Фото: РИА Новости

Чиновники по-прежнему надеются, что научный прорыв можно организовать методом штурма и натиска

Четырехстраничное письмо помощника президента Андрея Фурсенко президенту Владимиру Путину о пересмотре научной политики, опубликованное на прошлой неделе в газете «Троицкий вариант — Наука», вызвало резкую критику со стороны ученых. На самом деле, это очень поучительный документ — но только если рассматривать его с точки зрения того, как в России принимаются важные решения. Содержательно же письмо действительно оставляет удручающее впечатление — и как стратегический план, и как набор тактических действий.

Письмо начинается с констатации того, что «интеграция российской науки в мировое научное пространство, вопреки ожиданиям, не сделала ее более эффективной».

Большинству комментаторов не ясно, где помощник президента углядел указанную интеграцию

Скажем, цель увеличить долю российских публикаций в международных журналах была поставлена в майских указах президента чуть более двух лет назад, а до того сама идея, что российская наука может успешно развиваться только как часть международной, пробивалась с большим трудом. Впрочем, Фурсенко тут же оговаривается, что есть и удачные примеры; по счастливой случайности все это — проекты, курируемые Курчатовским институтом и лично Михаилом Ковальчуком, который недавно доложил президенту о том, что «наше присутствие на международном ландшафте знаковое».

Далее Фурсенко делает вывод о том, что, в силу изменений в международной обстановке, российская наука должна стать «независимой и конкурентоспособной». Второй пункт в этом плане, казалось бы, не зависит от международной обстановки, первый же темен, поскольку последующая его расшифровка перечисляет очень достойные и важные государственные задачи: нормальное функционирование государства, обороноспособность, обеспечение минимальных стандартов в образовании и здравоохранении, развитие транспортной и информационной инфраструктуры и т. п. — далеко выходящие за рамки организации науки и, опять же, верные в любой ситуации.

Каким образом все это может мотивировать необходимость научной автаркии, остается за кадром, и напрашивается мысль, что этот модный по нынешним временам зачин интересует автора не сам по себе, а нужен для следующего, ключевого пункта, в котором предлагаются несколько приоритетных направлений. На моей памяти это не то третий, не то четвертый такой список, и всякий раз эти направления выскакивают как черт из табакерки, не только без содержательного профессионального и общественного обсуждения, но и без какого-либо внятного, конкретного обоснования: почему именно эти, а не другие, казалось бы, столь же важные? В письме Фурсенко упоминает прошлые «системные ошибки при выборе приоритетов науки», но не сообщает, в чем они состоят, а жаль: как бывший министр образования и науки, занимавший этот пост восемь лет, а ныне помощник президента по научным делам, он мог бы сказать про это что-то интересное.

Как обычно, за каждым направлением торчат уши конкретных фигурантов-исполнителей, которые и должны выиграть от очередного нововведения; а когда ничего не получится, потому что фундаментальная наука в принципе не делается методом штурма и натиска, — переключиться на очередной приоритет. В письме Фурсенко проблема усугубляется еще и тем, что из четырех направлений лишь одно — поиск новых антибиотиков — может считаться хоть сколько-то относящимся к фундаментальной науке; три других — это чисто технологические проекты, которые должны функционировать по совершенно другим принципам. Скажем, почему «развитие технологий поиска, добычи и переработки углеводородов» должно финансироваться напрямую государством, а не нефтяными и газовыми корпорациями? Никак не мотивируется, каким образом именно указанные направления обеспечат «независимость» российской науки, даже если на полминуты предположить, что такая цель имеет смысл.

На самом деле, это не просто аппаратные игры.

Здесь таится серьезная опасность, потому что Фурсенко предлагает перенаправить на эти приоритеты средства Российского научного фонда, который создавался вовсе не для этого, а для грантовой поддержки тех самых конкурентоспособных на мировом уровне научных групп. Более того, под эти направления предлагается переформатировать академические институты, перешедшие в ведение Федерального агентства научных организаций. Предлагается создать национальные исследовательские центры, как будто примера Курчатовского центра, показывающего ничтожную эффективность в сравнении с находящимися в его распоряжении средствами, недостаточно, чтобы понять, что в современной России любая сверхцентрализация науки приносит непосредственный вред.

Письмо Фурсенко полностью извращает то, как должны действовать государственные институты поддержки науки — и фундаментальной, и прикладной. Набор предлагаемых им приоритетов произволен, набор мер по их достижению неточен, опасен для еще существующих сильных научных коллективов и тоже произволен, и лишь одно ясно и прозрачно: руководство всей этой благодатью Фурсенко хочет замкнуть на себя, полностью выведя из игры Минобрнауки и РАН и оставив за ФАНО и РНФ (председателем попечительского совета которого он, кстати, является) чисто исполнительские функции. Письмо завершается предложением «поручить координацию работы по выбору основных направлений развития научно-технической сферы, а также координацию перечисленных выше мер Президиуму Совета по науке при Президенте Российской Федерации по науке и образованию, возложив техническое обеспечение на Управление Президента Российской Федерации по научно-образовательной политике». В структуре администрации президента именно Андрей Александрович Фурсенко курирует эти подразделения.

Источник: Forbes.

Call to keep international scientific exchange out of foreign policy relations of states, in the interest of science and for peace!

International exchange and collaboration has been, for many years, a major pillar of international research in particle physics. CERN is celebrating 60 years of science for peace in 2014. Even during the cold war international collaboration and exchange proved to be possible, and the collaboration of scientists between Eastern and Western countries was an important factor for the success of e.g. LEP and the LHC (CERN, Switzerland), the HERA accelerator (DESY, Germany) as well as the research at the colliders at Fermilab and Stanford (USA).

During spring 2014, as a consequence of the conflict in Ukraine, scientists from the US were discouraged to participate at scientific conferences in Russia and even worse, scientists from Russia, who have been members of experimental collaborations for more than 20 years, were de-invited for visits in the US.

Scientific discussions and exchange are vital for science and in particular for particle physics. Scientific exchange without borders and ideologies is an essential and important path towards a peaceful world. Cutting scientific exchange is a step in escalation of international conflicts.

We call on the sense of responsibility of our governments and representatives in science organizations and committees to keep international scientific exchange out of foreign policy relations of states, in the interest of science and peace.

We call on the responsibility of funding agencies to support strongly scientific exchange without borders.

Sign petition.

Фото: Ольга Рябцова

Члены комиссии по культуре и сохранению историко-культурного наследия Общественной палаты предлагают изменить концепцию преподавания литературы на «более воспитательную». Также по аналогии с единым учебником истории члены палаты предлагают создать линейку учебников по литературе, свободных от двойных стандартов и выверенных стилистически. Об этом «Известиям» рассказал председатель комиссии Павел Пожигайло.

— Сейчас в концепции преподавания литературы преобладает критерий получения эстетического удовольствия. Мы же считаем, что основой концепции должно быть целеполагание. И главная цель — воспитательная. Литература должна формировать у человека систему моральных и нравственных ценностей, чтобы по окончании школы они могли сами определять, что добро, а что зло, что такое совесть, правда, любовь, свобода, патриотизм. Самое главное — побуждение ребенка к собственному восприятию, оценке, к формированию некоторого внутреннего иммунитета, в какой-то степени даже к формированию совести. Учитель должен быть очень тонким и аккуратным поводырем, который не давит на ученика, что может вызвать некий антагонизм, но и не дает полную свободу, потому что все-таки юная неокрепшая душа в этой свободе может заблудиться, — говорит Пожигайло.

Это первая попытка систематизации преподавания литературы в истории современной России, продолжает общественник. До революции 1917 года предмета «литература» не было, была «словесность». В советские годы учебники по литературе были идеологизированы, вследствие чего туда не попали авторы, не признанные советским руководством. После перестройки, по словам Павла Пожигайло, не было вообще никакой системы, один разброд и шатание.

— Так что мы впервые пытаемся выстроить систему преподавания предмета. В 16 лет у человека должно быть сформированное представление о моральных ценностях, в соответствии с которыми он и определяет отношение к семье, детям, старикам. Можно сказать, что наша задача — формирование достаточно хорошего человека, — добавляет он.

Так же как и в случае с единым учебником истории, формирование единого учебника по литературе будет проходить в несколько этапов. Первый — разработка концепции — уже завершен. Ее члены комиссии по культуре и сохранению историко-культурного наследия представят на обсуждение представителей Министерства образования, депутатов Государственной думы и членов Совета Федерации из профильных комитетов уже 15 мая. Следующий шаг — это разработка учебной программы, которая ляжет в основу написания учебников. Заключительная стадия — непосредственно работа по созданию новой серии учебников.

Напомним, что первой идею по формированию единой линейки учебников по русскому языку, а также литературе и истории высказала руководитель думского комитета по вопросам безопасности и противодействию коррупции Ирина Яровая. Поэтому неудивительно, что ее коллеги в комитете по образованию уже дали положительные отзывы на инициативу ОП. По мнению председателя комитета Вячеслава Никонова, школа — второй по важности воспитательный институт в жизни любого человека после семьи.

— Если человека дома не научат читать, то научат только в школе. При этом, на мой взгляд, не надо перегружать школьную программу громоздкими произведениями, которые школьники не в состоянии понять. Привить привычку к чтению можно и без этого, — отмечает парламентарий.

Проблема вовсе не в концепции преподавания, а в том, что ученики не хотят читать, считает заслуженный учитель России, преподаватель русского языка и литературы Лев Айзерман.

— Какая разница, под каким соусом подавать мясо, если мяса на тарелке нет? Проблема состоит в том, что ученики даже в специализированных школах не читают литературу. И тут хоть какую самую лучшую концепцию разрабатывай — если дети не читают, ничего вы им не привьете. Да и наивно считать, что после прочтения «Бородино» все мальчики пойдут записываться добровольцами в армию. Точно так же как и нельзя выкидывать произведения, в которых содержатся якобы негативные примеры социального поведения — развод, измена. Литература — это не пособие по морали. И невозможно в мире, где всё давно вышло за рамки морали, обучить ей на уроках литературы, — подчеркнул Айзерман. — Подобные предложения выдвигают люди, далекие от практической преподавательской деятельности, поэтому у них и нет понимания происходящих процессов.

Елена Теслова

Источник: «Известия».

Это письмо инициировано группой биологов, обеспокоенных кампанией против использования генно-инженерных технологий в российском сельском хозяйстве, а значит и против развития этого направления науки в нашей стране. Борцы против ГМО манипулируют общественным мнением, распространяя предрассудки об опасности генно-модифицированных организмов, не имеющие никакого научного основания. Совет ОНР призывает вас поддержать это обращение наших коллег.

Господин Председатель правительства,

После подписания Вами Постановления Правительства РФ от 23 сентября 2013 г. № 839 «О государственной регистрации генно-инженерно-модифицированных организмов» заметно возросла активность некоторых общественных организаций и отдельных депутатов Государственной думы, пытающихся воспрепятствовать внедрению инновационных биотехнологий в Российское сельское хозяйство. Это, безусловно, приведет к отставанию России от мировых конкурентов в этой важной отрасли, к утечке молодых перспективных биотехнологов за рубеж, к утрате критических технологий. При этом в качестве аргументов против технологий генной модификации используются материалы из желтой прессы и мнения некомпетентных лиц, в том числе самопровозглашенных «экспертов по генетической безопасности». Эти высказывания не имеют под собой научных оснований и рассчитаны на общественные страхи и отсутствие у населения объективной информации по данному вопросу.

Генетически модифицированные организмы получаются в результате применения направленных и контролируемых методов изменения генетической информации. Этим генная инженерия выгодно отличается от методов традиционной селекции, в основе которых лежит непредсказуемая генная модификация за счет случайных мутаций, нередко индуцируемых с помощью химического воздействия мутагенами или с использованием радиации.

Инструменты для направленного изменения генетической информации организмов появились в науке в 1970-х годах. Генетически модифицированные организмы с 1982 года используются в прикладной медицине (производство витаминов, антибиотиков, вакцин, инсулина и пр.) и с 1996 года – в аграрном секторе. Количество жизней, спасенных самым первым продуктом этой технологии – рекомбинантным инсулином – просто невозможно сосчитать. Современные подходы направленного придания новых признаков организмам ушли очень далеко от тех, которые использовались для создания первых искусственных бактерий. Они стали еще безопаснее и технологичнее.

С момента своего появления продукты генной инженерии находятся в фокусе научных исследований. Только за последние 10 лет проведено более 1700 научных исследований по изучению влияния ГМО на здоровье животных, человека, окружающую среду и не только (Nicolia et. al., Crit Rev Biotechnol., 2013). Проводились такие исследования и в нашей стране (например, Тышко и др., Вопросы питания, 2011). Исследователи, работающие в рамках общепринятой научной методологии, приходят к единодушному выводу, что ни само производство ГМО, ни их употребление в пищу даже в течение пяти поколений (Snell et al., Food and Chemical Toxicology, 2012) не несет никаких дополнительных рисков по сравнению с обычными продуктами. Такое огромное количество подтвержденных научных данных о безопасности не может продемонстрировать ни одна технология за всю историю человечества.

Напротив, в ряде случаев использование ГМО позволяет повысить урожайность, снизить пестицидную нагрузку на окружающую среду (Brooks and Barfoot, GM Crops Food, 2013), в ряде случаев увеличить биоразнообразие (Lu et al., Nature, 2012), снизить количество естественных токсических веществ в продукции (Wu, Trangenic Res., 2006).

К аналогичным выводам пришли все без исключения авторитетные научные организации в мире. Об этом свидетельствуют доклады и решения Всемирной организации здравоохранения, Продовольственной и сельскохозяйственной организация Объединенных наций, Национальной академии наук США, Еврокомиссии.

Работы, в которых якобы показан негативный эффект ГМО, являются единичными и не выдерживают критики. За последние десять лет из более чем 770 работ, посвященных безопасности ГМО, как продуктов питания для человека и животных только в трех возникли подозрения, что эти продукты могут быть опасней, чем обычные (Nicolia et. al., Crit Rev Biotechnol., 2013). Одна из этих работ (Seralini et al., Food and Chemical Toxicology, 2012) ввиду вопиющей некорректности анализа данных и постановки эксперимента была с извинениями отозвана журналом, а результаты двух других никогда не были воспроизведены в последующих исследованиях и, тем самым, не могут считаться достоверными.

Некоторые такие исследования спонсируются бизнесом, занимающимся производством продуктов «Без ГМО» (в том числе «Органик» продуктов) или сертификацией таких продуктов. По сути, это всего лишь элемент недобросовестной рыночной борьбы, направленный на очернение в глазах потребителя продукта-конкурента.

В качестве экономического обоснования требований о запрете на выращивание ГМО в России некоторыми политическими деятелями выдвигается некое «преимущество» России в деле выращивания экологически чистой еды, и необходимость развивать «органическое сельское хозяйство».

При этом умалчивается о том, что продуктивность «органического» сельского хозяйства на 5-34% ниже обычного, в зависимости от культуры (Seufert et al., Nature, 2012), и о том, что продовольствие, выращенное «органическими» методами, с точки зрения пищевой ценности и влияния на здоровье ничем не отличается от обычной еды (Smith-Spangler et al., Ann. Intern. Med., 2012), но стоит значительно дороже. К сожалению, нам трудно объяснить активную поддержку столь неэффективной формы ведения сельского хозяйства кроме как тем, что некоторые активисты и государственные деятели, вступающие против

использования генной инженерии в сельском хозяйстве, сами имеют коммерческий интерес, связанный с производством «органической» сельскохозяйственной продукции или рынком услуг по тестированию продукции на содержание ГМО.

Опасения того, что при разрешении продуктов ГМ технологий российский рынок семян будет «захвачен» иностранными компаниями могут быть устранены созданием режима максимального благоприятствования российским разработкам в этой области. При этом процедура регистрации для таких продуктов, поскольку они не несут никаких дополнительных рисков, должна быть максимально упрощена. В отличие от многомиллиардных инвестиций в существующее или еще больших потенциальных инвестиций – в «органическое» земледелие, такой подход потребует намного меньших затрат со стороны государства и быстро принесет финансовую отдачу в виде более урожайных, технологичных и безопасных культур.

В связи с этим мы считаем необходимым:

1. Создать максимально благоприятный режим для развития биотехнологий в Российской Федерации. Упростить процедуру регистрации генно-модифицированных организмов российского производства;

2. Создать консультационный совет по вопросам развития генной инженерии в Российской Федерации, в состав которого на конкурсной основе включать только ученых, являющихся признанными специалистами в мире в области генетики или молекулярной биологии;

3. Во избежание возможного лоббирования со стороны тех или иных финансово заинтересованных групп, все решения относительно развития и внедрения технологий генной модификации принимать исключительно на основании рекомендаций совета. Работа совета должна проходить открыто и гласно.

Мы считаем недопустимым, чтобы решения, касающиеся будущего отечественной генной инженерии и сельского хозяйства, принимались на основании мифов, опубликованных в желтой прессе, и мнений не признанных мировым научным сообществом «экспертов», неоднократно скомпрометировавших себя как некомпетентными высказываниями в СМИ, так и прямой ложью. Запрет ГМО в России нанесет не только ущерб здоровой конкуренции на рынке сельскохозяйственной продукции, но приведет к значительному отставанию в сфере технологий производства пищевых продуктов, усилению зависимости от импорта продуктов питания, и подорвет престиж России, как государства, в котором официально заявлен курс на инновационное развитие.

Подписаться под письмом на сайте ОНР.

Источник: ОНР.

Министерство энергетики США закрыло российским ученым доступ в свои лаборатории — крупнейшие научные центры по изучению физики. Минобрнауки РФ «удивлено» введенными санкциями и предупреждает, что они могут «негативно отразиться» и на американских ученых, у которых запланированы исследования в России. Физики называют санкции беспрецедентными — по их словам, правительство США таким образом «наказывает все международное научное сообщество».

В распоряжении «Ъ» оказалось письмо, которое 7 апреля было разослано ученым, сотрудничающим с Брукхейвенской национальной лабораторией — одним из крупнейших научных центров в США. «Посещение гражданами России объектов Министерства энергетики, включая и Брукхейвенскую национальную лабораторию, отложено на неопределенный срок»,— говорится в письме. Документ также запрещает выезд в Россию американским ученым, работающим на Министерство энергетики. Исключение сделано лишь в трех случаях: если поездка посвящена вопросам ядерной безопасности, оружия массового поражения или «соответствует национальным интересам на самом высоком уровне».

В ведении Министерства энергетики США находятся 17 национальных лабораторий, их совокупный бюджет превышает $14 млрд, там работают более 60 тыс. сотрудников. По данным за 2012 год, в лабораториях на постоянной основе работали минимум 2 тыс. граждан России, еще несколько тысяч ежегодно приезжают для краткосрочных научных исследований. Всего в 2013 году в США въехали 6,7 тыс. россиян по визе J, которая выдается в основном ученым и аспирантам.

«Реально это полный разрыв отношений, чего не было долгие годы. Научное сотрудничество с лабораториями Министерства энергетики США идет с советских времен и не прекращалось даже во время холодной войны»,— говорит физик Игорь Алексеев, руководитель группы Института теоретической и экспериментальной физики (ИТЭФ) в международной научной коллаборации STAR. «У нас под угрозой оказались совместные исследования с Национальной ускорительной лабораторией имени Ферми»,— рассказал «Ъ» заведующий лабораторией теоретический физики ИТЭФ Александр Горский. По его оценке, только в области физики высоких энергий санкции могут затронуть до тысячи российских ученых, но итоговая цифра будет гораздо больше.

В Министерстве образования и науки РФ пока не получали официальной информации из США. «Мы удивлены такими инициативами и пока не можем прокомментировать санкции, которые применяются к нам в одностороннем порядке»,— заявили «Ъ» в пресс-службе. В ведомстве подчеркнули, что любые санкции «негативно отразятся и на научных группах в США, под угрозой могут оказаться совместные проекты ученых двух стран».

Александр Ъ-Черных; Кирилл Ъ-Белянинов, Нью-Йорк

Читать полностью: Коммерсант.

NASA сворачивает контакты с Россией

«Газета.Ru» разбиралась в том, как запрет NASA на контакты с Россией скажется на текущих научных проектах между учеными России и США.

Решение NASA прекратить рабочее сотрудничество с российскими коллегами вызвало недоумение ученых по обеим сторонам Атлантики. Прекращение торговых переговоров, военного сотрудничества и даже формальное исключение России из «большой восьмерки» — ощутимые, но в целом не ставшие неожиданностью санкции, соответствующие степени охлаждения отношений после присоединения Россией Крыма.

В заявлении NASA говорится о прекращении большинства существующих контактов с Российской Федерацией в связи с нарушением Россией суверенитета и территориальной целостности Украины.

Однако беспокойство ученых вызвал другой текст — внутреннее распоряжение NASA, разосланное накануне сотрудникам.

В нем, в частности, говорится, что «все контакты NASA с представителями российского правительства прекращаются до тех пор, пока их специально не разрешат». Запрет включает в себя «поездки сотрудников NASA в Россию и поездки представителей российского правительства на объекты NASA, двусторонние встречи, электронную переписку и телеконференции».

За десятилетия налаженного сотрудничества космические агентства США и России почти никогда не подвергались политическим дрязгам, даже в непростые для Москвы и Вашингтона моменты, связанные с бомбардировками Югославии и шпионскими скандалами.

Многие вспоминают и яркий пример такого внеполитичного сотрудничества в космосе, как стыковка «Союз» — «Аполлон», состоявшаяся в самый разгар «холодной войны».

Учитывая то, что в NASA не привыкли делать политических заявлений, многие сходятся на том, что последний демарш сделан по настоянию Белого дома. Ведь ровно месяц назад, в разгар событий в Крыму, глава NASA Чарльз Болден заявил: «Сейчас в отношении с русскими все нормально. Мы не ожидаем, что ситуация вокруг России и Украины повлияет на наше долговременное сотрудничество в мирном исследовании космоса с Россией, которое длится десятилетиями».

Больше всего оказались озадачены ученые, вовлеченные в совместные проекты, участвующие в международных коллаборациях, обменивающиеся научными данными.

Что значит запрет на переписку и кого он касается? На кого распространяется запрет на поездки и означает ли он запрет на участие в международных конференциях?

И какова судьба уже идущих совместных проектов, осуществляемых на борту американских научных станций? Пример таких проектов — приборы LEND, HEND и DAN, которые управляются российским институтом ИКИ и установлены на аппаратах Mars Odyssey, Lunar reconnaissance orbiter и марсоходе Curiosity. Кстати, последний сеанс управления детектором DAN, который включается, управляется и выключается специалистами ИКИ, был осуществлен минувшей ночью. Как будет возможно управление подобными проектами без постоянных контактов и совместных встреч российских и американских ученых, поездок наших ученых в Лабораторию реактивного движения в Пасадене, пока не понятно.

Действия NASA никак не отразятся на наблюдениях российского космического телескопа «Радиоастрон», который использует в качестве наземных «плечей» радиоинтерферометра зарубежные антенны дальней космической связи, рассказал рассказал Юрий Ковалев, руководитель научной программы «Радиоастрон».

По его словам, две антенны NASA в Испании и Австралии работают за счет своего (национального) времени, а контракт с американской станцией слежения в Грин-Бэнк (США) не имеет к NASA никакого отношения.

Научные школы, воркшопы и конференции — важнейшая составляющая современной науки, и запрет на посещение сотрудниками NASA российских конференций может нанести действительно серьезный ущерб науке, которая уже давно по сути стала международной. «Я вхожу в оргкомитет одной из астрономических конференций, и уже сейчас есть люди, которые не смогут приехать. Не сами в знак протеста отказываются, а потому что не смогут», — рассказал «Газете.Ru» ведущий научный сотрудник ГАИШ МГУ, доктор физико-математических наук Сергей Попов.

Этим летом в Москве пройдет юбилейная международная ассамблея COSPAR, традиционно собирающая тысячи исследователей из десятков стран, которые работают в области астрофизики, прикладной космонавтики, космической биологии и медицины. «Это своего рода олимпиада для астрофизиков, не представляю, что будет, если запрет коснется ее», — сказал «Газете.Ru» завлабораторией спектрометрии космического гамма-излучения ИКИ Игорь Митрофанов.

По словам Попова, неучастие кого-то из известных ученых на такой крупной конференции, как COSPAR, может иметь «обвальный эффект»: «Положим, в секции из ста человек участвуют, скажем, десять ученых NASA. Если люди увидят, что не будет ученых NASA, они сами откажутся: не в знак протеста, а просто потому, что конференция дорогая и у них меньше мотивации приезжать».

По словам источника «Газеты.Ru» в научно-космической отрасли, запрет на поездки ученых NASA на российские встречи может оказать вполне реальным.

«С этим я встречался. Если сотрудник NASA принимает решение подать бумаги на поездку в другую страну, то в случае, если есть политическое решение, эта бумага просто не будет подписана», — сказал он. По его словам, примерно 10% состава NASA — это госслужащие (civil servants). Остальные — формально не сотрудники NASA, а сотрудники частных организаций, работающие по контракту. «И хотя обычно правила для этих сотрудников различаются, думаю, последние ограничения могут коснуться их всех», — считает он. Подобные ограничения, вплоть до запрета на переписку, в США вводились совсем недавно в отношении Китая, правда, в тот раз это было сделано из-за опасения шпионажа. В прошлом году американские ученые продемонстрировали свою приверженность международному сотрудничеству, пообещав бойкотировать декабрьскую конференцию по экзопланетам, на которую запретили приглашать китайцев.

За разъяснениями, коснутся ли ограничения рядовых ученых, «Газета.Ru» обратилась в NASA, на что от специалиста по внешним связям Алларда Бьютела был получен ответ: «Правительство США принимает ряд мер по сокращению официальных межправительственных контактов и встреч с Российской Федерацией в каждом отдельном случае. В соответствии с этим NASA пересмотрит в отдельных случаях контакты по космосу в соответствии с нашими национальными интересами. Сейчас мы оцениваем, что может оказаться затронутым. Новые правила относятся к взаимодействию NASA с членами Российской Федерации… официальными госслужащими, а не «рядовыми учеными», как вы сказали», — говорится в письме.

Отдельная оговорка касается того, что «NASA и «Роскосмос» тем не менее продолжат сотрудничество для поддержания безопасной и непрерывной работы МКС». С момента окончания программы Space Shuttle США полностью зависят в отправке своих астронавтов на МКС от российских кораблей «Союз». По словам аналитиков, этим решением NASA могут подстегнуть конгресс к увеличению финансирования собственных средств доставки, включая частные корабли.

«Интересно, что в этой оговорке они решили за «Роскосмос», считая, что сам он продолжит сотрудничество и не скажет: «Знаете, спасибо, но возвращайте теперь ваших астронавтов на чем хотите», — сказал источник в космической отрасли.

«Мы и русские имеем очень глубокие и взаимосвязанные отношения. Мы полагаемся на них, так же как они на нас. Развод — это не выход», — сказал Guardian эксперт по отношениям в сфере космоса Университета Джорджа Вашингтона Скотт Пейс. По словам его коллеги Джона Логстона, если Россия прекратит доступ американцев на МКС, «это станет катастрофой для станции».

Павел Котляр

Источник: Газета.ру.

Work on International Space Station will continue

Citing Russia’s ongoing violations of Ukraine’s sovereign and territorial integrity, NASA told its officials today that the agency is suspending all contact with Russian government representatives. In an internal NASA memorandum obtained by The Verge, the agency said that the suspension includes travel to Russia, teleconferences, and visits by Russian government officials to NASA facilities. NASA is even suspending the exchange of emails with Russian officials.

Citing Russia’s ongoing violations of Ukraine’s sovereign and territorial integrity, NASA told its officials today that the agency is suspending all contact with Russian government representatives. In an internal NASA memorandum obtained by The Verge, the agency said that the suspension includes travel to Russia, teleconferences, and visits by Russian government officials to NASA facilities. NASA is even suspending the exchange of emails with Russian officials.

Ongoing International Space Station activities are exempt from this suspension, however, as are meetings with other countries held outside of Russia that include the participation of Russian officials. The directives come directly from Michael O’Brien, the agency associate administrator for International and Interagency Relations.

«NASA’s goals aren’t political,» said a NASA scientist who spoke to The Verge on condition of anonymity. «This is one of the first major actions I have heard of from the US government and it is to stop science and technology collaboration… You’re telling me there is nothing better?»

Earlier in March, NASA’s chief executive, Charles Bolden, told reporters that «everything is normal in our relationship with Russia.» But that relationship seems to have gone sour since then. Last week, Bolden used mounting tensions with Russia to blast Congress on its lack of space funding in a blog post, stating that the current reliance on Russian space missions by the US was unacceptable.

Here is an excerpt of the memo:

Given Russia’s ongoing violation of Ukraine¹s sovereignty and territorial integrity, until further notice, the U.S. Government has determined that all NASA contacts with Russian Government representatives are suspended, unless the activity has been specifically excepted. This suspension includes NASA travel to Russia and visits by Russian Government representatives to NASA facilities, bilateral meetings, email, and teleconferences or videoconferences. At the present time, only operational International Space Station activities have been excepted. In addition, multilateral meetings held outside of Russia that may include Russian participation are not precluded under the present guidance.

Update April 2nd, 7:45PM: NASA has issued a statement confirming that it is halting «the majority of its ongoing engagements with the Russian Federation,» while ISS operation has been excepted. We’ve reproduced the statement below.

Given Russia’s ongoing violation of Ukraine’s sovereignty and territorial integrity, NASA is suspending the majority of its ongoing engagements with the Russian Federation. NASA and Roscosmos will, however, continue to work together to maintain safe and continuous operation of the International Space Station. NASA is laser focused on a plan to return human spaceflight launches to American soil, and end our reliance on Russia to get into space. This has been a top priority of the Obama Administration’s for the past five years, and had our plan been fully funded, we would have returned American human spaceflight launches – and the jobs they support – back to the United States next year. With the reduced level of funding approved by Congress, we’re now looking at launching from U.S. soil in 2017. The choice here is between fully funding the plan to bring space launches back to America or continuing to send millions of dollars to the Russians. It’s that simple. The Obama Administration chooses to invest in America – and we are hopeful that Congress will do the same.

Arielle Duhaime-Ross

Source: The Verge

Комиссия выражает свое несогласие с принятым решением об увольнении проф. А. Б. Зубова из МГИМО.

Комиссия считает недопустимым проводить увольнения или накладывать другие административные санкции за политические высказывания, а не на основании профессионального уровня ученых или преподавателей, вне зависимости от ведомственной принадлежности учреждения.

Среди нас есть люди, по-разному относящиеся к взглядам профессора Зубова, но для всех членов комиссии несомненно, что государству необходимо поощрять свободные высказывания экспертов и свободные дискуссии между ними — только это может предоставить руководству страны всю полноту картины, помочь ему принимать взвешенные решения и сохранять многовариантность реакции на их последствия.

Комиссия обращается к ректору МГИМО, академику Анатолию Васильевичу Торкунову с предложением еще раз проанализировать целесообразность репрессий против ученого в нынешней сложной ситуации и не создавать своими действиями опасный прецедент, который может пагубно повлиять на культурную и интеллектуальную ситуацию в нашей стране.

Источник: сайт Комиссии.

Другие заявления:

• Заявление Совета Вольного исторического общества.
• Обращение Совета по правам человека при Президенте РФ.
• Пояснение на официальном сайте МГИМО.
• Интервью с Андреем Зубовым.

Андрей Зубов. Фото: В. Федоренко / РИА Новости

Профессора кафедры философии МГИМО Андрея Зубова уволили из учебного заведения спустя несколько дней после того, как в газете «Ведомости» им была опубликована статья, в резкой форме критикующая возможность ввода российских войск в Крым. Об увольнении 4 марта на своей странице в Facebook сообщила дочь профессора.

Статья Зубова, озаглавленная «Это уже было», появилась на сайте «Ведомостей» 1 марта. В ней историк сравнивал возможный ввод войск в Крым с аншлюсом (присоединением Австрии к Третьему Рейху) 1938 года. Зубов выразил уверенность, что в случае начала военной операции Россия на многие годы значительно ухудшит отношения с Западом и с самой Украиной, и призвал политиков «опомниться и остановиться».

Официальные представители МГИМО увольнение Зубова и его возможную связь с опубликованной статьей пока не комментировали.

Андрей Зубов является доктором исторических наук, на его счету пять монографий, а также около 150 научных работ, помимо этого он выступал редактором двухтомника «История России. XX век». Зубов также является одним из авторов Основ социальной концепции Русской православной церкви.

1 марта Совет Федерации РФ разрешил президенту Владимиру Путину в случае необходимости ввести войска на территорию Украины для защиты проживающих там российских граждан и соотечественников. После этого стали появляться сообщения о вооруженных людях в камуфляжной форме без опознавательных знаков, взявших под контроль ряд стратегических объектов в Крыму. Ряд украинских и западных СМИ высказал предположение, что это могли быть российские военные.

4 марта Путин заявил, что в данный момент необходимости ввода войск нет, однако она может появиться «в крайнем случае». Людей в камуфляжной форме он назвал «отрядами местной самообороны», подчеркнув, что Россия не имеет к их действиям никакого отношения.

Источник: Lenta.ru.

Фото: ИТАР-ТАСС

В связи с событиями в Крыму гигантский радиотелескоп в Евпатории прекратил наблюдения по российскому проекту «Радиоастрон». Теперь коллаборация может недополучить важнейшие астрономические данные, сожалеют украинские и российские ученые.

Ситуация вокруг Крыма и активность российских военных на полуострове принесли первые негативные результаты для международного научного сотрудничества. В связи с последними событиями в автономии свою работу в рамках российского астрономического проекта «Радиоастрон» прекратил один из крупнейших в мире радиотелескопов РТ-70.

Эта «тарелка» диаметром 70 метров находится в нескольких километрах от Евпатории и служит одним из важнейших наземных «плечей» радиоинтерферометра, которые позволяют изучать далекие астрономические объекты с очень высоким разрешением.

«Тарелка» принадлежит Национальному центру управления и испытаний космических средств Украины, который расположен близ Евпатории и, помимо прочего, участвует в управлении космическими аппаратами.

О временном прекращении работы радиотелескопа «Газете.Ru» рассказал научный сотрудник Радиоастрономического института Национальной академии наук Украины Владислав Кулишенко.

«Россия осуществила нападение, агрессию в Крыму. Сейчас проводить сеансы стало проблематично. Если эта антенна будет вращаться, то нам не известна реакция тех людей, которые могут это увидеть, например вооруженных людей. Тех людей в российской военной форме, часто без опознавательных знаков, которые разъезжают по Крыму, по Евпатории. Если антенна будет вращаться, то какой-нибудь недалекий военный может подумать, что это оружие, и могут ее уничтожить, нанести вред, подвергнуть людей опасности.

Наши люди добираются туда на личном транспорте, и столкнуться с российским бэтээром нам бы очень не хотелось», — рассказал ученый.

— Ваши сотрудники непосредственно сообщают о каких-то угрозах? Российских военных там видели?
— Нет, этого нет. Это наши предостережения. В Евпатории видели «КамАЗы» с вооруженными военнослужащими. Рядом есть военно-морская база с подразделением ПВО, и нам известно, что она была заблокирована вооруженными русскими, которых по соглашению о Черноморском флоте там быть не должно, — отметил Кулишенко.

Астроном выразил сожаление по поводу этой ситуации, так как «Радиоастрон» — международный дорогостоящий проект, и время работы космического аппарата на орбите Земли должно использоваться максимально эффективно, максимальной должна быть и частота проведения наблюдений. «Это никак не способствует международному научному сотрудничеству», — сказал он.

Помимо наблюдений по проекту «Радиоастрон» телескоп РТ-70 до последнего времени принимал участие в собственных украинских научных наблюдениях, которые теперь придется свернуть. О решении остановить работу украинские астрономы известили Астро-космический центр ФИАН, который руководит работой по программе «Радиоастрон». По словам Кулишенко, политические события в Киеве пока не привели к невыплате зарплат сотрудникам их института. «Новая киевская власть — это народная власть. Старая власть была криминальной, есть тьма этому доказательств. Мы эту власть не только признаем, но и рады, что она есть.

Не буду говорить за всех сотрудников института, но я и мои товарищи ее поддерживаем», — пояснил ученый.

О том, как скажется неучастие РТ-70 на наблюдениях, «Газете.Ru» рассказал Юрий Ковалев, руководитель научной программы «Радиоастрон». По его словам, на март были запланированы 29 наблюдений с участием крымского телескопа, два из них уже состоялись, а ближайшее, которое теперь отменят, было намечено на 4 марта. Он отметил, что остановка работы разных наземных телескопов по программе «Радиоастрона» происходит не так редко.

«Вот Евпатория отвалилась из-за войны. Аресибо — это 300-метровый телескоп в Пуэрто-Рико (США) — не наблюдает с нами с момента землетрясения, которое было около месяца назад.

У них порвался один из тросов, который поддерживает кабину, со вторичным зеркалом телескопа. Они уже месяц простаивают, и для нас это совершенно громадные потери. Наземные телескопы часто отваливаются, и с этим ничего не сделаешь», — рассказал Ковалев.

«Эта ситуация повлияет на то, что мы получим меньше научных данных. Нередко ты знаешь, что ты потерял, после того, как ты провел наблюдение и это получил, а потом потерял. В научных исследованиях у нас далеко не всегда известен результат, этим научные исследования и интересны. Поэтому нередко бывает так, что нам заранее тяжело предсказать, когда что-то выпадает, что мы потеряли. 70-метровое евпаторийское зеркало — оно достаточно чувствительное. Когда оно работает успешно, оно играет достаточно существенную роль в обеспечении наземного плеча», — пояснил ученый.

Недавно в журнал Astrophysical Journal была принята первая научная статья по «пульсарной» тематике команды «Радиоастрона» .

В ходе работы наблюдался пульсар B0950+08, при этом база интерферометра составляла 220 тыс. км, что позволило достичь рекордного углового разрешения. Ученым удалось померить параметры турбулентности плазмы, находящийся в межзвездном пространстве. Они оказались существенно отличающимися от тех, которые предполагались ранее.

Павел Котляр, Николай Подорванюк

Источник: Газета.ру.

Фото Н. Деминой

Учредительное собрание Вольного исторического общества состоялось сегодня, 28 февраля 2014 года, в Москве. Историки и другие исследователи исторического знания обсудили манифест общества и проект его устава. Председателем совета Вольного исторического общества был единогласно избран шеф-редактор журнала «Отечественные записки» Никита Соколов.

В комментарии «Полит.ру» он подчеркнул, что новая профессиональная ассоциация призвана воссоздать историческое сообщество, разрушенное еще в советское время в идеологических целях. «В России историческая корпорация выбита, …ни ученые степени, ни принадлежность к научному институту или учебному заведению не гарантируют экспертного результата. Цель ассоциации – выстроить цепочку «гамбургского счета», чтобы создать точки в информационном пространстве, где люди могли бы находить научную, экспертную информацию, связанную с историческим процессом и проблемами», – заметил Никита Соколов.

Он уверен, что «историческая экспертиза – такая же необходимая вещь как экологическая или техническая экспертиза. Мир усложняется, и в нем историческая политика становится обычным делом. Люди должны ориентироваться, насколько эта историческая политика добротна, насколько она имеет основания и благотворна».

В заседании приняли участие: заведующий кафедрой истории идей и методологии исторической науки НИУ ВШЭ Игорь Данилевский, историк и продюсер Анатолий Голубовский, членкор РАН, научный руководитель Отдела сравнительного изучения древних цивилизаций Института всеобщей истории РАН Аскольд Иванчик и профессор кафедры Истории России Нового времени ИАИ РГГУ Константин Морозов.

Специально для участия в работе собрания в Москву приехали профессор кафедры мировой истории и международных отношений Иркутского государственного университета Виктор Дятлов и профессор, заведующий кафедрой международных отношений и зарубежного регионоведения Волгоградского государственного университета Иван Курилла.

В обсуждении целей и задач общества также приняли участие филолог, директор Института русского языка им. В. В. Виноградова РАН, академик РАН Александр Молдован, зам. зав. Отделом аксиологии и философской антропологии Института философии РАН Александр Рубцов и научный редактор «Полит.ру» Борис Долгин.

В течение месяца будет идти работа над юридической регистрацией профессиональной ассоциации. Однако, не дожидаясь получения формального статуса, Вольное историческое общество запустит сразу несколько проектов. В комментарии «Полит.ру» Анатолий Голубовский отметил, что общество намерено создать Вольный исторический университет для популяризации исторического знания. Члены общества будут проводить лекции, дискуссии и круглые столы на самых популярных площадках России.

Никита Соколов, Игорь Данилевский, Анатолий Голубовский и Константин Морозов — одни из учредителей Вольного исторического общества. Фото Н. Деминой.

Новая историческая ассоциация намерена также заняться издательской деятельностью, в частности, издавать монографии и другие книги по истории. Будет также создан сайт Вольного исторического общества, который будет оперативно реагировать на актуальные события, а также публиковать видеозаписи и транскрипты обсуждений. На конец июня намечено проведение первого Общего собрания Вольного исторического общества.

Членом общества могут стать не только профессиональные историки, но и учителя, музейные работники, исторические публицисты и все те, кто изучает прошлое. Первоначальное ядро новой ассоциации общества будет создано из числа профессионалов, отобранных по рекомендациям отцов-основателей, а затем прием будет осуществляться на основании Устава Вольного исторического общества с учетом профессиональной и человеческой репутации коллег.

Источник: Полит.ру.

Началось у всех совершенно одинаково. Звонок на мобильный (почему-то не на домашний и не на рабочий): «С Вами говорят из Администрации президента» (я сначала решила, что кто-то меня разыгрывает). «Мы хотели бы пригласить Вас на встречу-совещание с заведующими кафедрами русской литературы». На вопрос, а что там будет, отвечали так: «Ну… мы Вам кое-что расскажем, потом Вас послушаем…» Никто не знал, в каком формате все это пройдет и чего ждут от него персонально. Понятно было только, что инициатива исходит не от местного начальства, а сверху: примерно за неделю до мероприятия в университет пришла бумага из АП на имя ректора с просьбой направить меня на это совещание, а за 2 дня мне снова позвонили на мобильный и осведомились, не было ли у меня каких-либо затруднений с руководством. И, как я поняла, так было со всеми.

Почему я решила поехать?

Ответ очевиден. Если я собираюсь оставаться в профессии (а я собираюсь, пока есть силы), то я должна понимать, что происходит. И лучше не питаться слухами-страшилками, а получить по возможности достоверную информацию. В последние два-три года ситуация в образовании и науке стала особенно острой: под угрозой не наши личные судьбы, а сами институты. Такого не бывало с 1917 года. И уразуметь, насколько далеко наши ликвидаторы готовы двигаться, нужно. На то, что услышат меня, я не рассчитывала, но все же решила, что при малейшей возможности о самых проблемных вещах скажу, уложившись в 3-5 минут, ибо вряд ли дадут сказать больше.

Коллеги приехали из самых разных мест, от Владивостока до Калининграда. Но было очевидно, что производился определенный отбор. Скажем, среди московских участников бросалось в глаза отсутствие тех, кто работает в ВШЭ и РАНГХ. Причин не знаю, пусть сами скажут, если захотят: не звали их, или звали, но они отказались приехать. Среди тех, кто приехал, было немало давно мне знакомых и очень достойных ученых и педагогов, отнюдь не склонных к конформизму и лизоблюдству. Кстати, удивительно, но возможность быстро узнать, с кем ты говоришь, была несколько затруднена: организаторы почему-то поскупились на элементарные бейджики. Зато в зале, где все происходило, всех рассадили на заранее строго определенные места с именными табличками. Для того, чтобы узнать, кто перед тобой, надо подойти к столу с табличкой. Неудобно, но иначе никак.

На каждом месте лежали, как водится, блокнот, ручка и программа, из которой стало понятно, что нам три дня предстоит слушать доклады… или, может быть, часовые лекции, после которых можно будет задавать вопросы. И еще на каждом месте лежала книжка, изданная Фондом содействия изучению общественного мнения под названием «Россия удивляет: статистика и социология против мифов и вымысла» (М., 2013) – проект ВЦИОМ и ряда других фондов. Чтобы не тратить времени на пересказ, просто дам на нее ссылку.

Упомяну только, что один из разделов без всякого сарказма называется «Жить стало лучше, жить стало веселее». В выступлениях официальных лиц эта книжка фигурировала постоянно. В конце концов я вспомнила Жванецкого: «Они там, за забором сами производят и сами потребляют». Если они всерьез верят в данные этой книги, диалог с ними невозможен по определению.

В первый день перед нами выступали по преимуществу социологи – А.А. Ослон (президент фонда «Общественное мнение», кто не помнит), В.В. Федоров (ген. Директор ВЦИОМ), Ю.П. Симонов-Вяземский (ген. Директор «Образ-ТВ» — я редко смотрю телевизор, но вспомнила, что он ведет передачу «Умницы и умники». Очевидно, из роли шоумена выйти сложно, он и с нами общался так, как будто ведет очередную передачу), а также профессор РУДН М.М. Мчедлова с темой «О какой России мечтает молодежь»). К вечеру ждали В.В. Володина, но не дождались. Сначала мы недоумевали, почему доклады как будто не по теме совещания. Казалось, что все как-то хаотично. В третий день стало ясно, что все продумано: сначала – попытка довести до нас новую «картину мира»: ребята, да, была катастрофа 1991 года, пошли по ложному пути, многое растеряли, позволили чужим пропагандистам разрушить российские ценности, разрушить позитивный образ страны, отбить вкус к русской классике. Теперь положение надо исправлять. Один из выступающих заявил, что 1) пока жили очень плохо, на грани голода, было не до протестных выступлений, 2) теперь, когда стали жить хорошо, всем стало скучно и захотелось адреналина, острых впечатлений, вот и начались «болотные» события, Пусси и проч. Возмущенные слушатели резко возражали: «Вы живете в каком-то параллельном мире! Вы хоть понимаете, как живут учителя, преподаватели вузов, пенсионеры, врачи?» Пытались что-то говорить о нагрузках педагогов, о сокращениях. Приехавшие из провинций иногда добавляли: «Может, в Москве и лучше, но у нас…». Москвичи гудели: «То же самое!» Спрашивали: «Вы сами-то верите в данные этой книги?». В.Федоров резко отвечал: «Верю на 200 процентов! Это – научные опросы». На что люди дружно реагировали: «А кого вы спрашивали?» В.Н. Захаров обратился к Симонову-Вяземскому: «Вы говорите с обреченными! Ведь наборы на русистику сокращаются, еще 2-3 года – и станет некому и некого учить! Как переломить эту тенденцию?» Шоумен легко ответил: «Надо помогать Путину! Он хочет вас услышать». Ага! Потому и не приехал.

К большому сожалению, записи первого дня у меня пропали. Поскольку все места в зале были именные, я, как и многие другие, решила, что блокнот можно с собой в номер и не брать. Как и книжку – пока. Как же мы все удивились, когда на следующее утро на столах обнаружились новенькие блокноты, а те, наполовину исписанные, исчезли!

Еще один штрих. Регламент соблюдался плохо. Поэтому намеченный на 15 часов обед начался только в пятом часу. Кофе-брейк тоже не проводился. Тем, кто прилетел или приехал ранними поездами, можно было только посочувствовать. Когда мы присели в холле перед конференц-залом после обеда, к нам подошла одна из девочек-помощниц и заторопила: «Пора в зал, заседание должно было начаться час назад». Пришлось включить железные интонации: «А обед когда должен был начаться? Давайте-ка без взаимных упреков!». Девочка сразу сбавила тон: «Что Вы, что Вы, никаких упреков, просто напоминание!»

После заседания нам собирались показывать фильм «Гибель империи. Византийский урок». Но все как-то затянулось, так что обошлись, слава Богу, без него.

День закончился у многих после часа ночи. После ужина организаторы сказали, что повестка дня исчерпана, но если кто захочет еще поговорить, то они будут в зале.

Каюсь, я не захотела, потому что уже была на пределе. Но кое-кто пошел. И, как я поняла, разговор шел в двух направлениях: на разного рода жалобы говорилось, что закон об образовании дал большую автономию и надо апеллировать к местному начальству. И – что надо как-то сплотиться, чтобы общие проблемы решать совместно. Кто произнес это, модераторы (О.Ю. Васильева и П.С. Зенькович), или кто-то из коллег, сказать не могу
Я не слишком подробно расписываю?

Прежде чем рассказывать о втором дне, вспомню еще один небольшой диалог из первого. Один из социологов продемонстрировал результаты опроса на тему: «Какие земли россияне считают своими или чужими». Украину – 75 % считают чужой, за исключением Крыма. А вот Дагестан и Чечню (на равных!) считают частью России только 40 %. Лектор неосторожно сказал: «Так что – чужие они России!». И тут последовала возмущенная реакция моего однокурсника, а ныне – декана филологического факультета ДГУ Шабана Мазанаева: «Вы оскорбили дагестанцев! Мы такие же россияне, как и Вы. По опросам в Дагестане 90 % дагестанцев считают себя россиянами, а русский язык – родным. Мы читаем русскую литературу и считаем ее своей. Вы отталкиваете тех, кто вам не враг». Федоров (вот сейчас вспомнила, что это был он) пытался объяснить, что он сам не считает Дагестан чужой землей, но как-то не очень убедительно.

А теперь о втором дне. Утром мы все нашли на своих столах еще одну книгу, которая всех обрадовала: огромный орфографический словарь – подарок института русского языка (РАН ?). В этот день выступал его директор, А.М. Молдован, прочитавший, может быть, единственную не пропагандистскую лекцию о нынешнем состоянии языка, о заимствованиях, о проблемах орфографии. Но главными действующими лицами были другие: те, кто были разработчиками новых стандартов высшего образования, а также те, кто готов снова использовать изучение литературы в качестве пропагандистского средства: председатель Ассоциации учителей литературы и русского языка Л.В. Дудова и декан филологического факультета института им. Пушкина Л.В. Фарисенкова. Как часто бывает в нынешних условиях, нас убеждали во взаимоисключающих вещах. С одной стороны – в том, что возврат к старой системе преподавания («с бубнящими лекторами» — почему обязательно с «бубнящими»? Они никогда других не видели?) невозможен, что будущее за интерактивными формами. Показанные примеры с превращением конспекта в «бортовой журнал» не слишком убеждали, хотя я и сама давно стала меньше читать классические лекции и чаще проводить занятия в форме коллективной работы над репрезентативными текстами. Я только против навязывания определенных форм и отрицания лекций: есть педагоги, которым с трудом даются эти самые «интерактивные» формы, но зато их лекции помнятся всю жизнь. С другой стороны – нам стали демонстрировать новые формы методических материалов (так называемый «личный кабинет» преподавателя), и тут мне стало не по себе. Бюрократизация учебного процесса зашла слишком далеко: оформление этих «личных кабинетов» сожрет столько драгоценного времени, что, при нашей сумасшедшей нагрузке, и по-настоящему подготовиться к занятиям, а о научной работе и мечтать нельзя будет.

Но поражала вера разработчиц в то, что в этих «единых формах» и «единых стандартах» — залог образовательного прорыва. Одна из них даже заявила, что у европейцев и американцев потому в последние полтора десятилетия такой замечательный прорыв в образовании (???), что (внимание!) Ельцин отдал Клинтону по его просьбе наши образовательные стандарты («вывезли вагон программ»!), и вот с тех пор они и пользуются… О Господи! А мы тогда почему их меняем, спросить бы!
В качестве довеска было еще курьезное выступление нынешнего редактора «Роман-газеты» Ю.В. Козлова. Заглавие доклада он явно слямзил у Блока: «О современном состоянии русской литературы». А доклад был полон ностальгических ламентаций по советскому периоду: был Союз писателей, были толстые журналы, был порядок и было из кого выбирать. А сейчас… любого опубликуем, «лишь бы не против России». Вот так.

Во второй половине дня нас повезли на «Князя Игоря» в «Новую оперу». Об этом я уже писала, а сейчас думаю, что и выбор спектакля, может быть, не совсем случаен.

После театра и ужина, который закончился в первом часу ночи, модераторы вновь предложили собраться и пообсуждать идею ассоциации. И опять я почувствовала, что в час ночи уже ничего обсуждать не могу. Утром мне рассказывали, что пришли юристы и объяснили, что у Администрации президента нет полномочий учреждать какие бы то ни было ассоциации, что ее надо превратить в юридическое лицо. И объяснили, какие нужны шаги. Я остаюсь в стороне. Не очень верю в дееспособность таких объединений. Тогда же выработали требования по сохранению кафедр по русскому языку и литературе, по кор-рекции учебных планов бакалавров. Письмо написано вчерне, но тон отнюдь не просительный.

Третий день начинается выступлением политического «тяжеловеса» — В.А. Никонова, председателя думского комитета по образованию. Собственно, в том, что он говорит, ничего особенно нового, по сравнению с тем, что уже проговаривалось накануне, нет. И приравнивание 1917 и 1991 годов по степени катастрофичности для России, и о языковом кризисе (нецензурщина и заимствования). Затем – о возможной серьезной коррекции ЕГЭ, о возвращении сочинения и о готовящемся законе о языках народов России (вскользь) и об обязательном экзамене по русскому языку для чиновников и для гастарбайтеров. Но старается держать победительный тон: да, была катастрофа, но мы из нее вышли, и мы на подъеме. И как ни старались враждебные пропагандисты, а Олимпиада идет успешно. И на книжку ВЦИОМ ссылается не раз и не два. На вопрос об Украине отвечает кратко и пугающе: «Видимо, придется вмешиваться. Хоть это и чревато войной». И вот тут мне становится уж совсем не по себе.
А дальше – еще один тяжеловес. Первый заместитель Ливанова Н.В. Третьяк. И первое выступление исключительно по бумажке и вот уж – совсем не интерактивная скороговорка. Тем не менее, видно, что жанр – рапорт об успехах. Мелькает фраза: «Качество образования растет, и это радует». В аудитории возмущенный гул.

Тезисное изложение «дорожной карты» (да!) развития образования на ближайшие 7 лет. Тут и кадровая «оптимизация» (читай – сокращения), и «оптимизация сети вузов, по-терявших связь с рынком труда» (тоже сокращения, но уже вузов в целом, как будто они создают в стране безработицу). И принятие «стандарта работника высшего образования» (предвижу бесконечные переаттестации, только кого – кем?), и распределение контрольных цифр приема на конкурсной основе (очевидно, нынешнее лишение искусствоведческого факультета в РГГУ бюджетных мест – одно из следствий такого конкурса).

Начались вопросы и выступления. В.И. Коровин спросил, когда закончится реформа. Последовал ответ: «Никогда».

В.А. Сарычев возмущенно говорил о бездумных сокращениях часов и кадров. Н.В. огрызнулась: «Да, сокращаем. Посмотрите на себя и своих коллег. Что, все хорошо работают? Все до одного?»

И тут сразу накалилось: на вопросы о сокращениях приема следовали ответы: «Читайте постановления». Все время подчеркивалось: университеты имеют сейчас автономные права и не умеют ими пользоваться. «Вы не понимаете того, что читаете». «Думайте сами!» и, наконец: «Работайте хорошо, тогда не будете жаловаться».

Последовал взрыв с захлопыванием, топанием и даже свистом. О.Ю. Васильева с трудом восстановила порядок, призывая обе стороны уважать друг друга. И тут я попросила слова. Начала с того, что каждый день ко мне, как и ко всем моим коллегам, на стол ложится не менее 3-4 распоряжений, истоком которых являются министерские запросы. Упомянула о том, что зачастую в ходе заполнения бумаг форма отчета может измениться и приходится начинать работу заново. Сказала, что я – за здоровую бюрократию: четкие, внятные, стабильные правила игры, которых годами придерживаются обе стороны. Но ес-ли эти правила меняются многократно в течение совсем короткого времени, то это уже превращается в абсурд. И вот тут я выдала пример с 1200 страницами отчета о 500-страничной монографии и добавила, что хорошо бы ограничить количество допустимых запросов и подаваемых документов. И поскольку это в ведении министерства, то я хотела бы вернуть им призыв: «Работайте хорошо». Н.В. Третьяк признала, что бумагооборот увеличился в 2 раза. Спорить я не стала, хотя и уверена, что не в 2 раза, а в 10 раз. О.Ю. Васильева после этого быстро свернула дискуссию, сообщив, что Н.В. должна спешить на другое заседание.

А потом последовала лекция О.Ю. Васильевой о русском консерватизме и, наконец, подведение к мысли, ради которой (а вовсе не ради ассоциации!) нас собрали. Сначала был рассказ о том, как выглядела русская история в учебниках Покровского, как перерабатывали концепцию после его смерти, как вернулось в 1934 г. слово «патриотизм» и как важно было, что одновременно и изучение литературы было введено в то же русло.

Аналогия эпох становилась все более очевидной: уже выработана единая концепция преподавания истории, дело за тем же в преподавании истории литературы. С патриотических позиций. Требования Ассоциации филологов тут – дело десятое. А вот разработка новой единой концепции преподавания литературы, пусть даже пока не с единственным учебником – вот о чем мы должны подумать, завершая семинар.

В середине дня мы уже возвращались в Москву. Я – с очень тяжелым сердцем.

Дина Магомедова, Институт мировой литературы РАН.

Дополнения: материалы о семинаре-совещании с заведующими кафедрами русского языка и литературы вузов в «Ведомостях» и «Коммерсанте».

Совет ОНР хочет улучшить информирование членов общества о событиях, происходящих в сфере реформирования науки. Поэтому мы подготовили сводку основных событий января и мы планируем делать такие сводки каждый месяц.

Основные события января 2014 года:

1) ОНР — Сбор подписей за отмену сроков давности для обжалования диссертаций.

http://onr-russia.ru/content/no_prescription_period

К настоящему времени требование поддержали более 2700 человек, в том числе 41 академик и член-корреспондент РАН, более 600 докторов и 1300 кандидатов наук.. Приглашаем вас подписаться и не дать лже-ученым уйти от наказания.

2) Диссертационные скандалы – Российская государственная библиотека (РГБ) подтверждает плагиат в диссертации детского омбудсмена Павла Астахова, далее отказывается от своих слов и спешно меняет правила экспертизы диссертаций. ОНР планирует выпустить заявление об этом в ближайшее время.

Подробнее об этом можно прочесть в блоге Сергея Пархоменко, представителя сообщества Диссернет.

http://cook.livejournal.com/

3) Поручение президента  – повышение заработной платы отдельных исследователей с высокими показателями результативности. Как обычно, дьявол будет крыться в деталях.

http://www.kremlin.ru/assignments/20065 (Пункт 2в)

4) ГосДума – рассматривается проект по отмене НДС при закупках материалов для научных исследований

http://www.strf.ru/material.aspx?CatalogId=221&d_no=73126#.UunfF7SMA18

5) Российский Научный Фонд (РНФ) – первые сведения о конкурсах и работе.

http://itar-tass.com/obschestvo/922656
http://itar-tass.com/obschestvo/921194
http://itar-tass.com/nauka/923358
http://itar-tass.com/opinions/interviews/1903

6) Поручение президента  - Свернуто финансирование фундаментальных исследований в рамках Федеральных Целевых Программ, по причине передачи основной массы финансирования в РНФ, но некоторые конкурсы все же пройдут.

http://www.kremlin.ru/assignments/20065

http://fcpir.ru/events_and_publications/_contest/informatsionnoe-soobshchenie-o-prekrashchenii-priema-predlozheniy-po-formirovaniyu-tematiki-issledov/

Источник: E-mail.

Фото: М. Стулов / Ведомости

Сотрудники академии участвовали во всех протестных акциях — естественно, не в своем профессиональном качестве, а как обычные граждане

«Если в обществе возникает вопрос, зачем нужна наука и не дармоеды ли ученые, это общество явно не в порядке».

Автор статьи Аскольд Иванчик пытается ответить на вопросы, часто возникающие в репликах, интервью и статьях разных людей от «никому не известных интернет-комментаторов и блогеров до журналистов Ксении Лариной и Дмитрия Быкова».

… выяснилось неожиданное для академического сообщества обстоятельство — наука и ее судьба в России практически никого за пределами этого сообщества не интересуют. Борьба за академию происходила при полном равнодушии общества. В социальных сетях людьми, не связанными с наукой, эти события практически не упоминались, а митинги в защиту академии собирали в лучшем случае тысячу участников, хотя новости о попытках сопротивления регулярно появлялись в интернет-изданиях.

Более того, реакция оппозиционно настроенной творческой интеллигенции и журналистов, которых сопротивлявшиеся власти ученые наивно считали своими естественными союзниками, часто была (если вообще была) враждебно-злорадной. Будем называть эту группу для удобства «прогрессивной общественностью», тех же людей нередко именуют «креативным классом», хотя в его состав ученых, несмотря на их очевидную креативность, кажется, не включают.

Далее Аскольд Иванчик пытается высказать соображения о месте ученого в общественно-политической жизни, провести параллели с возможной позицией других органов власти и т.д.

Такая позиция на непредвзятый взгляд кажется довольно странной. Прежде всего удивляет то, что «общественная значимость» институции оценивается не по тому, насколько хорошо она исполняет свою прямую функцию в обществе, а по тому, насколько активно участвует в политическом протесте. Мало участвует, значит, ей нет места в обществе.

Здесь напрашивается много аналогий. Например, судебная система в России не только не участвует в протесте, но и, напротив, является орудием политических репрессий. При этом и свою основную роль выполняет неважно. Представим себе, что власть решила из каких-то своих соображений уничтожить существующую судебную систему, сохранить только суды первой инстанции и подчинить их назначаемому правительством чиновнику, не юристу, а специалисту по финансам, при этом сократив число судей примерно наполовину. Это примерно то, что было сделано с академией.

Нельзя не согласиться с этими словами.

Специфика труда ученого такова, что для работы на хорошем уровне науке следует посвящать все время — ни рабочих часов, ни выходных у ученых нет, их голова работает постоянно. Необходимо иметь и природный талант, но его недостаточно: работать в этой профессии по-настоящему могут только те, для кого наука — призвание и главное дело в жизни.

…

Разумеется, ученые могут и должны участвовать в политической деятельности в соответствии со своими убеждениями (вовсе не обязательно оппозиционными), но делать это на том же уровне, что обычные граждане (ходить на демонстрации, голосовать и проч.), — они это и делают. Но они не могут и не должны становиться лидерами и спикерами протеста (или, наоборот, охранительного направления) — как должны политические журналисты.

Автор: член-корреспондент РАН Аскольд Иванчик

Статья полностью на Ведомости.ru