Дорогие друзья!

 Продолжает складываться крайне тревожная ситуация с наукой и образованием. Особую опасность представляют инициативы Министерства образования и науки РФ, ратующего за перевод всех форм научной и образовательной деятельности на конкурсную, а то и коммерческую основу.

Даже в ведущих вузах уже обсуждается ликвидация бесплатной магистратуры и аспирантуры. Легко представить, что ждет в этом случае студентов других вузов, а также академическую аспирантуру.

Планируемое сокращение сотрудников и постоянных ставок в институтах в первую очередь ударит по молодым.

Сегодня – один из последних шансов остановить такое развитие событий.

Настоятельно призываю всех, кто может: примите участие в работе Третьей сессии Конференции научных работников!

 Приходите, приезжайте! Ваше личное участие очень важно для нашего общего успеха.

Ваш

академик В.Е. Захаров

Председатель Оргкомитета

Время и место проведения конференции: 29 мая 2015 года, Большой зал
Президиума Российской Академии наук, Ленинский проспект 32А, Москва.

Начало регистрации: 9-00.

Открытие Конференции: 10-00.

Регистрация открыта на сайте www.rasconference.ru

Источник: сайт Конференции научных работников, 21 мая 2015 г.

В заседании приняли участие представители ФАНО России, Россотрудничества, фонда «Сколково», институтов развития, научных фондов и молодые ученые.

Открывая встречу, первый заместитель руководителя ФАНО России Алексей Медведев отметил, что повестку работы группы на год определили задачи, которые поставил перед Агентством Президент России Владимир Путин по итогам заседания Совета по науке и образованию. Прежде всего, это сохранение и развитие кадрового потенциала российской науки.

«Мы возлагаем большие надежды на работу этой площадки, на взаимодействие с молодыми учеными. Тот опыт работы, который у нас сложился в прошлом году, позволяет нам надеяться, что открытое обсуждение даст эффективные результаты и в будущем», — заявил Алексей Медведев.

Участники рабочей группы в формате регулярных личных встреч и посредством взаимодействия на электронной площадке рассчитывают объединить усилия и сформировать предложения по системе поддержки потенциала научных кадров.

Итоги работы ФАНО России с молодыми учеными в 2014 году озвучил заместитель директора ИППИ РАН по научной работе и работе с молодежью Александр Сафонов. В своем выступлении он отметил, что проводимые мероприятия по поиску, образованию, росту и назначению руководителей научных организаций входят в формирование кадрового резерва: «Это не просто перечень фамилий, который однажды был создан, а система, которая постоянно вовлекает людей, которые, в последствии, становятся руководителями организаций, подведомственных ФАНО России».

Направления развития кадрового потенциала включают проведение научных конференций, грантовую поддержку научных фондов, обеспечение жильем, участие молодежи в работе коллегиальных органов научных организаций.

Программа формирования кадрового резерва не ограничивается мероприятиями для молодых ученых, это отметила начальник Экспертно-аналитического управления ФАНО России Елена Аксенова: «Когда мы говорим о развитии кадрового потенциала, речь идет не только о молодых ученых, а о кадровом резерве для научных учреждений. Мы разрабатываем программу развития кадрового потенциала для всех категорий научных работников».

Существенный вклад в развитие кадрового потенциала способен внести обмен опытом на площадках общероссийских и международных форумов и конференций, об этом рассказала Екатерина Морозова, заместитель руководителя проекта «Открытый университет» фонда «Сколково». Успешным примером проведения подобных мероприятий стали Moscow Science Week-2014 и летняя школа молодых ученых, организованная ФАНО России и Открытым университетом Сколково в прошлом году. В 2015 году планируется, что летняя научная школа расширит состав участников – ее смогут посетить ученые из стран СНГ.

Представители Российского научного фонда и Российского фонда фундаментальных исследований озвучили свое видение решение проблемы развития кадрового потенциала. По словам экспертов, в 2015 году не планируется уменьшения числа грантов на проведение научных исследований, в том числе и для молодых ученых.

О развитие международных связей и популяризации достижений российских ученых в евразийском пространстве рассказал начальник управления научного сотрудничества, молодежных и коммуникационных программ Россотрудничества Артем Маркарян.

Участники дискуссии сошлись во мнении, что кадровый резерв как сообщество лидеров предполагает формирование ряда универсальных и специализированных требований к руководителям научных организаций. Председатель Совета молодых ученых Андрей Котельников отметил, что «супер-лидеры» – это те потенциальные руководители научных организаций, которые будут нести ответственность за кадровую политику в той или иной академической структуре. По его мнению, новая схема выборов руководителей научных организаций, предполагающая фильтрацию заявок от кандидатов в том числе и по областям науки, позволяет в работе кадровых комиссий учитывать необходимые требования. «Это логичный инструмент для формирования группы супер-лидеров. В этом смысле можно дифференцировать эти лидерские группы и более внимательно работать с ними», — пояснил Андрей Котельников.

На совещании вопросы определения границ понятия «кадрового резерва» стали предметом продолжительной дискуссии, однако ни у кого не вызвала сомнений необходимость создания сообщества высокопрофессиональных организаторов в научной сфере.

Проект Программы формирования кадрового резерва научных организаций ФАНО России будет разработан и представлен в Правительство и в Администрацию Президента РФ к маю 2015 года. Планируется, что совещания рабочей группы по взаимодействию ФАНО России с молодыми учёными будут проходить каждые 2 недели. В рамках следующего заседания участники обсудят предложения академического сообщества и членов рабочей группы по структуре и содержанию программы финансирования и развития кадрового резерва, а также утвердят структуру программы.

Источник: ФАНО России

Само постановление состоит всего из двух пунктов. Первым утверждаются обозначенные в приложениях изменения в ФЦП “Жилище” на 2011-2015 годы, о которых будет сказано ниже. Второй же пункт хочется процитировать без купюр: “Установить, что при предоставлении молодым ученым выплат на приобретение жилых помещений в 2014 году Федеральное агентство научных организаций использует сформированные Российской академией наук, Дальневосточным, Сибирским и Уральским отделениями РАН, Российской академией медицинских наук списки молодых ученых — участников мероприятия на 2014 год”. Это означает, что претенденты на жилищные сертификаты, которые в этом году до даты выхода постановления достигли предельного возраста для участия в программе (35 лет для кандидатов и 40 — для докторов наук), имеют право претендовать на социальные выплаты. Справедливое решение: молодые ученые не виноваты, что старт ФЦП был отложен.
Изменения, внесенные в программу “Жилище”, можно разбить на две основные группы: качественные (новые правила финансирования) и количественные (корректировка объемов обеспечения тех или иных разделов программы).

К основным качественным изменениям следует отнести передачу полномочий по реализации Программы от РАН к ФАНО (полную — в части социальных выплат и частичную — в части строительства специализированного жилого фонда) и отдельные поправки в приложение №6, определяющее правила предоставления молодым ученым социальных выплат.

Из наиболее принципиальных поправок отметим возврат к одноэтапной схеме формирования списков получателей социальных выплат, которая действовала в 2007-2010 годах. Тогда центральное и региональные отделения РАН и РАМН присылали свои заявки и получали на них средства. В 2011 году был введен и до настоящего времени действовал двухэтапный механизм. Сначала пропорционально числу поданных заявок распределялись деньги между отделениями, а потом — между претендентами. Хорошо, что этот порядок решили отменить: его выполнение отнимало много времени. Еще одна новация, на этот раз не очень приятная, — срок действия жилищного сертификата сокращен с девяти до семи месяцев.

К сожалению, новая редакция правил сохранила ряд недостатков предыдущей версии. В частности, осталось неясно, как определяются предельный возраст и необходимый научный стаж претендента: по дате подачи или рассмотрения его заявления.

Да и вопрос, как исчислять научный стаж, также остался открытым. Впрочем, ожидаемый в ближайшее время приказ ФАНО, утверждающий правила предоставления сертификатов, возможно, снимет эти и другие неопределенности.

Несомненно приятным моментом является увеличение средств федерального бюджета, выделенных РАН и ФАНО в 2014 году на приобретение (строительство) служебного жилья, за счет переноса на текущий период неиспользованного академией в 2013 году остатка бюджетных ассигнований в размере 150,46 млн рублей. Как же распределены средства 2014 года? РАН и ее региональным отделениям на завершение строительства общежития квартирного типа в Москве и жилых домов в Екатеринбурге и Новосибирске выделено 528,19 млн рублей. ФАНО на приобретение (строительство) служебного жилья получит 1522,27 млн рублей. Таким образом, финансирование строительства (покупки) жилых объектов в текущем году составит 2050,46 млн рублей. А вот в 2015 году денежные средства на служебные квартиры ни РАН, ни ФАНО не получат (впрочем, они в ФЦП “Жилище” и не предусматривались). При этом на жилищные сертификаты для молодых ученых в следующем году запланировано выделить 263,02 млн рублей (как и в 2014-м).

У академической жилищной программы неплохие перспективы. В настоящее время на Едином портале для размещения информации о разработке федеральными органами исполнительной власти проектов нормативных правовых актов выложен для публичного обсуждения проект Постановления Правительства РФ, касающийся ФЦП “Жилище” на 2016-2020 годы. В этом документе обозначены объемы средств, которые в указанный период будут выделяться как на социальные выплаты для молодых ученых (1777,89 млн рублей), так и на обеспечение жильем сотрудников подведомственных ФАНО научных организаций (2648,28 млн рублей). Там также прописаны новые правила предоставления молодым ученым социальных выплат на приобретение жилых помещений. Желающие могут успеть внести свои предложения: общественное обсуждение проекта заканчивается 8 ноября.

Яков БОГОМОЛОВ

Источник: Поиск, № 44(2014), 31.10.2014

Предисловие

Год назад законопроект о реформе Российской академии наук поступил из Правительства в Государственную Думу, далее последовал каскад драматичных событий, не будем их пересказывать, затем Дума приняла закон в сильно измененном варианте по сравнению с первоначальным. Та взволнованность, тревога, напряжение научной общественности, да и всей российской общественности, которые сопровождали принятие закона — переносятся и в день сегодняшний, в то, как оценить итоги года реформы РАН. Она — получается? Не получается? Итоги, разумеется, не в том, что ФАНО разослало по институтам столько-то писем и заполнило в аппарате столько-то вакансий. Было и много существенного. Судьба российской науки обязывает: все это надо тщательно взвесить (потому и объем предлагаемого анализа большой).

Разобьем текст на шесть разделов.

Первый раздел (с.4) — о крупном шаге ФАНО: о попытке выработать оценку эффективности институтов, предпринятой в мае с.г. Экспертной сессией ФАНО. На ней прозвучало так много интересного и разнообразного, что не сложилось впечатления — можно ли свести материал к компактной формуле, а, соответственно, можно ли делать оценку эффективности, и, если делать, то какую. Проблема столь важна для науки, так что разговор будет подробным.

Второй раздел (с.9) указывает, что реформа Академии не была изолированным событием, а произошла в контексте большого процесса: государственного осмысления необходимости инновационного развития, а также его пробуксовок, мер преодоления — все это отражено в группе принятых в разные годы стратегических документов государства. Как наработанный в них смысловой материал соотносится с замыслом реформы? Сопоставим также и с иным процессом: все двадцать лет внутри самой академической среды вырабатывался большой перечень мер, которые могли бы спасти, а затем и возродить отечественную фундаментальную науку, обескровленную недофинансированием. Итоги года реформы РАН в таком панорамном ви́дении позволят сделать ключевые выводы.

Третий раздел (с.16): рассказ о цепочке рождающихся одна за другой весь постсоветский период в околоправительственных кругах более десятка схем реорганизации Академии наук. Обосновывается (новая) версия рождения замысла реформы, поскольку до сих пор это держат в тайне.

Четвертый раздел (с.21) о неожиданных событиях, произошедших также в течение года — не внутри реформы, а вовне ее — которые способны повернуть ход ее реализации: тревожное падение макроэкономического показателя ВВП и появление установки «тотального импортозамещения» как следствия обострения международной обстановки.

Пятый раздел (с.24): рассказ о других событиях года — о движении научной общественности за рождение Второй палаты Общего собрания РАН; разговор о законопроекте о возрастных ограничениях.

Шестой раздел (с.26) — заключительный: угроза вероятного залпового отъезда ученых за рубеж; вклад реформы в двадцатилетний спор с неолибералами о том, что есть «государственное».

х х х

Об основном русле, в каком стартовала реформа Академии наук.

Напомним: предыдущие три столетия, еще с Петра I, Академия наук никогда не была органом исполнительной власти, а всегда — институтом гражданского общества: приоритеты и направления исследований определялись самим научным сообществом, а ресурсное обеспечение давало государство из бюджетных средств. Такая концептуальная основа обеспечила Академии жизнеспособность на крутых поворотах истории как, между прочим, никакому другому государственному институту России. И предыдущее двадцатилетие, когда Академия фактически не развивалась, а вела борьбу за выживание — она сохранила способность проводить широкий спектр исследований на современном уровне, а также репутацию в мировом научном сообществе.

Но — завершилась эта концептуальная основа Академии в прошлом, 2013 году двумя громкими залпами, затмившими тогда все теленовости. А именно, принят Закон о реформе РАН, что сопровождалось в СМИ небывалой дискредитацией Академии, словно за ней числилась вина перед народом и ей надо за это расплачиваться, слово же «ликвидация» из законопроекта вообще привносило мотив публичной казни. Обоснование реформе давалось лишь в фразе: освобождение ученых от управления имуществом улучшит условия их исследовательской работы.

И — встречный залп: ученые развернули на дистанции принятия Закона беспрецедентную против него борьбу. Нет даже аналогов таких массовых протестов во всех крупных городах страны за всю постсоветскую историю (а уж, тем более — в советскую эпоху). Но, ученых не послушали — Закон принят, создано Агентство научных организаций (ФАНО), ему подчинены все научные институты, пошла будничная работа.

Русло этой будничной работы определено высказанными позициями на заседании Совета по науке и образованию (20.12.2013) — прочтем внимательно, здесь основа. Позже из этих же слов последуют главные выводы. В.В. Путин: «Никакого командования научными исследованиями быть не может, не должно и не будет». В.Е. Фортов: «За Академией наук закрепляется научно-организационное руководство научными исследованиями и институтами, а за Агентством — хозяйственно-административные и финансовые компетенции. Это прямо написано в законе. Без этого ясного понимания духа и буквы закона мы обречены на перманентные конфликты, взаимное перетягивание одеяла, нестыковки, от которых уже сейчас начинают страдать наши ученые и тормозиться реализация этих реформ». М.М. Котюков: «Думаю, что будут найдены в будущем механизмы эффективного взаимодействия».

Что здесь сказано? Во-первых, задан курс — РАН и ФАНО искать механизмы как взаимной кооперации, так и размежевания функций. Во-вторых, нельзя не видеть некой растерянности сразу всех сторон: ничего не сказано конструктивного, постановочно-позитивного, только предостережения да предположения — что-то в будущем будет найдено. Как будто не за плодотворную работу берутся, засучив рукава, а, образно говоря, разговаривают вокруг мины — одно неосторожное движение и, не дай Бог… Эта «мина», в самом деле, есть — но о ней позднее.

С таким напутствием «корабль пошел в плавание».

Отсюда и первый итог года реформы: ничего здесь не изменилось — все то же отсутствие конструктивных видов на плодотворную работу, все те же интонации некой растерянности.

А что с процессом взаимной кооперации и размежевания функций? Он идет, это бесспорно, но очень сложен. Ведь научное управление институтами почти невозможно оторвать от организационного управления. Соответственно, научно-организационное управление тесно переплетается с финансовым и имущественным управлением. — Где провести межевание? И, тем более, трудно провести линию разграничения, с одной стороны, рабочих текущих функций между РАН и ФАНО, а с другой — разграничения (и объединения!) их ответственности перед страной за решение кардинальных задач.

Эта сложная ситуация будет проанализирована на двух высоких слушаниях в предстоящие осенние месяцы (2014) — в Госдуме по поводу законопроекта о возрастных ограничениях (законопроект № 540253-6 «О внесении изменений в Трудовой кодекс Российской Федерации в части совершенствования механизмов регулирования труда научных работников, руководителей научных организаций и их заместителей»), а также на заседании Президентского Совета по науке и образованию, который обсудит итоги года проходящей реформы РАН.

Мы же проведем публицистический анализ этих итогов. Не будет критики ни Академии, ни ФАНО — сделаем обзор объективной ситуации, в которой мы все оказались. Используем цитаты из высказываний ученых (сказанных в разное время в разных текстах или мероприятиях). Просим ученых-медиков и ученых-аграриев простить — автор ограничится анализом обстоятельств академических учреждений фундаментальной науки.

Раздел I. Об оценке эффективности

Есть правота в создании ведомства, каким является ФАНО! Наверное, это будут сходу отрицать многие ученые, оскорбленные реформой РАН, но изначально заявим твердо: место встречи государства и науки должно быть! Прошли времена, когда чудак-ученый в башне из слоновой кости разглядывал звезды в трубу и ставил опыты, сливая в колбе жидкости. Сегодня для правительств ведущих стран наука — основной фактор преодоления глобальных экономических и финансовых кризисных явлений, решающий фактор в конкурентной гонке государств. Отсюда —астрономические суммы на науку. И потому наука впредь не может быть замкнутой системой — лишь системой тайного голосования академиков — непременно должно быть ведомство, представляющее в диалоге с наукой интересы государства, его перспективы и бюджетные обстоятельства.

Но на этом прервем хвалу замыслу ФАНО. Потому что восторжествовал оптимизм по поводу быстрых сроков управленческих преобразований в фундаментальной науке, но оптимизм этот беспочвенный и опасный. О том говорит опыт США: там, по тем же соображениям необходимости места встречи науки с государством, была создана структура — Научно-консультативная служба при Президенте США с полномочиями функций как административных, так и консультативных. Казалось бы — вот аналог, т.е. мы идем по правильному пути. Рано радоваться! Путь становления этого американского ведомства — тридцать лет адаптации и притирки. Потому что все оказалось сложным — и специфика науки, как объекта управления, управленцы «открыли», что научному сообществу надо давать право самостоятельно определять направления фундаментальных исследований, а также, что нельзя вмешиваться в процесс распределения выделенных средств; и остальной госаппарат плохо воспринимал, что решения по науке, в том числе финансовые, принимаются помимо него.

Готовы ли наши инициаторы реформы настроиться на 30 лет становления ведомства? Между тем первое же крупное мероприятие ФАНО — Экспертная сессия «Оценка эффективности деятельности научных организаций и перспективы развития» —сразу стало подтверждением, как сложно управлять наукой. Подробный рассказ о сессии обязателен при любом подведении итогов года реформы.

ФАНО, к его чести, выдерживая стиль «советоваться с учеными», организовало на сессии дискуссию с участием руководителей более ста академических научных организаций. Цель сессии, как сказал руководитель ФАНО М.М. Котюков — провести реструктуризацию организаций по определенным принципам и критериям, чтобы правильно определить программы развития институтов.

Холодок пробегает от слова «структуризация», но пока планы использования «оценки эффективности» еще неведомы никому. На сессии, во взволнованных и аргументированных речах ученых по поводу «эффективности» было сказано столько, что даже краткий обзор оказывается длинным. Процитируем лишь фрагменты.

Какова должна быть «оценка эффективности»?

Академик В.Е. Фортов: ситуация в Российской академии наук сильно отличается от того, что нам известно по Германии, Франции, США, другим странам. Не существует универсальной модели организации науки — не существует и универсальной модели оценки деятельности институтов. А, кроме того, надо учесть — материальные условия работы ученого в нашей стране и в развитых странах несоизмеримы.

Академик А.Н. Паршин: Математический институт им. В.А.Стеклова РАН разослал письма в тридцать математических институтов разных стран, в том числе самых известных в мире, с вопросом об использовании наукометрических показателей. Большая группа ответов из Германии, Италии, Швеции, Англии, США — категорическое отрицание такого использования. Интересно решение Британского парламента — по всем наукам не использовать импакт-фактор; библиометрика — вспомогательный, но не основной параметр оценки; считать важным что сделано, а не где опубликовано; допускается оценка даже неопубликованных материалов; данные по цитированию можно представлять и не представлять; общее число публикаций за пять лет значения не имеет, имеет значение то, что английские ученые считают своим лицом — именно это оценивается, по этому выносится решение.

Многие эксперты на сессии призывали учесть сугубо российские структурные особенности научного комплекса:

И.В. Аржанова, исполнительный директор Национального фонда подготовки кадров: интеграционные проекты, которые объединяют либо разные организации, либо разные дисциплинарные области — во многом эффективнее и интереснее, чем то, что каждый институт запишет о себе, их надо отражать при разработке программ стратегического развития.

Н.Г. Куракова, директор Центра научно-технологического прогнозирования: целесообразнее оценивать не ученых, а коллаборацию.

Поясним: коллаборация в данном случае — процесс совместной научной деятельности нескольких ученых или организаций с общими целями, обменом знаниями, процедурами достижения согласия. Коллаборацию усиливает процесс создания научно-исследовательских центров двух типов: либо там, где сосредоточено мощное оборудование, либо виртуальные центры, куда по конкурсу отбираются лаборатории без перемещения с места, где работают, но с дополнительным финансированием.

С.В. Сысолятин, д.х.н. директор института проблем химико-энергетических технологий СО РАН: учреждения, работающие на ОПК, своим присутствием в этом списке доказали полезность и должны быть в отдельной референтной группе. Надо делать технологии и их внедрять. Чтобы вычислять число публикаций — реформа не нужна, она нужна, чтобы сделать страну богаче и сильнее.

О.Н. Павлова, зам. директора Лимнологического института СО РАН: если цель оценки — разделение институтов на три группы, тогда нельзя подходить с одной меркой к институтам центральных регионов и к институтам в регионах, поскольку те являются важным звеном в региональном экономическом развитии.

А.С. Кулагин, главный научный сотрудник Института проблем развития науки РАН: референтные группы — институты фундаментальных исследований, и прикладных — разные, т.к. результативность разная. Проведение десятка тысяч оценок по всем подразделениям всех институтов затруднительно — поэтому важнее анализировать научные направления, поскольку каждый институт и есть их совокупность. Оценка почти ничего не скажет о проблемах в институтах — а нужна система, которая носит диагностический характер, выявит «точки заболевания»: что мы хотим с «оценкой эффективности» — формально выполнить постановление правительства или «лечить» наши институты? Давайте разберемся, чья вина в «неэффективности» — самого института или финансирующей стороны? Считаю, присвоение категорий может быть лишь начальным этапом действий по улучшению дел по данному институту. Кстати, в международном опыте нет присвоения категорий.

Прервемся: как видим, идея рассматривать фундаментальную науку как совокупность «атомизированных» институтов с вердиктом по каждому о степени его «эффективности» — является упрощенной. Казалось бы, проще сократить «неэффективное» учреждение («гильотина — лучшее средство от головной боли») — но так можно и ошибиться: вина, может быть, не этого учреждения, а многолетнего недофинансирования, или — институт даже в таком виде важен и перспективен для государства, а сокращениями нанесем вред.

Допустим, обнаружили «неэффективность» института — кто будет ее преодолевать? Раньше это было делом всей Академии, поскольку проблемы, как правило, являются общими для множества институтов. А сейчас — порознь? Каждый директор института будет действовать самостоятельно под угрозой отнесения в третью категорию?

Почему-то в замысле сессии не прозвучала оценка эффективности российской академической системы в целом, хотя она поразительная. По ходу законопроекта о реформе РАН высокие чиновники по теленовостям обвинили Академию в неэффективности: мол, на долю российских ученых приходится только 2% от глобального числа научных публикаций. И сами не поняли, что это похвала. В США две сотни независимых университетов, и каждый (!) финансируется лучше, чем все вместе взятые российские академические институты, т.е. наши 2% публикаций — хороший показатель. В Минобрнауки подсчитали, что статья российских ученых в журнале, индексируемом в системе Web of science, обходится нашему государству в пять с половиной раз дешевле, чем статья американских ученых. В самой же России на долю РАН приходилось 16% научного бюджета страны и — 55% публикаций.Воспитанники наших научных школ, покинувшие страну из-за скудного финансирования, быстро показали в зарубежных университетах, на что способны — и это также показатель эффективности РАН. Выживаемостью Академия предотвратила в предшествующее двадцатилетие полный распад научного комплекса страны — вот это эффективность! Мы сейчас живем, опираясь на этот результат.

И что же: закрыть на все это глаза, выработать некий индикатор, и тех, кто ему не отвечает — «структурировать»?

Небесспорна сама идея — искать эффективность в фундаментальной науке.

«Эффективность» — экономический термин, он может относиться к прикладной науке. Целью же фундаментальной науки не может являться повышение эффективности экономики, извлечение прибыли — только наращивание знаний о законах природы. Государству от фундаментальной науки нужно, чтобы ученые были такой квалификации, чтобы понимали, что делает мировая наука, и сами могли работать на этом уровне. И — все! Практической пользы — не предусмотрено!

В реальности, конечно же, между фундаментальной и прикладной наукой нет жесткой границы, а есть взаимопроникновение. И четвертая часть новейших технологий рождается непосредственно в лабораториях академической науки — не целенаправленно, а как попутный результат, но экономический эффект его огромен. Только уравнения Максвелла, объяснившие природу электричества, уже окупили фундаментальную науку на сотни лет вперед. И такая «эффективность» ежедневно рождается в лабораториях.

Кстати, когда (три года назад) Академию наук допекли упреками, что от нее, якобы, нет практической пользы, Академия направила руководящим органам 165 крупных инновационных проектов РАН, полностью готовых к внедрению. И это поставило тогда критиков в неловкое положение, поскольку никто не знал, как дальше проекты реализовывать — инновационная цепочка не работала.

Другая типовая ошибка в теме «эффективности» — когда говорят о «концентрации усилий и финансов на прорывных направлениях». Опять же — это верно, но в отношении прикладной науки. В фундаментальной же науке в предсказаниях приоритетов и точек прорыва ошибаются и чиновники, и сами ученые. Поэтому целью фундаментальной науки в развитых государствах считается разнообразие исследований — иначе страна оказывается неготовой к новым технологическим направлениям.

Интересно, что управлять фундаментальной наукой можно, вообще не вычисляя эффективность. В развитых странах обнаружили интегральный показатель: единица научной продукции стоит одинаково независимо от страны — т.е. конкурентоспособность предопределяется финансированием. Другой подход: Д.Р. Белоусов, директор центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования Института прогнозирования РАН, в докладе на сессии обрисовал панораму вызовов для нашей страны, на которые предстоит отвечать именно науке. Если бы такие поручения науке, действительно, были даны государством, они бы стали насколько подъемными для научных организаций, что в ряде случаев труды по скрупулезной оценке на данный момент стали бы почти излишними.

Для чего оценка эффективности — для подъема науки? Тогда в качестве главной меры нужен подъем престижа науки, чтобы в нее шли талантливые школьники и студенты — но об этом речи нет. Или цель, все-таки — сокращения?

Фундаментальная наука, как известно, традиционно является в России ядром национальной культуры, интегратором национальной идентификации, и это важно для политического будущего страны — такая «эффективность» также, не учтена.

Итак, для чего мы все это перечисляли? Приглашаем любого попробовать, в качестве самостоятельного упражнения, вогнать всю названную гору смысла в простую формулу «оценки эффективности»? Получится? ФАНО же обязано это сделать в рамках дисциплины: сверху приказано — сделано. Но не будет ли так отброшено существенное, и, соответственно, будет ли верен инструмент «структуризации»?

«Оценка эффективности» — объективно нужна, это нельзя не признать, рычаг управления наукой обязан быть. Тогда, тем более, интересно — какой же она была до реформы Академии? Ведь, в самом деле, сложности немалые! И с изумлением переоткрываем: сам многоуровневый механизм Академии, где каждый уровень формировался тайным голосованием — и был громоздким, но работающим механизмом как раз этой самой оценки, соединявшим экспертизу, компетентность, доверие, конвенциальность, да еще и устремленный на работу в десятилетиях. Получается: перед ФАНО поставлена задача найти этому механизму замену в виде компактной исчисляемой процедуры. Главное, при ее выработке — «посоветоваться с учеными».

Российская наука открыла таблицу Менделеева и лазер, сделала множество других великих открытий — так была организована работа три столетия. Ее проверенные механизмы — больше не нужны? А новые — будут ли работать, появятся ли вследствие их научные открытия? Вот один из итогов года реформы: эти вопросы не сняты, а поставлены!

Чем обернется «реструктуризация» — покажет следующий год. События же, происходящие на этот момент, вызвали в академической среде дискуссии с предельной интонацией тревоги.

Быстро, в плотном темпе ФАНО проводит по регионам встречи (экспертные сессии) с директорами институтов, где им предлагаются невероятные схемы объединения в кластеры, например, знаменитый ФИАН им. Лебедева с Институтом металлургии — потому, что они территориально рядом расположены. Или — объединить вместе все институты Кольского научного центра. Региональные научные центры национальных республик — якутсткий, бурятский, республики Коми, северокавказских республик и другие — жалуются, что буквально под давлением им предлагают объединение вообще всех институтов на их территории в один институт, т.е. с превращением их в «комплексные институты» модели начальной советской эпохи 30-х годов.

На экспертной сессии в Санкт-Петербурге предлагалось создать консорциум, который включает в себя, только вдумайтесь, Физико-технический институт им. Иоффе, Институт химии силикатов, Пулковскую обсерваторию, сельскохозяйственный институт — что в них общего?

Или, например, идея: присоединять маленькие институты к большим. Но какой смысл? Есть немало примеров, когда маленькие по численности институты ведут исследования мирового уровня и их присоединение к кому бы то ни было ничего в смысле улучшения исследований не даст.

Суммарная позиция Академии наук. 1. Нельзя проводить никакие реформы или реструктуризации, если не определена цель — для чего это делается, и если не показано, чем новая система будет лучше старой. 2. Академия наук призвана вести фундаментальные исследования, которые вообще не требуют реструктуризации, поскольку каждый институт уже имеет программы, в которых сбалансированы ресурсы и организационные формы до 2020 года. 3. За всем ходом этих обсуждений, по сути, проводится неуклонная политика отстранения Академии наук, а, по большому счету, ФАНО фактически строит «параллельную Академию». 4. С Российской академией наук планы и сама концепция реструктуризации не определялись, а по закону нельзя проводить объединение институтов, не согласовав это с тем, кто осуществляет научно-методическое ими руководство — т.е. с Академией наук.

И все же, запретить действия ФАНО Академия не может. Потому что патовая ситуация. Ибо, запретить — что? Мероприятия, на которых ФАНО хочет послушать голос ученых? ФАНО имеет полное право собирать людей и слушать их мнения, в том числе послушать предложения — как оптимальнее было бы объединить институты. ФАНО, по закону — учредитель институтов и Академия юридически не вправе запретить учредителю выявлять мнения коллективов.

И все же, есть грань, которая делает Академию неуступчивой. При переходе в крупные кластеры институты немедленно теряют юридическое лицо, а, следовательно, в точном соответствии с буквой закона, теряют и научное руководство Академии наук. С этого момента далее с институтом можно на бюрократическом уровне управления делать все, что угодно, больше не согласуя с Академией, например, превращать его из института фундаментальных исследований в прикладной институт. А дальше начинает работать логика приоритетов, сроков, логика управляющих компаний, «эффективных менеджеров» и т.д. — Вот чем это опасно.

Очень непростые согласования Академии с ФАНО привели к тому, что на словах руководство ФАНО заявило, что для Агентства Российская академия наук — стратегический партнер, и что будет предпринимать действия только в согласовании с Академией. Что будет дальше? — покажет ближайшее будущее.

Раздел II. Проблемы научно-технического комплекса страны и реформа: связь есть?

Невозможно верно ответить на вопрос «каковы итоги года реформы Академии?», если не увидеть реформу как частное в общем: т.е. увидеть реформу в обстоятельствах всего инновационного развития страны и создания научно-технологического комплекса.

В инновационном развитии все непросто. Переход России на этот курс декларирован более 15 лет назад, но буксует. Положение это серьезно анализировалось в целом ряде основополагающих документов государства: Федеральных Законах, Программах, Стратегиях, Докладах, Основах политики, Основных направлениях (точные названия общеизвестны, их опускаем) — в них констатировалось, что сложившееся научное и технологическое отставание создает реальную угрозу экономической и технологической безопасности государства, снижения его обороноспособности. Намечены пути — как в условиях рыночной экономики сформировать национальную инновационную систему и целостную структуру научно-технического комплекса. Признана необходимость долгосрочного на 15-20 лет прогноза научно-технологического развития, налаживания всей цепочки: «фундаментальные исследования – прикладные исследования – НИОКР – опытное производство – серийное производство – реализация продукции».

В вольном пересказе обрисуем картину — по поводу какой ситуации, какого отставания, какой пробуксовки родились названные документы государства. А как иначе сделать анализ итогов года — ведь закон о реформе, по логике, должен был стать очередным государственным документом в том ряду, т.е. еще одним шагом в преодолении пробуксовки инновационного курса, мерой, выводящей всех нас к прорыву.

Рассказ о серьезности отставания — увы, потребовал бы монографии: число проектных институтов за постперестроечное время уменьшилось в 12 раз, на долю отечественного производства теперь приходится 1% станков, закупаемых российским бизнесом, поступления от экспорта технологий свелись к доходам от экспорта вооружений, прозвучал сигнал вероятных крупных техногенных катастроф — и т.д. и т.п., факты один страшнее другого. Страна, десятилетиями бывшая лидером в науке и технике, скатилась до статуса сырьевого придатка иных держав.

И при этом последовательная научная и инновационная политика — отсутствует. Низок уровень планирования, «дорожных карт» инвесторов и разработчиков, не прописаны механизмы взаимодействия сторон, нет мониторинга и корректировки. Не консолидируются финансовые, кадровые и организационные ресурсы на реализации крупных научно-технических проектов и введении в хозяйственный оборот результатов исследований и разработок, не определена роль госзаказа в системе их финансирования. 35 министерств и ведомств распределяют деньги на науку — единого общего отчета нет. В большинстве федеральных органов отсутствуют структурные подразделения, отвечающие за научное обеспечение основной деятельности. Нет закона об инновационной системе, не предусмотрена система наказаний и требований — чиновники отвечают лишь за распределение средств, а за конечный инновационный результат в рамках стратегической цели не отвечает никто.

Такая «научная и инновационная политика» породила три мощных провала, они известны, обозначим их лишь вкратце.

Прикладную науку нужно создавать заново, поскольку она на 80% уничтожена в «лихие» 90-е и потому мы живем на покупных иностранных технологиях. В околоправительственных кругах предлагали передавать функции прикладной науки вузовскому сектору, но это утопия, поскольку такое под силу лишь нескольким университетам, что системы в стране не создаст. Многие ученые утверждают: правильный подход — повторить опыт начальной советской эпохи, когда прикладные подразделения создавались внутри институтов фундаментальной науки (как сейчас — есть прекрасный образец: Троицкий технопарк ФИАН), а затем отпочковывались — так тогда появились три тысячи прикладных НИИ. Кто сейчас ответственный за проблему — не определено, и это как раз один из итогов года реформы: мы в этом вопросе не продвинулись.

Российский бизнес не восприимчив к инновациям, необходимо «принуждение».Большинство банков и рубля не дадут под привлекательный и прошедший экспертизы инновационный проект. Расходы частного сектора на НИОКР всего лишь 0,4% ВВП, т.е. корпоративной науки фактически нет. Следовательно, создание исследовательской базы на предприятиях необходимо стимулировать, чтобы для них тратить деньги на инновации было выгодно.

В США в 30-х (Великая Депрессия) был принят закон о налоге на прибыль крупного бизнеса для финансирования науки и технологий и через десятилетие США стали мировым лидером в ключевых технических отраслях. Сегодня в США сумма налоговых льгот корпорациям, ведущим НИОКР — треть средств, вообще направляемых на науку и технику. В Канаде, Австралии, Ирландии, Голландии, Бельгии «налоговые расходы» на НИОКР превышают бюджетные ассигнования. Потому и в предвыборной программе академика В.Е.Фортова, тогда претендента в президенты РАН, был пункт о направлении 1–1,5% выручки предприятий от реализации товаров (работ, услуг) на финансирование НИОКР и инноваций. Словом, способы инициирования государственно-частного партнерства в научной политике уже найдены — и нам нужно приводить свое налоговое, таможенное и бюджетное законодательства, систему адресных государственных преференций и льгот в соответствие с международным правом в сфере инноваций.

Пока же, увы, соотношение расходов государственного и частного сектора на НИОКР в России — 2,5:1, хотя в развитых странах это соотношение 1:3 и даже 1:4, т.е. механизм не работает.

Наконец, еще провал — слабое формирование рынка интеллектуальной собственности. Понятно, почему это условие является базовым для инновационной экономики — рынок будет, если ученые, инженеры и владельцы наукоемких предприятий будут знать, что существует закрепленный законом способ распределения прибыли между ними от массового производства созданного итогового продукта.

Мы говорили, что четвертая часть технологических открытий (попутно) рождается из фундаментальных исследований, а это значит, что при развитом рынке интеллектуальной собственности фундаментальная наука России купалась бы в золоте — только Массачусетский Технологический Институт (США) на таких продажах зарабатывает в год столько, сколько до реформы наше государство выделяло всей Российской академии наук.

Перечень мер известен. Создать сеть центров трансферта технологий. Решить проблему государственной регистрации научных открытий, создать фонд финансовой поддержки (оплата расходов на патентование) международной защиты интеллектуальной собственности российских ученых, убрать ведомственные барьеры, лишающие возможности получать и использовать доход от продажи патентов и лицензий (академик В.Н. Чарушин). И в целом: необходим прорыв в законодательстве — по некоторым данным в Госдуме «зависло» порядка 140 законодательных актов, описывающих защиту и правила торговли в сфере интеллектуальной собственности.

Очень плохо, что Академия наук продолжает быть исключенной из законодательной практики, касающейся инновационной деятельности — и это также один из итогов года. А ведь кто в стране более своевременно и более компетентно может предложить законодателям систему адресных государственных преференций и льгот для инновационных предприятий и учреждений! Тем более, что такое право Академии соответствовало бы духу и букве закона о реформе РАН, наделяющего Академию статусом эксперта государственных решений.

Увы, пока рынок интеллектуальной собственности отсутствует — развивается «теневой рынок», т.е. несанкционированная передача за рубеж конкурентоспособных отечественных технологий, что идет вразрез с установкой о тотальном импортозамещении.

Таков схематичный пересказ ситуации с отставанием отечественного научно-технического комплекса, описанной в государственных стратегических документах последнего десятилетия. Теперь расскажем о другом процессе — о выработке в самой академической среде большого перечня мер, которые могли бы спасти и возродить отечественную фундаментальную науку.

х х х

Смысл реформы науки, предлагавшейся самой Академией: все для исследователя

Выборы президента РАН (2013 г.) предложили в предвыборных платформах претендентов развернутую программу реформирования Академии — создание условий для плодотворной работы тех, кто непосредственно делает науку: конкретного ученого, лаборатории, научной школы, института. Чтобы профессор стал в науке главным действующим лицом, и чтобы талантливая молодежь закреплялась в академических учреждениях.

Программа эта была позднее — на этапе прохождения законопроекта о реформе РАН — дополнена богатым массивом предложений: научная общественность провела анкетирование в своей среде (об этом чуть позже) с вопросом: если реформировать академическую науку, то с какой целью, в чем конкретно и каким образом?

Что же предлагают ученые? Скажем об этом, суммируя, в предельно сжатой форме.

В Академии назрело много проблем — в первую очередь устарела экспериментально-испытательная база и опытные производства, лаборатория института РАН не в состоянии купить за счет госбюджета без дополнительных субсидий даже минимальное новое оборудование и оргтехнику.

Необходимо развитие территорий высокой концентрации науки, образования и инноваций — государственных научных центров, наукоградов и академгородков, а также центров коллективного пользования уникальным научным и испытательным оборудованием с освобождением от налогов на их деятельность (академик А.Л. Асеев). Нуждаемся в развитии объектов инновационной инфраструктуры — научно-технологических и производственно-технологических центров, технопарков, сети организаций по оказанию консалтинговых услуг в области инновационной деятельности, малых инновационных предприятий, специальных бирж интеллектуальной собственности и научно-технических услуг.

Пора восстанавливать собственное серийное производство современного научного оборудования и расходных материалов. Сегодня же российским ученым, чтобы получить разрешение на легальный ввоз в страну даже микроскопического количества безопасного и неядовитого вещества нужно тратить месяцы на оформление бумаг, что у западных коллег занимает менее часа.

В академической среде низок уровень информационного обмена, необходим мониторинг отечественных и мировых информационных потоков с выявлением быстро развивающихся областей науки, с анализом проникновения в исследования новых методов. Нужно иметь средства проводить на территории Российской Федерации международные научные съезды, конференции, симпозиумы, а также — посылать своих сотрудников в командировки или на конференции. В связи с проблемой оценки результативности предусмотреть целевые деньги из госбюджета хотя бы на подписку Web of Science. Гранты должны учитывать специфику научного поиска и выдаваться на длительный срок, например, на пять лет, чтобы у ученого была уверенность в завтрашнем дне, и он мог ставить, в том числе, и рискованные эксперименты.

Много проблем в кадровой сфере. Крайне желательно, чтобы ставки сокращаемых госчиновников передавались в систему академических институтов, чтобы были организованы пенсии для ученых, была возможность в интересах исследований выдавать научному сотруднику служебное жилье с возможностью его смены в любой точке страны, чтобы был карьерный лифт для научной молодежи, а также расширенный пакет льгот: на авиабилеты, в очереди при устройстве детей в сад, в получении земельного участка для жилищного строительства.

И о самом наболевшем — о финансировании. Почему-то слаба роль госзаказа в системе финансирования научных исследований и разработок в интересах государства и не определен порядок их финансирования субъектами Российской Федерации. Сопоставление уровня финансирования с развитыми странами очень горькое. В США на науку выделяют около 130 миллиардов долларов в год, к которым прибавляется еще 200 млрд. от частного сектора. А на нашу Академию наук до реформы выделялось два миллиарда в год. Только на гранты по биомедицине в США отводится, если пересчитать по курсу, около 1 триллиона рублей в год. СССР входил в число мировых лидеров по объему внутренних расходов на НИОКР — примерно 5% ВВП. Сейчас в списке стран, вкладывающих денежные средства в науку, Россия находится на 29-м месте, отставая от Европейского Союза в 12 раз, от Китая — в 6,4 раза, от Индии — в 1,5 раза.

Заместитель президента РАН д.э.н. В.В. Иванов пишет: необходима «разработка и реализация под руководством РАН государственной программы фундаментальных исследований и обеспечение ее финансирования в объеме не менее 50% средств, выделяемых из федерального бюджета на исследования и разработки».

Прервем изложение, главное — у ученых есть предложения по разветвленной системе мер, которые бы предотвратили «утечку мозгов» и сократили разрыв в области науки и технологий с ведущими странами.

Итак — что нами сделано в этом разделе? Мы были обязаны восстановить огромный смысл: положение в науке и в целом во всем научно-технологическом комплексе России уже анализировалось, с одной стороны, государственными основополагающими документами, а, с другой стороны — научным сообществом. Мы это эскизно пересказали, чтобы увидеть преемственность логики реформы РАН. И это поможет понять итоги года ее реализации.

х х х

Следующий шаг, который мы обязаны сделать в прослеживании этой преемственности — восстановить предмет реформы: что она изменила? Институты подчинены ФАНО, самоуправление Академии как главная схема управления — ликвидируется. Центр управления перемещен в якобы более важную сферу — в управление имуществом и землей научных учреждений, т.е. в сферу администрирования, где должен действовать приказ.

Сразу — множество вопросов. Если российская фундаментальная наука в пять раз эффективнее американской (в стоимости одной публикации — по подсчетам Минобрнауки), то с чего вдруг забота о материальной стороне? Чтобы соотношение было не в пять, а в десять раз в нашу пользу? Наука — интегратор культуры и идентификации нации, идейный лидер и вдохновитель инноваций, задел новых вооружений — в этих-то сферах почему также не назначен ответственный от правительства? Т.е. почему для реформирования взят самый узкий, боковой аспект — материальный?

Между тем, у РАН имущества не было, оно все было государственным, переданным Академии в ведение, им нельзя было распоряжаться без разрешения правительственного органа — большинству депутатов, голосовавших за законопроект, это было даже неведомо.

А с какой стати когда-то появились эти здания и земли у Академии? — Ошибка, недоразумение, которые надо поправить? Нет, владение имуществом санкционировала сама власть, как и всю систему управления Академии — в эпохи великих задач: электрификация всей страны, индустриализация, научное обеспечение вооружений в войну, атомные проекты, водородный проект, космический проект, лидерство в мировом подводном флоте, создание противоракетной, противокосмической обороны, поддержание паритета в гонке вооружений.

Тогда в чем причины поворота на 180⁰ — больше не предвидится великих задач? Как раз наоборот, то, что сейчас определяет рейтинг страны, ее технологический уклад — информационные технологии, нанотехнологии, биотехнологии, роботизация — развиваются на планете с темпом 35% в год. Это — серьезный вызов России, угроза нашего отставания здесь явная. Раньше власть из обстоятельств международной гонки делала вывод, что имущество надо Академии дать, а теперь — забрать?

Ответа никто не давал, но ясно, что его и нет. Поскольку не это было главным в реформе. Насчет управления имуществом — просто фигура речи, способ подгонки смысла, чтобы для Академии создать «управляющую компанию», положить в основу управления приказ чиновника. Главным было — убрать уставное академическое самоуправление.

Поэтому вникнем, что это такое — академическое самоуправление? В науке специалисты одной области без формальных индикаторов знают, кто есть кто — по результатам, конференциям, научным советам и комиссиям. Старые научные школы делают это знание достоверным и укорененным. Именно поэтому механизм тайного голосования при выборе руководителей на всех уровнях управления в Академии — начиная с ученого совета и директора института и до руководящих должностей в Президиуме РАН — создавал систему самоуправления, которая обладала уникальными свойствами: позволяла компетентно охватить все поле исследований, определять ориентиры, распределять финансирование. А чувство морального долженствования у руководителей, облеченных вследствие тайного голосования доверием, веками задавало стабильность Академии при политических и социальных потрясениях, в частности, сохранило в «лихие» 90-е имущество Академии от растаскивания и распродажи (что удалось мало какому другому учреждению), сохранило по множеству научных направлений ведущие позиции. Самоуправление — это то в Академии, что три века работало лучше всего! И ликвидировать его — означало подрубить корень жизненной силы российской фундаментальной науки.

Раздел III. Версия об импульсе к реформе.

Итак, сопоставляем одно с другим, и с изумлением обнаруживаем — полное отсутствие связи! Т.е. сопоставляем предмет реформы (как частного) по отмене академического самоуправления с судьбой инноваций в нашей стране и научно-технологического комплекса (как общего) — и не видим не только преемственности замысла реформы, вообще никакой связи не видим. Интересно, что это не просто логический вывод. Год назад, само прохождение законопроекта шло через каскад расстыковок в виде нелепостей (как тогда казалось) — одна нелепее другой.

Прокрутим бегло тот ролик.

Год назад протестующие искренне верили, что их аргументы в защиту Академии, их резолюции, открытые письма услышат и учтут — это были указания как раз на отсутствие связи замысла реформы с тем, что сейчас нужно стране в сфере науки и инноваций. И когда не услышали и не учли, недоумению не было предела: неужели ошибается целиком стотысячный коллектив сотрудников Академии и сигналы протеста не восприняты?

То же и с анкетированием в научной среде (скажем об этом подробнее) в августе, т.е. между двумя чтениями в Госдуме. Тогда на вопросы — «реформировать с какой целью, в чем конкретно и каким образом» — ответила тысяча ученых всех степеней и званий, всех отраслей научного знания, всех должностей и всех регионов — округляя, это 30 академиков, 30 членов-корреспондентов, 50 директоров институтов, столько же ученых секретарей, более 500 докторов наук. Важнейший срез общественного мнения! Ответы ученых были не «да» и «нет», а развернутые, люди стремились доведением своей позиции повернуть ход законопроекта. Выборка самого существенного из их ответов дала 15-кратное сокращение и все равно превратилась в толстую брошюру.

И обнажилось: то, что задумывали инициаторы реформы РАН, не нашло отражения ни в одном ответе ученых, а то, что предлагали ученые — не отражено в законопроекте. Несопряжение позиций автоматически означает разрушительный характер реформы.

Ученые были убеждены, что моральный долг тех, кто принимает решение, прислушаться, во-первых, к программе реформирования Академии, выдвинутой выборной кампанией президента РАН, во-вторых, к тому, что заявлено многотысячной протестной волной летом 2013-го, в-третьих, ко всему, что сказано в брошюре по итогам анкетирования. И оказалось: все это — прекраснодушная утопия! Может, и есть тот моральный долг, но закона такого нет — прислушиваться — и потому на «законных основаниях» все это проигнорировано. Видимо, у кого-то есть такое преимущество должностного положения — игнорировать.

Однако нас поджидает удивление куда большее. Законопроектом было проигнорировано также и то, что игнорировать было нельзя как раз по закону — а именно: совокупные требования, содержащиеся в упомянутых основополагающих документах государства — Федеральных Законах, Программах, Стратегиях, Докладах, Основах политики, Основных направлениях — почему, что и как делать в научно-инновационной сфере. Они все вместе, разумеется, имеют силу закона. Потому-то нам ранее пришлось подробно рассказать о провалах в прикладной науке, в востребованности науки производством, в развитии рынка интеллектуальной собственности — чтобы стало наглядно: и это все также проигнорировано, если сопоставить с предметом реформы — т.е. с ликвидацией самоуправления Академии! Можно повторить почти дословно: то, что предложено инициаторами реформы РАН, отсутствует во всех названных стратегических документах государства, а то, что намечено в них — не отражено в законопроекте, т.е. налицо также полное несопряжение позиций.

Либо автор реформы — это не тот, кто разрабатывал стратегические документы страны, либо он — тот же, но вдруг очень-очень сильно передумал. Или иначе: каков конечный инновационный выход, писали мы, не знает никто. — Так что же делал этот «никто», когда продвигали законопроект о реформе РАН? Ведь он должен был криком кричать: с меня начинайте, а не самоуправления Академии! Этот «никто» — молчал.

Перешагнули через закон — и наказания не последовало! И в зале Госдумы о том — ни слова!

Получается, реформа РАН не имеет ничего общего вообще со всем российским контекстом! Ни в наших понятиях, ни в наших делах нет того — чего бы реформа являлась следствием или продолжением, нет того, с чем она сопряжена. Будто с неба свалилась! Как Чебаркульский метеорит.

Двадцатилетнее раздражение по поводу Академии наук

Был и еще процесс — рождающихся в околоправительственных кругах схемах реорганизации Академии. Фактом было многолетнее раздражение, что «герметичная» и «неэффективная» структура Академии настроена на самовоспроизводство, что пора передать ее специально обученным менеджерам. И потому, многие были убеждены, что именно этот процесс раздражения привел к реформе. Сейчас, спустя год, представляется иначе.

Примерно три года назад академик Ю.С.Осипов, тогда президент РАН, на заседании Президиума РАН сказал, что по его подсчетам за постсоветский период появилось более десятка схем реорганизации Академии. В том числе, нелепых. Например, наука исключалась из числа факторов социально-экономического развития страны. Или — из числа факторов инновационного развития, даже категоричнее: фундаментальная наука не нужна — нужны только инновации. Или, наоборот, Академия, например, обвинялась в том, что по ее вине нет инновационного развития, хотя смешно, чтобы научные школы отвечали за реиндустриализацию страны.

Но некоторые схемы были близки к реализации. Например: бо́льшую часть академических институтов закрыть, меньшую — акционировать ускоренным переводом науки в негосударственный сектор, оставшееся малое число институтов — превратить в «национальные лаборатории». Мол, акционированная наука будет работать лучше!

Или: систему академических институтов — рассыпать и кустами присоединить к федеральным и исследовательским университетам.

Особо обратим внимание на схему, разработанную в «ГУ-Высшая школа экономики» — о полном огосударствлении научных учреждений Академии: средства, выделяемые на фундаментальную науку, сконцентрировать в распоряжении чиновников, директивно сократить научные организации и далее распределять финансы «в пользу тех учреждений, которые активно занимаются наукой». Год реформы РАН заронил подозрение: не эта ли схема реализуется?

И все же… Хотя «герметичность» академического самоуправления и раздражала, прошло почти четверть века — Академию не трогали. Получается, что и с этим процессом реформа также не очень-то сопряжена. Видимо, не тем объясняется старт реформы, что разработка «ГУ-ВШЭ» «разумностью» победила множество ранее изобретенных схем, а тем, что вдруг появился экстренный импульс, толчок.

Призываем на помощь догадку. Наблюдение: реформу РАН чисто хронологически предваряли два важных заявления, поступивших в руководство страны от школы экономической мысли Академии.

О первом заявлении. Известно, какой шквал критики вызвала, в свое время, идея Стабилизационного Фонда (сейчас это Фонд национального благосостояния плюс Резервный фонд) — вложить нефтедоллары сверхприбыли России в американские финансовые пирамиды и ипотечные ценные бумаги; там, по свидетельству премьер-министра, сейчас размещена сумма порядка шести с половиной триллионов рублей. Причем, это вложение под 0–1%, в то время как для закрытия дыр в собственном бюджете Россия вынуждена занимать на внутреннем рынке под 7,5% годовых (О.Г.Дмитриева, Госдума). Главный аргумент «за» такое размещение таков: если те же деньги пустить внутрь страны, это даст только виток инфляции, не более. Не будем вступать в те споры, для нас сейчас важно иное: в какой-то момент с критикой такого размещения денег выступили ведущие ученые-экономисты Академии наук с утверждением: если вложить те же деньги в развитие инфраструктуры в России и в создание предпосылок для новых технологий, то инфляции — не будет, зато получим сильный импульс в экономическом развитии страны. Т.е. академическими учеными был дезавуирован главный аргумент «за». Доверие же к позиции экспертов из РАН — немалое, оно превосходит доверие к точке зрения любого иного эксперта, поэтому такое заявление серьезно.

И вскоре — другое, не менее сильное заявление, опять же идущее из экономической школы РАН — по поводу ошибочности адреса господдержки во время недавнего мирового финансово-экономического кризиса. Если ведущими странами господдержка направлялась на перевод своей промышленности на новую научно-технологическую основу, чтобы рывком захватить лидерство в глобальной экономике, то в России пошел процесс беспрецедентной поддержки банковской сферы. И утверждалось: вследствие этих действий Россия потеряла на антикризисных мерах больше, чем от приватизации начала 90-х и дефолта 98-го вместе взятых!

Эти заявления прозвучали и — последовала реформа РАН.

Было ли одно следствием другого, т.е. реформа — следствием этих заявлений? Не известно. Мы указываем на хронологическую последовательность событий, а она всегда есть указание на возможную причинно-следственную связь, которую еще надо устанавливать. Но здесь важно и то, что в этой хронологии не припомнится иных, заслуживающих внимания событий, которые бы претендовали на статус «причины».

Делаем косвенную оценку. Вспомним пословицу: «спроста сказано, не спроста слушано». В данных заявлениях ученые-экономисты радели за интересы Российской Федерации. Но если не́кто могущественный увидел в тех же заявлениях потерю в перспективе своей большой выгоды, он мог в ярости приказать: «гасить» тех критиков! И правда, авторы заявлений сразу же подверглись яростным нападкам — но то в печати, гневному же заказчику нужны были, мы так предполагаем, радикальные меры. Не потому ли реформа РАН «будто с неба свалилась»? Т.е. появилась как бы извне от всего российского контекста.

Отсюда — два ключевых вывода всего нашего анализа.

Первый ключевой вывод. Сам факт, что замысел реформы ПРОИГНОРИРОВАЛ и мнения самих ученых, и весь комплект стратегических государственных документов, означает, что политически произошло нечто даже более важное, чем реформа. Похоже, реформа — лишь внешняя сторона события. И пока мы ограничиваем область анализа термином «реформа», мы не улавливаем главного, заблуждаемся. Нам наглядно показано, что не в реформе даже дело, а в самом факте — что на нашей территории может объявиться и властно реализоваться некое действо из совершенно другой плоскости, нежели российский контекст понятий и дел. Следовательно, чтобы плодотворно дальше что-то делать в Российской Федерации, мы должны уметь понимать и уметь работать на том уровне. Продвижение же законопроекта показало, что мы оказываемся парализованы недоумением, мы так понимать и работать не умеем и к этому не готовы.

И второй ключевой вывод. В самом начале текста мы не случайно подчеркнули, что «корабль пошел в плавание», т.е. реализация реформы — с единственным напутствием: РАН и ФАНО вести процесс взаимной кооперации и размежевания функций. Вот они этим и занимаются уже год, и горизонта не видно. А в это время вся та группа преобразований, которая намечена в государственных стратегических документах по инновационному развитию страны и созданию научно-технологического комплекса, а также в предложениях ученых по созданию условий для научного творчества ученого, лаборатории, научной школы и института — ВСЕ ЭТО СТОИТ! Мировая инновационная гонка идет, а у нас УЖЕ ГОД ДЕЛО СТОИТ — вот главный вывод про итог года реформы.

х х х

Теперь о попутном следствии — о настроении научной среды (что также является итогом года). Гневный массовый протест ученых против закона угас после его принятия — но не по содержанию, не надо на сей счет заблуждаться, он как бы замер в обескураженно-притупленном состоянии. Люди, проработавшие всю жизнь в рациональном мышлении, столкнулись с чем-то нерациональным. Поначалу они бросились было доказывать кому-то значение фундаментальной науки, но вопрос решился где-то превыше и этого значения, и этих доказательств, вся рациональная логика оказалась не нужна — т.е. как бы за гранью понимания.

Научный сотрудник думает примерно следующее: есть непочатый край проблем — в производстве, в технологиях, в науке, в их совместной связке: почему же выбран боковой участок реформирования? То все не было и не было госзаказа науке, вдруг появляется госзаказ, но — на ее реформирование! Монетаризм диктует особый стиль управления, когда усилия сосредотачиваются не на результате, а на процессе, самоцелью становится освоение объемов финансирования — но разве такой стиль подходит для управления наукой, даст результат? — Не проверено. Почему нет естественного человеческого подхода — не ломать то, что работает, а реформировать то, что не работает? Если в России соотношение расходов на НИОКР государственного и частного сектора 2,5:1— почему не с этого начали? Любой план — это схема: существующее состояние дел, желаемое положение, методы и механизмы перехода от первого ко второму — почему в реформе ничего подобного не продемонстрировано? В армии, когда командир дает характеристику офицеру (например, при переходе того в другую часть), он обязан указать: способен ли офицер вычленить из группы задач главное звено — это требование минимума разумного управления. — Но нигде, во всем смысловом пространстве реформы РАН, главное звено не выделено. Вывод неизбежен: если все планы страны предыдущего десятилетия по переводу на инновационные рельсы приняты сознательно, значит реформа РАН — некий подсознательный акт, если так вообще можно говорить о государственной политике.

Так или иначе, вот оно — обескураженно-притупленное состояние сотрудников полутысячи исследовательских учреждений: они как бы потеряли смысл реагировать на происходящее рациональным мышлением. Увы, это — очень нездо́рово для страны, намеренной участвовать в скоростной международной инновационной гонке.

Раздел IV. Год реформы — неожиданные события

Можно не верить в Бога, но придет черт и заставит в себя поверить — гласит пословица. Можно было, проводя реформу, не обращать внимание на аргументы протестующих ученых, игнорировать даже комплект стратегических государственных документов в сфере науки и инноваций, но произошли такие события — как раз в этот год — которые заставят возвратиться к пропущенному смыслу, «поклониться» ему.

Обрушился показатель ВВП. Прогноз Центробанка по росту ВВП в 2014 г. — 1,5-1,8%, в 2015-2016 гг. —1,7-2%. Известно: при 2,5% роста ВВП развалился СССР, при 2% любой стране не удается сбалансировать социальные и экономические процессы. Так что с упором на экспортно-сырьевой курс мы попросту разбазарили историческое время, необходимое для реиндустриализации страны на наукоемких технологиях. Ведь hi-tech-продукция столь востребована и так дорого стоит, что вообще не имеющие сырья Германия, Франция, Англия, скандинавские страны, Япония — входят в число ведущих на планете. Получается, обрушение у нас индекса ВВП просто не оставляет нам выбора: тему науки и технологий надо не игнорировать, как это сделано при принятии реформы РАН, а делать ключевой.

И второе событие (этого же года реформы) — установка на «тотальное импортозамещение». Публицистика давно трубила: грядет т.н. интеллектуальный передел мира, где «центрами силы» выступят научно-технические лидеры. Не принималось во внимание. Дождались, «интеллектуальный передел мира» явился к нам на порог собственной персоной — в виде санкций: нам будут отказывать в покупке технологий, которые нам нужны, но мы сами их не разрабатываем.

Свежий пример, этого мая: Югра (Ханты-Мансийский округ) давал половину нефти стране — и вдруг это закончилась! Впредь добычу в тех же объемах можно воспроизвести, но только по трудноизвлекаемой нефти, а для этого нужны особые технологии, американские — однако нам их теперь не дадут. Как быть? И молниеносно, в полном несоответствии с идеологией реформы РАН, в зале Президиума РАН оказалось правительство Югры с заключением масштабного договора о совместном с Академией создании на территории Югры Исследовательского Полигона, т.е. договора о срочной разработке отечественных технологий добычи трудноизвлекаемой нефти. К Президиуму РАН обращаются, будто он полномочен, будто нет ФАНО и нет никакой реформы РАН. И чем сильнее последуют «наказания» из-за океана, тем больше пойдет поток тревожных обращений напрямую к Академии от отраслей и территорий. Дело не в неучтивости по отношению к ФАНО. Существо дела потребуется, а не «шуточки» разработчиков из «ГУ-ВШЭ».

Санкции, между прочим, завтра отнюдь не ослабеют, только усилятся, «заставят в себя поверить». Не «заморозили» бы в порядке санкций еще и Стабфонд! (О чем угодно говорят, но о нем — тишина: не к добру).

Еще вчера не удавалось ничего доказать про роль науки, но вот безжизненно обвисшие было паруса Российской академии наук надуваются, похоже, завтра ее востребованность в большой политике будет номер раз! Такое понимание — также итог года реформы.

Логика предельно проста! Наша страна это 30% запасов мира, 3% — вклад в общий мировой продукт и 0,5% — в инновации. Цифры парадоксальны и вывод из них также парадоксальный: поскольку население относительно небольшое, Россия войдет в группу стран-лидеров только за счет качественных характеристик: передового уровня школьных образовательных проектов, передовой организации вузовского образования и исследований, технологического лидерства — в уровне специалистов и производства. А идейным руководителем и вдохновителем названных составляющих может быть только российская фундаментальная наука. Вот — вся схема. Т.е. политический заказ в России на ведущую роль академической науки как на двигатель, даже просто в силу особенностей страны, уже сейчас должен быть беспрецедентно большим в мире. А в экстренно трудном положении, в котором мы вот-вот можем оказаться при санкциях на продажу нам технологий — появится и столь же экстренный запрос к науке (вдобавок к уже поставленным задачам о 25 миллионах высокотехнологичных рабочих мест, о перевооружении армии, об освоении ресурсов Арктики и т.д.). Вот — какой ветер в паруса Академии ожидается завтра.

Уже заговорили в правительственных кругах (после того, как двадцать лет эту идею пробивали ведущие ученые) о воссоздании аналога Госкомитета по науке и технике (ГКНТ), который в СССР, между прочим, не подчинялся какому-то министерству, и не был равен министерству, а возглавлялся зам. председателя Правительства. Начинает признаваться, что госзаказ должен быть не только в финансировании «оборонки», что нужна инстанция, ответственная за выстраивание всей научно-технической политики, за взаимоувязку исследований и технологических разработок на всех уровнях — федеральном, региональном, отраслевом. В частности, такой орган должен помочь преодолеть нынешний перекос, идущий от модной идеологии на конкурсные и грантовые формы финансирования фундаментальной науки — научным школам нужен долгосрочный заказ с бюджетным финансированием, грантами школы не поддерживаются вообще.

А назначать на ключевые должности, как это было в ГКНТ СССР и, кстати, как есть сейчас в США — только активно работающих на данный момент ученых. Такое правительственное ведомство, по функциям аналогичное ГКНТ, действует во всех странах БРИКС, кроме России. За Минобрнауки останется лишь участок «Образование», а нынешнее ФАНО станет, надо полагать, финансово-имущественным управлением нового органа.

Раздел V. Вторая палата. Законопроект о возрастных ограничениях.

К итогам года надо отнести и родившееся движение научной общественности (проведено две Конференции), создавшее Комиссию общественного контроля за ходом и результатами реформ в сфере науки. Одна из целей движения — создание Второй палаты Общего собрания Академии.

Закономерна симметрия: если административное начало в управлении наукой односторонне усилено образованием ФАНО, то, в противовес этому, академическая самоуправляемая демократия пожелала быть усиленной легитимизацией Второй палаты.

Идея — распространенная в среде ученых, в частности, в анкетировании-2013 из тысячи отвечавших ученых очень многие говорили о ней, как о назревшем реформировании самоуправления Академии. «Академии необходима сменяемость власти и обязательное присутствие представителей институтов во всех ее органах, иначе порвется пуповина между РАН и научными институтами» (академик В.А. Рубаков). «Так в работу Общего собрания РАН активно вовлекутся дополнительно несколько тысяч членов докторского корпуса России. В нашем доме нужен ремонт, с тем чтобы расширить нашу опору на более энергичных и талантливых ученых» (академик Р.И. Нигматулин).

В самом деле, авторы закона и положения о ФАНО не заметили особенность науки —деятельность исследователей, докторов наук, завлабов нельзя свести к исполнению чьей-то административной воли. Они сами — инициативные субъекты действия. И для них задачи, поставленные не непосредственным административным начальством, а кардинальные задачи страны, требующие научного сопровождения и поставленные политическим руководством страны — это задачи огромного масштаба в смысле открывающихся перед ними личных карьерных горизонтов, профессионального роста, общественного становления. Причем, для них это задачи, гораздо более перспективные, чем для более старших по возрасту действительных членов Академии. Надо очень сильно заблуждаться по поводу движущих сил науки, если думать, что науке нужно только поставить сверху административное командное ведомство.

Сегодня можно «не разрешать» Вторую палату — она завтра, не спрашивая разрешения, фактом будет работать в том или ином интернетовском корпоративном «Облаке» и объединит десятки тысяч ученых.

И проведенное анкетирование, т.е. сбор мнений по широкому кругу исследователей — также разновидность проявления рождающейся Второй палаты. Это — вмешательство в академическое управление точки зрения широкого общественного движения, причем вмешательство, родившееся в пиковый для Академии момент, когда голоса Президиума РАН на политической арене оказалось недостаточно.

Сегодня, после того, как реформа узаконена, сместилась «точка приложения» усилий движения — с борьбы против законопроекта к борьбе против худшего сценария во взаимодействиях ФАНО и РАН. Научная общественность не безучастна, данные вопросы затрагивают ее не меньше, чем руководство Академии или правительственных чиновников.

Возрастные ограничения

Крупное событие года — законопроект о возрастных ограничениях: первое и единственное законодательное мероприятие после самой реформы. И снова не посчитали нужным посоветоваться с учеными, что опять вызвало горечь, тем более, что в замысле законопроекта вновь проходит крупная ошибка. Формально ошибки нет, законопроект — лишь распространение на сферу науки возрастных ограничений, которые законодательно приняты для госслужбы. Вот это-то и плохо, что формально, что торжествует такой стиль проведения преобразований.

Поэтому обратимся к реальной ситуации в академической науке, без знания и учета которой мера, формально правильная, принесет вред. В 90-е, когда маститого ученого — доктора наук, профессора, старшего научного сотрудника Академии — оставили на зарплате 3 тыс. руб., за рубеж уехала треть состава научных работников — почти целиком два демографических пласта 40-летних и 50-летних. От двух таких пробоин, образно говоря, корабль должен затонуть, и никто, кстати, тогда не сомневался, что пришел конец российской фундаментальной науке. Но произошло чудо, и надо молиться на него: молодые сотрудники, а сегодня их (до 35-летнего возраста) в институтах треть состава — вдруг нашли общий язык с 60-летними, 70-летними и даже 80-летними, стали их аспирантами и учениками. У двух очень далеких демографических групп потянулись навстречу друг другу живительные токи взаимного интереса и понимания. Начался в масштабах всей академической науки России процесс передачи знаний, опыта, научного ви́дения, научной этики. Трудно передать, что еще может быть радостней для судьбы российской науки! Еще немного — и плохо-бедно, но мы закрыли бы те пробоины. И вдруг этот законопроект! Вышибить из научной среды в такой момент 65-летних руководителей — значит, нанести травму в месте, где заживляется рана. Ничего более неуместного и несвоевременного даже придумать нельзя.

Академик Р.И. Нигматулин: «В условиях советской эпохи — я бы понимал смысл этого закона, поскольку тогда имело место сильное давление на директорский корпус институтов со стороны молодых растущих кадров. Но сейчас иначе — у нас не хватает людей, которые бы руководили даже лабораториями, поэтому приходится мобилизовать людей почтенного возраста. Нужно объяснить в Правительстве и в Госдуме — это абсолютно несвоевременный и вредный закон. Говорят, что в пику нынешнему текстовому виду, в котором законопроект поступил в Госдуму, его надо «смягчать». Не согласен: даже в «смягченном» виде он будет сейчас вредным. Если будем вводить возрастной ценз даже в «смягченном» виде, многие институты сразу опустят уровень работы».

Возрастные руководители институтов обязаны будут освободить должности в течение 90 дней — и опять крупная неточность. В науке испокон века свой последний директорский срок руководитель института тратит на определение преемника и всестороннюю его подготовку — таковы академические традиции, это очень не быстрый процесс, и малые его скорости не случайны, они, в первую очередь — в интересах науки.

Наконец, готовится бумага, по которой определение эффективности работы уже новых директоров институтов, пришедших на замену «возрастным», будет производиться не по соответствию исследований института мировому уровню или нуждам государства, а по средней величине зарплаты сотрудников института. Очень остроумно! Ведь этот уровень можно будет повысить, только сокращая штат! Задумаешься тут о целях инициаторов.

Раздел VI. Заключение

О вероятной залповой «утечке мозгов»

В самом начале мы прибегли к образному сравнению: разговор о реформе идетсловно рядом с миной, словно в опасении, что вот-вот бабахнет… Эта «мина» — есть! Ведь куда делась протестная волна ученых? Они — успокоились? Или это внешность? Как в старом советском анекдоте про директора завода: если с утра думаешь, что все нормально, значит, главного тебе не сказали.

В 90-х молчаливый протест ученых был — «ногами»! Да какой! Их численность (в целом по НИОКР России) сократилась с 2 миллионов человек до 760 тысяч, в том числе исследователей с 1 миллиона до 375 тысяч, т.е. втрое. Только в США работает более 16 тысяч уехавших наших докторов наук. Вопрос: просчитывали ли авторы реформы РАН такие последствия своей инициативы или им достаточно было их собственного административного энтузиазма? А сейчас, пусть в папках под грифом «секретно» — есть ли оценки про вероятные масштабы отъезда ученых теперь уже вследствие реформы? Или действуем вслепую?

Вообще: что такое мотивация к исследованиям в коллективе научной школы — инициаторам реформы известно? «В документе нет таких понятий как творчество, образованность, талант, инициатива», — пишет один из создателей лазера, великого открытия ХХ века, академик О.Н. Крохин, правда он писал по поводу проекта «Основы политики Российской Федерации в области развития науки и технологий на период до 2020 года и дальнейшую перспективу», но то же и в тексте закона о реформе РАН. Для труда исследователей характерно стремление искреннего служения науке и Отечеству, как бы это высокопарно или антирыночно не звучало. Протестное движение ученых — отнюдь не «болотное».

Так вот, ранить эту бесценную мотивацию пренебрежением очень легко. «Обидеть творческого научного работника неправильной оценкой будет мерой деструктивной, она приведет не к интенсификации исследований, а, наоборот, к угасанию творческой активности» (С.Ю. Матвеев, зам. директора департамента Минобрнауки).

Реформой мы подтолкнули очень многих засомневаться — «уезжать-оставаться». А сколько таких сомневающихся — оценка есть? А сколько среди них научной молодежи? А учитывается ли, что у всякого ценного научного работника уже фактически есть предложение извне?

Увы, будто специально сделано все, чтобы оскорбить ученых. И так, до реформы, по опросам, всего 1% населения России относился к профессии ученого с уважением; для сопоставления, в США — 56%. Прохождение же законопроекта сопровождалось столь недостойными высказываниями в адрес Академии, каких не было и во времена монархов, и даже в эпоху сталинских репрессий, вообще — никогда в истории. В закрытых документах, неизвестно кем распространяемых среди депутатов, и в открытых публикациях в СМИ инновационная пробуксовка страны преподносилась как следствие беспомощности и бездеятельности Академии, и эта ложь давала перевес в продвижении реформы.

Это еще один итог года реформы: дискредитация Академии, падение ее престижа в глазах населения — на славу удались, а как это теперь восстанавливать — пока вообще никто не думает, хотя в СССР поднятие престижа профессии ученого было целенаправленным направлением работы. За ложь же, разумеется, никто и не собирается извиняться.

А ведь «особо важно вспомнить о тех научных сотрудниках, которые 15-20 лет назад продолжали вести научную работу, как тогда казалось, вопреки здравому смыслу. Например, повысить размер их пенсий хотя бы вдвое. Это было бы поучительно и для молодежи» (А.А. Никифоров, зам.директора по научной работе ИЭФБ РАН).

Новый вероятный залповый отъезд ученых, спровоцированный реформой — вот та самая мина! Он привел бы к гибели большинства прославленных научных школ, исследования которых ведутся на высоком международном уровне. Между прочим, рождение научной школы — некое таинство природы, происходящее не менее, чем за полвека, поэтому потеря ее необратима. Так мы станем свидетелями исчезновения русскоязычной научной среды навсегда — нашей национальной гордости. Кто будет за это отвечать?

Или споем шотландскую песенку: «у Пегги был огромный лось, жаль прокормить не удалось…»

х х х

Что есть — государственное?

Российская академия наук и понятие «государственное» — тесно переплетены. Академия всегда носила название «государственная», действовала от имени государства, по-государственному брала на себя ответственность за решение кардинальных задач страны, за мобилизацию на них всего научного потенциала. И, кстати, создавалась Академия три столетия назад по инициативе именно государственной власти, находилась на государственном обеспечении, научная деятельность ее членов являлась родом государственной деятельности.

Но, может, это — уже устаревшее ви́дение «государственного»? Гайдаровские неолиберальные установки, как мы помним, требовали иного: чем меньше государства в экономике, тем для нее лучше; государству нужно на законодательном уровне подготовить условия и далее рынок сам все отрегулирует; в сфере науки роль государства должна ограничиваться координацией оборонных исследований. Весь постперестроечный период спор лет о роли государства становится все острее и острее. Год реформы Академии обогатил эту дискуссию о «государственном» целым перечнем постановок вопроса, назовем их.

Во-первых, рыночные реформы привели к парадоксальному соотношению: 80% науки осталось в госсекторе, а 80% производства перешло в частное или корпоративное управление. Вследствие этого при взаимодействии в рыночных условиях данных секторов экономики, при реализации научной, научно-технической и инновационной деятельности — неизбежны перекосы, напряжения и даже конфликты интересов. Кто здесь арбитр, кто несет ответственность за согласование секторов? Государство! Так должно быть, но такого, увы, нет на практике — вследствие торжества гайдаровской идеологии.

Во-вторых, фундаментальная наука (и нередко прикладная наука) из-за длительности доведения результатов до коммерческого использования в подавляющем большинстве случаев не представляет интереса для бизнеса и, если брать интегрально, бизнес вообще оказывается почти не заинтересованным в развитии науки. А страдательная сторона — долгосрочные стратегические интересы страны. Опять же — кто арбитр? Государство! Только оно специально выстроенной государственной политикой способно выправить положение. «Если бы инвестиции в инновации диктовались рынком, то мы жили бы в позапрошлом веке. Это совершенно превратное мнение, что благодаря инновационной деятельности наука может самофинансироваться. Наука по-настоящему развивается, в том числе и в Соединенных Штатах Америки, за счет бюджетов — федерального и штатов» (академик Ж.И. Алферов).

В-третьих, если говорить не об абстрактной экономике из гайдаровского учебника, а о государстве в сегодняшнем реальном комплексе внутренних и внешних проблем, рисков, вызовов, то для всех сфер ответственности государства — для национальной обороны, государственной и общественной безопасности, для систем жизнеобеспечения и т.д. — необходима система формировании государственных заказов. В том числе — в развитии отечественной фундаментальной и прикладной науки, технологий. «Приоритетное развитие науки и технологий содействует развитию всех элементов устойчивого развития государства, а также основных приоритетов национальной и государственной безопасности» (В.П.Копченов, первый зам. директора ЦНИИ им. академика А.Н. Крылова).

В-четвертых, в гайдаровском ви́дении государственный заказ, если и должен существовать, то для координации оборонных исследований и финансирования оборонной промышленности. Академию наук соглашались финансировать лишь по «остаточному принципу». Государственная же политика, какой она должна быть в условиях современной международной конкурентной борьбы, в том числе с установкой «тотального импортозамещения» — это формирование госзаказа для космоса, атомной энергетики, машиностроения, химии, нефтехимии, фармацевтической химии и многих-многих других наукоемких базовых отраслей промышленности. Все это в неразрывной связи с развитием фундаментальных и прикладных направлений науки — и есть именно государственная и именно научная политика! Увы, сегодня это как будто даже не осознается: наука отнесена к сфере социального сектора управления в Правительстве (т.е. ее связь с экономикой и производством не предполагается).

В-пятых, неожиданный и глубокий ракурс: может ли быть нигилистским отношение нынешней государственной власти к истории собственного государства и «государственного»? Этот вопрос возник во время реформы Академии, когда решили поломать структуру управления, сложившуюся в фундаментальной науке за три столетия. Но откуда такое право? Так ли уж на 100% принадлежит нынешней властипрославленная отечественная система получения новых знаний, созданная поколениями ученых, всей историей российского народа? Увы, ситуация банальная — инициаторы не отягощали себя глубокомысленными размышлениями. Их выдает мелкая ошибка, многократно повторявшаяся в тексте законопроекта: «Российская академия наук, учрежденная федеральным законом…». — Извините, «не по Сеньке шапка». Российская академия наук учреждалась по распоряжению императора Петра I, Указом правительствующего Сената — именно так веками было записано в Уставе Академии.

В-шестых, о предохранительном клапане в случае ошибки. Самую радикальную в истории реформу государственной Российской академии наук разработалигосударственные же чиновники; им говорили, что это ошибка, они не послушали. А если позднее выяснится, что и на самом деле — ошибка, как к этому относиться? Есть понятие — «использование финансовых средств нецелевым образом». Значит, в данном случае речь идет об использовании властных полномочий нецелевым образом? Значит, не сработали некие предохраняющие от ошибки механизмы? А такие механизмы, вообще-то — есть?

На железной дороге, ввиду вероятных тяжких последствий ЧП, нельзя, чтобы машинист видел сигнал светофора и сам же себе доверял, что видит то, что видит. Установлен Регламент переговоров, цитируем: помощник машиниста обязан сказать, например: «Зеленый», а машинист обязан повторить доклад помощника (хотя они в метре друг от друга): «Вижу зеленый».

Может, чтобы предотвращать ошибки, и во власти нужен «помощник машиниста»? «Научную политику должен определять Президент страны, а не Правительство в лице Министерства финансов РФ и Минобрнауки, которого, кстати, в США и ряде других стран просто не существует. В развитых странах, в первую очередь, в США, есть специальный помощник Президента по науке с многочисленным и компетентным аппаратом — в Российской Федерации функцию этого помощника и его аппарата могла бы выполнять Российская академия наук» (А.М. Кулькин, д.ф.н., руководитель Центра научно-информационных исследований по науке, образованию и технологиям, ИНИОН РАН). Такой «помощник» мог бы отвечать за стратегическое планирование, финансирование и контроль в области науки и технологий.

В-седьмых, ошибки государственных решений само же государство должно иметь мужество исправлять. Напомним случай из истории, думается, подобных случаев было немало. Кто-то надоумил Л.И. Брежнева, что надо рассыпать военную отрасль «противоракетная и противокосмическая оборона» и по военным округам присоединить ее к силам противовоздушной обороны. Перед этим СССР здорово обгонял «вероятного противника»: сбитие в космосе осуществили на 22 года раньше США, создали комплекс захвата в космосе на 15 лет раньше. Как ни убеждали главнокомандующего, т.е. Л.И. Брежнева, что нельзя эту военную отрасль ликвидировать как целостность военно-технической политики — не помогло, отрасль рассыпали. Пошло отставание. Умер Л.И. Брежнев. И маршал П.Ф. Батицкий, уже давно пенсионер, записался на прием к новому Генеральному секретарю ЦК Ю.В. Андропову и убедил во вредности реформы, ее отменили. Неверный шаг не должен создавать ложного «неудобства» его пересмотра. Нужно возвратить базисные академические принципы самоуправления, прославившие Россию множеством крупнейших научных открытий и обеспечившие передовой в мире уровень научных исследований.

х х х

Намеренно или по недоумию, но Россию отвлекли от верной постановки научно-инновационной государственной политики и подкинули проблему «кооперации и размежевания функций» Академии с ФАНО — а драгоценное историческое время уходит. Даже, если исходить из идеального образа менеджера, время будет уходить на долгое разъяснение ему сути дела, долгий процесс доводки управления через цепь проб и ошибок — любое новое ведомство иначе и не начинает работать. Приведем очень говорящий фрагмент из Экспертной сессии ФАНО. Сессия, на первый взгляд, поставила перед собой разумную цель — разработать программы развития институтов, вроде, тут не придерешься. Но посмотрите, о дублировании какого масштаба предупредил на сессии академик С.М.Алдошин: «три года назад Президиум Академии наук принял решение институтам разработать программы стратегического развития. Только в институте, который я возглавляю, мы потратили полтора года на разработку такой программы, это тяжелый труд. Да и все научные организации проделали огромную работу — подготовлены толстые тома материалов, подготовлены и программы институтов, и программы научных центров. Я говорю здесь об этом, чтобы не получилось, что вся эта большая работа окажется невостребованной». Вот что значит — становление нового ведомства: драгоценное историческое время уходит.

А, может — на то и расчет, что время уйдет, необходимость возвратного поворота, наконец, все осознают и этот поворот произойдет, но — будет поздно! Успех от слова успеть, а неуспех – от слова не успеть.

В июле на ТВ мельком показали Хилари Клинтон, где она в два слова обосновала действенность американских санкций по отношению к нашей стране — «у России недиверсифицированная экономика». Переведем на русский: она сказала, что у России есть добыча нефти и газа, но нет новой индустриализации на наукоемких технологиях, что американцы хорошо это осознают как слабое место Российской Федерации, и что именно в это место надо бить. «Только враг говорит правду», — гласит пословица.

Российский же ответ, судя по всему, должен быть таким: у нас много научных школ фундаментальной науки, способных вести исследования на передовом мировом уровне, они являются вдохновителем и идейным лидером прикладной науки, создающей технологии, а прикладная наука сейчас быстрыми темпами проведет новую индустриализацию России. Мы — способны так сказать? Или будем год за годом следить, как РАН и ФАНО будут вести «процесс взаимной кооперации и размежевания функций»?

Итак, прошел год реформы, а мы так и не нашли ответа на вопрос: что именно в науке улучшит освобождение ученых от управления имуществом?

И еще итог года реформы: ученые с ужасом ждут — что произойдет со скорым прекращением действия моратория Президента страны?

В 1735 году на государственной печати Академии была исполнена надпись «Здесь наука под надежной защитой навечно». Будем в это верить.

Источник: Forum.msk.ru

Открытое обращение молодых научных сотрудников Отделения физических наук Российской академии наук к руководству Российской Федерации, Российской академии наук и Федерального агентства научных организаций

«РЕФОРМЫ ВМЕСТО РАЗВИТИЯ»

Год назад началась «реформа Академии наук», и все научное сообщество выступило против необдуманных и поспешных преобразований, наносящих стране стратегический удар. В результате разрушительный для науки эффект первоначального варианта закона о РАН был во многом нивелирован. Годичный мораторий на критические преобразования дал возможность начать формирование новой системы управления исследованиями в институтах Академии наук при совместном руководстве Федерального агентства научных организаций и самой Академии наук. Однако система новая и более сложная (в ведение Агентства перешло огромное количество – около 1000 научных организаций), и нерешенными остаются много (критически важных) организационных проблем.

В настоящее время есть предложения о дальнейшей реформе и реорганизации научных исследований (институтов), а также о частичной «смене» или, по меньшей мере, видоизменении приоритетов научного развития.
Мы убеждены, что современной российской науке нужны не громкие преобразования, а тонкая настройка всего механизма организации исследований.

Непрерывные реформы мешают работать и препятствуют развитию науки.

Например, появилось предложение законодательно ограничивать возраст руководителей институтов 65-ю годами. Вызывает недоумение – почему подобная дискриминация должна иметь силу закона. Ученые умеют и могут работать не только до 60-ти, но и после 70-ти лет.

Научный и организационный опыт не получают вместе с дипломом о высшем образовании или ученой степенью – на это требуются десятки лет.
Директора академических институтов утверждаются сейчас через многоступенчатую систему – если кандидат недостаточно хороший ученый и организатор, эта система его не пропустит.

При этом талантливый руководитель сам готовит себе замену – целый ряд кандидатов. Хотя известно, что сегодня, после сложных 90-х годов, в институтах наименьшее количество ученых 40-50-летнего возраста.

Наши коллеги, в качестве примера, предлагают дополнить регламент избрания условием поддержки кандидатуры не 1/2, а 2/3 конференции научных сотрудников института при достижении 65 лет, и 4/5 – после 70 лет.

Звучат предложения о «реорганизации структуры институтов», суть которой, как можно понять, в выделении неких функций.

Однако наши ведущие академические институты выполняют целый ряд функций. Они одновременно представляют собой и крупные научные центры, и специализированные исследовательские институты, в них развиваются прикладные работы (в том числе рамках технопарков), и они, разумеется, имеют важное значение для своих регионов.

У нас есть опыт непрерывного взаимодействия научных коллективов из разных институтов, в том числе и зарубежных, в виде совместных исследований, проектов, и, разумеется, публикаций.

Отметим, что высокую ценность имеют даже сами названия наших институтов – они широко известны и узнаваемы во всем мире на протяжении десятилетий. Например, камень фианит – назван в честь ФИАН-а (Физический институт академии наук), где он был синтезирован.

Мы убеждены, что реальное «содержание» — научный потенциал наших институтов гораздо важнее их организационной «формы», и нет никакой экстренной необходимости в радикальной реорганизации структуры институтов.

Что же касается приоритетов развития, то мы полагаем, что наиболее эффективно — учитывать существующие «точки роста» в научной области и на стыке науки и технологий.

Учет экспертного мнения научного сообщества не только позволит скорректировать и наполнить конкретным содержанием общие программы развития, но и обеспечить само развитие, через реализацию продуманных программ.

Создается впечатление, что иные администраторы в высоких кабинетах не в состоянии просто понять содержание тех докладов, что ученые из года в год для них составляют. Находятся и такие, которые ради своей выгоды умышленно искажают факты, в результате чего институты Академии наук, сотрудники которых публикуют более половины всех российских научных статей, имея лишь пятую часть общего научного бюджета, в которых каждый третий – 30-летний, – представляются «малозначимой» и «стареющей» организацией.

Другой вредоносный эффект – трансформация хороших идей в извращенную форму при их исполнении. Прекрасна идея о поднятии зарплаты ученого до двукратной по региону. Однако при этом финансирование академических институтов ничуть не увеличивается. Зато можно «легко» получить требуемую цифру просто за счет сокращения количества ученых.

Нам очевидна стратегическая опасность такого «легкого» решения, но нет уверенности, что наши институты не получат именно такую директиву.

«СЛУХИ О НАШЕЙ НЕЭФФЕКТИВНОСТИ СИЛЬНО ПРЕУВЕЛИЧЕНЫ»

Кто больше всех вопиет о безнадежной отсталости и неэффективности нашей академической науки? Имеют ли эти люди признанные научные или административные успехи? Обладают ли мировым уважением и авторитетом, сопоставимым с тем, что имеют наши ведущие ученые? Добившийся успеха помогает его добиться другим, а неудачники только требуют повышения эффективности.

Мы за оценку. Тем более, что мы знаем каков мировой уровень в наших областях, в чем именно у нас сильные и слабые позиции. Но пусть оценка будет квалифицированная, а также разумная и ответственная, а не «бессмысленная и беспощадная».

Важно определить цель проведения этой оценки.

Нас беспокоит, что целью часто декларируемого «скорейшего отсеивания зерен от плевел» является просто сокращение количества ученых и освобождение «лишних» ресурсов. И это в условиях катастрофической нехватки исследователей у нас в стране.

Для реального развития науки требуется кратное увеличение не только средств, но и количества ученых. Без этого можно говорить, в лучшем случае, только о сохранении научного потенциала. Есть оценка, что для устойчивого взаимного развития науки и технологий требуется, по меньшей мере, один ученый на 10 инженеров. Иначе они будут вынуждены изобретать велосипед, вечный двигатель и айфон.

Таким образом, для работы в нашей экономике 20-ти миллионов инженеров нужно, грубо говоря, 2 миллиона ученых, которых сейчас почти вдесятеро меньше.

Примерно 2 млн. исследователей было в СССР. Однако за прошедшую четверть века и наука, и техника шагнули далеко вперед.

НАШЕ ВЫСШЕЕ ОБРАЗОВАНИЕ «УЖАСНО»; ТОЛЬКО МИРОВЫЕ ФИЗИЧЕСКИЕ ЛАБОРАТОРИИ ПОЛНЫ НАШИХ ВЫПУСКНИКОВ

Мы с большой тревогой наблюдаем урезание предельного количества студентов, которое «разрешается» принимать в ведущие университеты. Причем речь идет именно о ведущих физических высших образовательных учреждениях с мировой известностью, а не каких-то сомнительных учебных заведениях. Мы считаем, что разговоры об «элитарности» высшего образования, о том, что это «удел избранных», недопустимы в 21 веке.

Человек с естественно-научным высшим образованием более эффективен для экономики, он лучше адаптируется и живее соображает, так как привык решать нестандартные задачи.

Массовое качественное высшее естественное-научное образование – это то, что позволит нам отвечать на любые вызовы современности, и даст нам огромное конкурентное преимущество в эпоху высоких технологий и еще более высокой науки.

Под предлогом борьбы с липовыми диссертациями продолжают «кошмарить» наши диссертационные советы, хотя еще никому не известны случаи хотя бы одной липовой диссертации в физических или технических науках.
Разумная в своей идее, кампания против липовых дипломов и диссертаций оборачивается серьезными трудностями и для наших ведущих физических и технических университетов, имеющих мировую известность, и для ведущих ученых – профессоров, имеющих мировое признание и авторитет.
Погоня за красивой цифрой или красивым названием только вредит общему делу.

• Мы убеждены, что реальная опора на экспертное мнение научного сообщества во всей цепочке принятия решений, планирования и прогнозирования в научно-технической и образовательной области обеспечит стратегически необходимое развитие науки и технологий в России.
• Реальное развитие науки и техники, дающее заметный вклад в экономику, требует существенного увеличения и количества средств, и количества ученых – исследователей.
• Массовая подготовка кадров высшей квалификации в области естественных наук является наиболее эффективным долгосрочным вложением ресурсов, дающим уникальные конкурентные преимущества.

09.09.2014

Председатель Совета молодых ученых ОФН РАН, д.ф.-м.н. С.Н. Андреев
Заместитель председателя Совета молодых ученых ОФН РАН, к.ф.-м.н. М.М. Цвентух

Источник: Сеть координации институтов

В расширенный список вошли 53 учреждения из Сибирского, Уральского и Дальневосточного отделений РАН. С полным перечнем научных организаций ФАНО России, имеющих право выплачивать президентские стипендии молодым ученым и аспирантам можно ознакомиться на сайте www.fano.gov.ru в разделе «Нормативно-правовые акты». В настоящий момент в него входит 109 исследовательских институтов.

Приказ ФАНО России «Об утверждении Порядка осуществления федеральными государственными бюджетными учреждениями, находящимися в ведении Федерального агентства научных организаций, полномочий Федерального агентства научных организаций по исполнению публичных обязательств по выплате стипендий Президента Российской Федерации молодым ученым и аспирантам, осуществляющим перспективные научные исследования и разработки по приоритетным направлениям модернизации российской экономики» был подписан 9 апреля 2014 года. Организации, указанные в нем, являются ответственными за выплату стипендий Президента РФ от имени ФАНО России. Они начисляют деньги и ведут бюджетный учет средств. Контролирует этот процесс ФАНО России.

Источник: сайт ФАНО
22 июля 2014 г.

18 июля прошло второе заседание рабочей группы по вопросам формирования Научно-координационного совета. В нём приняли участие руководитель Федерального агентства научных организаций Михаил Котюков, заместитель начальника управления ФАНО России по взаимодействию с РАН и обеспечению деятельности Научно-координационного совета Евгения Степанова, председатель Президиума Красноярского Научного Центра СО РАН Василий Шабанов, председатель Совета Молодых учёных РАН Андрей Котельников и другие представители академического сообщества и ФАНО России. Участники встречи обсудили проект Положения о НКС, его структуру и критерии отбора состава Совета.

Как отметила Евгения Степанова: «Основная цель рабочей группы – совместно с Российской академией наук предложить эффективный механизм работы НКС, который бы обеспечил эффективное взаимодействие Агентства и подведомственных научных учреждений с Российской академией наук. В ходе обсуждения были сформулированы основные научно-организационные задачи, в решении которых будет принимать участие НКС. Большинство из них были предложены академическим сообществом. Участниками заседания были также согласованы принципы формирования НКС, обеспечивающие участие ведущих российских ученых в решении задач, поставленных перед НКС».

В ходе дискуссии сразу несколько предложений, высказанных представителями РАН и Совета молодых учёных, нашли поддержку со стороны представителей ФАНО России. Так, в рамках проекта Положения было решено, что Научно-координационный совет помимо участия в подготовке предложений по созданию, реорганизации и ликвидации подведомственных научных организаций, по результатам оценки результативности их деятельности может предлагать заменить его руководителя. Ранее Положение о НКС такую возможность не предусматривало.

Ещё одним предложением, которое легло в основу проекта Положения о НКС, стало наделение Совета правом предлагать Агентству участвовать в ключевых научных конференциях или организовать их. По предварительному согласию участников заседания было решено, что свои предложения по мероприятиям Научно-координационный совет будет передавать в Агентство раз в год.

Отдельно участники встречи обсудили возможность привлечения к работе НКС зарубежных специалистов. Текущая версия проекта Положения не предусматривала участие иностранных учёных в Совете. Однако участники встречи согласились с тем, что при необходимости зарубежных специалистов можно будет привлекать для решения вопросов, связанных, например, с участием в международных проектах.

В ходе заседания отдельно был рассмотрен вопрос структуры Научно-координационного совета. В него будет входить председатель, заместитель председателя, ответственный секретарь, которым станет представитель ФАНО России, и руководители Секций. Согласно последней версии проекта Положения, будет сформировано Бюро, которое будет решать текущие вопросы деятельности НКС.

Отдельное внимание участники заседания уделили формированию Секций НКС (ранее в проекте Положения они носили название «Научных комитетов»). Они будут представлять собой группу из 5 авторитетных и высококомпетентных ученых, представляющих конкретные направления науки. Пока предложено создать 7 основных секций: физико-математические и технические науки, химические науки, гуманитарные науки, биологические и медицинские науки, сельскохозяйственные науки, науки о Земле и междисциплинарные исследования.

В состав каждой Секции, в зависимости от научной направленности, предполагается включить по одному представителю от Центрального округа, Урала, Сибири, Дальнего востока и отдельно одного участника – молодого учёного. Вопросу «кого считать молодым учёным» в ходе дискуссии было уделено отдельное внимание. Предварительно решили, что молодыми учёными-участниками Секций НКС являются кандидаты или доктора наук в возрасте до 35 лет включительно, имеющие опыт руководства научными коллективами и грантами, публикующиеся в международных и российских научных журналах.

Следующее заседание рабочей группы должно состояться в августе. На нём планируется утвердить финальный вариант Положения о Научно-координационном совете, а так же предметно обсудить состав Совета.

Источник: сайт ФАНО
21 июля 2014

Читайте другой материал по этой теме.

Список руководителей рабочих групп по направлениям деятельности рабочей группы по молодежной политике ФАНО России:

Источник: сайт ФАНО
7 июля 2014 г.

Конференция призвана активизировать научно-исследовательскую деятельность молодых ученых, способствовать расширению их научного кругозора, а также связей между различными научными направлениями, организации междисциплинарных исследований, обмену актуальной информацией, координации и взаимодействию советов молодых ученых Институтов.

Программа конференции состоит из трех секций:

• Развитие науки в современном мире и её состояние в РАН глазами научной молодежи. На первой секции выступят ведущие и молодые ученые с научными и научно-популярными докладами по основным направлениям науки, обзорными докладами, отражающими современное состояние науки;
• Проблемы организации науки, ее востребованность и место в современной России. На этой секции будут обсуждаться вопросы интеграции академической, вузовской и отраслевой науки, продвижение научной идеи до стадии коммерческого продукта, внедрение разработок в реальные сектора экономики, взаимодействие с институтами развития, последствия реформы РАН и образования ФАНО, подходы к организации науки в разных странах;
• Проблемы научной молодежи. СМУ и Профсоюз. Секция посвящена вопросам социального положения научной молодежи, аспирантуры в академических институтах, решения жилищной проблемы, карьерного роста, взаимодействия с ВУЗами, роли СМУиСов, взаимодействия профсоюза и молодежи.

В рамках программы запланированы экскурсии по ведущим академическим институтам СПбНЦ РАН.

Читайте подробнее на сайте Конференции.

Источник: сайт Совета молодых ученых РАН
16 июля 2014 г.

Читайте Предложения первичной профсоюзной организации ИЭГТ к обращению Профсоюза работников РАН (pdf, 940 Кб).

Источник:  страница Профсоюза работников РАН
16 июля 2014 г.

Другие презентации XIX Поволжской ассамблеи работников РАН (Уфа-Абзаково, 16 – 20 июня 2014 г.) смотрите на странице Профсоюза работников РАН.

14 июля 2014 г.

В ходе обсуждения были затронуты ключевые темы информационной политики в сфере науки и образования, построения коммуникаций внутри научного сообщества и общества в целом, предложены новые актуальные формы построения молодежной политики и поддержки молодых ученых России.

Отдельной темой обсуждения стало создание площадок для общения молодых ученых, получения ими новых знаний и компетенций, кросс-функционального взаимодействия и эффективной коммуникации. Подобными площадками могут стать школы-конференции для молодых ученых, акцент в которых будет сделан на междисциплинарность и конструктивный диалог с учеными разных поколений и областей науки, представителями государства и бизнеса.

На заседании были предложены кандидатуры в состав бюро Координационного совета, обсуждены новые направления работы Координационного совета, в том числе, активизация его взаимодействия с образованными распоряжением Президента России межведомственными рабочими группами Совета при Президенте Российской Федерации по науке и образованию.

В соответствии с новым положением при Координационном совете было образовано Товарищество лауреатов премии Президента России для молодых ученых.

Новый состав Координационного совета был утвержден 11 июня 2014 года президиумом Совета при Президенте Российской Федерации по науке и образованию.

Источник: сайт Совета молодых ученых РАН
14 июля 2014 г.

Основной задачей форума является создание постоянно действующей площадки для научного общения и обмена результатами, выстраивания кроссфункциональных взаимодействий и запуска междисциплинарных проектов молодых ученых, специалистов, аспирантов и студентов.

В 2014 году форум MSW пройдет под знаком объединения трех академий наук: РАН, РАМН и РАСХН.

Первая часть форума, с 8 по 10 сентября, состоится в Большом зале РАН. Вторая часть форума, с 11 по 12 сентября, пройдет на площадках МГУ и НИЯУ МИФИ. Кроме того, с 1 по 7 сентября и с 13 по 21 сентября будут организованы тематические школы молодых ученых на площадках профильных научных институтов.

Ожидается, что форум MSW 2014 соберет более 1200 участников.

В 2014 году форум Moscow Science Week построен вокруг темы «Человек и Мир вокруг него».

Каждый день форума будет посвящен отдельной области науки, открывающий новые горизонты для жизни человека.

Сайт Moscow Science Week 2014

Источник: сайт Совета молодых ученых РАН

Целью создания рабочей группы является подготовка предложений и плана действий по формированию профессионального сообщества молодых учёных, проработки кадровых и жилищных вопросов, улучшению грантовой и образовательной политики в интересах молодых учёных. В рамках рабочей группы так же будут обсуждаться вопросы информационного сотрудничества в области научной, образовательной и инновационной деятельности. Отдельное внимание будет уделено организации конференции, семинаров, школ и других мероприятий.

В числе основных задач и функций рабочей группы: обсуждение и подготовка предложений руководству ФАНО России по вопросам деятельности, затрагивающих интересы молодых ученых, разработка совместного плана действий и координации сотрудничества. Отдельное внимание будет уделено информационному взаимодействию между Агентством и молодыми учёными.

В состав рабочей группы вошло 30 человек. Ниже перечень участников:

1) Михаил Котюков – руководитель ФАНО России, председатель рабочей группы;
2) Ирина Шеходанова – начальник административного управления Агентства, заместитель председателя рабочей группы;
3) Екатерина Пешкова – помощник руководителя Агентства, секретарь рабочей группы;
4) Елена Аксенова – начальник экспертно-аналитического управления Агентства;
5) Степан Андреев – ученый секретарь Института общей физики им. А.М. Прохорова РАН;
6) Дмитрий Атарщиков – старший научный сотрудник Эндокринологического научного центра Министерства здравоохранения РФ;
7) Александр Буфетов – ведущий научный сотрудник Математического института им. В.А. Стеклова;
8) Мария Докучаева – советник руководителя ФАНО России;
9) Дмитрий Журавлев – главный специалист-эксперт отдела нормативно-правового регулирования и методологии управления методологии, программ и проектов Агентства;
10) Екатерина Журавлева – начальник отдела координации деятельности учреждений в сфере растениеводства управления координации и обеспечения деятельности организаций в сфере сельскохозяйственных наук Агентства;
11) Илназ Климовская – менеджер медицинских и научных проектов Novartis Pharma Russia;
12) Денис Колбасов – директор государственного научного учреждения Всероссийского научно-исследовательского института ветеринарной вирусологии и микробиологии РАСХН;
13) Сергей Комаров – начальник отдела координации деятельности учреждений в сфере образования и культуры управления координации и обеспечения деятельности организаций в сфере медицинских наук, охраны здоровья, образования и культуры Агентства;
14) Андрей Котельников – председатель Совета молодых ученых РАН;
15) Алексей Курлов – председатель Совета молодых ученых Уральского отделения РАН;
16) Юрий Латушко – председатель Совета молодых ученых Дальневосточного отделения РАН;
17) Ольга Малахова – заместитель начальника отдела правового обеспечения деятельности Агентства правового управления ФАНО России;
18) Иван Марин – научный сотрудник Института проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН;
19) Андрей Матвеев – заместитель председателя Совета молодых ученых РАН, председатель Совета научной молодежи СО РАН;
20) Юлия Мельникова – заместитель начальника управления делами Агентства;
21) Олег Мугин – советник отдела координации деятельности учреждений в сфере технических наук управления координации и обеспечения деятельности организаций в сфере науки Агентства;
22) Ирина Никитина – заместитель начальника отдела сводного планирования финансового управления Агентства;
23) Николай Пакулин – старший научный сотрудник Института системного программирования РАН;
24) Сергей Пименов – заместитель начальника планово-экономического управления Агентства;
25) Александр Сафонов – старший научный сотрудник Института проблем передачи информации им. А.А. Харкевича РАН;
26) Михаил Севостьянов – научный сотрудник Института металлургии и материаловедения им. А.А. Байкова РАН;
27) Евгения Степанова – заместитель начальника управления по взаимодействию с РАН и обеспечению деятельности научно-координационного совета Агентства;
28) Николай Татусь – научный сотрудник федерального Института машиностроения им. А.А. Благонравова РАН;
29) Дмитрий Хлопин – заведующий отделом управляемых систем Института математики и механики Уральского отделения РАН;
30) Анна Щербина – ученый секретарь Совета молодых учёных РАН.

Источник: сайт ФАНО
25 июня 2014

Назначение форума — способствовать междисциплинарному общению. На форуме опытные исследователи обсудят вопросы организации научных исследователей, обогатятся новыми идеями и подходами из других областей науки, найдут темы для совместных исследований.

Российско-германский форум молодых ученых был инициирован во время Российско-германского года образования, науки и инноваций 2011/12. Три предыдущих форума прошли в Москве (2011), Хале и Берлине (2012), Бонне, Кёльне и Юлихе (2013), и собрали выдающихся молодых ученых из Германии и России.

Четвертый форум будет работать до 10 июля 2014 г.

Источник: сайт Совета молодых ученых РАН
7 июля 2014 г.

В Год науки Россия — ЕС СПбГУ принимает 4-й российско-германский форум молодых ученых

Более 40 молодых исследователей из двух стран собрались в Санкт-Петербурге, чтобы представить свои научные разработки и обсудить настоящее и будущее сотрудничества между учеными России и Германии. 7 и 8 июля российско-германские научные диалоги пройдут в СПбГУ при поддержке форума «Петербургский диалог».

«Это важное событие. Мы сможем подробно поговорить о тех задачах и проблемах, с которыми сталкиваются ученые на всех этапах своей исследовательской карьеры. Кроме того, форум дает уникальную возможность познакомиться с результатами научной и инновационной деятельности коллег, работающих в самых разных сферах», — подчеркнула председатель Совета молодых ученых СПбГУ Алла Красикова.

От имени губернатора и правительства города участников форума приветствовала Ирина Ганус, первый заместитель председателя комитета по науке и высшей школе Санкт-Петербурга. Выступая на церемонии открытия, она отметила, что Петербург является крупнейшим образовательным центром: каждый десятый житель города — студент. Кроме того, город на Неве — это научный центр, с которым была связана жизнь 80% российских нобелевских лауреатов. Правительство Петербурга оказывает широкую поддержку научной деятельности молодых ученых. «Я надеюсь, что решения, которые будут приняты вами в рамках форума, послужат и социально-экономическому развитию города», — сказала Ирина Ганус.

Российский форум молодых ученых является двусторонней инициативой, созданной в год, посвященный образованию, науке и инновациям в России и Германии. Первый форум состоялся в 2011 году в Москве. Затем в течение двух лет молодые ученые собирались в Германии. В 2014 году местом рождения новых российско-германских научных проектов стал Петербург. Форум организован при поддержке Германской национальной академии наук Леопольдина (Leopoldina) и Российской академии наук совместно с Советом молодых ученых Российской академии наук (СМУ РАН) и Германской академией молодых ученых (Junge Academie).

В программе четвертого форума — панельные дискуссии, презентации научных проектов в формате science slam, экскурсии по Санкт-Петербургу и множество других возможностей неформального общения.

Ученые СПбГУ выступят с презентациями исследовательских проектов в области биологии, физики, психологии, истории и познакомят коллег с ресурсами университетского научного парка, достижениями его ведущих лабораторий, другими перспективными возможностями развития научной деятельности в Университете.

Справка:

Научное сотрудничество Санкт-Петербургского университета и Германии началось фактически с момента основания Университета. Сама идея организации «триединого здания»: Академии — Университета — Гимназии принадлежит великому немецкому философу Готфриду Вильгельму Лейбницу, чье мнение Петр I высоко ценил. В XVIII — первой половине XIX века почти половина академиков и профессоров Университета являлись этническими немцами. Сотрудничество с немецкой стороной активно развивается и сегодня: в рамках реализации программы мегагрантов Правительства России в СПбГУ созданы 7 новых современных лабораторий, 2 из которых — под руководством известных ученых из Германии — Детлефа Бахнемана (химия) и Йорна Тиде (морские исследования). Для студентов обеих стран в Санкт-Петербургском университете действуют долгосрочные проекты: реализуются около 30 соглашений о студенческом обмене между СПбГУ и вузами Германии, совместная стипендиальная программа СПбГУ и DAAD «Дмитрий Менделеев», совместные магистерские программы «Полярные и морские исследования», «Глобальная коммуникация и международная журналистика», «Глобальная социология», «Европейские сообщества». Работают научно-инновационный междисциплинарный центр «German-Russian Interdisciplinary Science Center» (G–RISC); Российско-германская лаборатория на источнике синхронного излучения BESSY II Центра им. Гельмгольца (Берлин); Центр изучения Германии и Европы (ЦИГЕ); Научно-образовательный центр «Прикладная и вычислительная физика (АСОРhys), Российско-германский центр журналистики.

«Петербургский диалог» — форум гражданских обществ России и Германии. Созданный по инициативе Президента Российской Федерации В. В. Путина и Федерального канцлера ФРГ Г. Шрёдера он предназначен для углубления взаимопонимания между Германией и Россией, дальнейшего развития двустороннего сотрудничества во всех сферах общества, дополнительного стимулирования связей между нашими странами. Первый «Петербургский диалог» прошел в 2001 году в Санкт-Петербурге на базе Санкт-Петербургского государственного университета. «Петербургский диалог» проводится под патронатом президента Российской Федерации и федерального канцлера ФРГ. Ректор СПбГУ Н. М. Кропачев является заместителем председателя Координационного комитета с российской стороны. Также в российский координационный комитет входят профессора СПбГУ, деканы, первый проректор по учебной и научной работе, президент вуза.

Источник: сайт Санкт-Петербургского государственного университета
7 июля 2014 г. 14:19

«ШОКОВАЯ ТЕРАПИЯ» КАК ОСНОВНОЙ МЕТОД РЕФОРМИРОВАНИЯ РАН

События минувшего года, связанные с инициированием такого широкомасштабного проекта, как «Реформа РАН», в буквальном смысле слова взбудоражили научную общественность. Процессы проведения реформ методом «шоковой терапии», конечно же, знакомы подавляющему большинству населения, начиная с периода так называемых «гайдаровских» реформ». И те социальные потрясения, с которыми ассоциировался данный период, до сих пор оцениваются большинством исследователей крайне негативно. И поэтому попытка проведения реформы РАН ровно по такому же сценарию, когда закрытие большинства отраслевых институтов, которое произошло автоматически с закрытием федеральных министерств на начальном этапе «шоковой терапии» и, соответственно, привело к деградации отраслевой науки в России, может обернуться таким же исходом и для фундаментальной науки в стране. Угроза принятия в обозримом будущем решений о реорганизации научных учреждений и фактическое отчуждение права собственности на имущественный комплекс РАН в пользу некого федерального агентства с перспективой дальнейшей приватизации, согласно пункту 7.5 «Положения о Федеральном агентстве по управлению научными организациями» (Постановление…, 2013), говорят о том, что стиль проведения реформ в России не изменился, несмотря на многочисленные примеры, связанные с неудачными попытками либерализации экономики в начале 1990-х годов, а, стало быть, применение той же парадигмы проведения реформ вряд ли гарантирует успех. На это, в частности, указывает академик В.М. Полтерович, когда говорит о необходимости разработки так называемой теории реформ (Полтерович, 2007), которая предполагает отказ от сложившейся практики радикальной ломки институциональной структуры и трансплантации западных моделей и проведение институционального эксперимента, проявляющегося в выработке своеобразной линейки промежуточных институтов, устанавливающих степень целесообразности тех или иных преобразований в конкретной отрасли. При этом создание промежуточных институтов предполагает поиск, экспериментирование, систематический мониторинг получаемых результатов и отбор наиболее перспективных версий для очередной модификации (Полтерович, 2013).

Собственно говоря, если рассматривать процесс реализации рассматриваемой реформы в данном варианте с точки зрения его продвижения в среде молодых ученых, то он, безусловно, начался не в июне 2013 г., а несколько раньше – в ноябре 2011 г., когда перед собравшимися председателями молодых ученых академических институтов в Президиуме РАН выступил бывший в то время министром образования РФ А.А. Фурсенко. Он заявил о том, что все научные институты проходят в своем развитии такие стадии, как рождение, становление, зрелость и упадок, и призвал собравшихся относиться к этому как к абсолютно нормальному явлению. По сути дела адептом ровно такой же идеи оказалась председатель Совета молодых ученых РАН В.А. Мысина, которая в своем выступлении также обратила внимание на факт якобы чрезмерно разросшейся структуры РАН, которую следовало бы сократить до четырех отделений. Впоследствии путем различных увещеваний, в том числе и с заведомо ложными обещаниями успешного решения вопросов, связанных с обеспечением молодых ученых жильем, ей удалось, в конечном счете, убедить большинство собравшихся на съезд молодых ученых принять резолюцию об оптимизации числа отделений РАН, запрете на появление новых действительных членов РАН, введении моратория на создание новых отделений и возрастного ценза для руководящего состава. По сути, такая резолюция полностью соответствовала духу намечаемых «шоковых» преобразований, готовящихся в верхних эшелонах власти, но при этом игнорировала необходимость сохранения преемственности поколений в академической среде, которая была в значительной степени ослаблена в результате социальных потрясений, вызванных неолиберальными реформами 1990-х годов, проводившихся по такому же сценарию, что и нынешняя реформа РАН. Мнимый характер легитимности данной резолюции был впоследствии ярко продемонстрирован в сформировавшемся широком молодежном движении, объединенном негативным отношением к реформе РАН в данном варианте, в которое вошли представители практически всех основных отделений РАН, и которое выразило свое решительное несогласие с шоковой реформой в ходе различных массовых протестных акций, состоявшихся в августе и сентябре 2013 г.

КАРТА РОССИЙСКОЙ НАУКИ КАК ПРИМЕР НЕАДЕКВАТНОГО ОТРАЖЕНИЯ НАУЧНОЙ АКТИВНОСТИ

События, произошедшие в июне и августе 2013 г., по-видимому, заставили правительство обратить внимание на нарастание протестной активности среди ученых. Хотя научному сообществу и не удалось противодействовать принятию законопроекта о реформе РАН органами законодательной власти, тем не менее, определенные признаки того, что государственная власть прислушивается к мнению ученых, все же существуют. Одним из таких признаков явилось приглашение к сотрудничеству группы молодых ученых, поступившее от Минобрнауки РФ в ответ на петицию автора настоящей статьи по поводу составления так называемой «Карты российской науки», представленной на портале «http://mapofscience.ru», в связи с угрозой ее использования в целях оценки текущей эффективности деятельности научных институтов для реализации предполагаемых мер их реорганизации и распределения по трем категориям учреждений, – казенные, бюджетные и автономные. Подобная реформа в настоящий период довольно решительно внедряется в другой социальной сфере: здравоохранении, и судя по той социальной напряженности, которая ее сопровождает, грозит обернуться тяжелейшими последствиями как для работников данной отрасли, так и для всех людей. Представители Министерства науки и образования РФ хотя и уверяют, что данная «Карта» не будет использоваться для оценки эффективности научных учреждений, тем не менее, признают, что она необходима для того, чтобы позволить им получить представление о текущем срезе научной деятельности в России, виду того, что научные отчеты, ежегодно сдаваемые учреждениями РАН, у них доверия не вызывают. Однако ограниченность источников, привлекаемых для составления данной «Карты», не может не вызывать возмущения и свидетельствует о том, что, действуя таким образом, можно получить абсолютно неверное представление о текущей научной деятельности в России, хотя бы по той причине, что временной промежуток охвата данной «Карты» составляет пять лет: с 2007 по 2012 гг. и таким образом не включает очень многие работы, которые порой создаются в течение длительного времени. К числу подобных работ, безусловно, относятся труды Института мировой литературы им. А.М. Горького, которые создаются в течение десятилетий, включая многотомные собрания сочинений с комментариями, предисловиями и т.д. Учет таких работ осложняется также грядущей ликвидацией Книжной палаты РФ, которая, по определению, призвана вести систематический учет выпущенных в стране квалифицированных научных и художественных изданий. Дополнительную сумятицу вносит и такое явление, как неполнота и путаница, которая присутствует в базе данных «Российский индекс научного цитирования» (РИНЦ), для которой характерна следующая ситуация: автор имеет список своих работ за определенный период в базе цитирования, и в то же время эти работы выпадают из списка его публикаций, индексируемых РИНЦ, который, однако, используется для составления «Карты». Что касается Web of Science, то ее база также страдает ограниченностью в силу того, что не включает ряд публикаций, входящих в такие солидные рецензируемые издания, как, например, International Journal on Innovation and Regional Development. В этом смысле нельзя не согласиться с предложением молодых ученых Математического Института им. В.А. Стеклова, которые предлагают для составления блока зарубежных публикаций не ограничиваться только использованием базы данных Web of Science, но и учитывать такие ресурсы, как MathSciNet, Zentralblatt MATH и Math Net.Ru (Заявление …, 2013). Что же касается информации по общественным наукам, то здесь наиболее важным источником представляется Институт научной информации по общественным наукам (ИНИОН РАН), который по непонятным причинам не указывается в качестве потенциального источника информации для данной «Карты».

Несмотря на то, что инициаторы проекта «Карта российской науки» всячески заверяют, что данный продукт не будет использоваться для оценки эффективности научных институтов, тем не менее, в действительности происходит обратное: за последнее время в структуре научных отчетов появились обязательные пункты для учета числа публикаций учеными в базах данных РИНЦ и Web of Science, что, собственно, и составляет основу «Карты российской науки». Таким образом, опосредованно «Карта» является инструментом оценки эффективности научной деятельности, а значит, и составным элементом реформы РАН. В целом же данный проект также отражает характер шоковой реформы, поскольку при отсутствии объективных критериев измерения научной деятельности он создает неправдоподобную картину текущей ситуации в научной сфере, поскольку содержит заниженные показатели уровня развития фундаментальной науки в России.

РЕФОРМА РАН В КОНТЕКСТЕ ПРОЦЕССОВ ЦЕНТРАЛИЗАЦИИ

Следует отметить, что нынешняя реформа РАН полностью соответствует тем тенденциям, которые происходят, как минимум, в двух странах – бывших собратьях по социалистическому лагерю – России и Венгрии. В обеих странах наблюдаются вполне отчетливые тенденции централизации, которые охватывают практически все сферы общественной жизни, начиная от управления и заканчивая такими социальными сферами, как здравоохранение, культура, наука и образование. Процессы, происходящие в двух последних сферах, требуют особого рассмотрения в связи с темой настоящей статьи. Можно с полным основанием утверждать, что процесс централизации, происходящий в научной сфере в Венгрии, практически аналогичен тому процессу, который в настоящее время планируется в России. Волна централизации поглощает сеть исследовательских организаций, входящих в систему Венгерской академии наук. Различные институты естественных и общественных наук с хорошей репутацией, проработавшие несколько десятилетий самостоятельно и независимо, сейчас объединяются в группы и подчиняются новообразованным центрам» (Корнаи, 2012, с. 11). Реформа РАН происходит практически по такому же сценарию, с той лишь разницей, что высвобождаемые таким образом объекты недвижимости предполагается приватизировать. Однако все же главным мотивом реформы научной сферы в России представляется не «имущественный» интерес, а, как совершенно справедливо указывает В.М. Полтерович, стремление ослабить сообщество исследователей «как потенциальных оппонентов власти» (Полтерович, 2014, с. 5). В Венгрии же подобная задача усиления контроля над оппозиционными настроениями решается несколько иными способами, одним из которых является, в частности, учреждение законом от 1 января 2011 г. Совета по СМИ, в состав которого вошли только члены правящей партии «Фидес» (Корнаи, 2012, с. 10). В результате новой информационной политики, которая стала определяться под влиянием данного Совета, в стране заговорили об ограничениях свободы слова и о диктатуре в средствах массовой информации. Как заявил отстраненный от эфира за «минуту молчания» журналист Б. Жолт, «когда из центра диктуют, что новость, а что ‒ нет, это уже не информация. Венгерская власть продвигает в СМИ «своих людей», и не профессионализм, а лояльность является главным фактором отбора» (Легина, 2011). В России примером подобного рода может являться появившаяся в прессе информация о закрытии оппозиционного телеканала «Дождь», единственного канала, который вполне объективно освещал протестную активность исследовательского сообщества в условиях развернувшейся «антирановской» информационной кампании, наиболее заметно проявившейся в фильме «Анатомия протеста», представленного на одном из федеральных телевизионных каналов.

В сфере образования особую тревогу вызывает реорганизация вузов, происходящая в обеих странах. Государственная политика Венгрии, начатая в 1993 г., вынудила вузы разрабатывать совместные планы интеграционного развития. В итоге из 24 государственных университетов и 17 государственных колледжей остались 17 и 13 соответственно (Воронин, Шегельман, 2013). В России же по инициативе Минобрнауки РФ был проведен мониторинг вузов, результатом которого явился их рейтинг и, соответственно, их классификация по принципу «эффективный – неэффективный», базирующаяся на оценке их инновационной активности. Подобная дихотомия, проявившаяся в результатах оценки, естественно, не может не вызывать возмущения, постольку поскольку процесс обучения – явление настолько сложное, что, во-первых, очень трудно оценивать его эффективность только с таких позиций, а, во-вторых, сохранение принципов классического образования, а, значит, и некоторых элементов консерватизма, необходимо для сохранения и обогащения культурного потенциала нации. Следует отметить такой момент: наибольшим атакам с целью реорганизации подвергаются именно гуманитарные факультеты. Достаточно отметить решение об упразднении исторического и философского факультетов СПбГУ и создании вместо них Института истории и философии. Как отмечается в открытом письме ректору СПбГУ Н.М. Кропачеву работников образования и науки, «в результате уже прошедших преобразований, исчез ряд уникальных и специализированных курсов, позволявших подготовить специалистов признанного мирового уровня, а также обеспечивавших важнейшую связь между научной и образовательной деятельностью» (Открытое письмо…, 2013). Другой пример – это реорганизация МПГУ, которая помимо слияния факультетов, таит в себе и угрозу выселения филологического и ряда других факультетов из исторического здания на Большой Пироговской улице в Москве. Подобные случаи слияний и поглощений в образовательной сфере, увы, уже становятся не редкостью. Совершенно очевидно, что эти процессы проводятся с целью сокращения государственных расходов, однако она здесь явно не единственная. Помимо нее здесь отчетливо просматривается и другая цель, которая связана со следующим обстоятельством: гуманитарные факультеты в России издавна считались едва ли не главным источником диссидентства среди молодежи и, соответственно, – потенциальным очагом бунта в силу их специфики и стремления к свободомыслию. Особенно ярко это проявилось в период николаевской реакции во второй четверти XIX в., в эпоху увлечения западноевропейской философией и влияния среди молодежи таких корифеев-вольнодумцев, как Т.Н. Грановский, Н.В. Станкевич, М.А. Бакунин, А.И. Герцен и др. Собственно говоря, некоторые опасения в этой связи также вызывают и попытки создать единый учебник по истории, формирующий весьма односторонний взгляд на события прошлого у подрастающих поколений. Интересно вспомнить в этой связи реплику Шатова из романа Ф.М. Достоевского «Бесы», выражающего сомнения по поводу написания книги, призванной составить объективное представление об облике русского народа: «Значит, выйдет нечто с направлением, подбор фактов под известное направление.» (Достоевский, 1957. Т. 7, с. 137). А в ответ следует возражение Лизаветы Николаевны: «Одно беспристрастие – вот направление» (Там же, с. 138). К сожалению, такому направлению вряд ли может соответствовать единый учебник по истории. Учитывая довольно агрессивную политику насаждения модернизационных умонастроений в общественном сознании, данный учебник не может избежать влияния подобной идеологии. Достаточно сказать, что периоду 1930-х годов прошлого века со всеми его противоречиями и огромным числом разнородных процессов присвоено весьма модное, но отнюдь не уместное в силу объективных причин название – «Советский вариант модернизации». Это лишь свидетельствует о вполне пренебрежительном и в каком-то смысле идеологизированном отношении авторов к прошлому своей страны. И вряд ли было бы неверно добавить, что факты, подкрепляющие здесь известное направление, отсутствуют.

КАКАЯ РЕФОРМА НУЖНА РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК?

Совершенно очевидно, что нынешний вариант реформы Российской академии наук, если основываться на Положении о ФАНО, означает гибель этой системы, поскольку возможность приватизации такого общественного блага, как наука, со всей его инфраструктурой, плодами которого, в конечном счете, пользуется все общество, а не узкий круг лиц, присваивающих себе право на пользование основными фондами РАН, подобно группе олигархов, осуществивших беспрецедентную приватизацию ренты от природно-ресурсного потенциала страны, на что указывал академик Д.С. Львов (Львов, 1999, с. 50). В результате пертурбаций, произошедших в ходе либерализации экономики, в стране сформировалась экономическая модель, ориентированнаяна обогащение элиты крупного бизнеса за счет присвоения рентных доходов, что приводит к незаинтересованности господствующих классов в развитии фундаментальной науки, поскольку достойное финансирование данного сектора вступает в противоречие с потребностью в накоплении рентных доходов. При ином подходе, когда стратегия экономического развития предполагала бы всестороннее развитие наукоемких предприятий и была ориентирована на долгосрочную перспективу, подобное явление было бы менее вероятным. В такой системе фундаментальная наука вполне могла бы способствовать увеличению прибыли данных предприятий в долгосрочном периоде и содействовать экономическому росту.

В контексте всего вышесказанного зададимся вопросом: а нужна ли вообще реформа РАН в нынешней ситуации? Ответ напрашивается положительный, учитывая некоторое снижение общей научной активности. Однако следует ли при этом линчевать конкретные институты и экспроприировать имущество? Это напоминает логику Крестовых походов, и если нынешняя политика неолибералов предполагает такой умышленный возврат в Средневековье, то ее вряд ли можно назвать политикой модернизации. Реформа должна быть нацелена на повышение эффективности научной деятельности, а не на дискриминацию в среде фундаментальных исследований, выполняемую по весьма сомнительным критериям. Ведь если вспомнить, по каким критериям предлагается оценивать институты, среди возможных вариантов имеются даже и такие, которые предполагают оценку научных институтов средствами массовой информации (Черных, 2013). Таким образом, открывается возможность для заказа статей, очерняющих деятельность институтов, которые в нынешней ситуации борьбы за выживание становятся конкурентами, и таким образом вспоминается практика доносов, столь характерная для периода расцвета сталинских репрессий, которая описана в произведениях А.И. Солженицына и Ю.В. Трифонова.

Реформа должна опираться на три основных принципа: прозрачность научной деятельности, ее эффективность и востребованность. Как же должны быть реализованы эти реформы? Прозрачность может быть обеспечена, в частности, путем использования информационных технологий, например, путем записи научных семинаров лабораторий, которые также могут транслироваться в режиме Online в сети Интернет. Эффективность научной деятельности должна проверяться и оцениваться с использованием более масштабных источников информации – в отличие от тех, которые представлены в «Карте российской науки», и, соответственно, измеряться на основе более широкого спектра видов научной работы, а не только тех, которые представляют весьма субъективные и неполные классификаторы. И, наконец, востребованность научной деятельности должна предполагать поиск вызовов времени современной науке, которые отнюдь не ограничиваются одними лишь инновациями, а включают широкий спектр вызовов гуманитарного характера, идеологического, культурного, нравственного. Все это должно также войти в число объектов научной деятельности и не потеряться втуне, поскольку в противном случае нация будет обречена на деградацию, признаки которой уже проступают все более явственно.

Во многом текущая ситуация предопределена тем обстоятельством, что в настоящий момент в идеологической сфере мы наблюдаем достаточно отчетливое формирование весьма одностороннего культа инноваций, предполагающего отказ практически от всех предыдущих научных направлений, в пользу установившегося мейнстрима. Этот культ выражается в понимании науки исключительно как источника прикладных, научно-технических изобретений, дающих непосредственный, быстрый и значимый эффект, выражаемый в высокой величине коммерческой прибыли.Все это резко искажает представления об основных источниках в системе институтов, содействующих решению задач догоняющего развития, и о роли РАН в системе этих институтов. На это совершенно справедливо указывает В.М. Полтерович, когда говорит, что ошибкой, распространенной во властных структурах и среди значительного числа ученых, является неверное понимание роли Академии наук в процессе догоняющего развития (Полтерович, 2014, с. 6). Не следует также забывать, что РАН наряду с этим является и составным элементом национальной инновационной системы. Такие остальные элементы, как отраслевая наука и лаборатории на предприятиях, оказались разрушены,они либо влачат жалкое существование (особенно, это касается КБ и университетской науки), либо такие, как венчурный капитал, ранее не существовали и слабо развиты. В довершение всего, рентоориентированный крупный бизнес в России не заинтересован в научно-техническом прогрессе, о чем свидетельствуют конкретные показатели. Так, например, удельный вес затрат на НИОКР в выручке российских компаний в 46 раз ниже, чем у зарубежных конкурентов, и кроме того, 80% крупнейших компаний России не готовы подробно представить результаты своей инновационной деятельности (Решетникова, 2011).

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

одводя итог всему вышесказанному, хочется еще раз отметить, что применение метода «шоковой терапии» для повышения эффективности научно-исследовательской сферы в России не может гарантировать успех, поскольку апробация подобной стратегии в других отраслях отечественной экономики показала в полной мере ее разрушительный потенциал, который проявился в уничтожении технологических цепочек и производственных комплексов. Процесс разрушения РАН вызывает также ассоциации с судьбой Парижской академии наук во времена Великой французской революции. В 1793 г., в период Конвента, она была упразднена, и возглавлявший ее в ту пору выдающийся физик А.Л. Лавуазье не только не смог ее спасти, но и он сам оказался на гильотине, попав в водоворот революционных интриг и перемен. Ни петиция от совещательного бюро, ни всем известные заслуги перед родиной, ни научная слава не спасли Лавуазье от смерти. Вот слова, в буквальном смысле слова, потрясшие основы французской цивилизации: «Республика не нуждается в учёных», – якобы заявил председатель трибунала Коффиналь в ответ на петицию бюро (Кубеев, 2010, с. 127). Шок, который испытал весь мир в связи с его казнью, пожалуй, наиболее ярко выражен в высказывании Ж.Л. Лагранжа: «Всего мгновение потребовалось им, чтобы срубить эту голову, но и за сто лет Франция не сможет произвести ещё такой» (Guerlac, 1973, p. 130). Подобные слова были бы справедливы и в отношении Российской академии наук в случае ее реорганизации методом «шоковой терапии» и игнорирования принципов теории реформ.

В заключение хочется привести еще одну цитату, которая, пожалуй, в наибольшей степени характеризует такой процесс, как «шоковая терапия», которая в истории России была нередким явлением. Это высказывание одного из героев романа Ф.М. Достоевского «Подросток», которое хотя и изложено уже более века назад, но, тем не менее, не утратило своей актуальности и по сей день: «… важнее для меня именно законченность форм и хоть какой-нибудь да порядок, и уже не предписанный, а самими наконец-то выжитый (курсив мой – Р.П.). Боже, да у нас именно важнее всего хоть какой-нибудь, да свой, наконец, порядок! В том заключалась надежда и, так сказать, отдых: хоть что-нибудь, наконец, построенное, а не вечная эта ломка, не летающие повсюду щепки, не мусор и сор, из которых вот уже двести лет все ничего не выходит» (Достоевский, 1957, т. 8, с. 622). Написано давно, а как свежо звучит до сих пор!

Литература

• Воронин А.В, Шегельман И.Р. Зарубежный опыт интеграции университетов // Инженерный вестник Дона. Электронный научный журнал, 2013. № 2 (http://ivdon.ru/magazine/archive/n2y2013/1642).
• Достоевский Ф.М. Собрание сочинений в десяти томах. М.: Гослитиздат, 1957.
• Заявление совета молодых ученых и специалистов Математического института им. В.А. Стеклова РАН о базе данных «Карта российской науки» (http://www.mi.ras.ru/smuis/2013/2013-12-02_zayavlenie_karta.pdf).
• Кубеев М.Н. Сто великих людей, изменивших мир. М.: Вече, 2010.
• Корнаи Я. Централизация и капиталистическая рыночная экономика. // Экономическая наука современной России, 2012. № 2 (57), с. 7–26.
• Легина П. Европейский выбор. Со свободой расстались добровольно // Белорусы и рынок, 2011. № 21 (956) (http://www.belmarket.by/ru/128/200/).
• Львов Д.С. Государственные финансы // Путь в XXI век: стратегические проблемы и перспективы российской экономики: Монография / Рук. авт. колл. Д.С. Львов. М.: Экономика, 1999.
• Открытое письмо работников науки и образования ректору СПбГУ Кропачеву Н.М. «Просим содействовать самому широкому обсуждению вопроса о создании Института истории и философии» (см.: http://www.change.org) (20 ноября 2013 г.).
• Полтерович В.М. Элементы теории реформ. М.: Экономика, 2007.
• Полтерович В.М. Институциональный эксперимент. / Экономическая наука современной России, 2013. № 3 (62). С. 14–26.
• Полтерович В.М. Реформа РАН: экспертный анализ. Статья 1. Реформа РАН: проект Минобрнауки // Общественные науки и современность, 2014. № 1. С. 5–28.
• Постановление Правительства Российской Федерации № 959 от 25 октября 2013 г. «О Федеральном агентстве научных организаций» (см.: http://government.ru/media/files/41d49b8f11e1f6adc819.pdf).
• Решетникова Е. Не хватает стимула: Крупный бизнес не заинтересован в инновациях // Российская Бизнес-газета: Инновации, 2011. № 804 от 5 июля 2011 г. (http://www.rg.ru/2011/07/05/grishankov.html)
• Черных А. Оценки ученых возьмут из Интернета / Коммерсант, 2013. № 225 от 06.12.2013. / (см.: http://www.kommersant.ru/doc/2361309).
• Guerlac H. Antoine-Laurent Lavoisier — Chemist and Revolutionary. N.Y.: Charles Scribner’s Sons, 1973.

Автор: Павлов Р.Н.

Источник: Экономическая наука современной России, 1, 2014

Источник: Профсоюз работников РАН
26.05.2014

5-6 июня 2014 в Новосибирске состоялся форум «Технопром-2014», посвященный так называемому шестому технологическому укладу. Ряд мероприятий форума был посвящен молодежной научной политике и устранению барьеров между наукой и промышленностью, кроме того, в рамках форума состоялся съезд председателей советов молодых ученых. В этих мероприятиях приняли участие высокопоставленные лица – руководитель ФАНО М.М.Котюков, зам. министра науки Л.М.Огородова, председатель СМУ РАН А.Л.Котельников, а также представители СО РАН и администрации Новосибирской области.

Несмотря на то, что форум оказался достаточно живым и интересным, в нем в полной мере было видно кризисное состояние российской науки и повсеместная утрата доверия друг к другу среди разных сторон, формирующих научную политику.

Утром 5 июня открылся круглый стол, посвященный эффективной деятельности молодых ученых и развитию академической мобильности. Открывая круглый стол, М.М.Котюков привычно посетовал на то, что молодежи не хватает крупных научных задач, и предложил подумать о том, как привлекать молодежь в науку. Модератор дискуссии Александр Буфетов (МИАН) увлеченно рассказывал о том, как престижна во Франции система CNRS, где на 70 миллионов населения приходится всего 20 тысяч позиций. Другие молодые выступающие долго делились собственным опытом работы на постдок-позициях в разных европейских странах, пока их не прервал бывший ректор Новосибирского университета академик Н.С. Диканский и не спросил, ради чего мы здесь собрались, и как мы будем работать в условиях, когда молодежь оторвали от академии. Его немедленно прервали Л.М.Огородова и М.М.Котюков и предложили не делать политических заявлений. Разговор о постдоках продолжился, главным образом он касался финансовых ограничений – по мнению выступавших, выделяемые постдокам средства должны быть достаточны для того, чтобы снять жилье и обзавестись семьей.  Возник вопрос о других средствах поддержки молодежи – было высказано мнение, что гранты РНФ для поддержки малых научных групп были бы полезны именно для поддержки молодежи, но в действительности количество молодых победителей в конкурсе оказалось невелико. Л.М.Огородова, строго глядя в зал, посоветовала молодежи сосредоточиться на своей конкурентоспособности и сказала, что возраст участников в заявках не фигурирует. По залу прошел глухой ропот. Наконец, молодая сотрудница НГТУ  подчеркнула, что молодые ученые появляются из аспирантуры, и спросила высоких гостей, известен ли им размер стипендии аспирантов, и как предполагается привлекать лучших людей на стипендию такого уровня. Как обычно, мечты разбились о грубую реальность. Я собирался рассказать о программе по привлечению постдоков в НГУ, и о том, как успешно привлекают молодых ученых в Китае, а также об общеизвестных недостатках системы постдоков, но из-за большого количества желающих выступить так и не дождался своей очереди. В целом, молодые участники обсуждения, восхищавшиеся зарубежной мобильностью, вели довольно опасную игру – опыт модернизации управления российской наукой показывает, что не стоит столь рьяно выступать с идеями, которые при неумелой реализации могут нанести существенный ущерб. Никто не сказал, что система постдоков – это, в целом, кризисное решение, которое работает в условиях открытого рынка труда и при наличии развитого высокотехнологического сектора, в который и уходит большая часть постдоков.

Следующий круглый стол, посвященный связи науки и промышленности, проходил в более спокойной обстановке. Более того, было видно, что в этих вопросах высокие гости более компетентны, чем в отношении молодежной научной политики и международного опыта. М.М.Котюков поделился своей традиционной и очень удачной формулировкой, как происходит взаимодействие – институты жалуются, что заводы не хотят внедрять их разработки, а заводы жалуются, что в институтах нет достойных разработок. Л.М.Огородова рассказывала о пилотных проектах научно-технических разработок. Заместитель и.о.губернатора Новосибирской области поделился успешным опытом новосибирского Академпарка, который превосходно внедряет свои разработки и не нуждается при этом в помощи не особенно любимых новосибирской властью институтов Сибирского отделения. Директор Академпарка Д.В.Верховод пояснил, что институт как бюджетная организация – очень неудачный партнер для бизнеса, поскольку не может нести ответственности при невыполнении контракта, и предложил расширить закон ФЗ-217 для облегчения создания малых инновационных предприятий. В целом, его выступление было компетентным и деловым. В конце реплику из зала подал председатель СО РАН академик Асеев, сказав, что деятельность государства нацелена не на интеграцию, а на разобщение в сфере науки, поскольку 10-15 научно-технических проектов на всю страну, как и 700 грантов РНФ на 12 тысяч заявок – это не более чем лотерея. Кроме того, он подчеркнул, что именно институты СО РАН, такие, как ИЯФ, являются носителями действительно уникальных технологий, интересных и для зарубежных партнеров.

Утром 6 июня состоялся съезд председателей советов молодых ученых РАН, с приветственным словом к участникам обратились председатель СМУ РАН А.Л.Котельников, главный ученый секретарь В.И.Бухтияров и председатель СНМ СО РАН А.В.Матвеев. В повестке было заявлено два вопроса – обсуждение будущего системы советов молодых ученых и расширенное обсуждение итогов круглого стола по молодежной политике. В итоге, более четырех часов пошло на обсуждение только первого вопроса, и будущее при этом так и не прояснилось. Новосибирским представителям совета научной молодежи СО РАН было ясно, что прежняя хорошо отлаженная схема работы советов, которые вместе с институтами были подчинены СО РАН, дальше работать не сможет. Поэтому они склонялись к переносу этой системы в ФАНО, но эта идея вызвала непонимание московских гостей и представителей советов научной молодежи из других академий и регионов.  В конце концов, было предложено продолжить консультации. Вопросы молодежной научной политики не обсуждались.

Источник: сайт Общества научных работников

На заседании Аккредитационной коллегии Рособрнадзора принято решение создать Межведомственную рабочую группу, которая займется вопросами аккредитации образовательной деятельности в научных институтах, подведомственных ФАНО России. В ее состав войдут представители Министерства образования и науки РФ, Рособрнадзора и Федерального агентства научных организаций. Список экспертов должен быть сформирован до 30 мая текущего года.

Согласно закону «Об образовании» (№ 273-ФЗ), научные учреждения могут иметь магистратуру, аспирантуру и ординатуру только при получении соответствующей аккредитации. В структуре ФАНО России образовательные программы реализуют более 500 учреждений. Все они аккредитованы до конца текущего года.

В настоящий момент в России насчитывается 120 тысяч аспирантов. Из них 9 тысяч учатся в академических институтах. Согласно контрольным цифрам приема, в 2015 году их число вырастет вдвое – до 17 952 человек. При этом количество бюджетных ставок в аспирантуре научных учреждений ФАНО России в будущем году вырастет на четверть – до 2 078 мест.

Источник: сайт ФАНО России.

ЖСК: инфоминимум

Слово «специализированный» не случайно. Оно обозначает, во-первых, то, что в эти кооперативы могут вступать не все, а лишь определенные категории граждан. В нашем случае — работники системы РАН (теперь и ФАНО), проработавшие на должностях научных сотрудников не мене 5 лет, инженерно-технических – от 7 лет. При этом учитывается исключительно «чистое» время нахождения на том или ином виде ставок, смешанный стаж не принимается за целое. Во-вторых, члены ЖСК должны получить по окончанию строительства жильё по минимальной цене, установленной Минрегионразвития: для Новосибирской области на сегодня это 35 900 рублей за квадратный метр, для Томской — 34 450, а в Москве, чтоб вы знали, 90 000. Точнее, сумма всех взносов пайщика не должна превышать исчисленной по этому минимуму стоимости его жилища. В третьих же, земля под застройку изымается из оперативного управления той или иной (теперь уже единой) Академии и передаётся кооперативу через Фонд содействия развитию жилищного строительства (Фонд РЖС), который помогает с планированием территории, проектированием жилья, может оказать и финансовую поддержку.

Первым таким кооперативом стал ЖСК «Сигма» сотрудников СО РАН. Он прошёл на сегодня непростой путь от учредительного собрания до получения отмежёванных участков земли под застройку и окончательного выбора проектов жилых домов и домиков.  За «Сигмой» последовала «Веста», аналогичные кооперативы в других научных центрах, в том числе и сельхозакадемии. На сегодня в стране, по данным Фонда РЖС, зарегистрировано 25 ЖСК, сильно различающихся по численности и по «степени готовности». До этапа строительства жилья как такового ещё не дошел никто.

Голландское искушение

ЖСК — не единственный путь льготного обзаведения учёными своей крышей над головой. Есть жилищные сертификаты, есть покупка служебных квартир для сотрудников.  Это чисто городские варианты, не всегда самые комфортные. Ведущий упомянутого семинара, председатель жилкомиссии профсоюза РАН Яков Леонидович Богомолов рассказал о так называемых голландских аукционах, с недавних пор проводимых Фондом РЖС. Это «аукцион наоборот»: вначале объявляется самая высокая цена на землю, а затем ставки снижаются до той, на которую согласится первый из участвующих девелопперов. «Компания, назначившая низшую цену, строит жильё, и вы просто покупаете его по неизменной цене, гарантированно не выше установленного минимума», — убеждал Богомолов. На вопрос «А что делать, если застройщик разорится?» он ответил кооператорам: «По крайней мере, вы не рискуете внесенным паем».

Но у каждой медали есть и оборотная сторона. Существенным минусом «голландской» застройки является то, что выгодоприобретатели не могут влиять на планировку территории, выбирать для себя проекты жилых строений. Как в «Жалобной книге» Антона Павловича Чехова: лопай, что дают! Есть и другое обстоятельство. Учёному или инженеру в варианте ЖСК сравнительно просто претендовать на недорогое жильё: надо иметь необходимый стаж и попасть в списки, которые составляют институты, а утверждают вышестоящие академические инстанции и Фонд РЖС— отсеиваются буквально единицы. Списки же «голландцев» формирует муниципалитет, затем согласовывает субъект федерации: нужно быть, прямо говоря, в фаворе у руководства, которое в ряде регионов поддерживает науку и учёных больше на словах…

Да, ЖСК — сравнительно более рисковый вариант. Как сказал председатель Фонда развития жилищной кооперации Северо-Западного федерального округа (Санкт-Петербург) Андрей Игоревич Цилосани, «…вы собрали свои деньги и должны идти до конца». Но учёные, особенно молодые, готовы чем-то рисковать и жертвовать. Примеры тому председатель Совета научной молодёжи СО РАН Андрей Викторович Матвеев приводил из истории жилищных проектов Академгородка, начиная с МЖК советских времен. Участники этих молодёжных жилых комплексов, чтобы получить квартиру, вынуждены были на год, а то и на два, оставить свою лабораторию и работать на стройплощадке или домостроительном комбинате.  Из «эмжековцев», кстати, и Валерий Геннадьевич Кеслер, председатель «Сигмы».

ЖСК — не МЖК, отрыва от научной практики не требует. Кроме рисков, в этой модели заложены и преимущества, основное из которых носит интегральный характер: учёный, ещё не достигнув академического Олимпа, получает реальную возможность обзавестись коттеджем или комфортабельной квартирой в шаговой доступности от работы. Причём это жильё строится в живописной местности и с учётом его пожеланий. Разве что соседей он не выбирает — индивидуальные участки распределяются по жребию. Так что риски рисками, а вступивших и подавших заявления в «академические» ЖСК скрупулёзная статистика Фонда РЖС насчитала 3 323 человека.

Стоянка хунхузов и кирпич эконом-класса

Как уже было сказано, кооперативы очень разнятся по степени продвижения к цели. Перед «Сигмой» стоят уже вполне материальные задачи: например, вынуть 140 тысяч кубометров грунта. И разобраться с невынимаемым. «Мы с удивлением обнаружили различие в подземных структурах, — поделился Валерий Кеслер. — На севере супеси, на которые можно ставить достаточно лёгкие фундаменты, а на юге — суглинки и просадочные грунты, в некоторых местах подземные воды залегают всего в полутора метрах от поверхности». Другая проблема — в условиях властных пертурбаций добиться от  правительства Новосибирской области выполнения его обещаний. Например, построить дорогу, под которую уже прорублена просека. «Мы на сто кругов прошли через все кабинеты, но не добились содействия ни по одному вопросу», — посетовал председатель «Сигмы». И тут сработала магия слова: буквально на следующий день на сайте госзакупок появилось объявление о конкурсе на строительство той самой дороги…

У коллег из Дальневосточного отделения РАН и Дальневосточного федерального университета возникло иное затруднение: на участке под застройку растут деревья, занесенные в красную книгу. Дело в том, что совместный кооператив «Остров» назван не с оглядкой на знаменитое озеро под Санкт-Петербургом, а потому, что жильё будет строиться на острове Русский, теперь соединённом с Владивостоком и получившим, после саммита АТЭС, университетский кампус и научный городок. Строительный участок «Острова» расположен в живописном месте — среди сопок, на берегу внутренней бухты. Но как быть с редкими растениями? Пришлось провести подеревную (!) съемку леса, а краснокнижные деревья с разрешения Росприроднадзора либо пересадить в другое место, либо, при невозможности, компенсировать новыми посадками в пропорции 2 к 1. Попутно на территории ЖСК обнаружился и объект культурного наследия — «стоянка каких-то хунхузов одно-двухвековой давности», как сказал председатель «Острова» Роман Владимирович Ромашко. Тем не менее, он уверен, что строительство посёлка для 400 семей дальневосточных учёных начнётся в нынешнем июне, а завершится до конца 2016 года. Жильё островитян будет, кстати, подороже, чем у новосибирцев — расчётная цена составляет 41 500 рублей за квадратный метр.

«Дом учёных»: название ЖСК Томского научного центра СО РАН вполне адекватно, поскольку на самом деле решено строить многоквартирный дом. Точнее, 208 квартир, поэтому рассматриваемые проекты одним зданием не ограничиваются. Как рассказала председатель «Дома учёных» Елена Александровна Петрова, общение членов кооператива с потенциальными подрядчиками и между собой идет, в основном, через сайт ЖСК. В частности, здесь проголосовали за конструкцию многоэтажек: единодушно предпочли кирпич, но с сохранением весьма запутанных требований к жилью эконом-класса. Но проектанты утверждают, что это осуществимо. «Директор одной из компаний, — рассказала Елена Петрова, — является также депутатом томской городской думы от Академического района, и мы надеемся, что в случае выбора в их пользу это прибавит ответственности».

Нелинейная господдержка

Участники новосибирского семинара поднимали немало проблем. И основная из них находится за границами участков, стройплощадок и проектных бюро. И Петрова, и её коллеги говорили, что стремящихся в ЖСК намного больше, чем участвующих: «У нас есть желающие ещё на целый дом, но они пока не могут легализоваться». Поэтому активисты ЖСК приняли антибюрократическую резолюцию, обращённую к руководству РАН, ФАНО и Фонда РЖС. Документ требует сделать кооперативы доступными для всех сотрудников научных и вспомогательных организаций моложе 35 лет, а для их старших коллег установить минимальные ограничения по стажу работы. В случае увольнения по сокращению штатов  или выхода на пенсию в период членства в ЖСК его предложено сохранить (а не исключать с возвратом пая, как велят сегодняшние правила). Резолюция содержит и другие позиции по максимальному упрощению деятельности кооперативов и участия в них.

А теперь откроем страшную тайну. Есть ещё одна модель решения жилищной проблемы для учёных. Она вполне доступна в странах уровня России и Китая (как показывает опыт последнего). Она очень проста и заключается в таком уровне достатка работников интеллектуальной сферы, который позволяет им за свой счет и на своё усмотрение обзавестись жильём. Без иезуитских ограничений по приёму в полузакрытый кооператив, без лотерейного распределения сертификатов, без пролезания в списки приобретателей по схеме «голландских аукционов», без, без, без… Разве что с ипотекой, но это не страшно.

Если страна нацелена на развитие, она должна пестовать науку. Привилегированность (в лучшем смысле слова) учёных и профессуры понимали и в худшие времена.  «Учёному хуже: фосфор нужен, масло на блюдце. Но, как на́зло, есть революция, а нету масла». (В. В. Маяковский, «Хорошо!», 1927 г.). Масло, заметим, не метафорическое, а из пайков, которыми советское правительство обеспечивало учёных. Сегодня жизнь посытнее, но государство стало стеснительным. Ему неловко платить академику как министру или депутату (хотя ещё непонятно, кого в стране больше). И далее, ниже по ступенечкам до аспиранта, идёт стыдливая подмена достойного профессии заработка различными льготами и «мерами господдержки».

Да и пусть, это всё равно лучше, чем ничего. Но когда жизнь учёных пытаются облегчить чиновники, то вместо простой и действенной помощи получаются мытарства на пути к её получению. Пример тому — всё те же многочисленные ограничения по вступлению в ЖСК и их деятельности: полное перечисление таковых заняло бы ещё пару страниц.

Но люди всё равно вступают и вносят деньги. Потому что и это лучше, чем ничего.

Андрей Соболевский

Фото: 1,2,3 — ЖСК «Сигма»,4- ЖСК «Озеро»

Источник: СОРАН.info.

ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ СОЮЗ РАБОТНИКОВ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ПРОФСОЮЗА

119334, Москва, ул. Бардина,6/30, стр.2, оф.14-16, тел./факс: (499)135-20-64, тел. 135-30-16 E-mail: profras@prof.ras.ru

21 апреля 2014 г.                                                                                                    № 60

Президенту РАН В.Е. Фортову
Руководителю ФАНО России М.М. Котюкову

Уважаемый Владимир Евгеньевич!

Уважаемый Михаил Михайлович!

Обратиться одновременно к вам меня вынудила ситуация, которая сложилась в текущем году в отношении программы предоставления молодым ученым социальных выплат на приобретение жилых помещений (жилищных сертификатов) в рамках реализации мероприятий по обеспечению жильем отдельных категорий граждан ФЦП «Жилище» на 2011 – 2015 годы. По факту на сегодняшний день выяснилось, что списки молодых ученых – претендентов на получение социальных выплат по центральной части РАН по непонятным причинам не были представлены в Министерство регионального развития Российской Федерации в установленный Правилами предоставления молодым ученым социальных выплат срок (до 20 января соответствующего года согласно п. 15 Приложения № 6 к ФЦП «Жилище» на 2011 – 2015 годы), хотя в УД РАН они были представлены своевременно. При этом соответствующие списки по Уральскому, Сибирскому и Дальневосточному отделениям РАН, а также по РАМН были представлены своевременно.

В настоящий момент в данном вопросе не столь важно отыскать причину произошедшего (скорее всего она кроется в несогласованности отдельных процедур передачи полномочий от РАН к ФАНО в переходный период), сколь попытаться исправить ситуацию и не допустить несправедливости по отношению к достойным молодым ученым, особенно к тем, кто достиг предельного для данной программы возраста (35 лет — для кандидатов наук, 40 лет – для докторов наук).

В связи с вышеизложенным, прошу принять все возможные действия для того чтобы исправить сложившуюся ситуацию и включить молодых ученых – претендентов на получение социальных выплат из учреждений центральной части РАН в число возможных получателей социальных выплат на приобретение жилых помещений в текущем 2014 году.

С уважением, Председатель Профсоюза работников РАН В.П.Калинушкин

Источник: Профсоюз работников РАН
21.04.2014

Обращаемся к вам, от лица тысяч московских молодых врачей и учёных, ординаторов, аспиратов, интернов, поступивших на факультеты постдипломного образования и аспиратуры в аккредитованные государством образовательные учреждения города Москвы.

Учитывая Федеральный закон 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» от Главу 9, Статью 69, Пункт 1: «Право на осуществление медицинской деятельности в Российской Федерации имеют лица, получившие медицинское или иное образование в Российской Федерации в соответствии с федеральными государственными образовательными стандартами и имеющие свидетельство об аккредитации специалиста», гражданин, получивший медицинское образование, не имеет право осуществлять медицинскую деятельность без свидетельства об аккредитации специалиста, т.е. не имеет возможности работать врачом и зарабатывать деньги.

Чтобы получить аккредитацию и приступить к работе, врач обязан закончить интернатуру или клиническую одинатуру по выбранной специальности, т.е. завершить своё профессиональное образование.

По Федеральному закону 273-ФЗ «Об образовании в Российской федерации», Статье 12, Пункту 3.2 б «программы ординатуры» — наряду с программами бакалавриата, специалитета, магистратуры, подготовки научно-педагогических кадров в аспирантуре (адъюнктуре), ассистентуры-стажировки — относятся к «образовательным программам высшего профессионального образования», а на основании Главы 4, Статьи 33, Пункта 1, в котором перечислены лица, относящиеся к «обучающимся», ординаторы и аспиранты являются обучающимися.

По Федеральному закону 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской федерации», Главе 14, Статье 100, Пункту 4.1, «Лица, имеющие высшее медицинское образование и (или) высшее фармацевтическое образование и обучающиеся в интернатуре, являются интернами и на них распространяются права, обязанности, меры социальной поддержки и стимулирования ординаторов, установленные Федеральным законом от 29 декабря 2012 года N 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации»", то есть «меры социальной поддержки» интернов и ординаторов гарантированы 273-им Федеральным Законом.

По Федеральному закону 273-ФЗ от 29.12.2012 г. «Об образовании в Российской Федерации», Статье 35, п. 2.4, а также Статье 40, п. 1, «транспортное обеспечение обучающихся» включает в себя «предоставление в соответствии с Законодательством Российской Федерации мер социальной поддержки при проезде на общественном транспорте».

Однако, Закон города Москвы «О социальной поддержке семей с детьми в городе Москве» от 23 ноября 2005 года № 60, Статья 27, Пункт 6 гласит «…студентам, обучающимся по очной форме обучения в государственных образовательных учреждениях и негосударственных образовательных организациях, имеющих государственную аккредитацию, по программам среднего и высшего профессионального образования, предоставляются льготы по оплате проезда на всех видах городского пассажирского транспорта (кроме такси и маршрутного такси)». Тем самым Закон города Москвы N 60, выделяет из состава обучающихся по программам высшего профессионального образования лишь студентов, упуская из внимания ординаторов (интернов) и аспирантов, которые проходят подготовку исключительно очной формы.

Просим Вас, инициировать поправки в Закон города Москвы N 60 «О социальной поддержке семей с детьми в городе Москве» от 23 ноября 2005 года, исключив из Пункта 6 и Пункта 7, Статьи 27 слово «студентам», либо добавив к слову «студентам», слова: «ординаторам (интернам)», «аспирантам»

Такое несложное изменение позволит ординаторам (интернам) и аспирантам в полном объёме получать льготы, гарантированные им 39-й статьёй Конституции России, Федеральными законами 323 и 273, и значительно повысить уровень социальной защиты и качество жизни молодых врачей и учёных, тем самым стимулируя развития молодёжной науки и медицины в городе Москва.

Подписать петицию на сайте Change.org

Форум U-NOVUS встраивается в цикл, начатый инновационным форумом INNOVUS, который уже в течение 15 лет проходит в Томске — старейшем научном и образовательном центре Сибири: здесь располагаются шесть государственных университетов, два из которых входят в топ-15 российских вузов.

U-NOVUS – это новая коммуникационная, дискуссионная и креативная площадка для молодых ученых, изобретателей, предпринимателей в инновационной сфере. Программа Форума максимально сфокусирована на проблемах и задачах, стоящих перед молодыми учеными. В ходе мероприятий разного уровня и масштаба — панельных дискуссий, форсайт-сессий, мастер-классов, лабораторий — участникам форума предлагается найти новые форматы взаимодействия, решения и механизмы для успешной генерации, продвижения и коммерциализации достижений молодежи в разных областях знаний.

В мероприятиях 2014 года приняли участие около 1000 человек, половина из них – молодые ученые со всей России; На выставке достижений было представлено более 138 проектов из 60 регионов России.

В ходе Форума состоялись: презентация Российского научного фонда, стратегическая сессия научно-исследовательских университетов,  заседание совета Ассоциации инновационных регионов России, открытые лекции ведущих ученых, научно-популярные выставки.

Выступая в первый день Форума, Людмила Огородова отметила, что одной из главных задач на сегодня является поиск молодых перспективных ученых.

«Подобные Форумы призваны помочь найти молодых людей с инженерной мыслью, - сказала заместитель Министра образования и науки Российской Федерации. - Чем больше будет таких мероприятий, тем больше будет стартапов, тем быстрее наша экономика будет развиваться по инновационному пути». 

4 апреля, в заключительный день проведения мероприятия,  состоялась стратегическая сессия вузов – победителей конкурса на получения государственной поддержки для повышения глобальной конкурентоспособности, модератором которой также выступила  Людмила Огородова.

Участники дискуссии  обсудили  формы взаимодействия университетов и региональных властей. По итогам стратегической сессии будут подготовлены предложения правительству Российской Федерации.

Вместе с тем, в ночь после окончания мероприятия в Томске  заработают специальные автобусные маршруты для участников U-NOVUS, жителей и гостей  города. Они позволят всем желающим добраться до научных центров и лабораторий, которые будут открыты для посещения до 22 и 23 часов. Всего в «Ночь науки» свои двери распахнут 14 лабораторий в университетах и научно-исследовательских институтах Томска.

Источник: официальный сайт Минобрнауки

В прошлом году третью часть кандидатских и четвертую часть докторских диссертаций в Томске защитили молодые ученые, четверть научных сотрудников ТНЦ СО РАН — в возрасте до 33 лет.

«Мы гордимся тем, что томичи разрушили стереотип о стареющей российской науке, доказав обратное. Российская наука получает второе дыхание, а значит, могущество страны прирастает Сибирью и с точки зрения интеллекта тоже», — заявил сегодня, 2 апреля, на пленарном заседании форума молодых ученых U-NOVUS вице-губернатор Томской области Александр Феденев. Он также отметил, что в 2013 году третью часть кандидатских и четвертую часть докторских диссертаций в Томске защитили молодые ученые, четверть научных сотрудников ТНЦ СО РАН — в возрасте до 33 лет.

Томский научный феномен заместитель главы региона объяснил несколькими факторами. Лидерством региона по удельному весу иногородних студентов: сегодня в томских университетах учатся представители 75 регионов и 40 зарубежных стран. Во-вторых, интеграцией высшей школы с высокотехнологичным бизнесом: при университетах создано более 100 малых инновационных предприятий, 61 компанию-резидента насчитывает Томская особая экономическая зона.

Притоку молодежи в науку способствует ее связь с промышленностью: в вузах успешно работают R&D-центры таких компаний как «Газпром», «Росатом», «СИБУР», «Алмаз-Антей», Bosch, «Р-Фарм», а месяц назад Томская область стала первым российским регионом, с которым Министерство экологии и природных ресурсов РФ подписало соглашение в области геологии и недропользования.

Кроме того, томских молодых ученых поддерживают ведущие российские институты развития, в том числе Фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере, который в этом году, и именно в Томске, в рамках форума U-NOVUS отмечает 20-летний юбилей.

«Поддержка федеральной власти, институтов развития, адекватная и справедливая оценка нашего потенциала бизнесом привели к тому, что за последние пять лет в науку, инновации и высшее образование Томской области мы привлекли из различных источников более 60 млрд рублей», — подчеркнул Александр Феденев.

Источник: НИА-Томск
02.04.2014 12:28

Очередной конкурс на соискание медалей Российской Академии наук и премий для молодых ученых и студентов России был объявлен 24 января 2013 года распоряжением президиума РАН.  Всего на конкурс было подано 572 работы, в большинстве из регионов РФ. По словам экспертной комиссии, качество поданных работ заметно возросло.

Большинство работ было представлено в виде циклов, отраженных в нескольких, а то и в нескольких десятках публикаций в российских и зарубежных изданиях, так, за все время работы приемной комиссии было подано около 80 монографий и книг.

Медали РАН вручал молодым ученым и студентам председатель экспертной комиссии и вице-президент РАН Валерий Козлов.

В конце торжественной части вице-президент РАН пригасил молодых медалистов работать в учреждения РАН.

Источник: Научная Россия

– Меня лично больше всего возмутила форма проведения реформы. В частности, все эти кампании в СМИ про «беспредел» в Академии, весь этот прессинг. На мою электронную почту приходили письма, звонили какие-то люди с требованиями покаяний «перед народом и обществом». В районе Академгородка накануне принятия закона о реформе РАН стены институтов были разрисованы вандалами с надписями соответствующего содержания. Добавьте к этому официальные проверки различных силовых ведомств. Представляете, какой эмоциональный фон, и при этом всем нам говорили, что реформа проводится в интересах учёных. В стране и без того падает уровень образования, культуры: включите телевизор или раскройте газеты, там есть всё – маги, экстрасенсы, появился новый жанр из разряда «британские учёные обнаружили», вам расскажут о связи чёрных дыр и супружеской неверности. Теперь на этом фоне в массовом сознании культивируется идея, что наука в Академии отсталая, учёные «жируют», живут за счёт средств налогоплательщиков и ничего не делают. Всё это усугубляет недоверие к научному сообществу. Слишком много политики вокруг: нас постоянно куда-то приглашают что-то поддержать, где-то выступить с заявлениями, но у исследователей другая задача – поиск нового знания о человеке, природе, обществе.
С другой стороны, что мы имеем сейчас? РАН как системы институтов больше нет. Нет у нас Академии наук, есть «клуб учёных». В вузах академические традиции не сформированы, за редким исключением в лице старейших вузов. Для чего вообще нужна эта преемственность? Существует такое понятие как научная школа. Наука только со стороны кажется деятельностью абсолютно новаторской, где каждое поколение ищет свои новые ответы. Это далеко не так, принципы организации науки, научный канон, этика формировались столетиями во всех передовых странах. Что случилось у нас? После распада Союза многие ученые уехали за рубеж, или стали заниматься другой деятельностью. Прикладная наука рухнула вслед за сильно просевшей «оборонкой». Фундаментальная наука пострадала сравнительно меньше. Однако в 90-е годы случился демографический провал. Почти никто не шел работать в академические институты. Итог – у нас есть пожилые учёные (многие из которых действительно заслуженные) и молодёжь. А вот моих ровесников и чуть старше – в диапазоне 35-50 – очень мало. Но, как и в стране в целом, люди среднего возраста – это те, кто «тащит» на себе главное – процесс передачи умений, навыков, знания… И вот здесь провал.

– Уверены ли молодые учёные в своем завтрашнем дне, когда фундаментальную науку решили приблизить к рынку?

– Я лично не знаком с людьми, полностью уверенными в завтрашнем дне. Проблема не столько в рынке, сколько в странной научной политике со стороны власти и отсутствии чёткого понимания академическим сообществом правил игры. Здесь же возражу тезису о «неэффективности» академической науки. Доля её финансирования в структуре трат на гражданскую науку в 2013 году составляла примерно 18 процентов, при этом более половины всей научной продукции приходилось на работы сотрудников РАН. То есть пятая часть давала половину – по-моему, это очень эффективная работа. При этом примерно 45 тысяч научных сотрудников РАН (с техническим персоналом около 100 тысяч человек), работавших примерно в 550 научных институтах, финансировались как один крупный американский университет – например, Гарвардский.
Я работаю в Институте истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН, а также преподавал и преподаю в разных вузах региона вот уже более 10 лет – прошёл путь от ассистента кафедры до доцента. Процесс преподавания учёному необходим для подготовки будущих кадров, вовлечения студентов в науку. Главной бедой наших университетов является, с моей точки зрения, перегруженность преподавателей аудиторной работой и жуткий формализм в виде множества отчётов. Что касается грантов, здесь ничего нового нет. Беда в том, что размер их небольшой. Основными российскими фондами до последнего времени являлись РФФИ и РГНФ, плюс гранты президиумов региональных отделений РАН и президиума РАН. Раньше отделения, как распорядители финансовых средств, проводили конкурсы научных проектов, где отдельной строкой могли прописываться молодёжные программы. Желая раздать «каждой сестре по серьге», давали крайне мало. Это были «средства на скрепки», как мы шутим. Но что будет теперь? В настоящее время создан Российский научный фонд (РНФ) с большим объёмом финансовых средств. Однако это будут средства под большие проекты или исследовательские коллективы. Уже сейчас понятно, что на более чем тысячу организаций ФАНО (кроме институтов РАН, это ещё и институты медицинской и сельскохозяйственной академий) средств не хватит. Что делать рядовым учёным? Нам советуют – как в Америке – переезжать в другие научные организации и пробовать себя там. Я думаю, что при диспропорциях регионального развития в России это обескровит науку в регионах. Здесь крайне важен баланс.
13 февраля  т.г. во Владивостоке глава ФАНО Михаил Котюков на встрече с молодыми учеными задал мне вопрос: «Кого лучше поддерживать грантом – молодого учёного или коллектив, где он работает?» Считаю, что принципиального противоречия здесь нет – часть средств может идти на прямую поддержку, в первую очередь, начинающим свой путь в науке молодым учёным, так как это прекрасный стимул к дальнейшему профессиональному росту, часть – в лаборатории. Однако на той же встрече глава РНФ Александр Хлунов отметил, цитирую по смыслу, что он противник грантов «для молодёжи», равно как и для других групп, ранжированных по возрасту, полу или иному социальному статусу. Принцип понятный, но с нашей точки зрения спорный. Ведь сторонники реформы сами говорили о ключевой роли научной молодёжи в развитии науки. Кроме того, речь в данном случае могла бы идти о куда меньших средствах. Финансируя молодёжь на начальном этапе, мы бы получили систему стимулов, своего рода профессионального отбора, «драфта». Именной грант, считаю, мотивирует и дисциплинирует лучше всяких директив.

– Не пострадают ли от реформы нынешние проекты молодых? Например, конкурсы, жилищная программа, то, что было традиционно?

– Переформулирую проблему шире и ещё раз вернусь к вопросу о финансировании. Сейчас многое не ясно с алгоритмической точки зрения. Например, у моих коллег возникают совершенно конкретные вопросы по организации экспедиций и исследований, проведению командировок и стажировок, по работе центров коллективного пользования, по ситуации вокруг социальных программ (медицинское обслуживание, детские сады, обеспечение жильём – как служебным, так и по линии социальных выплат в виде жилищных сертификатов), по тому, как финализировать уже имеющиеся контракты и развивать научное сотрудничество. Всё это будет решаться в режиме «с колес», по мере поступления проблем.
В прошлом году на российско-германской конференции молодых учёных в Бонне в частных беседах я неоднократно слышал: «РАН — уважаемая научная организация, но мы не понимаем, что с ней произойдёт, а потому говорить о каких-то совместных начинаниях пока преждевременно». Кстати, на той же конференции я встретил много своих соотечественников. Это были наши российские молодые учёные, работающие ныне в Германии. Вот ещё одна грань реформы – отток молодёжи за рубеж без последующего возврата на родину. Он есть и сейчас, однако о его размере мне судить сложно. Причины тому простые – учёные ищут возможности самореализации, и если условия не создаются у нас в стране, то идёт поиск предложений и вариантов на стороне. Подчеркну, что сегодня главным мотивом является не материальное благополучие, это не так называемая «колбасная эмиграция», а возможность профессионально состояться.

– На встрече с представителями ФАНО вы говорили о самоорганизации академической молодёжи. Что это такое?

– Это наш Совет молодых учёных, который был воссоздан в Дальневосточном отделении РАН как общественный совещательный орган при Президиуме ДВО РАН 14 марта 2002 года. Чуть ранее это произошло в Сибири, где молодёжные советы имели и имеют более прочные позиции.
По форме Советы выглядели рудиментом «совка», такой аналог комсомольских ячеек, но очень быстро их деятельность наполнилась новым содержанием. Расскажу о нашем Совете молодых учёных. В него входит 18 человек – представители от одного или нескольких институтов ДВО РАН. Из 34 институтов Дальневосточного отделения львиная доля учреждений расположена во Владивостоке, поэтому 13 членов совета представляют институты Приморского научного центра. Все члены совета избирались молодёжью своих организаций, после чего они из своего числа избрали председателя, заместителей и учёного секретаря Совета. В руководство Совета входят физики, химики, биологи, историки. На мой взгляд, это очень сбалансированное решение. Основными цели и задачи Совета – объединение и координация работы молодых учёных и специалистов в возрасте до 35 лет включительно, являющихся штатными сотрудниками, докторантами и аспирантами научных учреждений ДВО РАН; содействие их профессиональному росту и активному участию в проведении научных исследований и инновационной деятельности; выражение интересов молодых учёных и специалистов по различным аспектам профессиональной деятельности, содействие в решении вопросов социальной защищенности и обеспечении социально-бытовых условий; поддержка Советов молодых учёных научных центров и учреждений ДВО РАН, координация их деятельности, направленной на развитие научных инициатив, закрепление молодых научных кадров в организациях ДВО РАН; взаимодействие с молодыми учёными и студентами вузов, привлечение молодёжи в академическую науку, сокращение оттока молодёжи из ДВО РАН.
Принципиально то, что в наш Совет входят профессионалы. Мои коллеги по Совету уже во многом состоявшиеся учёные, имеющие открытия, патенты, премии и даже медали, опыт сотрудничества с иностранными коллегами в рамках международных проектов. При этом они люди не равнодушные. У Совета нет никаких материальных ресурсов – это беда и преимущество. Нам доверили право говорить от лица почти тысячи молодых сотрудников Дальнего Востока, в их интересах мы и работаем. Наш состав Совета избирался по ранее действовавшим правилам на период до мая 2015 года. Что будет теперь? По идее должно быть принято новое положение, разъясняющее наш статус. Я вижу два пути – сверху, решением ФАНО (в идеале при участии новой РАН), либо снизу – путем создания общественной организации. Последнее менее вероятно, тому масса причин. В случае же превращения Советов в ещё одну ступень квазибюрократической иерархии на их деятельности можно ставить крест, так как уйдет главное, то, о чем я говорил – доверие со стороны рядовых сотрудников. Сегодня оно высокое. Коллеги из Новосибирска проводили в конце 2013 года опрос, в котором приняли участие 1579 человек из всех отделений РАН. В числе прочего их просили дать оценку деятельности различных органов РАН в связи с реформой. Так вот, рейтинг поддержки деятельности СМУ оказался самым высоким – 68 процентов. Для сравнения: профсоюз заручился поддержкой 43,4 процента опрошенных; администрации институтов – 47,8; руководство региональных отделений – 46,7; руководство РАН – 31,3 процента. Если в ходе реализации реформы власть наберется мудрого терпения в деле разъяснения своих действий, чтобы их смысл был понятен каждому учёному, если не будут массово ущемлены социальные и профессиональные права учёных (включая молодых) и у них реально появится возможность заниматься научным творчеством, то нервозность в научных коллективах пройдёт и ситуация улучшится. В противном случае, по моему мнению, систему науки в России ждёт удар, последствия которого боюсь прогнозировать. Не знаю, насколько это важно, но, при всём нашем скепсисе, руководитель ФАНО РФ Михаил Котюков произвёл на меня и моих коллег хорошее впечатление. Подождём дел.

Источник: сайт ДВО РАН

Алексей Полилов – один из лауреатов премии президента за вклад в фундаментальную науку. Какими исследованиями занимается Алексей, чем подрабатывает в свободное время и почему не хочет уезжать за рубеж.

Молодые иркутские ученые – о трудностях научной работы в России. С какими сложностями сталкиваются ученые, чего стоит покупка простых спичек для исследований и о необходимости отменить налогообложение грантов.

Написать не значит защититься. Современная наука и защита диссертаций в России

Александра Сидорова, кандидат психологических наук: Психолог – это человек, который не дает готовый продукт, он помогает более тонко.

Один из основателей сообщества «Диссернет», журналист Сергей Пархоменко – о «липовых» диссертациях.

Источник: ОТР.

«Получить столь высокую награду в таком юном возрасте – это мощнейший импульс для каждого из вас, мы по-хорошему завидуем вам, это подчеркивает, что у вас большие перспективы в науке. Я верю, что в будущем вы можете стать новыми членами Академии наук, и надеюсь, что все свои силы вы будете отдавать научному поиску» — сказал Владимир Фортов.

Молодые ученые рассказали о своих разработках, о том, кто помогал им в исследованиях, о своих учителях.  Награда для каждого из них – это огромная радость, неожиданность, и главное – большая ответственность. Они рассказали, что сейчас для молодежи именно в отечественной науке открывается все больше перспектив, настоящих возможностей вести научный поиск. Хотя и отметили, что ожидают дальнейшего роста уровня базовых зарплат молодых ученых. За счет поддержки публикаций в престижных научных изданиях, за счет целевых средств, направляемых на перспективные исследования в последние годы, уровень их средней заработной платы существенно вырос – это подчеркнули все собравшиеся.

Высокой наградой отмечены прикладные исследования – труд Натальи Бауровой —  разработка прогрессивных технологий диагностирования металлоконструкций с использованием интеллектуальных материалов; двух математиков – Андрея Горобца и Александра Давыдова – за цикл работ по созданию алгоритмов и программного обеспечения для высокопроизводительных расчетов на современных и перспективных суперкомпьютерах. Особо важной для страны и очень сложной по содержанию является работа докторанта Военно-космической академии имени Можайского Владимира Новикова в области защиты специальных информационно-вычислительных комплексов и систем – он работал над ней 11 лет. А удостоенная премии президента работа биолога Алексея Полилова – это фундаментальный научный труд – исследования строения и пределов миниатюризации мельчайших многоклеточных живых организмов.
Все лауреаты – это общительные и активные молодые люди, и они с радостью рассказали журналистам о своих семьях, детях, любимых хобби – от японского фехтования, которым, как оказалась увлечена Наталья Баурова, до путешествий, альпинизма, скалолазания. Все они еще находятся в состоянии легкого шока, во власти свежих впечатлений от церемонии награждения в Кремле, радостно делятся планами на свою работу. Все они намерены дальше работать в России, и говорят, что несмотря на то, что английский язык остается языком международного общения ученых, им есть о чем поговорить друг с другом и на своем родном языке.

Источник: Научная Россия