

В этом году все идет очень быстро. Уважаемые ученые мне говорили: «Сергей, вам надо, по крайней мере, полгода, чтобы раскрутиться». Но наши руководители, включая и президента В.Путина, сказали: «Ребята, вы должны это сделать побыстрее. Ученые всерьез рассчитывают на ваши гранты». И мы это сделали. Может, с какими-то ошибками…

- Уже нашли?

- Пока нет. Но не исключаю, что недочеты обнаружатся. На наш сайт зафиксировано до 60 тысяч заходов в день, чуть больше 12 тысяч уникальных пользователей. Каждую букву и запятую под лупой изучают, а мы — не истина в последней инстанции. Мы завели раздел «Вопросы и ответы». Обновляем ежедневно. Значительная часть вопросов и замечаний крайне полезна, учтем при разработке следующего конкурса. Но некоторые вопросы, к сожалению, свидетельствуют, что люди не прочитали внимательно конкурсную документацию. Некоторые конкурсную документацию прочитали, но не знают особенностей законодательства, что тоже для ученого допустимо.

Важно, что система обратной связи сформирована, она работает. Мы благодарны всем и на все значимые вопросы ответим. Пока отвечаем на те, что связаны с конкурсной процедурой. У нас пока немного сотрудников, и мы не можем объять необъятное: рассказать, например, про следующие конкурсы, про то, как будут устроены процедуры для победителей. Делаем то, что надо в первую очередь. Остальные вопросы чуть подождут. Ответим.

Думаю, что через недельку вопросы начнут повторяться или перестанут относиться к конкурсу. Вот тогда мы и подумаем о том, что за пределами конкурса. В том числе и об инвестициях. В законе про РНФ (ФЗ №231) предусмотрена возможность «временно свободных средств». Если деньги будут мертво лежать, то Счетная палата, придя к нам, предъявит претензии: «Не хотите, чтобы деньги работали? Вы же могли получить проценты и потратить только их на содержание аппарата. Тогда полная сумма, выделенная на ваш фонд государством, до копеечки досталась бы грантополучателям. А так, из-за своей лености и неповоротливости вы у ученых отщипываете на содержание аппарата».

- Много отщипываете?

- В объемах, что нам установил Попечительский совет. А так бы взяли их из процентов и не заглядывали в карман грантополучателей. Поэтому вопрос ваш — абсолютно разумный. Будем заниматься хозяйственной деятельностью. Чего ждем? Опять в соответствии с федеральным законом: правительство должно нам определить условия инвестирования. Проект постановления об этом уже в правительстве, проходит многочисленные итерации и согласования. Там головной — Минобрнауки. Надеюсь, документ выпустят в разумные сроки. Как только выйдет это постановление, мы получим номер и дату, то на следующий день сможем инвестировать.

- Решили куда?

- Правительство нам определит, куда мы можем инвестировать. Деньги должны вкладываться в надежные источники. По мне, консерватору в этом вопросе, лучше получить на один процент годовых меньше, чем потерять все. Деньгами налогоплательщика я бы в рулетку не играл.

Думаю, и научная общественность в этой осторожности нас поддержит. Вчерне согласованный проект постановления ждем к концу февраля. А специалиста по инвестициям мы уже нашли. С опытом. Одного. Мы не будем нанимать отдел.

- Президент призывал, чтобы исследования ученых больше были ориентированы на решение проблем улучшения качества жизни россиян, развитие Арктики, Восточной Сибири, Дальнего Востока… Как это отразится на работе фонда? Отрасли, территории могут свои желания фонду озвучить?

- Проект формирует ученый, а не министр или губернатор. Понятия «заказчик» у нас нет, это не ФЦП. Мы ставим рамочные условия — исследования в области физики, химии…

- Ну, в области медицины, сельского хозяйства, экономики могут быть интересы территорий?

- Могут. Но в нашем случае они должны вписываться в приоритеты фонда. А сейчас президент заявил, что нужно определить приоритеты фундаментальных наук. Они же еще не установлены. Есть приоритетные направления развития науки и технологий, есть критические технологии, а приоритеты фундаментальных исследований до сих пор не названы. Хотя необходимость их установления прописана в Программе фундаментальных исследований РФ. А в декабрьском 2013 года Послании президента и Перечне поручений по итогам президентского Совета по науке и образованию есть указания этот процесс интенсифицировать. Определять приоритеты будет правительство совместно с администрацией президента при очень значительной роли РАН, поскольку академия у нас по закону — ведущая экспертная организация в области науки. Как только такие приоритеты появятся, мы немедленно станем ориентироваться на них.

- Хлунов сказал журналистам, что «для фонда фактор цены или сроков исполнения не присутствует, главное — научная составляющая проекта». Грантополучатель не будет наказан, даже если провалит проект ценой в 150 млн рублей? Ну, бюджет, может, и стерпит, а частный инвестор, с которым тоже планируете иметь дело?

- Да, наши конкурсы — не ФЦП, где у заказчика проблема, как снизить цену. В законе, по которому живем, написано: цена не является конкурсным фактором, но ее обоснованность оценивается. Фонд на основе работы своих экспертов может рекомендовать исполнителю снизить цену. Исполнитель может отказаться. Но тогда по заявленной цене соглашение не будет заключено. Мы не имеем права игнорировать требование федерального закона. А 150 млн рублей будут даны на исследования, которые направлены на развитие организаций. Там мы рассчитываем на сотрудничество не с частным инвестором, а с учредителем — министерствами, агентствами, которые обладают сетью подведомственных учреждений. Здесь будет такая стратегия: финансирование на каких-то основах с учредителем. Паритетных или частичных. Если заинтересован в развитии своей структуры, то должен вложить какие-то средства… Речь пока о частном инвесторе не идет. Сейчас мы запустили конкурс по отдельным научным группам, потом — по лабораториям…

- Это взамен «1000 лабораторий», которые Минобрнауки обещало? Вы решили не тысячу делать, а всего двести?

- Стоп. За Минобрнауки не отвечаю. Мы, возможно, делаем что-то очень похожее на то, что они планировали, но это точно не слепок их идей. Не знаю, будет ли их программа «1000 лабораторий», да и не за год они эту тысячу собирались развивать. А у нас в этом году будет поддержано около 200 лабораторий в сфере поисковых и фундаментальных работ.

- Под временные международные научные группы кто будет предлагать тематику, согласно приоритетам? Как будете находить международных партнеров — обращаться в соответствующие фонды? Правило «Деньги не должны пересекать границ» здесь будет работать?

- Это, видимо, будет самое последнее мероприятие, оно находится пока в наименьшей степени проработки. Думаю, что на первом этапе будем финансировать все целиком, в том числе и участие зарубежных ученых. Потому что, если сейчас мы вступим в переговоры с зарубежными фондами, то время уйдет. Международные переговоры — процесс вязкий. Но мы собираемся в эти взаимоотношения вступать с ЕС, уважаемым National Science Foundation и т.п. в расчете на деньги 2015 года. А пока зарубежные ученые смогут принять участие, просто вступив в трудовые или гражданско-правовые отношения с одной из российских организаций. Опыт же мегагрантов есть.

- Слышала, что международные проекты вы будете «подтягивать» на российскую территорию… Но у серьезных зарубежных ученых нет времени подолгу жить в России. Это показал опыт конкурсов Минобрнауки, требовавших проводить в России по нескольку месяцев в году.

- Не вижу необходимости в таких требованиях. Есть же возможность дистанционной работы. Я думаю, что зарубежный ученый, сидя у себя, много пользы может принести российской лаборатории, курируя ее деятельность. Другой разговор, что крупный ученый может приехать в Россию дня на три, пригласить к нам еще других передовых зарубежных коллег и вместе с ними, в присутствии аспирантов, даже студентов, провести brainstorm, ставя и обсуждая проблемы в этой области, генерируя знания на мировом уровне. Пусть молодняк учится, черпает из кладезя информации. Такое условие — дня на три на семинар приехать, поспособствовать его организации — можно поставить. Просветительско-образовательная роль мировых ученых бесценна. А в остальном есть Интернет, электронная почта, все коммуникации в удаленном режиме. Главное, чтобы организация, где работают основные исполнители, понимала, что они хотят от ученого «по другую сторону океана». Никакого формального присутствия «для галочки» нам не нужно. Нужно научное творческое влияние.

- Будучи в Туле, Путин сказал, что Фонду перспективных исследований важно наладить взаимодействие с недавно созданным Российским научным фондом. Для вас, РНФ, это сигнал идти навстречу или будете ждать, когда им понадобитесь?

- А мы уже идем навстречу, уже встречались с руководством Фонда перспективных исследований и договорились о взаимодействии. Мы откроем им всю нашу заявочную базу и базу отчетов, чтобы они могли взять то, что нужно им для целей безопасности страны. В свою очередь и они… Помните слово «конверсия», ставшее в годы перестройки почти ругательным? Так вот она нам поможет ряд разработок, которые делаются для военной сферы, использовать для гражданских нужд. Мы такую дорожку прокладываем, и она с двусторонним движением.

- Есть ли затаенная тревога?

- Скорее озабоченность — будет ли надежна система, которая создана за рекордно короткие сроки? Выдержит ли она наплыв посетителей? Первые ласточки, наверное, появятся в середине февраля, а в последнюю неделю перед deadline заявок будет лавина. Мы к этому готовимся. У нас в фонде меньше 30 человек, работать придется каждому за троих. Я — физик, привык проверять модели на предельных переходах. Так я про них: есть риск, что одну и ту же заявку люди могут подать в РФФИ, на конкурс научных групп и на поддержку лабораторий… Но в одном случае они получают 500 тысяч рублей в год, в другом — 5 млн, в третьем — 20 млн рублей. Мы не хотели бы, чтобы так происходило. Это неправильно по отношению к нашим налогоплательщикам. Заявка должна стоить столько, сколько она действительно стоит. Я уже говорил, что у нас будет оценка обоснованности запрошенного финансирования. В крупных фундаментальных проектах должны быть системные вещи. Написать заявку на большую сумму — это отдельное искусство, такого опыта у нас почти нет. ФЦП заточены в основном на прикладные вещи… Мы хотели бы, чтобы нашу озабоченность научная общественность осознала. Мы готовы тратить большие деньги, но за адекватные результаты.

- А если эксперты подведут?

- У нас, согласно порядку конкурсного отбора, утвержденному Попечительским советом, открыта возможность обжалования. При этом мы результаты конкурса пересматривать не будем, но над работой эксперта задумаемся. У нас есть возможность провести экспертизу экспертизы. И если мы заметим какую-то заинтересованность или низкую квалификацию (надо признаваться сразу, если не хватает знания), то от таких «профессионалов» будем отказываться. У нас не так много победителей будет, заявки очень весомые, мы хотели бы, чтобы соответственно и эксперты были самые лучшие. Поэтому все (заявка, результат конкурса, на что и сколько денег дали) будет вывешено на сайте, чтобы налогоплательщики знали, кому за что заплачено. Скажут, что — зря, будем разбираться с экспертом. Нам бы очень хотелось, чтобы налогоплательщики — те же ученые — сказали: да, деньги получили сильные результативные группы за дело и на дело. И, знаете, у нас написано, что результаты конкурса отдельных научных групп будут опубликованы 1 июня. Мы постараемся, чтобы это произошло к концу второй декады мая. Даем слово, что сделаем для этого все.

Вопросы задавала Елизавета ПОНАРИНА

Источник: газета Поиск

Жалобой в Генеральную прокуратуру на Общество научных работников ответили депутаты Госдумы в ответ на обвинения в списывании диссертаций. 15 октября 2013 года сопредседатели Совета ОНР Андрей Цатурян и Александр Фрадков распространили открытое письмо в адрес Генерального прокурора РФ Юрии Чайки. В нем они сообщают о том, что директор Института проблем машиноведения РАН, членкор РАН Дмитрий Индейцев получил от Прокуратуры Санкт-Петербурга запрос на вызов заведующего лабораторией Александра Фрадкова в связи с обращением депутата от «Единой России» Андрея Выборного и фракции ЛДПР Игоря Лебедева в Генеральную прокуратуру РФ. Такой была реакция на обвинения 25 депутатов Госдумы в нарушении академической этики, содержавшихся в открытом письме Общества научных работников 14 сентября 2013 года. 

Сопредседатели Общества научных работников считают такой вызов в прокуратуру неправомерным и просят Юрию Чайку его отменить. Они, в частности, отмечают, что общественная деятельность Александр Фрадкова, являющегося сопредседателем Совета ОНР, происходит в нерабочее время и не имеет отношения к деятельности ИПМаш РАН. Кроме того, Фрадкову «предлагается явиться в отдел по надзору за исполнением законодательства в сфере экономики и охране природы, хотя затронутые в «Обращении российских учёных …» вопросы научной этики не имеют отношения к указанным сферам». Письмо Андрея Цатуряна и Александра Фрадкова вместе с запросом прокуратуры Санкт-Петербурга опубликованы на сайте «Полит.ру» в разделе «Документы». 

Напомним, что в середине сентября этого года более тысячи российских ученых подписали открытое заявление против нарушений академической этики рядом депутатов Госдумы. «Мы сообщаем руководству …нашей страны, что из депутатов Государственной Думы, голосовавших за принятие законопроекта [о реформе Академии наук], по крайней мере, 25 человек, …допустили серьезные нарушения академической этики при написании своих диссертационных работ». Письмо было опубликовано на сайте Общества научных работников 14 сентября 2013 года. 

В тексте обращения на имя Путина, Медведева и Нарышкина ученые отмечали, что материалы по диссертациям 8 депутатов – доктора экономических наук Ришата Абубакирова, кандидата экономических наук Татьяны Алексеевой, кандидата экономических наук Ольги Баталиной, доктора педагогических наук Николая Булаева, кандидата педагогических наук Владимира Бурматова, кандидата юридических наук Владимира Васильева, кандидата экономических наук Игоря Игошина и доктора исторических наук Игоря Лебедева – уже предавались гласности прежде голосования по законопроекту о реформе РАН. 

Список других 17 депутатов, в чьих диссертациях, по утверждению ученых, найден обширный Copy&Paste, был таков: кандидат исторических наук Елена Афанасьева, доктор экономических наук Григорий Балыхин, кандидат сельскохозяйственных наук Александр Богомаз, кандидат социологических наук Илья Дроздов, доктор юридических наук Ризван Курбанов, кандидат экономических наук Олег Лебедев, кандидат экономических наук Надежда Максимова, кандидат экономических наук Андрей Мурга, кандидат исторических наук Юрий Напсо, кандидат экономических наук Николай Панков, кандидат педагогических наук Андрей Скоч, кандидат экономических наук Михаил Тарасенко, доктор экономических наук Алексей Ткачев (брат губернатора Краснодарского края), кандидат психологических наук Александр Фокин, доктор экономических наук Айрат Хайруллин, кандидат экономических наук Надежда Школкина, доктор политических наук Виктор Шрейдер. 

К списку 25 депутатов, допустивших в своих диссертациях обширный Copy & Paste, также было приложено краткое описание выявленных нарушений, а также приведена ссылка на подробную публикацию на сайте http://www.dissernet.org. Между тем, 16 сентября депутаты Госдумы назвали письмо Общества научных работников шантажом. «Это чистой воды шантаж. Я бред не комментирую», – сказал депутат Госдумы Николай Булаев, также обвиненный в списывании, корреспонденту РИА Новости.

Как сообщил «Коммерсант», «формой шантажа» назвал это письмо и бывший президент РАН Юрий Осипов.  «Господин Осипов их всех [Ред. подписантов] считает шантажистами? Он путается в терминах — это не шантаж, а нормальная реакция научного сообщества. Люди не хотят, чтобы их будущим распоряжались депутаты, которые вообще не понимают, как работает наука», – так прокомментировал газете заявление экс-главы РАН Михаил Гельфанд. К обвинениям в шантаже присоединился и сын Жириновского Игорь Лебедев, который и стал одним из авторов обращения в прокуратуру.

17 сентября 2013 года письмо ОНР вместе с подписями первых 846 подписавшихся было направлено Обществом научных работников в адрес президента РФ Владимира Путина, председателя Правительства РФ Дмитрия Медведева и Председателя Государственной думы Сергея Нарышкина. Лидеры ОНР отмечают, что «в настоящее время авторы письма ожидают официальных ответов указанных должностных лиц на Обращение в установленном законом порядке»

Косвенным ответом на это обращение могут служить постановления Правительства РФ о новом порядке присуждения ученых степеней и ВАКе, вступающих в силу с 1 января 2014 года. 30 сентября на совещании с вице-премьерами Дмитрий Медведев заявил о том, что срок подачи апелляций по диссертациям будет увеличен с 3 до 10 лет. Как следует из стенограммы на сайте Правительства, он подчеркнул, что эта мера не будет иметь обратной силы. «Просто для того чтобы не взрывать, что называется, весь ландшафт этих диссертаций», – сказал премьер-министр. 

Источник: Полит.ру

Примерно 14 сентября был начат сбор подписей под обращением российских ученых к руководству страны, среди адресатов были Президент Владимир Путин, Председатель правительства Дмитрий Медведев и депутаты Государственной думы. В обращении речь шла о том, что среди депутатов Думы, голосовавших за закон об Академии наук, есть 25 человек, в отношении которых имеются серьезные подозрения, что при написании диссертаций они допустили серьезные нарушения научной этики, а именно — некорректные заимствования. В обращении указаны ссылки, где каждый желающий может посмотреть, где конкретно, на каких страницах и из каких источников сделаны заимствования для каждого депутата из списка. Наше обращение состояло в том, чтобы была проведена системная проверка наших подозрений и если они подтвердятся, чтобы были приняты соответствующие меры. Кроме того, мы призывали фигурантов списка снять с себя депутатские полномочия, и уж во всяком случае не участвовать в голосованиях по вопросам науки. За несколько дней под этим текстом было собрано более тысячи подписей, 17 сентября списки подписавшихся вместе с обращением были отнесены адресатам. С тех пор количество подписей возросло, примерно треть подписантов — доктора наук, две трети — кандидаты, около двух десятков академиков и член-корреспондентов РАН.

Это первая часть истории. Вторая часть произошла буквально несколько дней назад. В сопроводительной записке к обращению были указаны адреса двух сопредседателей Совета Общества научных работников, на сайте которого и проходил сбор подписей. Эти двое — Александр Фрадков, профессор из Санкт-Петербурга и я, сотрудник МГУ. Несколько дней назад на имя директора института, где работает Фрадков, пришло письмо из прокуратуры. В письме был упомянут запрос двух депутатов, один из которых — Игорь Лебедев из фракции ЛДПР, один из 25 фигурантов списка обращения. О его диссертации уже очень много писали в СМИ, я, честно говоря, удивился, почему именно наше письмо показалось ему заслуживающим обращения в прокуратуру. Второй — депутат от Единой России Анатолий Выборный, который прежде был следователем военной прокуратуры, а потом военным прокурором. Эти два депутата отправили обращение в Генеральную Прокуратуру, которая почему-то переадресовала его в Городскую Прокуратуру Санкт-Петербурга, откуда был отправлен факс на имя директора института с просьбой направить заведующего лабораторией Фрадкова в городскую прокуратуру на совещание с целью получения письменных объяснений. В документе много несообразностей. Во-первых, такого жанра, как приглашение на совещание нет в УПК РФ, во-вторых, непонятно, почему письмо направлено директору института, хотя речь идет об общественной деятельности, выполняемой в нерабочее время. Перепутано количество депутатов, упомянутых в обращении ученых (9 вместо 25). Непонятно, почему приглашение пришло в отдела по надзору за исполнением законодательства в сфере экономики и охраны природы прокуратуры. Непонятного очень много.

Сегодня мы отправили письмо на имя Прокуратура Российской Федерации Чайки, где просили Юрия Яковлевича разобраться в происходящем. Мы указали на неточности. Самое главное, что судя по тексту факса, речь идет об “обвинении депутатов в плагиате”. Но в нашем обращении не произносится слово “плагиат”, у нас речь шла о нарушении научной этики, состоящем в некорректных заимствованиях.

- Текста запроса депутатов в Генпрокуратуру вы, конечно, не видели?

Нет, в нашем письме Чайке мы предложили переслать нам этот запрос, чтобы мы могли ответить депутатам.

- Как вы считаете, могут ли депутаты попытаться обвинить вас в клевете?

Не знаю. Сложно судить о чем то, не зная текста запроса депутатов. Неприятно уже то, что в факсе из прокуратуры фигурировало слово “плагиат”. Плагиат, вообще говоря может быть поводом для возбуждения уголовного дела, но мы это слово не произносили, мы не юристы и не можем давать таких оценок, мы говорили о нарушении научной этики.

- Когда должно состояться заседание, на которое приглашен Фрадков?

Оно должно пройти 17 октября. Насколько мне известно, Фрадков отправил в прокуратуру факс о том, что на этот день у него назначена предзащита аспирантки, и он прийти не сможет. Тем более, что на совещание для дачи письменных объяснений никто ходить не обязан.

- А вы подобного приглашения не получали?

Нет, и для меня это большая загадка. Одна из неприятных возможностей состоит в том, что институт, где работает Фрадков небольшой, а если факс с приглашением для меня был направлен на имя ректора МГУ Садовничего, то он мог просто потеряться. Зато на днях я получил бумагу из аппарата Правительства, сообщающую, что наше обращение было передано в Минобрнауки, на которое переложена обязанность дать нам ответ в установленные законом сроки.

- Вы обращались к юристам по поводу этой ситуации?

Да, мы советовались с юристами и экспертами.

- Есть основания опасаться неблагоприятного развития событий?

Конечно, есть. Для того, чтобы понимать это, не нужно быть юристом. Нужно просто иметь опыт жизни в нашей стране.

Сергей Добрынин

Источник: сайт радио «Свобода».