Тем не менее, клуб считает необходимым повторить несколько общих тезисов, почему-то остающихся непонятными правительственным чиновникам.

1) Задача науки — не в том, чтобы плодить максимальное число публикаций, а в том, чтобы исследовать мироздание и извлекать из полученного знания пользу для человечества. Очень важно, что Министерство осознало необходимость публикации результатов научной работы в хороших журналах. К сожалению, оно пытается добиться увеличения числа таких публикаций неправильными методами.  Правильный подход состоит в том, чтобы поощрять не увеличение числа публикаций, а увеличение числа ученых, публикующихся в таких журналах.  И добиваться результата нужно не приказами, а созданием условий для работы на современном уровне и материальным поощрением ученых, публикующихся в хороших журналах, – на что правительством  должны выделяться ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ средства.

2) Задача госзадания — поддержка институтов и научных коллективов, обеспечение их достойными зарплатами, инфраструктурой, оборудованием и материалами для работы, т.е. БАЗОВЫМ ФИНАНСИРОВАНИЕМ. Оно должно быть ориентировано на выведение институтов и лабораторий на должный уровень – иногда мировой, иногда региональный. Публикационная активность может учитываться при оценке деятельности института, но никак не может быть ЦЕЛЬЮ базового государственного финансирования.

3) Увеличение числа публикаций не должно происходить за счет снижения их качества. Активно работающие ученые работают круглосуточно, без праздников и выходных – такова природа интеллектуального труда. Они не могут работать больше. Их эффективность может быть увеличена только за счет улучшения оборудования, расширения научных контактов, увеличения числа учеников (но не формальной преподавательской нагрузки), резкого снижения бюрократических издержек (включая написание бесчисленных заявок на гранты, отчетов — а теперь еще и бессмысленных публикаций).  Увеличение требований по публикациям может быть правомерным только при условии опережающего увеличения базового финансирования, выделяемого именно на эти цели. И результат не может быть мгновенным.

4) Науку нельзя оценивать только по количественным показателям, сколь бы ни было это удобным для экономической и финансовой бюрократии. Наука — одна из областей, где горький опыт доказал полную непригодность «эффективных менеджеров». Интеллектуальные и высокотехнологичные сферы требуют компетентного руководства людьми, понимающими суть дела. Наукой должны руководить ученые.

Клуб 1 июля

Источник: сайт Клуба «1 июля», 14 января 2019 г.

см. также:

Источник: сайт газеты «Поиск», 13 апреля 2018 г. (№ 15)

Накануне заседания математиков в МИАНе, утром и днем того же дня состоялось обсуждение этого вопроса в Президиуме РАН. Большая часть заседания была посвящена обсуждению отчетов руководителей Дальневосточного и Уральского отделений РАН. Проблема в «Разном» была поднята академиком Робертом Нигматулиным, который рассказал, что ФАНО требует за повышение финансирования в два раза двукратного увеличения число публикаций, чего не бывает нигде в мире. «Это делается в рамках указа президента РФ, что за нашу научно-исследовательскую работу нужно больше платить, ведь зарплаты у профессоров, докторов и кандидатов наук, низкие. Я не знаю в мире ни одной лаборатории, где бы так нормировалась работа — количеством статей».

Президент РАН Александр Сергеев выступил против оценки работы ученых «по публикационному валу». Он считает, что Академия должна разработать свою методику оценки эффективности научной работы. «Никто от нас не отстанет в том, чтобы мы определенным образом нормировали нашу продукцию. Но мы сами должны предложить, как правильно нормировать нашу работу, и добиваться принятия этого подхода». Он полагает, что раз публикация статей в журналах с разными импакт-факторами требуют разных трудозатрат, то разные статьи должны учитываться с разными весовыми коэффициентами.

По мнению директора Института стран Африки Ирины Абрамовой, предлагаемый АбФАНО, подход направлен не на повышение эффективности труда ученых, а на повышение его интенсивности. «Мы, гуманитарии, как-то извернемся и как-то этот вопрос решим. Раз партия сказала надо, то… Но что делать научным сотрудникам из технических и медицинских наук? Под каждую статью заложен определенный эксперимент, нужны определенные материалы. …Раз мы должны повысить свою публикационную активность, то нам нужно найти приличные научные журналы, в которых мы можем опубликовать свои статьи. Многие журналы в нашей сфере находятся в изд-ве „Наука“, а вопрос с издательством подвис. Пока ни у отделений, ни у институтов нет ясности, сохранится ли „Наука“. Нам говорят, что да, журналы продолжат выходить, но количество журналов и количество номеров остается прежним. А нам надо увеличить свою продуктивность… От нас фактически требуют „переобуваться“ на ходу».

Она согласилась с тем, что сказал до этого А.М. Сергеев, подчеркнув, что «да, нам надо увеличивать эффективность, а не интенсивность, это разные вещи. Нам сейчас платят не за эффективность, а за палочки-трудодни».

МИАН

Выступление академика РАН Валерия Козлова, исполнявшего обязанности президента РАН между Общими собраниями в 2017 году, было не менее ярким. Он считает, что поднятый вопрос — чрезвычайно важен. «Перед институтами [ФАНО] поставило вопрос в ультимативной форме: либо вы подписываете новое госзадание, либо вы не получаете первого денежного транша. Я теперь не директор Математического института Стеклова и поэтому могу говорить более свободно. Скажу честно, мы вышли на предел наших публикационных возможностей. В среднем мы публикуем на одного сотрудника две статьи в год в хороших журналах. Уверяю вас, что в мире в целом, в самых-самых развитых странах, математики больше публиковать не могут. А нам сейчас предлагают публиковать не две, а три статьи в год!»

И продолжил: «В нашем институте работает 30 членов РАН. И мы сегодня, на Ученом совете, будем обсуждать этот вопрос. Что делать: подписывать госзадание со всеми вытекающими отсюда последствиями (либо мы будем халтурить, либо что-то еще), либо не подписывать и тогда мы окажемся в сложном положении. Нам говорят: неужели вы никак не можете выкрутиться? Мы можем, но сделать это невозможно, если мы хотим сохранить лицо и не потерять уважение коллег, особенно молодежи».

Валерий Козлов напомнил, что в 2002—2005 годах Академия наук проходила через этап реального повышения заработной платы. «Перед нами тогда никто не ставил вопроса о том, что пишите больше статей пропорционально увеличению финансирования . …ФАНО берет и априори определяет, что должно быть на выходе. Вопрос о том, сколько, кому и как публиковать, должен стать предметом всестороннего обсуждения на наших отделениях и после этого мы должны давать рекомендации, утвердить ли госзадание. Проблема чрезвычайно тяжелая, и если мы устранимся от ее решения, то наши коллеги нас поправят, ставя на местах вопрос ребром».

Завершая дискуссию, глава РАН Александр Сергеев отметил, что финансирование ФАНО выросло на 24 млрд. рублей, фактически на 30%, и это явно положительный факт. «Мы находимся в ситуации, когда финансирование начинает расти, а технические процедуры, как правильно распределить и как правильно отчитаться за финансирование, отстают. …В руководстве ФАНО разумные люди, которые готовы к нам прислушиваться, готовы идти на компромиссы». Он предложил продолжить обсуждение этого вопроса с участием ФАНО и представителей Профсоюза РАН.

Вечером того же дня Ученый совет МИАН принял следующее заявление:

Приложение № 1 к протоколу № 1
заседания Ученого совета от 16 января 2018 года
Федерального государственного бюджетного учреждения науки
Математического института им. В.А. Стеклова Российской академии наук
г. Москва 16 января 2018 г.

Заявление Ученого совета МИАН
О принципах формирования государственного задания

Ученый совет МИАН выражает свое категорическое несогласие с принципами формирования государственного задания, объявленными ФАНО на 2018 год, и с увеличением числа планируемых публикаций по сравнению с 2017 годом пропорционально увеличению финансирования.

Количество публикаций не является основным показателем продуктивности научной работы. Это подтверждается как международным опытом, так и историей всемирно признанной отечественной математической школы.

Планируемое количество публикаций в году не может быть поставлено в прямую зависимость от предполагаемого финансирования, получаемого институтом. Подобный подход деформирует стиль научной работы, снижает научную ценность публикаций и на практике приведет лишь к профанации публикационной активности.

В качестве показателей при определении параметров государственного задания должны учитываться не только журнальные публикации, но и другие виды научной деятельности организации, требующие финансовых и прочих затрат.

Государственное задание и используемые ФАНО параметры отчетности должны в обязательном порядке согласовываться с институтом с учетом его собственных планов развития и мнения Российской академии наук и независимых экспертов.

Законодательство Российской Федерации также не ставит количество публикаций в прямую зависимость от выделяемого финансирования. Подобных норм не содержится ни в Федеральном законе от 12.01.1996 № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях», ни в Указе Президента Российской Федерации от 07.05.2012 № 597 «О мерах по реализации государственной социальной политики», во исполнение которого институтам выделяется дополнительное финансирование. Кроме того, в соответствии с пунктом 2 «Положения о формировании государственного задания на оказание государственных услуг (выполнение работ) в отношении федеральных государственных учреждений и финансовом обеспечении выполнения государственного задания», утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 26.06.2015 № 640, «Государственное задание формируется … с учетом предложений федерального государственного учреждения, …, а также показателей выполнения федеральным государственным учреждением государственного задания в отчетном финансовом году.».

Призываем Российскую академию наук и ФАНО России в соответствии с их полномочиями изменить принципы формирования государственного задания научных институтов и скорректировать соответствующие показатели на 2018 год.

Председатель Ученого совета
академик РАН Д.В. Трещев
Ученый секретарь Ученого совета
к.ф. -м.н. П.А. Яськов

Цитируется по http://www.mi.ras.ru/news/18/2018-01-16_prilozhenie.pdf

Источник: сайт «Троицкий вариант» онлайн, 17 января 2018 года

См. также: Н. Веденеева, «Научные труды — не кирпичи»: математики взбунтовались против госзаказа ФАНО (сайт mk.ru, 17.01.2018)

Валерий Рубаков рассказал Радио Свобода о своем сотрудничестве с ФАНО, нынешних проблемах российских ученых, возвращении в башню из слоновой кости и новом Сахарове.

– Прямо перед майскими праздниками появилось сообщение, что вы возглавили некий орган с громоздким названием – Ведомственную комиссию по оценке результативности деятельности научных организаций ФАНО России. Многие восприняли это как повод для оптимизма: представитель научной общественности, хорошо понимающий, как наука устроена изнутри, получил определенные административные полномочия. Расскажите, что эта за комиссия и что вы сможете сделать, являясь ее главой?

– Формальная сторона дела такая. Есть постановление правительства, которое обязывает провести оценку всех научных организаций в стране. Причем там есть межведомственная комиссия по оценке при Минобрнауки, и в каждом ведомстве создаются свои комиссии по оценке, и дальше как-то это будет все сводиться воедино. При этом, насколько я понимаю эту логику, Академия наук тоже проводит свою оценку и посылает свои заключения в ведомства, и вот ведомственные комиссии должны учитывать это мнение Академии наук при внутриведомственной оценке. Вся эта система пока еще не заработала, трудно сказать, что будет реально происходить, но в общих чертах идея вот такая, что есть оценка со стороны Академии наук и она впитывается ведомственной, а потом межведомственной комиссией уже разных ведомств. Ну вот это формальная сторона дела. А по существу речь давно идет о том, чтобы провести инвентаризацию, и это, в общем, полезное дело. Сейчас затеваются и происходят всевозможные реорганизации, слияния, поглощения, и они часто делаются вслепую, в ситуации, когда непонятно, кто чего в действительности стоит. Поэтому нужна внятная оценка, надеюсь, для хороших сильных институтов она будет некой охранной грамотой.

– Мы с вами беседовали год назад, и тогда вы говорили, что очень важно поддерживать не только сильных ученых и научные группы, но и среду. И что у чиновников есть тенденция к тому, чтобы оставить только звезд, а остальное закрыть, и это опасно.

– Да, такая тенденция продолжается, другое дело, что пока она не вылилась в какие-то совсем разрушительные действия. Но для тревоги повод остается. Вот, например, на заседании Совета по науке и образованию при Президенте РФ в январе звучала цифра, что у нас есть всего 150 сильных институтов, которые и производят львиную долю научной продукции. Откуда эти 150 институтов взялись, почему 150? По-видимому, источником служит сделанная кем-то там оценка. Скорее всего, сделанная по наукометрическим показателям, что, вообще говоря, не дает полной картины. Как раз одной из своих задач как руководителя этой комиссии я вижу не дать наукометрическим показателям захлестнуть существо дела. Потому что понятно, что институты все разные и одним аршином померить всех невозможно. Даже внутри, как сейчас говорят, референтной группы институтов, блока институтов, похожих чем-то друг на друга, это невозможно сделать. У нас, например, экспериментальный институт, поэтому число публикаций на одного сотрудника гораздо меньше, чем у какого-нибудь теоретического института. Понятное дело, если вы десяток лет готовите один эксперимент, на выходе у вас получается всего несколько статей на всю большую команду. А бывает наоборот: есть институты, которые участвуют в экспериментах ЦЕРНа, там у некоторых сотрудников какое-то заоблачное количество публикаций. Потому что коллаборация выпускает сотни статей в год, и ее участник автоматически становится соавтором всех этих публикаций. Есть и другие формальные наукометрический показатели, например, сколько денег вы зарабатываете, сколько получаете финансирования на одного научного сотрудника. О чем-то эти данные говорят, но опять: все институты разные, кто-то больше получает, кто-то меньше, не потому что одни хорошие, другие плохие, а потому что структура разная и виды деятельности разные.

– И как же на самом деле нужно оценивать научные организации?

– Нужна экспертная оценка. Нужны эксперты, люди, уважаемые в своей среде, люди, которые пользуются доверием ученых, люди с широким научным кругозором. Причем в случае ФАНО и академических институтов они должны быть в большинстве своем из других ведомств – из университетов, например. Должен сформироваться довольно большой пул экспертов по областям науки, по областям деятельности. Это задача ближайших месяца или месяцев.

– Как такая экспертная оценка будет осуществляться на практике? Например, для вашего Института ядерных исследований?

– Во-первых, есть набор числовых показателей – наукометрических в том числе. Это как бы первоначальный взгляд на этот институт, по ним можно понять, что этот институт большой или маленький, что он публикуется или нет, есть ли у него какие-то патенты, что он навскидку из себя представляет. А дальше будет сформирована какая-то экспертная группа по этому конкретному институту, по его тематике или тематикам, которая уже будет смотреть на более качественные характеристики, чем и как институт занимается, какие у него получены сильные результаты за последнее время или не получены никакие. Экспертная группа должна предложить свой вердикт, что в сравнении с другими институтами этой же референтной группы этот сильнее всех, или слабее всех, или находится в середине, то есть добротный, но не звездный. По распоряжению правительства институты относятся к трем категориям: это высшая, средняя и третья категория. Первые две – все хорошо, с третьей категорией уже более детально будут, по-видимому, разбираться. Подробнее сказать пока не могу. Дорогу осилит идущий.

– Я правильно понимаю, что эксперты будут работать на общественных началах?

– Пока – да, я не слышал никаких разговоров, чтобы эта деятельность оплачивалась. Но все-таки ученый обычно не брезгует общественной нагрузкой такого рода. Например, в РФФИ (Российский фонд фундаментальных исследований. – РС) люди не за деньги экспертизой занимаются, а просто из чувства долга, если угодно. Так же и здесь, я думаю, будет происходить.

– Легко ли даже адекватным экспертам будет проранжировать институты и научные группы? Вот такая-то лаборатория в 2005 году сделала замечательный результат, но с тех пор ничего нового не было, а такая-то лаборатория сделала за последний год 15 результатов, но не таких серьезных. Кого поставить в рейтинге выше?

– В каждом отдельном случае придется разбираться. Тот факт, что с 2005 года не получено каких-то значимых результатов, может означать, что либо эта лаборатория умерла, все разъехались или состарились, а может, что лаборатория готовит все эти годы новый эксперимент. В конечном итоге задача – не составить подробный рейтинг, а сделать грубое разделение на сильных, средних и слабых.

– Вы сказали, что таких ведомственных комиссий будет несколько, кроме того, над ними будет еще и межведомственная. Не получится ли так, что вы сможете организовать адекватную оценку научных организаций, но окончательное решение будет принято другими людьми и по другим, например, исключительно наукометрическим принципам? 

– Не думаю, потому что разумные люди везде есть, не только в Академии наук, но и в вузовской науке, и где угодно. Я думаю, что такой подход не возобладает и в Минобрнауки тоже, полагаю, что они тоже будут опираться на экспертное мнение. И это все будет стекаться в межведомственную комиссию, которая уже создана довольно давно при Минобрнауки. Там очень разные люди, но есть и вполне разумные.

– Охранная грамота, о которой вы сказали, – попадание только в первую категорию?

– Ну, во вторую тоже, на самом деле. Думаю, что туда как раз и попадет большинство институтов – крепких, но не очень звездных. В регионах своя специфика, Институт физики в Махачкале, допустим, это достояние не только физики, но и вообще культуры. И я свою задачу вижу не только в том, чтобы поддержать лучших, но и в том, чтобы сохранить среду. Невозможно расти, невозможно вырастать ничему новому и интересному, если у вас нет почвы.

– Но кому-то придется все-таки прямо говорить: ваш институт плохой?

– Как я понимаю, оценка должна быть дана научным организациям в сжатые сроки, уже до конца этого года. Успеете?

– Конечно, время очень поджимает. И институтов полно, и семь раз отмерь – один раз отрежь, дело ответственное. Посмотрим. Все-таки полгода, пока даже больше – это довольно большой срок.

– У вас ведь, кажется, нет даже еще четкой программы действий?

– Она формируется, скажем так. Это же все произошло, в общем, довольно неожиданно для меня. Комиссия первый раз собиралась в конце апреля, и не надо думать, что я за месяц до этого уже понимал, что стану ее руководителем. Нет, все было как-то достаточно спонтанно. Потом сразу же начались праздники. Так что трудно ожидать, что могла бы уже быть написана осознанная программа. Но она будет формироваться в ближайшие недели.

– Инвентаризация научных организаций – один из самых болезненных вопросов третьего года после реформы РАН, но, как я понимаю, далеко не единственный. Что происходит с финансированием науки?

– Да, это больной вопрос, очень больной вопрос. Несмотря на все заявления, что расходы на науку многократно повысились, академической науки это фактически не коснулось, более того, сейчас идет еще и сокращение финансирования. Например, становится все труднее взять человека на работу, даже на временную. У нас вообще система очень архаичная. Стоило бы создать позицию, подобную той, что на Западе называется постдок. Про кого-то можно сказать сразу, что это будущая звезда науки, но большинству нужно дать возможность себя проявить, предоставив какую-то временную академическую позицию. У нас такой системы нет, и это плохо. Но даже талантливого человека взять хоть на какую-то работу сейчас становится все сложнее – потому что попросту нет денег. У кого-то, как у меня, может быть грант, на него можно взять к себе молодежь. Но гранты есть далеко не у всех. И это только одна из иллюстраций. Я знаю, что дирекция нашего института на ушах стоит, чтобы свести концы с концами. Я имею в виду коммунальные платежи, налоги, плата за землю – сейчас они все идут вверх, а финансирование снижается. Ну и, конечно, это сильно сказывается на темпах развития. Поставить даже не дорогой, а средний по стоимости эксперимент требует гораздо больше времени, все это сказывается на продуктивности.

– Но вроде бы реформа Академии, создание ФАНО должно было повысить эффективность управления наукой. Понятно, что с финансовой точки зрения ученые лучше жить не стали, но хоть в чем-то эта повышенная эффективность заметна?

– Я, конечно, не могу сказать за всю науку, но по моему опыту – не особенно заметна. Какие-то вещи они сделали полезные, но это все-таки достаточно локальные вещи.

– Ну, например?

– Ну, например, сейчас стало больше порядка с собственностью. Например, у нашего института много зданий и сооружений, что-то в Москве, много в Троицке, что-то и на Баксане на Северном Кавказе. И все это было в подвешенном состоянии, то есть права собственности были не оформлены, все жили как придется в этом отношении. В этом отношении ФАНО взяло на себя довольно большую работу – и у нас, и в других институтах. Заметная часть собственности теперь оформлена должным образом. Я не администратор, мне трудно сказать, насколько это полезно, но, наверное, из общих соображений – полезно. Раньше в Москве было довольно много институтов, которые в 90-е годы потеряли свои здания, они стали принадлежать Москве, а институты брали эти здания в аренду. Ну и сейчас аренда взлетела, и это было, конечно, институтам не по карману. Какие-то суды выиграло ФАНО, передало здания институтам. Вот какие-то такие локальные вещи происходят, но это все-таки не то чтобы кардинально работает на эффективность.

– В сущности, человек с бэкграундом хорошего красноярского финансиста делает то, что лучше всего и умеет делать.

– Год назад я вам задавал вопрос, есть ли уже какие-то жертвы реформы. Вы сказали тогда, что жертв нет, но во многих местах ситуация близка к катастрофической. Сейчас жертвы появились?

– Ситуация сегодня, в принципе, очень похожа на то, что было год назад, она не поменялась по существу, я бы сказал. Не знаю почему, но она как будто заморозилась. Движений много происходит, но они какие-то такие, ни на что особенно не влияющие. Это и есть, я бы сказал, свидетельство того, что система управления не окончательная.

– В то же время алармистские настроения, что немедленно в течение года после реформы все ученые разъедутся, все институты закроются, тоже оказались, в общем-то, напрасными?

– Наверное. Алармистские настроения были связаны с тем, что первоначальный толчок к этой реформе можно было расценивать как стремление рубить с плеча. Ну, вот так уж совсем с плеча или не получилось, или все-таки разум возобладал. Поэтому не все разъехались, прямо скажем.

– Как складываются отношения научной общественности с ФАНО? Изначально к новому агентству относились с большим подозрением, сейчас удается вести конструктивный диалог? 

– Ненависти нет, конечно. Раз попали в такую ситуацию, надо в ней работать. Собственно, почему я и согласился сотрудничать с этой комиссией по оценке, хотя это нагрузочка будь здоров. Далеко не все разделяют мою точку зрения, но, на мой взгляд, это единственный способ нам, людям, которым не все безразлично, как-то вводить ситуацию в более-менее нормальное русло. Надо сказать, что и чиновники в ФАНО, в общем-то, слушают то, что им ученые говорят. Они иногда делают все по-своему, но диалог существует. Я не очень многих знаю в ФАНО, но те, с кем я сталкивался, в общем люди разумные. У них опыта в науке просто нет, поэтому они иногда довольно плохо просчитывают возможные последствия. Но слушают.

– Если резюмировать, получается, что наука, в общем, продолжает существовать в некотором статус-кво, несмотря на кардинальную реформу.

– Со стороны расстраивает вот что: реформа РАН была поводом для ученых выйти из башни из слоновой кости, начать выступать, активно проявлять гражданскую позицию, причем не только по вопросам научной бюрократии. Теперь все улеглось, а ученые вновь удалились в свою башню.

– Это же в природе ученых. Заниматься какой-то гражданской активностью – это перпендикулярно тому, что ученые любят и хотят делать. Вот вы ко мне теперь пришли как к председателю этой самой комиссии. А я ведь вообще-то совсем бы не хотел этим заниматься. Мне гораздо интереснее статьи читать и интегралы вычислять. Так что спад активности – естественное дело. А требовать, чтобы мы себя проявляли шире, говорили, куда стране двигаться, – это, наверное, не по адресу. Пироги печет пирожник.

– Сахаров – это сингулярная точка, которая может вырасти где угодно. Он был ученым, но мог быть и из другой среды. У Сахарова очень своеобразная судьба, думаю, что если она и повторится, так как-то совершенно по-другому.

Автор: Сергей Добрынин

Источник: сайт Радио Свобода, 6 мая 2016 г.

Среди первоочередных задач были названы распределение организаций референтных группам в соответствии с их основным научным направлением деятельности, что позволит провести сравнительный анализ результатов исследований академических институтов с учетом специфики каждого направления, а также формирование списка кандидатов, которые займутся экспертной оценкой деятельности научных организаций.

Основная цель оценки – формирование эффективной сети научных организаций, увеличение их вклада в социально-экономическое развитие страны, развитие международного сотрудничества. Оценка результативности является обязательной и проводится федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции и полномочия учредителя этих организаций. Периодичность оценки – один раз в пять лет. При этом может проводиться внеочередная оценка либо по инициативе самой научной организации, либо федеральным органом исполнительной власти, в ведении которого она находится.

Порядок проведения ведомственной оценки состоит из трех основных этапов. Первый включает в себя анализ наукометрических показателей. Он проводится на основании сведений, которые научные организации ежегодно вносят в базу Федеральной системы мониторинга результативности деятельности научных организаций Министерства образования и науки Российской Федерации (Sciencemon.ru). Оценка наукометрических показателей включает в себя 38 параметров, в том числе востребованность научных исследований, которые проводит организация, ее кадровый потенциал, уровень интеграции в мировое научное пространство. Минобрнауки России разработаны 25 критериев, они являются обязательными для всех научных организаций, независимо от их ведомственной принадлежности. Помимо этого ФАНО России разработало еще 13 ведомственных показателей, учитывающих особенности проведения исследований в академическом секторе, например, труды по фундаментальной медицине, научные экспедиции и др.

На основании наукометрического анализа Межведомственная комиссия при Минобрнауки России устанавливает ежегодные минимальные показатели результативности по ключевым параметрам для каждой референтной группы.

В настоящий момент определено 39 референтных групп. В январе 2016 года Межведомственная комиссия рекомендовала ведомственным комиссиям предоставить научным организациям возможность самим выбирать референтные группы, в связи с чем в подведомственные институты были разосланы письма с просьбой выбрать научные направления, которые они считают основными и дополнительными. Теперь Ведомственной комиссии ФАНО России предстоит на их основе сформировать референтные группы.

Второй этап включает в себя экспертную оценку. Она учитывает наиболее значимые результаты исследований и разработок,  полученные организацией за отчетный период, основные достижения, обеспечивающие ее устойчивое развитие. Кроме того, в расчет берется участие в деятельности научной организации ведущих ученых, как российских, так и зарубежных.

Для организации качественной экспертной оценки по каждой референтной группе формируется отдельный экспертный совет. Его состав будет утверждаться ведомственной комиссией и согласовываться с РАН. В экспертный совет можно будет включать дополнительных экспертов, которые являются признанными специалистами в своей области. Численность каждого экспертного совета может достигать 10 человек. Всего же, с учетом привлеченных специалистов, в рамках оценки, будет задействовано порядка 3000 экспертов. Порядок формирования экспертных советов будет выработан в ближайшее время.

При формировании корпуса экспертов упор будет сделан на привлечение специалистов, не работающих в системе ФАНО России, чтобы результаты были максимально объективными. Агентство также попросит членов Научно-координационного совета и отделений РАН представить своих кандидатов.

Руководитель ФАНО России Михаил Котюков подчеркнул, что к работе в экспертных советах необходимо привлекать людей, обладающих серьезным авторитетом в научных кругах.

«Надо использовать ту инфраструктуру, которая сегодня работает и заслужила авторитет. У нас в стране 90 тысяч исследователей, думаю, что коллеги смогут предложить нужное количество экспертов», — подчеркнул он.

По  итогам экспертной оценки и наукометрического анализа все подведомственные ФАНО России институты должны быть разбиты на три категории. В первую войдут научные организации-лидеры. Во вторую – институты с устойчивым развитием. В третью – организации, которым необходимо будет пересмотреть стратегию развития. Предложения о том, к какой категории относится тот или иной институт, подготовят экспертные советы. Если организация будет не согласна с выводами экспертов, она может обратиться с апелляцией к ведомственной комиссии о проведении более детальной экспертизы подразделений. Кроме того, согласно регламенту по взаимодействию ФАНО России и РАН, Агентство направляет в Академию результаты оценки. Согласно процедуре, РАН в течение 15 рабочих дней рассматривает их и выносит свои рекомендации. После всех согласований, ведомственная комиссия направляет полученные результаты в Межведомственную комиссию при Минобрнауки России. В итоге решение о включении научной организации в одну из трех категорий ФАНО России принимает с учетом рекомендаций Межведомственной комиссии.

В 2016 году оценку результативности деятельности пройдут порядка 600 научных организаций ФАНО России. В отношении институтов, которые находятся в стадии реструктуризации, оценка проводиться не будет. Полученные результаты будут учитываться при разработке программ развития научных организаций, при формировании перечня научно-исследовательских и опытно-конструкторских и технологических работ гражданского назначения, а также при определении объемов  финансового обеспечения  их деятельности и развития.

Ведомственная комиссия ФАНО России по оценке результативности научных организаций была сформирована в апреле 2016 года. В ее состав вошло 40 экспертов. Четверть из них – это ведущие ученые и представители академических институтов. Еще 10 человек делегировано вузами и отраслевыми научными организациями. Еще 25% в составе комиссии получили представители РАН, федеральных органов исполнительной власти, научных фондов и бизнес-сообщества. Такое же количество мест закреплено за специалистами ФАНО России.

Источник: сайт ФАНО России, 26 апреля 2016 г.

Михаил Фейгельман,
докт. физ.-мат. наук, зам. директора Института теоретической физики им. Л. Д. Ландау РАН, член Рабочей группы ФАНО по определению методики и регламентов оценки результативности деятельности научных организаций

С лета 2014 года действует рабочая группа ФАНО по разработке детальных правил проведения оценки результативности научно-исследовательской деятельности научных организаций, вошедших в состав ФАНО после известных событий лета-осени 2013 года. Задача рабочей группы — создать свод правил, согласующихся с общими положениями, уже утвержденными документами правительства РФ [1], и, несмотря на это, позволяющих проводить оценку осмысленным, с точки зрения работающих в науке людей, образом — то есть учитывая содержание научной и исследовательской работы, а не только комбинации разного рода формальных показателей. В рабочей группе трудится более 20 представителей различных отраслей науки под общим руководством ФАНО. К настоящему времени документация практически полностью готова, во вполне обозримом будущем ожидается ее утверждение. Представляется уместным уже сейчас, перед летними отпусками, рассказать об основных заложенных в нее принципах, чтобы ученые коллеги имели время и возможность обдумать то, что будет происходить, и найти свое место в этом процессе. Вот эти принципы.

1. Принимается примат экспертной оценки над «нумерологической»: формальные показатели (число статей и/или патентов, объем вырученных от разработок средств, число док-торов наук или аспирантов и многое другое) будут собираться и приниматься во внимание при оценке, но лишь как часть сведений, не-обходимых для профессионального экспертного анализа.
2. Экспертный анализ может быть профессиональным лишь в том случае, если имеется механизм, позволяющий сопоставить область работы научного коллектива (объекта оценки) и эксперта, призванного эту работу оценивать. Иначе говоря, требуется современный рубрикатор (классификатор) областей научной и научно-технической деятельности. Такой рубрикатор был создан [2], несколько месяцев продолжалось его публичное обсуждение и согласование с отделениями РАН.
3. Экспертный анализ нескольких сотен научных организаций, входящих в ФАНО, требует большого количества экспертов, причем крайне существенно, чтобы они пользовались доверием коллег именно как достойные эксперты в своей научной области. Поэтому полный корпус экспертов ФАНО будет сформирован путем обращения к ученым (научно-техническим) советам всех организаций ФАНО с предложением выдвинуть экспертов по каждому из научных направлений данной организации (определенных рубрикатором) и предоставить минимально необходимый набор профессиональных сведений о каждом эксперте.
4. Сравнительная оценка результативности будет проводиться внутри так называемых референтных групп (РГ) научных организаций, которые должны быть сформированы по принципу близости областей их научной деятельности и типов получаемых результатов (фундаментальные исследования, технологические разработки, научно-технические услуги и т. п.). Рабочей группой ФАНО выработаны предложения по формированию РГ [3].
5. Для каждой такой референтной группы должен быть сформирован свой экспертный совет (ЭС), организующий процедуры оценки каждой входящей в РГ организации. Основная тяжесть работы ложится именно на эти советы. Общий контроль за процессом и утверждение (или требование коррекции) результатов работы ЭС возлагается на единую комиссию по оценке результативности при ФАНО. Комиссия и ЭС действуют в соответствии с детальным общим регламентом оценки.
6. Каждый ЭС формируется из числа экспертов ФАНО с научными специализациями, отвечающими данной РГ, путем рейтингового голосования среди всех экспертов, принадлежащих этой РГ. Ожидается, что таким образом из общего числа экспертов, относящихся к данной РГ (примерно 50–100), будет отобрано 10–15 членов ЭС.
7. Для оценки организации ЭС РГ назначает экспертов по каждому на-правлению работы организации (определенному рубрикатором), а также небольшую экспертную группу для обобщения результатов оценки — из числа всех экспертов, относящихся по специальности к данной РГ. Назначение производится по принципу соответствия научных специализаций и с учетом необходимости исключения конфликта интересов; это понятие определено Регламентом весьма конкретно.
8. При оценке многопрофильных и междисциплинарных организаций неизбежно часть направлений окажется вне компетенции ЭС РГ, к которой отнесена организация. Эксперты по таким направлениям должны назначаться по рекомендации других, профильных советов.
9. В ряде случаев (низкие формальные показатели организации, несогласие организации с ее оценкой в целом) должна быть реализована более детальная оценка, включающая экспертизу работы каждого подразделения.

В апреле 2015 года начат одновременный опрос представителей всех естественных наук с целью пополнения «Корпуса экспертов» [4]. За два года, прошедших после последнего специализированного опроса, существенно пополнился и продолжает пополняться список рекомендателей (известных также как «списки Штерна») [5] — сейчас в нем более 7 тыс. человек, и он включает, наряду с работающими в России, также и представителей диаспоры.

В каждую рассылку включается около 500 человек, всего до летних каникул предполагается провести пять рассылок, а затем продолжать опрос осенью. Рассылки формируются в порядке включения рекомендателей в списки [5]. Рекомендации можно дать по почте kor.expert@gmail.com или онлайн, используя полученный код доступа (бессрочный). К сожалению, иногда наши письма не пропускают спам-фильтры.

В мае были также разосланы письма специалистам, уже получившим пять и более рекомендаций коллег, с просьбой о согласии войти в «Корпус экспертов» [4] — он постепенно пополняется.

Обращаем внимание рекомендателей на необходимость очень тщательно определить специализацию — как свою, так и рекомендуемых в эксперты коллег — по Единому научному рубрикатору [2], который будет использоваться ФАНО. Естественные науки — в разделе А, можно указывать коды и из других разделов.

Рабочая группа проекта «Корпус экспертов»

Все эти принципы заложены в созданных проектах документов, причем пути их реализации детально прописаны. Возможно, предложенная процедура многим покажется слишком сложной, особенно из-за некоторых ее витков, вынужденно введенных для соблюдения утвержденных Минобрнауки общих правил оценки. Она может также вызвать раздражение необходимостью представить содержательные сведения для экспертной оценки («еще бумаги… опять бумаги»). Однако следует понимать, что в отсутствие такой четко фиксированной экспертной процедуры оценка научных организаций будет развиваться по сценарию арифметического подсчета формальных показателей, что наверняка не оставит камня на камне от многих еще сохранившихся научных коллективов. Следует также иметь в виду, что привычно-упрощенная организация оценки узким кругом научных администраторов оказалась бы, как это обычно и бывало ранее, лишь имитацией экспертизы.

Соображения по поводу экспертной оценки, использованные при работе над документацией, основаны на восьмилетнем опыте функционирования инициативного проекта «Корпус экспертов по естественным наукам» [4]. Именно на основе данных этого проекта удалось составить первичную версию рубрикатора, оценить различия в публикационной активности и цитировании для разных научных направлений (а не просто для областей знания), представить себе, как на практике может работать процедура выдвижения экспертов и что требуется от регламента экспертизы. Позднее удалось найти коллег из других областей науки (гуманитариев, инженеров, медиков), которые помогли учесть специфику своих областей.

Рис. В. Шилова

Сложно предсказать, как будет развиваться процесс оценки и в какой степени удастся соблюдать регламент, даже если он будет утвержден без искажений. Но в значительной степени это зависит сейчас от самого «объекта оценки», то есть от всех нас. Прежде всего — и лучше заранее — в каждой научной организации нужно однозначно определить все основные и дополнительные научные направления по рубрикатору, чтобы не оказаться в референтной группе, не соответствующей реальной деятельности организации. Затем необходимо продумать список коллег, которые будут предложены ученым советом как эксперты по всем направлениям работы института. Следует иметь в виду, что в составе каждого ЭС должна быть определенная доля специалистов, работающих вне институтов ФАНО. Поэтому существенно, чтобы ученые советы рекомендовали как экспертов не только сотрудников институтов ФАНО: почти всегда можно отыскать подходящих по профилю и научно авторитетных коллег из вузов или НИИ или же из числа коллег, работающих в настоящее время вне Российской Федерации.

1. http://government.ru/docs/8002/

2. http://rascommission.ru/rubricator

3. http://rascommission.ru/refgroups

4. http://expertcorps.ru

5. http://expertcorps.ru/science/whoiswho

Автор:  Михаил Фейгельман

Источник: сайт газеты «Троицкий вариант — Наука», № 182, c. 1-2, 30 июня 2015 г.

проект приказа ФАНО

проект методики оценки результативности

Пояснительная записка к тексту проекта

Обсуждение продлится до 27 мая.

Глубокоуважаемый Михаил Михайлович!

Прошу исключить меня из объявленного по интернету голосования в состав комиссии по определению эффективности деятельности институтов РАН.

Предложенная методика голосования абсурдна как по существу, так и по процедуре и свидетельствует о полной профессиональной несостоятельности её авторов.

Посоветовал бы Вам приостановить этот бессмысленный процесс, хотя бы в интересах сохранения собственной репутации.

Академик Саркисов А.А.

Источник: официальный сайт Российской академии наук

Уважаемые коллеги,

Федеральное агентство научных организаций проводит серию Экспертных сессий «Стратегия развития научных организаций». В рамках Экспертных сессий планируется определить основные направления развития сети научных организаций, этапы совершенствования и систему первоочередных мер по повышению эффективности деятельности научных организаций.
Приглашаем представителей научных организаций, подведомственных ФАНО России, принять участие в Экспертных сессиях и представить свои предложения.

Экспертные сессии будут организованы в пяти городах:

Москва (10 октября 2014 г., 15-17),
Санкт-Петербург (18 сентября 2014 г., 15-18),
Новосибирск (25 сентября 2014 г., 11-14),
Екатеринбург (30 сентября 2014 г., 11-14),
Владивосток (7 октября 2014 г., 11-14).

Точное место проведения Экспертной сессии будет сообщено дополнительно.

Регистрация на Экспертные сессии осуществляется по адресу электронной почты ocenka@fano.gov.ru.

Представителей научных организаций, желающих выступить с докладом на Экспертных сессиях, просим прислать тезисы по адресу электронной почты ocenka@fano.gov.ru. Требования к тезисам: не более 2 стр. формата А4, шрифт Times New Roman, 14 кегль. Продолжительность доклада не более 15 мин.

Дополнительная информация о проведении Экспертных сессий представляется по адресу электронной почты ocenka@fano.gov.ru.

Скачать Письмо и Приложение (pdf, 50 Kb), включающее:

1. График Экспертных сессий на 1 л. в 1 экз.
2. Программа Экспертных сессий на 1 л. в 1 экз.
3. Форма регистрации на Экспертные сессии на 1 л. в 1 экз

Источник: сайт ФАНО и письмо ФАНО
8-9 сентября 2014 г.

Предложения, содержащие исправления, дополнения и комментарии к Единому рубрикатору и его разделам, следует присылать по адресу rascommission.group2@gmail.com.

Рабочая группа сможет учесть предложения, поступившие до 12 сентября 2014. Соображения, поступившие позднее, будут учитываться по мере возможности.

Источник: официальный сайт Комиссии общественного контроля

В заседании приняли участие глава ФАНО России Михаил Котюков, начальник экспертно-аналитического управления  Елена Аксенова, главный научный сотрудник Института проблем развития науки РАН Андрей Кулагин, член совета молодых ученых РАН Александр Сафонов, заместитель директора Института теоретической физики им. Л.Д. Ландау Михаил Фейгельман, заместитель директора Института проблем передачи информации РАН Михаил Гельфанд, директор Физико-технического института им. А.Ф. Иоффе Андрей Забродский и другие представители академического сообщества.

Согласно проекту положения о Комиссии по оценке результативности деятельности научных организаций, ее состав формируется сроком на пять лет. Предполагается, что в нее войдут 30–40 человек. Не менее половины членов Комиссии должны представлять научные организации, одну четверть – сотрудники ФАНО России. Еще четверть мандатов выделяется для представителей бизнес-сообщества, заинтересованных некоммерческих организаций и государственных фондов поддержки научной и инновационной деятельности.

Проект методики оценки результативности деятельности научных организаций, подведомственных ФАНО России, разработанный по результатам работы Экспертных сессий, включает цели, задачи и правила оценки институтов, порядок представления информации научными организациями, этапы проведения оценки, а также критерии распределения организаций по трём категориям. Предусматривается, что аудит результативности НИИ будет проводиться в пять этапов: подготовительный (сбор сведений и уточнение состава референтных групп), всесторонний экспертный анализ, подготовка предложений о предварительном отнесении научных организаций к категориям, разрешение спорных ситуаций и окончательная классификация институтов по категориям.

Отдельно члены рабочей группы обсудили перечень показателей, по которым будет оцениваться результативность деятельности научных организаций. Предварительный список содержит 25 обязательных параметров эффективности и 10 дополнительных. При этом для оценки каждой из научных организаций будет использовано от 5 до 10 критериев из общего списка, в зависимости от отраслевой специфики института.

Представители академического сообщества оценили работу над методикой как эффективную. Заместитель директора Института проблем передачи информации РАН Михаил Гельфанд отметил: «Академическое сообщество неоднородно. ФАНО получает в свое распоряжение весь спектр мнений и имеет возможность их учитывать – в этом смысле, его роль не столько «главы», сколько арбитра. До сих пор основные содержательные развилки были пройдены удовлетворительно, и получившиеся документы представляются хотя и не идеальными, но позволяющими наладить адекватную процедуру оценки. Теперь надо посмотреть, как это будет работать. Многое будет зависеть от состава комиссии ФАНО, экспертных советов референтных групп и всего корпуса экспертов. Если удастся включить туда ученых, активно занимающихся наукой, имеющих хорошую репутацию, и при этом готовых тратить свое время на административные дела, можно надеяться на разумные результаты».

В дальнейшем проект методики будет согласован с профильными управлениями ФАНО России и Министерством образования и науки РФ. Также в августе пройдет третья Экспертная сессия, которая будет посвящена обсуждению подходов к использованию результатов оценки деятельности научных организаций в интересах их дальнейшего развития.

Источник: сайт ФАНО
28 июля 2014 г.

от В.Е. Захарова,
академика РАН

Глубокоуважаемый Михаил Михайлович,

Я обращаюсь к Вам как человек, посвятивший  свою жизнь науке. Первую научную статью я опубликовал в 1962 году, будучи еще совсем молодым человеком, с тех пор написал более трехсот статей и по сей день продолжаю интенсивную и напряженную научную работу. Я руковожу небольшой, но очень активной группой весьма компетентных ученых, успехи которой признаны мировым научным сообществом. В 2010 году я получил мегагрант на создание лаборатории в новосибирском Академгородке, а на днях мой коллектив в трудном конкурсе выиграл грант из числа объявленных Федеральным Научным Фондом.

У меня были первоклассные научные учителя, и они преподали мне урок как работать с научной молодежью. И за долгую жизнь в науке я воспитал немало учеников, а они воспитали уже собственных, – так возникло то, что в научном сообществе называют «школой Захарова». К сожалению, многие члены этой школы теперь рассеяны по целому свету, от Австралии до Ирландии, не говоря уж о Соединенных Штатах. Занимаясь, в основном, научными исследованиями, я не сторонился и научно-организационной деятельности: был директором одного из лучших научных институтов страны – Института теоретической физики им. Ландау, руководил и руковожу Научным советом по нелинейной динамике при РАН. В прошлом году мы провели юбилейную двадцатую сессию. Моя деятельность в науке отмечена многими наградами, индекс цитирования и индекс Хирша одни из самых высоких в стране.

Я привожу этот послужной список с единственной целью – убедить Вас, что имею моральное право говорить от лица российской науки и позволить себе высказать свои соображения о путях ее развития.

1. Ученые имеют самые разные специализации. Более того, не так легко найти двух подлинно крупных ученых, области научного поиска которых совершенно совпадают. Каждый сколько-нибудь яркий ученый имеет свою научную индивидуальность. Тем не менее, ученые разных специальностей – от филологов и историков до экспертов по ракетным двигателям – отлично понимают друг друга. После короткого контакта с новым знакомым очень быстро заключаешь, принадлежит он к цеху настоящих ученых или нет. Ученые, как правило, живо интересуются тем, что происходит в других областях науки, вовсе не обязательно смежных, а привычка к рациональному мышлению  позволяет безошибочно распознавать имитацию науки. В нашей Комиссии общественного контроля в сфере науки активную роль играют настоящие ученые – историки, филологи, математики, физики, специалисты по кибернетике. И мы все отлично понимаем друг друга.

2. Наука интернациональна. Ученые, живущие в разных странах, часто занимаются близкими проблемами и при встрече легко находят общий язык и легко становятся друзьями. Когда-то языком общения была латынь, сегодня им является английский. Все сколько-нибудь компетентные ученые во всем мире понимают английский язык в степени, достаточной для коммуникации. Если человек называет себя ученым, но не владеет английским языком в степени, позволяющей ему говорить о предмете своих научных исследований, то слушать советы такого человека по делам науки просто не следует.

Особенного внимания заслуживает вопрос о научных журналах, издаваемых на русском языке. Их обязательно нужно переводить на английский язык и выкладывать в интернет, иначе опубликованные в этих журналах статьи для мировой науки просто пропадут. Это, может быть, неприятно слышать людям, необоснованно называющим себя патриотами, но это так. Нужно ясно понимать, что никакой «чисто русской» науки, отделенной от науки мировой, не существует и существовать не может. Гитлер попытался создать «чисто арийскую» науку, не зараженную «тлетворным еврейским духом». Это привело к деградации некогда великой немецкой науки.

В продолжение этого тезиса. Нужно всячески развивать и поддерживать международное научное сотрудничество, как можно шире участвовать в международных научных проектах – по созданию новых ускорителей и новых телескопов, по проведению совместных археологических и палеонтологических исследований. Даже в худшие времена холодной войны это сотрудничество было довольно активным, оно было частью дипломатической активности вообще. Ведь ученые – самые естественные дипломаты. А что касается журналов, то в годы самой горячей Отечественной войны ведущие научные журналы на иностранных языках исправно выписывались. А сейчас библиотеки многих ведущих научных институтов не имеют средств даже на электронные подписки необходимых научных журналов.

3. Нельзя делить науку на «полезную» и «бесполезную». То, что сегодня кажется не имеющим практического применения, завтра может оказаться на острие востребованности. Тут можно привести множество примеров, один из ярких – ядерная физика. Перед Второй мировой войной эта область казалась бесконечно академической, далекой от всякой практики. Советские ученые, занимавшиеся ею, едва уцелели от репрессий, которым подверглись в то же время генетики. Однако, вскоре в США началась работа над атомным проектом, и немногочисленная, но очень сильная группа физиков-ядерщиков, взращенная в школе А.Ф. Иоффе, оказалась очень кстати. Не будь ее, Советский Союз не смог бы, несмотря на самую успешную разведку, создать атомную бомбу. И вся история планеты оказалось бы другой.
Можно привести и менее известные примеры. Теория чисел была и остается одной из самых утонченных областей математики, и долгое время полагали, что она, в принципе, не может иметь никаких практических применений. Однако в наши дни теория чисел является основой современной криптографии, и специалисты, работающие в этой области, получают солидные дотации и от оборонных ведомств, и от финансовых структур.

Еще о криптографии. Во время Второй мировой войны американцы додумались использовать в качестве кода редкие экзотические языки – индейцев навахо и апачи. В самих Штатах специалистов по этим языкам было немного, и казалось невероятным предполагать, что противник расколет этот код. С японцами это сработало, а с немцами – нет. В Германии издавна была прекрасная и очень сильная  лингвистическая школа. Немецкое командование разыскало уцелевших полуголодных профессоров-лингвистов, и секрет кода перестал существовать.

Развитие науки непредсказуемо. Совершенно неизвестно, какие ее области, сегодня кажущиеся бесполезными, окажутся крайне востребованными завтра. Поэтому нельзя допускать, чтобы какие-то сектора науки были утеряны. Совершенно необходимо, чтобы в стране были специалисты, способные понимать, что написано абсолютно во всех западных научных журналах. Наука есть единый организм. Он сформировался давно и развивается по своим собственным законам, и произвольно удалять из него ученых некоторых специальностей – это то же самое, что препарировать живое тело. Все ученые, в том числе не вовлеченные в престижные на сегодняшний день области науки, должны иметь нормальные условия для работы и достойную базовую зарплату.

Необходимость поддержки всей науки в целом отнюдь не исключает грантовую систему. Грантовая поддержка совершенно необходима, особенно это касается тех областей, где в силу исторических обстоятельств российская наука отстает от мировой. Прежде всего это относится к микроэлектронике. Несмотря на все разговоры о нанотехнологиях, мы в этом направлении продвинулись мало и микрочипов для современных компьютеров производить так и не научились.

4. Перейдем теперь к самому болезненному и важному вопросу – реформе РАН, приведшей к кардинальному изменению всей системы управления наукой. Для такой реформы не было серьезных причин. Одним из распространенных аргументов был тезис о том, что Академия наук, в том виде, в каком она досталась нам в момент «перестройки», была продуктом советской эпохи и по этой причине должна быть уничтожена. Этот аргумент не может рассматриваться как серьезный. Другой аргумент звучит на первый взгляд более убедительно. Форма организации науки, в которой основная научная деятельность сосредоточена в институтах Академии наук, а не в университетах, не принят нигде в мире и потому нуждается в коренном изменении. Но это не так. Академическая система организации науки принята не только в России, но и в Китае, например. И там она прекрасно работает. Что-то напоминающее западный кампус у нас было создано лишь в новосибирском Академгородке: большой университет и на пешеходном расстоянии – множество научно-исследовательских институтов.

Оригинальность организации вовсе не причина для ее реконструкции. На земле сосуществует и процветает множество форм жизни. Все дело в том, насколько эффективно данная система работает. Академическая организация науки, которая перенесла и двадцатикратное уменьшение финансирования в начале 90-х годов, и невиданную массовую эмиграцию ученых, доказала свою жизнеспособность. Казалось бы, академическая наука должна была умереть, но она, странным образом, выжила. Более того, в академические институты, особенно в последние годы, пришла научная молодежь. Последствия перестройки обнаруживаются в сегодняшних институтах в форме наличия в них «демографической дыры» – дефицита научных сотрудников в возрасте 40-60 лет. А это для ученых возраст еще очень большой научной активности. Этот факт и делает таким трудным проводить в настоящее время замену директоров институтов по возрастному цензу.

Это одна из проблем, с которыми Академия пришла к выборам нового президента и президиума в 2013 году. Было, конечно, много и других проблем, прежде всего, проблем «внешних». Низкая зарплата ученых, трудности с жильем для молодых ученых, нехватка средств на покупку приборов и химикатов, недостаток средств на экспедиции, бедность библиотек. Эти проблемы Академия сама разрешить не могла, они должны были решаться на самом высоком государственном уровне.

Были, однако, и внутренние проблемы. Прежде всего, проблема замены руководства РАН. Предыдущий президент Ю.С. Осипов имел несомненные заслуги, в 1991 году ему с группой ведущих ученых удалось Академию сохранить. Но Осипов и его президиум руководили Академией слишком долго – двадцать три года. За эти годы они утратили связь и контакты с основной массой научных сотрудников, в результате этого потеряли научный и моральный авторитет. Раньше я очень резко критиковал прежний президиум, активно выступал против переизбрания Ю.С. Осипова на новый срок, но сейчас продолжать эту тему считаю излишней. У нас есть новый президиум, к сожалению, практически полностью лишенный полномочий.

Вторая проблема, которой предполагал заняться новый президиум – проблема «санации» институтов, серьезная и объективная оценка научных сотрудников, работающих в институтах РАН. Сейчас этим занимается ФАНО, и я хотел бы высказать по этому поводу некоторые соображения.

Оценка мастерства и продуктивности научного работника – очень деликатное дело, требующее весьма квалифицированного подхода. Нельзя использовать чисто формализованный подход, например, число печатающихся автором статей. Я знал людей, которые писали по статье в неделю, но уважением среди коллег не пользовались. А другие годами работают над трудной проблемой, публикуются редко, но их результаты оказываются потом очень важными. Индексы цитирования, в особенности индекс Хирша, имеют значение, но они не совершенны. Некоторые попадают соавторами в значительные работы, в которые их вклад более чем скромен. Некоторые работают в столь узкой области знания, что ожидать на их статьи множество ссылок никак нельзя.

Наукометрию можно принимать во внимание, но нельзя абсолютизировать. Намного важнее оценка квалифицированного эксперта, а лучше – нескольких независимых экспертов. Но как найти сотни признанных ученых, имеющих безусловный международный рейтинг и готовых быстро осуществить аудит академических институтов? Мне пришлось написать немало отзывов на проекты и рецензий на статьи. Каждый раз – это работа. Возможно, удастся привлечь многочисленную российскую научную диаспору.

Все сказанное показывает, какая огромная ответственность лежит на будущих действиях возглавляемой Вами ФАНО. Между тем состав Межведомственной комиссии по оценке результативности научных организаций, спущенный приказом Минобрнауки от 27 июня, мне кажется странным. Ученых высокого уровня там немного, в основном – администраторы от науки или просто администраторы. Начавшая свою деятельность рабочая группа ФАНО по разработке положения об Научно-координационном совете, целью которого станет согласование взаимодействия между Агентством, подведомственными ему научными организациями и РАН, безусловно,  выгодно отличается от этой Комиссии.

В процессе оценки академических институтов должен выполняться главный принцип медицины – «не навреди!». Главное сегодня – это сохранить имеющуюся у нас науку, причем сохранить абсолютно все, что имеет ценность. Дать возможность этой науке активно развиваться, обеспечить приток в нее молодежи. Если мы хотим быть цивилизованной страной, мы обязаны это сделать.

С глубоким уважением,
В.Е. Захаров

18 июля 2014 г.

Источник: сайт Комиссии общественного контроля в сфере науки
24 июля 2014 г.

Также читайте открытое письмо академика-секретаря ОИФН РАН В.А. Тишкова

18 июля прошло второе заседание рабочей группы по вопросам формирования Научно-координационного совета. В нём приняли участие руководитель Федерального агентства научных организаций Михаил Котюков, заместитель начальника управления ФАНО России по взаимодействию с РАН и обеспечению деятельности Научно-координационного совета Евгения Степанова, председатель Президиума Красноярского Научного Центра СО РАН Василий Шабанов, председатель Совета Молодых учёных РАН Андрей Котельников и другие представители академического сообщества и ФАНО России. Участники встречи обсудили проект Положения о НКС, его структуру и критерии отбора состава Совета.

Как отметила Евгения Степанова: «Основная цель рабочей группы – совместно с Российской академией наук предложить эффективный механизм работы НКС, который бы обеспечил эффективное взаимодействие Агентства и подведомственных научных учреждений с Российской академией наук. В ходе обсуждения были сформулированы основные научно-организационные задачи, в решении которых будет принимать участие НКС. Большинство из них были предложены академическим сообществом. Участниками заседания были также согласованы принципы формирования НКС, обеспечивающие участие ведущих российских ученых в решении задач, поставленных перед НКС».

В ходе дискуссии сразу несколько предложений, высказанных представителями РАН и Совета молодых учёных, нашли поддержку со стороны представителей ФАНО России. Так, в рамках проекта Положения было решено, что Научно-координационный совет помимо участия в подготовке предложений по созданию, реорганизации и ликвидации подведомственных научных организаций, по результатам оценки результативности их деятельности может предлагать заменить его руководителя. Ранее Положение о НКС такую возможность не предусматривало.

Ещё одним предложением, которое легло в основу проекта Положения о НКС, стало наделение Совета правом предлагать Агентству участвовать в ключевых научных конференциях или организовать их. По предварительному согласию участников заседания было решено, что свои предложения по мероприятиям Научно-координационный совет будет передавать в Агентство раз в год.

Отдельно участники встречи обсудили возможность привлечения к работе НКС зарубежных специалистов. Текущая версия проекта Положения не предусматривала участие иностранных учёных в Совете. Однако участники встречи согласились с тем, что при необходимости зарубежных специалистов можно будет привлекать для решения вопросов, связанных, например, с участием в международных проектах.

В ходе заседания отдельно был рассмотрен вопрос структуры Научно-координационного совета. В него будет входить председатель, заместитель председателя, ответственный секретарь, которым станет представитель ФАНО России, и руководители Секций. Согласно последней версии проекта Положения, будет сформировано Бюро, которое будет решать текущие вопросы деятельности НКС.

Отдельное внимание участники заседания уделили формированию Секций НКС (ранее в проекте Положения они носили название «Научных комитетов»). Они будут представлять собой группу из 5 авторитетных и высококомпетентных ученых, представляющих конкретные направления науки. Пока предложено создать 7 основных секций: физико-математические и технические науки, химические науки, гуманитарные науки, биологические и медицинские науки, сельскохозяйственные науки, науки о Земле и междисциплинарные исследования.

В состав каждой Секции, в зависимости от научной направленности, предполагается включить по одному представителю от Центрального округа, Урала, Сибири, Дальнего востока и отдельно одного участника – молодого учёного. Вопросу «кого считать молодым учёным» в ходе дискуссии было уделено отдельное внимание. Предварительно решили, что молодыми учёными-участниками Секций НКС являются кандидаты или доктора наук в возрасте до 35 лет включительно, имеющие опыт руководства научными коллективами и грантами, публикующиеся в международных и российских научных журналах.

Следующее заседание рабочей группы должно состояться в августе. На нём планируется утвердить финальный вариант Положения о Научно-координационном совете, а так же предметно обсудить состав Совета.

Источник: сайт ФАНО
21 июля 2014

Читайте другой материал по этой теме.

В совещании приняли участие руководители и ученые секретари профильных научных организаций, представители Совета молодых ученых и университетского сообщества.

С приветственным словом к участникам совещания обратился врио руководителя ФАНО России Алексей Медведев. Он подчеркнул, что в процессе диалога между Агентством и академическим сообществом необходимо разработать алгоритм проведения оценки результативности деятельности учреждений сферы общественных и гуманитарных наук с учетом специфики этих организаций.

В рамках мероприятия с докладами выступили: директор Института всеобщей истории РАН, академик РАН Александр Чубарьян и директор Института философии РАН, академик РАН Абдусалам Гусейнов. Они рассказали участникам совещания об опыте экспертизы научной деятельности учреждений во Франции и Германии.

В ходе дискуссии участники совещания обозначили факторы, которые должны учитываться при проведении комплексной оценки деятельности учреждений, – это работа по подготовке и изданию фундаментальных монографий, словарей и энциклопедий, публикация источников, деятельность по подготовке экспертных заключений и аналитических записок для органов государственной власти, наличие авторитетных премий и научных званий у сотрудников организаций, вклад учреждения в процесс интеграции науки и образования.

Присутствующие на мероприятии сошлись во мнении, что при оценке деятельности организаций сферы общественных и гуманитарных наук необходимо сочетать экспертную качественную оценку и количественные методы, и выразили готовность принимать активное участие в разработке критериев и параметров оценки результативности деятельности организаций.

Для представления результатов встречи более широкому кругу экспертов в ходе совещания были определены делегаты для участия во второй Экспертной сессии по оценке эффективности научных институтов ФАНО России, которая пройдет 2 июля 2014 года.

Источник: сайт ФАНО, 2 июля 2014 г.