Реорганизация Российской академии наук 2013 » Ливанов

Академик А.Р. Хохлов: Реформа РАН (из воспоминаний)

Wed, 11 Nov 2020 08:46:09 +0000

Написал воспоминания о событиях вокруг реформы РАН 2013 года

В предыдущих фрагментах воспоминаний я уже писал о том, что меня избрали в Академию наук довольно давно: членом-корреспондентом в 1990 году, еще при СССР, академиком в 2000 году. Но до 2008 года моя деятельность в академии ограничивалась участием в работе Отделения химии и наук о материалах. В ходе выборов руководства РАН 2008 года меня избрали членом Президиума РАН, и я начал посещать заседания Президиума, которые проходили почти каждую неделю по вторникам (точнее – три раза в месяц).

Эти заседания проходили так: львиная доля времени уходила на «научный вопрос», рекомендованный к рассмотрению одним из Отделений. Сначала следовал получасовой основной доклад по определенной научной тематике, потом шли вопросы членов Президиума докладчику (на что уходило минимум полчаса, часто больше), потом еще час-полтора выступали члены РАН (большинство из которых пришли на заседание по просьбе докладчика). Обычно в повестке дня стояло еще около десяти организационных вопросов, но они все носили формальный характер – утверждение решений о присуждении премий, о назначении председателей научных советов, главных редакторов журналов и т.д. То есть заседания представляли собой просто научные семинары, никаких вопросов, касающихся проблемных аспектов деятельности академии, на них не рассматривалось.

Мне стало интересно понять, а где же в академии рассматриваются существующие проблемы и как по ним принимаются решения, в частности — по организации научных исследований в системе институтов РАН. Ведь было понятно, что тут многое можно было бы изменить к лучшему. Я спрашивал об этом более опытных коллег и вскоре убедился, что и на уровне руководства никаких особых решений по изменению сложившейся ситуации не предпринимается. Главенствовал чисто формальный подход и все двигалось «по накатанной колее». А все вопросы, которые касались назначения на должности, распределения финансирования и иных благ, в основном решались исходя из устоявшейся академической табели о рангах, а не из интересов существа дела.

Такая ситуация вызывала у меня внутренний протест, поскольку не способствовала улучшению состояния дел в академическом секторе науки. Я понимал, что ее можно изменить, только если руководство РАН обновится, в частности, если академию возглавит новый президент. Уже в 2008 году выборы Президента РАН прошли на конкурентной основе: соперниками Ю.С. Осипову были В.Е. Фортов и В.А. Черешнев. На 2013 год были назначены новые выборы, и я решил занять активную позицию, поддержав кандидатуру Владимира Евгеньевича Фортова. Его, безусловно, можно отнести к выдающимся ученым, и мне нравилась его нацеленность на реформы в РАН. По существовавшему тогда положению, выдвигать кандидатуры Президента РАН могли только бюро Отделений, поэтому, как только появилась такая возможность, я выдвинул кандидатуру Владимира Евгеньевича для рассмотрения на бюро Отделения химии и наук о материалах.

Другим кандидатом, которого выдвинули члены нашего Отделения, был академик Евгений Николаевич Каблов. На заседании бюро состоялось острое обсуждение кандидатур. В итоге при тайном голосовании с небольшим перевесом была выдвинута кандидатура В.Е. Фортова. Его поддержали бюро еще нескольких Отделений РАН, другие Отделения выдвинули кандидатуры Жореса Ивановича Алферова и Александра Дмитриевича Некипелова. До последнего момента было неясно, будет ли баллотироваться на новый срок Юрий Сергеевич Осипов, но он в итоге снял свою кандидатуру.

По действующему тогда положению о выборах Президента РАН, следующим шагом было рассмотрение выдвинутых кандидатур на Президиуме РАН, который должен был вынести свою рекомендацию. На заседании Президиума я произнес речь в поддержку В.Е. Фортова и получил в ответ несколько раздраженных реплик от Ю.С. Осипова, который явно не поддерживал кандидатуру Владимира Евгеньевича. Думаю, что дело было также в том, что незадолго до этого заседания я был избран председателем Совета по науке при Минобрнауки, что могло быть воспринято как «предательство интересов академии». Тем не менее Президиум РАН тогда поддержал кандидатуру Фортова, а на последовавшем за ним Общем собрании Владимир Евгеньевич был избран Президентом РАН.

Я тогда не предполагал быть активно вовлеченным в организационную деятельность академии, поскольку у меня было много работы в ректорате МГУ и в Совете по науке при Минобрнауки, который в то время готовился к своему первому заседанию. Однако последующие бурные события заставили меня вернуться к проблематике, связанной с РАН.

27 июня 2013 года я участвовал в научной конференции в Санкт-Петербурге. О рассмотрении Правительством вопроса о реформе РАН я узнал из телефонного звонка от человека, который непосредственно взаимодействовал с Д.В. Ливановым, когда занимал высокий пост в Минобрнауки. Он сказал примерно следующее: «Сегодня на Правительстве объявлено о важных преобразованиях в научной сфере. Я понимаю, какие эмоции это у Вас вызовет. Но я хочу, чтобы Вы знали – это сделали не мы». Я тогда еще не знал о чем идет речь и ответил, что я пока не в курсе, смогу внимательно посмотреть после окончания заседания конференции.

После этого со мной стали связываться члены Совета по науке и описывать ту кардинальную ломку, которой предполагается подвергнуть научную сферу. Я напомню, что в Совет по науке были приглашены, в основном, ведущие ученые относительно молодого возраста (по академическим меркам) с мировой известностью. В этой референтной группе предлагаемые Правительством меры вызвали практически единогласное возмущение. Сразу же возникла идея, чтобы Совет по науке немедленно прореагировал. Эти голоса зазвучали еще громче, когда по телевидению был показан сюжет с заседания Президиума РАН, который был собран в тот же день. В этом сюжете члены Президиума смиренно высказывались в том смысле, что «ну что же, попробуем теперь жить по этим новым правилам». Но мои коллеги по Совету по науке явно не хотели жить по этим правилам.

Когда я вечером вернулся в номер гостиницы, члены Совета уже полностью созрели до того, чтобы выпустить заявление по поводу происходящих событий. Все находились онлайн в достаточно взбудораженном состоянии. Мы быстро составили первую версию короткого заявления, затем начали вносить правки, после чего я поставил заявление на голосование. Несмотря на то, что уже была глубокая ночь, большинство голосов членов Совета набралось достаточно быстро и около половины третьего ночи я разослал его в СМИ. Там, по-видимому, тоже не спали и уже ближе к утру наше заявление было опубликовано. Вот его текст:

В связи с появившимися в средствах массовой информации сообщениями об одобрении правительством РФ проекта закона «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» и его скором вынесении на рассмотрение Государственной думы Совет по науке МОН считает необходимым заявить следующее.

Мы считаем неправильным, что закон, коренным образом меняющий систему организации науки в Российской Федерации, готовился и рассматривался без обсуждения с научной общественностью. Совет по науке, созданный Министерством образования и науки для консультаций с представителями научного сообщества, не только не привлекался для обсуждения проекта этого закона, но даже не был проинформирован о его существовании. О существовании проекта не были информированы и сами подвергающиеся коренной реорганизации Академии.

Считаем необходимым проведение обсуждения этого проекта научным сообществом и, в частности, привлечение к его подготовке Российской академии наук и других государственных академий. Считаем возможным вынесение проекта этого закона на рассмотрение правительства РФ и Государственной думы только после проведения такого обсуждения.

На следующий день, 28 июня, мне позвонили несколько членов Президиума РАН с благодарностью за то, что мы выпустили такое заявление. Как вежливый человек, я не стал спрашивать, почему собравшийся накануне Президиум такого заявления не сделал, предоставив эту миссию «предателям интересов РАН» из Совета по науке. Надо сказать, что в этот день стали выступать и научные коллективы институтов РАН, а также профсоюз работников РАН, причем их голос день ото дня звучал все громче.

В этот день к нам присоединился и Общественный совет при Минобрнауки и мы стали готовить совместное заявление, уже по результатам знакомства с текстом предлагаемых документов. Это заявление было выпущено в воскресенье, 30 июня:

Мы старались и в дальнейшем получить поддержку в Общественном совете, его «научная часть» нас, безусловно, поддерживала, но раскачать «образовательную часть», которая состояла в основном из учителей, оказалось непросто. По сайту https://sovet-po-nauke.ru/ можно проследить историю заявлений Совета по науке летом 2013 года, только немногие из них выпущены совместно с Общественным советом.

Ситуация накалялась. В понедельник, 1 июля, мне позвонил Д.В. Ливанов и попросил подъехать в министерство. Состоялся непростой разговор. Аргументы Дмитрия Викторовича были примерно такие: «Вы же призывали к переменам в РАН, и вот они происходят». На что я заметил, что я призывал к реформам, но вовсе не таким; объявленные изменения – это лекарство, которое хуже самой болезни.

Затем со стороны министра были и аргументы «кнута», и аргументы «пряника», но я твердо сформулировал то, о чем неоднократно говорил и в дальнейшем: я согласился возглавить Совет по науке не потому, что мне лично что-то надо, а для улучшения ситуации в российской науке. И в рамках этой деятельности базовой ценностью для меня является возможность говорить то, что думаю. Насколько я успел почувствовать, такая же мотивировка у большинства членов Совета. Все они работают совершенно бескорыстно, исключительно из идейных соображений. Поэтому оказывать какое-либо давление на нас бесполезно. С другой стороны, я призвал Д.В. Ливанова в ближайшее время встретиться с членами Совета по науке и объясниться с ними. Ведь они в какой-то мере поверили министерству, согласившись войти в Совет.

Надо сказать, что после этого дополнительных попыток давления на Совет не было. Мы продолжали выпускать критические заявления о реформе РАН (они все сохранились на сайте Совета по науке), активно протестовали в СМИ. Следует отдать должное Д.В. Ливанову: через некоторое время он собрал членов Совета по науке и Общественного совета для откровенного непубличного разговора. Во время этого длинного разговора было высказано множество взаимных претензий. Министр признал, что он не является автором предложенного варианта реформы (впоследствии он не раз заявлял об этом публично). Но как госслужащий был обязан проводить его в жизнь. Он сказал, что с уважением относится к нашей принципиальной позиции, понимает, что «давить» на нас бесполезно. Но предлагает относиться к произошедшему как к обстоятельству непреодолимой силы и подумать, как должна быть организована научная жизнь в институтах РАН в новых условиях.

По итогам этого разговора члены Совета по науке обсудили ситуацию и приняли следующее решение: мы продолжаем участвовать в протестах против реформы РАН и одновременно готовим предложения на тот случай, если предлагаемые изменения все же будут законодательно закреплены. Остаток июля и август были посвящены разработке двух документов: модели функционирования научных институтов РАН в новых условиях и предложений по первоочередным мерам, необходимым для развития науки в России.

Эти документы были представлены 26 сентября 2013 года на совместном заседании Совета по науке и Общественного совета Минобрнауки.

В основе первого документа лежала идея сохранения коллегиальности и самоуправления научного сообщества при функционировании научных институтов РАН. Для этого предполагалось создать Научно-координационный совет ведущих ученых, который бы формировался на паритетных началах академией, научными коллективами институтов РАН, властью и наукоемким бизнесом. Было также представлено наше видение оптимальной структуры академического института. Второй документ содержал более общие предложения и касался не только академического сектора науки.

Обнародование этих документов вызвало противоречивую реакцию научного сообщества. Тогда еще были сильны иллюзии, что вывода институтов РАН из подчинения академии удастся избежать. А мы уже четко понимали, что институты РАН будут управляться отдельным федеральным органом исполнительной власти (впоследствии этот орган стал называться ФАНО). Мы получили свою порцию критики и обвинений в штрейкбрехерстве (не в первый и не в последний раз), но все же исходили из знаменитых слов из молитвы Нибура «Боже, дай мне разум и душевный покой принять то, что я не в силах изменить, мужество изменить то, что могу, и мудрость отличить одно от другого».

В данном случае мы настаивали, что ключевой пункт в наших предложениях – это создание Научно-координационного совета ведущих ученых, и стали в первоочередном порядке продвигать именно эту идею. В результате создание совета было предписано постановлением правительства, однако руководителем ФАНО был назначен М.М. Котюков, который до этого не работал в сфере науки. Михаил Михайлович не был знаком с принятой в науке культурой коллегиальности и не спешил создавать Научно-координационный совет. Через год мы его пригласили на заседание Совета по науке при министерстве и достаточно твердо напомнили, что уже пора бы это сделать. В результате НКС был создан, однако по моим наблюдениям он выполнял чисто декоративные функции.

Резюмируя описание истории с реформой РАН 2013 года, хотел бы отметить, что, с одной стороны, она привела к значительным изменениям в управлении научными институтами РАН. С другой стороны, эти изменения затронули только верхний управленческий эшелон, а научная жизнь внутри институтов, на уровне лабораторий практически не изменилась. Заявленная цель повышения эффективности научных исследований не была достигнута.

В 2018 году, в результате очередной реформы управления наукой ФАНО было ликвидировано, а академические институты оказались в ведении нового министерства науки и высшего образования. По моим наблюдениям, это привело к нарастанию противоречий на интерфейсе между научной и управленческой сферами. Данные противоречия имеют объективный характер и не зависят от конкретных персоналий по обе стороны от «искрящего контакта». Это не способствует эффективному развитию российской науки. Корни противоречий восходят к реформе РАН 2013 года. Преодоление и разрешение этих противоречий – задача ближайшего будущего.

Источник: личный блог А.Р. Хохлова, 25 октября 2020 г.

См. также: А.Р. Хохлов. Совет по науке. ТрВ Наука. № 22(316) за 2020 г.

ТрВ — Наука: Валерий Сойфер. Россия без РАН

Tue, 08 Mar 2016 11:57:56 +0000

Известно, что правители нередко пытаются скрыть историю и детали принятия существенных решений (особенно непопулярных), но это редко удается. Примером служит чудом вырвавшаяся на обозрение стенограмма заседания российского правительства, состоявшегося в 2013 году, на котором членам кабинета министров был представлен проект закона об упразднении Российской академии наук. Не одну сотню лет Академия оставалась средоточием выдающихся ученых. К началу XX века ученые АН лидировали во многих направлениях науки. После захвата власти большевиками Ленин и Троцкий и устранивший их Сталин пытались разрушить Академию, приструнить свободолюбивых академиков, но все-таки ума хватило не доводить до полного развала этой организации. Академия сохраняла многие научные учреждения, затем начала расти и расширяться. Возникали новые институты, происходила экспансия научных учреждений в новые регионы. В наиболее крупных городах страны в самых престижных районах на землях, переданных, по сути, в вечное управление АН, росли новые здания. Сложился отличный от многих стран статус Академии. Именно в ней оказались ученые, которые вели теоретические изыскания по большинству дисциплин. Ведущие исследователи Академии по совместительству работали в главных университетах, готовили себе смену, к ним стремились попасть лучшие выпускники вузов. Хотя советские руководители вводили для слишком «вольнолюбивых» сотрудников академических институтов запреты на преподавание в вузах, Академия влияла на обучение студентов в лучших университетах. Несмотря на то что в АН протащили Лысенко, Ярославского, Митина, Юдина, Вышинского, Никольского, Авакяна, Нуждина и немалое число других квазиученых, а Сталин и Молотов стали почетными академиками, Академия оставалась все-таки собранием выдающихся людей — включая и тех, кого наградили Нобелевскими медалями и званиями, тех, кто получал за свои научные работы государственные премии, тех, кто добивался высоких показателей во многих областях научной деятельности, хотя и не был отмечен наградами. Ландау, Тамм, Капица, Семёнов, Леонтович, Арцимович, Канторович, Соболев, Лаврентьев, Ляпунов, Астауров, Энгельгардт, Гинзбург и многие другие были людьми высочайшего научного достоинства.

Однако с 1970-х годов в адрес Академии звучала обоснованная критика. Многие осуждали административную систему руководства, предлагали улучшить условия работы ученых, устранить ситуацию, при которой авторитарно мыслящие руководители научных подразделений использовали свое положение для приписывания себе всех достижений подведомственных им институтов и для торможения роста молодых талантов. О том, чтобы разогнать АН или превратить ее в клуб по интересам для избранных, высказывались лишь единицы. Но в начале третьего тысячелетия огонь критики РАН разгорается с небывалой силой в прессе и на телевидении, эту тему всячески муссируют, и от разного рода предложений о реформировании Академии многие стали переходить к идее лишения этой организации имущественных прав. Масштабная операция по дискредитации Академии наук не могла возникнуть на пустом месте. Критические мотивы были подхвачены некоторыми высшими правительственными чиновниками, которые заявили, что РАН вообще не способна правильно управлять имуществом и не может руководить научным поиском. Завершилась эта кампания подписанием 27 сентября 2013 года президентом Владимиром Путиным закона, по которому Российская академия наук, созданная 8 февраля (28 января по ст. ст.) 1724 года указом Петра I, прекращала свое существование как научная и организационная структура. Ей было предписано стать в скором времени «клубом высоколобых».

Решение было принято втайне. Проект закона не предложили предварительно обсудить не только ученым, но даже членам правительства.

Огласил этот проект министр образования и науки Дмитрий Ливанов. Он начал свой доклад словами: «Ключевым вопросом… является разделение функций по проведению научных исследований и… административно-хозяйственных функций по управлению имуществом». Итак, ключевой вопрос для создателей законопроекта заключался в том, чтобы лишить управления имуществом ученых, взять в свои руки финансы, завладеть землей, зданиями, научной аппаратурой и результатами, полученными в ходе научных исследований. «Хозяйственные» функции были переданы вновь создаваемому Федеральному агентству научных организаций (ФАНО). «Этому агентству будут переданы в ведение научные институты… принадлежащие Академии наук. Этот орган исполнительной власти будет осуществлять полномочия их учредителя. Агентство будет назначать руководителей подведомственных научных организаций». Премьер Дмитрий Медведев пояснил министрам, что ФАНО окажется выше всяких министерств и станет подчиняться лично ему.

Теперь не имеющим вообще никакого отношения к науке «управленцам» был передан контроль за распределением средств на исследования в фундаментальной науке. Традиции выбора директоров институтов, которая возникла в последние три десятилетия, пришел конец. Ученые не могли «прокатить» на выборах не справляющихся с обязанностями или не показавших серьезных научных результатов директоров академических институтов.

Был включен смехотворный, по сути, пункт, что отныне «статус программы фундаментальных научных исследований в Российской Федерации… будет утверждаться Правительством Российской Федерации…».

Вписывая эти строки в законопроект, его создатели демонстрировали свое полное непонимание сути научной работы. Новые идеи приходят к ученым не в результате мудрых указаний царей, секретарей ЦК или министров. Научный прогресс не прикладывается к потугам мудрствующих властителей, и разговаривать с учеными языком приказов нельзя. То, чем собирается заниматься ученый, определяет он сам. Только на этом принципе построена свобода научного творчества.

Исключительно важным обстоятельством (что ясно из публикуемого документа) стала секретность подготовки «реформы». Ключевые министры — обороны, внутренних дел, сельского хозяйства и иностранных дел — выразили несогласие с этим. Сергей Шойгу заявил, что с законопроектом должны были ознакомить всех министров заранее, ведь им нужно было предоставить возможность детального обсуждения, «со слуха» такое принимать не следует. Озабоченность министра обороны понятна, ведь от развития науки зависит и судьба прикладных институтов и заводов, работающих на армию и флот. Понятно и то, почему министра внутренних дел обеспокоил возможный взрыв негодования среди ста тысяч сотрудников РАН. «Я заранее чувствую, что будет такой всплеск эмоций, который может быть просто запредельным…» И в самом деле, тысячи ученых вышли в тот год на митинги протестов, накал страстей оказался нешуточным. С Шойгу и Колокольцевым солидаризировались министр сельского хозяйства Фёдоров и министр иностранных дел Лавров. Проект поддержали лишь министр экономического развития Улюкаев, министр культуры Мединский и вице-премьеры Дворкович и Голодец.

Стенограмма заседания правительства РФ 27 июня 2013 года. Обсуждение законопроекта о реформе РАН

Жесткую позицию, как видно из стенограммы, занял президент РАН Владимир Фортов, который заявил о несогласии с секретностью подготовки проекта. Фортов остановился на возмутительном факте присылки документа ему в половине девятого вечера домой перед утренним заседанием правительства. «Мои коллеги, — сказал он, — не знают про него ничего. Это как минимум странно и абсолютно неприемлемо. Так обращаться с учеными нельзя».

Медведев чуть позже попытался осадить президента РАН, заявив, что «основные, базовые положения этого документа обсуждались мною с Президентом страны. Он поддерживает эту идею. Также прорабатывались с коллегами из Администрации», а вот вечером ли, не вечером, а все-таки вчера бумага была отправлена президенту РАН: «И вчера мы постарались вовлечь в эту работу Владимира Евгеньевича Фортова».

Президент РАН не побоялся заявить открыто, что предложенная система управления российским научным имуществом на пользу науке страны работать не будет. Более того, он предупредил, что «это приведет к уничтожению академической науки». Резким диссонансом с выступлениями Медведева и Ливанова прозвучали слова Фортова: «…Того, что происходит здесь, я не принимаю и категорически возражаю против этого закона».

Он объяснил столь же недвусмысленно ненормальность взаимоотношений ученых с авторами законопроекта: «Я должен сказать с грустью, что у нас действительно потерян диалог между научным сообществом и Министерством науки».

Услышав эти возражения, премьер Медведев пустился в длинное разглагольствование о поиске «универсальной модели» поддержки науки государством и управления научным прогрессом, о разных моделях в разных странах, о том, что не должны ученые заниматься хозяйственными вопросами (хотя они этим и не были заняты, а делали эту работу под контролем ученых советов и коллективов институтов и лабораторий администраторы научных учреждений, что обеспечивало достаточно высокую результативность российской науки). Медведев заявил, что секретность подготовки законопроекта была вызвана тем, что «по понятным причинам раньше времени такие документы не нужно вбрасывать просто потому, что они создают избыточный социальный резонанс». Иными словами, он расписался в том, что отгораживается от общества, боится социума, предпочитает работать за закрытыми дверями. Только так ему привычно и спокойно. Такого саморазоблачения на публике давно не было. И чистой воды демагогией звучат слова Медведева о том, что власти будто бы хотят «сделать так, чтобы… уникальная система Академии наук сохранилась и развивалась во благо российской науки».

Стенограмма не сообщает, кто же персонально был крайне раздражен Академией наук и жаждал расправы над ней. Но с течением времени всё больше фактов указывают на то, что это были не одни только искатели «имущественных прав». В числе ближайших знакомых Путина есть два брата — Юрий и Михаил Ковальчуки. Юрий был соседом Путина по дачному кооперативу «Озеро». Оба брата стали сегодня в России видными и важными персонами. Один руководит банком «Россия», другой — конгломератом нескольких больших институтов, присоединенных к научному центру «Курчатовский институт», выведенному из-под контроля РАН.

Карьерный рост Михаила Ковальчука в АН в какой-то момент стал стремительным. В 1970-х он перевелся из Петербурга в Москву в Институт кристаллографии, где спустя время (в 1998 году) был избран директором, потом его избрали членом-корреспондентом РАН и сделали и. о. вице-президента РАН. Кто так мощно продвигал Михаила Валентиновича, можно только гадать. Для дальнейшего взлета требовалось стать полным академиком. Но в 2008 году на собрании РАН он не набрал нужного числа голосов на выборах и остался членом-корреспондентом. Теперь понятно, кому выгоден внесенный первоначально в закон о науке пункт, что членам-корреспондентам административно присвоят звание академиков (в окончательной версии закона этого пункта не осталось. — Примеч. ред.).

Становится сегодня ясным и то, почему отменена традиция выбора директоров институтов учеными советами и советами отделений РАН. В 2013 году Михаила Ковальчука не переизбрали (причем на двух заседаниях Отделения физических наук РАН) директором Института кристаллографии. После этого он публично пообещал: «Академия наук должна погибнуть, как погибла Римская империя»¹.

Разрушение исторически сложившейся за три века русской модели Академии наук, на мой взгляд, — пагубное для будущего России решение. Оно только для вида представлено мерой по улучшению работы ученых, поскольку уже начался разгром и грабеж многих научных школ и отдельных учреждений. К тому же резко снижен бюджет на науку. Руководитель ФАНО Михаил Котюков 25 ноября 2015 года сообщил, что в бюджете России на 2016 год предусмотрено 85,5 млрд руб., или 1,221 млрд долл. Ни в одной развитой стране мира столь низких затрат на науку нет. В США в 2015 году правительство выделило на развитие науки и новых технологий 135,4 млрд долл. Помимо этого, жители США пожертвовали на общественные учреждения (университеты, больницы и т. п.) в 2014 году 358,38 млрд долл., пожертвования корпораций составили 17,77 млрд, а различных фондов — 53,7 млрд. Значительная часть этих средств идет на научные исследования. Поэтому наука развивается стремительно. На этом фоне не удивляет пугающая своими размерами эмиграция молодых ученых из России: недавно авторитетная газета The Wall Street Journal сообщила, что только с января по август 2014 года из России эмигрировали 204 тыс. человек, главным образом лучших специалистов.

Такое отношение государственных властей России к науке неминуемо отбросит некогда передовую научную державу на позиции четверостепенных стран, похоронит надежды «встать с колен». Без науки будет потерян прогресс в образовании, в развитии всех областей экономики страны.

Валерий Сойфер,
советский и американский биофизик, историк науки,
правозащитник, Ph.D., Dr. Sc., Distinguished University
Professor, George Mason University

Текст стенограммы можно найти по адресу http://trv-science.ru/ras-2/

¹ www.gazeta.ru/science/2013/08/29_a_5613389.shtml

Источник: сайт газеты «Троицкий вариант — Наука» (№ 199) 8 марта 2016 г.

rascommision.ru: Обращение Комиссии общественного контроля к Д.В. Ливанову

Fri, 22 Jan 2016 16:46:16 +0000

Комиссия общественного контроля в сфере науки направила министру образования и науки РФ Д. В. Ливанову письмо по поводу проекта Концепции «Стратегии развития конвергентных технологий»

Исх. № 2/01 от «19» января 2016 г.

О проведении экспертизы проекта Концепции «Стратегии развития конвергентных технологий»

Министру образования и науки

Российской Федерации

Д.В. Ливанову

Копия: Президиум РАН

Глубокоуважаемый Дмитрий Викторович,

В соответствии со ст. 7-3 федерального закона от 27.09.2013 № 253-ФЗ «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» считаем необходимым направить в Российскую академию наук проект Концепции «Стратегии развития конвергентных технологий» для проведения экспертизы.

От Комиссии общественного контроля в сфере науки

Академик РАН, директор Института проблем

передачи информации РАН им. А.А. Харкевича

А. П. Кулешов

Академик РАН, главный научный сотрудник

Института ядерных исследований РАН

В. А. Рубаков

Член-корреспондент РАН,

директор Института географии РАН

О. Н. Соломина

Источник: сайт Комиссии общественного контроля в сфере науки, 22 января 2016 г.

Выступление министра Д. Ливанова на заседании Совета по науке и образованию

Thu, 21 Jan 2016 18:22:21 +0000

Д.Ливанов: Важнейший вопрос, который предстоит решить для быстрого движения вперёд, – это изменение механизмов управления финансирования научными организациями. По существу необходимо перейти к управлению деятельностью от управления сетью организаций и к управлению результатами – от управления затратами, что мы до сих пор делали. Это означает по существу изменение традиционной модели, когда деньги распределяются по госзаданию в соответствии со штатной численностью, которая возникла десятилетие назад. Основания, по которым это произошло, уже давно перестали иметь силу, а инерционное финансирование всё сохраняется и сохраняется.

Поэтому изменение модели распределения средств федерального бюджета на госзадание – важнейший элемент нашего движения вперёд. На уровне отдельных учёных, лабораторий, научных групп, целых организаций путём научной экспертизы, прозрачной и понятной, необходимо выделить лидеров, которые уже сегодня работают на мировом уровне, обеспечить перераспределение средств в пользу этих лидеров, и таким образом и возникнут ведущие организации.

Я здесь использую редкую возможность согласиться с Владимиром Евгеньевичем Фортовым. Мне кажется, неправильно ставить телегу впереди лошади. Сначала, конечно, надо провести анализ и чётко понять, кто может работать, кто готов работать на уровне отдельных научных групп, а потом уже там, где эти люди сконцентрированы, принимать решение о назначении ведущих.

Спасибо.

Источник: официальный сайт Президента РФ

Газета.ru: Как защитить науку от анонимных «реформаторов». Почему запускать «хиршемерку» бессмысленно

Fri, 15 Jan 2016 14:21:37 +0000

Обсуждение реформы РАН, начатой в 2013 году, продолжается на страницах «Газеты.Ru»: ответ на оценку реформы профессором Генри Норманом и его предложение по формированию сообщества ведущих ученых публикуют Аскольд Иванчик, Андрей Цатурян и Михаил Фейгельман.

В недавней статье в «Газете.Ru» с красноречивым подзаголовком «Как справиться с сопротивлением научного сообщества проведению реформы» Генри Норман предлагает новый план «зачистки» территории российской науки от еще сохранившихся, несмотря на старания начальства, бойцов научного «сопротивления» реформе РАН 2013 года.

В самом начале своей статьи он заявляет, что исходит из «презумпции позитивных намерений» инициаторов реформы российской науки. На каком основании он делает свое предположение — неизвестно.

Начатая летом 2013 года «реформа науки», по высказанным тогда же нами оценкам, осуществлялась в режиме операции спецназа на вражеской территории либо напоминала налет отряда янычар на женское общежитие.

Алексей Ничукин/РИА «Новости»

Стратегические цели и тактические задачи реформы как были, так и остались глубоко засекреченными — если они вообще существуют. Во всяком случае, никто их ясно не сформулировал. Более того, никто из авторов реформы не осмелился признать свое авторство. Реформа готовилась в таком секрете, что не только президент РАН Владимир Фортов, но и такой высокопоставленный ее сторонник, как Дмитрий Ливанов, узнали о ней, видимо, буквально накануне ее оглашения. Ответственность за реформу публично взяла на себя вице-премьер Ольга Голодец, курировавшая в тот момент науку, однако это была ответственность политическая, да и от нее она очень быстро избавилась, после того как кураторство науки в правительстве перешло к другому вице-премьеру, Аркадию Дворковичу.

Пропагандист этих «реформ» Генри Норман тоже ничего не сказал об их сути (упомянув лишь создание Российского научного фонда, что вообще не имеет отношения к «реформе РАН»). Обычно реформаторы с «позитивными намерениями» не прячутся от реформируемых, а, наоборот, активно вербуют сторонников, публикуют и всячески пропагандируют план реформ и соответствующую «дорожную карту», в которой детально расписано, какие именно реформы и когда будут проведены, каковы их цели и задачи, какими средствами их предполагается достичь, каковы возможные издержки и как их будут минимизировать. Но ничего подобного не было.

Люди с «позитивными намерениями» не стремятся скрывать своих имен — так поступают те, кто понимает, что совершает нечто постыдное. Так почему же надо верить в «позитивные намерения» тех, кто ни разу не удосужился рассказать, что и как он намерен изменить в системе управления и финансирования науки в России, да к тому же предпочел скрыть свои имена? Впрочем, вопрос о «намерениях» не так важен — гораздо важнее результат: «по плодам их узнаете их».

Пока же, спустя два с половиной года, никаких результатов, кроме ухудшения условий работы ученых, не видно.

Ведь трудно поверить, что цель реформы науки состоит в том, чтобы объединить несколько научных институтов в более крупные, собрав, как, например, в Нальчике, под одной вывеской агрономов, математиков и гуманитариев, чтобы новому руководству академической науки в лице ФАНО было легче запомнить имена своих подчиненных. Другая цель реформ науки в России, объявленная указом президента РФ, — достижение «сакральной» цифры в 2,44% от общего числа публикаций, индексируемых международной базой данных Web of Science (WoS), — ничего, кроме удивления, вызвать не может. Не говоря уж о том, что непонятно, откуда взялась эта цифра (с точностью до сотых), уже сейчас ясно, что она недостижима: хотя количество российских публикаций в WoS в последние годы немного растет, их доля в общемировом потоке статей снижается из-за бурного роста числа публикаций из развивающихся стран.

Что более существенно, она бессмысленна: подобные «показатели», пригодные для расчетов национальной доли добываемой нефти или выплавляемой стали, имеют мало общего с реальной оценкой роли российской науки в науке мировой. Но и для достижения этого надуманного показателя реформа ничего не дает — скорее, наоборот. Ведь сотрудники дореформенной РАН, которые составляли примерно 14% занятых в гражданской науке российских исследователей, обеспечивали почти 60% российских публикаций, а процент публикаций, попадавших в международные базы данных, был еще выше. И именно по этой наиболее эффективной в России научной институции реформой был нанесен удар.

Сообщив о своем отношении к авторам реформы, Генри Норман переходит к оценке нынешней ситуации. По его мнению, она проста — среди научного сообщества имеются противники реформы и ее сторонники. При этом противники хорошо организованы и объединены в два связанных между собой центра — это академики РАН и Конференция научных работников, якобы организованная тремя академиками совместно с профсоюзом академии. Им противостоит, по мнению автора, Совет по науке, созданный Минобрнауки «в поддержку реформам», на стороне которого якобы находятся «активно работающие на мировом уровне» ученые. Главная их беда в неорганизованности, поскольку они предпочитают «заниматься наукой, а не организационно-научной деятельностью».

На самом деле, представленная автором картина не имеет никакого отношения к реальности. Главное искажение истины состоит в изобретении активно работающих ученых, поддерживающих реформу, мнение которых выражает Совет по науке Минобрнауки. В действительности совет был создан значительно раньше начала реформы (то есть конца июня 2013 года). Его первое заседание состоялось 1 апреля 2013 года. Соответственно, целью его создания никак не могла быть поддержка не начатой еще реформы: он создавался для экспертной оценки планов и документов министерства, которое ощущало необходимость учета мнения научного сообщества, а также для формулирования предложений по улучшению положения в российской науке, и выполняет эти задачи и сейчас.

Когда началась реформа РАН, отношение к ней совета было однозначно отрицательным. Более того, совет был, по-видимому, первым, кто выступил с публичным протестом против нее: его заявление было опубликовано уже 27 июня, в день, когда появились первые сообщения о рассмотрении правительством РФ закона о реформе РАН. В следующие дни совет сделал еще три заявления, подтвердив свое неприятие реформы, и ни один из его членов в ее поддержку не высказывался. Более того, совет активно участвовал и в организации того, что Генри Норман считает одним из двух центров сопротивления реформам. Трое членов совета, включая его председателя Алексея Хохлова и заместителя председателя Аскольда Иванчика, вошли в оргкомитет Конференции научных работников, совет был одним из учредителей Комиссии общественного контроля в сфере науки, трое его членов вошли и в оппозиционный «Клуб 1 июля». Таким образом, никакого раскола в научном сообществе не было — все общественные и официальные организации ученых, включая Совет по науке Минобрнауки, ясно высказались против реформы РАН. Более того, практически все «активно работающие на мировом уровне» ученые, высказывавшиеся публично на эту тему, реформу осудили (можно назвать только одно исключение — Константин Северинов).

Одни и те же люди входят в объединения, которые Генри Норман пытается противопоставить друг другу. Разумеется, после того, как научное сообщество, хотя и добившись некоторых уступок, проиграло борьбу с «реформой» РАН, и соответствующий закон вступил в силу, Совет по науке был вынужден принять отделение институтов от РАН и создание ФАНО как данность и направил свои усилия на то, чтобы проводимые в дальнейшем преобразования улучшали ситуацию в науке, а не наносили ей вреда (с результатами этих усилий можно ознакомитьсяна сайте совета).

Именно такую позицию заняли и другие упомянутые выше организации — и оргкомитет Конференции научных работников, и Комиссия общественного контроля в сфере науки, и «Клуб 1 июля», и сама РАН. Так что и позже существенного противоречия между ними не возникло.

В изложении Генри Нормана искажены и детали. Вот несколько примеров.

«Чтобы придать протестам характер массовости, академики Кулешов, Рубаков и Захаров совместно с профсоюзом академии организовали второй центр сопротивления — Конференцию научных работников».

Массовость в данном случае была вполне естественного происхождения. Достаточно обратиться к собранным академиком Алексеем Паршиным текстам с реакциями ученых и научных коллективов на реформу академической науки, чтобы увидеть масштаб ее неприятия именно массовой научной средой. Заметим, что бюджетов на оплату интернет-троллей или участников митингов у конференции или комиссии нет (как нет и бюджета вообще). Неверно и то, что конференцию организовали академики Кулешов, Рубаков и Захаров. Оргкомитет конференции сложился стихийно, в его организации участвовали не только члены «Клуба 1 июля», но и представители советов молодых ученых институтов РАН, Общества научных работников, просто сотрудники институтов РАН.

Тот факт, что огромную конференцию (зарегистрировалось больше 2500 человек) удалось организовать за месяц, без каких-либо финансовых средств, причем в период летних отпусков, также свидетельствует как о массовости движения, так и о том, что речь идет о самоорганизации. Упомянутые академики не организовали конференцию, они стали лидерами научного сообщества в результате конференции, в частности, были избраны сопредседателями Комиссии общественного контроля, созданной по ее решению.

«На заседаниях конференции также не выносится никаких предложений о реформах и озвучивается желание сохранить все по-старому».

Это утверждение ложно, и, чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть конкретные предложения в материалах конференций здесь, а также, например, эти, эти и эти материалы Комиссии общественного контроля. Кроме того, члены комиссии постоянно участвовали в многочисленных рабочих группах по разработке документов, регулирующих организацию науки, которые создавались ФАНО и Минобрнауки. Выступая против реформы РАН 2013 года, ее члены являются сторонниками позитивных преобразований в российской науке.

«В итоге реформу ведут управленцы, слабо разбирающиеся в сути дела, пусть даже и с хорошими намерениями. Опираться при этом они вынуждены на тех же самых академиков. Отсюда возникают и проблемы, вызывающие обоснованное непонимание и растущее раздражение активно работающих ученых, к ним относится, например, растущий вал бюрократических запросов, обрушившийся на дирекции институтов».

Этот пассаж уже напоминает конспирологические фантазии, вчитайтесь: вал бюрократических запросов возник из-за того, что «управленцы опираются на академиков» (тех самых, которые «сопротивляются реформам»). Видимо, по мысли автора, «академики» подсказывают «управленцам», что надо создать «вал запросов» — конечно, для дискредитации «реформ» с помощью такой изощренной DDoS-атаки. А сами при этом коварно выступают с протестами против этого вала, видимо, чтобы замести следы и скрыть, что именно на них опираются реформаторы.

Что касается хороших намерений, то кажется очевидным, что управленцам, «пусть и с хорошими намерениями», не следует браться за реформу, если они слабо разбираются в сути дела. Это называется «некомпетентность», и пользы такая деятельность принести не может.

«Однако складывается впечатление, что сторонники Совета по науке — ученые, активно работающие на мировом уровне, — предпочитают заниматься наукой, а не организационно-научной деятельностью. А вот противники хорошо организованы, очень шумны и делают все для создания видимости, что они пользуются поддержкой большинства ученых».

Здесь реальность искажается несколько более изощренно: без всякого обоснования за очевидный факт выдается тождественность следующих групп людей: «сторонники реформы РАН», «сторонники любых реформ науки», «активно работающие на мировом уровне ученые», «сторонники Совета по науке». Соответственно, противостоящие им противники реформы РАН выдаются за противников любых реформ, за неактивных плохих ученых и противников Совета по науке.

В действительности же большинство активно работающих на мировом уровне ученых России (включая многих членов Совета по науке) относятся к реформе РАН резко отрицательно, а к ряду других преобразований — по меньшей мере настороженно. Во всяком случае, это касается тех, кто высказывается публично и о чьей позиции можно судить. Комиссия общественного контроля, «Клуб 1 июля», Общество научных работников состоят именно из «активно работающих ученых», только еще и готовых тратить свое время на попытки защиты коллег от административного безумия и предлагающих преобразования, которые могут улучшить ситуацию в науке. Большую часть своего времени они занимаются своей профессиональной научной работой, не имеют ничего, кроме своих личных мозгов и ноутбуков, и с трудом успевают реагировать на особенно выдающиеся пируэты «научных менеджеров», чтобы хоть как-то сгладить наносимый ими урон делу.

Набросав искаженную до неузнаваемости картину ситуации в российской науки, Генри Норман переходит к позитивной программе — изложению того, как справиться с непокорным научным сообществом. По его мысли, для этого надо сформировать некий Союз ведущих ученых России, причем при отборе его членов нужно использовать наукометрические показатели, основанные на индексе цитирования. Предполагается, что этот союз будет «опорой реформе». Последнее утверждение свидетельствует или о полном непонимании реальной ситуации, или является довольно наивной попыткой ввести в заблуждение начальство, к которому, по-видимому, в первую очередь адресуется автор статьи.

В самом деле, оценка реформы РАН наиболее цитируемыми российскими учеными хорошо известна — и эта оценка негативная. Лидеры протестного движения, академики Захаров и Рубаков, которых упоминает Норман, — одни из самых цитируемых российских ученых, практически все члены «Клуба 1 июля» принадлежат к числу самых цитируемых в своей области, то же касается и членов Совета по науке Минобрнауки. Таким образом, если планируемый Генри Норманом союз будет создан, он станет еще одной оппозиционной «реформе» организацией, а состав его членов будет сильно пересекаться с составом уже имеющих организаций-«оппозиционеров». Сам же Норман, который мог бы в нем представлять позицию сторонников реформы, в Союз ведущих ученых, скорее всего, не войдет: его собственные наукометрические показатели для его области науки более чем средние.

К этому стоит добавить, что и метод, по которому Генри Норман собирается отбирать «ведущих ученых России», имеет ряд недостатков и не приведет к адекватному результату.

«Рейтинги по каждой группе формируются в четыре этапа: на первом составляется рейтинг по полному индексу цитирования на работы, опубликованные с 2001 года (так как нас интересуют только действующие ученые, этот интервал — максимальный)».

Ограниченная польза этого занятия нам хорошо известна, поскольку один из нас участвует в поддержании и ежегодном обновлении Индексов цитирования работ российских ученых. В сущности, список «ведущих ученых России», если причислять к таковым просто по цитированию, для большинства естественнонаучных, медицинских и технических дисциплин, а также для математики уже составлен. Хотите увидеть список опытных и маститых — пожалуйста: он включает более 4600 человек с уровнем «полного» цитирования выше 1000 по WoS.

Хотите список активно работающих именно в последние годы — и такой есть: более 6400 человек с цитированием работ, опубликованных за последние семь лет, выше 100 по WoS. Вопрос только в том, как использовать эти «рейтинги». Опыт, в том числе международный, показывает, что использовать «индекс цитирования» в процессе оценки работы ученых можно лишь как один из подсобных инструментов. Но делать заключения о качестве труда ученых только на его основе недопустимо. При таком подходе мы лишимся как минимум половины научных областей, в том числе находящихся на мировом уровне. Есть много инструментов, которые можно использовать на пользу делу, но иногда они могут стать смертоносными. Как, например, топор. Топор сам по себе — полезный инструмент, но в салон самолета вас с ним не пустят, и правильно сделают. Возможности использования топора в таких областях, как нанотехнология или хирургия глаза, также весьма ограничены.

«Они разбиваются на пять групп по таким областям, как математика, физика, химия, биология, науки о Земле».

Генри Норману безразлично, что внутри каждой из обозначенных крупных областей наук имеется много разделов, в каждом из которых разное число ученых, разные традиции написания статей, а как результат — различное типичное цитирование. Это как раз те самые «мелочи», из-за которых не надо пускать в самолет человека с топором. Странно также, что Норман игнорирует существование большой группы областей знаний, кроме им перечисленных.

«При всей смысловой ограниченности наукометрических показателей лучших способов отбора ведущих ученых я не вижу».

А мог бы и увидеть — если бы интересовался, чем на самом деле занимается «созданная академиками Захаровым, Кулешовым и Рубаковым» Комиссия общественного контроля в сфере науки.

«Кроме того, сегодня для научного сообщества это главный способ отстаивать национальный приоритет на международном уровне».

Если планировать конкуренцию с представителями Китая, Ирана и подобных великих научных держав, то это, возможно, так. А вот в Англии, например, с 2014 года исключили использование «наукометрических показателей» для оценки эффективности работы ученых в большей части областей науки, оставив их лишь кое-где и лишь как справочные материалы для профессиональной экспертизы. В США или Франции их вообще никогда не принимали слишком всерьез, полагаясь куда более на персональные заключения специалистов (которые могут и в индексы посмотреть, но решения принимают сами).

Таким образом, запускать предложенную Генри Норманом «хиршемерку» бессмысленно: она не принесет пользы науке в России. Но даже и ожидаемого автором результата — создания «Союза хиршастых лоялистов» — достигнуть не удастся: если этот союз будет достаточно «хиршастым», то окажется в большинстве своем оппозиционным, а если будет лоялистским, то не будет достаточно «хиршастым».

В оргкомитете конференции и в Комиссии общественного контроля собрались вовсе не противники реформ в сфере науки, как пишет Генри Норман, а преимущественно именно те ученые, которые много лет боролись за ее реформирование. Вопреки очевидности, он приравнивает реформу РАН 2013 года любым реформам в сфере науки, и людей, возражавших против этой разрушительной реформы, объявляет противниками любых преобразований. Это, конечно, еще одно существенное искажение реального положения дел, которыми наполнена его статья.

Мнение членов оргкомитета конференции и Комиссии общественного контроля в принципиальных вопросах, как правило, совпадает с мнением многих членов Совета по науке Минобрнауки, что неудивительно, учитывая, что это отчасти одни и те же люди. Разумеется, разногласия между ними могут возникать, но они успешно решаются в режиме диалога, как было недавно при обсуждении методических рекомендаций по финансированию научных учреждений: ученые в состоянии договориться между собой, поскольку говорят на одном языке.

И проблемы, стоящие перед нашей наукой, они тоже видят в основном одинаково. Многолетнее недофинансирование; сословная, почти феодальная иерархическая структура; отсутствие нормальных социальных лифтов для молодежи; появление среди научных администраторов все большего числа беспринципных и безграмотных карьеристов, готовых на все, чтобы угодить начальству или подняться по карьерной лестнице; маргинализация многих ученых и научных коллективов, десятилетиями «изучающих» то, что уже давно не является предметом науки; появление все большего числа «имитаторов» науки, некоторые из которых уже научились накручивать себе «индекс Хирша»; все сильнее сжимающиеся бюрократические тиски и многое другое.

Ни одну из этих проблем реформа 2013 года не решает, а некоторые из них, наоборот, усугубляет. Именно поэтому против нее и выступили многие активно работающие ученые — как в личном качестве, так и в составе общественных и официальных объединений.

Что же касается реальных реформ, улучшающих положение науки и ученых в России, то они не только их поддерживают, но и формулируют предложения таких преобразований.

Основное различие в подходах ученых, собравшихся в разных общественных организациях, — это степень готовности вести диалог и сотрудничать с представителями власти. Одни склонны высказывать конструктивные предложения, рискуя тем, что в руках чиновников эти предложения превратятся в свою противоположность и нанесут ущерб их собственной репутации (не раз уже так было).

Другие считают, что следует ограничиться арьергардными боями за остатки здравого смысла, стараясь, чтобы новые инициативы руководства не выгнали на улицу и без того не слишком многочисленных ученых, работающих на современном мировом уровне, и не ухудшили и без того некомфортные условия научной работы в России.

Среди большинства членов общественных организаций ученых имеется определенный консенсус о том, что и как следовало бы предпринять, если бы во главе реформы науки стояла компетентная команда реформаторов, имеющих не только «позитивные намерения», но и необходимую профессиональную квалификацию. Следовало бы незамедлительно провести профессиональную экспертизу научных коллективов всех бюджетных научных организаций страны независимо от их ведомственной принадлежности, с обязательным привлечением не только российских, но и иностранных экспертов. Провести такую экспертизу нужно на уровне отдельных лабораторий, а не только целых институтов. Только после этого можно будет понять, какая наука осталась в России и кто, собственно говоря, является объектом реформ.

Методы формирования корпуса экспертов и регламенты проведения экспертизы для академических институтов уже давно подготовлены силами научного сообщества совместно с группой сотрудников ФАНО, заинтересованных в осмысленном проведении этой экспертизы. Однако запуск этой профессиональной экспертизы заморожен (не очень понятно, на каком уровне). Вместо этого продолжается начальственная кампания по «реструктуризации институтов», причем аргументы в ее пользу приводятся чисто административные, а соображения научной целесообразности игнорируются. При этом никто из «реформаторов» не знает, чем и на каком уровне на самом деле занимаются имеющиеся на сегодня институты. Их это вообще не интересует, им надо «отчитаться наверх о проделанной работе», а эффект от этой «работы» для них не имеет значения.

Понятно, почему законспирированные авторы реформы науки и руководители государственных организаций, формально отвечающих за ее проведение, сторонятся содержательного обсуждения и реализации этой необходимой предпосылки любой разумной научной реформы. Привлечение к планированию и проведению научной политики профессионального корпуса независимых экспертов, пользующихся доверием научного сообщества, неизбежно уменьшит власть околонаучных администраторов.

Говоря коротко: наука призвана искать истину, и этому занятию очень мешает безбрежная ложь, давно захватившая почти все пространство нашего общества. По нашему мнению, статья Генри Нормана — на стороне лжи.

Мнение авторов может не совпадать с позицией редакции.

Об авторах

Аскольд Иванчик — доктор исторических наук, член-корреспондент РАН, научный руководитель отдела сравнительного изучения древних цивилизаций Института всеобщей истории РАН, и.о. декана Исторического факультета ИОН РАНХиГС.
Андрей Цатурян — доктор физико-математических наук, ведущий научный сотрудник НИИ механики МГУ.
Михаил Фейгельман — доктор физико-математических наук, зам. директора Института теоретической физики им. Л.Д. Ландау, профессор МФТИ.

Источник: Газета.ru, 14 января 2016 г.

См. также: «Правильные» ученые против «неправильных». Погоня за цитируемостью превращает науку в бессмысленную игру (Павел Чеботарев, Газета.ru, 12.01.2016)

сайт «Историческая экспертиза»: Ученые надеются договориться с начальством в частном порядке, выгадать при общей гибели некоторую отсрочку. Зря надеются

Tue, 12 Jan 2016 07:44:06 +0000

Интервью с членом-корреспондентом РАН Аскольдом Игоревичем Иванчиком

— Уважаемый Аскольд Игоревич, мы договорились, что Вы расскажете о положении ученых РАН и о тех проблемах, которые возникли после так называемой реформы, начатой в 2013 году. Но прежде хотелось бы, чтобы Вы сказали несколько слов о проблемах, которые существовали в Академии еще до реформы.

— Конечно, Академия наук не была идеальным местом и до реформы, но идеальных мест и не бывает. Многие люди критиковали тогдашнюю систему, но критиковали не с целью ее уничтожения, а улучшения. Проблемы академической науки хорошо известны. Главная проблема, которая стояла перед нами в последние двадцать пять лет — это хроническое недофинансирование научных исследований и в академическом секторе, и в вузовском. Зарплаты в сфере науки были ничтожно низкими и по сравнению со средним уровнем зарплат по стране, и по сравнению с уровнем зарплат коллег на Западе. Особенно тяжко было в девяностые и в первой половине 2000-х годов. На ту зарплату жить было невозможно. У ученого, особенно молодого, оставались два пути. Первый — отъезд за границу на временную или на постоянную работу. Многие этот путь избрали. Некоторые жили на два дома. Временные стипендии и приглашения на временную работу позволяли за два-три месяца накопить достаточно денег для жизни в стране в остальную часть года, где цены еще были невысокими. Второй путь — это просто уход из профессии. Этим во многом объясняется та возрастная структура, которая сейчас существует в Академии наук. Довольно хорошо представлено старшее поколение, т.е. те, кто сложился как ученый еще в советское время. У этих людей, в силу возраста, по сути выбора не было. Вторая группа — молодежь. С середины 2000-х годов, когда зарплаты стали хоть немного повышаться и появились возможности получить грантовое финансирование, молодежь стала возвращаться в науку. Хуже всего представлен средний возраст. Это те люди, которые были молодыми в 90-х и первой половине 2000-х годов. Материальная проблема, на мой взгляд, главная. Это не только зарплаты. Это и возможности для проведения исследований, которые требуют денег. В большей степени это сказывается в естественных науках. Но и в гуманитарных науках нужно оборудование. Например, в археологии все большее значение приобретают междисциплинарные исследования, сотрудничество с естественными науками. А это требует средств, сопоставимых с теми, которые нужны в естественно-научных исследованиях. Необходимы средства и на закупку научной литературы, и доступ к платным ресурсам в интернете, на командировки, в том числе и для участия в конференциях, и т.д.

Многие другие проблемы Академии в значительной мере производны от этой проблемы недофинансирования, но есть и не связанные с ней. Сами принципы, на которых построена академическая система, мне кажутся правильными и полезными для развития науки. Академия – место, где занимаются чистыми исследованиями, в обязанности ее сотрудников преподавание не входит. Конечно, здесь есть опасность отрыва науки от образования, но в реальности его не было ни в советское время, ни особенно в последние десятилетия, поскольку практически все академические ученые преподавали в университетах, но в объеме, не мешающем основному занятию, исследованиям. Всегда существовала и академическая аспирантура. Второй принцип, на котором основывалась академическая система, – это постоянные позиции для научных сотрудников, так называемые позиции в штате. Для занимающих их исследователей раз в пять лет проводилась переаттестация, которая должна подтверждать (или не подтверждать) их профессиональную пригодность. Такие позиции дают активно работающим ученым уверенность в своем будущем и, соответственно, возможность работать над длительными проектами, для выполнения которых иногда требуется вся жизнь, а то и жизнь нескольких поколений ученых. Исследователи, работающие на краткосрочных контрактах, в том числе по грантам, такой возможности лишены: они могут планировать свою работу обычно на три, максимум на пять лет вперед. Нечего и говорить о том, насколько важны для нормального развития науки такие долгосрочные проекты. Постоянные научные позиции – предмет мечтаний исследователей во всем мире, и поэтому кандидаты на них должны отбираться по конкурсу, а переаттестации важны для подтверждения того, что исследователь продолжает активно работать. К сожалению, проведение настоящих конкурсов не было в обычаях Академии, а вакантные позиции появлялись нерегулярно и должны были немедленно заполняться, что нередко приводило к тому, что их получали не лучшие кандидаты. Переаттестации же были формальными. Здесь тоже безденежье играло свою роль: Академия не могла предложить конкурентоспособных условий молодым людям, не говоря уже о молодых иностранных ученых, а ведь конкурсы на такие позиции в успешных в научном отношении странах обычно международные, что позволяет привлекать лучшую научную молодежь со всего мира.

Наконец, Академия была построена на важнейшем принципе научного самоуправления: наукой в ней управляли ученые, а не чиновники. Даже те из академических начальников, кто давно перестал заниматься наукой, в прошлом были учеными и потому несравненно лучше представляли себе нужды науки, чем чиновники, пришедшие из других сфер. Конечно, далеко не все достойные избрания ученые были избраны членами Академии, и не все члены Академии были крупными учеными, но все же таких было большинство. А главное сам принцип того, что в Академию избирают за научные заслуги, и что научными институтами руководят ученые, никогда сомнению не подвергался. Наблюдавшаяся в последние десятилетия тенденция старения членов Академии объясняется отчасти тем провалом в демографической структуре российской науки, о котором я говорил: среди ученых среднего возраста было значительно меньше достойных кандидатов, чем раньше, молодые еще не успели достигнуть тех результатов, за которые можно избирать, так что объективно большинство хороших кандидатов принадлежали к старшей возрастной группе. Другой причиной этого старения было то, что в Академии наук очень долго не обновлялось руководство: при одном и том же президенте Академия жила 25 лет. Это распространялось и на более низкий руководящий эшелон: во многих институтах директоры не сменялись десятилетиями. Это конечно вело к застою. Я вообще-то не сторонник возрастных ограничений для научных руководителей, но считаю, что пребывание на руководящих постах должно ограничиваться двумя сроками: такое ограничение, на мой взгляд, лучше, чем ограничение по возрасту. Выборы нового президента Фортова в 2013 могли бы стать предпосылкой обновления Академии. Собственно Фортов и пришел с реформаторской программой. Мы знаем, что она была, и знаем ее положения. Но во что конкретное она могла бы вылиться мы никогда не узнаем, потому что ему ее не дали реализовать. Нынешняя реформа, а точнее разрушение, Академии, началась уже через месяц после того, как В.Е. Фортов был избран, и до того, как он был утвержден на своем посту.

Хочу еще добавить, что 90-е годы для гуманитарной науки были не только временем тяжелого материального положения, но и периодом бурного расцвета, когда для ее развития сложились весьма благоприятные условия. В первую очередь положительно сказалось уничтожение идеологических рамок, в которых в советское время были обязаны развиваться гуманитарные исследования. В моей науке, правда, это чувствовалось меньше, чем в других. На нас уже в 70-е и 80-е годы мало обращали внимания. Вполне можно было, не цитируя ни разу классиков марксизма-ленинизма, защищать диссертации и публиковать работы. Но даже в наименее идеологизированных отраслях науки чувствовалась изоляция от коллег в остальном мире, поскольку российские гуманитарии — это только часть, в большинстве случаев — не самая значительная, мировой науки. После того, как границы открылись, возникла возможность контактов, что приводило к увеличению интеллектуального разнообразия и вообще к возвращению российской науки в мировую. Это способствовало ее успешному развитию. С другой стороны появились возможности уезжать. Тут же выяснилось, что представители одних наук вполне конкурентоспособны на международном научном рынке, а других – гораздо в меньшей степени. Наиболее востребованными оказались специалисты в естественных науках. Самые активные из них уехали на Запад. Но и среди гуманитариев также оказалось немало специалистов высокого уровня. В первую очередь это лингвисты, а также специалисты по древности и по средним векам, филологи и историки. Выяснилось, что наша научная школа — вполне на мировом уровне, многие ее представители получали приглашения на работу. Таким образом, 90-е годы были временем включения российской науки в общемировую систему. Конечно, когда резко меняются условия общественной жизни, то неизбежны и проблемы. Научная инфраструктура не было готова к изменению ситуации. К счастью 90-е и первая половина 2000-х годов — это было время, когда у начальства было много своих дел и, в общем-то, ученых более-менее оставили в покое. Да, их не кормили, но зато и не контролировали. Происходила самоорганизация. Ученые жили своей жизнью, а начальство, в том числе академическое — своей. Связь между обычными научными сотрудниками, работающими в институтах, и членами Академии, безусловно, была, но она была слабее, чем должны была бы быть. Это являлось еще одной проблемой.

— Получается, что главным минусом дореформенной ситуации было недостаточное финансирование, а главным плюсом — невмешательство научных чиновников в работу ученых. Нынешнее начальство — ФАНО — в работу исследователей, несомненно, вмешивается. Но может это вмешательство способствовало увеличению финансирования науки?

— Увеличение финансирования происходило постепенно со второй половины 2000-х годов вместе с ростом госбюджета вслед за ростом цен на нефть. Какая-то небольшая часть перепала и науке. И все же в течении этого периода Академия наук оставалась «золушкой». Академия вызывала подозрения своей относительной независимостью, в частности, навязать ей нужные власти кадровые решения так и не удалось. Довольно быстро росло финансирование университетов. В то же время финансирование академической науки номинально оставалось на том же уровне, но из-за инфляции в реальности оно уменьшалось. И это довольно странно. Академия наук была наиболее продуктивной в смысле числа публикаций. Известно, что в «старой» РАН (т.е. до объединения с Академиями медицинских и сельскохозяйственных наук) работало примерно 17% людей, занятых в науке. Но на них приходится больше половины, по-моему 60%, публикаций. А если брать публикации, цитируемые в мировой науке, то этот процент еще выше. Т.е. качество исследований, проведенных РАН, гораздо выше вузовских исследований. Диссернет недавно опубликовал данные о случаях плагиата в диссертациях в наиболее затронутых коррупцией сферах — экономических и юридических науках. Выяснилось, что в Академии наук случаев плагиата практически нет, а среди ректоров вузов число «клиентов» Диссернета составляет больше 20 %, то есть находится на катастрофическом уровне. Эти данные свидетельствуют, что в среднем и уровень науки, и уровень научной честности в Академии несравненно выше, чем в вузах. Тем не менее, в середине 2000-х годов появилось довольно сильное лобби, включающее высокопоставленных чиновников, в том числе и выходцев из научной сферы. У них свои представления о том, как должна быть устроена наука. В частности они считают, что наука должна быть в университетах, а Академия наук и вообще учреждения, где занимаются чистой наукой, не нужны. Эти люди полагают, что таким образом воспроизводится западная модель. Но это превратное представление. Во всех научно развитых западных странах есть довольно крупные учреждения, которые занимаются чистой наукой вне университетов. Особенно это характерно для континентальной Европы. Во Франции и в Германии есть большие учреждения, подобные Академии наук, которые занимаются чистой наукой. И в Штатах есть крупные национальные лаборатории, которые по числу занятых в них вполне сравнимы с Академией, и там занимаются чистой наукой. Существование Академии наук, где не преподают, а занимаются только наукой, не является чем-то исключительным, от чего нужно избавляться под предлогом, что нигде в мире этого нет. С середины 2000-х годов все настойчивее стали попытки уничтожить или максимально уменьшить значимость Академии наук в пользу университетской науки и других форм ее организации. А.А. Фурсенко, фактически определяющий всю научную политику в России в последние 15 лет – главный идеолог этого направления. Нынешний министр Д.В. Ливанов занимает сходные позиции. В результате в 2013 году произошла реформа Академии. Вначале она была задумана в гораздо более радикальной форме. Планировалось уничтожение Академии и создание на ее месте нового учреждения под тем же названием, лишенного всякой самостоятельности. Планировался также демонтаж системы научно-исследовательских институтов. Наши реформаторы следовали модели, реализованной в странах Прибалтики и в Грузии. В некоторых других восточноевропейских странах такого не было. В Польше, например, Академия наук сохранилась и продолжает играть большую роль. В результате сопротивления активной части академического сообщества была выбрана компромиссная модель. Сохранилась Академия наук (правда, к ней были присоединены Академии медицинских и сельскохозяйственных наук, что сильно понизило ее научный уровень). Но самое важное, что сохранилась система институтов. Правда, она была выведена из под руководства Академии и переподчинена Федеральному агентству научных организаций (ФАНО). Сейчас появились некоторые признаки того, что возможно движение в обратную сторону. Стало понятно, что эта модель не действует.

— Следовательно, старых проблем Академии ФАНО не устранило. А какие новые проблемы возникли в результате его бурной административной деятельности?

— ФАНО – организация чиновническая, возглавляемая хорошим специалистом в управлении имуществом и финансистом М.М. Котюковым. Руководителям ФАНО удалось, на мой взгляд, достичь существенных успехов в том, что они хорошо умеют делать, т.е. в управлении имуществом РАН. Одной из проблем старой Академии была довольно-таки запущенная ситуация с имуществом. Были обвинения, что оно разворовывалось, однако доказательств этому приведено не было. По-видимому, дело здесь не столько в воровстве, хотя злоупотребления безусловно были, и имена людей, связанных с злоупотреблениями в прежнем Президиуме РАН, известны. Скорее проблемы с управлением имуществом были связаны с отсутствием компетенции и с отсутствием полномочий и финансирования. Управление имуществом требует денег, а на это денег не выделялось. Видимо, Президиум Академии наук не считал это важной проблемой. ФАНО за два года оформило имущество Академии так, как это должно было быть сделано. Его юристы выиграли ряд тяжб, в том числе по поводу некоторых институтов в Москве, здания которых уже были у них практически отняты. В этом направлении ФАНО оказалось эффективным. Но с управлением наукой, научными исследованиями, с тем, что является главной функцией научных учреждений, ФАНО не справляется. Это не их профессия. Они не знают как это делать, хотя вокруг Котюкова создана довольно динамичная команда, да и сам Котюков человек очень способный и легко обучающийся. Тем не менее, всего этого оказывается недостаточно. Выясняется, что Академия наук справлялась с этой задачей лучше, потому что лучше понимала нужды науки. Поскольку чиновники не очень хорошо понимают то, чем они руководят, то следуют обычному для любого чиновника в такой ситуации рефлексу: оградить и обезопасить себя большим числом бумаг, чтобы потом было чем защищаться, если обвинят в каких-то проблемах, которые неизбежно возникнут. Все сотрудники администрации всех институтов жалуются на постоянно увеличивающийся вал бумаг, смысл которых часто непонятен. Их объем таков, что трудно представить, что эти бумаги кто-то читает. Некоторые директоры, у которых есть такие возможности, просто нанимают специальных сотрудников, которые заняты только формальными ответами на эти бессодержательные бумаги, отрывая средства от финансирования науки. В институтах, у которых таких возможностей нет, этим приходится заниматься директору или его заместителям. Они могли бы потратить это время с гораздо большей пользой на что-нибудь другое, в том числе и на собственные исследования. Я уверен, что институтом должен руководить действующий ученый, а не чистый администратор, и директору-ученому есть чем заняться, кроме бесконечного бумагопотока. Главная претензия к деятельности ФАНО состоит в том, что бюрократический пресс на науку очень сильно вырос. Время от времени рождаются инициативы, которые свидетельствуют о полном непонимании того, как действует наука. Например, требуют запланировать публикации на три года вперед, что абсолютно невозможно. Если ты начинаешь работать над какой-то темой или писать статью, то не знаешь какой будет результат, тем более не сможешь спрогнозировать, чем конкретно ты будешь заниматься через три года и каковы будут результаты. Сотрудники ФАНО этого не понимают совершенно. У них отсутствует представление о специфике научной работы. То вдруг предполагается вводить нормирование часов: сколько часов научный сотрудник должен думать над какой-то проблемой и как это должно быть выражено в рублях. Нормирование, допустим, труда рабочего, производящего какие-то детали — это понятно. А как нормировать труд ученых — это также непонятно, как нормирование труда художника или музыканта. Не исключена возможность того, что чиновники начнут требовать постоянного присутствия на рабочем месте, не учитывая, например, что ученый, если брать историка, должен работать в архивах и библиотеках, да и вообще любой ученый, когда обдумывает проблему, которой он занят, то делает это непрерывно, а не с девяти до пяти на рабочем месте. Специфика работы ученых часто чиновникам непонятна, и поскольку им приходится руководить этой непонятной сферой, они производят все больше бумаг. Ответы на эти бумаги в разы больше, чем исходные документы. Допустим, они пишут циркулярное письмо во все институты и получают тысячу ответов оттуда. Это нужно как-то обрабатывать, они не справляются и должны нанимать новых сотрудников. Армия чиновников растет. Это давно описанная Паркинсоном модель разрастания чиновнических структур. В ФАНО мы это прекрасно видим. Количество чиновников, занимающихся управлением наукой в президиуме РАН, было существенно меньше, чем сейчас в ФАНО.

— А во сколько раз?

— Точно ответить на этот вопрос я не могу, нужно поискать цифры, если они опубликованы. Но разрастание аппарата ощущается. Зримое выражение этого, например, тот факт, что в здании РАН на Ленинском проспекте, 32 постоянно приходится освобождать новые площади для все прибывающих новых чиновников. Скоро здесь и институтов не останется: постоянно идет речь об их выселении. Но главная проблема, конечно, не в том, что чиновники занимают все больше места, вытесняя институты: это скорее яркий символ отношений между учеными и чиновниками в системе ФАНО. Важнее то, что чем больше этих чиновников становится, тем больший процент финансирования они поглощают. Зарплата чиновников ФАНО довольно высокая по сравнению с научными сотрудниками. Начальник среднего звена в ФАНО получает больше, чем директор академического института, не говоря уже о научных сотрудниках.

— А эти расходы тоже считаются бюджетом науки?

— Конечно, это бюджет на фундаментальные исследования

— Сейчас в вузах одна из серьезных проблем — сокращение количества преподавателей и увеличение нагрузки. В Академии намечается что-нибудь подобное?

— Намечается. Вузы просто раньше стали реагировать на указы президента о повышении средней зарплаты в науке до двухкратной по регионам. В зависимости зарплаты от региона есть, конечно, некоторые основания. Но прямая привязка — это довольно разрушительная вещь. Получается, что научный сотрудник, занимающийся одной и той же проблемой и работающий с той же продуктивностью, если он живет в Москве, будет получать зарплату чуть ли не в два раза выше, чем его коллега, живущий даже в Подмосковье, не говоря уже о более удаленных регионах. Если эти указы действительно будут выполняться, что не факт, то Москва будет работать как пылесос: если вам в столице предлагают зарплату в два-три раза больше, чем за ту же работу платят в другом месте, то естественно те, кто сможет, будут устраиваться в Москве. Этот указ довольно легко выполнить в региональных центрах — в Нижнем Новгороде, в Новосибирске — где средняя зарплата не очень высока, и там он уже выполняется. Но для Москвы это большая проблема. Если средняя зарплата в Москве в прошлом году была примерно 56 тысяч, то в науке вам нужно иметь среднюю зарплату 112 тысяч. Не секрет, что в Москве средняя зарплата в институтах РАН 25-30 тысяч. Это означает более чем четырехкратное повышение зарплаты. За выполнение этого указа отвечают директоры институтов. Есть «дорожная карта», требования которой они должны выполнять. Чтобы выполнять эти указы, им нужно или массово сокращать сотрудников, повышая зарплату немногим оставшимся, или искать иные источники финансирования зарплаты, или придумать какие-нибудь хитрости, вроде перевода большей части сотрудников на неполную ставку. При сохранении той же фактической зарплаты, на бумаге она будет в два-четыре раза выше. Впрочем, скорее всего с этим методом «повышения» зарплаты будут бороться. Возможно, несколько улучшат статистику дополнительные источники финансирования, прежде всего, — гранты. Потому что учитывается общая зарплата, а не только базовая. Но средний грант РГНФ и РФФИ — 400-500 тысяч на группу до десяти человек. Т.е. 50-100 тысяч рублей в год на одного человека. Это существенно ситуацию не меняет, даже если все деньги пустить на зарплату, а они должны идти не только на зарплату, но и на командировки, на покупку оборудования и так далее. Гранты РНФ другого порядка. Они позволяют назначать зарплаты уже более приличные, но и то не в таком объеме, чтобы вывести их на уровень, требуемый указом президента. Гранты РНФ это большие гранты, но их мало кто получает, в отличии от грантов РФФИ и РГНФ. Они маленькие, но их получает много людей. Можно полагать, что будут большие сокращение числа работников академической сфере. Даже если удастся обойтись переводом на неполные ставки, это будет означать, что людям, формально работающим на части ставки, придется выполнять прежний объем работы.

— Процесс сокращений еще не идет пока?

— Уже идет. Просто он начался примерно года на полтора позже по сравнению с университетами, потому что после начала реформы РАН было не до того.

— А есть у гуманитариев какие-то специфические проблемы, которые возникли в связи с реорганизацией РАН?

— Проблемы общие у всех ученых. Гуманитариям проще, потому что они меньше зависят от внешних условий, чем исследователи, которые нуждаются в дорогостоящем оборудовании. Это связано не только с невысоким уровнем финансирования. Процедура закупки оборудования стала сейчас гораздо более бюрократизированной, чем несколько лет назад; все обросло целым рядом бюрократических ограничений. У гуманитариев меньше шансов с этим столкнуться, хотя если речь идет об отраслях гуманитарной науки, которые связаны с закупками оборудования или экспедиционными работами, то здесь проблемы те же самые.

— Во второй половине 2000-х много говорили о проекте Сколково, как альтернативе РАН. Сейчас о Сколково почти ничего не слышно.

— Сколково существует. Оно было одной из главных площадок недавней Недели науки в Москве. Мне о деятельности Сколково мало известно, потому что там гуманитарные науки не представлены. Там сделан упор на прикладные исследования в биологии, химии, информатике и т.д. Есть и университет. На Сколково возлагались очень большие надежды. Пока не видно, чтобы они реализовались. По крайней мере, отдачи, сравнимой с объемом финансирования, не видно. Хотя там зарплаты совершенно невиданные для российской науки. Профессор Сколтеха получает, по словам работающих там людей, 800 тысяч в месяц.

— А с точки зрения публикационного процесса, появление Сколково привело к какому-то прорыву?

— Мне об этом ничего не известно. Это не моя специальность. Я не слежу за публикациями в сфере, где работает Сколково.

— Вы обрисовали негативные последствия деятельности ФАНО для науки. Как, по Вашему мнению, дальше будет изменяться положение Академии? Есть ли надежда, что чиновники поймут, что наносят вред науке и внесут коррективы в свою деятельность?

— В принципе ФАНО и Президиум Российской академии наук стараются налаживать сотрудничество. Первоначально реформой РАН предусматривалось, что Академия никакого отношения больше к институтам не имеет. Все решает ФАНО, которое является учредителем институтов. ФАНО не только распределяет деньги и занимается имущественными делами, но также занимается научной политикой, назначает директоров и т.д. Вскоре после начала реформы эта позиция была смягчена, и ФАНО вступило в переговорный процесс с Президиумом РАН. В результате Президиум вернул себе часть полномочий. Стали говорить о принципе «двух ключей», согласно которому руководство институтами будет осуществляться ФАНО и Президиумом совместно, будет такое двойное подчинение. В реальности, поскольку нормативная база осталась прежней и изменения в закон о реформе Академии не были внесены, единственным учредителям институтов остается ФАНО. Вся власть у ФАНО. У Президиума есть только консультативные функции. Правда, Президиум и вообще Академия получили довольно существенный рычаг влияния на выборы директора. Кандидаты в директоры институтов теперь должны проходить через утверждения сначала отделением, а потом Президиумом. Это хорошая новость. Был сформирован Научно-консультативный совет при ФАНО, в который вошли большое число представителей Академии. Но формально он с Академией не связан, это не учреждение Академии. Постоянно происходят консультации между Президиумом РАН и ФАНО, но пока это не очень институциализировано. Сейчас обсуждаются разные варианты взаимодействия. Есть вариант, который мне кажется достаточно реалистичным. Это изменение закона, согласно которому Президиум и ФАНО становятся соучредителями институтов. ФАНО занимается имуществом и вопросами финансов. Академия занимается руководством научной частью, координацией и так далее. Это был бы неплохой вариант. Сибирское отделение РАН предлагает подчинить ФАНО Академии. Это тоже был бы тоже неплохой вариант. Это, собственно, та система, которая действовала в советское время: тогда имуществом занималось Управление делами Академии, руководителя которого назначал не президент Академии наук, а правительство. Управление делами находилось в составе Академии, но у ее руководства было двойное подчинение. Это тоже была работающая модель. Мне кажется, что развитие, в конце концов, придет к тому, что станет понятно, что руководить институтами без участия Академии просто невозможно. На мой взгляд, реформа не удалась и чем скорее это будет осознано, тем с меньшими потерями из нее можно будет выйти.

— Я знаю, что недавно была пресс-конференция нескольких академиков. На ней уважаемые ученые об этих проблемах говорили. Но это выглядело, как их частное мнение. А создаются ли в РАН инструменты, которые могут транслировать обществу информацию о проблемах российской науки? Осведомленность широкой публики, несомненно, будет способствовать решению проблемы.

— В Президиуме РАН, разумеется, есть пресс-служба; собственные средства массовой информации есть и у Президиума РАН, и у ФАНО, и у Министерства образования и науки, но на мой взгляд для отношений с обществом важнее структуры, созданные учеными в порядке самоорганизации. Есть постоянно действующая Конференция научных работников, которая собиралась трижды. Первая конференция была проведена в 2013, сразу после реформы. Тогда нам менее, чем за месяц, удалось собрать две тысячи человек из разных регионов России, из разных учреждений. Это было крупное достижение. Это успешный пример самоорганизации научного сообщества. На этой конференции было принято решение, что ее оргкомитет сохраняется как постоянно действующий орган. С тех пор конференция собиралась еще дважды. Кроме того ученым удалось вызвать довольно большой резонанс в прессе. По крайней мере, в той, которая желала интересоваться научными проблемами. Внутри Академии есть «Клуб 1 июля», состоящий из членов РАН, объявивших об отказе войти в новую Академию наук, если РАН будет распущена, как это планировалось по первой версии реформы РАН. Есть общественный Комитет по контролю за реформами в сфере науки. В него входят представители и «неформальных» организаций, таких, как Общество научных работников, Оргкомитет Конференции научных работников, «Клуб 1 июля», и официальных. Я там представляю Совет по науке при Министерстве образования и науки. Президиум РАН тоже там представлен, как и профсоюз РАН. Там есть журналисты, постоянно с нами сотрудничающие. Т.е. через Комитет тоже ведется работа по коммуникации с обществом и доведению до его сознания информации о том, что происходит в науке в целом. Есть налаженные связи и с рядом изданий. Мы тесно сотрудничаем с «Троицким вариантом». «Троицкий вариант», на мой взгляд, вообще играет очень важную роль. Это независимое издание, созданное самими учеными и заслужившее в научной среде очень хорошую репутацию; оно распространяется также и через интернет. Я знаю, что его читают не только представители научного сообщества, но и научное начальство. Общественное телевидение России тоже делает очень хорошие научные передачи.

— Что бы Вы посоветовали ученым? Что они могут сделать, чтобы изменить ситуацию в Академии в лучшую сторону?

— Ученым я бы рекомендовал проявлять больше общественной активности. Даже в критический момент, когда началась реформа Академии, которая затрагивала жизненные интересы всех ученых, работающих в этой системе, в протестных акциях участвовало не так много людей. В Москве на них удавалось собрать максимум две-три тысячи человек. Если подсчитать научных сотрудников и членов их семей, то это меньше 5 процентов. Многие не интересуются ничем, узнают о происходящем в Академии и даже в их собственных институтах с опозданием в месяцы. Я бы посоветовал научным сотрудникам следить за событиями и реагировать на них. Это даже не общегражданская позиция, а позиция по защите своих профессиональных интересов. Если бы против реформы РАН никто не протестовал, то был бы реализован первый вариант реформы, который был гораздо хуже нынешнего. Благодаря тому, что было некоторое количество протестов, довольно неожиданных для власти, удалось добиться уступок. Если бы эти протесты были мощнее, если бы позиция научного сообщества была бы более артикулирована, то этот компромисс был бы заключен на более выгодных для ученых условиях, а может быть реформа была бы вообще свернута.

Когда я говорю о слабой активности ученых, о том, что они практически не осознают себя как сообщество, то речь идет совсем не только о протестных акциях. Пожалуй, гораздо важнее – но и сложнее – повседневное участие в управлении наукой, что предполагает не только противостояние, но и сотрудничество с чиновниками, диалог и выработку вместе с ними таких решений, которые исходили бы из интересов науки. Во всем мире в управлении наукой участвуют две главных силы – сами ученые и чиновники; участие последних неизбежно хотя бы потому, что они в нормально организованной стране представляют общество, которое вправе понимать, каким образом расходуются средства налогоплательщиков. Между учеными и чиновниками существует определенный баланс сил, свой в каждой стране, но, естественным образом, каждая сторона стремится увеличить свой вес и роль в принятии решений. Так что наступление чиновников на интересы ученых – вещь обычная во всем мире, но обычно оно парируется организованным и осознающим свои интересы научным сообществом, или, если угодно, ученой корпорацией. В западных странах попытки чиновников или политиков покуситься на интересы ученых, или провести какие-нибудь непродуманные реформы (реформы – любимое занятие чиновников во всем мире), встречают немедленный и организованный отпор, в котором участвует все научное сообщество. Баланс интересов достигается прежде всего путем диалога и сотрудничества, и протестные акции – крайний метод, который применяется лишь тогда, когда чиновники пытаются продавить нужное им решение, игнорируя мнение ученых. У нас, к сожалению, научное сообщество оказалось не в состоянии защитить свои интересы, и сейчас практически полный контроль над организацией науки получили чиновники. И связано это с тем, что научное сообщество в значительной своей части готово передоверить решение своей судьбы каким-то внешним силам и не готово не только бороться за свои интересы, но даже и тратить время и силы на то, чтобы их сформулировать. Многие ли из научный сотрудников знают содержание хотя бы тех нормативных документов, которые регулируют их профессиональную жизнь, понимают, какие у них есть права и что от них имеет право требовать администрация даже их собственных институтов, не говоря уж о более высоких инстанциях? По моему опыту таких единицы, очень немногие интересуются и теми изменениями в законодательстве, которые уже очень скоро будут определять их повседневную жизнь.

Важно понимать, что реформы совсем не закончились. Их исход во многом связан с реакцией научного сообщества. Новое наступление на интересы ученых вполне возможно и даже вероятно. Каждый научный сотрудник должен заботиться о корпоративных, т.е. в конечном итоге, о собственных интересах. К сожалению, на практике мы массовой активности не наблюдаем.

— Это удивительно. Если мы вспомним историю дореволюционной России, историю западных стран, то там студенты и профессора всегда были лидерами общественного движения по отстаиванию гражданских прав. Сейчас мы наблюдаем, что активно бастуют «дальнобойщики». А профессора молчат. Здесь важно, что речь идет не об абстрактных для многих политических свободах, а, в прямом смысле, материальном выживании. Наступление на права ученых не встречает никакого сопротивления. Это поразительный феномен. Почему образованные люди отстают в социальном развитии от тех же водителей грузовиков?

— Когда началась реформа Академии, раздавались и такие голоса: «С вузами гораздо раньше начали обращаться, как сейчас с Академией, и давили нас еще хуже. Но что-то вы, сотрудники РАН, не выступали в нашу поддержку. Почему мы должны сегодня вас поддерживать?». Извините, но вузовские сотрудники должны были сами выступать в свою защиту. Если вы сами себя не защищаете, то как же вас сможет защитить кто-то посторонний? Сейчас ситуация в вузах значительно хуже, чем в Академии. Их давят гораздо больше, но протестов там гораздо меньше. И это удивительно. Когда мы организовывали последнюю Конференцию научных работников, то я предлагал некоторым сотрудникам исторических факультетов из региональных университетов приехать и выступить. Они в частном порядке рассказывают совершенно жуткие вещи об уничтожении исторического образования, просто на корню, в хороших региональных вузах, где раньше дело было поставлено совсем неплохо. Но профессора боятся, видимо, чувствуют себя более зависимыми и уязвимыми, чем сотрудники РАН. Публично никто на эту тему не выступил.

— Получается, что водители более смелые?

— Ученые надеются договориться с начальством в частном порядке, выгадать при общей гибели некоторую отсрочку. Зря надеются.

— На этой «оптимистической» ноте можно завершить наше интервью Спасибо огромное.

Интервью брал С.Е. Эрлих

Источник: сайт istorex.ru, 10 января 2016 г.

rascommission.ru: Письмо Комиссии общественного контоля Д.В. Ливанову о проекте Программы фундаментальных научных исследований в Российской Федерации на долгосрочный период

Fri, 10 Apr 2015 11:49:10 +0000

Комиссия общественного контроля в сфере науки направила в адрес Министерства образования и науки РФ официальное заявление о проекте Программы фундаментальных исследований в РФ на долгосрочный период, разработанный Министерством образования и науки и представленный для утверждения в Правительство РФ.

Министру образования и науки

Российской Федерации

Д.В. Ливанову

Копии

Заместителю Председателя Правительства РФ

А.В. Дворковичу

Президенту РАН

В.Е. Фортову

Руководителю ФАНО России

М.М. Котюкову

Уважаемый Дмитрий Викторович!

Комиссия общественного контроля в сфере науки рассмотрела подготовленный Минобрнауки РФ Проект распоряжения Правительства Российской Федерации об утверждении новой редакции Программы фундаментальных научных исследований в Российской Федерации на долгосрочный период (далее – Проект).

Комиссия полагает, что предлагаемый документ не является проектом полноценной Программы фундаментальных научных исследований в России. О собственно фундаментальных исследованиях речь идет лишь в Приложениях и лишь в очень ограниченной форме (рубрикатор – объемы финансирования – формальные целевые показатели). В действительности основная цель Проекта – принципиальное изменение системы управления фундаментальной наукой в стране. Комиссия считает, что принятию столь важного, затрагивающего каждого ученого решения должно предшествовать всестороннее обсуждение с научной общественностью, причем в форме диалога, а не посредством сбора предложений на правительственном сайте с последующим их игнорированием.

Сложившаяся система управления фундаментальной наукой объявляется в Проекте «директивной». Из Проекта следует, однако, что предлагаемая новая система является еще более директивной. Управление фундаментальными исследованиями передается координационному совету Программы, обладающему самыми широкими полномочиями (утверждение Приоритетных направлений развития фундаментальных наук и направлений поисковых исследований; выделение наиболее значимых тематических направлений и утверждение подпрограмм их развития; формирование плана проведения фундаментальных и поисковых исследований с определением их бюджетного финансирования по областям наук и в разрезе участников Программы, и т. д.). При этом состав координационного совета утверждает Правительство РФ по представлению Министерства образования и науки РФ. Это же Министерство осуществляет организационно-техническое обеспечение работы координационного совета, разработку подпрограмм развития наиболее значимых тематических направлений, мониторинг реализации Программы и представляет соответствующий доклад в Правительство РФ. Участия научных коллективов в формировании планов научных исследований не предусмотрено (по крайней мере ни о каких механизмах такого участия в Проекте речи не идет), а роль Российской академии наук сводится к формированию предложений о приоритетных направлениях и экспертной оценке полученных результатов.

Предлагаемая система управления в значительной степени противоречит самой сущности фундаментальной науки, в которой первостепенную роль играют инициативные исследования, причем не только по тем направлениям, которые в данный момент представляются приоритетными. В соответствии с Проектом, такие исследования возможны только в рамках проектов, поддержанных научными фондами, либо в организациях, занимающих лидирующее положение в своих областях наук и отобранных финансирующими ведомствами по результатам внутреннего конкурса. С учетом количества (РНФ) и объемов (РФФИ, РГНФ) грантов, поддерживаемых научными фондами, реализация этого подхода приведет к сворачиванию исследований по целым научным направлениям, распаду научных коллективов, особенно в регионах, невосстановимой потере конкурентоспособности российской науки по крайней мере в тех областях, которые не попали в перечень приоритетных. А ведь среди них наверняка есть области, которые станут первым приоритетом в обозримом будущем – это показывают многочисленные примеры как из далекого, так и из близкого прошлого.

Комиссия видит и целый ряд других недостатков Проекта, относящихся к реализуемости заявленных целей и задач, адекватности целевых показателей и т. д. Кроме того, ссылка на подпункт «д» пункта 2 поручений Президента Российской Федерации по итогам заседания Совета при Президенте Российской Федерации по науке и образованию 8.12.2014 (№ Пр-3011 от 27 декабря 2014 г.) несостоятельна, поскольку в указанном поручении речь идет о внесении в Программу фундаментальных научных исследований изменений, направленных на обеспечение деятельности научных организаций, подведомственных Федеральному агентству научных организаций, а не о реформе всей системы управления фундаментальной наукой. Наконец, вынесение на обсуждение данного Проекта, подготовленного Минобрнауки РФ, противоречит закону Российской Федерации от 27 сентября 2013 г. N 253-ФЗ, согласно которому правом представления Программы фундаментальных научных исследований в Российской Федерации в Правительство РФ наделена Российская академия наук.

Комиссия считает, что данный Проект должен быть отозван. Для подготовки новой версии Программы фундаментальных научных исследований в Российской Федерации необходимо создать группу с участием представителей Российской академии наук, заинтересованных органов исполнительной власти, научных сообществ. Разработанный этой группой проект должен быть обсужден, в самых разных форматах, всеми заинтересованными сторонами, и в первую очередь научной общественностью.

Источник: сайт Комиссии общественного контроля в сфере науки, 10 апреля 2015 г.

См. также: ОНР: письмо Министру образования и науки РФ Д.В. Ливанову «О проекте распоряжения Правительства Российской Федерации об утверждении Программы фундаментальных научных исследований в Российской Федерации на долгосрочный период» (30.03.2015)

Профсоюз работников РАН: Отзыв на проект распоряжения Правительства Российской Федерации об утверждении Программы фундаментальных научных исследований в Российской Федерации на долгосрочный период (27.03.2015)

газета «Поиск»: Вне логики. Министерские инициативы озадачили ученых (10.04.2015)

минобрнауки.рф: Представителей СМИ и популяризаторов науки наградили премией «За верность науке»

Sat, 14 Feb 2015 11:04:30 +0000

В Колонном зале Дома Союзов 10 февраля состоялось первое вручение премии «За верность науке».

С приветственным словом перед участниками торжественной церемонии выступил Министр образования и науки Российской Федерации Дмитрий Ливанов.

«Сегодня мы вручаем новую премию: все привыкли, что в День науки чествуют ученых, но сегодня ученые и эксперты наградят представителей научных СМИ – тех, кто сделал многое для отечественной науки, ее популяризации», – отметил в своем выступлении глава ведомства.

Завершив свою речь, глава Минобрнауки России вручил первую звезду-статуэтку «За верность науке»: она досталась основателю фонда «Династия» Дмитрию Зимину.Министр отметил, что меценат на протяжении многих лет бескорыстно поддерживает фундаментальную науку и образование, способствуя тем самым созданию эффективной рабочей среды для ученых.

Победителя в номинации «Популяризатор года» объявил руководитель ФАНО Михаил Котюков. За заслуги в области популяризации научных знаний был отмечен палеонтолог, автор книги «Эволюция. Классические идеи в свете новых открытий»Александр Марков.

Премии «За верность науке» также были вручены в следующих номинациях:

«Лучшая телевизионная программа о науке» – программа «Academia» на телеканале «Культура»;
«Лучшее печатное СМИ о науке» – газета «Троицкий вариант – Наука»;
«Лучший Интернет-проект о науке» — сайт «Постнаука»;
«Лучший научно-популярный проект года» – музей «Экспериментаниум».

Антипремия за распространение лженаучной информации» досталась соответствующим документальным проектам телеканала «РЕН-ТВ».Об этом объявила декан факультета журналистики МГУ Елена Вартанова.

Перед гостями церемонии вручения премии «За верность науке» выступили известные российские актеры: Валентин Гафт, Александр Филипенко, Ирина Мирошниченко, Валерий Баринов, а также симфонический оркестр «Новая Россия» (дирижер – Игорь Разумовский) и балет«Москва». Специально для церемонии был написан «Гимн науки» (композитор Петр Карманов).

Вели торжественную церемонию Дарья Мороз и Федор Павлов-Андреевич.

Справочно

Выбор номинантов премии «За верность науки» проводили не только представители медиасообщества, но и ученые.

Организационный комитет, председателем которого стал академик РАН, специалист в области информационных технологий и математического моделирования Александр Кулешов, сформировал состав Экспертного совета, куда вошли известные ученые, заслуженные научные журналисты и представители Минобрнауки России.

Используя метод рангового голосования, члены Экспертного совета провели отбор лауреатов премии в шести номинациях.

Источник: минобрнауки.рф, 11 февраля 2015 г.

В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне

Prev Next

Торжественная церемония вручения премии «За верность науке»Пресс-служба Минобрнауки России

ТАСС: Ливанов: уцелевшая часть книгохранилища ИНИОН переедет в другие библиотеки

Sat, 14 Feb 2015 10:51:12 +0000

По мнению главы Минобрнауки, в результате пожара в библиотеке был нанесен ущерб научному потенциалу и престижу науки

В помещении ИНИОН, 4 февраля

© ТАСС/Михаил Метцель

МОСКВА, 12 февраля. /ТАСС/. Большая часть уцелевшего после пожара книгохранилища Института научной информации по общественным наукам (ИНИОН) будет размещена в других российских библиотеках, в том числе в Государственной публичной научно-технической библиотеке, сообщил в четверг ТАСС глава Министерства образования и науки (Минобрнауки) Дмитрий Ливанов.

© Михаил Метцель/ТАСС

СМИ: уцелевшие после пожара в библиотеке ИНИОНа книги будут заморожены

«Эта (публичная научно-техническая) библиотека как раз недавно переехала в новое здание, передовое, современное. Там будет тоже часть уникальной коллекции ИНИОН», — сказал Ливанов.

Как не допустить подобного

По его словам, во многих российских книгохранилищах сейчас идет масштабный процесс оцифровки материалов, что поможет не допустить повторения трагедии. Этой работой занимается Минкультуры.

Что касается поврежденных книг, то, по словам главы ведомства, каждая из них сейчас анализируется. «Надо каждую книгу осмотреть, оценить ущерб, понять, какой выбрать правильный способ для ее восстановления», — добавил Ливанов.

Последствия пожара в здании библиотеки института РАН в Москве

По мнению главы Минобрнауки, пожар библиотеки ИНИОН — по настоящему трагическое событие. «Очень серьезный ущерб нанесен научному потенциалу, который был собран, в целом престижу нашей науки», — считает министр.

«Пожар ИНИОН является таким примером, в котором, как в капле воды, отразились все проблемы нашего научного сектора, когда в рамках Академии наук, в том виде, в котором она была до реформы, не просто имущество не содержалось в должном виде, а целые направления научных исследований находились на периферии и передовые ученые были вынуждены уезжать из страны», — заключил Ливанов.

Пожар в библиотеке

Библиотека ИНИОН в Москве располагает одной из крупнейших в России коллекций книг на славянских языках. По данным на 2014 год, в ее фондах насчитывалось 14,2 млн единиц хранения, из них 6 млн книжных изданий, в том числе редкие книги XVI — начала XX века, собрания документов ООН, Лиги наций, парламентские отчеты США (с 1789 года) и Великобритании (с 1803 года), более 450 тыс. монографий и диссертаций.

Пожар в здании ИНИОН на Нахимовском проспекте возник 30 января, работы по его ликвидации завершились только 2 февраля. По оценке, которую ранее дал президент РАН Владимир Фортов, при пожаре была утрачена пятая часть фондов.

ИНИОН РАН: досье

Источник: ТАСС, 12 февраля 2015 г.

Lenta.ru: Ливанов назвал главное событие в российской науке за 20 лет

Sat, 14 Feb 2015 10:46:11 +0000

Министр образования и науки Дмитрий Ливанов назвал главное событие в российской науке за последние 20 лет. Об этом он сообщил в интервью ТАСС. Кроме того, он высказался за ротацию кадров в президиуме академии.

Основным событием министр посчитал реформу РАН. «Здесь важно не спешить, обсуждать каждый шаг. Но сама реформа РАН — главное событие в нашей науке за последнее двадцатилетие. Уверен в этом», — сказал министр.

Для осуществления реформы, которая только началась и может занять несколько лет, необходимо обновление кадрового состава академии. «Научиться работать в новой системе пока еще у коллег не получилось, и об этом говорит тот кадровый состав, который мы сегодня видим вокруг Фортова в президиуме РАН», — сказал министр.

По мнению Ливанова, руководить академией должны «новые люди, еще не забывшие вкус научной работы, люди из институтов, которые являются активно работающими учеными». Лица с большим опытом административной работы, но с незначительными научными достижениями должны уйти. Только после этого, по словам министра, «новая система и заработает».

Реформа РАН началась 27 сентября 2013 года, когда президент России подписал указ об объединении трех государственных академий наук и создании Федерального агентства научных организаций. Президентом новой организации был выбран директор Объединенного института высоких температур РАН академик Владимир Фортов.

Источник: lenta.ru, 12 февраля 2015 г.

См. также: газета.ru, 12.02.2015

БУМАГА: «Если нет научной среды, то очень опасно давать права»: Дмитрий Ливанов отвечает на вопросы ученых

Sun, 28 Dec 2014 22:41:25 +0000

Министр образования и науки Дмитрий Ливанов принял участие в конференции Европейского университета «Точки роста российской науки»: в течение полутора часов он отвечал на вопросы российских и западных ученых, среди которых были Михаил Гельфанд, Федор Богомолов и Артемий Магун.

«Бумага» публикует многословные вопросы ученых и краткие ответы министра о том, когда закончится бюрократия, почему иностранный профессор не может возглавить российский институт и как образование будет выходить из кризиса.

Дмитрий Ливанов, министр образования и науки:

Мы сейчас видим, насколько турбулентной является экономическая и политическая ситуация вокруг нашей страны. И мой тезис состоит в том, что в этой ситуации и по этой причине для нас взаимоотношения с российской научной диаспорой становятся еще более важными. И именно по причине усложнения обстановки вокруг нашей страны мы будем вкладывать больше ресурсов в развитие нашей науки.

Сергей Каспаров, профессор Бристольского университета:

Скажите, что можно сделать для того, чтобы организовать финансовую жизнь грантов? В последние недели этого года происходит что-то безумное, когда люди стремятся истратить деньги, потому что год на исходе. В России есть проблема с грантами, потому что происходят постоянные скачки: то деньги есть, то денег нет. Здесь покупают оборудование за абсурдные деньги, потому что иначе они сгорят.

Ливанов:

Именно для того, чтобы решать эти проблемы, был создан Российский научный фонд (РНФ), куда были направлены достаточно серьезные ресурсы. Там нет таких проблем, поэтому все больше ресурсов будет перенаправляться через фонды, которые этого недостатка лишены. Пока у нас переходный период. Пока нужно, к сожалению, жить в этих условиях, пытаясь минимизировать последствия.

Именно по причине усложнения обстановки вокруг нашей страны мы будем вкладывать больше ресурсов в развитие нашей науки

Лев Боркин, Санкт-Петербургский союз ученых:

Когда вы стали министром науки, сделали очень важное заявление о том, что ученый должен заниматься только наукой и его нужно освободить от всего остального. В последующие годы бюрократический нажим усилился в разы. Мои знакомые работают в Санкт-Петербургском университете, и они просто плачут от того, что там происходит на всех уровнях. Когда вы покончите с бюрократией? Это первый вопрос, второй: не пора ли покончить с теми жуликами, которые пишут липовые диссертации, потом получают степени, занимают посты, в том числе и руководящие, становятся ректорами, попадают в систему госуправления?

Ливанов:

Я думаю, что жизнь наладится. К сожалению, в Российской академии наук, может быть, не было большой отчетности, там вообще не было порядка, а был просто полный хаос. И этот хаос приводил к достаточно печальным последствиям для науки. Были утрачены, я считаю, колоссальные интеллектуальные и материальные ценности. В значительной степени люди, даже заинтересованные работники, в условиях, которые были в 90-е годы или в начале 2000-х, оказывались на обочине, не были способны на большие усилия, по сути. Сейчас действительно происходит сложный административный переход в другое состояние. Он еще не завершен. Я бы даже сказал, что он только пока в начале. И несколько лет придется терпеть вот эти организационные трудности. Я абсолютно убежден, что ФАНО — это тоже структура по существу транзитная, и, выполнив свою задачу, она как раз и сформирует ландшафт науки в целом в России и те условия для ученого, которые должны быть созданы, чтобы наука сформировалась. Но понять, что это за условия, могут только люди, работающие в науке. Этого не могу сказать ни я, ни руководство ФАНО, ни кто-то еще.

Боркин:

Но это регулярно сыпется сверху.

Ливанов:

Для этого должны быть созданы механизмы самоуправления, и которые поэтапно создаются. Они должны заработать авторитет и взять на себя полномочия. И тогда эта система заработает. Я абсолютно убежден, что мы на правильном пути. После 20 лет деградации мы за один год не восстановимся. Есть такое изречение, что выход из кризиса, из какого-то критического состояния точно не может быть короче, чем это состояние продолжалось. И надо настроиться на серьезный и длительный процесс.

Насчет жуликов, я по существу с высказанными вами оценками согласен. С моей точки зрения, гораздо большие этические проступки совершают не те люди, которые получали эти степени, а те, которые их давали. Те люди, которые сидят в университетах, в академических институтах и так далее. У нас стоит цель не бороться с последствиями, а бороться с причиной. Здесь тоже речь идет о длительном процессе, о процессе формирования ответственного научного сообщества, которое в конце концов возьмет на себя ответственность за качество диссертаций. Мы сейчас МГУ и СПбГУ даем право присуждать собственные ученые степени — МГУ и СПбГУ. Много ли у нас других вузов, готовых ответственно это делать?

С моей точки зрения, гораздо большие этические проступки совершают не те люди, которые получали эти степени, а те, которые их давали. Те люди, которые сидят в университетах, в академических институтах

Артем Оганов, Университет штата Нью-Йорк в Стоуни-Брук:

Во-первых, хочу поделиться опытом работы по мегагранту. Я был приятно поражен тому, насколько мощные есть молодые ученые в России, особенно студенты. Просто гениальные ребята. Ни с чем подобным я, работая в разных странах мира, за всю свою практику не сталкивался. А второе, что меня поразило, — это практически полное отсутствие каких-либо перспектив у этих ребят в России. Планируются ли какие-то гранты, которые помогут молодым ученым начать карьеру?

Ливанов:

Во-первых, запускаются сейчас разные фонды для постдоков, когда на три года человеку после защиты диссертации дается финансирование. Он еще не занимает постоянной позиции, но на три года прикрепляется к тому или иному университету, институту и там работает, определяя свой профессиональный путь. Вот здесь у нас единственная проблема в массовости. Четко нужно понимать, что это все будет иметь системный эффект, если грантов будет десятки тысяч. Этого должно хватить, чтобы поддержать молодых ученых. Но дальше есть гранты на создание лабораторий: у нас реализуется программа «1000 лабораторий». Если чего-то не хватает, скажите. Иногда у нас действительно не хватает грантов для того, чтобы в массовости восполнить тот или иной социальный слой науки. Это, как мне кажется, основная проблема.

Артемий Магун, Европейский университет

Дмитрий Викторович, вы упомянули внутренние степени и право СПбГУ и МГУ выдавать их. И действительно, это наши ведущие вузы, очень большие, и, в частности, за счет своего размера очень заметные на международном уровне. Но в то же время вот этот проект по внутренним степеням, как мне кажется, пока имеет гибридную форму. Потому что выдача внутренних степеней обусловлена все равно наличием диссертационного совета старого образца. Но ведь вся идея внутренней степени — в том, чтобы уйти от этого формата, в том, чтобы степень присуждали специалисты в данной области, и, соответственно, контроль за этими специалистами велся со стороны государства, со стороны компетентных экспертов, но не со стороны вот этой странной структуры, где за столом сидят эксперты по узкой специальности, но не обязательно по тому направлению, по которому защищают диссертацию.

Это вопрос немного про ЕУ: мы действительно имеем обучающую аспирантуру, но у нас диссертационного совета нет по причинам нашего размера. То есть получается, что выдача степени ставится в зависимость от размера, но не от научного качества и не от компетентности обучающих аспирантур. У нас работают в основном PhD западных университетов, многие из нас прошли через эту обучающую аспирантуру и знают, как это делать. Просьба нам с этим помочь или не мешать.

Ливанов:

Вы сами какой областью науки занимаетесь?

Магун:

Социальными науками. Я философ.

Ливанов:

Скажите, в философии сколько у нас примерно в России работает ученых международного уровня?

Магун:

Ответ будет двойным. По публикации Top of Science — три. По серьезному уровню наработок, наверное, десять.

Ливанов:

Вот видите, вы бы сами не ответили на свой вопрос. Потому что если нет научной среды, то очень опасно давать права. Потому что давать права можно только ответственным сообществам, ответственным в своем высоком профессионализме, понимаете? А есть такое сообщество — философия? Или социология? В вашем вузе дадут степень. И на массе других философских факультетов, на которых нет ученых, как вы сами сказали, тоже дадут степень. И дальше что мы будем со всем этим делать?

После 20 лет деградации мы за один год не восстановимся. Есть такое изречение, что выход из кризиса, из какого-то критического состояния точно не может быть короче, чем это состояние продолжалось

Михаил Гельфанд, профессор факультета бионженерии и биоинформатики МГУ:

Название конференции — «Прорывные направления». И, по-видимому, ожидается, что по результатам какие-то прорывные направления будут перечислены. На моей памяти это будет шестое издание прорывных направлений. Вопрос: проанализированы ли предыдущие прорывные направления? Второй вопрос: а может быть, они не нужны?

И не считаете ли вы крайне опасным, что РНФ в следующем году не будет объявлять общего конкурса, а объявит только целевые? При том что в этом году известно: общий конкурс прошел с некоторыми недостатками, вызванными, в частности, спешкой и другими вещами. И в результате большое количество лабораторий мирового уровня в этих конкурсах не победило.

Ливанов:

По поводу приоритетов мой ответ такой: все страны в той или иной степени занимаются этим: все собирают ученых, все хотят сделать предсказания о том, как будет развиваться наука через двадцать-тридцать лет. Мы здесь делаем то же самое. Но смысл в том, что все это работает, когда есть продуктивная научная среда, научное сообщество, а активно действующие лаборатории имеют возможность получить финансирование, даже если они не укладываются в приоритеты.

Я вот помню, когда был студентом и аспирантом, возникла идея о лаборатории сверхпроводимости. Ну открыли. Был большой интерес, дали на это деньги, продали лаборатории, профинансировали покупку оборудования. В принципе, это ничем не кончилось, но был такой приоритет. И все страны делали это же. Бывают такие волны — и бороться с этим бессмысленно. Мы видим своей приоритетной задачей формирование в России продуктивной научной среды. Приоритеты могут накладываться на эту среду. Человек из одной области перейдет в другую. В этом нет ничего плохого, не получится — вернется. Но вот эта среда — постоянные позиции в университетах, постоянные гранты для поддержки лабораторий, индивидуальных, в том числе молодых ученых, — это то, что формирует науку в любом государстве.

Гельфанд:

Нет, все-таки, Дмитрий Викторович, конкретный вопрос про РНФ. Его действия противоречат тому, что вы говорите.

Ливанов:

Я так понимаю, что конкурсы на лаборатории и группы были проведены в прошлом году. Они пятилетние. В этом смысле все лаборатории и группы уже на пять лет получили финансирование.

Гельфанд:

Во-первых, не все. А во-вторых, эти конкурсы имеют смысл не когда раз в пять лет все собираются и начинают соревноваться. А в системе типа РФФИ, когда конкурс объявляется каждый год. И, например, люди, которые этот грант уже имеют, могут быть экспертами без конфликта интересов в конкурсах, которые проводятся дальше. Нельзя объявлять конкурсы раз в пять лет. Должен идти постоянный конкурс, каждый год, с финансированием и соответствующим сдвигом.

Ливанов:

Еще раз. Я не вижу ничего плохого в приоритетах при условии, что есть нормальный инструмент поддержки работающих ученых. Если поддержка есть, то приоритеты не вредят.

Гельфанд [без микрофона]:

Думаю, все поняли, что он не ответил.

Россия может выдавать любые визы любым гражданам, если соответствующее государство будет также относиться к российским гражданам

Андрей Серый, директор Института ускорительной физики имени Джона Адамса в Оксфорде:

У меня вопрос об институтах ФАНО и о директорах. Переизбрана большая группа директоров. Правильно я понимаю, что сейчас нет механизма, по которому ученый мог бы через мировой конкурс стать директором института в России? Так ли это? Правильно ли это?

Ливанов:

Мне кажется, у нас есть ограничения, связанные только с гражданством другого государства. Не важно, российский ли он ученый в прошлом или нет, он не может руководить нашей организацией. Наверное, это не очень правильно. Нам нужно смотреть не на гражданство, а на волю человека, его готовность к работе. Но, как вы сами понимаете, этот вопрос очень сильно политизированный, к сожалению.

Федор Богомолов, профессор Института Куранта Нью-Йоркского университета:

Несколько лет назад мы просили правительство расширить и сделать активную программу по выдаче виз западным ученым, которые хотят приехать сюда. Должен сказать, что тогда и Медведев, и Дворкович это абстрактно поддержали. Но ничего не произошло. По-моему, надо на этом сконцентрироваться. Второе: если мы хотим звать иностранных ученых или людей из диаспоры, то есть два страта, на которые нужно обратить внимание. Это люди после первого или второго постдока и предпенсионные люди. Дело в том, что та жесткая система выхода на пенсию, которая существует в Европе, исключает массу людей, которые еще вполне активны и хотели бы приехать. Кроме того, во Франции существует досрочный выход на пенсию, поэтому люди в районе 60 лет могли бы сюда приехать. Я знаю, кто хотел бы это сделать. Нужна активная позиция с нашей стороны и со стороны России. Кроме того, борьба с какими-то организациями, которые будут творить санкции, никакого отношения к тому, как относятся друг к другу индивидуальные ученые, не имеет. Поэтому нужно ориентироваться на индивидуальных ученых, настроение которых кардинальным образом отличается от общего политического фона.

Ливанов:

Вы знаете, к визам я, к счастью, мало имею отношения. Но все решения, которые там принимаются, принимаются на основе взаимности.

Богомолов:

Но это же неверно.

Ливанов:

Россия может выдавать любые визы любым гражданам, если соответствующее государство будет также относиться к российским гражданам.

Богомолов:

Но это совершенно неправильно. Они же нам нужны, а не мы им. Понимаете?

Ливанов:

Это принцип, по которому Россия работает. Любое министерство иностранных дел вам это подтвердит.

Я не считаю, что сейчас особое время: и 90-е годы были непростым временем, 80-е, 70-е тоже. Что сейчас особенного? Ничего особенного нет. Мы все в той же самой, знаете, ситуации

Олег Хархордин, ректор Европейского университета:

Михаил Гельфанд правильно сказал, что пять раз уже определяли приоритеты, и спросил, что с ними случилось, раз мы уже шестой раз собрались. Мы действительно пытаемся подумать за министерство и потом объяснить, что надо вот здесь сконцентрироваться и сюда вложиться. Это вопрос про физиков и лириков. Физикам, которым нужно экспериментальное оборудование, приходится выпрашивать у министерства, а лирикам типа нас, которым нужны ручка, компьютер и рабочая команда, можно произвести кучу знания с небольшим количеством денег. Для нас вопрос о приоритетных направлениях — это то, что мы сами можем сделать.

Два дня я обращаюсь к коллегам с вопросом о том, на чем нам надо концентрироваться, когда мы откроем седьмой факультет в Европейском университете, чтобы он стал международно заметным. Потому что мы сразу туда засунем громадное количество хороших людей, не будем просить деньги у Дмитрия Викторовича, мы ни копейки не получали от него и сделаем то, что надо, чтобы еще раз сюда приехать и сказать: вот здорово. А можно ли нам дать три примера научных проектов, которые расцвели без государственных денег за последние десять лет, пока вы были ректором МИСИ, замминистра и министром, и это было настолько круто, что вы могли бы ими гордиться?

Ливанов:

Очевидно, что в сфере социальных наук — это ваш университет. Других без участия государства, к сожалению, трудно назвать. Высшая школа экономики — стартап, который за 20 лет вырос в ведущий научный вуз, хотя и с трудом различим на международном фоне. Я думаю, что Сколтех имеет хорошие перспективы.

О модели образования в России

Ливанов:

Текущая внешнеполитическая и экономическая конъюнктура не должна влиять на науку, я считаю, что наука выше этого. Мы, я и мои коллеги, работаем со стратегическими задачами. Как бы я видел пейзаж науки через 20–30 лет? Я считаю, что у нас должны быть сильные университеты, которые станут центрами фундаментальных исследований; учить наших студентов должны люди, занимающиеся наукой на высоком уровне. У нас останутся ведущие научно-исследовательские институты, их будет не так много, как сейчас, но планка поднимется. Я считаю, что нам не нужно воспроизводить ни американскую модель, ни французскую, ни немецкую. Нам нужно идти своим путем, опираясь на собственный здравый смысл.

Я не считаю, что сейчас особое время: и 90-е годы были непростым временем, 80-е, 70-е тоже. Что сейчас особенного? Ничего особенного нет. Мы все в той же самой, знаете, ситуации.

О космосе

Ливанов:

Мы не отвечаем за освоение космоса, к счастью, но мое мнение такое: если будет сильное намерение отправить человечество на Марс, то никакие политические истории не смогут поколебать это намерение. Если мечта — сотни тысяч, она будет реализована, никакие текущие экономические, политические трудности людей не остановят на этом пути.

Источник: «Бумага»

Председатель научного совета при библиотеке Ушинского: помогите сохранить библиотеку!

Sun, 19 Oct 2014 15:50:41 +0000

В редакцию saveras.ru поступило письмо председателя Научного совета по развитию информационных ресурсов образования при Научной педагогической библиотеке им К.Д. Ушинского Российской академии образования (НПБУ) профессора А.Б. Антопольского, в котором сообщается о ситуации, сложившейся вокруг НПБУ в связи с произошедшей 10 октября 2014 года сменой директора. Публикуем выдержку из письма (по ссылке внизу страницы можно ознакомиться с его полным текстом).

За девять месяцев пребывания НПБУ в ведении Минобрнауки России ни разу не было содержательного обсуждения судьбы и перспектив развития библиотеки. Более того, Минобрнауки России никак не прокомментировало недавнюю попытку объединить три библиотеки: ГПНТБ России, Бен РАН и НПБУ [см. материал на saveras.ru - Ред.]. Фактически эта попытка означала ликвидацию уже трех библиотек и освобождения зданий и места в центре Москвы. В защиту БЕН РАН сразу выступило ФАНО, а НПБУ защищалась и высказывалась сама. Правда, библиотека получила огромную поддержку профессионального сообщества, прессы, читателей и пользователей не только России, но и зарубежья.

1 января 2014 г. и.о. директора НПБУ была назначена действующий директор Т.С. Маркарова, сначала приказами президента РАО, а с апреля – руководством Минобрнауки. Эти приказы регулярно возобновлялись.

За период с апреля по сентябрь 2014 г. Т.С. Маркарова имела несколько встреч с сотрудниками различных департаментов Минобрнауки, где обсуждались вопросы содержания государственного задания для библиотеки, а также вопросы утверждения устава и заключения контракта с ней как директором. При этом замечаний и нареканий к ней как и.о. директора НПБУ не высказывалась.

В сентябре 2014 г. на заседании Президиума РАО Н.В. Третьяк сообщила о рекомендации рабочей группы по реорганизации учреждений РАО о целесообразности включения НПБУ в состав РАО. С учетом действующего устава РАО это означало ликвидация НПБУ как юридического лица. Т.С. Маркарова неоднократно высказывала категорическое несогласие с такой ликвидацией.

7 октября в рамках заседания Общественного совета по образованию и науке произошел краткий обмен репликами директора НПБУ с Д.В. Ливановым и Н.В. Третьяк. Д.В. Ливанов отметил неэффективность НПБУ, связав это с наличием арендаторов, а Н.В. Третьяк спросила, была ли когда-нибудь НПБУ юридическим лицом (?!). А возможности высказать и аргументировать свою позицию директору НПБУ не предоставили, хотя в письмах к министру и к первому заместителя министра она просила их о встрече.

Вместо этого 8 октября Т.С. Маркарова была вызвана в кадровый департамент Минобрнауки России, где ей был вручен приказ № 12.07-15/90 от 8 октября 2014 г. от освобождении ее с 8 октября от исполнения обязанностей директора НПБУ в связи с принятием уполномоченным собственником лицом (органом) решения о прекращении трудового договора, п. 2 ст. 278 Трудового кодекса, подписанный Н.В. Третьяк.

10 октября в библиотеку без предупреждения и без сопровождения представителей учредителя явился А.В. Габов, назвав себя вновь назначенным директором НПБУ. Позже, 13 октября он предъявил соответствующий приказ Минобрнауки. Ни представления А.В. Габова со стороны учредителя, ни рассмотрения его кандидатуры на научно-техническом совете НПБУ не было. А.В. Габов не смог или не захотел сформулировать причины увольнения прежнего директора, цель своего назначения и перспективы развития библиотеки.

В результате коллектив библиотеки пришел к убеждению, что реализуется план ликвидации библиотеки с целью захвата старинного здания и/или участка земли в центре Москвы. Мы обращаемся к общественности с просьбой помочь сохранить библиотеку – ценное культурное и научно-образовательное достояние нашей страны.

Источник: письмо в редакцию saveras.ru председателя Научного совета по развитию информационных ресурсов образования при Научной педагогической библиотеке им К.Д. Ушинского Российской академии образования (НПБУ) профессора А.Б. Антопольского.

Справка о НПБУ и ситуации вокруг нее, предоставленная А.Б. Антопольским

Lenta.ru: Ливанов напомнил о бескорыстном характере научной деятельности

Thu, 18 Sep 2014 15:18:41 +0000

Фото: Минобрнауки России

Министр образования и науки Российской Федерации Дмитрий Ливанов поддержал инициативу Минтруда об отмене специальной доплаты за степени научным работникам. Эта доплата будет включена в оклад, отметил министр, отвечая на вопросы корреспонденту «Ленты.ру». Кроме того, Ливанов подчеркнул, что оплата труда не должна быть главным критерием при выборе науки в качестве профессии.

«Доплату за степени не сняли, доплата за степени включена в оклад. В этом смысле зарплата научных работников не только не уменьшается, она год от года растет. У нас есть целевые показатели к 2020 году, что она будет серьезно повышена: в большей части регионов почти в два раза… Что касается карьерных мотивов, то для молодого человека, который приходит в науку и который выбирает научную деятельность в качестве своей будущей работы, вопрос об оплате труда важен, но не является основным и ключевым. Самое важное — это интерес, самое важное себя реализовать. Я знаю это просто по себе», — сообщил министр.

Также Ливанов поддержал позицию Федерального агентства научных организаций (ФАНО) в вопросе о критериях оценки научных исследований. Количественные (наукометрические) показатели, публикационная активность не должны выходить на первый план. Главную роль должна играть экспертная оценка, то есть мнение коллег, заявил министр.

Ливанов принимает участие в конференции «Наука будущего», которая проходит с 17 по 20 сентября в Санкт-Петербурге. В рамках мероприятия соберутся более ста получателей мегагрантов Минобрнауки.

Источник: Lenta.ru

Пресс-центр ФАНО: В Москве начал свою работу Междисциплинарный научный форум Moscow Science Week

Tue, 09 Sep 2014 14:10:15 +0000

В Москве начал свою работу Междисциплинарный научный форум Moscow Science Week 2014 – крупнейшее в стране мероприятие, организованное молодыми учеными за последние годы. Конференция будет проходить с 8 по 12 сентября. В ней примут участие более тысячи человек. Среди делегатов — представители естественных и гуманитарных наук из России и зарубежных стран, руководители научных фондов и институтов развития, инженеры, программисты, топ-менеджеры инновационных предприятий и наукоемкой промышленности. В церемонии открытия форума приняли участие Заместитель Председателя Правительства РФ Аркадий Дворкович, министр образования и науки РФ Дмитрий Ливанов, руководитель Федерального агентства научных организаций Михаил Котюков, президент Российской академии наук Владимир Фортов.Выступая перед участниками форума, Аркадий Дворкович отметил, что молодежь во все времена была проводником новых идей. В этом смысле, по словам Заместителя Председателя Правительства, Moscow Science Week – событие уникальное, так как объединяет в себе все компоненты, необходимые для синтеза будущего России.

Среди проблем, которые сегодня волнуют молодых ученых, А. Дворкович назвал отток молодёжи из российской науки, отсутствие целенаправленной подготовки администраторов для научной сферы, разрыв связи между наукой, бизнесом, а также социально-бытовые аспекты. «Считаю важным обсудить эти вопросы в рамках панельной дискуссии, посвящённой организации научной деятельности», – предложил вице-премьер.

Руководитель Федерального агентства научных организаций, Михаил Котюков, в свою очередь подчеркнул, что организаторы Недели науки в Москве верно уловили тенденции и сделали основной идеей Форума междисциплинарность, а целью – создание площадки для взаимодействия, диалога между учеными разных поколений и областей науки, представителями государства и бизнеса.

«Важно отметить, что идея провести форум родилась среди самой научной молодежи. Молодые ученые переживают за будущее страны. Они готовы действовать и действовать ответственно. Нынешнее мероприятие – это их взгляд на то, по какому пути должна развиваться научно-техническая политика в современной России. Это особенно важно сегодня, когда перед научным сообществом стоит целый ряд принципиальных вызовов, ответы на которые определят вектор развития отечественной науки и страны в целом на десятилетия вперед», — сказал М. Котюков.

Президент РАН Владимир Фортов, в своем приветственном слове, выразил надежду на то, что Неделя науки в Москве станет молодежным собранием, где будут обсуждаться самые острые проблемы, которые стоят сегодня перед академической наукой.

«Я уверен, что этот форум будет носить перманентный характер, потому что проблемы, которые нам приходится решать, должны решаться каждый день, каждый день нам необходим диалог. Я рассчитываю, что в рамках Недели науки в Москве, мы сумеем выработать общие подходы, которые помогут нам успешно продвигать второй этап реформ, к которому мы приступили», — сказал В. Фортов.

Предложения, высказанные в ходе церемонии открытия, были поддержаны молодыми учеными. По словам участников Недели науки в Москве, готовность Правительства, ФАНО России и РАН к диалогу с научной молодежью, будет способствовать продуктивной работе форума.

Владимир Душик, кандидат химических наук, старший научный сотрудник Института физической химии и электрохимии им. А.Н. Фрумкина РАН: «В последние годы у части научной общественности сформировалось устойчивое мнение, что властные структуры пренебрегают развитием науки в Российской Федерации. Многие учёные, и я в их числе, болезненно отнеслись к проводимой правительством РФ реформе РАН. Причиной тому стал первый этап реформы: вроде как получается, что основная проблема государственных академий в том, что они обладают избыточным количеством собственности, которой некому управлять. Были опасения, что все этим и ограничится. Тем не менее, намерения правительства простираются гораздо дальше и носят они, на мой взгляд, сугубо позитивный характер. И внимание правительства в лице Аркадия Владимировича Дворковича, посетившего с приветственным словом Форум Moscow Science Week 2014, организованный сообществом молодых учёных, к проблемам российской науки есть яркое тому подтверждение».

Анна Щербина, кандидат химических наук, доцент, ИФХЭ РАН: «Самое широкое и открытое общение с молодыми учеными стало хорошей традицией для ФАНО России и его руководителя М.М. Котюкова. В своем выступлении на открытии форума Михаил Михайлович не ограничился простыми пожеланиями успехов в работе мероприятия. Он дал понять аудитории, что Федеральное агентство заинтересовано в самом активном взаимодействии с молодыми учеными по вопросам молодежной политики в сфере науки. Действительно, за последние полгода наметился положительный сдвиг в этой области: проведен ряд ключевых встреч с участием молодых ученых в региональных научных центрах, представители Советов молодых ученых всех уровней вовлечены в проекты формирования и развития научного кадрового потенциала. Для молодых ученых важно, что форум MSW2014 стал площадкой для обмена научными и организационными идеями не только между собой — внутри сообщества, но и для диалога с государственными структурами, ответственными за управление наукой в России».

Федор Войтоловский, – доктор политических наук, заместитель директора ИМЭМО РАН: «Самое положительное впечатление произвело выступление президента РАН академика В.Е. Фортова. Он правильно поставил вопросы о том, какие практические результаты и когда принесет реформа Академии? Реформа продолжается уже год, начиналась и идет весьма непросто. Между тем, любая реформа управления наукой должна, по словам академика Фортова, должна быть нацелена только на то, чтобы научный работник имел максимально комфортные условия для того, чтобы заниматься своим любимым делом 7 дней в неделю и 24 часа в сутки. В первую очередь, это должно означать освобождение ученого от излишней бюрократической работы, а ее за прошедший год ее только прибавилось. Хочется надеяться, что это – временные издержки процесса реформирования, которые будут преодолены благодаря совместной работе РАН и ФАНО».

Александр Булычев, кандидат технических наук, старший научный сотрудник Института системного анализа РАН: «В выступлении Аркадия Дворковича были корректно сформулированы основные проблемы молодых ученых: отток кадров, отсутствие целенаправленной подготовки администраторов для научной сферы и связанные с этим риски в среднесрочной перспективе потерь высококвалифицированного руководящего состава, отсутствие связи между наукой, бизнесом и властью, социально-бытовые условия. Понимание правительством этих проблем придает молодым ученым уверенности в том, что после последних лет не слишком активного участия государства в создании и управлении современной научной инфраструктурой, наука становится приоритетным направлением деятельности, исходя из чего, решение многих накопившихся проблем удастся сдвинуть с мертвой точки».

Форум Moscow Science Week Форум пройдет с 8 по 12 сентября. Научная программа MSW 2014 включает в себя более 50 мероприятий. В том числе лекции ученых с мировым именем, выступления лауреатов молодежных научных премий Президента и Правительства Российской Федерации, а также ряд круглых столов и форсайт-сессий по приоритетным направлениям научных исследований.

Организаторами Недели науки в Москве выступили Совет молодых ученых РАН и Координационный совет по делам молодежи в научной и образовательной сферах при Совете при Президенте Российской Федерации по науке и образованию. Со-организаторами форума выступают Российская академия наук, Федеральное агентство научных организаций, Институт проблем передачи информации им. А.А. Харкевича. Партнерами форума является Открытый университет Сколково. Форум проходит при поддержке Российского фонда фундаментальных исследований, Федерального агентства по делам Содружества Независимых Государств, соотечественников, проживающих за рубежом, и по международному гуманитарному сотрудничеству.

Источник: пресс-центр ФАНО, 09.09.2014

Известия.ru: Московское правительство предлагает реорганизовать ряд столичных вузов

Wed, 16 Jul 2014 13:43:57 +0000

Фото: Анна Исакова
Предложение направлено главе Минобрнауки Дмитрию Ливанову

Как выяснили «Известия», от лица правительства Москвы заммэра по социальному развитию Леонид Печатников направил главе Минобрнауки Дмитрию Ливанову предложения по итогам мониторинга деятельности вузов в Москве. Согласно тексту письма (есть в распоряжении «Известий»), правительство Москвы считает ряд вузов неэффективными и нуждающимися в дополнительной поддержке учредителей.

Предложения от правительства Москвы Минобрнауки запросило после того, как в мае этого года во время работы межведомственной комиссии, которой предстояло определить очередной список неэффективных вузов, произошел скандал — группа экспертов покинула зал заседания. Свой несогласие с методикой подхода к оценке вузов выразили люди, авторитетные в педагогическом и научном сообществе: заммэра Москвы Леонид Печатников, руководитель департамента образования Москвы Исаак Калина, председатель комитета Госдумы по образованию Вячеслав Никонов, первый замруководителя фракции «Единая Россия» в Госдуме Николай Булаев, член Межведомственной комиссии по проведению мониторинга эффективности образовательных организаций высшего образования (МВК) депутат Госдумы Александр Хинштейн.

— Демарш, который я совершил на рабочей группе, произошел, потому что мне показалось, что мое пристутсвие носит там формальный характер и министерство решило мое присутствие превратить в фарс и придать уже решенному вопросу форму некой коллегиальности. И поэтому я покинул тогда совещание. После этого мне прислал письмо заместитель Ливанова, где интересовался моим мнением по вузам, — заявил «Известиям» заммэра Москвы Леонид Печатников.

По его словам, для правительства Москвы чрезвычайно важны две вещи.

— Первое — недопущение того, чтобы на рынок труда приходили люди с дипломами, которые не востребованы, из-за этого возникает социальная напряженность, — говорит Печатников. — Вторая проблема — когда в городе около миллиона студентов и половина из них не учится, а приходят в университет, чтобы купить сначала зачет, потом экзамен, а потом и сам диплом, итог — эти студенты маргинализуруются и могут стать жертвой опасных пристрастий — алкоголь, наркотики, секты и др.

— Мы высказываем свою позицию не с точки зрения вмешательства в педагогический процесс, а именно с точки зрения того, чтобы эти дипломы оставались не просто бумажками в рамках у кого-то, а чтобы они были востребованы на рынке труда. Поэтому каким-то вузам нужно помогать в развитии, некоторые необходимо объединить с другим университетом, — подчеркнул Печатников.

Всего в списке 22 высших учебных заведения, в числе которых такие именитые вузы, как РГГУ, МАМИ, МАТИ, МИИТ и др. Список вузов разделен на несколько позиций: вузы, требующие реорганизации; дополнительной поддержки учредителя; консультаций с представителем профессиональной сферы и более четкого определения учредителем профессиональной направленности.

Согласно документу, необходима реорганизация Государственной классической академии имени Маймонида, Московского государственного университета дизайна и технологий, РГСУ. Московский государственный гуманитарно-экономический институт, по мнению экспертов мэрии, возможно присоединить к МГППУ. К перечисленным учебным заведениям есть претензии в связи с низким качеством подготовки студентов, что, в свою очередь, ведет к трудностям в трудоустройстве и невостребованности выпускников этих вузов на рынке труда.

В список вузов, которым необходима дополнительная помощь учредителя или оптимизация деятельности, вошли РГГУ, Российская правовая академия Минюста, Государственный академический университет гуманитарных наук, Московский государственный строительный университет, МАМИ, МАТИ, Московский государственный университет технологий и управления им. К.Г. Разумовского, Московский государственный университет путей сообщения и др. В столичном правительстве отмечают уникальность этих вузов и их потенциал, однако подчеркивают необходимость материально-технической поддержки.

К вузам, которым необходимо определить с учредителем вид своей основной деятельности или провести консультацию с представителями профессиональной сферы, были отнесены следующие учебные заведения: Московская государственная академия водного транспорта, Российский институт частного права, Православный институт святого Иоанна Богослова, Славянский деловой институт имени Нечаева (митрополита Питирима). Здесь учредителям предлагают подумать над будущим своих заведений или выбрать более узкую специализацию.

В Минобрнауки «Известиям» сообщили, что предложения правительства Москвы переданы главе ведомства Дмитрию Ливанову и находятся на рассмотрении.

В РГСУ заявили «Известиям», что комментировать критерии оценки Министерства образования и правительства Москвы является «делом неблагодарным», а ситуация с мониторингом вузов «стала уже одной из самых скандальных тем в области образования».

В РГГУ и в академии имени Маймонида также отказались комментировать предложения мэрии, ссылаясь на непонимание того, какое отношение мэрия может иметь к мониторингу вузов.

Источник: Известия.ru

полит.ру: Ректор под наблюдением (Д. Ливанов выступил перед членами наблюдательных советов ведущих российских вузов)

Sat, 12 Jul 2014 11:27:49 +0000

Илья Карпюк

Министр образования Дмитрий Ливанов объявил о реформе системы управления российских вузов. По замыслу Ливанова, теперь ответственность за направление развития вуза должен нести не только ректор, но и наблюдательный совет, который для реализации этой возможности получит право рекомендовать министерству назначать ректора.

Сейчас, напомним, ректор является фактически единоличным руководителем вуза. Согласно закону, ректора назначает президент, премьер, учредитель вуза либо общее собрание. В подавляющем большинстве случаев в уставе высших учебных заведений сказано, что ректора назначает учредитель, а это, как правило, Министерство образования.

Дмитрий Ливанов. Встреча с представителями вузов-участников «Проекта 5/100»

Фото: Сергей Киселев/Коммерсантъ

В понедельник 30 июня 2014 г. Дмитрий Ливанов выступал перед членами наблюдательных советов ведущих российских вузов, которые входят в программу «5 в 100». Цель этой программы, которая была создана в соответствии с одним из «майских указов» Владимира Путина, заключается в том, чтобы к 2020 году, по крайней мере, пять российских университетов попали в первую сотню одного из трех рейтингов лучших мировых вузов. Сейчас такую позицию занимает только МГУ.

Для выполнения программы «5 в 100» в бюджете на 2014-2016 годы заложено 54 миллиарда рублей. В 2013 году Министерство образования провело конкурс среди 54 вузов, которые подали заявки на участие в программе, были отобраны только 15 университетов. Это Дальневосточный, Казанский (Поволжский) и Уральский федеральные университеты, а также исследовательские университеты: МФТИ, МИСиС, ВШЭ, МИФИ, Нижегородский, Новосибирский, Самарский и Томский университеты, Санкт-Петербургский и Томский политехнические университеты, а также Санкт-Петербургский университет информационных технологий, механики и оптики.

Пятнадцатый, Санкт-Петербургский электротехнический университет, был исключен из программы в феврале 2014 года. Министерство и дальше обещает исключать вузы, которые не справляются с заявленными программами, так что к 2020 году должно остаться только пять университетов.

Для того чтобы участвовать в программе «5 в 100», вузы добровольно согласились с некоторыми условиями. Во-первых, эти вузы получили статус государственных автономных учреждений, что предполагает некоторую свободу в распоряжении финансами — однако бухгалтерская отчетность вузов должна предоставляться в соответствии с международными стандартами финансовой отчетности и заверяться независимым аудитом. Во-вторых, вузы прописали у себя в уставе назначение ректоров учредителем (то есть Министерством образования), однако прежде кандидат должен пройти международный конкурсный отбор, а в его трудовой контракт должны быть внесены достижения показателей утвержденных программ развития вуза.

Встреча с представителями вузов-участников «Проекта 5/100″

Именно процедуру назначения ректоры и решил уточнить Дмитрий Ливанов. Министр решил возложить на наблюдательные советы вузов-участников программы «5 в 100» ответственность за подбор кандидатов в ректоры. Несмотря на то, что в законе эта возможность никак прописана не будет, Дмитрий Ливанов пообещал следовать рекомендациям наблюдательных советов.

Ливанов рассчитывает, что члены наблюдательных советов, а это часто значимые и уважаемые люди, будут своей репутацией отвечать за рекомендованных ими кандидатов в ректоры, так что просчетов быть не должно.

В наблюдательные советы и правда входят известные люди. Так, например, совет Казанского университета возглавляет первый заместитель министра образований Наталья Третьяк, а его членами являются министр финансов Татарстана Радик Гайзатуллин и заместитель федерального министра финансов Алексей Лавров.

Наблюдательный совет Высшей школы экономики возглавляет первый замглавы президентской администрации Вячеслав Володин, в совет входят глава ОКР Александр Жуков, Александр Волошин, глава Сбербанка Герман Греф, глава Росимущества Ольга Дергунова, председатель правления ВТБ24 Михаил Задорнов, вице-мэр Москвы по вопросам социального развития Леонид Печатников и собственно министр образования Дмитрий Ливанов.

Главой наблюдательного совета Санкт-Петербургского политехнического университета является вице-президент РАН Жорес Алферов, а его рядовыми членами значатся, например, глава Роскосмоса Олег Остапенко, директор Курчатовского института Михаил Ковальчук, председатель совета Российского фонда фундаментальных исследований Владислав Панченко и замминстра образования Александр Повалко.

Вузы, таким образом, активно пытаются прилечь в свои наблюдательные советы людей, которые смогут лоббировать их интересы в различных общественных организациях, бизнес-структурах и правительственных учреждениях, а теперь Министерство образования решило возложить на наблюдательные советы обязанность подбирать ректоров.

Дмитрий Ливанов. Фото: Сергей Киселев/Коммерсантъ

Обращаясь к собравшимся членам наблюдательных советов, министр Ливанов заявил, что они должны «проанализировать имеющиеся контракты с ректорами и в случае необходимости дать нам предложения по их изменению». «Можете провести международный конкурс на эту должность, можете предложить несколько кандидатур или одну. Мы не будем обсуждать ваше решение, но вся ответственность за развитие вуза ложится на вас, вы отвечаете своей репутацией», — заявил министр.

Из всех собравшихся, по информации газеты «Коммертсантъ», однозначно о своем нежелании менять ректора заявили члены наблюдательного совета Высшей школы экономики. Впрочем, Ярослав Кузьминов был переназначен на свой пост лишь несколько месяцев назад, так что в «вышке» эта проблема не так актуальна. Министр Ливанов в ответ заявил, что «Неважно, когда был заключен контракт с ректором — четыре года назад или четыре дня. Мы начинаем с чистого листа». Глава Минобразования, впрочем, признал, что члены наблюдательных советов совершенно не обязаны менять ректоров в своих вузах.

В будущем, заявил министр, подобная схема управления распространится и на другие вузы, а не только на те университеты, что пошли в программу «5 в 100». По мнению заместителя министра Александра Повалко, усиления роли наблюдательного совета можно ожидать «во всех приличных вузах» (очевидно, имеются в виду те, что могут подобрать в свой наблюдательный совет хоть сколько-нибудь известных людей).

Впрочем, так как усиление роли наблюдательных советов происходит лишь за счет доброй воли министра, который пообещал учитывать мнение уважаемых людей, в будущем, если что-то пойдет не так, Министерство образования сможет легко «откатить» реформу обратно. Для этого будет достаточно всего одной подписи министра.

Источник: полит.ру, 1 июля 2014 г.

ИТАР-ТАСС: Многие российские вузы останутся без магистратуры и аспирантуры

Fri, 11 Jul 2014 08:23:33 +0000

Общество 10 июля, 18:30,

По словам министра, «в этом нет ничего плохого»

МОСКВА, 10 июля. /ИТАР-ТАСС/. В России появится много вузов без магистратуры и аспирантуры. Об этом сообщил глава Министерства образования и науки РФ Дмитрий Ливанов на съезде Российского союза ректоров. »У нас будут вузы, в которых не будет аспирантуры и магистратуры. Их будет много», — сказал Ливанов. По словам министра, «в этом нет ничего плохого». «Для таких вузов будет выработана новая ниша, новое понимание», — подчеркнул он.

«Работа на уровне бакалавриата не менее значима, а иногда и более значима. Руководству вузов надо к грядущим изменениям относиться спокойно и не бороться за одно-два места», — отметил Ливанов. Он рекомендовал «не писать в министерство и органы исполнительной власти в сфере образования в регионах безумные письма, это дело бесполезное».

Тенденции инженерного образования

В стране будет запущен проект повышения уровня математического образования. »В высшем образовании нам важно вернуться к высоким стандартам преподавания математики, притом не только в технических вузах, но и везде, где математика входит в учебный план», — пояснил Ливанов. Также, по его словам, начата программа поддержки педагогического образования. «Эта профессия должна стать наиболее престижной и привлекательной для лучших выпускников школ», — уточнил он.

«В инженерном образовании также есть новые тенденции — во-первых, это повышение практикоориентированности инженерных программ, повышение доли практической работы в бакалавриате, не только в прикладном, но и академическим. Во-вторых, подготовка бакалавриата будет все больше проходить в региональных вузах, там, где есть промышленные предприятия. Магистратура же будет сосредоточена в ведущих вузах», — добавил глава ведомства. По его словам, нововведения в образовании коснутся и оборонно-промышленного комплекса (ОПК), поскольку в этой сфере происходят «колоссальные изменения».

«Необходимо обратить внимание на подготовку специалистов новых производств. Мы запускаем программу целевой подготовки, когда по ключевым направлениям будет удвоено число бюджетных мест, если на них проходят подготовку специалисты для конкретного предприятия. То есть предприятие будет заключать договор со студентом, выплачивать ему стипендию, но потом он будет обязан отработать на этом предприятии», — сказал Ливанов. »Постепенно все контрольные цифры приема на ключевые направления подготовки специалистов ОПК будут переведены на подобную основу», — заключил министр.

Источник: ИТАР-ТАСС

Газета «ПОИСК»: Экзамен как диагноз. Министр доволен результатами ЕГЭ

Wed, 09 Jul 2014 11:54:08 +0000

Образование, № 26(2014), 27.06.2014

В этом году результаты единого госэкзамена гораздо более объективны, чем раньше. Об этом на пресс-конференции в ИТАР-ТАСС сообщил на прошлой неделе министр образования и науки Дмитрий Ливанов. По его словам, нынешнее распределение оценок учеников, от хороших до плохих, максимально приблизилось к математической модели “идеальный экзамен”. Причиной тому, по мнению министра, стал более жесткий контроль за экзаменуемыми с целью предотвращения возможных нарушений, в частности видеонаблюдение в аудиториях, запрет на наличие мобильных телефонов, широкое общественное внимание к ходу проведения экзамена, а также исключающая утечки доставка информационных материалов в регионы. “Но главное — изменение отношения к экзамену, — считает Д.Ливанов. — Больше понимания, что объективность и честность — это правильно. И дело не только в нравственном аспекте проблемы, которая очевидна для всех: мы прекрасно понимаем, что если кто-то незаслуженно получил высокую оценку на экзамене, то он займет в университете место человека, который работал честно, но набрал меньше баллов. Важнее всего то, что объективная диагностика — основополагающий компонент для принятия верных решений. Не имея перед собой реальной картины, невозможно принять меры по улучшению ситуации там, где это необходимо”.

Честность и объективность при проведении экзамена повысились, а вот средний экзаменационный балл по всем предметам, увы, понизился — на 2-4 единицы. “Радикального ухудшения результатов не произошло, — утверждает министр. — Для того чтобы процент учеников, не получивших аттестат, остался прежним, в пределах 1,5-2%, мы понизили пороговые баллы для получения аттестата. Было бы несправедливым оставить без документа о среднем образовании 10-20% выпускников”. По уверению Д.Ливанова, пороговые баллы для поступления в вузы останутся прежними, поэтому не стоит опасаться, что в университеты придут абитуриенты, не подготовленные к получению высшего образования.
Есть и приятная новость: в этом году на 5% больше выпускников, чем в позапрошлом, сдавали единые государственные экзамены по физике и информатике. “Значит, меры, которые мы принимали в последние годы для повышения престижа инженерного образования, дали результат”, — заметил Д.Ливанов.
На вопрос журналистов о том, будет ли трансформироваться в ближайшие годы система ЕГЭ, министр ответил, что разве только в технологии проведения экзамена. В целом, по мнению Д.Ливанова, промежуточные итоги показали, что ЕГЭ как общероссийская система проверки знаний учащихся полностью себя оправдал. Он соответствует трем требованиям. Во-первых, это стандартизированные задания для всех регионов России. Во-вторых, работы учеников проверяют независимые эксперты, не связанные с родной школой выпускника. В-третьих, ЕГЭ служит для проверки освоения школьной программы и одновременно используется для приема в вузы. В этом смысле, уверяет министр, экзамен концептуально меняться не будет.
О чем все же свидетельствует столь большой процент выпускников, которые могли остаться без аттестатов? Многие считают, что результаты ЕГЭ в этом году и необходимость снижения порога “двойки” по многим предметам — показатель серьезных проблем в современном образовании. Так ли это? Этот вопрос мы задали руководителю Института развития образования НИУ “Высшая школа экономики” Ирине Абанкиной, и она ответила отрицательно. Эксперт пояснила, что математическая модель “идеальный экзамен” используется при оценке степени сложности контрольно-измерительных материалов, позволяя спрогнозировать определенное количество средних результатов и возможные отклонения от них. Если на практике качество результатов, показанных учениками, далеко от ожидаемых значений и есть смещения, значит, задания были или слишком сложные, или слишком простые. Или имеет место нечестность. Ирина Абанкина подтвердила, что нынешний экзамен очень близок к “идеальному”: все цифры говорят о том, что задания были адекватными, а проверка — честной и объективной.
Для сравнения она привела данные, полученные при тестировании 15-летних школьников в рамках Международного сравнительного исследования качества образования PISA — они, в целом, повторяют те же пропорции. По словам И.Абанкиной, 17-20% ребят показывают результаты двух самых слабых уровней: 3-5% работ — совсем слабые, до 18% — слабые. В советское время не было системы независимой оценки знаний учащихся, не было подобных массовых замеров, поэтому точных сравнений и аналогий — хуже или лучше стали знания выпускников школ по сравнению с тем временем — провести невозможно. Но хорошо известно, что в вузы поступало, в среднем, не более 20-22% выпускников. Это как раз ребята, показывающие результаты верхних, самых сильных уровней. Остальные ученики шли получать начальное и среднее профессиональное образование. Ирина Абанкина считает, что многим выпускникам школ не нужна высшая математика, которая, например, требуется будущим инженерам и которую преподают в технических университетах. “Для того чтобы обслуживать и эксплуатировать сложную технику, достаточно иметь хорошее образование, которое базируется на знаниях, полученных в средней школе”, — сказала она, ссылаясь на мнение руководителей инженерных вузов. Таким образом, полученные 20% якобы неуспевающих учеников не свидетельствуют о плохом качестве школьного образования. Однако это сигнал о том, что школьные программы уже с 9 класса следует сделать более вариативными, менее академичными, ориентировать ребят не только на получение высшего образования, но и на другие возможности, предоставить им интересные прикладные курсы. “К сожалению, пока у нас нет серьезных альтернатив, которые мы можем предложить школьникам, чтобы они приобрели навыки, позволяющие им через три-четыре года встроиться в современную экономику”, — сказала И.Абанкина.

Елена МОРГУНОВА

Источник: газета «ПОИСК»

Обращение преподавателей вузов о ситуации в высшем образовании (открыто для подписания)

Sun, 29 Jun 2014 22:27:50 +0000

Сайт Полит.ру опубликовал петицию преподавателей, требования которой были приняты на Форуме преподавателей вузов Москвы 17 июня, организованном региональным профсоюзом работников высшей школы России «Университетская солидарность». Документ открыт для подписания вузовскими преподавателями (вне зависимости от размера ставки).

Для подписания отправьте свою подпись (ФИО (полностью), степень (при наличии), должность и вуз (полностью)) на е-мейл гл. редактора сайта «Университетская солидарность» -morozov.socialist.memo@gmail.com (Константину Николаевичу Морозову) или разместите свою подпись ( и то, что Вы хотите сказать поданному поводу) под письмом в комментариях на сайте Полит.ру (http://polit.ru/article/2014/06/26/education) или на сайте «Университетская солидарность» (предварительно зарегистрировавшись — http://unisolidarity.ru/?p=2441), откуда Ваша подпись потом будет перенесена в общий список».

Президенту РФ В.В. Путину

Председателю Правительства РФ Д.А. Медведеву

Заместителю председателя Правительства РФ О.Ю.Голодец

Мы, подписавшие это обращение, в очередной раз обращаем ваше внимание, что заявленные в официальных документах цели развития российского высшего профессионального образования и конкретные политические меры Правительства, Минобрнауки, как и действия руководства значительной части вузов находятся в вопиющем противоречии между собой.

Нам говорят об улучшении качества образования, о повышении конкурентоспособности российской высшей школы, обеспечении результативности и эффективности системы, об укреплении связей высшего профессионального образования с наукой и практикой, наконец, об увеличении оплаты труда преподавателей.

На деле мы видим и чувствуем на собственной шкуре совсем другое. Высшую школу ориентируют на рейтингобесие, когда вместо реального повышения качества образования пытаются имитировать формальные показатели, подчас не слишком честными средствами (вроде привлечения иностранных специалистов исключительно ради их высоких показателей цитируемости и индексов Хирша).

Стремятся удовлетворить требования «Дорожной карты» по количеству студентов, приходящихся на одного преподавателя, переводя часть преподавателей на ухудшенные условия труда. Этот прием используется и для повышения формальных показателей размеров оплаты штатных преподавателей. Показатель фальсифицируется так же тем, что в нем не учитывается увеличение объема нагрузки, то есть в реальности происходит снижение оплаты на единицу трудозатрат.

Фиктивными являются показатели «среднего» (арифметического) размера оплаты труда, так как при их расчете учитываются все виды выплат, в том числе связанных с внутренним совместительством, грантами, которые вообще не зависят от вуза, запредельно высокие выплаты руководящему персоналу вузов.

Массовые сокращения преподавателей и сокращение бюджетных мест в вузах оправдывают снижением численности потенциальных студентов из-за «демографической ямы», не учитывая альтернативных возможностей сохранения кадрового потенциала вузов.

Оценка эффективности вузов по плохо проработанной системе критериев, во многих случаях зависящих к тому же не от образовательных учреждений, а от руководящих ими органов, грозит снижением доступности высшего профессионального образования, прежде всего в провинции, лишением регионов локальных культурных центров.

Произвольные слияния вузов сопровождаются не сокращением управленческого аппарата (он во многих случаях возрастает), а опять же увольнениями преподавателей. Нестабильность существования преподавателей растет из-за перспектив перехода на так называемый «эффективный контракт» с недостаточно обоснованными показателями, с тенденцией сокращать сроки действия трудовых договоров. Это грозит подрывом у преподавателей стимулов к творческому продуктивному труду, приводит к внедрению в нашу среду психологии «поденщиков». Дальнейшее развитие антисолидарных подходов к формированию зарплаты преподавателей, заложенных постановлением 2008 года об «отраслевых системах оплаты труда», разрушает морально-психологический климат в коллективах, что так же негативно сказывается на качестве образования.

В целом мы видим, что предпринимаемые Правительством Российской Федерации и Минобрнауки России меры ведут не к выходу из глубокого кризиса, в котором пребывает российское высшее профессиональное образование, а к его усугублению и грозят просто распадом системы, потерей страной значительной части своего интеллектуального потенциала, сокращением возможностей для социальной мобильности.

У вас есть шанс доказать, что провозглашаемые вами цели – это не пустые обещания, данные из популистских соображений.

Доказать преподавателям вузов и обществу в целом, что вы и в самом деле озабочены будущим страны.

Мы считаем, что для спасения высшего образования необходимо ВЫПОЛНЕНИЕ СЛЕДУЮЩИХ ТРЕБОВАНИЙ:

Начать широкую общественную дискуссию о целях, задачах и путях реформирования образования и науки, сшироким привлечениям независимых экспертов, преподавателей, ученых и общественности. Итогом этой дискуссии должна стать существенная корректировка основополагающих нормативных правовых актов в этой сфере;

Немедленно отменить уничтожающую образование и науку «Дорожную карту» — план мероприятий «Изменения в отраслях социальной сферы, направленные на повышение эффективности образования и науки», утвержденный Распоряжением Правительством РФ от 30 апреля 2014 г. № 722-р; Отменить Постановление Правительства РФ от 5 августа2008 г. № 583 «О введении новых систем оплаты труда работников федеральных бюджетных учреждений и федеральных государственных органов», которое создало серьезные диспропорции в оплате труда работников образования, породило откровенную социальную несправедливость и создало неограниченные возможности для всевластия и произвола вузовской бюрократии;

Отказаться от практики назначения ректоров «сверху» как процедуры, разрушающей принципы университетской автономии и академической свободы. Расширять институты академического самоуправления, а не свертывать их;

Запретить практику сокрытия размеров и источников формирования доходов научных и образовательных организаций от трудового коллектива, которая создает возможности для произвольного и бесконтрольного расходования средств руководством в ущерб работникам;

Отказаться от порочной и незаконной практики объявления зарплат в вузах «коммерческой тайной»; создать прозрачную и справедливую систему начисления заработной платы (а также всех иных доходов), не допускающей превышения совокупного дохода ректора (и любого другого вузовского начальника) более, чем в три раза от среднего уровня оплаты профессорско-преподавательского состава вуза;

Перейти при оценке роста уровня оплаты труда вузовских преподавателей от среднего арифметического к медианному размеру оплаты труда как более объективно показывающему реальное положение дел; Не откладывать существенное повышение зарплат до 2018 г., учитывать не только «валовый» объем зарплаты, но и ее соотношение с реальным объемом нагрузки;

Не повышать объем учебной, особенно аудиторной нагрузки, а напротив, сократить ее, установив предельный размер нормальной учебной нагрузки в треть годового фонда рабочего времени – 520 часов при предельном объеме аудиторной («горловой») нагрузки в 180 часов. Создать реальные условия для занятия преподавателей научной деятельностью и особенно методической деятельностью, без которой не могут быть реализованы образовательные стандарты;

Пересмотреть с учетом открытого и широкого общественного обсуждения методику оценки эффективности вузов, дифференцировав ее по типам вузов и четко разделив показатели, зависящие от самих вузов и от деятельности вышестоящих государственных органов; выработать четкий алгоритм действий в отношении вузов, признанных неэффективными, отдавая приоритет их оздоровлению, а не ликвидации.

Практиковать слияние вузов лишь после серьезной и открытой оценки его необходимости и проработки процедур слияния, чтобы оно не наносило ущерб сложившимся коллективам;

Отказаться от планов и практики массового сокращения преподавателей и перевода их на худшие условия занятости; запретить заключение гражданско-правовых договоров с преподавателями иначе, как на подготовку новых курсов и учебно-методических комплексов. Перейти к практике заключения по итогам открытого конкурса бессрочных трудовых договоров с преподавателями;Обеспечить защиту трудовых прав компетентных и честных преподавателей, которые испытывают притеснения со стороны администрации вузов; решительно пресекать незаконные преследования и увольнения преподавателей по мотивам, не связанным с выполнением ими трудовых обязанностей (общественная, в том числе профсоюзная, деятельность, высказывание идеологических позиций, сексуальная ориентация и гендерная самоидентификация и т.п.);

Мы требуем отставки Д.Ливанова, который еще в ноябре 2012г. продемонстрировал циничное отношение к большинству российских преподавателей, назвав их «преподавателями невысокого качества» и после этого продолжавшего демонстрировать свои невысокие человеческие и деловые качества, а также свою вопиющую некомпетентность. Мы считаем, что на его место должен быть назначен человек, предлагающий программу реформирования образования в интересах обучающихся, преподавателей, широких слоев общества, а не бюрократии и крупного капитала. Его назначение должно стать результатом широкого общественного обсуждения предлагаемой программы.

*******************************************************

Аншаков Олег Михайлович, профессор кафедры математики, логики и интеллектуальных систем в гуманитарной сфере РГГУ, член профсоюза Университетская солидарность ;

Бабичева Елена Леонидовна, к.ф.н., доц. ПГУ;

Базанов Михаил Александрович, преподаватель Челябинского базового медицинского колледжа;

Барбенко Ярослав Александрович, канд. ист. наук., доцент Дальневосточного федерального университета;

Бахтин Виктор Викторович, к.и.н., доцент ВГАУ;

Белобрыкина Ольга Альфонсасовна, канд. психол. наук, доцент НГПУ;

Беспалов Сергей Валериевич, к.и.н., доц. РАНХиГС;

Булдаков Владимир Прохорович, д.и.н., г.н.с. ИРИ РАН;

Волков Николай Сергеевич, Московский государственный университет, член Центрального Совета профсоюза «Университетская солидарность»;

Волокитина Надежда Александровна, к. культурологии, доцент Сыктывкарского государственного университета;

Галкина Елена Сергеевна, доктор исторических наук, профессор МПГУ, сопредседатель межвузовской организации профсоюза работников высшей школы «Университетская солидарность»;

Гонина Наталья Владимировна, доцент кафедры истории и политологии Красноярского государственного аграрного университета.

Дамье Вадим Валерьевич, д.и.н., ведущий научный сотрудник Института Всеобщей истории РАН, профессор Высшей школы экономики;

Донских Олег Альбертович, д.филос.н., проф., зав. кафедрой философии НГУЭУ (Новосибирского государственного университета экономики и управления);

Ерусалимский Константин Юрьевич, д-р ист. наук, проф. каф.истории и теории культуры РГГУ;

Замятина Ирина Викторовна, д.ф.н., доцент Пензенского государственного университета;

Звягина Анна Стефановна, доцент, к.п.н., ДВГГУ , г. Хабаровск;

Иванов Фёдор Николаевич, к.и.н., доцент Сыктывкарского государственного университета;

Каверина Екатерина Николаевна, кандидат биологических наук, преподаватель;

Каневский Игорь Маркович, к.х.н,, доцент ЯГТУ;

Корниенко Светлана Юрьевна, к.ф.н., доцент Новосибирского государственного педагогического университета;

Котелевский Дмитрий Владимирович, доцент департамента философии Уральского Федерального Университета;

Красильников Сергей Александрович, доктор исторических наук, профессор Новосибирского государственного университета;

КрокинскаяОльга Константиновна, д.с.н., проф. Российский государственный педагогический университет им. А.И.Герцена

Кудюкин Павел Михайлович, доцент ВШЭ, сопредседатель профсоюза работников высшей школы «Университетская солидарность» ;

Кузнецов Валерий Александрович, доцент Самарского государственного технического университета;

Кузнецова Наталья Владимировна, преподаватель ДВГГУ;

Курляндский Игорь Александрович ,к.и.н, с.н.с. Института российской истории РАН;

Лобанов Михаил Сергеевич, к.ф.-м. н., доцент МГУ, председатель профкома профсоюза «Университетская солидарность» в МГУ, сопредседатель профсоюза работников высшей школы «Университетская солидарность;

Лордкипанидзе Марина Георгиевна, к.э.н., доцент;

Лукоянов Игорь Владимирович, дин, внс Санкт-Петербургского института истории РАН;

Морозов Константин Николаевич, д.и.н., профессор кафедры гуманитарных дисциплин ИОН РАНХиГС, учредитель и член Совета «Вольного исторического общества», сопредседатель профсоюза работников высшей школы «Университетская солидарность» и гл. редактор сайта профсоюза-http://unisolidarity.ru;

Николаев Владимир Геннадьевич, к.с.н., доцент кафедры общей социологии НИУ ВШЭ;

Николаи Федор Владимирович, к.и.н., доцент Нижегородского государственного педагогического университета;

Неретин Юрий Александрович, д. ф.-м.н, проф., мехмат МГУ;

Обуховский Валерий Владимирович, д.ф.-м.н., профессор Воронежского госуниверситета;

Пацаева Светлана Викторовна, к.ф.-м. н., старший преподаватель физического факультета МГУ имени М.В.Ломоносова;

Подосокорский Николай Николаевич, кандидат филологических наук, историк, литературовед;

Росляков Александр Борисович, к.с.н., доцент кафедры теории и истории социологии РГГУ;

Рублев Дмитрий Иванович, к.и.н., доцент РГАУ-МСХА имени К.А.Тимирязева;

Солодников Владимир Владимирович, д.с.н., проф., социологический факультет РГГУ;

Соколов Никита Павлович, к.и.н, шеф-редактор журнала «Отечественные записки»; учредитель и председатель Совета «Вольного исторического общества»;

Семенова Татьяна Алексеевна, кфмн, доцент Национального исследовательского ядерного университета МИФИ;

Сурмава Александр Владимирович, доцент Академии Социального Управления, сопредседатель межвузовской организации профсоюза работников высшей школы «Университетская солидарность»;

Тернопол Татьяна Вячеславовна, кандидат культурологии, ст. преподаватель ЯГПУ им. К.Д. Ушинского;

Тиллес Ванда Феликсовна, к.т.н., доцент, Югорский государственный университет;

Трынов Дмитрий Валерьевич, ст. преподаватель УрФУ, председатель первичной организации профкома «Университетская солидарность» в УрФУ, сопредседатель профсоюза «Университетская солидарность» ;

Фомин Анатолий Аркадьевич, кандидат филологических наук, доцент кафедры русского языка и общего языкознания Уральского федерального университета;

Федчук Дмитрий Аркадьевич, канд. филос. наук, доцент, СПбГЭУ;

Фридман Владимир Семёнович, к.б.н, снс биофака МГУ;

Черняго Любовь Сергеевна, к.г.н., доцент, член профсоюзного комитета межвузовской организации профсоюза работников высшей школы «Университетская солидарности»;

Шахматова Елена Васильевна, доцент Государственного университета управления, председатель профкома профсоюза «Уиверситетская солидарность в ГУУ;

Шиян Анна Александровна, к.ф.н., доцент УНЦ феноменологической философии философского факультета РГГУ;

Эрлих Сергей Ефроимович, к.и.н., издательство «Нестор-История»

Источник: Полит.ру
26 июня 2014, 19:56

Меры по развитию НИУ и федеральных университетов и по созданию российской версии международного рейтинга университетов обсудил президентский совет по национальным проектам

Tue, 27 May 2014 06:39:40 +0000

Дмитрий Медведев провёл заседание президиума Совета при Президенте России по реализации приоритетных национальных проектов и демографической политике 20 мая 2014 года в Зеленограде. По итогам приняты следующие решения (протокол заседания президиума Совета при Президенте Российской Федерации по реализации приоритетных национальных проектов и демографической политике от 20 мая 2014 года №38):

В части вопроса о ходе реализации программ развития ведущих российских университетов:

1. Принять к сведению доклад Министра образования и науки Российской Федерации Д.В.Ливанова по данному вопросу.

2. Минобрнауки России (Д.В.Ливанову) обеспечить актуализацию программ развития ведущих российских университетов, в отношении которых установлены категории «федеральный университет» и «национальный исследовательский университет», в том числе в части:

установления единой системы целевых показателей реализации программ развития, обеспечивающих их сопоставимость;
развития сетевого взаимодействия и внутрироссийской академической мобильности ведущих университетов и иных образовательных и научных организаций;
взаимодействия с предприятиями и организациями реального сектора экономики;
создания безбарьерной среды для лиц с ограниченными возможностями.

О результатах доложить в Правительство Российской Федерации до 1 марта 2015 года в установленном порядке.

3. Минобрнауки России (Д.В.Ливанову), Минтруду России (М.А.Топилину) совместно с заинтересованными федеральными органами исполнительной власти предусмотреть в рамках реализации Концепции общенациональной системы выявления и развития молодых талантов мероприятия, направленные на поддержку лучших выпускников ведущих российских университетов.

О результатах доложить в Правительство Российской Федерации до 15 декабря 2014 года в установленном порядке.

4. Минобрнауки России (Д.В.Ливанову) обеспечить подготовку типовых правил для образовательных организаций высшего образования по переходу на эффективный контракт, организации академической мобильности преподавателей и студентов и развитию сетевого обучения.

О результатах доложить в Правительство Российской Федерации до 15 декабря 2014 года в установленном порядке.

5. Минобрнауки России (Д.В.Ливанову) совместно с заинтересованными федеральными органами исполнительной власти и организациями организовать работу по формированию международных рейтингов образовательных организаций высшего образования, в том числе из государств – участников СНГ, стран БРИКС, ШОС, предусмотрев меры по обеспечению международного признания таких рейтингов.

О результатах доложить в Правительство Российской Федерации до 25 мая 2015 года в установленном порядке.

В части вопроса о применении информационно-коммуникационных технологий в развитии системы управления качеством образования и доступа к образовательным услугам и сервисам

2. Минкомсвязи России (Н.А.Никифорову) в рамках мероприятий по обеспечению современными услугами связи населённых пунктов численностью 250–500 человек предусмотреть возможность оказания универсальных услуг связи образовательным организациям в приоритетном порядке.

3. Рекомендовать органам исполнительной власти субъектов Российской Федерации при реализации комплекса мер по модернизации региональных систем общего образования до 2020 года:

- предусмотреть мероприятия по созданию условий для организации образовательной деятельности с применением электронного обучения и дистанционных образовательных технологий, в том числе в приоритетном порядке в общеобразовательных организациях, расположенных в сельской местности;

- учитывать при организации повышения квалификации в условиях поэтапного введения федеральных государственных образовательных стандартов общего образования необходимость развития навыков педагогических работников общеобразовательных организаций по применению электронного обучения и дистанционных образовательных технологий.

4. Минобрнауки России (Д.В.Ливанову), Минфину России (А.Г.Силуанову), Министерству Российской Федерации по делам Крыма (О.Г.Савельеву) представить в Правительство Российской Федерации предложения по софинансированию за счёт бюджетных ассигнований федерального бюджета расходов бюджетов Республики Крым и города федерального значения Севастополя, возникающих при организации образовательной деятельности с применением электронного обучения и дистанционных образовательных технологий.

Источник: официальный сайт Правительства РФ

Colta.ru: Аскольд Иванчик. Как реформировали РАН

Sun, 11 May 2014 06:51:11 +0000

Доктор исторических наук Аскольд Игоревич Иванчик излагает свою версию внезапной реформы Российской академии наук — ее причины и последствия для российской науки.

Как была устроена РАН

Академия наук была основана указом Петра I 290 лет назад. За свою историю она пережила ряд трансформаций, и тот вид, в котором она существовала до 1 января этого года, она приобрела к 1930-м годам (хотя некоторые существенные изменения происходили и позже, в частности, в1992 г.). Начиная с 1930-х РАН превратилась в главный центр научных исследований в Советском Союзе, а затем в России и ряде постсоветских государств.

Сотрудники РАН занимались в первую очередь научными исследованиями, и в их обязанности не входило преподавание. Соответственно студенты в академических учреждениях за редкими исключениями (базовые кафедры МФТИ) отсутствовали, но большую роль играла аспирантура, которая рассматривалась не столько как последний этап образования, сколько как первый этап научной работы — все аспиранты вели научные исследования. Сейчас эта концепция меняется: согласно мнению Министерства образования, аспирантура — это последний этап обучения, а научная составляющая здесь не играет особой роли. По этой концепции аспирантура не обязательно должна заканчиваться защитой диссертации, что раньше было необходимым условием для успешного ее окончания. Это изменение к худшему.

Впрочем, настоящего разрыва между академией и университетами никогда не было: многие сотрудники академии преподавали и в советское время, а в последние двадцать лет подавляющее большинство преподает на условиях совместительства. То есть связь между академией и университетами существовала в форме как бы «личной унии»; хотя в последние годы появились и собственно академические университеты.

Если сравнивать РАН и всю остальную науку, то по статистике прошлого года из ученых, занятых в гражданских исследованиях в России, в РАН работало примерно 13%. Основной показатель работы ученого — это публикации; так вот, эти 13% ученых обеспечивали 55% российских публикаций, причем наиболее высокого уровня. На них же приходится большая часть цитирований (в том числе международных). Если взять эти цифры, то получается, что в среднем ученый, работающий в академии, в шесть раз продуктивнее ученого, работающего за ее пределами. Причины этого в том, что сотрудники университетов перегружены преподаванием, а также и в том, что в академии бюрократическая нагрузка до сих пор была гораздо меньше. На университетских преподавателей всегда давило то, что помимо преподавания им нужно писать много отчетов, учебно-методических планов, пособий, заявок и т.д. Соответственно активные ученые стремились работать в академии, что приводило к оттоку кадров из вузовской системы.

Такая организация науки довольно специфична и отличается от той, что принята во многих других странах. В большинстве европейских стран (Франции, Германии, Италии, Испании и др.) есть чисто научные учреждения, сходные с РАН, но университеты играют не меньшую, а часто и большую роль в научных исследованиях, и их профессора обязаны не только преподавать, но и заниматься исследованиями. Они делят свое время примерно пополам между задачами образования и задачами науки. Кроме того, активно занятые исследованиями профессора могут и вовсе сводить свою преподавательскую нагрузку к минимуму: получая крупные гранты, они могут «выкупать» свое рабочее время — нанимая преподавателей, которые будут нести их нагрузку; при этом себе они оставляют, например, один час лекций в неделю, и он к тому же может читаться «модульным» методом — единым блоком за две недели. В СССР преподаватели вузов тоже должны были вести исследования, но их главным занятием считалось преподавание; эта ситуация не изменилась и в постсоветский период. В России нагрузка на преподавателей гораздо выше, чем на Западе. Профессор университета в Европе или в Северной Америке преподает 4—6 часов в неделю, российский — примерно 18—20 часов. В Европе максимальная нагрузка на преподавателя — 290 часов в год, у нас — 900 часов в год. В таких условиях на исследования остается очень мало времени и сил, и те профессора, которые при полной нагрузке успевают вести исследования, — настоящие герои.

С точки зрения организации РАН являлась одновременно «научным обществом» (как говорят на Западе) и исследовательской организацией. Структурно это выглядит следующим образом: главная единица — это исследовательский институт, внутри которого есть своя структура, отделы, лаборатории, сектора и т.д. Институты объединены в тематические отделения (историко-филологическое отделение, отделение физики, отделение химии и т.д.). Отделения, в свою очередь, составляют академию. Есть еще региональные отделения и научные центры (Сибирское отделение, Петербургский научный центр и др.). Институты, находящиеся вне Москвы, входят одновременно в тематические и региональные отделения или научные центры.

Отделения являются структурными подразделениями академии не только как исследовательской организации, но и как научного общества. Члены академии (академики и члены-корреспонденты, членство в академии двухступенчатое) входят каждый в соответствующее отделение (и тематическое, и региональное). Быть избранным членом РАН и в дореволюционной, и в послереволюционной России было высшим признанием научных заслуг. Выборы проходят по тем же принципам, что и в других научных обществах: членов-корреспондентов выбирают академики и члены-корреспонденты, а академиков могут выбирать только академики. Академики и члены-корреспонденты каждого отделения выбирают из своей среды академика-секретаря, который руководит отделением. Высшим органом академии является общее собрание, которое выбирает президента, вице-президентов и президиум РАН.

Одна из важнейших функций отделения — выборы директоров институтов, входящих в это отделение. До 1992 года голос научных сотрудников при этом никак не учитывался, директор выбирался академиками и членами-корреспондентами. В 1991—1992 годах произошла реформа, которая существенно усилила роль простых научных сотрудников. Начиная с этого времени членами общих собраний отделений и всей академии, которые решают все важные вопросы, стали также и представители институтов. От каждого института в зависимости от его численного состава выбирался делегат (если не ошибаюсь, один на каждые 100 человек), который имел те же права, что и члены академии. В том числе он имел право голоса при выборе директоров и иных голосованиях, за исключением выборов новых членов-корреспондентов и академиков.

Кроме того, изменилась и процедура назначения директора. Раньше директора выбирало только отделение, а с1992 г. кандидата в директора выдвигали или ученый совет института, или общее собрание его научных сотрудников, или члены академии. Все выдвинутые кандидаты регистрировались и представляли свои программы, после чего общее собрание научных сотрудников института выражало свое мнение тайным голосованием. Окончательное решение оставалось за отделением, которое выбирало директора тайным голосованием (с участием представителей институтов) из числа представленных институтом кандидатов. Отделение не было обязано следовать мнению сотрудников института, но результаты их голосования всегда были наиболее весомым аргументом в дискуссии, и для того, чтобы пойти против мнения сотрудников, отделению необходимы были очень серьезные причины.

Как явствует из приведенных выше данных по публикациям, по состоянию на 2013 год РАН была наиболее эффективно работающей научной институцией среди имеющихся в России. Конечно, были и недостатки, и внутри научного сообщества существовала довольно большая группа людей, которые требовали реформ. Они, в частности, указывали на то, что члены РАН занимают слишком большое место в жизни академии, что нужно расширять самоуправление и представительство сотрудников, ввести обязательную ротацию и сменяемость руководства академии и директоров институтов (президент Ю.С. Осипов возглавлял РАН 22 года, и его деятельность, особенно в последний период, у многих не вызывала одобрения). Указывалось на то, что средний возраст членов академии слишком высок. Правда, академия пыталась с этим бороться: неоднократно вводились специальные вакансии для ученых возрастом до 50 лет. Однако такой подход имеет и плюсы, и минусы: например, это значит, что крупный ученый, которому 51 год, имеет меньше шансов быть избранным, чем более молодой, но менее крупный ученый.

Что касается коррупции, о которой так много говорят, то одним из ее проявлений является защита так называемых фальшивых диссертаций — их поиском успешно занимается в последнее время Диссернет (dissernet.org). К настоящему времени он провел уже, кажется, несколько тысяч экспертиз и выявил настоящие «фабрики» фальшивых диссертаций, производящие их десятками. При этом выяснилось, что такие фабрики существуют почти исключительно в вузах, а академия затронута этим позорным явлением в гораздо меньшей степени.

Конечно, были и различные злоупотребления в хозяйственной сфере, в первую очередь проблемы со строительством домов, распределением квартир. По сравнению с большинством других ведомств — это детские шалости (часто речь идет о нарушении не закона, а этики), но тем не менее злоупотребления были, и на это тоже указывали критики и реформаторы внутри академии.

В общем, критика внутри РАН была довольно существенной, и среди академиков сложилась сильная группа реформаторов, которая планировала изменить систему. Борьба с консерваторами внутри РАН была долгой и завершилась победой реформаторов — президент В.Е. Фортов, избранный в мае 2013 года, представлял эту группу.

Правительственная реформа РАН и ее причины

Новоизбранному президенту В.Е. Фортову и его сторонникам не было суждено осуществить их программу. Менее чем через месяц после избрания Фортова, когда он еще не был утвержден в своей должности президентом РФ В.В. Путиным, как того требуют действующие с2008 г. правила, началась правительственная реформа РАН, которую было бы вернее назвать ее уничтожением.

Реформа была проведена как настоящая спецоперация. О том, что она готовится, не знал никто, не было никаких утечек информации. Даже на уровне замглавы профильного министерства об этом, похоже, не было известно до последнего дня. В какой момент о реформе узнал министр образования и науки Д.В. Ливанов — непонятно, сам он говорил, что с реформой согласен, но в ее разработке не участвовал. Авторы реформы так до сих пор и не названы, об их именах можно только гадать. Не знал о ней и президент академии. Фортов был вызван в правительство вечером 26 июня, и ему был показан проект закона, который на следующий день должен был обсуждаться в правительстве. Дальше он провел ночь в дискуссиях с Д.В. Ливановым и О.Ю. Голодец, пытаясь найти хоть какой-то компромисс, — безуспешно. На следующий день было заседание правительства, где был предложен этот закон — чуть ли не семнадцатым пунктом повестки дня. О том, что этот закон вносится, не знали даже ключевые министры. Не знал министр обороны Шойгу (а РАН связана и с оборонными заказами). Не знал министр иностранных дел Лавров, не знал министр сельского хозяйства Федоров, хотя это касалось и сельскохозяйственной академии. Конечно, им это не понравилось. Но все возражения возмущенных министров были отклонены: премьер-министр Д.А. Медведев заявил, что решение было принято на высшем уровне. Учитывая, как складывалась судьба этого закона, сомневаться в этом не приходится. Закон был внесен в Думу на следующий же день, что происходит крайне редко. Это была пятница, а уже в понедельник он был принят в первом чтении, без всякого общественного обсуждения, предусмотренного обычными процедурами. Прохождение его во втором и третьем чтении через Думу планировалось в течение недели, и лишь благодаря начавшимся протестам, которых власти, по-видимому, не ожидали, принятие закона было перенесено на осень, а в его текст были внесены некоторые изменения.

Воля власти к тому, чтобы была вертикаль и не было институций, которые находятся не под контролем, — первый и главный побудительный мотив реформы РАН.

Как сама реформа, так и методы ее осуществления были таковы, что все разногласия внутри академии — между консерваторами и реформаторами, академиками и неакадемиками, молодыми и старыми учеными, традиционалистами и западниками — были забыты и против реформы выступили практически все российские ученые. Возмущенные письма пришли и от многих западных коллег, в той или иной мере знакомых с ситуацией в российской науке.

Эта реформа имеет свою предысторию, которую полезно иметь в виду, чтобы лучше понимать, что произошло с академией.

Надо сказать, что академия давно вызывала раздражение власти. Главная причина этого, на мой взгляд, была в неполной ее подконтрольности и управляемости. Пожалуй, общим местом в научной среде является тот принцип, что руководство наукой должно осуществляться на основе самоуправления и что учеными должны руководить ученые, а не чиновники. Человек, который некомпетентен в области науки (даже если он хороший управленец), не может и не должен руководить наукой. В этом сходятся все ученые, разногласия касаются путей реализации этого принципа. И это общемировой принцип.

Чиновники, желающие руководить всем, с этим принципом не согласны и стремятся подчинить себе и научные структуры — как у нас, так и за границей. Между учеными и чиновниками идет постоянная борьба, и в разных странах они представлены в управлении наукой в разных пропорциях, но в целом в мире победа остается за учеными — просто потому, что чиновничье руководство губит науку и те страны, которые хотят ее сохранить, от него отказываются. Главным пунктом внутриакадемической критики академии было как раз то, что в ней самоуправления недостаточно. Правительственная реформа предполагает полную его отмену, так что неудивительно, что у правительственных и внутриакадемических реформаторов общее только название — изменения, которые они предлагают, направлены в противоположные стороны.

Академия построена на самоуправлении. Как ни критикуй академиков и членов-корреспондентов, никто не может отрицать, что они — ученые, бывшие или действующие. Среди членов академии большинство — хорошие ученые. Есть, конечно, и плохие, есть и такие, кто вовсе перестал заниматься наукой. Но даже и они занимались наукой в прошлом, вышли из академической среды и хорошо себе представляют, что такое наука и какие у нее нужды.

Поскольку это самоуправляющаяся организация, то внутри академии всегда существовал дух академической свободы и академической вольности — куда больший, чем, например, в университетах. В СССР она была, скорее всего, единственным важным учреждением, где были реальные выборы, результат которых не был предрешен. Поскольку государство нуждалось в ученых и чувствовало свою зависимость от них, главным образом, конечно, от физиков, которые делали атомное оружие, оно позволяло им больше, чем остальным гражданам, и давало относительную свободу. Физики до сих пор в РАН остаются авангардом в этом отношении. И всем известно, что академика Сахарова, который был главным диссидентом, из академии так и не исключили, несмотря на давление со стороны властей.

Реформа была проведена как настоящая спецоперация.

В то же время логика организации власти в нынешней России — это строгая вертикаль, Путин это никогда не скрывал. А если у вас все институции в стране встроены в эту вертикаль, то когда остается одна, которая в нее не входит, создается диссонанс. Так что простые соображения логики требуют устранения этого диссонанса. Почему академия должна оставаться не полностью подконтрольной, если все находится под контролем? Это, очевидно, и является главной причиной разгрома академии, который мы наблюдаем.

Попытки подчинить академию начались примерно в 2004—2005 году. Началось с критики академии со стороны Кремля и подконтрольных ему СМИ. Одним из лозунгов этой кампании было то, что академия — это пережиток советского прошлого, это институт, которого нигде нет, что нужно все устроить как на Западе, то есть всю науку переместить в университеты. Академию нужно отрезать от институтов и сделать клубом ученых, который ни на что не влияет. Руководство институтами должно осуществляться отдельно от РАН. Эту идею активно продвигал А.А. Фурсенко, бывший министр образования и науки, ее сторонником был и нынешний министр Д.В. Ливанов, занимавший тогда пост заместителя Фурсенко.

Другим упреком было то, что у РАН слишком много собственности, которую она неэффективно использует, с намеком на то, что она еще и разворовывается. Хотя в действительности собственность, бывшую у академии к концу 80-х годов, она в основном имеет и сейчас. Это одно из немногих государственных учреждений, которое сохранило, а не разбазарило и не приватизировало собственность. Впрочем, формально говоря, у академии собственности нет, все принадлежит государству, есть только собственность, переданная академии в оперативное управление. Это здания, в которых находятся институты, разные земельные участки, ботанические сады, опытные хозяйства, астрономические обсерватории, разное сложное оборудование, библиотеки, архивы, кроме того, социальная инфраструктура: больницы, поликлиники, санатории и пр.

Первая попытка реформы академии была поручена Д.В. Ливанову, бывшему тогда заместителем министра. Предлагался устав академии, согласно которому руководство передавалось от избираемого президиума так называемому попечительскому совету, который должен был формироваться на следующих основаниях: по одной четверти назначалось администрацией президента, правительством РФ и Думой и одна четверть выбиралась самой академией. Соответственно руководство академией переходило бы в руки назначенных чиновников, которых было бы 3/4 против 1/4 ученых. За эту реформу шла довольно жесткая борьба, но тогда академии удалось отбиться, и в 2007 году был принят иной устав, разработанный самой академией, который действовал до марта этого года. Для Ливанова это было личным поражением, после этого он перестал быть замминистра, что не прибавило у него любви к академии. Так что когда новым министром образования и науки назначили именно Ливанова, в академии многие заподозрили, что для нее наступают тяжелые времена. И, к сожалению, не ошиблись.

Параллельно происходила длительная история с Михаилом Ковальчуком, братом хорошо известного Юрия Ковальчука, человека, приближенного к Путину. М. Ковальчук — физик, член-корреспондент РАН, возглавлял Институт кристаллографии, директором которого стал еще в 90-е годы. Он очень хотел стать президентом академии, и власти этого тоже хотели по понятным причинам. Однако авторитет его среди членов отделения физики был очень низким, его не считали хорошим ученым и даже подвергали сомнению оригинальность его докторской диссертации (см. подробную экспертизу — вывод: результаты диссертации либо ошибочны, либо заимствованы без ссылок у других авторов). В любом случае, чтобы стать президентом, нужно быть академиком, а он являлся членом-корреспондентом. Провести же его в академики, несмотря на все усилия власти, не удавалось. Были даже недвусмысленные намеки Путина, хотя он, конечно, никогда прямо не заявлял, что необходимо избрать такого-то кандидата. Но Путин на моей памяти дважды приезжал на общие собрания с выборами и выступал — такого внимания президента академия не знала ни до, ни после. Перед очередными выборами вдруг вдвое повысили денежное содержание всем членам-корреспондентам и академикам. Но они все равно проголосовали не так, как надо.

Поскольку физики Ковальчука упорно не выбирали по своему отделению, власти решили зайти с другой стороны. Было решено создать новое отделение — нанотехнологий, в которое перевели некоторых академиков, поддерживавших Ковальчука, прежде всего Е.П. Велихова и Ж.И. Алферова. На это отделение власти выделили больше двух десятков дополнительных вакансий — случай невиданный. Конечно, в новом отделении со специально отобранными членами Ковальчук в академики прошел. Но выборы в академики двухступенчатые: сначала выбирают тематические отделения, кандидат должен набрать 2/3 голосов. Затем тех, кого выбрали отделения, окончательно выбирает общее собрание, то есть все академики РАН. И здесь тоже нужно набрать 2/3 голосов. И на этом втором этапе Ковальчука в очередной раз не выбрали — двух третей он не набрал.

По слухам, Путину эта история была преподнесена как символический враждебный акт.

Произошло это несмотря на совершенно беспрецедентную и довольно грубую попытку подкупа. Перед выборами было объявлено, что нанотехнологии — приоритетное направление, что теперь на его развитие правительство выделяет финансирование, значительно превышающее бюджет всей академии, и что если выберут Ковальчука, то финансирование пойдет через академию. Было сказано, что этими деньгами будет управлять Ковальчук, а если его не выберут, то финансирование пойдет в обход академии через специально созданную организацию. Но члены РАН на эти обещания не соблазнились, и действительно вскоре было создано РОСНАНО, через которое пошли эти деньги. Правда, Ковальчук контроля над ним не получил. Зато на базе руководимого им с 2005 г. Курчатовского института был создан Национальный исследовательский центр с тем же названием, куда были переданы исследовательские институты из разных ведомств (например, Росатома), в том числе из академии, и который получил финансирование, превышающее бюджет РАН. Огромное финансирование, которое обещалось академии в случае принятия правильного решения, таким образом, пошло мимо нее.

Наконец, в мае 2013 года на том же общем собрании, на котором в президенты академии выбрали В.Е. Фортова, произошло еще одно событие, которое, я думаю, стало последней каплей. Впрочем, и кандидатура Фортова, по слухам, властями не одобрялась — они предпочитали оставить во главе академии Ю.С. Осипова, но поддержка его была столь мала, что он предпочел снять свою кандидатуру.

Директора институтов, как я говорил, выбираются отделениями, в которые они входят. Ковальчук кроме своего директорства в Курчатовском институте был директором Института кристаллографии, обычного академического института, входящего в отделение физики. Это как бы его малая научная родина, оттуда он вышел, об этом институте заботился, используя свои возможности, и был там действительно популярен. Директор выбирается на пять лет, и как раз подошел срок переизбрания Ковальчуку. Он был единственным кандидатом, за которого почти единогласно проголосовало общее собрание сотрудников. В общем, ничто не предвещало неожиданностей — обычно в таких условиях голосование на отделении формальное. Однако авторитет Ковальчука на отделении физики был так невелик, что его не выбрали. Переголосовывали во второй раз, что обычно не делается. При втором голосовании он набрал еще меньше. И это была настоящая пощечина — на мой взгляд, совершенно лишняя и не вполне справедливая. Тем более что Ковальчук все равно остался директором, хотя и с приставкой «и.о.». По слухам, Путину эта история была преподнесена как символический враждебный акт, атака против него лично — мол, Ковальчук в очередной раз пострадал за свою близость к Путину. Как бы то ни было, через месяц началась реформа.

Сравнение этой истории с попыткой Н.С. Хрущева «разогнать к чертовой матери Академию наук» в 1964 г. уже стало чуть ли не общим местом. Тогда Хрущев тоже реагировал на строптивость академии — в частности, на публичную критику любимца партии Т.Д. Лысенко и провал на выборах в академики его соратника Н.И. Нуждина. Тогда академию спасло, видимо, только то, что Хрущев вскоре был снят со всех постов. Через полвека история повторилась — но на этот раз чуда не случилось.

Академия вела себя непокорно и к началу 2010-х оставалась единственной институцией, которая позволяла себе не следовать предписаниям сверху и делать это довольно демонстративно. Здесь следует напомнить и довольно хорошо известное «дело Петрика». Авантюрист Петрик, пользуясь поддержкой председателя Госдумы Грызлова, которого даже сделал своим соавтором, пытался получить огромное бюджетное финансирование на внедрение своих «чудо-фильтров» для очистки воды. Некоторые члены академии под давлением власти поначалу высказались о Петрике соглашательски, но затем в дело вступила Комиссия по лженауке РАН, которая вывела его на чистую воду. Руководство РАН поддержало комиссию, результатом чего был довольно острый конфликт с Грызловым и его протеже, продолжавшийся и в судах. Академия вышла победителем, но много ли было в России 2000-х институтов, решавшихся на прямую конфронтацию с председателем правящей партии и третьим номером в государственной иерархии? Думаю, и это проявление независимости академии не забыли. Как мне кажется, воля власти к тому, чтобы была вертикаль и не было институций, которые находятся не под контролем, — первый и главный побудительный мотив реформы РАН.

Второй причиной, но игравшей, на мой взгляд, гораздо меньшую роль, вопреки часто встречающемуся мнению, был интерес власти к собственности РАН, которую можно с успехом использовать для пополнения бюджета. Тем более в условиях, когда с его наполнением есть большие проблемы. Пока собственность в руках академии, с ней ничего нельзя сделать, передав же ее в руки агентства, входящего в правительство, эту собственность легко «оптимизировать». Впрочем, повторяю, собственность была скорее инструментом уничтожения академии, а не целью: это показывает и наложенный Путиным годичный мораторий на операции с академической собственностью. Не исключен здесь, конечно, и коррупционный интерес некоторых чиновников и близких к власти бизнесменов. Если бы началась приватизация таких лакомых кусков, как особняки в центре Москвы, появилось бы немало желающих нагреть руки. Однако не думаю, что эти соображения оказывали влияние на принятие решения о ликвидации РАН — слишком уж высок уровень, на котором оно принималось, по сравнению с возможными плодами приватизации.

Наконец, наряду с этими двумя, политической и экономической, причинами есть и причина идеологическая. У академии были довольно серьезные «идейные» противники, которые искренне, на мой взгляд, считали, что это неправильная система организации науки и все должно быть как на Западе. К этой группе принадлежат выходцы из академической среды, в первую очередь А.А. Фурсенко и Д.В. Ливанов — бывшие ученые. Они считают себя экспертами в организации науки, но в действительности у них довольно превратные и упрощенные представления о том, как устроена наука на Западе. Для них существует только одна модель — американская, где чисто научных институций, занятых фундаментальной наукой, действительно очень мало, почти все происходит в университетах. Но, скажем, про европейскую модель они не знают совсем ничего и игнорируют ее, хотя она гораздо ближе к нам и именно европейский опыт следовало бы использовать. А в европейских странах научные организации, сходные с РАН, играют большую роль.

В эту же группу «идейных» ненавистников входят влиятельные экономисты, близкие (сейчас или в прошлом) к власти, в том числе либеральные (среди них такие люди, как С.М. Гуриев, Е.Г. Ясин или В.А. Мау). Они всегда имели дело со своими коллегами-экономистами, ставшими академиками еще в советское время, а затем избравшими близких себе по взглядам более молодых коллег вроде С.Ю. Глазьева. Возможно, их научный уровень действительно невысок, мне трудно судить. Как бы то ни было, «прогрессивные» экономисты считали секцию экономики РАН прибежищем ретроградов, которые ничего не делают или предлагают вредные меры и вообще плохие ученые. Беда в том, что свой опыт они переносили на всю академию. Борясь с ней, они боролись с этими своими противниками по цеху. Поэтому, например, экономисты ВШЭ и РЭШ были по большей части противниками РАН, в разной мере радикальными.

Есть и еще одно обстоятельство, которое, вероятно, также внесло вклад в формирование враждебности к академии со стороны представителей этой группы. Как я сказал, они являются выходцами из академической среды и сами в разное время баллотировались в академию. Про Ковальчука я уже говорил, но и Фурсенко, и Ливанов, и Ясин — все они в прошлом баллотировались в академию и по разным причинам не прошли. В.А. Мау, например, совсем недавно почти стал членом академии — он был избран по своему отделению, но не получил необходимых 2/3 на общем собрании. На мой взгляд, это было несправедливо: голосование было явным образом мотивировано политически, и Мау поплатился за свою репутацию человека, близкого к Б.Н. Ельцину и Е.Т. Гайдару и вообще пришедшего из политики. И то и другое для значительного числа академиков — плохая рекомендация. Так что здесь есть основания подозревать и личную обиду. Е.Г. Ясин, например, считает (он это говорил в одном интервью), что если за него не проголосовали, а он крупный ученый, то, значит, это плохая организация, которая не выбирает ученых. Примерно так же, наверное, думает и Д.В. Ливанов. В любом случае мне кажется, что критика институции со стороны людей, которые пытались в нее войти, но их не взяли, сильно теряет в убедительности: это напоминает известную басню про лису и виноград.

Последствия реформы РАН для науки

Главное содержание реформы — это отделение институтов от академии. Академия превращается в клуб ученых, ни на что не влияющий. За ним сохраняются какие-то экспертные функции, которые, однако, очень нечетко определены. Институты, отделенные от академии, переданы в специальный орган — Федеральное агентство научных организаций, ФАНО. В чем отличие ФАНО от академии? Главное отличие в том, что ФАНО состоит из чиновников и все его руководство назначается. Это принципиальная позиция, выразившаяся и в назначении первого руководителя Михаила Котюкова, который в науке не работал никогда, а был раньше замминистра финансов. Он даже кандидатскую не писал, у него нет научных степеней, и в научной среде он раньше совершенно не был известен. И, я думаю, это сделано специально и демонстративно — как символ триумфа чиновников над учеными. Весь состав ФАНО тоже таким же образом назначен. Туда попало немало выходцев из академии, в том числе есть и действующие ученые, но они были именно назначены и в случае необходимости так же легко могут быть уволены. Таким образом, самоуправление отменено как принцип. Тот принцип, который лежит в основе научной организации, — учеными руководят ученые — ушел, и теперь учеными руководят чиновники.

Результат этого решения очевиден: компетентность принимаемых решений падает. Одновременно происходит бюрократизация. Объем бумаг и уровень бюрократизации обратно пропорциональны уровню компетентности. Чем меньше чиновник понимает в руководимой им области, тем больше он требует бумаг от своих подчиненных, которые должны объяснять на понятном ему языке, что они делают и что вообще происходит. Ему приходится вводить всякие формальные критерии для оценки деятельности. Он же должен понимать, какой институт и какой ученый работают хуже или лучше. Например, приходит к нему ученый и объясняет, что у него есть гениальный проект, на осуществление которого требуется финансирование, и приносит экспертизы в подтверждение своих слов. Как ему понять, кто перед ним — будущий Гейм или новый Петрик? Если решение принимает ученый, даже если он не специалист в соответствующей области, разобраться ему гораздо проще, чем чиновнику, не знающему по своему опыту, что такое наука. Чиновнику же приходится ориентироваться на формальные показатели, по которым он может принять решение, не вникая в суть дела.

Поэтому начали придумывать все новые и новые формальные и часто недействующие показатели. Все директора институтов, с которыми мне довелось говорить в последнее время, жалуются, что за первые четыре месяца существования новой системы объем бумаг вырос безумно — нужно подавать справки, писать нелепые отчеты, давать все новые и новые сведения, причем часто одно и то же в разных, но жестко регламентированных формах. Несколько раз в неделю, а то и в день приходит письмо от ФАНО, на которое нужно немедленно отвечать. А когда наукой заниматься? Для специалистов эти формальности были не нужны — они судят по другим показателям. Разница между экспертной и формальной оценкой состоит в том, что при формальной оценке вырастает уровень бюрократизации, душащей ученых. Для них это непривычно и губительно. Время, которое ученые могли бы посвятить работе, они посвящают отчетам. А для чиновников это привычный модус жизни и деятельности, они иначе не умеют. Это главный вред, который происходит от реформы. При этом в выигрышном положении оказываются те, кто умеет писать отчеты и «накручивать» требуемые чиновниками формальные показатели, — а это очень часто совсем не те, кто ведет лучшие исследования.

Далее, совершенно непонятно, как будет действовать громоздкая система выборов директора института. Выборность как бы сохраняется, но выдвигают кандидатов совет при президенте РФ по кадрам и ФАНО с учетом мнения академии. Но «учет» — это такая расплывчатая формулировка, что совершенно непонятно, что она означает. Видимо, академии будет предложено выразить мнение, но никто не обязан ему следовать.

Кроме нового устава академии есть новый устав институтов, который пока в стадии обсуждения. И он тоже в очень плохую сторону меняет ситуацию в институтах. Раньше в них большую роль играл ученый совет, избиравшийся научными сотрудниками, и никакое серьезное решение без ученого совета директор принимать не мог. Сейчас в предлагаемом модельном уставе ученый совет упоминается, но правила его работы и объем полномочий оставлены на усмотрение директора. То есть самоуправление исчезает на всех уровнях.

В результате реформы также появились разные странности, очень мешающие жить. Например, все учреждения академии переданы в ведение ФАНО, и бюджет, который раньше был отпущен академии, теперь разделен между РАН и ФАНО. Академия издает научные журналы, и это очень важное направление научной и научно-организационной деятельности. Большая часть журналов, издаваемых и финансируемых РАН, выходила в издательстве «Наука», которое было подведомственно академии. Система была очень простая: есть часть бюджета, выделенная на издательскую деятельность, и академия эти средства переводит в подведомственное себе издательство «Наука». Теперь «Наука», как любое учреждение РАН, перешло в ФАНО, но средства на издательскую деятельность остались у РАН. В результате с 1 января издательство «Наука» не получило ни копейки на издание журналов, потому что это другое ведомство, а по закону академия не имеет права перевести деньги учреждению, подведомственному другой организации. И РАН, и ФАНО пытаются найти решение, но прошло несколько месяцев, а его нет. И так на каждом шагу. У нас есть две структуры, полномочия которых разделены недостаточно четко. Конечно, все это можно отнести к издержкам переходного периода. Однако с такого рода издержками легко мириться, если есть уверенность в том, что, перетерпев их какое-то время, в результате получишь значительное улучшение ситуации. Такой уверенности, однако, ни у кого нет. Кроме того, количество и масштаб этих издержек показывают, насколько непродуманной была эта реформа и в какой спешке она проводилась.

Главный итог реформы академии в том, что в России стало заниматься наукой менее комфортно.

Еще один пример. Академия наук за 300 лет своего существования всегда была хранителем документов, коллекций, библиотек. Есть архив РАН, архивы и музейные собрания есть во многих институтах. Некоторые музеи (например, петербургская Кунсткамера) имели статус институтов РАН и вели серьезную научную работу. В архиве академии хранятся очень ценные документы, например, бумаги Петра I и Екатерины II, документы Ломоносова и Эйлера, архивы академии и личные архивы академиков XVIII, XIX и XX веков. Обычно все учреждения передают свои бумаги на хранение в Госархив, но для РАН сделано исключение. ФАНО такого права не имеет, поэтому никто не знает, что будет с архивами и музейными коллекциями. И это только некоторые из возникших после реформы проблем.

Что произошло с самой академией как научным обществом или, если угодно, клубом? Одно из новшеств реформы, очевидно направленное на дискредитацию и уничтожение академии, — это слияние РАН с Академией медицинских наук и Академией сельскохозяйственных наук, входящими в число пяти отраслевых, или, как иногда говорят, «малых», академий. Понятно, что РАН по своему престижу и научному уровню несравнима с этими «малыми» академиями. И медицинская, и сельскохозяйственная академии по составу своих участников гораздо слабее, достаточно просто сравнить публикации. Конечно, в обеих академиях есть очень крупные ученые, многие из которых одновременно являются членами «большой» академии, но в среднем уровень несопоставим. Теперь по закону они все сливаются в одну. Академия и так уже была слишком большая, в ней было 500 академиков и 700 членов-корреспондентов, то есть 1200 членов — это уже очень много. А теперь число академиков и членов-корреспондентов увеличится вдвое. Соответственно это очень большая организация, совершенно неуправляемая, но зато голосующая как надо, потому что независимые люди теперь там в меньшинстве. При этом многие «новые» академики, пришедшие из «малых» академий, по своему уровню уступают членам-корреспондентам старой РАН.

Кроме того, эти академии входят в «большую» академию на правах отделений. В результате у нас есть отделение сельскохозяйственных наук, в которое входит почти 500 человек, и отделение историко-филологических наук, куда входит примерно 80 человек. Когда этот план был опубликован, академические острословы предложили переименовать РАН в Академию медицинских, сельскохозяйственных и прочих наук, потому что аграрии и медики по своему количеству почти равны всем остальным, что, естественно, будет играть большую роль при любом голосовании. Ситуация абсурдная, ведь это те науки, которые не являются фундаментальными, а РАН должна заниматься в первую очередь фундаментальной наукой. В итоге авторитет академии резко падает, потому что качество академика снижается. Это напоминает одну из распространенных схем рейдерского захвата акционерного общества, когда проводится обширная допэмиссия акций, которые попадают «к кому надо»; капитал прежних владельцев контрольного пакета размывается, и они оказываются в меньшинстве — их 70% акций превращаются, например, в 10.

Когда в начале июня был обнародован проект закона, вводящего эту реформу, то ее главными противниками стали именно активно работающие ученые, те, кто ратовал за изменения, за реформирование академии. Это неудивительно: их предложения и предложения правительства диаметрально противоположны. Предложенные изменения — вовсе не вестернизация и модернизация академии, как это преподносится, это ее советизация и архаизация. Более того, это явный регресс даже по сравнению с советской эпохой. Если реформаторы требовали большего участия ученых в жизни академии, то теперь все наоборот, ученые вообще отрезаны от управления. Они хотели меньшей бюрократизации, а она, наоборот, возрастает. Самоуправление уничтожено полностью.

Главный итог реформы — в том, что в России станет и уже стало заниматься наукой менее комфортно. Наука генерирует новые знания. Ей занимаются люди, которые к этому имеют особый вкус и способности. Большая часть их занимается наукой, потому что им это нравится, это дело жизни, некоторые без этого не могут жить. Поэтому все 90-е годы, когда за науку ничего не платили, она продолжала существовать — люди продолжали заниматься любимым делом фактически бесплатно. По этой причине наука в России не исчезнет. Но возрастет эмиграция, которая уже в 90-е годы была очень активной, выехали сотни тысяч и уже сложившихся ученых, и только формировавшихся. Люди уезжали главным образом потому, что оказывались перед выбором: менять ли профессию, оставаясь на родине, или продолжать заниматься наукой за границей. В последнее время этот поток уменьшился, и некоторые даже стали возвращаться. Теперь отток опять усилится.

Если говорить о перспективах, то сейчас, конечно, очень многое зависит от Михаила Котюкова, руководителя ФАНО. Как личность он производит впечатление позитивное — хорошего управленца с живыми реакциями, заинтересованного в результатах своей деятельности, прислушивающегося к чужим аргументам. Если он понимает специфику новой для него научной сферы и хочет добиться здесь положительных сдвигов, ему придется вернуться к опоре на самоуправление ученых, на экспертную, а не формальную оценку научной деятельности. В этом случае он должен будет опираться на ученых, а не на чиновников, предоставить реальные полномочия и свободу действий научно-координационному совету ФАНО, о котором говорится в законе, но который до сих пор не сформирован. Причем сформировать его из настоящих, активных ученых, пользующихся авторитетом в научном мире, не опасаясь того, что они могут стать по многим вопросам его оппонентами. Наконец, ему будет необходимо договориться с РАН о возвращении ей части полномочий по руководству чисто научной деятельностью академических институтов, оставив за ФАНО менеджерские функции и функции обеспечения хороших условий для научной работы. В конце концов, даже авторы правительственной реформы предполагают сохранение за РАН именно экспертных функций, и если опираться на квалифицированные экспертизы при принятии решений, именно в отделения РАН логично обращаться за ними. Президиум РАН здесь тоже может привлекаться, но, на мой взгляд, именно отделения должны здесь играть ключевую роль.

Насколько М. Котюков при управлении ФАНО готов исходить из интересов науки, насколько он понимает роль научного самоуправления, насколько готов прислушиваться к мнению научного сообщества и насколько он свободен в принятии решений (не стоит забывать, что реформа была начата по решению президента Путина, который, вероятно, и определил ее основные контуры), станет понятно уже в самое ближайшее время.

Записала Юлия Рыженко

Источник: Colta.ru.

Газета.ru: В РГСУ сокращают семейный подряд

Mon, 05 May 2014 10:40:32 +0000

Фотография: Блог Лидии Федякиной

Уволенная Ливановым ректор РГСУ обвинила Минобрнауки в рейдерском захвате

Дмитрий Ливанов уволил ректора РГСУ Лидию Федякину за плагиат в диссертации. О некорректных заимствованиях в ее работе еще полгода назад писал «Диссернет». В РГСУ увольнение считают незаконным, поскольку ректор была на больничном. Сама ректор заявила «Газете.Ru», что Минобрнауки хочет отобрать у университета здания.

В понедельник, 28 апреля, министр образования Дмитрий Ливанов подписал указ об освобождении с должности ректора Российского государственного социального университета Лидии Федякиной. Официальную причину увольнения ведомство не озвучивает. Однако оно распространило заявление Высшей аттестационной комиссии (ВАК), в котором говорится, что в диссертации Федякиной были выявлены некорректные заимствования.

Президиум ВАК 25 апреля рассматривал заключение экспертного совета по педагогике и психологии о докторской диссертации Федякиной. Диссертация под названием «Дифференциация непрерывной профессионально-правой подготовки специалистов социальной сферы в университетском комплексе» была защищена в диссовете РГСУ в 2009 году. Эксперты ВАК нашли некорректные заимствования из текстов, которые были опубликованы ранее другими учеными. При этом лишить степени доктора педагогических наук Федякину нельзя, поскольку на момент защиты действовало положение, что такие действия могут быть осуществлены только в течение трех лет после присуждения степени доктора наук.

«Экспертный совет, считая поступок Л.В. Федякиной несовместимым с нравственным обликом ученого, рекомендует президиуму ВАК РФ принять решение об этическом осуждении поступка Л.В. Федякиной и об ознакомлении с этим решением научно-педагогической общественности», — сказано в экспертном заключении.

ВАК рекомендовала приостановить деятельность диссовета, где проходила защита Федякиной.

О плагиате в диссертации Федякиной «Диссернет» писал ровно полгода назад. Тогда никакой реакции Минобрнауки не было. Зато в прошлом ноябре Федякина получила звание «Лучший педагог России».

Представители «Диссернета» не раз заявляли, что все семейство Жуковых и Федякиных трудоустроено на высоких постах РГСУ.

Отец Лидии Федякиной Василий Жуков, бывший ректор РГСУ, сейчас является почетным президентом университета, ее мать — Галина Жукова — проректор РГСУ, ее сестра — Галина Жукова — профессор РГСУ, ее муж — Виталий Федякин — проректор РГСУ. В диссертации второй дочери проректора — Галины Жуковой — также большое количество некорректных заимствований (по версии «Диссернета»), при этом она является самым молодым в России доктором наук.

Среди тех, кто защищался в РГСУ, — министр культуры Владимир Мединский. Его научным руководителем был Василий Жуков.

Лидия Федякина заявила «Газете.Ru», что ее увольнение незаконно, поскольку она была на больничном с 25 апреля, о чем уведомила министра. «Вчера меня приглашали на совещание к руководителю департамента Екатерине Толстиковой (глава департамента управления сетью подведомственных организаций. — «Газета.Ru»). Я сказала, что не могу быть, поскольку у меня болеет ребенок. Но она попросила настойчиво подъехать. Поэтому мне пришлось ждать, когда старший ребенок вернется из школы, чтобы оставить с ним детей. Мы с ней встретились примерно в 18.00, мне было предложено отказаться от ряда имущественного комплекса зданий РГСУ, речь идет о 65 зданиях нашего университета в Москве и Московской области. Понятно, что я дала отрицательный ответ. После этого она вместе с руководителем другого департамента ознакомила меня с приказом о моем увольнении без объяснения причин», — говорит Федякина.

По ее словам, о плагиате в диссертации в качестве причины увольнения она узнала из СМИ. «Если говорить о плагиате, то его многим приписывают, включая и заместителя министра образования и науки, и руководителей других вузов. Я направила письмо с просьбой ознакомить меня с заключением ВАК. Потому что никто из нашего диссертационного совета, из оппонентов моей диссертации, так же, как и я, не был приглашен на заседание совета ВАК. Я готова пройти повторную защиту, но мне не дали такой возможности», — сказала Федякина.

Федякина подала иск в суд, чтобы оспорить приказ об увольнении. «Ничем, кроме попытки рейдерского захвата имущественного комплекса вуза, чтобы оставить на улице десятки тысяч студентов, я никак не могу прокомментировать этот приказ.

Администрация президента и президент не останутся равнодушными к такому отношению учредителя к федеральному имуществу и к одному из крупнейших вузов страны», — считает Федякина.

В ученом совете РГСУ, который возглавляет Федякина, также считают увольнение незаконным. «Ректора избрал трудовой коллектив. Ее уволили в день, когда она была на больничном. Василий Жуков ее замещал с пятницы», — заявил проректор РГСУ Артур Будыко. Федякина к тому же готовится стать матерью в четвертый раз, однако в декрет она не уходила.

«Если человек находится на больничном, его нельзя уволить, — объяснил «Газете.Ru» юрист «Князев и партнеры» Зинур Зиннятуллин. — Так что перспектива данного иска есть. Если же она беременна, но пока не находится в декретном отпуске, работодатель может уволить сотрудника на основании нарушения законодательства и дисциплины труда».

Однако источник «Газеты.Ru», знакомый с ситуацией, рассказал, что Федякина не предупреждала о больничном и ушла «задним числом». «По трудовому договору Федякина, уходя на больничный или уезжая в командировку, должна поставить в известность сотрудников Минобрнауки. Она этого не делала. К тому же 28-го числа у нее был плотный рабочий график, в частности, мероприятия в Москве и Московской области», — заявил собеседник «Газеты.Ru».

Один из руководителей проекта «Диссернет» Сергей Пархоменко рассказал «Газете.Ru», что система, выстроенная семейством Жуковых, «дала сбой».

«Они много лет строили в РГСУ родовое гнездо, которое прекрасно функционировало среди чиновников, в том числе и среди Минобрнауки. Все были ими довольны. Диссертационная фабрика работала, «фальшак» производился.

Все новые и новые отпрыски семейства Жуковых занимали все новые и новые места в этом вузе. Все было хорошо. Но видно, что-то сломалось, может, поссорились с кем-то, не поделились или с кого-то запросили за «фальшак» много денег», — говорит Пархоменко. По его словам, «Диссернет» выявил плагиат во многих работах, защищенных в диссовете РГСУ.

Пархоменко считает, что действующие правила лишения научных степеней вступили в силу для защиты плагиаторов, попавших именно в такую ситуацию. «По действующим правилам, лишить ее степени доктора наук нельзя. Эти правила были введены, чтобы прикрыть таких людей. Раньше степень доктора наук из-за нарушений в диссертации можно было опротестовать в течение трех лет после защиты, сейчас этот срок увеличили на десять лет, но для всех, кто успел защититься до 1 января этого года, объявили «амнистию». Поэтому их лишить степени уже нельзя. И именно Минобрнауки предложило такое правило. Они врут, говоря, что не могут отменить такую инструкцию, чтобы появилась возможность аннулировать защиту диссертации, которую признали сфальсифицированной. Российское общество научных работников давно уже собирает подписи за отмену этого срока давности», — сказал Пархоменко.

29.04.2014, 20:29 | Елена Мухаметшина

Источник: Газета.ru

Российская газета: Владимир Фортов опроверг слова главы Минобрнауки о новом уставе РАН

Fri, 11 Apr 2014 15:33:43 +0000

Глава минобрнауки Дмитрий Ливанов в интервью, озаглавленном «РАН хочет заниматься оказанием ритуальных услуг» (газета «Известия»), заявил, что правительство сформулировало ряд замечаний к новому проекту Устава РАН: «Там есть ряд полномочий, которые не вытекают из закона и являются избыточными. Например, в РАН очень хотят заниматься строительством и таким странным видом деятельности, как оказание ритуальных услуг. Об этом можно говорить с улыбкой, но это трагикомическая ситуация, и очень жаль, что приходится тратить время на обсуждение таких вещей. Причем в президиуме РАН разговор об этом ведут очень серьезно, считая это крайне важным».

Президент РАН Владимир Фортов прокомментировал «РГ» это высказывание: «Судя по словам министра, он вообще не читал Устав РАН.»
«Там нет ни одного слова ни о каких ритуальных услугах, — продолжил Владимир Фортов. — Могу процитировать дословно, что записано в уставе: глава «Предмет и цели деятельности, основные задачи и функции Российской академии наук», пункт 15.5. «церемониальные мероприятия». Не пойму, он откуда взял про ритуальные услуги. Не хочу даже это обсуждать.

Что касается замечаний правительства к уставу, то я их не видел. Мы ничего не получали. Правительство может проект устава либо утвердить, либо отвергнуть».

Свое мнение «РГ» высказал и заместитель президента РАН Владимир Иванов:

«По поводу устава есть поручения правительства, где сказано, что после того, как Общее собрание РАН приняло проект устава, минобрнауки, минфин, минэкономразвития, ФАНО совместно с РАН должны рассмотреть этот документ и в течение двух месяцев представить согласованный вариант в правительство. Само правительство никаких замечаний к проекту давать не будет — оно ждет согласованный документ, а затем будет принимать решение, принимать устав или нет. Так что информация о том, что правительство сформулировало какие-то замечания, не поступала. По крайней мере в РАН про это не известно. Кстати, пока никаких совещаний по согласованию проекта устава не было.

Что касается утверждения, что РАН хочет заниматься ритуальными услугами, то в тексте устава нет вообще упоминания о ритуальных услугах, а есть пункт о церемониальных мероприятиях. О чем идет речь? Во всех вузах есть церемония посвящения в студенты и выдачи дипломов. Наиболее развит церемониал в армии, существует церемония приема президентом страны высших офицеров армии.

Так почему бы не ввести такую же и для академиков — все-таки не последние люди в стране. Почему отказывают академии в праве проводить церемонии принятия новых членов в академические ряды? Церемонии вступления президента РАН в должность?

Наконец, о том, что академия может заниматься строительством. Во-первых, мы должны заниматься всем, что предписано законом о реформе академий, и можем заниматься всем, что законодательно не запрещено. А там нет запрета на ведение строительства. Кроме того РАН — это федеральное бюджетное учреждение. У РАН такой же статус, как у любого института, университета и т.д. Так почему им можно заниматься строительством, а РАН нет? Если РАН заработает деньги, скажем, на экспертизах, что является по закону нашей прямой обязанностью, то кто запретит их потратить, например, на ремонт здания академии? Словом, такое впечатление, что читателей вводят в заблуждение. Но с чем мы полностью согласны, так это с тем, что закон должен выполняться — и это в равной степени касается и минобрнауки и РАН».

Не секрет, что между некоторыми чиновниками и РАН давно сложились сложные отношения. И это очень тревожит научное сообщество. Ведь перед страной стоит важнейшая задача по переводу экономики на инновационные рельсы. Сойти с сырьевой иглы и стать страной с высокими технологиями невозможно без конкурентоспособной науки. Без разработки и внедрений наукоемкой продукции у России нет будущего. Но как решать эту сложнейшую задачу, если «в товарищах согласья нет»? Если время идет, а чиновники и академики никак не могут найти общий язык?

Источник: Российская газета

Известия. Дмитрий Ливанов: «РАН хочет заниматься оказанием ритуальных услуг»

Thu, 10 Apr 2014 08:47:54 +0000

Глава Министерства образования и науки Дмитрий Ливанов рассказал «Известиям» о готовящихся изменениях в системе образования в Крыму, спецуроках для школьников, посвященных присоединению полуострова к составу России, а также о новом уставе Российской академии наук.

Избранные ответы:

— Касательно устава РАН, который был внесен в правительство на прошлой неделе. Был ли он рассмотрен правительством и будет ли утвержден в редакции академии?

— В прошлом году мы перешли к новой схеме организации фундаментальной науки, когда РАН, объединившись с РАМН и РАСХН, стала ведущей экспертной организацией, а все научные организации, которые были раньше им подведомственны, перешли в Федеральное агентство научных организаций (ФАНО). В течение года, а может и больше будет идти аудит имущества этих организаций, потому что ситуация очень запущенная. Примерно половина объектов не зарегистрирована в установленном порядке. Сейчас этим вопросом занимаются ФАНО и Росимущество.

Действительно, общее собрание РАН уже приняло устав и сейчас он внесен в правительство, где идет его доработка. Тот вариант, который был представлен, противоречит федеральному законодательству по целому ряду позиций. Устав будет доработан и приведен в соответствие с законом, уже после чего будет утвержден правительством и вступит в силу.

— Были выявлены уже какие-то принципиальные расхождения между уставом РАН и федеральным законом?

— Правительство сформулировало целый ряд замечаний. В уставе, представленном в правительство, есть ряд полномочий, которые Академия наук за собой записала, но они не вытекают из закона и являются избыточными. Например, в РАН очень хотят заниматься строительством и таким странным видом деятельности, как оказание ритуальных услуг. Об этом можно говорить с улыбкой, но это трагикомическая ситуация, и очень жаль, что приходится тратить время на обсуждения таких вещей. Причем в президиуме РАН разговор об этом ведут очень серьезно, считая это крайне важным. На мой взгляд, все-таки вопрос обсуждения будущего, путей развития российской науки является более приоритетным, но пока дискуссии у нас ведутся вокруг возможности предоставления ритуальных услуг. Хотя этим должны заниматься совсем другие специализированные организации.

— Академики пояснили, зачем они хотят предоставлять такие услуги?

— Для них это важно. И это только один из примеров, которых достаточно много. Наша принципиальная позиция такова, что РАН должна заниматься только тем, что вытекает из федерального закона, принятого осенью прошлого года. После принятия устава в жизни академии начнется новая полоса. Но пока, как мне кажется, руководство РАН не в полной мере адаптировалось к новой реальности. Важно, чтобы научное сообщество выдвигало новых лидеров, чьи помыслы будут устремлены не в прошлое, а в будущее.

— Финансирование Академии наук изменится?

— Изменится, потому что меняются функции академии. Ранее она выполняла функции учредителя в отношении сотен подведомственных научных организаций, а сегодня они находятся в ФАНО, поэтому все деньги на проведение исследований и содержание имущества перенаправлены туда. Финансирование работы академических институтов при этой передаче не меняется. Касаемо финансирования самой академии, то оно будет осуществляться в зависимости от функций и штатной численности, которые будут утверждены правительством. На сегодня мы определили, что предельная штатная численность основного персонала будет составлять 284 человека, из которых 60 станут работать в региональных отделениях (Уральском, Сибирском и Дальневосточном), и 224 человека в Москве.

— Недавно академик Евгений Велихов предложил отменить званием член-корреспондента академии и оставить только академиков, как вы смотрите на такое предложение?

— Я считаю, что это внутреннее дело академического сообщества. В проекте устава, который внесен в правительство, сохранена двухуровневая система избрания в члены Академии наук.

— Вы сказали, что почти половина имущества академии нигде не зарегистрирована. Сейчас проводится аудит, а кто будет нести ответственность?

— Сегодня наша задача просто навести порядок и не заниматься поиском крайних. Это задача не столько для Минобрнауки, сколько для ФАНО и Росимущества. Я хочу обратить внимание на то, что все вопросы, которые касались личных интересов членов прошлого президиума РАН, решались, в отличие от других имущественных вопросов, очень быстро и эффективно. Например, есть элитный дом по адресу улица Косыгина, 2, где исторически была территория Института физических проблем РАН. Там был реализован инвестиционный проект. Взамен на передачу земли президиумом РАН инвестор проекта предоставил Академии наук ряд квартир, каждая стоимостью более 100 млн рублей. Но вместо того чтобы реализовать на рыночных условиях эти квартиры, а вырученные деньги направить, например, на строительство жилья для молодых ученых, члены президиума распределили их между собой. В списке жильцов можно найти и директора этого института Александра Андреева, и бывшего президента РАН Юрия Осипова, и других. У некоторых там по две квартиры, и это только верхушка айсберга.

Читать полностью: «Известия».

Газета.ру: Общественный совет Минобрнауки жестко раскритиковал ведомство за новый федеральный перечень учебников

Sun, 23 Mar 2014 11:25:54 +0000

Фото: РИА «Новости»

В Минобрнауки набирает обороты скандал с принятием перечня школьных учебников, из которого оказались исключены многие лучшие издания. С резкой критикой такого решения теперь выступил почти весь Общественный совет министерства. Среди прочего, его членов возмутило то, что учебник математики был забракован из-за недостаточной патриотичности. В ведомстве тем не менее настаивают, что поделать уже ничего нельзя.

Очередное заседание Общественного совета Минобрнауки ознаменовалось скандалом: подавляющее большинство его членов обрушились с жестокой критикой на руководство ведомства из-за решения отказаться от учебников классиков учебной литературы — Занкова, Петерсон, Гейдмана и Граник. Эти учебники не вошли в новый федеральный перечень по формальным причинам при наличии положительных экспертиз. Минобрнауки, в свою очередь, настаивает на том, что формальность причин — не повод включать учебники заново в федеральный перечень.

«Нужно отдавать себе отчет, что наше невротизированное общество очень болезненно реагирует на посылаемые сигналы, — заявил сопредседатель Общественного совета, директор школы №109 Евгений Ямбург. — Есть классический учебник английского языка Верещагиной. Там есть стихотворение, которое в переводе звучит: «Играй, мальчик, пока играется. Будь веселей».

Но веселый по-английски — gay. И мы уже получаем множество жалоб, что учебник пропагандирует гомосексуализм. Поэтому любой учебник может сегодня подвергнуться нападкам из-за какой-то чепухи».

Учитель литературы школы №57 Сергей Волков заявил, что не припомнит такого количества обращений, которые он получает, как в ситуации с учебниками.

«Ситуация выглядит странно, — заявил Сергей Волков. — Основанием для исключения учебников системы Занкова стало то, что вместо оригиналов документов они (представители издательства. — «Газета.Ru») предоставили нотариально заверенные копии. Хотя никаких отрицательных экспертиз у них нет.

В федеральном перечне не оказалось учебника Граник по русскому языку, который был создан в начале 1990-х и перевернул наше сознание о том, каким должен быть учебник. Их не включили в перечень, потому что они задержали документы. Все это выглядит очень странно, препоны ставятся на основании формальных вещей».

С тем, что учебники не включили по формальным причинам, согласился и сопредседатель Общественного совета математик Станислав Смирнов. «Нельзя выводить из перечня по формальным причинам учебники, по которым долгие годы преподают. По учебникам математики Гейдмана и Петерсон можно нормально учить школьников.

В экспертизе этих учебников можно встретить абсурдные заявления, что Винни-Пух или Чипполино — непатриотичные герои, а Старуха Шапокляк — плохой пример для подражания.

Очевидно, что нужно делать новую экспертизу», — заявил Смирнов.

«Министерство будет выглядеть клоуном, принимая такую экспертизу, — развил мысль Смирнова главред «Эха Москвы» Алексей Венедиктов. — Цитата из экспертизы:

«Содержание учебника математики не способствует формированию патриотизма. Герои произведений Родари, Перро, братьев Гримм, Милна, Линдгрен, Распе, гномы, эльфы, факиры со змеями, три поросенка вряд ли призваны воспитывать чувство патриотизма и гордости за свою страну и свой народ.

А также мультипликационное изображение Московского Кремля без подписи, не имеющее отношения к содержанию заданий». Эту экспертизу на учебник математики Петерсон написала эксперт РАО и автор учебников по русскому языку Любовь Ульяхина. Две другие экспертизы у учебника были положительные.

Изначально совет попросил Минобрнауки, чтобы определенные линейки учебников прошли повторную экспертизу, но оказалось, что это невозможно. Дмитрий Ливанов заявил, что вариативности учебников ничто не угрожает: «Для нас качество учебников является приоритетом. Нельзя согласиться с тем, что, если учебником пользуются во многих школах, это значит, что он хороший. Многие люди пьют кока-колу, но это не значит, что она полезна», — заявил Ливанов.

По словам министра, он на электронную почту получал тысячи писем в поддержку исключенных из перечня учебников, которые были «одного и того же содержания, написанные с разных адресов, ясно, что это были не живые люди». Он считает, что результатом генерации являются и подписи под открытыми обращениями учителей и родителей.

Также Ливанов отверг предположения, что происходит монополизация рынка школьной литературы. «Несмотря на то что перечень учебников сократился с 3 тыс. до 1,3 тыс., количество представленных издательств только увеличилось», — считает министр. Напомним, что еще во вторник после заседании коллегии в Минобрнауки Ливанов заявил, что все качественные учебники должны войти в перечень.

Замминистра Наталья Третьяк заявила, в частности, что на Научно-методическом совете, где принималось решение о включении учебников в федеральный перечень, развернулась ожесточенная дискуссия относительно учебника математики Петерсон. Большинство членов совета якобы проголосовали против предложения Третьяк о возможности повторной экспертизы учебника.

«В состав совета вошли представители общественных организаций, учителя, сенаторы, депутаты, представители организаций, которые проводили экспертизу. Не доверять этим уважаемым людям некорректно», — считает Третьяк.

Замминистра заявила общественному совету, что в учебнике есть ошибки, и даже зачитала одну из них. Правда, члены совета пояснили, что она просто не разобралась в задании и ошибки в нем нет. «Не принимать заключения Российской академии образовании мы не можем», — заявила Третьяк.

Она предложила рекомендовать издательствам исправить ошибки в учебниках. «Сотрудники министерства получают угрозы из-за этой ситуации. Но мы не завершаем обсуждение проблемы качества учебников и продолжим сокращать список», — заявила Третьяк. По ее словам, можно продолжать работать по учебникам, которые не вошли в федеральный перечень. На это члены совета возразили, что, как только учебники исчезают из федерального перечня, это становится сигналом для региональных властей изъять их из школ.

Больше всего родителей и учителей возмутило, что в федеральный перечень не вошли учебники по системе Занкова, ученика основоположника системы развивающего образования Льва Выготского.

Причиной отказа стало предоставление в Минобрнауки нотариально заверенных копий документов, а не оригиналов.

По словам представителей издательства «Федоров», выпускающего учебники, сотрудники ведомства заявили им, что оригиналы не понадобятся. Третьяк же сообщила, что издательству предложили отдать оригиналы. «Почему они этого не сделали, я понять не могу. Это было их решение», — заявила замминистра.

Пересмотрен федеральный перечень может быть только через три года, причем действующий порядок не предусматривает возможности добавления в него новых учебников. Минобрнауки заверяет, что учебники, не включенные в перечень, должны остаться в школе до истечения срока годности, что составляет пять лет. Но на деле обычно учебники изымаются из школы. Поэтому члены совета стали настаивать на том, чтобы в управления образования в регионах направили приказ, что по учебникам, которые не вошли в перечень, можно продолжать заниматься, пока не истек срок их годности. Однако Третьяк заявила, что выпустить подобный приказ тоже невозможно.

В конце обсуждения Общественный совет единогласно проголосовал за рекомендацию Минобрнауки внести изменения в порядок экспертизы учебников, чтобы, среди прочего, была возможность вводить в перечень новые учебники (или те, которые в него не попали) и выводить из него те, в которых обнаружены ошибки, в любое время, а не через три года. Алексей Венедиктов заявил, что готов направить запрос в Минюст, который должен разъяснить, сколько времени может понадобиться на изменение приказа.

«Фамилию Ульяхиной, которая написала экспертизу, никто не знает. А вот фамилию Ливанов, который не поставил на учебнике гриф, знают все, в том числе учителя, которые не смогут работать по учебникам. Эксперты анонимны, а ответственность будет лично на Ливанове»,

— отметил он.

Между тем один из авторов учебников заявил «Газете.Ru», что представители Минобрнауки им намекнули, что, если они хотят, чтобы их учебники выпускались, нужно поменять издательство. Напомним, что большинство учебников, включенных в федеральный перечень, выпускается издательством «Просвещение» бизнесмена Аркадия Ротенберга. Из-за этого издательства, не попавшие в перечень, говорят о монополизации рынка школьной литературы, которому якобы поспособствовало Минобрнауки. Кстати, сегодня ведомство заявило, что в его структуре создано подразделение по профилактике коррупции.

Елена Мухаметшина

Источник: Газета.ру.

ИТАР ТАСС: Минобрнауки РФ больше не планирует значительных изменений в деятельности РАН

Fri, 21 Mar 2014 21:33:04 +0000

Минобрнауки РФ больше не планирует значительных изменений в сфере науки, и, в частности, в деятельности Российской академии наук (РАН).

Об этом сообщил журналистам глава ведомства Дмитрий Ливанов.

«У нас все принципиальные изменения уже произошли, нам сейчас очень важно настроить эту систему, — отметил министр. — Сейчас мы занимаемся тонкой отладкой работы Федерального агентства научных организаций, должна наконец в полной степени РАН заработать как клуб ученых, как высшая экспертная организация, которая должна давать оценку всем организациям, занимающимся научными исследованиями в России». Кроме того, по его словам, должен заработать новый механизм финансирования научных исследований. «Никаких принципиальных изменений уже в этой системе производиться не будет», — заверил глава ведомства.

Ливанов также сообщил, что министерство совместно с коллегами из Госдумы РФ создало рабочую группу по разработке нового закона о науке. «Здесь нет никакой спешки и срочности, никаких принципиальных изменений этот закон не внесет, он просто обеспечит более современное, эффективное регулирование в сфере научных исследований», — пояснил Ливанов.

ИТАР ТАСС

Источник: сайт Российской академии наук http://www.ras.ru/news/shownews.aspx?id=7cc33bac-a6fc-4f5d-9918-bd70ca2e96eb#content
19 марта 2014 г.

LifeNEWS: Выпускники школ Крыма поступят в вузы России без экзаменов

Thu, 13 Mar 2014 13:54:23 +0000

Школьники Крыма получат аттестаты российского образца и будут приняты на обучение без вступительных испытаний по собеседованию.

В этом году выпускники Крыма смогут поступить в любой российский вуз вне конкурса на особых условиях.

- Все выпускники, кто захочет получить высшее образование в России, будут приняты в вузы Москвы и других городов без экзаменов, — заявил и.о. начальника управления образования и науки Севастопольской администрации Виктор Оганесян. — Ребята получат аттестаты российского образца и будут приняты на обучение без вступительных испытаний по собеседованию, так как наши дети не сдают ЕГЭ.

По сообщению Виктора Оганесяна, в Министерстве образования России им пообещали, что даже выпускники, закончившие школу не с лучшими аттестатами, будут приняты в высшие учебные заведения.

- Конечно, 2000 выпускников в консерваторию не примут, и с «двойкой» в МГУ не пройдешь, но нам обещали по линии Россотрудничества и Министерства образования, что абсолютно все выпускники не только с лучшими аттестатами будут приняты в российские вузы по собеседованию. Сейчас мы ведем подсчет и составляем списки, кто из ребят захочет уехать и получить высшее образование в России, — сообщил и.о. начальника управления образования и науки Севастопольской администрации.

Источник: LifeNEWS.

Дмитрий Медведев: выступление на совещании о Фонде перспективных исследований

Sat, 01 Mar 2014 08:31:53 +0000

28 февраля в резиденции «Горки» премьер-министр России Дмитрий Медведев провёл совещание, посвящённое обсуждению взаимодействия Фонда перспективных исследований с организациями, осуществляющими научную и научно-техническую деятельность.

Перед началом совещания Дмитрий Медведев осмотрел выставку проектов Фонда перспективных исследований, охватывающих широкий спектр проблем создания новейших образцов вооружения и военной техники, а также технологий их производства и применения.

Фонд перспективных исследований во взаимодействии с Российской академией наук, государственными научными центрами и ведущими университетами призван оказывать содействие осуществлению научных исследований и разработок в области обороны страны и безопасности государства.

В 2013 году фондом рассмотрено 1017 проектов. По итогам данной работы разработаны и утверждены Программа деятельности Фонда на 2013–2016 годы, а также перечень реализуемых проектов. В этот перечень вошли 77 работ.

Вступительное слово Д.А. Медведева

Мы договаривались пообсуждать Фонд перспективных исследований, его взаимодействие с организациями, которые осуществляют научно-техническую деятельность. Давайте этим сейчас и займёмся.

Я не буду говорить общих фраз, какова цена отставания в научной сфере. Очевидно, что мы будем абсолютно уязвимы и зависимы, если у нас не будет современных вооружений и вообще вооружённых сил, которые оснащены новейшими видами вооружения и техники.

Естественно, фонд был создан для поддержки проектов, которые связаны с разработкой перспективных средств вооружения. Это не значит, что это его единственная или основная задача, фонд будет заниматься, надеюсь, и другими делами. Но то, на чём, действительно, нужно было сконцентрироваться, – это облик вооружённых сил: каким он нам представляется сегодня, и каким он будет лет через 20–30. Напомню, что в этом была идея, отчасти идея, имеющая иностранные аналоги, но стесняться тут нечего. Всё полезное, что наши партнёры, и не только партнёры, в качестве институтов используют, я считаю, мы тоже должны брать на вооружение.

В прошедшем году фонд завершил этап своего становления, начал работу по поиску инновационных проектов. Теперь необходимо заниматься их реализацией. Мы сейчас посмотрели кое-что из того, чем фонд занимается. Многое, безусловно, интересно, и интересно уже сейчас, но очевидно, что кое-что пока не имеет окончательного вида, требует доосмысления. Это в основном идеи, но идеи, которые имеют шансы получить техническую реализацию.

В арсенале фонда должны быть механизмы, которые позволят выполнять инновационные исследования, в том числе высокорисковые исследования. Они должны открыть нам возможности в создании вооружения будущего и должны отвечать долгосрочным стратегическим потребностям страны, обеспечивать защиту от прогнозируемых критически значимых угроз. Они все, в общем, нам понятны, этим занимаются и военные, занимаются аналитики других ведомств, поэтому прорывные проекты фонда должны иметь более широкий горизонт прогнозирования, если хотите, предвидения, и тем самым предварять мероприятия госпрограммы вооружения, то есть, конечно, здесь должно быть всё обращено вперёд.

Фонду нужно тесно взаимодействовать со всеми, кто заинтересован в его результатах (это, конечно, и сами заказчики, и организации оборонно-промышленного комплекса в целом, и другие заказчики, коммерческие структуры, это учреждения Российской академии наук), с Российским научным фондом, университетами нашими, и, конечно, нужно привлекать ведущие научно-исследовательские и опытно-конструкторские коллективы.

Желательно избегать дублирования тематики, хотя иногда это необходимо, для того чтобы достичь результата. Наверное, в ряде случаев концентрация усилий разных структур на одной теме приносит и положительный эффект, но всё равно всё-таки желательно, чтобы это были новые идеи.

Как я уже сказал, фонд не должен замыкаться на создании только военной техники. Собственно, идея была именно в том, чтобы разрабатывать решения для обороны и тем самым продвигать решения социальных и экономических задач, таких как использование возможностей полезных ископаемых (добыча в Арктике), формирование научно-производственных кластеров в разных местах, включая Дальний Восток, развитие перспективной медицины.

Конечно, важно, чтобы использовались новые формы организации работы. Нужно концентрировать интеллектуальный потенциал. Это дело сложное, это связано и с зарплатой, и с другими формами мотивации, в целом с условиями труда, поэтому рассчитываю на то, что и руководство фонда, и руководство Правительства на это будут обращать внимание.

Конечно, и кооперация между фондом и потенциальными заказчиками способна эту задачу облегчить. Давайте обсудим, в каком сейчас состоянии работа, что нужно предпринять с организационной точки зрения прежде всего – потому что в этом смысл совещаний под руководством Председателя Правительства, – для того чтобы фонд действительно заработал в полную силу, предлагал технические решения, которые заинтересуют заказчика, и в то же время смотрел вперёд, чтобы это не были совсем утилитарные решения, которые и так, что называется, плавают на поверхности. Это всё-таки, я напомню, у нас Фонд перспективных исследований, а не обычное КБ.

Состав участников совещания

Д.А. Медведев, Председатель Правительства РФ
Д.О. Рогозин, заместитель Председателя Правительства РФ
Д.В. Ливанов, Министр образования и науки РФ
Д.В. Мантуров, Министр промышленности и торговли РФ
А.Г. Силуанов, Министр финансов РФ
В.И. Скворцова, Министр здравоохранения РФ
В.Е. Фортов, Президент Российской Академии наук
А.И. Григорьев, генеральный директор Фонда перспективных исследований
М.М. Котюков, руководитель ФАНО России
О.Н. Остапенко, руководитель Федерального космического агентства
Ю.И. Борисов, заместитель министра обороны РФ
И.Н. Харченко, первый заместитель председателя Военно-промышленной комиссии при Председателе Правительства РФ
Ю.М. Михайлов, заместитель председателя Военно-промышленной комиссии при Председателе Правительства РФ
Н.Ф. Архипов, директор Департамента оборонной промышленности Правительства РФ
И.М. Каменских, первый заместитель генерального директора корпорации «Росатом»
А.Л. Асеев, председатель Сибирского отделения РАН
А.В. Буренин, председатель правления фонда «Сколково»
Л.Ю. Коссович, президент Саратовского государственного университета им. Н.Г. Чернышевского
Ю.Н. Кульчин, директор Института автоматики и процессов управления Дальневосточного отделения РАН
В.И. Сергиенко, председатель Дальневосточного отделения РАН
А.В. Хлунов, генеральный директор Российского научного фонда
В.Н. Чарушин, председатель Уральского отделения РАН

Источник: сайт Правительства РФ

STRF.ru и Газета.ру: о сроке давности для апелляций по защитам диссертаций

Tue, 25 Feb 2014 19:06:50 +0000

Во вторник 25 февраля 2014 г. в Москве состоялся пленум Высшей аттестационной комиссии. На нем обсуждался и вопрос о сроке давности для апелляций по защитам диссертаций.

«Обсуждался вариант, при котором заключение по диссертации могло бы быть пересмотрено вне зависимости от того, как давно её защищали, но мы с такой нормой вступали в противоречие с федеральным законом о сохранении архивных данных, – прокомментировала Людмила Огородова. – Поэтому появилось ограничение по сроку давности: 10 лет. Однако механизмы репутационной ответственности никто не отменял. То есть при выявлении защиты с нарушениями мы её юридически не аннулируем, но после проверки можем на сайте ВАК вывесить соответствующую информацию».

В то же время сам глава Минобрнауки Дмитрий Ливанов выступал за введение бессрочного срока обжалования.

Вообще значение «репутационной ответственности» планируют повышать насколько это возможно. Владимир Филиппов, например, уже заявил (правда, под нажимом журналистов) о готовящейся чистке экспертных советов Высшей аттестационной комиссии, чему способствовало скандальное разоблачение части экспертов. Напомним, ранее совет по науке при Минобрнауки России обнаружил в экспертных советах ВАК 23-х членов, ранее участвовавших в прохождении «липовых» диссертаций. Правда, Филиппов предупредил, что информацию по ним он ещё будет проверять и реагировать намерен только на обращения, поступившие в соответствии со всеми бюрократическими формальностями.

Источники: STRF.ru, Газета.ру

Газета.ру: Ливанов поручил ВАК провести проверку состава экспертных советов

Tue, 25 Feb 2014 10:39:12 +0000

Министр образования и науки России Дмитрий Ливанов поручил Высшей аттестационной комиссии (ВАК) разобраться с информацией о причастности ряда членов экспертных советов комиссии к защите липовых диссертаций, передает корреспондент «Газеты.Ru».

«Есть поручение министра разобраться с обращениями Совета по науке Минобрнауки) более конкретными, чем сейчас есть, потому что сейчас идут ссылки «смотрите в Диссернете». Нам нужны более конкретные документы. Есть поручение министра, мы этим будем заниматься. Я могу сказать, что есть ряд людей, которые будут выведены по разным причинам, в том числе по этим», — сказал глава ВАК Владимир Филиппов.

Он добавил, что некоторые люди будут выведены из экспертных советов по итогам проверок.

Ранее стало известно, что новые экспертные советы Высшей аттестационной комиссии (ВАК) содержат в себе людей, имеющих отношение к защитам диссертаций с масштабными заимствованиями. Об этом «Газете.Ru» сообщили основатели сообщества «Диссернет» Сергей Пархоменко и Андрей Ростовцев.

Источник: Газета.ру.