3 июля РВК провел экспертный семинар о выстраивании института профессиональной экспертизы. Представители ОАО «РВК» и руководители экспертных организаций обсудили проблемы, подходы и опыт выстраивания систем экспертизы.

Во вступительном слове модератор семинара, генеральный директор РВК Игорь Агамирзян отметил, что в России традиция  научной экспертизы на уровне РАН сохранилась, но академическая среда не всегда адекватна вызовам современности, потребностям общества и рынка. При этом испытывается очевидный дефицит экспертных сообществ в экономической, деловой среде.

Экспертные сети

- Современные сообщества экспертов формируются в экспертные сети в интернете. Они  в достаточном количестве присутствуют за рубежом, у нас их не хватает, хотя они очень полезны, —  начал научный руководитель факультета прикладной математики и ИТ Финансового университета при Правительстве РФ,основатель экспертной сети EXPINET Борис Славин.

В связи со скандалом с сотрудника хедж-фонда FrontPoint Джеймсом Скауроном, воспользовавшимся доступом к экспертной сети для получения инсайдерской информации, в 2011 году доверие к экспертным сетям снизилось на 30%. Сейчас это доверие восстанавливается, примером тому могут послужить преуспевающие компании, которые не сдают своих лидирующих позиций по нескольку лет.

- Если вы посмотрите на распространение экспертных сетей по миру, то увидите, что 70% из них приходится на США, 12% — на Великобританию и 10% — на Китай. Если оценить их качество, то США забирает на себя более 90% того, что связано с географией рынка экспертизы, — говорит Борис Славин. -  Часто с экспертами общаются по телефону, в венчурных фондах также используются аналитические отчеты, в хедж фондах – личный контакт. Услугами сетей пользуются либо через абонентскую плату, либо транзакционно. В России распространен второй способ, Европа использует их симбиоз.

Существует три вида экспертных сетей. Сети общего профиля относятся крупные сети GLGResearch, Guidepoint Global, DeMatteo Monnes, Coleman Research Group, объединяющие по  сотни тысяч экспертов, а также десятки  региональных сетей экспертов. Есть и специализированные сети: Askvisory, CognoLink. Регистрация на них проста, но после кризиса на рынке экспертизы новых экспертов просят пройти тесты на профессиональную этику. После перед ними появляются задачи, соответствующие компетенциям и назначенной  цене за консультацию — из них эксперту необходимо  выбирать. Однако в сети может оказаться несколько экспертов по одной проблеме – тогда  выбирает клиент.

Отраслевые экспертные сети – это всегда сети, где эксперты зарабатывают деньги. Само крупной такой сетью является американская  Sermo, объединяющая более 270 тысяч медицинских работников. Врачи могут получать вознаграждения , публикуя ценные советы и участвуя в голосованиях. Еще одна экспертная сеть медиков — VeriMed, основанная в 1998 году, предоставляет консультации фармацевтическим компаниям, больницам и прочим медицинским предприятиям за различные суммы Распространены  сети других профилей. TASA – техническая служба консультаций для адвокатов — одна из старейших сетей, появившаяся в 1956 году. Aristotle Circle, -сообщество профессиональных педагогов и психологов, которое оказывает помощь родителям в воспитании и обучении их детей.

Одной из проблем экспертного сообщества сегодня является мотивация экспертов, считает Славин. Участие в сетях должно оплачиваться — это должно стимулировать проводить исследования на должном уровне качества. Но для большинства экспертов — это не основной источник дохода. Главной мотивацией все же является участие в общем деле и приобщение к новым знаниям.

Опыт экспертизы при Правительстве

- Я работала с финансовым сообществом в Экспертном совете при Правительстве РФ — это очень необычное объединение, в котором тесно взаимодействуют регуляторы и участники рынка, — начала выступление директор аналитического центра «Форум» Екатерина Малофеева. – Вначале два сотрудника организовали работу 350 человек в совете. Чиновники и участники рынка, как выяснилось, всегда говорили на одном языке и решения находили очень быстро — для многих секторов это редкость.

По словам Екатерины, формат такого совета оказался востребован из-за высокого качества экспертизы и разумного в каждом случае подбора экспертов. Однако требования есть не только к качеству анализа, но и к лицам, его проводящим. Правительство хочет работать с известными им людьми, поэтому в Экспертном совете приоритетной формой становится живое общение. Это отдаляет  от участия в работе совета немосковских экспертов.

- Думаю, подключение региональных специалистов – это наша задача еще  на ближайшие года полтора, — говорит Екатерина Малофеева.

Принципы научной экспертизы

- В Экспертном совете при Правительстве должны быть специалисты по бюджетному процессу и выбору стратегических направлений движения государства, я явно таковым не являюсь, а если бы и являлся, то мне бы никто не дал выбирать, -начал свое выступление заместитель директора ИППИ РАН по науке Михаил Гельфанд. – Но я бы хотел рассказать здесь об основных принципах научной экспертизы.

Во-первых, эксперт должен быть компетентным в той области задач, которую ему направили. Однако не стоит понимать это слишком узко: иначе возникает личная заинтересованность даже в отсутствие прямого конфликта интересов. Во-вторых,  должны быть прозрачный регламент и возможность отправлять отзывы о работе. В-третьих, должен соблюдаться принцип соразмерности. Если проводится молодежный конкурс, то не стоит делать панель экспертов из нобелевских лауреатов, чтобы его судить. То же самое касается оплаты работы экспертов и несбалансированности подбора конкурсантов: аспиранту на его исследование потребуется меньшая сумма, чем опытному ученому.

В-четвертых, деньги на науку в России выделяются малыми суммами  и на поддержание лаборатории необходимо много маленьких грантов, которые получать непросто. Теперь также существует запрет на двойное финансирование.

- Я предполагаю, как решить эти проблемы, — говорит Гельфанд. — Во всех фондах необходима ступенчатая система: балльная оценка внешними экспертами и потом панельное обсуждение заявок и экспертных анкет. Для совсем больших проектов был бы разумен механизм интервью. Членам экспертной панели стоило бы задавать вопросы заявителям, но я не знаю, как это будет работать в России.

Кроме конкуренции грантополучателей должна быть и конкуренция грантодавателей. По словам Гельфанда, в США успешно работает система, когда в панели сидят грантополучатели, получившие деньги в другом сезоне. Так снимаются проблема конфликта интересов и становится очевидно, что компетентность панели не ниже компетентности заявителей.

Проблемы взаимодействия с иностранными экспертами

- Мне всегда казалось интересным взаимодействие зарубежных экспертов с российскими, — продолжила директор по взаимодействию с экспертным сообществом Startbase Дженнифер Трелевич.

Когда бывает необходимо получить экспертизу по узкой теме, эксперты из самой страны обычно как раз являются членами команды, которая подала заявку. В этом случае явно создается  конфликт интересов, и здесь помогли бы зарубежные специалисты из этой области. В Сколково, например, создают международную экспертную коллегию, половина членов которой – зарубежные эксперты и половина — российские.

- Когда говорят зарубежные эксперты, то мы должны понимать, что сюда входят не только люди из Европы, это люди и из СНГ: из Казахстана, Белоруссии. Вы знаете хороших экспертов в России по скотоводству?  Такие есть в Казахстане.

Трелевич обратила  внимание на то, что если отбирать экспертов по уровню знанию иностранных языков – это было бы несправедливо по отношению к хорошим специалистам со знанием только одного языка.

При получении бизнес-экспертизы необходимо, чтобы эксперт разбирался в  реалиях современного  мира. При текущей геополитической обстановке непросто также найти экспертов, которые не представляли бы риска для российских проектов. Не прост и вопрос оплаты труда — открытия зарубежного счета, выплаты налогов, определения гонорара и выбора валюты.

– Однако экспертной сетью те объединения, с которыми я имею дела, я бы не называла – это скорее базы, поскольку в них эксперты не общаются между собой, — заключила она.

Госбук: стадии развития

- У нас была совершенно другая история, — начал выступление генеральный директор ОАО «Госбук» Сергей Холкин. — Наша экспертная сеть изначально задумывалась как платформа под одного заказчика. В ней работала группа IT и 300 человек экспертов, территориально разделенных между собой, но вместе организовывающих механизм обсуждения и обработку результатов  президиума Cовета по развитию информационного общества. . Наиболее активные сотрудники «Госбука» во время обсуждения могли выступать в защиту своего мнения.

Затем «Госбук» создал ряд тематических сообществ, которые должны были набрать экспертов по исследованию профильных проблем. Но оказалось, что некоторые эксперты не умеют пользоваться компьютером.

- После того, как Совет расформировали, мы оказались без заказчика, но продолжили работать. В 2010 году 90% наших читателей были жители Москвы, а сейчас их только 30% — остальные из регионов.

В качестве своей задачи «Госбук» изначально поставил организацию обсуждения и сбора мнений экспертов. Предоставляя набор информации, он оставляет принятие решений самим участникам сообщества. Жесткая модерация обсуждения позволяет не отходить от главной темы и предупреждает бессодержательные конфликты.

В конце семинара Игорь Агамирзян отметил, чтоусловие, при котором должны заработать  все экспертные сети -это запуск  в стране рынка репутаций.  «У нас есть сильнейший рынок статусов, но при этом практически отсутствует репутационный рынок, на котором держится большая часть инновационно-технологической активности экспертов во всем мире, — сказал он. — В российской науке ситуация сложилась в этом плане парадоксальная: у нас есть слабо пересекающиеся множества ученых, являющихся учеными по репутации и по статусу. Причем репутация у них на мировом рынке, а статус – на российском».

По общему мнению  участников семинара, в условиях быстрых экономических и технологических изменений значимость профессиональной независимой экспертизы растет, однако ограничителей ее роста и развития в России остается много.

Анастасия Новак

Источник: Полит.ру
12 июля 2014 г. 11:04

Действительно, некоторые несообразности бросаются в глаза. Во-первых, это те средства, которые РНФ выделяет на научные проекты. В нашей стране существует ряд федеральных целевых программ (ФЦП), направленных на решение крупных социально-экономических проблем России. В смете этих программ были предусмотрены целевые расходы на их научную поддержку и сопровождение. Во многих случаях успех ФЦП зависит от того, насколько точно и объективно удалось оценить, спрогнозировать, рассчитать – от науки. Эти средства и были направлены в РНФ, у которого критерии совсем другие – научная новизна, цитируемость, актуальность (ценностная ориентация в отличие от целевой). Но, согласитесь, если в ФЦП речь идёт о развитии Дальнего Востока и надо привлекать геологов для поиска новых месторождений в регионе, а РНФ на эти деньги проведёт исследование черных дыр и далеких галактик, то для исполнителей целевых программ это будет слабым утешением.

Во-вторых, необходимым условием участия в конкурсе РНФ является набор публикаций упомянутых в иностранных базах данных Scopus и Web 2.0. Это можно объяснить только острым комплексом национальной неполноценности создателей РНФ. В их системе координат десять посредственных публикаций на английском языке могут «стоить» больше, чем одна выдающаяся пионерская работа на русском в журнале, не вошедшем в Scopus. Подобные критерии ориентируют российских учёных на создание информационного шума, изучение английского языка и обесценивают отечественные научные издания.

В-третьих, неочевиден список поддержанных проектов. Например, в нём есть только один проект по философии из Москвы, в то время как здесь навскидку можно указать несколько научных школ мирового уровня, которые тоже подавали проекты … Странно видеть среди руководителей проектов государственных деятелей, у которых, на первый взгляд, основное время и силы должны уходить на служение отечеству на государственной ниве, а не на собственное научное творчество …

В-четвертых, экспертиза в РНФ кардинально отличается от того, что есть в РФФИ. В последнем фонде эксперт отвечает на вопросы, рассматривает проект целиком и знает, какую оценку он поставил данной заявке. В РНФ, напротив, специалисты ставят крестики и нолики, не понимая что с этими значками будут делать дальше, и как они повлияют на общую оценку. Это напоминает притчу о шести слепцах, ощупывающих слона, чтобы составить представление о животном, или наш пресловутый Единый государственный экзамен (ЕГЭ). Там тоже после экзамена выпускники получают лист с крестиками против засчитанных заданий, однако не получают ни самих заданий, ни правильных ответов…

Как же быть? Альтернативу предлагают многие авторы газеты «Троицкий вариант». Их идея очень проста. Это, во-первых, независимая международная экспертиза (какой объективности можно ждать от отечественных экспертов, которые, конечно, поддержат «своих»?). Во-вторых, усиление конкурентных начал и «перевод науки на гранты». В-третьих, ликвидация координирующих научных структур, сдерживающих конкуренцию и «не пускающих молодых» к бюджетному пирогу. При этом одни предлагают финансировать 1000 лабораторий в стране, махнув рукой на всё остальное. Другие, как академик Е.П.Велихов, сравнивает Академию с ГУЛАГОМ и полагают, что нужно множество «институтов-корпораций», которые без неё вполне могут обойтись.

Под этими лозунгами создали «Роснано», «Сколково», «Российскую венчурную компанию» (РВК), у РАН в 2013 году отняли институты и превратили её в «клуб учёных», и организовали Федеральное агентство научных организаций (ФАНО). Однако успехи этих новаций представляются более, чем скромными самым разным людям – от исследователей до аудиторов Счётной палаты. Видимо, дело в том, что предлагаемые лекарства гораздо хуже самой болезни.

Наука выполняет экспертную, прогнозную, экономическую, военную и имиджевую функции. Руководители отечественной науки, начиная от министра гайдаровского правительства Б.Н.Салтыкова и кончая нынешними А.А.Фурсенко и Д.В.Ливановым, делают акцент на последней функции и мыслят отечественную науку как часть международного рынка. И действительно, Россия участвует в международных научных проектах на вторых-третьих ролях, а отечественных исследователей используют всё чаще «на подхвате» в лабораториях стран-лидеров. И тогда, наверно, эксперты-иностранцы уместны – выявят перспективные идеи, технологии и лаборатории и куда-нибудь пристроят.

Однако ситуация изменилась. Вызов новой индустриализации России встал в полный рост. От «гайдаровского императива» («Всё, что надо будет, купим») во многих отраслях нашей страны придётся быстро перейти к стратегии РДС («Россия делает сама»). И наука, выбор лучших решений, путей «обогнать, не догоняя», может в этом очень помочь.

Что касается «независимости» зарубежных экспертов – она весьма относительна. Подавляющее большинство из них жёстко связано со своими фондами, грантами, с корпорациями, заказы которых они выполняют, со своим профессиональным сообществом и государствами. Последние очень чётко отслеживают национальные интересы, которые порой противоречат нашим.

В подтверждение тому можно вспомнить Нобелевского лауреата Дж. Уотсона, упоминающегося в школьных учебниках биологии. Он был отлучён от всех фондов, грантов и прочих бонусов за «неполиткорректное» заявление о том, что, судя по его исследованиям, представители некоторых наций лучше справляются с определёнными видами деятельности. Но если кто-то лучше, то кто-то хуже …

Другого Нобелевского лауреата, выдающегося физика Ричарда Фейнмана, во время поездки в Бразилию попросили ознакомиться с физическим образованием в этой стране и дать свои рекомендации. Р.Фейнман вник, дал разгромный отзыв, начал объяснять, что и как следует изменить … но сотрудники госдепартамента тут же посоветовали ему не усердствовать и не пытаться превратить Бразилию в великую державу.

Наверно можно вспомнить и успехи зарубежных тренеров, добившихся прекрасных результатов в развитии отечественного футбола …

В одной из миниатюр Аркадия Райкина герой восклицал: «Кое что надо делать самому даже при наличии здорового коллектива». Если мы вспомнили о национальных интересах, то экспертизу придётся иметь свою и «Карту российской науки» придётся делать самим, не рассчитывая на помощь иностранцев (как сейчас делает Министерство образования и науки …).

Организация хорошей экспертизы – особенно в областях, касающихся национальной безопасности, а таких областей очень много – дело нелёгкое. Надо создавать эффективную работающую обратную связь между заявками, проектами, оценками экспертов и полученными результатами. И экспертам надо рассказывать, оправдались ли их ожидания (а при необходимости менять их), и с исполнителями работать. «Срочным распилом денег», которые почему-то приходят в последний момент даже при выполнении особо важных проектов, тут не обойтись. Наши чиновники пытаются вновь и вновь «избавиться от человеческого фактора», вводя критерии, показатели, выпуская многочисленные инструкции. Но все это вторично. Первичными являются компетентные, ответственные люди, осознающие важность экспертной работы, понимающие, что цена ошибки тут может быть очень высокой. Этих людей надо искать и выращивать в российском научном сообществе.

Организация серьёзной научной комплексной экспертизы всех исследовательских проектов законом, принятым в сентябре 2013 года и уставом, утверждённым Правительством в июне 2014 года, возложена на Российскую академию наук. Правда, пока средств на эту деятельность не выделено и место для результатов такой экспертизы в контуре государственного управления пока не определено. Но закон есть закон – его надо выполнять. Так что, видимо, со временем это появится.

В идеях многих авторов «Троицкого варианта» всё перелопатить в российской науке и начать заново, виден подростковое нетерпение и максимализм и недоверие к «взрослым», которые руководят наукой сейчас и делали это раньше. Вот разрушим Советский Союз и заживём! Перебьёмся 500 дней зато станем Европой и построим настоящий капитализм! Развалим Академию наук и сразу процветут науки и ремёсла!

По счастью, снести удалось не всё. Но результаты уже произведённых разрушений странным образом не принесли желанных плодов. Наверно, гайдарам от российской науки пора сделать выводы, что застарелые проблемы не имеют быстрых, лёгких решений, а требуют длительной, продуманной, систематической работы, коллективных усилий и верного направления производимых перемен.

Последнее особенно важно. Более года назад создали ФАНО, чтобы присматривать за имуществом академических организаций. Оно, как водится, начало требовать справки, отчёты, доклады. Учёные прикинули, что даже если ответ на каждую бумагу, присылаемую в ФАНО вверенные ему научные организации будут давать ответ на одной странице, то за год при набранных сейчас темпах вырастет гора бумаги в 100 тысяч страниц. И, наверно, кто-то их всё же читает, подшивает, осмысливает. И это сейчас, когда ФАНО сформировано (по числу чиновников) только наполовину. Что же будет тогда, когда оно заработает на полную мощь?! Это было целью реформы Медведева – Голодец _ Ливанова, в рамках которых имущество было отобрано у государственных академий и передано в ФАНО?!

Первый директор Института прикладной математики, который внёс огромный вклад в ядерный и космический проекты СССР, академик М.В.Келдыш говорил, что черепаха обгонит Ахиллеса, если она будет двигаться в правильном направлении, а он в неправильном. Поэтому о направлении желаемых перемен стоит очень хорошо подумать прежде, чем браться за их воплощение.

Один из основоположников современной социологии – Карл Маркс – считал, что нельзя жить в обществе и быть свободным от него. Это кажущееся очевидным утверждением, вероятно, относится и к экспертизе научных проектов. Кумовство, мздоимство, следование корпоративным интересам в ущерб государственным, неэффективность, забюрократизированность, косность, – типичный набор пороков, который во многих случаях демонстрирует наш госаппарат. По разным оценкам сейчас исполняется от 5 до 30% решений, принимаемых Президентом РФ. Наверно, это не очень много … Трудно ожидать, что в этом случае именно экспертиза окажется счастливым исключением из общего правила, будет более «белой и пушистой», чем всё остальное.

Поэтому, наверно, надо своим разобраться, мы хотим быть или казаться, желаем навести порядок или нас вполне устраивает имитация. Действия множества должностных лиц и государственных институтов дают много оснований для сомнений. Мы всё ещё размышляем, быть или не быть, строить мост вдоль или поперёк, нужна ли России наука или не очень. Однако время уже требует ясности, энергичных и решительных действий.

И исследователи, и эксперты, и их руководители в общем-то народ законопослушный. Как только власть осознает, что сегодня независимая экспертиза принимаемых государственных решений (к которой Президент РФ призывает с 2001 года) и научных проектов действительно являются важной частью национального суверенитета и безопасности России, учёные это поймут, и всё довольно быстро начнёт меняться к лучшему. Народ они законопослушный.

Дело за малым – осознать, что сейчас всё всерьёз, что второго дубля не будет.

Георгий МАЛИНЕЦКИЙ
Математик, доктор ф.м.н.,ИПМ им. М.В.Келдыша РАН

Источник: Новые Ведомости www.NVdaily.ru
10 июля 2014 г.