Интересует ли нас, прежде всего, то, что глава государства скажет специально на всю широкую аудиторию? Или важнее присмотреться и прислушаться к тому, что этот же президент уже сказал (вкупе с тем, что сделал и планирует делать далее) на аудиторию более узкую? Да еще и если до широкой аудитории из всего мероприятия был доведен и даже широко распропагандирован лишь один эпизод, судя по всему, тщательно спланированный и преподнесенный как публичная порка строгим начальником явно провинившихся подчиненных?

Высокая стратегия и низкая провокация

Что у нас важные события?

Могло ли стать событием заседание Совета при президенте по науке и образованию, в ходе которого обсуждался проект Стратегии научно-технологического развития России?

Это если страна «встает с колен», а в современном мире, как известно, безусловно, главный двигатель развития — наука.

Но узнали ли граждане из наших основных, прежде всего, государственных СМИ что-то содержательное про эту стратегию? Нет.

Вместо этого событием в наших СМИ стал очередной «скандал вокруг РАН». Мол, наша Академия занимается неприкрытым лизоблюдством в отношении неких госчиновников — избирает их в академики. Причем, особо подчеркивалось, вопреки твердой позиции президента — вплоть до решительного изгнания последним всех отступников с госслужбы. И здесь же далее: численно РАН, оказывается, со времен СССР раздулась чуть ли не в три раза, да еще и, в том числе, за счет таких «академиков», как глава Чечни Рамзан Кадыров. В общем, из контекста следует недвусмысленно: лизоблюды и паразиты на нашей шее. Читай, не банки и корпорации, не «сбербанки» и страховщики, не «газпромы» и «роснефти», не управляющие компании в сфере ЖКХ и хозяева «платонов» сидят на нашей шее. Нет. Главные «паразиты» — академики.

Именно так это было подано — синхронизировано по основным подконтрольным власти теле- и радиоканалам.

Шито белыми нитками

Похоже, наши власти страшно спешат. Не для того ли, чтобы быстро-быстро что-то провернуть? И тогда тому нужно вбросить в массы идейное обоснование. Торопятся настолько, что свою провокацию сшили уж совсем, что называется, белыми нитками. Обоснованно полагая, что любые сомнения и возражения «забьют массой» — своим абсолютным господством в подконтрольных власти СМИ.

Судите сами:

— Если чиновники Управления делами президента и ФСБ не слушаются президента и баллотируются в академики, то скандал у кого? У академиков или у президента?

— если над научными учреждениями РАН поставлено финансово-риэлторское (это моя обоснованная, но все же субъективная оценка) ФАНО, спускающее вниз (в Академию) преимущественно финансово-хозяйственные критерии деятельности научных учреждений (в фундаментальной науке!), требующее привлечения на финансирование институтов внешних финансовых ресурсов, то стоит ли удивляться стремлению руководителей институтов как-то «подружиться» с околонаучными администраторами — чиновниками госведомств? И, главное, кто же такие условия создал? Кто, поставивший над Академией это самое ФАНО, фундаментальную науку и академическое сообщество в такие унизительные условия поставил?

— А кто же это так «раздул» РАН — может быть, это она сама так, да еще и вопреки воле строгого, но справедливого президента? Но все наоборот: прежняя высшая Академия была совершенно искусственно насильственно объединена на равных с академиями, ранее всегда позиционировавшимися ниже, отраслевыми — сельскохозяйственной и медицинской. Оттого и выросла вдруг численность. Но виноваты — академики?

— Наконец, в Российскую Академию наук Рамзана Кадырова никто никогда не избирал. Это не говорит о нем плохо или хорошо — просто не было такого факта. Но в период, когда все даже самые третьесортные чуть ли не техникумы провозгласили себя «университетами», а всякий хозяин лавки гордо именовался гендиректором, наплодилась и масса инициативных «академий», к РАН совершенно никакого отношения не имеющих. И мне, например, неоднократно предлагали стать «академиком» в таких, уж простите, самопальных «академиях», последний раз — в этом году. Вот в одну из таких «академий», наряду с Петриком и тому подобными, избрали и Рамзана Кадырова. Зачем он согласился быть членом такой «академии» — другой вопрос. Сам, наверное, не разобрался, далек от науки, а советники почему-то не подсказали. Но повторю главное: к РАН это все не имеет ни малейшего отношения. А метод прост: ведущий по популярному радио сам, может быть, не скажет, но обязательно зачитает «письмо слушателя» про «академика Кадырова». Таким образом, мутная вода сознательно создается такая, чтобы масса простых и далеких от науки наших сограждан была совершенно уверена в том, что Кадыров — академик РАН…

А был ли и впрямь скандал?

С точки зрения здравого смысла и «патриотического» позиционирования нынешней власти, тем не менее, скандал налицо. Но в чем подлинный скандал?

Например, выяснилось (специалисты и раньше это знали, но сейчас все могли убедиться воочию), что «отставленный» предшественник Ливанова Фурсенко не просто никуда не делся, но и явно «на коне». Так у Председателя Совета по науке и образованию, каковым является президент страны, два заместителя: советник президента Фурсенко и избранный президент РАН Фортов. Но чтобы в табели о рангах никто не вздумал сомневаться, над советом водрузили еще и некий Президиум, во главе которого — неувядаемый Фурсенко.

Не скандал?

А помните знаменитое ельцинское «Не так сели!»? Это когда он Примакова решил заменить на Степашина. Так и на этом совещании рассадка — основа основ. Рядом с президентом — «отставленный» Фурсенко. А избранный всей Академией президент Российской Академии наук Фортов — где то там…

Не скандал?

А это ведь — всего лишь подтверждение неслучайности, последовательности действий. Напомню: после избрания нового президента РАН, несмотря на то, что не было ни каких-либо нарушений процедуры выборов, ни возражений со стороны проигравших выборы соперников, тем не менее, президент страны несколько месяцев не утверждал нового президента РАН, а утвердил лишь в день первого чтения в Думе закона о … ликвидации РАН — именно такая исходная формулировка содержалась в законопроекте.

И растянули процедуру во времени (не ликвидировали РАН сразу, а решили «реорганизовывать» — уничтожать постепенно), насколько я понимаю, лишь по одной причине: уж очень неприличный получился международный резонанс — целая группа признанных во всем мире ученых из разных стран мира подписали письмо протеста…

А доля госрасходов из бюджета на науку от общих расходов (или от ВВП) — не скандал? Несколько раз президент повторял на заседании, что важно не допустить снижения доли ВВП, расходуемой на науку. Но о чем речь?

А лишь о том, чтобы не упасть со своего нынешнего места в четвертом (!) десятке стран мира, наверное, в пятый или шестой десяток. Подчеркиваю: не по абсолютному объему ассигнований (тут все объяснимо — по одежке протягивай ножки), но по доле этих расходов от всего ВВП. То есть, по не декларируемой, но реальной степени приоритетности развития науки для власти. Притом, что страны, находящиеся выше или даже значительно выше нас в этом рейтинге (такие как Венгрия, Эстония, Словения, Португалия и др.) вовсе не вынуждены и не собираются бросать какой-либо вызов США и НАТО…

И весь этот большой, растянутый во времени скандал — отнюдь не с Академией, а с нашими властями, похоже, решившими во что бы то ни стало, ни мытьем, так катанием, но нашу науку добить.

Куда сейчас так спешат?

Напомню: после «реорганизации» РАН, т.е. ее фактического подчинения финансово-риэлторскому (субъективная оценка) ФАНО, был объявлен мораторий на дальнейшие преобразования — манипуляции (прогнозирую — махинации) с недвижимостью РАН. Мораторий не по доброте сердечной или, тем более, заботе о науке, но исключительно на период проведения надлежащего учета, межевания земель и прочей формальной регистрации имущества РАН. Так вот именно сейчас этот мораторий истекает.

Наивный вопрос: не к истечению ли моратория на манипуляции (повторю: прогнозирую — махинации) с недвижимостью РАН и была приурочена провокация, призванная опорочить Академию в глазах широких масс наших сограждан?

Под чью дудку пляски?

В понедельник 28 ноября состоялось очередное заседание «Зиновьевского клуба» при МИА «Россия сегодня». Тема: «Президент США избран — что дальше?». Так вот: один из участников, не разделяя необоснованно восторженные надежды части российских политологов на Трампа, высказал уж совсем крамольную мысль. Цитирую неточно, примерно: «Какая разница, если нет собственного проекта развития? Раньше наши власти были под клинтоновско-обамовской командой, теперь будут под трамповской. Работать будут в любом случае — не в интересах развития России».

Лоялистско-верноподданические оппоненты тут же, конечно, возразили: мол, проект есть… Хотя где он (где-то «у государства») и в чем выражается, похоже, сами же и запутались. Да и сам выступавший подразумевал, разумеется, не все власти до самой верхушки (клуб, все-таки, при официозном информагентстве), а так называемый «экономический блок».

Ну, допустим.

Но кто и под чью же еще, если не под американский дудку, задался целью и успешно реализует план уничтожения трехсотлетней Российской Академии наук?

Очевидный заказчик

Стоит пояснить: Клинтоны и Обама у власти в США или Трампы, но в развитии где бы то ни было (тем более, вне союзников по НАТО) настоящей науки, способной конкурировать с американской, в США не заинтересован никто. И, кстати, пожалуйста, без спекуляций: мол, мировая наука — едина. Как только те или иные результаты фундаментальных исследований получают прикладное применение такое, что могут стать козырной картой в конкуренции экономической и/или военной, так сразу же результаты исследований засекречиваются. Ярчайший пример из истории прошедшего 20 века — все, что связано с использованием атомной энергии.

Так, пожалуйста, внимание: в этой стратегически важной составляющей национального развития в мире ни за прошедший без малого век, ни, тем более, теперь, со сменой Клинтонов-Обамы на Трампа, абсолютно ничего не меняется.

Дважды внимание: страна (наша страна!), пусть и имеющая сколь угодно мощный ракетно-ядерный потенциал, доставшийся в наследство от предшественника (СССР), но не сохраняющая (тем более, уничтожающая) собственную фундаментальную науку, в долгосрочной перспективе не может иметь никаких перспектив серьезного противодействия внешним угрозам, защиты своего суверенитета и территориальной целостности, благополучия и самой жизни граждан.

Что в отчете перед «американскими советами по международному образованию»?

Некоторые, к сожалению, с моей точки зрения, несколько близорукие оппоненты обвиняют наши власти в том, что у них вообще нет никакой стратегии. Но так ли это? Мне-то представляется, что стратегия есть, и она весьма последовательно реализуется. Вот только чья это стратегия — наша ли, в наших ли национальных интересах?

Судите сами.

В далеком 2010-м году была опубликована совместная статья против РАН Ливанова с Гуриевым (ныне беглым) — тогда ректором Российской экономической школы, выпускной которой в 2009-м посетил сам Президент США Обама. Примерно одновременно, точнее, 5 мая 2010 года в «Коммерсанте» было опубликовано интервью с Тимотти О’Коннором, в прошлом возглавлявшим программы некоммерческой организации «Американские советы по международному образованию», а в тот момент — проректором по образования МИСиС (где ректором был Ливанов).

Так о чем в далеком 2010-м мечтали «Американские советы по международному образованию»?

Например, упразднить у нас специалитет и ввести бакалавриат и магистратуру. Ныне, в 2016-м, российские власти с гордостью могут отрапортовать: выполнено!

О дальнейшем развитии ЕГЭ — тоже выполнено, внедрено повсеместно.

И главное — прямая речь, вынесенная в заголовок интервью: «Если бы я был царем и богом, я бы упразднил Академию наук».

Ныне Заказчик недоволен и вправе предъявить претензии: что же это вы, российские власти, так медлите?

Источник: СвободнаяПресса, 30 ноября 2016 года

Профсоюз работников РАН уже не раз обращал Ваше внимание на последовательное ухудшение положения фундаментальной науки в стране. В связи с постоянным уменьшением бюджетного финансирования ситуация в академических институтах, подведомственных Федеральному агентству научных организаций, близка к критической. Зарплатный фонд сжимается, начались сокращения, идет разрушение сложившихся коллективов и научных школ. Институтам не хватает денег на коммунальные услуги, оплату налогов. Из-за падения курса рубля закупаемые за рубежом оборудование,  реактивы, расходные материалы теперь стоят вдвое дороже, чем два года назад. Резко выросла также стоимость участия в международных проектах и конференциях, подписка на научные журналы. Вновь набирает обороты утечка мозгов: уезжают и состоявшиеся ученые, вымотанные постоянными реформами, и талантливые выпускники вузов, не верящие в перспективы отечественной науки.

Чиновники утверждают, что Россия тратит на науку слишком много бюджетных средств, однако это не так. В развитых странах реализуются разнообразные формы государственного стимулирования бизнеса на поддержку исследований и разработок (опосредованного финансирования науки из бюджета) — налоговые вычеты, налоговые кредиты и т.д. Это позволяет экономическим лидерам доводить финансирование науки со стороны государства до 1,5-2% ВВП.

В России уровень финансирования фундаментальной науки является неудовлетворительным, если не сказать – позорным. В докризисном 2014 году Россия, по данным ОЭСР, тратила на фундаментальные научные исследования 0,17 % ВВП, отставая (и серьезно) не только от наиболее развитых стран (Франция – 0,54%, Голландия – 0,56%) но и от Португалии (0,28%), Испании (0,27%), Польши (0,23%), Эстонии (0,37%). Даже Греция в условиях длящегося несколько лет в стране тяжелейшего кризиса расходует на фундаментальную науку 0,28% ВВП — заметно больше, чем Россия в благополучном для нее 2014 году.

Отношение к науке как к затратной «социалке» губительно для страны! Расходы  на науку — вложения в будущее. Именно фундаментальные исследования обеспечивают генерацию новых идей, без которых невозможны продвижение вперед, адекватная экспертная оценка глобальных угроз и вызовов. Сегодня перед Россией особенно остро встала задача создания и внедрения современных технологий, импортозамещения, укрепления обороноспособности. Выход страны из нынешнего системного кризиса возможен только на волне мощного научно-технического и инновационного развития.

Профсоюз работников РАН предупреждает: дальнейшее снижение финансирования приведет к развалу российской науки.  В результате задачи по созданию и внедрению современных технологий, импортозамещения, укрепления обороноспособности решены не будут. Мы знаем, что деньги в стране есть, и настаиваем на пересмотре приоритетов расходования общенациональных финансовых ресурсов!

Профсоюз работников РАН требует:

- Не секвестировать в 2016 году расходы на науку.

- Зафиксировать обязательства по расходам федерального бюджета на фундаментальные научные исследования в 2017 г. на уровне не ниже 0,22% ВВП. Обеспечить увеличения этих расходов в ближайшие годы  до 0,35% ВВП.

- Добиться выполнения хотя бы к 2018 году Указа Президента РФ № 599 от 7.05.2012 г. в части доведения доли внутренних затрат на исследования и разработки до 1,77% в ВВП (этот показатель планировалось достичь к 2015 году).

- Разработать и ввести в действие законодательную базу, стимулирующую бизнес поддерживать науку.

Как глава государства Вы в состоянии обеспечить выполнение этих требований. В своих выступлениях вы постоянно говорите о необходимости перевода России на инновационный путь развития и огромной роли науки в решении этой задачи. Просим вас сделать реальные шаги для сохранения научного потенциала нашей страны.

Председатель профсоюза В.П. Калинушкин

Источник: Профсоюз работников РАН, 6 июля 2016 г.

На заседании Совета по науке и образованию 21 января 2016 г.  президентом было отмечено, что «Наличие собственных передовых технологий – это ключевой фактор суверенитета и безопасности государства, конкурентоспособности отечественных компаний, важное условие роста экономики и повышения качества жизни наших граждан. В этой связи считаю необходимым рассматривать стратегию научно-технологического развития как один из определяющих документов наряду со Стратегией национальной безопасности. »

Однако вслед за этим, не дожидаясь выработки Стратегии научно-технологического развития, было озвучено  решение о том, что в России имеется только около 150 сильных государственных научных организаций с высокой цитируемостью и только их и следует финансировать,
а остальные бесперспективные 1350 организаций следует закрыть, перенацелить и т.д.

Решение о 150 сильных организациях кажется  преждевременным и субъективным. По моему мнению, в России имеется гораздо больше чем 150 сильных научных организаций, если подсчитывать их количество по разумным критериям, которые еще следует обсудить и обнародовать.

В этой связи возможны  следующие предложения:

1) Отозвать преждевременное решение о 150 сильных научных организациях.

2) Поручить Российской академии наук и Правительству РФ подготовить их предложения по  Стратегии научно-технологического развития к июлю-августу 2016 г. и представить их для согласования в Администрацию президента.
В Стратегии должны быть указаны цели, сроки и необходимые для реализации ресурсы,
в том числе соответствующие научные организации, существующие или вновь создаваемые.

3) Представить президенту согласованный вариант  (или может быть, варианты) Стратегии
к сентябрю 2016 г., после чего он сможет принять окончательное решение.

Тогда и будет видно, сколько  нам потребуется сильных научных организаций,
необходимых для решения поставленных в Стратегии задач.

И.В. Волович, член-корр. РАН

05.02.2016

Источник: Официальный сайт клуба «1 июля»

Что касается моратория, Владимир Евгеньевич просил продлить его. Видимо, мораторий вводили для того, чтобы у науки ничего не растащили, но не для того, чтобы мы, опираясь на решения по мораторию, ничего не делали. Поэтому, если академия наук считает целесообразным дальше этот мораторий продлить, я его продлю, но только у меня просьба ко всем участникам этого процесса. Кстати говоря, там такой механизм введён, а именно, прочитаю, «обеспечить сохранность в составе Федерального агентства научных организаций имущества, закреплённого за подведомственными ему научными организациями, кроме случаев, определяемых решениями Президента Российской Федерации по представлению Правительства». Мы это сохраним, Владимир Евгеньевич, но только – обращаюсь и к Вам, и к Министерству, и к Андрею Александровичу Фурсенко – я исхожу из того, что общими усилиями всё‑таки будут предприниматься шаги, направленные на достижение целей реформ, о которых мы и говорили. Конечно, это не значит, что это имущество должно растаскиваться куда‑то на сторону. Преобразования должны какие‑то происходить; собственно говоря, мы ради этого все и затеяли мероприятия.

Теперь по поводу поддержки только успешных центров. Конечно, это звучит резковато, я согласен с вами. Но чего нельзя делать – нельзя поддерживать бесперспективные центры, вот чего нельзя делать, понимаете? Это всё равно что в экономике поддерживать предприятия, вечно субсидировать предприятия, которые обречены на то, чтобы быть закрытыми. Лучше их своевременно закрыть, решая социальные проблемы коллектива, перенацелить, структурировать и так далее. То же самое и здесь, в научной сфере. Но жалко просто денег: деньги, которые могли бы достаться тем людям и тем организациям, которые добиваются и способны добиваться новых успехов, просто будут уходить, неизвестно зачем.

Теперь по поводу критериев оценки. Конечно, их нужно совершенствовать, здесь я не могу с Виктором Антоновичем [Садовничим] не согласиться: у нас есть свои, наверное. Ну, так вы и доработайте тогда. Где они? Обращаюсь к тем же людям, министры здесь, бывший министр – ныне помощник, президент академии наук, ведущие вузы: давайте выработайте. Пока у нас не будет своего критерия, мы вынуждены будем руководствоваться тем, что есть, тем, что нам предлагают. И вечно будем жаловаться на то, что это нам не подходит, это неправильно. Давайте сделаем свой совет, все уважаемые люди, все умные, все учёные в разных отраслях, любо-дорого посмотреть, но критерии давайте выработаем, которые могли бы оценить вашу работу, работу ваших коллективов и людей, которые работают в других организациях, не представленных здесь своими руководителями. Это действительно важные вещи, Виктор Антонович прав. Это рынок, рынок подготовки кадров; они рисуют там то, что выгодно на этом рынке рисовать производителям этих кадров, понятно. Но других нет у нас. Китайцы что‑то пытаются придумывать – ну так молодцы. Ну а почему нам‑то не придумать, не сформировать?

По поводу того, что главное – управлять течением мысли. Это правильно, конечно. (Обращаясь к М.Ковальчуку.) Михаил Валентинович, управлять течением мысли – это правильно. Важно только, чтобы эта мысль привела к нужному результату, а не как у Владимира Ильича. А так сама по себе идея правильная. В конечном итоге эта мысль привела к развалу Советского Союза, вот к чему. Там много было мыслей таких: автономизация и так далее – заложили атомную бомбу под здание, которое называется Россией, она и рванула потом. И мировая революция нам не нужна была. Вот такая мысль там – надо подумать ещё, какая мысль.

Большое вам спасибо. С Новым годом вас наступившим!

Источник: официальный сайт Президента РФ

На прошлом заседании нашего Совета было принято решение о разработке стратегии научно-технологического развития России на долгосрочный период. Её необходимо подготовить к осени текущего года. Считаю, что одновременно, не откладывая, следует выработать и конкретные практические инструменты реализации стратегии, которые позволят учитывать глобальные тенденции и вызовы, гибко реагировать на запросы общества и экономики, на новые технологии, научные знания, образовательные компетенции. Предлагаю сегодня об этом подробно поговорить, но не только поговорить, а предпринять усилия для того, чтобы выйти на предметные решения.

Вновь повторю, вопрос носит принципиальный характер. Наличие собственных передовых технологий – это ключевой фактор суверенитета и безопасности государства, конкурентоспособности отечественных компаний, важное условие роста экономики и повышения качества жизни наших граждан.

В этой связи считаю необходимым рассматривать стратегию научно-технологического развития как один из определяющих документов наряду со Стратегией национальной безопасности. Прошу Правительство внести соответствующие изменения, которые будут необходимы в этой связи, в законодательство.

Уважаемые коллеги! За последние годы создан серьёзный задел для выполнения масштабных научных проектов, укрепляется инфраструктура науки, её кадровый потенциал. Так, значительно возросло число молодых учёных, прежде всего в организациях, которые занимаются прикладными и ориентированными на конкретную задачу фундаментальными исследованиями. По отдельным направлениям доля специалистов до 39 лет превышает сегодня 50 процентов.

В научных изысканиях всё более активно участвуют наши ведущие вузы это Московский и Санкт-Петербургский университеты, федеральные и национальные исследовательские университеты. Растущие возможности отечественного высшего образования отмечают и иностранные эксперты. Несколько десятков наших вузов включены в различные международные рейтинги. В 2015 году сразу три российских университета попали в первую сотню лучших в мире по направлению «физические науки». Проведена серьёзная работа по созданию отечественных исследовательских центров мирового уровня в сфере атомной энергетики, авиации и космонавтики.

Объединены интеллектуальные, кадровые, материальные ресурсы наших ведущих академий. На этой базе образованы федеральные научные центры, которые наделены соответствующими полномочиями и нацелены на проведение масштабных междисциплинарных исследований в области генетики, биотехнологий, в области химии.

Отмечу, что сегодня в России более 150 сильных государственных научных институтов, центров, вузов, которые вносят заметный вклад в мировую и отечественную науку. На них приходится подавляющая часть, примерно 70 процентов, всех патентов, которые выдаются на территории нашей страны, 80 процентов высокоцитируемых работ. Их разработки востребованы реальным сектором экономики, а исследования, как я уже говорил, активно цитируются за рубежом.

Вместе с тем полторы сотни, 150 – это лишь 10 процентов всех государственных образовательных и научных организаций. Конечно, возникает вопрос: а где остальные‑то, как там обстоят дела, как они работают? Подчеркну, ресурсы, которые выделяются на науку, должны получать сильные исследовательские коллективы, способные создавать прорывные технологии по наиболее важным для страны направлениям, конкурировать с ведущими мировыми центрами. Именно в такой логике надо выстроить финансирование работ по приоритетам научно-технологического развития страны. Прошу Правительство разработать эффективные механизмы, в том числе на проектной основе.

Уважаемые коллеги! Ключевой принцип реализации стратегии научно-технологического развития – это тесное взаимодействие науки, образования, бизнеса и государства, их общая ответственность за практические результаты. В этой связи предлагаю по каждому из приоритетных направлений сформировать специальные советы. Они могут быть узковедомственными, но они не должны замыкаться только на профессиональную научную среду. И в этом смысле они должны быть, конечно, широкими по охвату целей и задач.

Конечно, в их состав должны войти представители научных организаций и вузов, Российской академии наук, компаний с государственным участием. Но принципиально важно вовлечь в работу советов частный бизнес, малые и средние инновационные компании.

Прошу Правительство совместно с Российской академией наук до конца 2016 года сформировать такие площадки и выработать чёткие, понятные механизмы их деятельности, которые позволят быстро выходить на конкретные решения и добиваться поставленных целей.

На что хотел бы обратить особое внимание. Первое, нужно определить конкретные научные и образовательные организации, которые способны выполнять сложные исследования по каждому из обозначенных в стратегии приоритетов, внимательно посмотреть, каким кадровым потенциалом, научной инфраструктурой они обладают, какие дополнительные меры по их укреплению нам необходимо предпринять.

Второе, у нас есть немало хороших примеров сотрудничества науки и бизнеса: наши учёные создают уникальные технологии, а отечественные компании на основе этих технологий выпускают продукцию с высокой добавленной стоимостью, востребованную не только на нашем, национальном уровне, национальном рынке, но и на внешних рынках. Надо вывести такую кооперацию на более высокий уровень, максимально сократить путь от постановки научных задач до практического внедрения конкретной разработки.

Далее. Приоритетам научно-технологического развития страны должны соответствовать и наши образовательные организации. Необходимо посмотреть за горизонт одного, а может быть, даже и двух десятилетий, проанализировать, какие компетенции будут востребованы через 10 и более лет, каких специалистов нужно готовить уже сегодня. На основе такого анализа следует сформулировать предложения по модернизации программ всех уровней образования, а также по повышению квалификации преподавателей.

И ещё. У нас есть хорошие традиции популяризации научных знаний, и, конечно, нужно использовать этот опыт.

Уважаемые коллеги, я хочу обратиться к вам и, собственно говоря, ко всем российским учёным, преподавателям вузов, представителям бизнеса, которые тесно связаны с научной средой, активнее подключаться к просветительским проектам и в интернете, и на телевидении, в печатных средствах массовой информации, рассказывать о достижениях нашей науки, проводить популярные научные мероприятия, организованные на самых разных площадках, для людей самых разных возрастов, ориентированные на подрастающее поколение.

Давайте перейдём к обсуждению.

Источник: официальный сайт Президента РФ

В соответствии с текстом указа, в персональном составе совете произошли следующие изменения.

Совет покинули:

• чл.-корр. РАН В.Л. Аксенов — директор Петербургского института ядерной физики им. Б.П. Константинова;
• акад. РАН М.П. Егоров — директор Института органической химии им. Н.Д. Зелинского РАН;
• акад. РАН Е.Н. Каблов — генеральный директор Всероссийского НИИ авиационных материалов;
• акад. РАН Г.Я. Красников — генеральный директор НИИ молекулярной электроники и завода «Микрон»;
• Е.В. Кудряшова — ректор Северного (Арктического) федерального университета им. М.В. Ломоносова;
• О.В. Кузнецова — главный научный сотрудник Института системного анализа РАН;
• акад. РАН С.А. Лукьянов — проректор Медицинского университета им. Н.И. Пирогова;
• чл.-корр. РАН Т.И. Моисеенко — заместитель директора Института геохимии и аналитической химии им. В.И. Вернадского РАН;
• В.В. Орлов — первый заместитель начальника НПК-3 Центрального НИИ конструкционных материалов «Прометей»;
• акад. РАН Е.М. Примаков (1929-2015);
• чл.-корр. РАН Н.А. Тестоедов — генеральный директор ОАО «Информационные спутниковые системы» им. М.Ф. Решетнева.

В совет вошли:

• И.П. Биленкина — начальник Управления Президента РФ по научно-образовательной политике, секретарь совета;
• О.Л. Бокерия — главный научный сотрудник Научного центра сердечно-сосудистой хирургии им. А.Н. Бакулева;
• М.А. Боровская — ректор Южного федерального университета;
• Л.А. Вербицкая — президент Российской академии образования, академик РАО;
• С.Г. Донич — ректор Крымского федерального университета им. В.И. Вернадского;
• А.В Дутов — директор Национального исследовательского центра «Институт им. Н.Е. Жуковского»;
• В.С. Косоуров — первый заместитель председателя комитета Совета Федерации по науке, образованию и культуре;
• акад. РАН Н.А. Макаров — директор Института археологии РАН;
• акад. РАН М.А. Погосян — заведующий кафедрой МАИ;
• акад. РАН И.А. Соколов — директор Федерального исследовательского центра «Информатика и управление» РАН;
• акад. РАН А.В. Торкунов — ректор МГИМО МИД РФ;
• акад. РАН А.Р. Хохлов — проректор МГУ им. М.В. Ломоносова;
• Е.В. Шмелева — руководитель НОУ Фонд «Талант и успех».

Владимир Путин провёл рабочую встречу с руководителем Федерального агентства научных организаций Михаилом Котюковым. Обсуждалась текущая деятельность ФАНО, взаимодействие с Российской академией наук и ведущими научными учреждениями.

В.Путин: Михаил Михайлович, знаю, что Вы продолжаете активно работать с Академией наук, с ведущими учреждениями, институтами. Хотелось бы услышать, как эта работа двигается вперёд и какие Вы перед собой видите ближайшие планы.

М.Котюков: Уважаемый Владимир Владимирович, мы продолжаем работу по тем основным направлениям, которые были определены чуть ранее.

Могу отметить, что по ключевым вопросам, таким как оформление государственного имущества, сделаны серьёзные шаги. За прошедшие полтора года активных усилий в этом направлении мы смогли зарегистрировать примерно столько же имущества, сколько за все 15 лет, предшествующих проведению реформы Академий наук.

В 2015 году в соответствии с теми планами, которые были утверждены, академический сектор может получить порядка шести новых объектов, которые сразу очень хорошо будут оснащены и позволят проводить исследования на качественно очень высоком уровне. Часть из них, мы считаем, могут стать центрами коллективного пользования, и представится возможность [использовать их мощности] для широкого круга исследователей – не только из наших организаций, но также и из университетов, из других научных центров и даже для международного сотрудничества.

По вопросу выборов директоров: было много опасений, споров, когда принимался закон, ограничивающий возраст [кандидатов]. Могу сказать, что уже проведены выборы в 80 организациях, директора избраны коллективами абсолютным большинством голосов, назначены. Средний возраст директоров сегодня составил 58 лет.

В.Путин: А был?

М.Котюков: Был до начала преобразований 63 [года]; в этих институтах был намного больше: старше 70 даже были.

Могу отметить, что в очень крупных институтах, в которых более тысячи сотрудников, директорами сегодня избираются люди 45, 50, 55 лет, то есть существенно моложе того предельного возраста, который установлен законом.

И скажу, что эту работу мы проводим вместе с Академией наук, у нас есть комиссия соответствующая, которую возглавляет Владимир Евгеньевич Фортов, где каждый претендент на будущее избрание рассматривается с точки зрения его научных компетенций, качества работы и так далее. После этого уже люди допускаются до выборов.

По бюджету. Мы знаем предварительные проектировки 2016 года (возможно, там будут ещё какие‑то уточнения), эти цифры, конечно, обеспечат текущее функционирование, они примерно соответствуют уровню этого года. Но с учётом той работы, которую мы проводим по интеграции научных организаций, по созданию новых центров, по разработке их программ развития, конечно, нам нужно где‑то искать дополнительные средства на поддержку таких программ развития, чтобы можно было получить новые компетенции, новое качество исследований.

В Правительстве этот вопрос сейчас обсуждается. Думаю, что в процессе формирования бюджета какие‑то решения, возможно, будут здесь приняты, и мы сможем поддержать такие центры ведущие. Чуть ниже о них скажу дополнительно.

Был на заседании Совета [по науке и образованию] вопрос о принципе двух ключей – вместе с Академией наук. Могу сказать, что мы его практически сформировали, регламенты по всем ключевым вопросам подготовлены, мы с Владимиром Евгеньевичем их утвердили, Правительство их одобрило. Поэтому мы в этом направлении работаем. Считаю, что здесь всё уже в достаточно рабочем режиме.

В.Путин: Это то, что мы на Совете обсуждали.

М.Котюков: Да, были поручения, мы такой порядок разработали, и его утвердило Правительство.
Актуальные направления работы на сегодняшний день – это проведение реструктуризации научных организаций. Было соответствующее поручение, уже подготовлен план реструктуризации.

Мы работаем по двум направлениям. Есть вопросы, которые предполагают юридическую интеграцию институтов. Могу сказать, что здесь очень серьёзная динамика. Если на начало года у нас было всего пять пилотных проектов, которые Вы поддержали, то сегодня уже обсуждается двадцать три таких проекта, в них вовлечены 120 организаций, и по 15 проектам и 68 институтам уже приняты юридические решения, начаты процессы реорганизации.

Серьёзные результаты работы есть даже за этот небольшой период времени. У нас есть в Новосибирске очень интересный проект: институт Академии наук и институт, раннее подведомственный Академии сельскохозяйственных наук, объединились.

Это позволило уже за прошедший летний период провести так называемые полевые испытания двух новых культур, которые дают серьёзные результаты в плане устойчивости к болезням, к погоде и так далее. В перспективе можно даже выходить на развитие новых секторов промышленности – проектировать оборудование по переработке этих культур, [проводить] районирование [новых культур] в научных целях.

Второе направление – это координация научных исследований. Она не предполагает юридического объединения институтов, а предполагает как раз совместные работы сильных коллективов над важными задачами в рамках программ Академии наук.

Сегодня мы несколько таких пилотных программ обсуждаем. Например, программа по материаловедению, которая предполагает разработку новых материалов для новых конструкций, новых изделий, включает в себя шесть институтов, расположенных в Сибири в разных городах, на Урале, в Поволжье. Они между собой сами определили организацию, которая будет координировать эти исследования, взаимодействовать с институтами развития, с университетами, с партнёрами, с тем чтобы получить уже новые технологии, которые могут быть применены в авиастроении, ядерной энергетике, машиностроении, медицине и так далее. Таких направлений у нас сегодня несколько, мы поддерживаем усилия [институтов] по разным направлениям.

В завершение хотел бы сказать, что одна из основных задач, которую мы сегодня видим, – завершить аудит той научной инфраструктуры, которая есть в наших подведомственных организациях. Наряду с просто юридическим оформлением имущества мы ещё вместе с Академией наук создали специальную комиссию, проводим аудит научной составляющей: те приборы, которые есть в различных научных организациях, – как они используются, насколько их потенциал задействован и востребован, – с тем чтобы искусственные барьеры ликвидировать и допустить к работе на этих приборах учёных из разных организаций.

У нас есть территории, где ведущие университеты имеют определённую лабораторную базу, там же есть научные институты, и важно эти задачи решать сообща. У нас есть конкретные примеры в Казани, в Красноярске, во Владивостоке таких предметных обсуждений, когда мы объединяем усилия, чтобы решать общие, единые научные задачи.

Считаем, что до конца года мы эту задачу сможем решить.

В.Путин: Хорошо.
<…>
2015-09-21 17:30:00

Московская область, Ново-Огарёво
Источник: kremlin.ru

Мы собрались для того, чтобы поговорить на тему о подготовке стратегии научно-технологического развития России на долгосрочный период с выбором в ней принципов определения приоритетов развития науки. Здесь много было очень интересных выступлений, содержательных, со ссылкой на исторические аналогии, в том числе с нашим атомным проектом (мы часто к этому возвращаемся), с ракетным проектом. Но что говорить – сама жизнь тогда определила эти приоритеты, и чем они были продиктованы? Необходимостью выживания страны – вот и всё. И всё было брошено именно на это.

Сегодня в известной степени тоже такие мотивы у нас присутствуют, но задачи в современном мире более многопрофильные, поэтому нам сегодня даже трудно бывает определить, что же главное, даже с точки зрения обеспечения обороноспособности и безопасности государства. Но для того, чтобы ничего не пропустить, нам нужно так же, как и в любой другой области и отрасли, организовать работу должным образом – так, чтобы это было качественно и чтобы эффективно использовались ресурсы государства.

Здесь много говорили и о корпусе генеральных конструкторов, о выборе талантливой молодёжи. Кстати говоря, начинать нужно даже не с университетов, а начинать нужно со школ. Виктор Антонович [Садовничий] приводил пример, сколько у нас специалистов уезжает. Мы с вами знаем, наверное, а может быть, кто‑то и не знает: так называемые иностранные фонды по школам работают, сетевые организации просто шарят по школам Российской Федерации много лет под видом поддержки талантливой молодёжи. На самом деле как пылесосом высасывают просто – прямо со школы абитуриентов берут, на гранты сажают и увозят. Поэтому на это тоже нужно обратить внимание.

Безусловно, важна гуманитарная составляющая и вопросы питания в соответствии с генетическими потребностями человека. Очень важно определить, где место прикладной науке, где – фундаментальной. Владимир Евгеньевич [Фортов] говорил об этом, коллеги слева от меня тоже говорили.

Вы знаете, я, перед тем как сюда прийти, по телефону достаточно долго разговаривал со своим коллегой, с Премьер-министром Японии. Япония – одна из стран, которая являет собой хороший пример подключения бизнеса к решению задач, стоящих перед прикладной наукой. Мы вчера собирались, я уже упоминал об этом, в закрытом режиме и в достаточно узком составе обсуждали отчасти те вопросы, которые сейчас обсуждаются, без камер, без всего – так просто, по‑семейному, советовались, что и как делать. Ведь дело в том, что у нас объём финансирования, идущего на прикладную науку из бюджета, значительно выше, чем в других странах мира, Япония здесь даже в сравнение не идёт. Вообще во всех странах мира на прикладную науку гораздо больше средств тратится из бизнеса. Для этого, конечно, нужно стимулировать бизнес направлять туда соответствующие ресурсы, чего у нас не делается, а должно быть сделано.

Но, кстати, и вы тоже сказали, что те исследования, которые вы проводите, – к этому подключается, и вы делаете это по заказу Судостроительной корпорации и предприятия «Звёздочка». В вашем случае не обошлось без участия бизнеса, но оно совершенно обязательно должно присутствовать, и в гораздо больших масштабах, чем сегодня.

Но где бизнес точно не будет никогда присутствовать – это в фундаментальных исследованиях. Поэтому мы говорим о том, что государство должно больше внимания обратить на эту часть научной деятельности, на эту часть науки, хотя, конечно, справедливо, наверное, что нет науки фундаментальной и прикладной, есть наука хорошая и плохая. С этим нельзя не согласиться. Но просто деньги туда бизнес вкладывать не будет, в фундаментальную науку, – вот и всё. А нам нужно, чтобы всё развивалось и базовые научные ценности никогда не были забыты государством. Вот о чём идёт речь.

В заключение хотел бы сказать, что в рамках этой стратегии это – первый шаг в дискуссии, первый подход к снаряду, что называется. Должны быть выбраны принципы определения этих приоритетов, но, как здесь было сказано Николаем Алексеевичем Тестоедовым, главное нам ничего не потерять. Это абсолютно точно. Нам нельзя перестараться с регламентацией, это было бы страшной ошибкой, если бы мы всё расписали: будем заниматься этим-этим-этим. И, как всегда бывает в любой бюрократической структуре (а государство – это бюрократическая структура, а не только аппарат для подавления), чем закончится? Тем, что ничем другим больше никто заниматься не будет. Это всё должно быть очень аккуратно сделано, это требует отдельного, тщательного дополнительного обсуждения. Повторяю: то, что мы сегодня делаем, – это только первый подход к снаряду.

Но при этом, конечно, этих приоритетов, о которых мы будем говорить в стратегии, не должно быть бесконечное множество, иначе мы просто утонем. Непростая задача, но её нужно будет решать, и, я уверен, мы это сделаем совместно. Я очень рассчитываю на вашу помощь, поддержку, над этим будет работать, конечно, и Администрация [Президента], и Правительство, но при поддержке научного сообщества и при поддержке нашего Совета.

Источник: официальный сайт Президента РФ

Сегодня, как мы и договаривались, обсудим вопросы, связанные с выбором приоритетов научно-технологического развития. Здесь необходимо исключить какой‑либо ведомственный, корпоративный лоббизм, предвзятость, субъективные подходы. Понятно, что задача очень сложная, поэтому все решения должны приниматься максимально открыто, прозрачно, по понятным обществу принципам.

И ещё один существенный момент. Задавая систему приоритетов, мы не можем ограничивать свободу творческого, исследовательского поиска, право на эксперимент. Некоторые небезосновательно, видимо, считают, что выбрать приоритет вообще невозможно, тем не менее для того, чтобы грамотно организовать работу и, что самое важное, обеспечить финансирование, придётся всё‑таки это сделать.

Мы понимаем, что наука – это не вещь в себе, она не может развиваться в отрыве от задач развития страны, от тех вызовов, с которыми сталкивается государство в геополитической, экономической, демографической, социальной сферах, в области национальной безопасности.

В мире происходят стремительные изменения, они затрагивают все стороны жизни, в том числе научно-техническую сферу. Ведущие государства стремятся гибко реагировать на такие тенденции, создавать новые механизмы поддержки и развития системы научных исследований. И мы, безусловно, должны быть готовы к такой конкуренции. Собственно, это вопрос о нашем научном и технологическом суверенитете, о том, чтобы внешние вызовы, какие‑либо ограничения, попытки сдержать Россию, а также слабость собственного научного потенциала не становились барьером для развития, для нашего роста.

Речь вовсе не о том, чтобы уметь делать всё самим. Я уже это неоднократно говорил и применительно к теме, которую мы обсуждаем сегодня, повторю ещё раз: [речь] не о технологической или научной автаркии, это невозможно. Подобная интеллектуальная изоляция способна привести лишь к отсталости. А если мы сможем обеспечить лидерство по ряду ключевых направлений, если от российских технологий будут зависеть партнёры, и при этом мы будем способны быстро впитывать и использовать чужие наработки, то такая взаимозависимость будет серьёзно укреплять наши позиции, и мы сможем на равных разговаривать с другими участниками глобального технологического развития и будем застрахованы от разного рода рисков.

Хотел бы отметить несколько важных моментов.

Первое. Мы хорошо знаем и много раз уже об этом говорили, говорим об этом постоянно: нам нужно осваивать Сибирь, Дальний Восток, Арктику, наращивать промышленный потенциал, обеспечивать продовольственную безопасность. И эти задачи требуют принципиально новых, нестандартных технологических решений в сфере энергосбережения, производства и транспортировки энергоресурсов, в целом повышения энерговооружённости экономики. Другая проблема – это рациональное использование природных ресурсов. Она у нас до сих пор не решена, мы позволяем себе недопустимую расточительность.

Просил бы руководство наших добывающих компаний, промышленных предприятий ещё раз обратить внимание на эти вопросы и при планировании своих расходов на НИОКРы, на экологические программы выстроить практическую работу с российскими учёными, занимающимися проблемами ресурсосбережения.

Не менее важно сосредоточиться на создании отечественного производственного оборудования, станочного парка. Это основа основ развития индустриального, оборонно-промышленного потенциала страны.

И конечно, нам нужно заниматься вопросами качества жизни человека, а это – передовые медицинские технологии, производство здоровых продуктов питания, экология, безопасные материалы для жилищного строительства. Словом, это всё то, что обеспечивает человеку долгую, комфортную, активную жизнь.

Второе. Нужно определить само понятие, содержание приоритета научно-технологического развития. У таких приоритетов должны быть чёткие цели, измеримые индикаторы исполнения, механизмы реализации. Потребуется мощное аналитическое, ресурсное сопровождение.

Третье. Очевидно, что приоритетов не может быть много, иначе обесценивается само понятие приоритета. При этом, если мы выбираем конкретные ключевые направления, то их финансирование необходимо обеспечить в полном объёме. Нам нужно научиться концентрировать ресурсы, избавляться от слабых, неконкурентоспособных структур в научно-образовательной сфере. Мы вчера вечером в достаточно узком составе с некоторыми из здесь присутствующих эти вопросы предметно обсуждали применительно, правда, к фундаментальной науке и к науке в целом.

А в целом следует серьёзно заняться вопросами повышения эффективности использования бюджетных средств. Сложившаяся система бюджетного планирования в сфере науки и научных исследований пока ещё очень размыта. Отсутствуют единые, внятные критерии результативности использования ресурсов. Прошу Правительство внимательно посмотреть этот вопрос и предложить варианты его решения.

Четвёртое. Понятно, что в соответствии с выбранными приоритетами надо будет готовить кадры, развивать научную инфраструктуру. Здесь много вопросов, связанных с развитием собственной инфраструктуры и с использованием того, что есть у наших партнёров.

И в заключение хотел бы предложить следующее. Считаю, что по итогам нашего сегодняшнего разговора нам необходимо приступить к разработке стратегии научно-технологического развития России на долгосрочный период. Подчеркну, это должен быть документ, базирующийся на наших существующих заделах, но при этом, безусловно, ориентированный в будущее, на серьёзные интеллектуальные прорывы, учитывающий качественно новые вызовы, как внешние, так и внутренние, стоящие перед Россией. И конечно, в нём должна быть заложена логика повышения роли науки как важнейшего инструмента и института развития общества.

Большое спасибо за внимание.

Источник: официальный сайт Президента РФ

В заседании приняли участие:

Члены президиума Совета:

ФУРСЕНКО Андрей Александрович – помощник Президента (заместитель председателя Совета)

ФОРТОВ Владимир Евгеньевич – президент Российской академии наук (заместитель председателя Совета)

БУЛАЕВ Николай Иванович – депутат Государственной Думы Федерального Собрания

ВЕЛИХОВ Евгений Павлович – президент ФГБУ «Национальный исследовательский центр «Курчатовский институт», академик РАН

ДЫНКИН Александр Александрович – академик – секретарь Отделения глобальных проблем и международных отношений Российской академии наук, директор ФГБУН «Институт мировой экономики и международных отношений» РАН, академик РАН

ЛУКЬЯНОВ Сергей Анатольевич – исполняющий обязанности ректора ГБОУ высшего профессионального образования «Российский национальный исследовательский медицинский университет имени Н.И.Пирогова» Минздрава России, академик РАН

МАКАРОВ Александр Александрович – директор ФГБУН «Институт молекулярной биологии имени В.А.Энгельгардта» Российской академии наук, академик РАН

САДОВНИЧИЙ Виктор Антонович – ректор ФГБОУ высшего профессионального образования «Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова», академик РАН

КОВАЛЬЧУК Михаил Валентинович – директор ФГБУ «Национальный исследовательский центр «Курчатовский институт», член-корреспондент РАН

РУДСКОЙ Андрей Иванович – ректор ФГБОУ высшего профессионального образования «Санкт-Петербургский государственный политехнический университет», член-корреспондент РАН

КРОПАЧЕВ Николай Михайлович – ректор ФГБОУ высшего профессионального образования «Санкт-Петербургский государственный университет»

МАЗУРЕНКО Сергей Николаевич – советник директора международной межправительственной научно-исследовательской организации «Объединённый институт ядерных исследований»

ХЛУНОВ Александр Витальевич – генеральный директор Российского научного фонда

БИЛЕНКИНА Инна Петровна – начальник Управления Президента Российской Федерации по научно-образовательной политике (секретарь Совета)

Члены Совета:

КОСОУРОВ Виктор Семёнович – заместитель председателя Комитета по науке, образованию и культуре Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации

АДРИАНОВ Андрей Владимирович – заместитель председателя Дальневосточного отделения Российской академии наук, директор ФГБУН «Институт биологии моря имени А.В.Жирмунского» Дальневосточного отделения РАН, академик РАН

ЕГОРОВ Михаил Петрович – директор ФГБУН «Институт органической химии имени Н.Д. Зелинского» РАН, академик РАН

КАБЛОВ Евгений Николаевич – генеральный директор ФГУП «Всероссийский институт авиационных материалов», академик РАН

КОЛЧАНОВ Николай Александрович – директор ФГБУН «Институт цитологии и генетики» Сибирского отделения РАН, академик РАН

КРАСНИКОВ Геннадий Яковлевич – генеральный директор ОАО «Научно-исследовательский институт молекулярной электроники и завод «Микрон», академик РАН

ОСИПОВ Юрий Сергеевич – академик Российской академии наук

ПОТАПОВ Александр Александрович – директор ФГБУ «Научно-исследовательский институт нейрохирургии имени академика Н.Н.Бурденко» РАМН, академик РАН

СКРЯБИН Константин Георгиевич – директор ФГБУН «Центр «Биоинженерия» РАН, академик РАН

ТИХОНОВИЧ Игорь Анатольевич – директор государственного научного учреждения «Всероссийский научно-исследовательский институт сельскохозяйственной микробиологии» Российской академии сельскохозяйственных наук, академик РАСХН, академик РАН

АКСЁНОВ Виктор Лазаревич – директор ФГБУ «Петербургский институт ядерной физики имени Б.П.Константинова», член-корреспондент РАН

ГЛЫБОЧКО Пётр Витальевич – ректор ГБОУ высшего профессионального образования «Первый Московский государственный медицинский университет имени И.М.Сеченова» Минздрава России, член-корреспондент РАН

ЛИСИЦА Андрей Валерьевич – исполняющий обязанности директора ФГБУ «Научно-исследовательский институт биомедицинской химии имени В.Н.Ореховича» РАН, член-корреспондент РАН

МОИСЕЕНКО Татьяна Ивановна – заместитель директора ФГБУН «Институт геохимии и аналитической химии имени В.И. Вернадского» РАН, член-корреспондент РАН

ПИОТРОВСКИЙ Михаил Борисович – генеральный директор ФГБУК «Государственный Эрмитаж», член-корреспондент РАН

СОЛОВЬЁВ Владимир Алексеевич – первый заместитель генерального конструктора ОАО «Ракетно-космическая корпорация «Энергия» имени С.П. Королёва», член-корреспондент РАН

ТЕСТОЕДОВ Николай Алексеевич – генеральный директор ОАО «Информационные спутниковые системы имени академика М.Ф. Решетнёва», член-корреспондент РАН

БЕЛОВА Анна Викторовна – директор ГБОУ Москвы «Гимназия № 1514»

КУДРЯШОВА Елена Владимировна – советник ректора ФГАОУ высшего профессионального образования «Северный (Арктический) федеральный университет имени М.В.Ломоносова»

КУЗНЕЦОВА Ольга Владимировна – главный научный сотрудник ФГБУН «Институт системного анализа» РАН

ОРЛОВ Виктор Валерьевич – заместитель начальника НПК ФГУП «Центральный научно-исследовательский институт конструкционных материалов «Прометей»

ХАРХОРДИН Олег Валерьевич – ректор НОУ высшего профессионального образования «Европейский университет в Санкт-Петербурге»

ЯЩЕНКО Иван Валерьевич – директор ФГБОУ г.Москвы «Центр педагогического мастерства»

Приглашённые:

ИВАНОВ Сергей Борисович – Руководитель Администрации Президента

ДВОРКОВИЧ Аркадий Владимирович – Заместитель Председателя Правительства

ЛИВАНОВ Дмитрий Викторович – Министр образования и науки

КОТЮКОВ Михаил Михайлович – руководитель Федерального агентства научных организаций

Источник: официальный сайт Президента РФ

В.Путин: Иван Иванович, мы регулярно встречаемся с Владимиром Евгеньевичем Фортовым, анализируем, как идёт работа по реформированию Академии наук. Мне бы хотелось поговорить и с Вами (используя дипломатическую лексику, посмотреть, что называется, с Вашего угла, с [угла] здравоохранения) о том, как идёт слияние Академии медицинских наук и большой Академии. Какие Вы видите здесь плюсы, может быть, какие‑то проблемы возникают.

И конечно, пользуясь случаем, хочу поздравить Вас и всех, кто занимается медицинской наукой, всех работников этой огромной, очень важной для нашей страны, для наших граждан отрасли – отрасли здравоохранения, с Днём медицинского работника, который в воскресенье отмечался.

И.Дедов: Спасибо большое, Владимир Владимирович!

Процесс объединения идёт, он непростой, и на Совете по науке и образованию Вы не раз ставили этот вопрос и предупреждали нас, чтобы мы аккуратно всё это делали, чтобы выслушивали коллективы, определили приоритеты.

А сегодня приоритеты, или, как говорят, тренды в современной медицине и здравоохранении, которые определяют ключевые демографические показатели, – это [охрана] материнства, и очень многое сделано, конечно, сегодня: дворцы перинатальных центров… Это [охрана] детства, причём иногда звучит, что наше подрастающее поколение не очень физически развито, сегодня нужны совсем другие критерии и совсем другой мониторинг. И социально значимые болезни, неинфекционные, такие как онкология, кардиология, сахарный диабет, и это нейронауки, потому что нейродегенеративные заболевания всё‑таки прогрессируют, и регенеративная медицина (трансплантология, искусственные органы).

Инструментом для решения таких проблем являются геномные и постгеномные технологии, клеточные технологии. Сегодня ведь можно предсказывать риски заболеваемости не только социально значимыми, но и редкими, орфанными заболеваниями, сегодня для этого всё есть. Развивается эмбриология, биоинформатика, мы привлекаем математиков, физиков, химиков, сегодня невозможно без такой интеграции.

Я изначально поддержал эту идею [объединения академий наук], потому что ещё до объединения, я помню, мы с Вами встречались, и мы предположили, как можно было бы сделать, объединяя медико-биологическое отделение, отделение фундаментальной медицины, для того чтобы здравоохранение развивалось.

На ваш вопрос, как здравоохранение сегодня развивается, я бы сказал: как и вся страна – развивается успешно, рождаемость сегодня рекордная. Ведь ключевые демографические показатели – это рождаемость, продолжительность жизни, качество жизни, смертность, инвалидизация.

Эти тренды, естественно, должны объединять вокруг себя и фундаментальную медицину, и клиническую медицину. Финансирование должно быть, если мы определяемся на этом: безусловно, это субсидии, программы хорошо отшлифованные, хорошо просчитанные, и, конечно, грантовая поддержка. Тогда всё будет получаться. Сегодня такие объединения, консорциумы уже созданы.

Если говорить о здравоохранении, то всё‑таки мы разбросаны – и в ФАНО сейчас оказались, и в Минздраве, в Федеральном медико-биологическом агентстве. Я вновь возвращаюсь к теме о том, что можно было бы создать что‑то типа национального центра медицины или здоровья, объединить в нём лидеров, [создать] по‑настоящему креативный центр. Как и во всём мире, это поддержка со стороны Президента, а мы работаем на здравоохранение.

Я подготовил варианты, мы обсуждали эти варианты. Они абсолютно рациональны, просчитаны. Я думаю, что такое направление имеет сегодня абсолютную логику, и самое главное, что оно очень хорошо просчитано, с хорошим результатом.

В.Путин: Хорошо, давайте поподробнее поговорим.

(Конец опубликованной части стенограммы)

Источник: официальный сайт Президента РФ

«Президент страны хорошо знает проблемы академической науки, знает, что многие ученые далеко не однозначно относятся к реформе фундаментальной науки, что есть довольно тревожные высказывания о ее судьбе, — рассказал корреспонденту «РГ» Владимир Фортов. — Он готов решать проблемы, открыт для дискуссий, ждет от научного сообщества конкретных предложений.»

Что касается массовых сокращений, которых опасаются ученые, то, по словам академика Фортова, президент страны заверил, что никаких цифр по сокращению нет. «Президент попросил относиться бережно к научным кадрам, проводить реструктуризацию науки и все другие изменения осторожно и взвешенно, чтобы не потерять то, что наработано академией за многие годы, — сказал Владимир Фортов. Вывод научных организаций из системы РАН-ФАНО может быть сделан только по специальному указу президета и только с подачи РАН. Надо очень острожно относиться к слиянию институтов, не спешить и не разрушать то, что создано многими поколениями».

Президент страны поддержал принцип «двух ключей» во взаимоотношениях академии и ФАНО. По мнению Фортова, пока это в большей степени политическая установка, и придется пройти определенный путь, чтобы принцип заработал в полной мере. Крайне важно, по словам академика Фортова, что Программа фундаментальных исследований будет оставлена без изменений, ее не затронут новые схемы, которые сейчас предлагают различные ведомства.

Обсуждался и другой «больной» для академии вопрос, связанный с медицинским обслуживанием ученых. Президент страны считает, что оно не просто не должно ухудшаться, а его необходимо улучшить.

- Я очень доволен этой встречей, — сказал Владимир Фортов. — Президент однозначно заверил, что наша наука должна развиваться, ее финансирование не будет сокращаться, что всем надо думать о том, как повысить эффективность науки. Повторю, президент ждет от научного сообщества конкретных предложений, новых идей, которые позволяет вывести науку на новый уровень.

Источник: Российская газета

В.Путин: Добрый день!

Владимир Евгеньевич, мы с Вами договаривались связаться и поговорить о сегодняшних проблемах развития Академии. Рад Вас видеть.

В.Фортов: Владимир Владимирович, у нас события развиваются довольно бурно. И конечно, то, что было проведено в здании Эрмитажа [заседание Совета по науке и образованию], очень сильно нам помогло. Заработала программа «двух ключей», это даёт возможность нам сосредоточиться на научных вопросах, а ФАНО – больше заниматься теми трудными и весьма проблемными [вопросами], которые стоят перед ними. Теперь стала более понятна система координат: она стала понятнее и нам, и сотрудникам ФАНО. Но, конечно, проблемы возникают, о многих из них я Вам попробую рассказать за эту нашу встречу.

Но я хотел бы отчитаться за некоторые поручения, которые Вы давали нам в связи с международными делами. Дело в том, что, как я Вам докладывал, сейчас возник интерес у наших зарубежных коллег-учёных к совместным работам. Делегация Академии наук ездила в Соединённые Штаты Америки совсем недавно, мы провели очень полезные переговоры с американской академией наук и наладили некие проекты, которые будут реализованы в ближайшее время. Это проекты, связанные с углеродной энергетикой, с охраной окружающей среды, с климатическими исследованиями, работа, связанная с Севером (их тоже интересует северная часть), работы, связанные с нераспространением ядерного оружия и ядерных технологий. Визит был очень доброжелательный и очень заинтересованный.

В.Путин: Это то, что дипломаты называют интересом с обеих сторон, естественный интерес.

В.Фортов: Да, наука, Вы знаете, так устроена, что если нет реального интереса, то учёных заставить что‑то делать вообще‑то невозможно.

Здесь у нас наметился некий явный тренд работать вместе. Они недавно приезжали к нам, делегация академии наук Соединённых Штатов Америки, и мы договорились о неких дополнительных проектах по изучению космоса, по изучению Венеры – то, что тоже раньше было под вопросом. Поэтому здесь я должен отчитаться, я подготовил Вам документы, передам чуть позже.

Параллельно было Ваше поручение по поводу ЮНЕСКО и по комиссии, которую создал Генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун, – комиссии по научно-техническому совету, туда входит около 20 учёных из разных стран мира.

Мы недавно встречались в Куала-Лумпуре, и там тоже были интересные вопросы, которые интересовали уже ООН как организацию: глобальное потепление, борьба с терроризмом, вопросы, связанные с этническими проблемами, с медициной и с общим развитием. Это то, что всегда интересовало эту организацию.

Пан Ги Мун и люди, которые вокруг него, ведут эту тематику, а это ЮНЕСКО (Ирина Бокова организовала эту встречу, Вы с ней знакомы и встречались), – выполняя Ваше поручение, мы пригласили их следующую такую встречу устроить у нас, в Санкт-Петербурге. Они с энтузиазмом к этому отнеслись. Планируется её провести в районе 12– 14 декабря этого года. Было бы очень хорошо, если бы Вы поддержали такую встречу. Также в это время в Санкт-Петербурге будет культурный форум. Конечно, если бы Вы могли принять участие и пообщаться с учёными, было бы очень здорово. Тем более что мы надеемся, что туда приедет и Пан Ги Мун, и Ирина Бокова, которая по‑доброму к нам относится.

В.Путин: Что касается моего участия, мы с Вами должны ещё посмотреть, потому что времени ещё много до декабря. Но мы, конечно, поддержим – организационно и как угодно, мы поддержим эту встречу. Дело хорошее.

<…>

Источник: официальный сайт Президента РФ

Рассказывать о реформе Российской академии наук непросто — столько в ней драматичного, путаного и тайного. Казалось бы, Президентский совет рассмотрел итоги, принял решения. Их не обсуждать надо, а претворять в жизнь. Однако число неясностей и опасений только растет.

Решения Совета, с авторской, возможно, спорной, точки зрения, — лишь одно русло развития событий. Второе — причина, вызвавшая реформу и оставшаяся тайной: она никуда не делась и будет продолжать действовать, идя вразрез с решениями президента страны. Третье русло — резкое обострение внешнеполитических, а за ними и внутриполитических обстоятельств, усугубленных финансово-экономическим кризисом: оно также будет непредсказуемо, в том числе и для главы государства, влиять на реформу. О четвертом русле развития событий говорил на Совете президент РАН Владимир Фортов: участники реформы вступили в этап, полностью не описанный в законе, что толкает каждую из сторон на действия в соответствии с собственными толкованиями. Академик Фортов назвал его «мутным» этапом — игра пошла почти без правил, и это еще одна непредсказуемая ось развития.

С чем подошли к Президентскому совету

Напомним: начало реформы вызвало беспрецедентный в новейшей истории страны протест научной общественности. Митинги прокатились во всех крупных городах. Протесты игнорировали — закон приняли (см. «Опыты на мозге», «Э-У» № 27 от 08.07.2013). Однако на старте прохождения законопроекта вмешался президент. Тогда из первоначального текста было убрано слово «ликвидация», а также вся его в этом духе направленность. Борьба «за ликвидацию» Академии и «против ликвидации» стала стержнем событий с того момента до дня сегодняшнего и, видимо, дальше.

Каков замысел реформы? По сей день тайна. Заместитель президента РАН Владимир Иванов: «Мы не знаем замысла реформы — что хотели получить». На Совете академик Фортов привел данные соц­опроса: только 10% ученых подтвердили, что понимают, зачем реформа задумана и проводится в таком силовом виде. Есть, однако, и у него странная фраза: «Не думаю, что уже пришло время рассказывать всю правду о тех драматических событиях». Общее понимание сформулировано член-корреспондентом РАН Аскольдом Иванчиком: «Главное содержание реформы — это отделение институтов от Академии с превращением ее в клуб ученых, ни на что не влияющий».

О состоянии академической науки. Владимир Фортов: изношенность научной инфраструктуры до 80%, зачастую реликтовый приборный парк, хроническое недофинансирование, запредельный возраст ученых, проблемы молодежи, пакет социальных проблем. Владимир Иванов: «В абсолютных цифрах мы отстаем от США по финансированию науки в 15 — 17 раз». Тем не менее 42 научные программы и 30 программ региональных отделений РАН реализуются и покрывают весь спектр научных исследований. Глава ФАНО Михаил Котюков на Совете: на научные исследования Академии направляется 10% средств федерального научного бюджета, что обеспечивает 60% публикационного потока РФ.

Об итогах реформы. Академия передала имущество ФАНО, объединили три академии, приняли новый устав. ФАНО тоже выполнило часть работы. «Выявлены недочеты, но не злоупотребления», — сказал по итогам имущественных и финансовых проверок академического комплекса один из руководителей ФАНО Алексей Колович. Академик Фортов говорил на Совете о «возникшем в результате реформ отчуждении работающих ученых от управленцев» (подробнее см. «Sapienti sat», «Э-У»№ 48 от 24.10.2014). Председатель Дальневосточного отделения РАН Валентин Сергиенко назвал 2014-й «годом упущенных возможностей» и раскрыл тезис на огромном числе примеров. И еще: по данным Росстата, покинувших РФ в 2014-м оказалось почти вдвое больше, чем в 2013-м, и основная их часть — научные сотрудники.

Русло первое: что решил Президентский совет

Реформу президент не отменил, разделение полномочий между РАН и ФАНО оставил. Многие ждали бо?льшего, причем и в ту сторону, и в другую. Ходоков к главе государства шло немало, и до последней минуты было не ясно, кого он поддержит.

Позиция главы РАН: «Надо написать, что за науку отвечает Академия наук, потому что во всех документах, в четырех местах Положения о ФАНО сказано “с учетом мнения РАН”, но это не юридическая форма <…> Не решив этого принципиального вопроса, не закрепив законодательно за РАН научную компетенцию, а за ФАНО — административно-хозяйственную, мы обречены на пробуксовку и аварию в реформах». Решение президента РФ: разработать механизм координации, образовать научно-координационный совет приФАНО, чтобы пошагово, в непрерывном режиме отрабатывать варианты регламентов.

Ставился вопрос о реструктуризации, но об этом поговорим далее. Бесконечно важно, что продлен на год мораторий на сделки с имуществом Академии, на расформирования и сокращения.

По итогам — все? Нет. Сопоставим ключевое слово — «ликвидация» из первого варианта законопроекта и слова Путина на Совете: «Мы еще в одном месте ничего, может, как следует, не создали, другое уже разрушили, то, что наработано веками <…> Аккуратно, ничего не разрушая, а только наращивая наши возможности. Надеюсь, по такому пути мы с вами и пойдем». Многотысячные митинги середины 2013 года, полагаю, потому и прокатились по стране, что люди недоумевали: понимает ли это глава государства? И поскольку ответа не было, многие были убеждены: это он — инициатор реформы РАН. Сейчас стало ясно: Путин противник «ликвидации» не только на момент старта законопроекта, он и далее пункт за пунктом выявляет, где «ликвидация» в том или ином виде угрожает Академии, и блокирует эти опасности.

Он, однако, оставил Академии в борьбе за существование поле для самостоятельных упражнений. Подразумеваемое постановление Президентского совета: «Академия, защищайся сама. Да и есть ли в Академии то, что вообще стоит поддерживать? Пусть проявится, а мы посмотрим».

Русло второе: сверхмощная и сверхтайная сила реформы

Многие считают: реформа шокировала, но пора забыть и начать подлаживаться.

Есть, однако, «но». Слово «ликвидировать» в первоначальном тексте законопроекта не было случайным. И полно признаков, что от цели «ликвидировать» кто-то отнюдь не отказался.

Кто он — этот «кто-то»? Давайте, чтобы черточка за черточкой сложить его портрет, вернемся к началу реформы, в 2013-й,он там здорово наследил.

Пойдем по цепочке. По регламенту правительства, участникам заседания документы рассылают за две недели, но законопроект о реформе РАН они впервые увидели 27 июня, в день заседания — перед собой. Как и президент РАН. По ходу заседания возражали министр обороны и министр иностранных дел, но законопроект приняли (в правительстве какой еще страны документ будет принят при возражениях таких министров?). Все документы из стен правительства обязаны пройти через Институт законодательства и сравнительного правоведения. Исключений было два — законопроект о монетизации льгот и законопроект о реформе РАН. В Госдуму законопроект поступил 28 июня, в пятницу, в 18:00, когда депутаты уже разъехались по дачам, и потому до понедельника никто с ним не знакомился. А на вторник было намечено принять законопроект сразу в трех чтениях. Почему не в понедельник? Потому что сначала должен дать «добро» профильный Комитет — по науке и наукоемким технологиям. И тут случилась осечка: Комитет проголосовал против рассмотрения в Большом зале Госдумы. Можно ли это «против» перешагнуть? С точки зрения этики, аномально в парламенте любой страны. А у нас депутатскому залу потребовалось лишь отдельно проголосовать, чтобы преодолеть «запрет» комитета: большинство — «за». Темп, однако, был потерян, и это «роковая» ошибка: 2 июля на прием к Путину с протестом пошли Владимир Фортов, Евгений Примаков, а также, по некоторым сведениям, секретарь Совета безопасности РФ Николай Патрушев. А депутаты в это время, не зная, к чему склонится президент, голосовали за принятие законопроекта в первом чтении.

Позиция главы государства повлияла, и текст законопроекта стали изменять — за круглосуточную работу села сводная бригада депутатов и представителей РАН. В таком аврале ошибки неизбежны, и они были. Скажем, «ликвидация Академии» из текста была устранена, но вписано «создание Академии», то есть по тексту их становилось две. 5 июля такой законопроект приняли во втором чтении, а 6 июля начались думские каникулы. Итак, штрих к портрету этого «кого-то»: он по часам рассчитал, чтобы завершить вопрос к последнему дню весенней сессии Госдумы.

Через регламенты перешагивали легко. Как и через законы. Вот разъяснение профессора Академии народного хозяйства и госслужбы при Президенте РФ Ивана Старикова: по пункту «е» ч. 1 ст. 72 Конституции РФ, вопросы науки относятся к предметам совместного ведения РФ и субъектов, а по ФЗ № 184 в рассмотрении проектов федеральных законов по предметам совместного ведения должны участвовать органы государственной власти субъектов. То есть все заксобрания и губернаторы (поскольку учреждения РАН есть по всей стране) должны были в течение 30 дней изучить проект и направить в Госдуму заключение. То же — перед вторым чтением.

Букву закона преодолели: РАН же не по всей стране зарегистрирована, а по адресу — Москва, Ленинский пр., 14. Попрали и дух: институты РАН (их 430) и Научные центры РАН (их 33) традиционно задействованы в важнейших региональных исследованиях. На Дальнем Востоке ониизучают, например, океан и сейсмобезопасность, в Якутии — эксплуатациюоборудования в экстремально низких температурах, на Северном Кавказе — этнос, культуру и языки десятков кавказских народов. Уберем эту региональную составляющую — и направления останутся бесхозными. Так кто же имел силу и наглость переступить закон № 184-ФЗ, чтобы мнение субъектов РФ не учитывалось?

Попрано и базовое положение Конституции, называющее источником власти народ. Протестное письмо направили девять академиков-секретарей тематических отделений РАН. В Сибири и на Урале протест подписали: председатель Сибирского отделения РАН академик Александр Асеев, председатель Уральского отделения РАН академик Валерий Чарушин, председатель Красноярского научного центра СО РАН академик Василий Шабанов; председатель Иркутского научного центра СО РАН академик Игорь Бычков, председатель Кемеровского научного центра СО РАН академик Алексей Конторович, председатель Тюменского научного центра СО РАН академик Владимир Мельников, председатель Омского научного центра СО РАН член-корреспондент РАН Владимир Лихолобов, председатель Томского научного центра СО РАН член-корреспондент РАН Николай Ратахин, председатель Якутского научного центра СО РАН член-корреспондент РАН Михаил Лебедев, председатель Бурятского научного центра СО РАН член-корреспондент РАН Борис Базаров. А вот резолюции митингов во всех крупных городах: реформа разрушит Академию и поставит под угрозу дальнейшее развитие, обороноспособность и безопасность российского государства. Сотни выдающихся ученых лично написали открытые письма. Берем наугад — Эдуард Жалнин, заслуженный деятель науки РФ, лауреат Госпремии РФ, доктор наук, профессор: «То, что сейчас делается с Академией, — непродуманно, хаотично, бессмысленно, а главное, позорно для такой великой страны, как Россия. Сломать такой мощный, хорошо отлаженный, десятилетиями проверенный организационный и координирующий механизм — это уже не частные промахи дилетантов-реформаторов, это диверсия по отношению к нашей истории, к настоящему и будущему нашей страны». Письма опубликованы — это толстый том. Профсоюз РАН доставил в приемную президента РФ коробки с подписями 121865 граждан России против законопроекта. Все проигнорировано.

Алогично появление закона о реформе РАН и в общем контексте права в теме «наука». Владимир Иванов: «Действует по меньшей мере шесть законов, регулирующих фундаментальную науку, которые между собой не стыкуются.У нас очень несбалансированное законодательство в науке <…> С 2010 года на государственном уровне нет стратегии развития науки и технологий. В закон о науке постоянно вносились бессистемные изменения, получился хаос управления». Принятый закон о реформе РАН только усугубил хаос (завалы, предопределяющие научно-технологическое отставание РФ, проиллюстрируем на примере проблемы интеллектуальной собственности, см. «Интеллект без собственности или собственность без интеллекта»). Нельзя говорить об инновационном развитии страны и сохранять законодательный бардак. В интересах научной политики страны не с РАН надо было начинать. Так каков подлинный интерес реформаторов от науки?

Причины реформы РАН

Версии выдвигались. Например: кому-то не терпится завладеть зданиями Академии в центрах крупных городов РФ и ее землями. Или — высших чиновников бесит уставная самоуправляемость Академии, ее автономность от бюрократии. Или — это диверсия «мировой закулисы»: Академия выживаемостью и неплохим уровнем исследований сохраняет для России шанс возродиться как высокотехнологичной державы, и этот шанс надо убить.

Добавим авторское предположение. Подсказку найдем в действиях лидеров США, Европы и Японии в финансово-экономический кризис 2008 года — что они стали поддерживать? Не банки, как в России (что, по оценке академика Сергея Глазьева, принесло стране ущерб больший, чем начало «приватизационных» 90-х и дефолт 98-го вместе взятые). Они кратно увеличили финансирование науки. Какая тут связь: финансовая власть над миром и исследование учеными природных закономерностей? Связь есть. Деньги власть не уступят, а если уступают, значит, какой-то элемент человеческого общежития на время становится важнее денег. Следовательно, надо вложиться в него, чтобы такой двухходовкой вновь над всем властвовать. Было ли в истории нечто, что становилось важнее денег? Не раз. Близкий нам пример — нефть и газ. Отсюда и залповое расхапывание месторождений в 90-е.

Логика такова: если в мире финансов кризис, значит, то, на что вчера можно было опереться в самих финансах, сегодня шатко. Искать опору надо в гражданской нефинансовой сфере, в ее стратегическом для человечества элементе — науке. Наука и технологии позволяют не имеющим ресурсов Германии, Японии, Швеции лидировать. Научное превосходство группы стран лишает отстающие суверенитета без всяких бомбардировок. Пример. Проводим, скажем, через международные организации абсолютно невинный тезис: нельзя сертифицировать эксплуатацию сложных систем (космических, атомных и прочих) без моделирования на суперкомпьютере; остальное считать самоделками, угрожающими человечеству. И все: страны, у которых нет суперкомпьютеров и специалистов, впредь зависимы от ведущих держав. Опереться на научный взлет сегодня — дальновидная ставка на завтрашнее усиление планетарного финансового могущества.

Авторская версия: когда до наших олигархов дошло это финансовое понимание науки, они ахнули — какая жизнестойкость у российской научной школы, мировой уровень исследований сохранен по большому числу направлений! За океаном приличные люди подобным не разбрасываются, а здесь лежит — и ничье. И последовала атака, по рисунку и темпу повторившая углеводородную приватизацию.

Возразят: там было разгосударствление, здесь, — наоборот, разница большая. Никакой! На обычных заседаниях правительства куски госсобственности за последние двадцать лет приватизировались непрерывно. Без обоснований — зачем, и доказательств — что управление в частных руках эффективнее.

Но на Академию было не посягнуть, ее охрана — академическое самоуправление, основанное на многостадийном тайном голосовании внутри самой научной общественности. Поэтому ее переход под прямое госуправление — это переход в полную беззащитность. Вот и смысл реформы: ликвидировать академическое самоуправление введением хозяйственного административного управления — вроде бы имуществом, а на деле — научными учреждениями, бюджетом, дальнейшим каскадом внутренних реформ.

Подчеркнем идентичность беспрецедентной поддержки науки как меры преодоления кризиса в США и реформы РАН в формате «спецоперации» в России. Финансовая власть над миром — несущий признак этой идентичности. Отсюда и динамика событий реформы. Ученые, искренние и идейные, недоумевали: убеждаем в значении науки для страны, а нас не слышат. Прекраснодушные восклицания — перед застывшим взглядом зверя, изготовившегося к броску.

Русло третье: потребовалось «импортозамещение»

Вернемся к решениям Президентского совета. Впечатление: то главное, что в тексте стенограммы написано черным по белому, комментаторами не замечено. Вот слова Путина: «В короткий срок определить критические точки в импортозамещении <…> Прошу Российскую академию наук, Президиум РАН принять самое активное участие в формировании Национальной технологической инициативы, а научные институты — включиться в ее реализацию». Вроде ясно — ответить на санкции, о том трубит вся пресса! Нет, не ясно. «Шапкозакидательство» приуменьшает опасность и тем искажает смысл.У России нет электронной промышленности, почти нет авиа- и судостроения, плохо с машиностроением, нет приборостроения, и т.д., и т.п. Обама заявил, что экономика России «разорвана в клочья» — приукрасил, конечно, но про цели американской политики сказана правда.

Санкции наложились на падение — рубля, цены нефти, ВВП. Зловещая симметрия: пришла угроза стране не меньшая, чем для Академии ее реформа. Путин помог Академии. Что поможет Путину? Только новая индустрия на высоких технологиях — то, о чем говорилось лет пятнадцать, да не делалось. Комментаторы Совета лишь увидели, что правитель помогает попавшей в беду Академии. А схема представляется иной, на наш взгляд, глава государства как бы говорит президенту РАН: «Меня сейчас бьют, и обращаться не к кому; я тебе помогу, но уж и ты постарайся помочь мне».

Такой расклад сильно меняет понимание. Цена Академии по тому, как она может помочь власти в ее затруднительном положении, стала как в эпоху атомной бомбы.И тот, кто протащил реформу РАН, тоже меняет угол атаки: теперь под прицелом не столько сама Академия (с ней более чем наполовину удалось справиться), а связка «президент — РАН». Была цель «ликвидировать», теперь надо ликвидировать эту связку.

Острота момента необычайна. Что в Первой мировой стало причиной революции? Историки в связи со столетием войны подготовили многотомную монографию и выяснили: не в ухудшении экономики причина революции, у других стран-участниц вой­ны она ухудшилась гораздо больше. Дело в другом: ничего не удавалось согласовывать заказчику и подрядчикам. Заказчиком были госучреждения, а обеспечивали войну в вооружениях, амуниции и продовольствии частные фирмы. Фронты же за провалы с обеспечением расплачивались сотнями тысяч жизней. Командирский корпус и в первую очередь четыре командующих фронтами дошли до белого каления в отношении главнокомандующего — царя. Дальше было его отречение от короны, а затем (что для вакуума власти естественно) — революция.

Проведем аналогию. Вот уже пятнадцать лет власть говорит про переход на инновационные рельсы, а промышленность, находящаяся в частных руках, игнорирует. Тогда исход был — рухнувшее государство.А сейчас? Президент не может этого не обдумывать. Пришло лихо, потребовалось срочное импортозамещение, а власть отвлечена размежеванием функций Академии и ФАНО, да еще в ручном режиме, и конца этому не видно. Максимально несвоевременно, слишком многое на кону. Политически сверхудачно было бы авральное импортозамещение перерастить в курс модернизации, так до сих и не принятый, — на это на Президентском совете указал Евгений Примаков. Так реформа Академии волей штормов мировой политики оказалась в центре стратегического для страны спора — начинать ли, наконец, модернизацию.

Цель «ликвидировать» продолжает быть целью

Казалось бы, если дело поддерживает президент страны, безнадежно его топить. Конечно, нет. Еще вопрос — кто кого. Именно этот смысл как главный мы и пытаемся передать читателю. Беспрецедентность силы, продвигающей реформу, убеждает: она не свернет. Как был легко проломан коридор по принятию закона под флагом «ликвидация» — так она и пойдет к той же цели, пусть и в измененных реалиях. Подтверждения? Посмотрим.

Для страны нет сейчас ничего важнее, мы говорили, чем суметь перевести авральное импортозамещение в долгожданную модернизацию. Надежду дает только сохраненная фундаментальная наука. Она, по словам академика Асеева, «основа конкурентоспособности регионов в образовании, инновациях и в экономическом развитии страны в целом». Вот в этом качестве она точно ликвидирована в последние полтора года, поскольку вместо движения здесь безысходная пробуксовка. Академик Фортов: «За Академией сохранялось право заниматься наукой, что, как это ни удивительно, встретило и встречает сейчас активное сопротивление наших оппонентов <…> В четыре-пять раз возросло количество запросов, инструкций, совещаний в виде научной переписки. Она обрушилась на ученых как лавина, не оставляя времени для творческой работы, убивая инициативу, выталкивая молодежь из науки и в конечном счете подрывая нашу конкурентоспособность». Академик Иванов: «Мы потеряли год на реорганизации. Прошлым летом ученые вместо статей писали резюме <…> Проблемы финансовые, организационные и юридические. В силу разделения выстроили бюрократическую систему, которая поглощает основную часть времени. Объем бумаг на институты возрос в четыре раза. А это говорит о том, что в четыре раза разросся бюрократический аппарат. При этом в Академии аппарат мы сократили на 80%». Фундаментальная наука увязла в реорганизации. А потеря темпа равна потере курса.

Четвертое русло: реструктуризация и иные инициативы

Теперь о реструктуризации. Это инициатива ФАНО, которая не следует ни откуда: ни из закона, ни из Положения о ФАНО, ни из решений Президентского совета 2013 года. По словам академика Сергиенко, ученым предписано «тупо следовать методичкам по реорганизации сети учрежденийФАНО, подготовленным в чиновничьих кабинетах». Пример новообразования: предложили собрать вместе Санкт-Петербургский Физтех, Институт химии и силикатов, Институт почвоведения, Пулковскую астрономическую обсерваторию и Институт акушерства и гинекологии1. Фортов на Совете: региональная наука «оказалась под большой угрозой из-за ее атомизации, потери управляемости и поспешной реструктуризации, часто идущей мимо региональных научных центров и отделений». Из постановления президиума Центрального совета профсоюза работников РАН: «Идея реструктуризации не обсуждалась с научным сообществом, РАН, общественными организациями, представляющими интересы работников учреждений ФАНО; отсутствуют официальные документы, содержащие информацию о планах преобразований, их целях и задачах. При этом подготовка к объединению институтов и возможному изменению их организационно-правовой формы идет полным ходом».

РАН протестует: нельзя проводить реформу и реструктуризацию, если не определена цель и не показано, чем новая система будет лучше старой. Академия наук призвана вести фундаментальные исследования, а они вообще не требуют реструктуризации, поскольку каждый институт уже имеет программы, в которых сбалансированы ресурсы и организационные формы до 2020 года. По сути, реструктуризацией проводится неуклонная политика отстранения Академии наук; с РАН планы и концепция реструктуризации не обсуждались, а по закону нельзя проводить объединение институтов, не согласовав это с тем, кто осуществляет научно-методическое руководство ими, то есть с Академией наук. (Отдельная благодарность Валентине Матвиенко: это по ее инициативе в проект Положения о ФАНО вписан пункт о научно-методическом руководстве Академии. РАН держится за него как за спасательный круг, на Совете Фортов попросил президента сделать этот пункт краеугольным при размежевании функций с ФАНО.)

Протест остановил ФАНО? Ничуть. Подготовка к реструктуризации шла как военная операция — региональные экспертные сессии проводились одна за другой по сверхдинамичному жесткому графику, словно то было чье-то важное поручение. Необходимость ее объяснена так: мол, наиболее выдающиеся открытия происходят на стыках наук, поэтому главное сегодня — междисциплинарность1. Заметим, междисциплинарность — сама история Академии, она была и есть в работе научных региональных центров, тематических и региональных отделений и самого Президиума РАН. Она многократно становилась принципом организации работы при решении крупнейших народнохозяйственных и оборонных задач, но реструктуризации отнюдь не требовала: просто та или иная программа объединяла усилия множества лабораторий, которые организационно оставались в своих институтах. Но у ФАНО полное отсутствие интереса к тому опыту.

Пустить сегодня фундаментальную науку по сложнейшему маршруту организационного переформирования институтов, в момент когда президент страны попросил о помощи, — значит «ликвидировать» связку «президент — Академия».

У Академии пространство для маневра ограничено: институты и львиная доля финансирования теперь в ФАНО. Но и остальное в полосе вязкого движения. Владимир Фортов на Совете: «У ученых нет желания заниматься хозяйственными вопросами, а у ФАНО нередко нет ясности, где кончается хозяйство и начинается наука <…> Граница компетенций сильно размыта и легко деформируется». Помощник президента и экс-министр образования и науки Российской Федерации Андрей Фурсенко на Совете: «Подписано соглашение междуФАНО и РАН о разграничении полномочий, приняты два регламента, еще шесть согласованы и ждут подписания. Еще шесть находятся в работе». Вот в какую тину въехали. Стране остро нужна спорая продуктивная работа науки, а она отвлечена выработкой регламентов. Отвлечь от главного можно настолько, что будет равносильно цели «ликвидировать».

Зато у инициаторов курса «ликвидировать» немалые возможности. Новые несанкционированные инициативы можно выдвигать не один год. Пример: кампания по определению эффективности научных учреждений. Только некомпетентному человеку такой тезис может показаться осмысленным. Академия наук — это сфера фундаментальных исследований, затратная по определению, ее деятельность в принципе не направлена на коммерцию, не предполагает сопоставления «столько вложили — столько получили». А термин «эффективность» — экономический, он применим лишь к прикладной науке, которая в нашей стране исчезла вместе с ликвидацией Гайдаром отраслевых министерств. Если говорить об эффективности, дальше разумная последовательность должна выглядеть так: берем курс на восстановление в стране прикладной науки, а когда ее воссоздадим, начнем кампанию по определению эффективности ее учреждений. Идет манипуляция терминологией: будто бы что-то значит, а на деле не значит ничего. Кампания по определению эффективности между тем стартовала, и мы еще увидим, каким фактором отвлечения науки от дела она обернется.

Терминологическая война

Битва за ликвидацию в России Академии наук и фундаментальной науки вообще перешла в сферу злостного передергивания терминов. Пошла манипуляция, как тремя наперстками на вокзальной площади, терминами «точки роста», «прорывные технологии» и «приоритеты» (см. «Про прорыв и приоритет»). Разницу, вроде бы, легко объяснить шестиклассникам. Но намеренная путаница упорно делается в докладах на самых высоких заседаниях. Значит, ищи кому выгодно.

Война вроде терминологическая, но ставки предельно высоки. Когда в начале июля 2013 года общественность узнала о реформе РАН, с телеэкранов на Академию одномоментно посыпались чудовищные обвинения — она мало дает практической пользы стране. Возможно ли было в этот момент объяснить российскому народу, что это дело вообще не Академии, а прикладной науки, уничтоженной чиновниками два десятилетия назад? Дело ученых из Академии — владеть тематикой коллег из лабораторий мира, и как раз это они сумели, несмотря на нереальные постсоветские трудности. В России сохранена научная школа, честь и хвала за это Академии, а ее поливают грязью — как никогда за всю трехсотлетнюю историю.

Сегодня передерг видоизменен. «Импортозамещение» при разоренной прикладной науке, конечно, будет удаваться, но с огромными трудностями. Виновного срочно надо найти. Казалось бы, ясно — это те, кто 20 лет назад ликвидировал отечественную прикладную науку, а также те, кто на заработанный в «нулевые годы» нефтегазовый триллион долларов не воссоздал технологическую базу страны. Но они-то все на своих местах. Появилась коллективная выгода: объявить — виновата наука. Терминологическое перепутывание идет по цене службистской судьбы VIP-чиновников. Как только говорит президент слово «импортозамещение» — так сразу громче хор этого бомонда: «виновата Академия».

Для цели «ликвидировать» столь дружный VIP-интерес — козырной туз, он вполне может конкурировать с поддержкой Академии со стороны президента и даже блокировать ее. Происходит легитимизация подлога. Мол, фундаментальная наука — неисчерпаемый источник, о ней не надо заботиться, она словно солнечный свет задаром есть все время. Но ее надо куда-нибудь перегнуть: в приоритеты, в прорывные технологии, в междисциплинарность, в реструктуризацию; а ученые, такие бестолковые, отстают от понимания того, что есть сегодня главное. Цитируем одного из руководителей ФАНО: «Если научные задачи не рождаются внутри самого научного сообщества, их будет ставить государство. Оно же будет структурировать институт в соответствии со своими потребностями. Для научного сообщества — это скрытый вызов». То есть ноль внимания к нуждам фундаментальной науки, зато со ссылкой на приоритеты звучит предупреждение в тональности выговора: будем структурировать!

Тревога — это легкое отвращение к будущему

Что дальше? «С окончанием моратория можно ожидать самого разного развития ситуации», предупреждал один из ведущих мировых специалистов в области квантовой теории поля академик Валерий Рубаков. Почитаем письмо в Минобрнауки, посланное непосредственно перед Президентским советом (исх. № 5396а-01-523 от 20.11.2014, вх. № АК-36-18 от 25.11.2014).В нем Национальный исследовательский технологический университет «МИСиС» (где ректорствовал нынешний глава министерства науки и образования Дмитрий Ливанов) просит Минобрнауки «интегрировать» его со следующими институтами РАН, а попросту присоединить их: Институтом металлургии и материаловедения им. А.А. Байкова, Институтом общей и неорганической химии им. Н.С. Курнакова, Институтом нефтехимического синтеза им. А.В. Топчиева, Институтом проблем комплексного освоения недр, Институтом динамики геосфер, Институтом физической химии и электрохимии им. А.Н. Фрумкина, Институтом геологии рудных месторождений, петрографии, минералогии и геохимии, Институтом геоэкологии им. Е.М. Сергеева и Геологическим институтом. Да это половина Ленинского проспекта в Москве — центр города, где рыночная цена квадратного метра баснословна! Такие же письма с предложениями «интеграции» поступили в министерство от Томского политехнического университета, Томского, Новосибирского, Санкт-Петербургского и Самарского госуниверситетов.

И те, кто посылал письма, и те, кто их получал, прекрасно знают: научно-исследовательские институты в составе вузов в нашей стране были — около сорока — и сплыли. Остались единицы в трех-четырех самых известных университетах. Однозначно: отдать институты Академии наук туда, где главная задача не научные исследования, а образование, — значит полностью уничтожить фундаментальную науку.

«Центр компетенции находится в Академии наук, а центр управления — вФАНО. Такой дуализм, как следует из теории управления, ведет к неустойчивости и в результате — к аварии», предупреждал на Совете Владимир Фортов.

Российская фундаментальная наука сегодня — это сплошь проблемы после почти четверти века недофинансирования и невостребованности. Из-за этих проблем за рубеж выехало два демографических пласта ученых — 40-летние и 50-летние. Между тем Академии предстоит бег с перегрузками. Перечислим, к чему обязал закон. Необходимо освоить роль эксперта программ и проектов при принятии важных государственных решений. Осуществлять руководство научными исследованиями в институтах, подведомственных ФАНО, а вовне ФАНО, то есть по всей стране независимо от ведомственной подчиненности, вести мониторинг и оценку результатов деятельности примерно трех тысяч иных научных организаций. По поручению президента организовать четыре программы: Арктику, медицинские науки, математическое моделирование, оборонные исследования (и работа уже идет, см. «Наука ученым»).В связи с поворотом в экономической политике обеспечить научно-технологическое развитие ресурсных отраслей. При этом методом тыка и трудных переговоров находить регламенты взаимодействия с ФАНО, а уроки борьбы с инициативами вроде реструктуризации говорят: здесь возможны большие сюрпризы.

Теперь представим, что все это Академии удалось. Это выигрыш? Нет, проигрыш, потому что нынешний виток истории требует гораздо большего: нужно помочь политическому руководству и в первой фазе — импортозамещении, и во второй — модернизации, как когда-то советская наука помогла советскому руководству с бомбой и с космосом. Получится помочь? Не факт: вполне реальна на пути та авария, о которой предупредил Владимир Фортов. А тот, кто сам в аварии, — не помощник. Но если не получится, то и помощь политического руководства Академии также не сработает.

Во время избрания президента РАН претенденты в совокупности проговорили полную программу решения проблем науки (см. «Tertium non datur», «Э-У» № 21 от 27.05.2013). И что? Все, кто сегодня корежит науку, начиная с законопроекта о реформе, — о той программе ни слова. Надо правильно понимать: тому, кто не ставит задачу помочь науке, не ставит задачу реализовать программу, намеченную профессионалами, а декларирует лозунги типа «технологический прорыв» или «государственный приоритет», на деле глубоко плевать и на то, и на другое. Под треск этих погремушек он ведет такие разрушительные преобразования в академической системе, после которых в стране не из чего будет делать ни прорывы, ни приоритеты.

Академии в предстоящем «мутном» этапе нужна беспрецедентная дееспособность, снова выводящая ее на уровень бомбы и космоса. Протестный потенциал теперь надо реализовать в работе. Это сегодня судьбоносный политический фактор — и для Академии, и для страны.

Тревога как легкое отвращение к будущему — вот что остается после прочтения стенограммы Президентского совета. Очевидно, что ни один из участников, включая президента, не испытывает воодушевления от открывающихся перспектив: авария возможна.

Источник: Эксперт online

Стенографический отчёт о заседании Совета при Президенте по науке и образованию

В.ПУТИН: Добрый день, уважаемые коллеги!

Заседание Совета по науке и образованию проходит сегодня в одном из лучших, а, наверное, Михаил Борисович [Пиотровский] скажет, что в лучшем, и мы с ним согласимся, музее мира – в Государственном Эрмитаже.

Эрмитажу исполнилось вчера 250 лет, и я от всех нас, Михаил Борисович, от всех членов Совета по науке поздравляю вас, всех сотрудников Эрмитажа, и ещё у меня будет возможность отдельно сказать об этом, но и в этом собрании тоже хочу поздравить с юбилеем. Поблагодарить за то, что Вы нам предоставили возможность в таких замечательных, красивых интерьерах собраться сегодня и поработать.

Что хотел бы отметить. И культура, и, конечно, наука на протяжении столетий являются символом национального успеха, гордости, да и, можно сказать, величия России. И сейчас очень важно не просто сохранять, но и преумножать наши достижения. Сегодня мы поговорим о дальнейшем развитии отечественной академической науки, о тех задачах, которые поставлены перед исследовательскими коллективами в Послании Федеральному Собранию.

Более года назад были начаты преобразования в системе Российской академии наук. Мы прежде всего исходили из того, что России нужна сильная, конкурентоспособная наука, которая может задавать новые направления научной мысли, обеспечивать технологическую независимость и суверенитет страны, работать на повышение качества жизни людей.

Именно поэтому были предприняты меры по укреплению исследовательской инфраструктуры, по созданию для наших учёных, научных коллективов современных, конкурентных условий для работы. Объединены интеллектуальные, кадровые, материальные ресурсы наших ведущих академий – Российской академии наук, медицинской и сельхознаук.

Речь идёт о формировании научно-технической политики, экспертизе государственных программ и проектов, консультировании органов власти. Этими полномочиями, конечно, нужно в полной мере воспользоваться, имею в виду расширенные полномочия президиума Российской академии наук. Созданы более гибкие и удобные механизмы финансирования науки. Новым инструментом грантовой поддержки науки стал Российский научный фонд.

Проведена серьёзная инвентаризация имущества. Не просто ничего не ушло «на сторону», наоборот, некоторые объекты фактически возвращены в собственность академических институтов. Отмечу, что год назад на заседании Совета по науке и образованию по просьбе Российской академии наук был введён мораторий сроком на один год на операции с имуществом академических институтов.

Мы с Владимиром Евгеньевичем [Фортовым] встречались не так давно, и президент Академии считает необходимым этот мораторий сохранить. Я согласен, давайте так и сделаем – сохраним мораторий на вывод научных учреждений из системы Федерального агентства научных организаций ещё на один год. И прошу агентство обеспечить гарантии сохранности имущества, ресурсов, чтобы они остались в распоряжении учёных.

Совершенствуется и система управления наукой, расширяются права научных коллективов, институтов – они смогут выбирать своих руководителей. Созданы условия для прихода на управленческие должности молодых перспективных профессионалов. При этом сохраняется преемственность: авторитетные, опытные учёные могут осуществлять научное руководство институтами. Отмечу, что такая система сегодня действует в наших вузах.

Прошу Федеральное агентство научных организаций совместно с Российской академией наук уделить самое пристальное внимание подготовке кадрового резерва, обеспечить высокий профессиональный и научный уровень кандидатов на должности руководителей. Эта работа должна вестись на постоянной основе.

Уважаемые коллеги! Ситуация, которая сложилась вокруг России, полностью подтверждает правильность наших действий по укреплению потенциала академической науки. Повторю, фундаментальная база, научные заделы – это важнейшие ресурсы развития страны, нужно ими эффективно распоряжаться.

Мы столкнулись с определёнными вызовами, не буду сейчас об этом говорить. Это касается и сотрудничества по различным направлениям, к которым вы имеете прямое отношение, имею в виду ограничения, связанные с передачей нам современных технологий.

Это не очень хорошо, но в чём-то это может быть нам на руку. Потому что если легче было что-то купить, то сейчас нужно будет вложить определённые средства, чтобы создать самим. Понятно, что это процесс непростой, можно сказать, сложный, но тем не менее в существующих обстоятельствах есть и очевидный плюс. Россия получила мощный импульс к научному и технологическому развитию.

Прошу Правительство совместно с академическим, научным сообществом, деловыми объединениями в короткий срок определить критические точки в импортозамещении, как я говорил в Послании, там, где это целесообразно и необходимо. Следует чётко понимать, какие технологии необходимо развивать в первую очередь и как обеспечить их быстрое внедрение в реальное производство (такие заделы уже существуют) и как этим можно воспользоваться.

При этом не нужно слепо копировать существующие зарубежные разработки. Обращаю внимание – отечественные инженеры и конструкторы должны найти собственные, оригинальные, как говорят, «нелинейные» решения задач, стоящих перед экономикой и промышленностью.

Далее. В Послании Федеральному Собранию уже говорил о том, что мы не должны заниматься только текущими проблемами. Надо уже сейчас искать решения задач завтрашнего дня. Здесь вижу особую роль нашей академической науки. Подчеркну: несмотря на текущие сложности, мы не будем сокращать объёмы финансирования науки.

Напомню, что общий объём финансирования Программы фундаментальных научных исследований на период до 2020 года составляет более 834 миллиардов рублей. Это действительно серьёзные средства, и их нужно использовать с максимальной пользой и максимальной отдачей для страны. Считаю, что в эту программу следует внести необходимые дополнения и коррективы с учётом долгосрочных приоритетов научного и технологического развития страны. Просил бы такие приоритеты определить.

Что хотел бы ещё отметить. В любой науке, особенно фундаментальной, многое зависит от конкретного исследователя, от коллектива исследователей. Научный поиск зачастую может приводить к самым невероятным открытиям.

Конечно, вы лучше меня знаете, что в истории науки такое происходило не раз. Вместе с тем следует исходить не только из возможностей и интересов конкретных учёных и конкретных учреждений, институтов. Не только из того, что мы умеем делать сегодня, но и из тех вызовов, с которыми наша страна столкнётся в будущем, в перспективе нескольких десятилетий.

Важнейшим направлением деятельности академических институтов должны стать междисциплинарные исследования, базисные возможности для этого созданы. Теперь нужно провести необходимые структурные изменения среди научных институтов, и главное здесь – не допустить механического слияния.

Принципиально важно сохранить эффективные, дееспособные научные коллективы. Нужно очень бережно относиться к тому, что выстраивалось годами. Необходимо внимательно отнестись к предложениям самих научных организаций, определить единые подходы к преобразованиям, в том числе расширить участие РАН в принятии решений по вопросам научной деятельности институтов. Считаю, что серьёзную роль должен играть и Научно-координационный совет при Федеральном агентстве научных организаций.

Вместе с тем реструктуризация объективно назрела, да она, собственно говоря, и идёт. Поэтому нельзя откладывать назревшие решения на потом. Надо объединять интеллектуальные ресурсы и научную инфраструктуру, укреплять взаимодействие учёных на стыке отдельных дисциплин, где рождаются прорывные разработки и открытия.

Уже сейчас рождаются технологии, которые изменят мир, сам характер экономики, образ жизни миллионов, если не миллиардов людей. Через 3–4–5 лет они выйдут на мировой рынок, а к 2030 году станут повседневностью, как сегодняшние компьютерные технологии. И мы должны быть лидерами в этих процессах. Не потребителями или не только потребителями, а глобальными поставщиками продукции нового технологического уклада.

В Послании Федеральному Собранию было объявлено о запуске Национальной технологической инициативы. Она должна объединить наших учёных, ведущие вузы, научные центры, проектные команды, наших соотечественников, которые работают в высокотехнологичных отраслях за рубежом. Прошу Российскую академию наук, президиум РАН принять самое активное участие в формировании Национальной технологической инициативы, а научные институты – включиться в её реализацию.

Давайте перейдём к работе.

Вначале попросил бы выступить Андрея Александровича Фурсенко. Пожалуйста.

А.ФУРСЕНКО: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Осенью прошлого года государством был предпринят целый ряд важных шагов, качественно меняющих организацию фундаментальных исследований в России. И наиболее значимое из этих решений – это принятие закона о Российской академии наук. За минувшее время удалось провести первый и очень важный этап – реформирование академического сектора науки.

Во-первых, обеспечено бесперебойное финансирование с самого начала 2014 года более 1000 организаций, которые перешли из трёх государственных академий в ведение ФАНО. При этом, несмотря на то что год был очень непростой, объём финансирования институтов вырос на 20 процентов.

По-новому организована работа по управлению государственным имуществом упомянутых здесь организаций. Особо стоит отметить, что удалось обнаружить, оформить, поставить на баланс более шести тысяч объектов, которые ранее в реестре федерального имущества были не учтены.

Подготовлена и обеспечена нормативно, а это значит, что завершается изменение законодательства, приняты необходимые правовые акты, регламенты и так далее, организована работа по выборам директоров научных организаций. При этом система стала более демократичной, и последнее слово, что очень важно, остаётся за коллективами институтов. То есть слово, решение коллектива института является окончательным и обжалованию не подлежит.

Проведена большая работа по обеспечению реализации полномочий РАН, связанных с осуществлением научного руководства фундаментальными исследованиями в Российской Федерации и экспертной работы. Правительством Российской Федерации определены требования и порядок направления на экспертизу в РАН научно-технических проектов, отчётов и программ.

Подписано соглашение между ФАНО и РАН о разграничении полномочий, приняты два регламента, ещё шесть согласованы и ждут подписания. Ещё шесть находятся в работе. Но главный регламент, который сегодня крайне важен и актуален, – это регламент о подготовке государственного задания, он согласован Российской академией наук, ФАНО и позволяет в новый год войти с новыми утверждёнными государственными заданиями.

Российская академия наук предложила новую редакцию основополагающего документа – программы фундаментальных научных исследований в Российской Федерации на долгосрочный период. Сейчас эта программа согласовывается, но когда эта программа будет принята, то у нас возникнет реальный базовый документ для продвижения и обеспечения работы в этой сфере. Причём я упомянул только наиболее важные результаты этого года, более подробно они изложены в розданных материалах, и я думаю, что они будут упомянуты и в выступлениях.

Но есть не только решения, есть и проблемы. Их тоже немало, и возникают они в первую очередь из-за недостаточной скоординированности действий ФАНО и РАН в ряде вопросов, а также зачастую из-за непоследовательности в реализации заложенных законом возможностей и последовавших за этим решений Правительства. То есть очень многие вещи, которые в принципе возможны, на сегодняшний день затягиваются. Я приведу несколько примеров.

Первое. Одной из очень важных проблем закрепления молодёжи в науке является обеспечение их жильём. В своё время были приняты решения, под эти решения были выделены деньги. Были проблемы, однако достаточно большое количество жилья либо построено, либо заканчивается строительство. Сфера имущественных отношений между федеральным органом исполнительной власти и федеральным государственным учреждением полностью законодательно урегулирована, там нет никаких законодательных проблем.

Для ФАНО России и для РАН, не связанных подведомственностью, передача имущества осуществляется не напрямую, а через Росимущество, по установленным Росимуществом процедурам. Это всем известно. Если я не ошибаюсь, примерно полгода идёт подготовка этих документов, до сих пор эти документы в полной мере не оформлены. И это означает, что готовые квартиры не могут быть переданы молодым учёным, которые эти квартиры давно ждут. Надо просто задействовать эти процедуры.

Второй пример. В прошлом году в Послании Президента была поставлена задача корректировки перечня приоритетных направлений науки, технологий, техники и перечня критических технологий в Российской Федерации. Этот вопрос, коллеги, мы неоднократно поднимали, обсуждали на нашем Совете. Сегодня предложен перечень, он пришёл к нам в Администрацию.

Он, с одной стороны, не учитывает в полной мере новые реалии и ориентирует учёных на продолжение тех же работ, которые они ведут все последние годы. Кроме того, в этом перечне перечислены все направления, в которых ведутся или планируются к проведению исследования, то есть практически перечислены все те работы, которые сегодня находятся «на столе».

То же самое относится в значительной степени и к перечню приоритетов фундаментальной науки, предложенному РАН. При этом сложно назвать направления исследований, которые не попали в эти перечни. То, что попало, практически любая работа, которую вы считаете более или менее значимой, она в эти перечни попадает, но тогда эти работы не надо называть приоритетными. Просто надо называть, что есть общая программа работ. Приоритеты – это то очень небольшое количество проектов, на которых государство считает принципиально важно и необходимо сосредоточить особые усилия и сконцентрировать какую-то часть средств.

Третий вопрос. Организация экспертизы, несмотря на провозглашение вневедомственного подхода, такой на настоящий момент в полной мере не стала. Сегодня в рамках реформы академического сектора науки создана правовая основа для осуществления Российской академией наук экспертных функций.

О качестве проведённых фундаментальных исследований в первую очередь должно судить академическое сообщество. И Российская академия наук представляет это академическое сообщество. В этом смысле оценка эффективности научных организаций независимо от их ведомственной принадлежности должна проводиться Российской академией наук. В этой связи я хочу сказать, что вообще требование о том, чтобы Академия занималась экспертизой, повышает требования не только к сотрудникам, аппарату Академии наук, но и к членам Академии наук, на которых экспертиза в значительной степени должна быть возложена. Поэтому звучало предложение, оно в первый раз звучало, когда только начинались реформы, об увеличении стипендий, которые получают члены Академии наук. Этот вопрос поднимался, в своё время он поднимался даже Председателем Правительства. И я считаю, что к этому вопросу мы можем и должны вернуться.

Перечисленные вопросы, решения по экспертизе так же, как и многие другие, не требуют изменений в законодательстве. Достаточно правительственных и ведомственных решений, ну и доброй воли со стороны всех участников, для того, чтобы они заработали.

У нас сегодня началась совместная работа РАН и ФАНО по реструктуризации институтов академического сектора, в первую очередь по реализации одобренных Вами, Владимир Владимирович, четырёх пилотных проектов. Было четыре проекта, которые мы предлагали. Уже всё довольно сильно подготовлено, продвинуто. Я могу сказать, что сегодня совместная работа Академии наук, Агентства позволяет принимать по этим четырём проектам решения.

Мне представляется крайне важным, чтобы этим дело не ограничилось, а чтобы совместно Российская академия наук и ФАНО интенсифицировали работу по реструктуризации сети подведомственных организаций. Тем более, насколько я знаю, имеется порядка 100 инициативных предложений от институтов РАН. При этом, естественно, решение о реструктуризации необходимо принимать с учётом мнения учёных советов институтов и президиума Российской академии наук.

Кроме того, сейчас крайне важно для завершения первого этапа реструктуризации академического сектора доработать ряд нормативно-правовых и регламентных документов, позволяющих выстроить эффективное взаимодействие Академии и Правительства, потому что там тоже не все документы до конца доведены.

Есть ещё одно решение, которое Вы только что упомянули и которое имеет ключевое значение для развития фундаментальных исследований, точнее, для организации их финансирования, – это принятие по Вашей инициативе закона о Российском научном фонде. В этом году Российский научный фонд практически сразу после создания организовал систему экспертизы, объявил линейку из ряда конкурсов. В результате появились новые лаборатории, а академические институты впервые представили на конкурс, и часть из них оказались победителями, свои программы развития.

В этом году академические институты, их сотрудники получили около 5 миллиардов рублей за счёт проектов фонда. Причём в конце года эти деньги не надо лихорадочно тратить, как часто бывает, когда получают деньги из бюджета, они переходят (юридически создана возможность их перехода, в отличие от бюджетных) на следующий календарный год. Это то, о чём много раз говорили научные сотрудники.

Кроме этого в соответствии с поручением по итогам нашего Совета была проведена работа по передаче финансирования фундаментальных и поисковых исследований из федеральных целевых программ в систему научных фондов. Но справедливости ради надо сказать, что это коснулось только программ Министерства образования и науки. Дмитрий Викторович Ливанов, который присутствует здесь, эту работу чётко, в соответствии с поручениями, выполнил.

Что касается остальных ведомств, то они сообщили, что из 26 федеральных целевых программ, финансируемых за счёт выделяемых на гражданскую науку средств бюджета, ни одна не содержит расходы ни на фундаментальные, ни на поисковые исследования. Хотя когда мы смотрим результат этих работ, то они как раз очень похожи, потому что они кончаются отчётами, кончаются статьями, но не каким-то практическим результатом. Аркадий Владимирович [Дворкович] присутствует здесь, просто чтобы он, может быть, ещё раз критически посмотрел, как обстоят там дела. Мне кажется, что разделение инструментов финансирования для разных стадий научной работы (там, где есть фундаментальная работа, там, где есть НИРы, там, где есть ОКРы) очень важно, потому что иначе деньги перебрасываются на другие цели, и, в общем, они расходуются существенно менее эффективно.

В целом я предлагаю поддержать действия Правительства и Российской академии наук (Правительство – я имею в виду в том числе и Агентство), признать необходимым продолжить реализацию всех принятых документов и решений в сфере фундаментальных исследований, интенсифицировав работу в рамках существующих подходов. Это необходимо для завершения переходного периода, настройки новых принципов работы всей системы, с тем чтобы когда этот базовый этап будет завершён, мы могли бы уже, оценив, посмотреть, требуются ли какие-то более существенные изменения.

В.ПУТИН: Спасибо большое.

Владимир Евгеньевич, пожалуйста.

В.ФОРТОВ: Спасибо, Владимир Владимирович.

Прежде всего я хотел бы искренне Вас поблагодарить за то, что в своё время, год назад, Вы приняли энергичные и своевременные действия, остановив первоначальный вариант закона о реформе, и тем самым спасли нашу Академию от полной ликвидации.

Говоря о сделанном за год Академией, я хотел бы подчеркнуть, что начальный, годичный этап реформ прописан в законе достаточно конкретно – со сроками, задачами, этапами. А вот последующий этап, к которому мы сейчас только приступаем, отражён в законе неконкретно, мутно, и поэтому нуждается в дополнительном юридическом обеспечении. Об этом я скажу, если Вы позволите, в конце своего выступления.

На первом этапе мы двигались по понятной траектории и руководствовались базисным принципом о том, что переход институтов от РАН к ФАНО произошёл бы безболезненно, так, чтобы учёные этого перехода не почувствовали. Я согласен с Андреем Александровичем, что этот принцип в целом удалось реализовать на практике. Академией наук был разработан и принят новый, всего 13-й за всю историю Устав Российской академии наук. За Академией сохранялось право заниматься наукой, что, как это ни удивительно, встретило и встречает сейчас активное сопротивление наших оппонентов.

В соответствии с законом было осуществлено объединение Российской академии наук, сельскохозяйственной академии и медицинской в одну академию. А наши коллеги из медицинской и сельскохозяйственной академий стали полноправными членами большой Академии. Синхронно с этим были организованы новые тематические отделения, которые сразу же приступили к работе. Благодаря введённому Вами мораторию институты и кадры были сохранены в целом.

В качестве примера эффективной и дружной работы РАН и ФАНО я бы привёл работу по конкретным научным программам президиума. Они в научном плане формировались и управляются РАН, а финансируются ФАНО. По этой найденной нами оптимальной схеме взаимодействия Академии и ФАНО сегодня эффективно работают 42 научные программы и 30 программ отделений, которые покрывают фактически весь спектр современной науки. В этих работах занято около 10 тысяч учёных из 450 институтов.

Кроме того, в этой связке РАН – ФАНО недавно заработали четыре новые отдельные научные программы, которые были сформированы в соответствии с Вашими недавними приоритетами. Это Арктика, медицинские науки, математическое моделирование и оборонные исследования. Совместную работу по программам мы считаем хорошим примером для дальнейшего. Такого рода совместные проекты, по мнению учёных, надо всячески поддерживать и развивать. Это пример бесконфликтной и эффективной работы. Александр I в своё время говорил: «Когда я вижу в саду пробитую тропу, я говорю садовнику: делай тут дорогу». Это естественный процесс, который сейчас может быть расширен.

Другим показательным примером синхронной работы РАН и ФАНО является работа кадровой комиссии (Андрей Александрович сказал об этом) Совета при Президенте, нашего Совета, который по этой схеме уже рассмотрел около полусотни кандидатов из 22 институтов. Мы наращиваем наши усилия по прогнозам, по экспертизе, по оценке перспектив развития конкретных отраслей экономики.

В качестве живого примера я бы привёл разработку Стратегии развития энергетики до 2030 года, которая была сделана совместно РАН и Минэнерго. Совсем недавно мы закончили вместе с Советом Безопасности документ «Основы государственной политики и регионального развития». Таких примеров у нас всё больше. Четыре инновационных проекта я Вам передал совсем недавно, и они пошли в дело по Вашим указаниям.

Важным элементом в нашей экспертной деятельности является работа по педагогической и научной экспертизе учебников начальной, средней и высшей школ. У нас создан и успешно работает десяток экспертных групп по всем научным направлениям. Это позволило проэкспертировать 1446 учебников от 20 издательств. Эта работа сейчас налажена и идёт довольно устойчиво.

Всего за год по обращениям из Администрации Президента России, Правительства, Совета Безопасности, из различных ведомств РАН участвовала в разработке 700 материалов, на которые мы даём свои заключения и оцениваем их значимость и перспективность. Мы продолжаем считать своей обязанностью усиление работы инновационного прикладного плана. Вместе с ФАНО мы подписали и реализуем более двух десятков масштабных соглашений и проектов с отраслями и регионами.

При этом особое внимание уделяем импортозамещению и приоритетам, о чём Вы говорили в своём вступительном слове, складывающимся в новых политических и экономических условиях. Поэтому мы заметно усилили оборонные исследования. Здесь успешно заработала новая форма сотрудничества путём организации виртуальных, совместных с Минобороны научно-технических центров и лабораторий. Мы также ввели отдельную должность вице-президента в нашей структуре по оборонной тематике.

Перечисленные выше направления по инновациям и обороне, экспертизе и прогнозированию могут естественным образом войти в президентскую технологическую инициативу, провозглашённую в Вашем недавнем Послании стране. И мы уже начали работу в этом направлении. Нам представляется это очень интересным направлением.

Как я Вам недавно докладывал, усиливаем работу по международному сотрудничеству. За год реформ более тысячи наших учёных приняли участие в сотнях зарубежных мероприятий. Было проведено около 20 крупных международных съездов (Каспаров с Вами встречался, президент Каспаров – химическая наука) с участием тысяч иностранных коллег. Многие из них с пониманием относятся к той ситуации, которая сложилась, и не намерены сворачивать научные деловые контакты с нами. Напротив, мы, со своей стороны, только приветствуем расширение научных связей.

Я не могу не упомянуть о том, что нам удалось вернуть десять крымских научных институтов под эгиду РАН. Это, как мы сейчас видим, их поддержало в трудное время и удержало от гибели.

Подводя краткий итог первого этапа, мы видим, что он прошёл под лозунгом: «Сделай так, чтобы учёные не почувствовали перехода от РАН к ФАНО!» Но ведь реформа затевалась не для того, чтобы учёные не почувствовали, а как раз для того, чтобы они почувствовали изменения к лучшему.

Поэтому на втором этапе реформ, первое, следует стремиться к тому, чтобы каждый последующий управленческий шаг имел бы конкретную цель улучшения не на бумаге, не в лозунгах, а в реальной научной работе. Я бы воздержался от шагов, не дающих ясного, видимого, ощутимого положительного эффекта для учёных (именно для учёных, а не для тех, кто сейчас управляет ими), ведь, согласно Курчатову, «в любом деле важно определить приоритеты, иначе второстепенное, хотя и нужное, отнимет все силы и не даст дойти до главного». Только таким образом мы сможем преодолеть возникшее в результате реформ отчуждение работающих учёных от управленцев.

Я считаю отсутствие диалога и контакта с учёными одним из серьёзных просчётов на начальном этапе реформ, ведь, по недавней статистике «Ромир», только 10 процентов учёных страны понимают цель и задачи реформ, понимают, зачем они задуманы и проводятся в таком силовом виде. В результате Президент страны должен был в ручном режиме разруливать возникающие проблемы типа спасения Академии от ликвидации и введения годичного моратория, что, как мы видим, кардинально оздоровило ситуацию. Это спасло институты от растаскивания желающими поживиться. Увы, таких желающих поживиться и поуправлять имуществом Академии становится всё больше. Поэтому мы считаем, что то предложение, которое Андрей Александрович сделал про продление моратория, было бы очень полезно нам.

Второе. Проблема, которая стала притчей во языцех, – это лавинообразное увеличение бюрократии, бумаготворчества и формализма. Мы помним, что одним из базисных лозунгов реформы было: «Освободим учёных от несвойственных для них функций, пусть они занимаются своим прямым делом – наукой, административную нагрузку возьмут на себя управленцы, тем более что в ФАНО собраны квалифицированные менеджеры и руководитель ФАНО является очень активным и понимающим дело специалистом».

Сейчас этот благой тезис на практике явно не срабатывает. В четыре-пять раз возросло количество запросов, инструкций, совещаний в виде научной переписки. Она обрушилась на учёных как лавина, не оставляя времени для творческой работы, убивая инициативу, выталкивая молодёжь из науки и в конечном счёте подрывая нашу конкурентоспособность.

Возможно, это болезнь роста ФАНО. Здесь мы должны работать вместе с ФАНО, убрать бюрократическую нагрузку до минимально возможного уровня. Нам надо всем вместе приступить к реальным действиям по развитию, а не формализации науки. Сейчас, подводя годичный этап реформ, мы видим, что выполнен значительный объём технической работы по передаче имущества. К реальным проблемам мы только приступаем.

А ведь диагноз-то нашей науке хорошо известен: это крайняя, до 80 процентов изношенность научной инфраструктуры, устаревший, часто реликтовый приборный парк, хроническое недофинансирование, запредельный возраст учёных, молодёжь, жильё, пакет социальных проблем и многое другое, о чём говорят учёные страны многие годы. Мы от этих проблем никуда не денемся, и нам с ФАНО нужно сосредоточиться именно на этих задачах. Только в этом случае реформы принесут ощутимую пользу и получат поддержку, станут понятными учёным страны.

И последнее, самое главное. Непростой год трудных, болезненных преобразований показал один врождённый дефект закона о реформе и других сопряжённых с этим законом документов – это отсутствие чёткого законодательного разделения полномочий между Академией и ФАНО. Главной целью реформ является, как мы помним, ясный и короткий тезис о том, что РАН отвечает за науку, а ФАНО – за финансово-хозяйственное обеспечение научной работы.

Этот бесспорный тезис неоднократно озвучивался Президентом, и он приветствуется учёными. С ним, казалось бы, все согласны. И это естественно, каждый должен заниматься своим делом и там, где он компетентен. На практике же граница компетенций между Академией и ФАНО законодательно, увы, не установлена, поэтому сильно размыта и легко деформируется.

В результате у нас в науке сложилась юмористическая ситуация, когда центр компетенции находится в одном месте – в Академии наук, а центр управления – в другом, в ФАНО. Такой дуализм, как следует из теории управления, ведёт к неустойчивости и в результате – к аварии. В нашем случае авария – это когда Академия превратится в клуб учёных, а ФАНО – в ещё одну параллельную академию наук.

Я убеждён, что сейчас крайне необходимо этот сюрреализм ликвидировать. Это, кроме всего прочего, поможет ФАНО выйти из-под критики и достойно справиться с возложенными на Агентство тяжелейшими функциями управления громадным хозяйственно-имущественным комплексом из тысячи организаций.

Показательный пример нестыковки последнего времени, вызванный этим дуализмом, – это начатая ФАНО реструктуризация без участия Российской академии наук. Хотя не только такое участие, но ещё и методическое руководство со стороны Академии прямо предписывается не только логикой, но и духом закона, и прямыми Вашими поручениями.

В результате возникают странные ситуации. Я Вам докладывал о комбинациях, не хочу сейчас их озвучивать, они довольно выразительные. И опять Президенту страны, чтобы избежать кампанейщины, пришлось вручную разруливать такого рода ситуацию и давать поручение проработать вопрос о реструктуризации сначала на четырёх пилотных проектах.

Мы убеждены, что при дальнейшей реструктуризации, там, где она необходима, следует исходить только из научной целесообразности и только после предстоящей нам масштабной смены возрастных директоров и сутевой проверки работы институтов. И только после оценки правильности принятых решений на примере пилотных проектов можно двигаться дальше.

Кроме того, мы должны понимать, что речь идёт не только об объединении институтов, существуют просто противоположные ситуации, когда в крупном институте, пусть даже слабом и недостаточно развитом, существуют сильные научные группы, их надо выделять, каким-то образом с ними работать и проводить анализ этого дела. Делать это можно, по нашему мнению, только тогда, когда мы провели сутевую оценку этих институтов, а потом уже принимать управленческое решение.

В этой ситуации особую тревогу вызывает реструктуризация в регионах. В ходе последних событий региональная наука оказалась под большой угрозой из-за её атомизации, потери управляемости и поспешной, часто идущей мимо региональных научных центров и отделений реструктуризации.

Кроме того, к нам постоянно поступает информация о желании региональных и центральных вузов прибрать к рукам академические организации, с тем чтобы таким образом повысить свой не слишком высокий рейтинг. Да и введение, конечно, моратория в части реструктуризации как минимум делу бы не повредил.

И в заключение. Я убеждён, чтобы двигаться вперёд, необходимо провести чёткое и законодательное разграничение компетенций, полномочий и ответственности между РАН и ФАНО. Это когда решения по важным вопросам на стыке или перекрытии компетенций принимаются только при согласии двух сторон – РАН и ФАНО.

Сейчас речь идёт о принципиальном решении, Владимир Владимирович, которое необходимо принять, так как сегодня мы видим, что паллиативные технические решения типа изготовления многочисленных регламентов по локальным вопросам либо подключение научно-координационного совета лишь усугубят ситуацию и только бюрократизируют её.

Совсем недавно при обсуждении этого вопроса с Вами Вы дали поручение проработать юридическую сторону дела и понять, реально ли это реализовать на практике. Юристы Института государства и права Российской академии наук и Института сравнительного правоведения Правительства показали нам, что юридическая форма разделения хорошо известна и работает, например, в Большом театре, с которым часто сравнивают Академию, имея в виду высокий профессиональный уровень и признанный мировой авторитет этих двух организаций, они звучат очень близко. Даже говорят, что это визитная карточка иногда.

Так вот, в Большом театре учредителем и собственником является Российская Федерация, а функции и полномочия учредителя и собственника осуществляются Российской Федерацией и Министерством культуры в соответствии с уставом театра о разграничении. Такой принцип разграничения полномочий не нов, особенно уместен для творческой организации и сейчас работает для Эрмитажа, где мы заседаем, в Президентской библиотеке, а также в Институте законодательства и сравнительного правоведения и во многих других случаях.

Похожие вещи было бы необходимо ввести в отношении институтов РАН. Я знаю, что не все коллеги из нашего Совета одобряют это предложение и предлагают оставить, по существу, как есть. Но ведь годичный опыт тяжёлых реформ ясно показал нам, что, не решив этого принципиального вопроса, не закрепив законодательно за РАН научную компетенцию, а за ФАНО – административно-хозяйственную, мы просто обречены на пробуксовку и аварию в реформах.

Для нас в Академии важно, что в самом начале реформ Вы, Владимир Владимирович, предвидя возможные дефекты закона и документов о реформе, неоднократно указывали на возможность и даже необходимость корректировки закона путём принятия поправок и указов. Сейчас, я убеждён, наступил как раз этот самый случай. Я просил бы Вас, Владимир Владимирович, внести соответствующий пункт в проект решения и дать указание безотлагательно решить важнейший для нас вопрос о разделении компетенции. Это, безусловно, улучшит и ускорит процесс реформирования.

И совсем последнее. На Академию наук сейчас возложена новая ответственная функция, Андрей Александрович очень подробно и правильно про это говорил. Это тяжёлое и новое для нас дело, хотя по каким-то направлениям, я перечислил, мы уже двигаемся довольно устойчиво. Было бы здорово, конечно, каким-то образом, понимая всё-таки трудности с сегодняшним бюджетом, найти возможность поддержать учёных, поскольку количество новых функций, объём работы и качество работы, которую предстоит сделать, будут очень важны. И конечно, увеличить оплату за звание, которое сегодня находится у академиков на уровне 50 тысяч всего, а у членкоров – 25, было бы очень здорово и к месту.

В.ПУТИН: Спасибо большое, Владимир Евгеньевич.

Вы привели в качестве примера параллель с Большим театром и сказали, что творческим процессом руководят на месте, что называется, в самом театре, а хозяйственные и прочие вещи осуществляются Министерством культуры. Здесь примерно то же самое. У нас ведь ФАНО и выполняет эту функцию, в данном случае квазиминистерскую по управлению имуществом.

В.ФОРТОВ: Я согласен с Вами.

В.ПУТИН: Я что-то не очень понимаю, в чём разница.

В.ФОРТОВ: Разница в том, что надо написать, что за науку отвечает Академия наук, потому что во всех документах, в четырёх местах Положения о ФАНО сказано: с учётом мнения (в том числе с учётом мнения). Понимаете, это не юридическая форма.

В.ПУТИН: Согласен, давайте подумаем.

А сейчас послушаем Михаила Михайловича Котюкова. Что касается материальной части вопроса, то я с Вами согласен, Правительство в целом тоже согласно. Нужно поговорить о параметрах, об объёмах, но в целом мы к такому шагу готовы и это сделаем. Но надо посмотреть, с Минфином согласовать по срокам и, повторяю, по уровню повышения. Но в целом мы все согласны.

В.ФОРТОВ: Спасибо.

В.ПУТИН: Михаил Михайлович, пожалуйста.

М.КОТЮКОВ: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые члены Совета и участники заседания!

За ФАНО России закреплено 1010 организаций, 732 из которых являются научными организациями. В них работают почти 20 процентов всех российских исследователей, треть из которых являются молодыми учёными. Наши организации используют 10 процентов средств федерального бюджета, направляемых на научные исследования на разных стадиях. И за эти 10 процентов бюджета фактически обеспечивается 60 процентов всего публикационного потока Российской Федерации.

За истекший год ФАНО подготовлена нормативно-правовая база, полностью позволяющая реализовать весь функционал учредителей и собственников в отношении подведомственных организаций. Уже на 80 процентов завершена работа по изменению уставов подведомственных организаций, приведению их в соответствие, до конца года мы работу завершим полностью. Во всех уставах научных институтов закреплены полномочия Российской академии наук в части научно-методического руководства деятельностью этих научных организаций. Мы эти тексты полностью с Академией наук согласовали.

Впервые в полном объёме стали выполняться все требования законодательства в отношении работы с подведомственными унитарными предприятиями. Составлены программы их деятельности, начата аттестация руководителей. Кроме этого, полностью регламентирован процесс выборов и назначения директоров в научных институтах. Уже в 11 научных организациях выборы завершены, директора, фактически вновь избранные, назначены. В истекающем году существенно увеличен приём в аспирантуру, что позволит в будущем формировать дополнительно кадровый резерв.

За год мы провели инвентаризацию федерального имущества, планируем до конца этого года в среднем 60 процентов имущества зарегистрировать. Параметрами бюджета в 2015–2016 годах нам предусмотрены средства для завершения в полном объёме этого процесса. В том числе эта работа потребовала существенного бюрократического вала запросов, мы несколько раз выверяли эти достаточно большие объёмные показатели. Рассчитываю, что по этой части объём административной нагрузки существенно сократится.

Весь бюджет, за который отвечает ФАНО России, составляет примерно 93 миллиарда рублей в год. Владимир Владимирович, это деньги, как я говорил, не такие большие в масштабах общероссийского научного бюджета. И конечно, с учётом моратория, если бы он распространялся и на эту строчку, неснижения, то нам было бы, наверное, проще выполнять те задачи, о которых мы говорим.

Ключевые функции в отношении подведомственных организаций закреплены нашим Положением как фактические вопросы, где мы должны вырабатывать с Российской академией наук общую точку, общую повестку: это формирование государственных заданий, программы развития организаций, оценка результативности и эффективности деятельности организаций, развитие кадрового потенциала, совершенствование инфраструктуры научной деятельности и так далее. Для чёткой структуризации работы по всем этим направлениям мы работаем, как мне казалось, очень плотно вместе с Академией наук.

Сформированы рабочие группы и советы, их больше десяти. Подготовлено соглашение о взаимодействии и соответствующие регламенты. Два уже подписаны, шесть находятся у Владимира Евгеньевича на окончательном утверждении, они согласованы рабочей группой, которая составлена у нас на паритетных началах. Вместе подготовлена новая система оплаты труда, система оценки результативности деятельности научных организаций, которая должна заработать с 2015 года уже в полном объёме. Составлена программа информатизация, которая должна как раз существенно снизить объём бумажного документооборота, с которым мы в этом году столкнулись. Сформирован Научно-координационный совет, состоящий из учёных, ведущих исследования на признанном серьёзном уровне, и уже на следующей неделе назначено первое его очное заседание. Он как раз призван дополнительно повысить координацию работы в отношении Академии наук, институтов и Федерального агентства по всем тем вопросам, которые мы должны решать сообща.

По тем поручениям, которые Вы давали в части запуска интеграционных проектов, могу сказать, что всем четырём проектам на сегодняшний день имеются обращения руководителей и поддержка коллективов, мы получили поддержку президиума Российской академии наук. Подготовлены концепции программ развития всех этих организаций. В принципе мы готовы дальше двигаться. Составлены совершено чёткие сетевые планы-графики по каждому из направлений.

Знаю, что на сегодняшний день обращений по продолжению программ преобразований достаточно много, и часть из них находится в президиуме Российской академии наук. Я рассчитываю, что предметная позиция будет сформирована, и мы будем от этой позиции уже дальше отталкиваться в следующих наших задачах.

Владимир Владимирович, какие вопросы сегодня ещё остаются достаточно актуальными сверх того, о чём сказал уже Владимир Евгеньевич? Нам действительно необходимо повысить координацию работы по научным исследованиям. Есть соответствующее поручение Правительства. Думаю, что мы в ближайшие годы должны будем в рамках уточнений программы развития науки и технологий, которая является основной государственной программой для наших организаций, найти ответы на ряд этих вопросов, в том числе это касается и использования научного оборудования, часть которого является действительно уникальной и должна работать как настоящий центр коллективного пользования.

Серьёзный вопрос по обеспечению жильём молодых учёных. Часть средств, выделенных в предыдущие годы, не была в полном объёме использована. И здесь большая просьба продлить участие молодых учёных в реализации Федеральной целевой программы «Жилище» на весь срок действия данной программы. В сегодняшней редакции это заканчивается 2014 годом, но показатели, как я сказал, в полном объёме, к сожалению, выполнены быть не могут.

Также у нас неоправданно затянулся вопрос с разграничением имущества между Российской академией наук и институтами, потому что часть объектов находится на балансе Российской академии наук, а фактически используется институтами. Нам нужно обязательно этот вопрос дорешать. Андрей Александрович сказал, что административных преград нет никаких, нужно просто эту работу оперативно завершить.

Считаю, что мы в ближайшее время сможем завершить подготовку всех необходимых регламентов для чёткого обеспечения нашего функционирования и автоматизировать работу с подведомственными организациями, что должно привести к снижению бумажного документооборота.

В.ПУТИН: Большое спасибо.

Андрей Валерьевич Лисица, пожалуйста, прошу Вас.

А.ЛИСИЦА: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые члены Совета!

Я хотел бы охарактеризовать ситуацию с точки зрения перспектив научных организаций, которые относились к отраслевым академиям наук, и в первую очередь академической медицинской науки, хотя допускаю, что принцип может также сработать и в сельхознауках.

Надо понимать, что отраслевая наука долгое время решала глобальные практические проблемы. Но я бы не ставил здесь знака равенства между глобальной практической проблемой, как, например, лечить заболевание, каким способом это осуществлять, и фундаментальной постановкой проблемы – например, как защитить большее количество людей от болезни.

Итак, снялись межведомственные барьеры, вынужденно или на добровольной основе произошёл контакт с фундаментальными учёными, которые собственно пациентов и не видели: это физики, химики, информатики, математики. Считаю, что такое взаимопроникновение междисциплинарного характера может привести к кардинальным изменениям, и в итоге мы можем получить медицинскую науку, ориентированную на массовую доступность и обращённую к большему числу населения.

Я имею в виду, что, какой бы ни был клинический центр продвинутых медицинских технологий, его ресурсы будут ограничены тысячами, десятками тысяч пациентов в год, а граждан – 150 миллионов. К каждому врача не приставишь, а здоровых довольно мало, есть недообследованные, как иногда говорят клиницисты – иногда в шутку, иногда всерьёз. И перспективы решения этой фундаментальной проблемы заключаются именно в кооперации фундаментального уровня Российской академии наук и практики учреждений медицинской сферы, которые сейчас вошли в этот пул.

Ну, конкретные примеры. Например, проект «Протеом человека» уже объединил десять научных организаций, чтобы мониторировать состояние здоровья на молекулярном уровне и предвосхищать болезнь.

Далее. Мы слышим о персонализированной медицине, этот вопрос школы академика Ивана Ивановича Дедова постоянно выносится на повестку дня. Но там есть фундаментальнейшая математическая задача, как дать оценку индивидуальному наблюдению исходя из среднестатистической модели. И абсолютно эквивалентная задача стоит в современной физике высоких энергий при обработке, в частности, данных лазеров на свободных электронах.

Биомедицинская наука. Триумф биомедицинской науки – это расшифровка генома «за тысячу долларов». Но интерпретации этому стоит не тысячу и даже не миллион долларов: механизма интерпретации геномов нет. И здесь интеграция с фундаментальными законами управления, анализа, дешифровки информации будет продуктивной.

Таким образом, перечень можно продолжить, в том числе указать на связки с гуманитарными дисциплинами. Я считаю, интеграция глобальных вызовов и их фундаментальные трактовки может дать конкретный задел для конкретных продуктов, которые будут влиять на качество жизни граждан, многих граждан.

Думаю, что интеграция медицинской классики с фундаментальной наукой предоставляет всем нам уникальный шанс. И хочу отметить, что стратегия агентства тут вполне адекватна с точки зрения науки о жизни. Система выведена из стационарного равновесия и по законам биологической адаптации должна оптимизироваться в новой точке сборки, как отвечающая уже современным реалиям.

Каким образом оптимизироваться? Я считаю, это задача в первую очередь учёных и их же ответственность. И отмечу, что задача эта поставлена командой Михаила Михайловича, с одной стороны, жёстко, а с другой стороны – профессионально корректно. Игнорировать её невозможно. Думаю, что это итог преобразования текущего года, которое я в целом оцениваю как положительное.

Спасибо.

В.ПУТИН: Благодарю Вас.

Коллеги, пожалуйста, кто хотел бы ещё сказать? Прошу Вас.

М.КОВАЛЬЧУК: Уважаемый Владимир Владимирович!

Уважаемые коллеги!

Я бы хотел поговорить о том, что, мне кажется, надо понять вообще, почему возник вопрос о реформе науки и зачем он нужен. Хочу обратить внимание на следующее. Мы с вами должны понимать, что мы живём при революционном изменении парадигмы развития науки. До сегодняшнего дня на протяжении 300 лет со времён Ньютона наука пыталась понять, как устроен мир. Во времена Ньютона был учёный одной специальности, он назывался по-английски – «натурфилософ», а по-русски – «естествоиспытатель». Человек посмотрел вокруг себя, не понял и обожествил окружающий мир. И учёный был одной специальности, была одна наука. После этого 300 лет мы, поскольку не поняли целое, разбирали единую неделимую природу на узкие дисциплины и построили сегодня узкоспециализированную систему науки и образования. И на ней построена отраслевая экономика. Фактически три сотни лет мы этим занимались. Когда я поступал в университет, там было 10 факультетов, а сегодня – 40. У вас сотни специальностей. И мы на этой узкой специализации построили уникальную цивилизацию, в которой живём и плодами которой пользуемся.

Но при этом мы пришли в космологический тупик. Приведу только один пример. Мы хорошо знаем, что из возникших 14 миллиардов лет назад во время Большого взрыва энергии и материи мы пользуемся, понимаем и оперируем только 5 процентами, то есть 95 процентов энергии и материи нам непонятны: это тёмная энергия, тёмная материя.

Теперь вопрос в чём? Мы сегодня разбирали природу и шли по пути анализа. Но фактически мы с вами имеем в руках коробку с пазлами. И эти пазлы – это узкие дисциплины, в которых мы достигли глубинного понимания.

Сегодня парадигма науки изменяется, мы можем начать противоположный процесс: из этих отдельных дисциплин складывать единый образ неделимой природы – и фактически перейдём на новый технологический уклад. Но для этого нужна междисциплинарность. Это сегодня стало понятно всем, это изменение парадигмы. Но вопрос заключается в том, кто сможет это сделать. Сегодня вся система организации науки и образования в мире против междисциплинарных исследований.

Возьмём Академию наук. В ней есть физика, химия, математика – вроде есть всё. Но каждое отделение находится за китайской стеной: свои журналы, свои институты, своё финансирование и так далее. Та страна, которая первая это поймёт и перестроит свою систему, выиграет XXI век.

Если мы посмотрим на ландшафт российской научной среды, научно-образовательной, то за последние несколько лет произошли тектонические изменения. Вы посмотрите, у нас на новый уровень подняты два университета – Московский и Петербургский, восемь федеральных университетов и 29 исследовательских. Хочу обратить внимание, что Академии наук Российской Федерации не было, зато  академии наук были в каждой республике, которые мы потеряли. Когда Советский Союз распался, мы потеряли всю зону науки вокруг. У нас осталась наука только в крупных городах России, что было просто принципиально опасно, такая концентрация филиалов.

Сегодня создание федеральных университетов завершило построение пояса науки, которого мы лишились во время распада Советского Союза. Ключевой вопрос теперь – перестройка нашего основного потенциала фундаментальной науки. Чем быстрее мы создадим плацдарм для междисциплинарных исследований, тем гарантированней мы будем готовы к новому прорыву на междисциплинарной базе.

Хочу вам сказать ответственно, что, по моему глубокому убеждению, наша страна сегодня в силу определённых негативных вещей: общей слабости и полуразвала – оказалась наиболее подготовлена среди всех развитых стран (у которых жёсткая система) к перестройке, к принципиально новой структуре, нацеленной на междисциплинарный прорыв. Чем быстрее мы завершим реорганизацию тысячи институтов, находящихся под крышей ФАНО, в крупные комплексы, нацеленные на решение конкретных важных вопросов, тем быстрее мы займём подобающее место, которое соответствует нашей стране, которое мы всегда занимали до сегодняшнего дня, реализуя прорывные проекты.

И мне кажется, Владимир Владимирович, я бы сказал так, это нехорошо говорить, но у меня такое ощущение, что у Академии, точнее у президиума, есть некие фантомные боли. Ведь институты на самом деле уже находятся в ФАНО, это очень важно. И Академия сегодня, как штаб науки, должна возглавить научный процесс перестройки, он должен происходить адекватно с точки зрения прогноза, с точки зрения экспертизы, помогая ФАНО совершать организационные действия.

Вот Владимир Евгеньевич бросил фразу, я даже её записал, что мы – центр компетенции. Центр компетенции находится не в президиуме и не только в президиуме – он находится в научных советах институтов, которые принимают эти решения. Вот я знаю конкретно, например, Институт кристаллографии, к которому я имею отношение: целый ряд институтов собрались, договорились, составили внятную программу, и учёные советы этих институтов единогласно проголосовали за необходимость объединения. Какая компетенция может быть выше этой?

Те институты, которые сложили свои предложения, провели через учёный совет (а таких как минимум уже десяток есть), надо ускоренным образом как пилоты, пилотные проекты, запустить. Потому что мы упускаем время и упускаем будущее страны, если будем топтаться и решать формальные проблемы. Мне кажется, что ключевой вопрос – фиксация в нашей стране принципиально новой, самой передовой, ориентированной на будущие прорывы междисциплинарной системы организации науки и образования. Существенные шаги уже сделаны – осталось чуть-чуть.

Е.ПРИМАКОВ: Прежде всего, я не согласен с моим другом Михаилом Валентиновичем, который, по сути, предлагает ликвидировать Академию. Я хотел бы сказать, что сейчас, после того как началась реформа, действительно, в Академии были очень разные настроения. Но благодаря, Владимир Владимирович, Вашему вмешательству и большой работе, которую проводит Администрация Президента, сейчас удалось более или менее стабилизировать обстановку. Она должна, конечно, включать в себя улучшение работы Академии, безусловно, но в то же самое время она должна быть стабильной.

Буду максимально конкретен. Для полной стабилизации обстановки, создания условий для развития науки необходимо разделить собственные функции РАН, ФАНО и общие функции, которыми им нужно заниматься вместе. Считаю, что ФАНО – это управление собственностью (они очень хорошо в этом отношении работают), финансирование институтов. А если говорить о РАН, это научно-организационное руководство институтами и создание, хочу особо подчеркнуть, ситуационных междисциплинарных групп, может быть, при центрах как комплексного пользования для имплементации конкретных проектов. Вот эта сейчас задача, мне кажется, стоит очень остро перед Академией.

Если говорить об общих функциях, то это, конечно, выработка критериев оценки институтов, это объединение или ликвидация институтов, формирование основных направлений развития науки. Но здесь ФАНО выступает как агент Правительства, я думаю, а не в собственном качестве.

Вот все эти вещи нужно решать. Если есть расхождения по всем этим вопросам, то не надо, мне кажется, загружать и так занимающегося с утра до ночи нашего Президента всем этим, а ставить эти вопросы на президиуме нашего Совета. И пускай окончательное мнение будет высказано президиумом нашего Совета. Это в отношении ретроспективных моментов.

Теперь я хотел бы сказать несколько слов о необходимости развития сейчас некоторых направлений в нашей науке. Владимир Владимирович, я обратил большое внимание, и, собственно, не я один, очевидно, на то, что Вы расшифровали импортозамещение и связали импортозамещение с модернизацией экономики. Это чрезвычайно важно, потому что даже тогда, когда мы по импорту всё получали, Вы, наверное, помните хорошо, что тогда принят был закон об обнулении таможенных пошлин на ту продукцию, которая не производится у нас в стране, и плюс снятие НДС.

Я тогда работал в Торгово-промышленной палате, и мы провели исследование статистическое, и оно показало, что только 13 процентов наших промышленников, производителей закупают оборудование сегодняшнего или завтрашнего дня, а остальные все по дешёвке покупают то, что уже ушло. Здесь, мне кажется, очень важно – и не только по этому вопросу – активизировать вот этот центр в Правительстве, о котором Вы говорили в своём Послании Федеральному Собранию. Контроль над этим необходимо установить очень жёсткий.

И второй вопрос. В то же самое время и, судя по публикациям в средствах массовой информации, недостаточное внимание уделили, мне кажется, той части Вашего выступления, где Вы говорите о необходимости диверсификации экономики и необходимости сейчас наряду с сырьевой направленностью, Вы от неё не отказываетесь и правильно делаете, но нужно несырьевые создавать крупные компании, крупные производители несырьевые. И здесь особое значение должна иметь наука, и я думаю, что Правительству стоило бы сейчас всё-таки откорректировать ту федеральную целевую программу, которая была принята по развитию науки и техники 5 лет тому назад, и до 2020 года она определила всё. Но как можно определить до 2020 года, когда мы сейчас сталкиваемся с совершенно новыми проблемами?

Спасибо.

В.ПУТИН: Спасибо большое, Евгений Максимович.

Прошу, пожалуйста.

В.САДОВНИЧИЙ: Спасибо, Владимир Владимирович.

Хочу сказать, что РАН, безусловно, национальное достояние, Вы об этом сказали. Конечно, надо все сделать, чтобы это достояние работало на нашу страну. Вообще целью всех реформ, любых реформ, должно быть улучшение ситуации. Мне кажется, что главная цель этой реформы, которая была, улучшение ситуации научного работника. Надо стремиться к тому, чтобы он чувствовал себя лучше, работал здесь, не стремился уехать, создавал вокруг себя школы, и тем самым мы бы укрепляли науку нашей страны, а, следовательно, нашу экономику и нашу страну.

Мне кажется, мы на верном пути. Думаю, что на начальном пути какие-то шероховатости, безусловно, решаемые, это не есть принципиальные вопросы. Но я целью своего выступления хотел выбрать одну тему – это РАН и университеты.

Владимир Владимирович, мы провели недавно крупнейшее социологическое исследование настроения коллектива Московского университета. Опрошено было 6 тысяч студентов, 1000 аспирантов, несколько тысяч преподавателей, профессоров. Приведу только цифру, касающуюся темы заседания.

У нас огромная аспирантура, не только в России, не только в МГУ, но и в других университетах, и в Академии. Только 15 процентов аспирантов желают сейчас заниматься наукой, хотя раньше аспирантура была по определению кузницей кадров. Причины они называют разные: мотивация, зарплата, востребованность и так далее. Мне кажется, это есть главное, чтобы молодые люди, которые еще очень многое могут сделать в науке, целью своей ставили заниматься наукой и ее приложениями. Если мы добьемся, что не 15, а 75 процентов аспирантов будут по окончании учебы хотеть работать в науке, это и будет означать, что наша цель достигнута.

Как мы можем улучшить ситуацию? Предлагаю более активную интеграцию университетов и Академии наук. Не МГУ, конечно, жаловаться, у нас работают 300 академиков и членов-корреспондентов всех наук. У нас есть два факультета, сделанных совместно с наукоградами, один факультет в Черноголовке, декан вице-президент Алдошин, второй факультет в Пущино биологический, декан академик Мирошников, то есть у нас есть конкретные факультеты – наукоград и Академия наук.

Но все-таки надо честно признаться, мы не смогли преодолеть барьер. Одни живут по одним законам, другие по другим. Такой полной эффективности нашего сотрудничества, я говорю сейчас откровенно,  думаю, что нет. Нам надо добиться большего, чтобы Академия наук и наши университеты, в том числе и университеты в регионах, были более или менее единым целым.

Второе. Я хотел сказать, что, конечно, мы сделали, допустим, сотрудничество, а где практика? Мне кажется, что мы должны заполнить брешь, отраслевая наука, корпорации, фундаментальная наука, то есть создание кластеров. Кластер «Академия» – участвуют институты Академии, университет и крупная промышленная корпорация или несколько промышленных корпораций. Ведь надо решать уже конкретные задачи, в том числе импортозамещение, о котором Вы говорили, высокие технологии, применять наши фундаментальные знания. К сожалению, у нас есть только отдельные примеры этих кластеров.

И третье. Евгений Максимович, Михаил Валентинович сказали о межфакультетской тематике, междисциплинарной тематике. Хочу привести один пример. Три года назад в университете было объявлено, что будут читаться курсы не по данному направлению, а межфакультетские, то есть которые применимы для разных дисциплин. Все преподаватели были против: это будет нагрузка, у нас хватает своих курсов. Я сказал, давайте попросим студентов на сайтах, если они запишутся на эти межфакультетские курсы, мы будем их читать, если нет – не будем. За один день записалось 15 тысяч студентов. Сейчас читается 150 межфакультетских курсов, вот один из авторов – Владимир Алексеевич Соловьев читает «Космос», на который ломятся студенты.

Это означает, что [запрос] на междисциплинарное сотрудничество уже есть, студенты этого хотят, они не хотят уже узко специализироваться, а хотят более широко смотреть на знания, на мир и, следовательно, на свою будущую работу. Думаю, что сотрудничество по межфакультетским тематикам между университетом и Академией наук очень перспективно.

В качестве позитивного примера хочу сказать, Владимир Владимирович, что тогда обсуждалось (при реформе) создание кадровой комиссии, сейчас она создана, я имею честь в нее входить. Комиссия работает по принципам, близким к тому, что есть в университетах, и первые заседания, уже два было, показали, что это правильная работа по подбору кадров на перспективу. Это тоже одно, на мой взгляд, из неплохих решений, связанных с реформой Академии.

А.ДВОРКОВИЧ: Уважаемый Владимир Владимирович!

Уважаемые коллеги!

Буквально несколько слов.

Первое. Правительство сможет решить стратегические задачи, которые Вы поставили в Послании, которые у нас содержатся в программных документах, только с помощью академической науки и, конечно же, при участии и университетской науки. Ни о какой ликвидации Академии наук, ни о каком ослаблении ее роли в настоящий момент речи быть не может. Это просто очень странная, мне кажется, мысль и посылы, и мы делаем сейчас все, чтобы выстроить рациональную, разумную систему совместной работы.

Но что реально является препятствием? Об этом только что было сказано, по сути, превалирование формы над содержанием. У нас законы построены на том принципе, о котором сказал Михаил Валентинович. Они построены на отраслевом принципе, на разделении сфер деятельности и влияния. Образование отдельно от науки, фундаментальная наука отдельно от прикладной науки. Это сразу же влияет на организационные механизмы, влияет на механизмы финансирования, не дает возможности нормальным образом без ежедневного ручного управления реализовывать серьезные совместные научные проекты. Это касается не только науки на самом деле, это касается абсолютно всего, но в науке это очень хорошо проявляется.

Вот эту разобщенность в сфере законодательства нужно убрать, исключить, сделать это как можно быстрее и прекратить говорить, что у нас образовательная организация – это образовательная, которая занимается наукой; научная – это научная, которая занимается образованием. Ведущие центры науки и образования – это реально научно-образовательные организации все, все до одного. А те, которые не занимаются одновременно тем и другим, как правило, не являются ведущими центрами.

По содержанию. Какая сейчас есть проблема в связи с бюджетными ограничениями? Поскольку растет только бюджет, связанный с военными разработками, ведущие научные центры, в том числе Академия наук, начинают заниматься на 90 процентов только исследованиями, связанными с программой вооружений. Это, с одной стороны, отвечает приоритетам нынешнего периода, с другой стороны, ведет к деградации гражданских исследований во многих центрах.

Реализовывать приоритетные прорывные проекты можно, только если не просто зафиксировать текущее финансирование, а на именно приоритетные проекты выделить хотя бы минимальные дополнительные средства. Это позволит, во-первых, определить с учетом критических технологий и приоритетов прорывные проекты, во-вторых, реализовывать их на основе совместной деятельности Академии и других научных исследовательских центров. При этом перечень критических технологий и перечень основных направлений науки и техники должен действительно носить междисциплинарный характер.

Проект отчасти такой характер носит, я здесь не совсем согласен с Андреем Александровичем, но действительно отчасти. Там есть вещи, которые являются результатом желаний отдельных ведомств и отделений Академии науки. Все, естественно, захотели внести свое, никто от своего отказываться не хочет и, конечно же, не должен, но мы пока действительно не смогли по некоторым направлениям определить действительно комплексные приоритетные междисциплинарные проекты. Надеюсь, что вместе эту работу завершим в течение ближайших недель.

По дальнейшей организации этой работы – я согласен с принципом двух ключей на самом деле, здесь никакого противоречия нет. Сейчас есть формулировки в уставах, в положениях, в законе, которые действительно предписывают либо Академии, либо ФАНО действовать с учетом мнения партнера. Мы готовы прописать (пока это, мне кажется лучше сделать на уровне постановления Правительства) такие регламенты, при которых будет действовать принцип двух ключей, а при наличии разногласий будем принимать решение либо на уровне руководства Правительства, – я являюсь курирующим вице-премьером, и 90 процентов разногласий имею возможность снимать, – наиболее критические будут оставаться на усмотрение Председателя Правительства, либо Ваше как Президента, определяющего стратегические направления развития страны и науки в том числе. Этот принцип в ближайшее время я считаю нужным действительно зафиксировать, мы о формулировках точно можем договориться.

Наконец, что касается интеграционных проектов. Действительно, четыре проекта уже практически структурированы, в двух головных центрах я уже был недавно, еще два посещу буквально в ближайшие дни. Мне кажется, что по этим четырем проектам нужно двигаться, при этом не останавливать анализ остальных заявок: анализ вести, но принимать решение по остальным заявкам после того, как будут сформулированы четкие «дорожные карты» и начнется реализация четырех проектов, чтобы не допустить организационных ошибок, провалов при реализации отдельных этапов и, таким образом, не дискредитировать саму идею. Но, повторяю, анализ и в президиуме Академии наук, и в ФАНО, и в Правительстве необходимо продолжить.

Хотел бы поблагодарить Академию наук за очень конструктивную работу все последние месяцы. Я недавно только начал заниматься этой темой, считаю, что мы вместе сможем добиться тех результатов, о которых сегодня говорим.

И.ТИХОНОВИЧ: Владимир Владимирович, я тоже представляю здесь академию отраслевую, которая вошла в состав большой Академии. Надо сказать, что это действительно был очень положительный момент. И я целиком согласен с положительными оценками нынешнего этапа реформы, которые здесь высказывались.

В отношении разграничения функций Академии и ФАНО – на мой взгляд, это не такая большая проблема, институты не так уж сильно от этого страдают. Мы действительно получаем поддержку из ФАНО, особенно материальную, административно-хозяйственную, и это надо всячески развивать. Академия наук тоже не чужда нам, и комплексные проекты по развитию, скажем, комплексной оценки плодородия почв или другие, о чем здесь говорилось, – это все совсем новые возможности, которые открылись в результате такого объединения.

Здесь приводили примеры с Большим театром, что вот там хорошо, я приведу другой пример, прошу прощения, если кого-то он покоробит. Я помню, что вот такие функции, о которых сейчас говорит ФАНО, выполнял в свое время обком парии и выполнял очень положительно, отвечая за все, что в институтах происходит, но тем не менее оставляя фундаментальные исследования на усмотрение ученых советов и экспертных советов.

Но хотел бы я сегодня поднять вот какой вопрос. Мне кажется, что в решении проблем, о которых сегодня так заинтересованно говорят коллеги, большую роль могли бы сыграть научные общества. За последнее время активность научных обществ как-то снизилась, это я говорю самокритически, поскольку представляю общество генетиков и селекционеров. А ведь эти общества могли бы играть роль и пропаганды науки, и привлечения молодых кадров, и, скажем, борьбы с антинаучными идеями, да, в конце концов, в идеологическом противостоянии наши общества тоже могли бы быть тоже вполне реальными инструментами. Хотелось бы только получить определенную поддержку. В свое время работа научных обществ очень плотно курировалась Академией, и там была даже финансовая поддержка, но сейчас на этом мы не особенно настаиваем.

В Вашем Послании, Владимир Владимирович, очень обнадеживающе звучали слова о некоммерческих организациях, об их новом статусе. Научные общества тоже требуют для своей работы определенного понимания наших проблем. И мне представляется, что если бы такая поддержка была бы оказана, это принесло бы совместную пользу всем нам.

Спасибо большое.

В.ПУТИН: Пожалуйста, Татьяна Ивановна.

Т.МОИСЕЕНКО: К междисциплинарности. Вот смотрите, получается так, что сейчас четыре пилотных проекта, и около 100 институтов заинтересованы в том, чтобы создать крупные кластеры, объединиться. Но они все объединяются по ведомственной принадлежности. Я знаю ситуацию изнутри. Например, водные ресурсы, готовится кластер, много желающих, геологи тоже объединяются. А где же междисциплинарность в этом случае?

Давайте возьмем биосферу. Здесь физики нужны, математики нужны науке о жизни, причем от клеточного, генетического до молекулярного [уровня]. Эволюционисты нужны. Куда мы сейчас идем, как мы будем развиваться? Ведь это очень важно, сохранить условия.

Здесь, понимаете, наравне с тем, что, бесспорно, нужны и такие кластеры, чтобы усилить, с одной стороны, действия ученых по направлению, например, в геологии, в науках о земле, о жизни, а с другой стороны, необходимы такие, может быть, пилотные проекты, которые свяжут эти направления для решения крупной фундаментальной проблемы. Это первый вопрос. Мое предложение в этом заключается, чтобы все-таки наравне с крупными кластерами формировались и настоящие междисциплинарные исследования, где будут взаимно прорастать ученые.

Второй вопрос. Конечно, взаимодействие ФАНО и РАН. Смотрите, Владимир Владимирович, Вы так чудесно сказали нам, я даже здесь с эмоциями скажу, что ученые должны заниматься наукой, а организационные вопросы пусть решает ФАНО. Это было на одном из первых наших заседаний. Наш институт написал Вам письмо, не знаю, дошло оно или нет, но мы приветствуем это решение.

Но сейчас я понимаю, что ФАНО только становится на ноги. У меня не было в жизни (я 15 лет в руководстве) года тяжелее, чем этот. 8-10 писем, здесь все руководители сидят, приходит в день и ответ надо дать завтра, в крайнем случае, послезавтра. Все сведения, которые запрашивают, разные отделы и в сущности все – всё есть в Интернете,  мы всё это вывешиваем, мы открыты.

Михаил Михайлович [Котюков] сказал, что он стремится снять с нас бюрократию, и здесь я поддерживаю Владимира Евгеньевича [Фортова], это действительно у нас был тяжелый год, но будем надеяться, что эта реорганизация пройдет, и мы действительно будем заниматься наукой больше времени. Спасибо за внимание.

Е.КУДРЯШОВА: Я бы хотела несколько тезисов. Первое. Хочу поддержать Михаила Валентиновича в том, что, на мой взгляд, и мы вчера это обсуждали на «круглом столе», который проходил на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета, и назывался «Междисциплинарное образование в контексте современной науки», что мы сейчас стоим на пороге новой научной парадигмы, которая требует междисциплинарности, конвергентности, синергии и открытости.

Второй тезис связан с тем, что совсем недавно, по инициативе Федерального агентства научных организаций, при участии членов научного совета программы, которая называется «Поисковые фундаментальные научные исследования в интересах развития Арктической зоны Российской Федерации», это программа Российской Академии наук, и при участии институтов РАН и центров от Дальнего Востока до Северо-Запада России и нашего федерального университета, прошел очень интересный дискуссионный клуб под названием «Арктика, как системообразующий проект социально-экономического развития России».

Коллеги, такие геополитические регионы, как Дальний Восток, Крым, Арктика и другие, действительно являются сегодня системообразующими и требуют комплексных научных исследований и фундаментальных, и прикладных. Если сегодня Арктикой занимается огромное количество министерств и ведомств, такие как Минэкономразвития, Минкультуры, Минтранс, Минприроды, МЧС, Министерство обороны и многие другие, а также вышел указ об определении сухопутных территорий Арктической зоны Российской Федерации, все это требует комплексного подхода, а, значит, нужна открытость, нужна межведомственность.

В этом контексте нам представляется, что, например, что программа научных исследований, связанных с Арктикой, конечно, должна быть расширена, и должно развиваться сетевое сотрудничество институтов Российской академии наук с отраслевыми НИИ, например, такими, как Арктический и антарктический институт Росгидромета и, конечно, с ведущими вузами Российской Федерации. Мы очень одобрительно относимся к инициативе, которая в этом году была в Российском научном фонде, где было поддержано больше 30 проектов, связанных с Арктикой. Но нам кажется, что можно было бы так же, как в других странах – членах Арктического совета и даже странах-наблюдателях Арктического совета, выделить отдельное направление, связанное с междисциплинарными арктическими исследованиями в интересах нашей российской Арктики, нашего государства.

Нам представляется, что можно было бы создать национальный российский научно-образовательный портал, который мог бы стать эффективной площадкой аккумуляции результатов научных исследований и координации научно-образовательной деятельности России в Арктике. Те результаты, которые получаются и будут получены в результате научно-исследовательской деятельности, могли бы стать основой для разработки нового [учебного] курса, мы его условно называем «арктиковедение» — того пула знаний, которыми должны обладать все люди, работающие в Арктике, не зависимо от той базовой специальности, которую они получили или по которой трудятся.

И, наконец, результатом «круглого стола», который проходил под эгидой ФАНО в нашем регионе, было предложение, оно было поддержано всеми, о создании федерального центра комплексных исследований Арктики как некоего оператора или координатора в помощь Правительству Российской Федерации, Федеральному агентству научных организаций. И вот губернатор Архангельской области выступил с инициативой, чтобы такой центр был создан в Архангельске. Восемь учреждений, подведомственных ФАНО, насколько мне известно, подписали соответствующее соглашение на эту тему. Мы, Владимир Владимирович, как федеральный университет четко следуем указанию, которое Вы дали на встрече со студентами нашего университета 9 июня, о том, что обязательно нужно, чтобы наш университет работал на государственную стратегию и на государственную программу развития Арктики.

Спасибо.

Е.ВЕЛИХОВ: Уважаемый Владимир Владимирович, я думаю, что курс на самом деле реформы правильный, но у меня есть одно замечание. Мне кажется, что нам нужно обратить особое внимание на то, чтобы при этой кластеризации, создании кластеров, была правильная оценка [эффективности]. Потому что разная может быть оценка, но сегодня она в значительной степени делается по линии цитирования, по линии количества публикаций и так далее.

Мне кажется, что самое главное — все-таки должны быть такие кластеры, они в этой классификации называются «научные», у которых в конце все-таки есть новая технология, новая промышленность. Ведь, скажем, Курчатовский институт был чем хорош – он создавал новые отрасли промышленности. Сейчас на самом деле настолько быстро развивается наука, что нам нужно обязательно, чтобы при выборе кластеров оценивалось не только по цитированию, и не столько по цитированию, сколько именно по созданию новых промышленностей.

Н.ТЕСТОЕДОВ: Владимир Владимирович, я не знаю, как остальные, я впервые услышал, что наложен мораторий ещё на один год на преобразование Российской академии наук и ФАНО. Я понимаю, что это решение вынужденное.

В.ПУТИН: Это совсем не так, я не сказал, что мы останавливаем какие-то преобразования. Преобразования, наоборот, надо продолжать.

Н.ТЕСТОЕДОВ: Но мораторий остается еще на один год.

В.ПУТИН: Мораторий на отчуждение имущества от Академии. Это не значит, что не нужно институты объединять, создавать кластеры, какие-то другие формы искать. Отчуждение имущества, материального комплекса от Академии на сторону, вот о чем идет речь.

Н.ТЕСТОЕДОВ: Проблемными вопросами сегодняшнего совещания явились два. Один сформулирован в документе, представленном нам, о том, что дальнейшая работа по работе Академии должна приниматься организациями ФАНО, при этом мнение Российской академии только учитывается. Вот правильно было сказано, должен быть принцип двух ключей, и это решает все, потому что не может администратор успешно решать научную задачу.

Если позволите, я сошлюсь на пример, потому что рядом [с этим залом в Эрмитаже] Зал воинской славы. В свое время достаточно продвинутый менеджер и управленец Наполеон Бонапарт ответил Роберту Фултону, изобретателю парохода, предложившему ему план пароходного флота для завоевания Англии, следующим образом: «Вы предлагаете, чтобы корабль плыл против течения и против волн, разведя огонь под палубой? У меня нет времени на эти бредни». После этого Англия осталась, Наполеон пошел на Россию, и история изменилась.

Поэтому здесь очень важно, когда решения принимаются собственно Академией или с ее «вторым ключом».

Второе. Очень небезобидными мне кажутся слова и дискуссия о том, какая должна наука превалировать сегодня, университетская или академическая. У меня такое ощущение, что сегодня под этот принцип пытаются чуть-чуть развалить Академию наук и под университеты, и под государственные научные центры, которые не входят в Российскую академию наук, забрать наиболее мощные направления. Это должна решать сама Академия, об этом заявлял в своей программе Владимир Евгеньевич Фортов два года назад. Надо дать время Академии. Несомненно, участие ФАНО должно быть обязательно, потому что все ресурсные ограничения идут через эту организацию. Считаю, что это совместное мероприятие и должно привести к успеху.

Н.КРОПАЧЕВ: Уважаемый Владимир Владимирович! Коллеги!

Безусловно, реформа РАН – это не что-то постороннее для Санкт-Петербургского университета не только потому, что в университете тоже много академиков. Мы поменьше Московского университета, почти вдвое, а академиков и членов-корреспондентов Российской академии наук у нас втрое меньше, но среди них много директоров институтов, руководителей отделов в институтах. Поэтому происходящее в Академии хорошо известно. Но не только поэтому.

Дело в том, что то, что происходило у нас, Владимир Владимирович, после того, как добро было дано на принятие закона о двух университетах, во многом, если не сказать по сути, не повторяет или повторяет сейчас в Академии наук то, что происходило в Санкт-Петербургском университете. В конце 2009 года прозвучала та фраза, которая сегодня уже звучала не раз в стенах Санкт-Петербургского университета, правда, на ученом совете о том, что нужно освободить ученых от несвойственных функций. Что вызвало это в университете? Вызвало бурю непонимания и неприятия деканов факультетов, заведующих кафедрами, многих и многих.

Буря эта была долгой, но вот интересный факт, я даже записал это. Недавно выступая на заседании ученого совета, академик Русанов – один из таких активных академиков, который противодействовал происходящему в университете разделению вот этих полномочий, произнес такие слова: «Какая задача администрации по отношению к ученым, по отношению к научной работе? Главная задача администрации – создать условия для эффективной научной работы, и в этом направлении администрацию даже не в чем упрекнуть. Прошло всего пять лет, но по целому ряду направлений сделано все, что можно было сделать. И мы только сейчас пришли в счастливое состояние, ну никогда за 60 лет жизни университета у нас не было таких условий, как сегодня».

Да, это 5 лет, в течение которых мы проходили тот же самый путь. Первый этап – мы смотрели собственность, оформляли участки земли, здания, банковские счета, возвращали имущество. Дальше создавали правила, которые сейчас так быстро создаются, Михаил Михайлович, Вами и вашей командой. Мне кажется, что не хватает важного: открытости должно быть больше, и упрек со стороны руководства Академии наук здесь, наверное, не случаен. В случае если открытости будет больше, будет и понимание тогда у ученых, что делается, зачем делается, и помощь со стороны ученых, как это делать лучше в их интересах.

Осознание в этом случае важности освобождения ученых от несвойственных им функций, будет и реальная поддержка со стороны ученых.

Что еще открывается? И здесь я хотел бы снова вернуться к той конференции, которая проходила вчера, и словам Михаила Валентиновича. Безусловно, междисциплинарность и научных исследований, и образовательных программ, а здесь министерство не только сейчас, но еще во времена Андрея Александровича [Фурсенко] сделало очень много, ведь мы перешли от факультетского принципа образования к образованию по конкретным образовательным программам. В результате, теперь участие ученых и преподавателей: химиков, физиков, математиков, в одной конкретной образовательной программе становится нормой. В университете не 24 факультета, на которые поступают студенты. Сегодня в Санкт-Петербургском университете 300 образовательных программ, каждая из которых в той или иной мере комплексная.

Мешали ли преграды, которые существовали раньше, развитию университета и его междисциплинарности? Очень мешали. Те преграды, которые сейчас Михаил Михайлович и его коллеги снимают, откроют возможность междисциплинарности двигаться вперед? Безусловно, откроют. Но для этого нужна большая гласность. В заключение я хотел бы процитировать снова академика Русанова, который на этом же ученом совете сказал следующее: «У меня наукометрия снижается год от года! Я эти слова сказал на заседании кафедры и дал слово кафедре, что приму все меры, чтобы исправить ситуацию». В ответ я ему сказал: «Наукометрия – не главное!» Он меня, безусловно, понимает. Уверен, что при тех темпах, которые сейчас есть в ФАНО, при правильности действий, которые совершаются, в ближайшее время кто-то из присутствующих лидеров Академии наук, а я думаю, что это будет не через пять лет, а года через два, произнесет те же слова, которые сказал академик Русанов.

В.ПУТИН: Спасибо.

Сначала замечание, скажем, такое не кардинальное, не существенное и не относящееся к преобразованиям в сфере Академии наук, а относящееся к сегодняшней нашей жизни. Это касается импортозамещения и обнуления таможенных пошлин ввозных и даже отмены НДС на некоторые товары, о которых упомянул Евгений Максимович.

Я хочу сразу оговориться и сказать, что когда я частенько говорю об импортозамещении, то всегда оговариваюсь, «там, где это целесообразно». Вот кто бы и как бы ни хотел выстроить вокруг нас какие-то сложности, в современном мире, особенно в случае, если страна сама открыта миру, все завернуть, закрыть и «хватать и не пущать» невозможно, просто нереально абсолютно. Это значит, что и нам не нужно все импортозамещать. Можем мы бананы выращивать или нет? Можем. А нужно? Нет, потому что они будут дорогими, и уж бананы мы, точно, купим где-нибудь.

Хочу, чтобы вот это понимание было и тогда, когда мы приоритеты определяем. Приоритеты должны определяться не по принципу импортозамещения, а по принципу того, что нам точно нужно, перспективно и необходимо для развития науки и, может быть, там, где мы не сможем ничего получить, если сами не сделаем. Но безусловно, это для нас открывает новые возможности, совершенно очевидно, потому что и в той же оборонной части наука сегодня, конечно, очень сильно выросла – она всегда была, эта составляющая, но сегодня она очень сильно выросла, – эта составляющая двойного назначения. Это всем понятно и ясно.

Ну а что касается обнуления таможенных пошлин, то раньше всегда это мотивировалось тем, что у нас не производится, а нам нужно отрасли практического производства обновлять и обновлять на современной базе, наши предприятия должны быть современными, эффективными и конкурентоспособными. И все, вроде, правильно, но в то же время практика показывает, как только мы обнуляем пошлины на что угодно, ничего внутри по этому направлению не растет, просто все сразу фактически закрывается. Потом возобновить даже слабые ростки какого-то производства становится практически невозможно. Поэтому в этих процессах, связанных с импортозамещением и с ограничениями внешними, действительно, и здесь — никакого преувеличения, есть и минусы, и плюсы, и неизвестно чего больше.

Теперь по поводу дискуссии, что важнее: академическая наука или вузовская? Вы знаете, мне кажется, что это несерьезный спор, его нет, этого спора и быть не может. Это очевидная вещь, что в разных странах по-разному складывалась организация науки, и у нас наука в значительной степени изначально была сосредоточена прежде всего, конечно, в академических институтах и в Академии наук. А вузы всегда занимались подготовкой кадров. Но так же очевидно, что сегодня в мире и образовательные процессы, и научные процессы сближаются так же, как сближается межотраслевое значение всех различных сфер деятельности. Это очевидный процесс.

Нам нужно, как это ни печально, но, может быть, тоже в ручном режиме отыскать эту золотую середину, объединяя, но ничего не разрушая, не дай Бог. Мы еще в одном месте ничего, может быть, как следует не создали, другое уже разрушили, то, что наработано там веками. Ни в коем случае этого делать не будем. Но сближать, взаимно дополнять друг друга не только возможно, а обязательно нужно делать, аккуратно, не разрушая, а только наращивая наши возможности. Надеюсь, что по такому пути мы с вами и пойдем.

Теперь по поводу того, собственно говоря, ради чего мы и собрались, пообсуждать, как дальше будем развивать реформу. Я еще раз хочу вернуться к тому, что было сказано Примаковым Евгением Максимовичем. Мне кажется, что это очень рациональный подход, а именно: четко разделить ответственность, за что ФАНО отвечает, за что Российская академия наук отвечает, и определить общую функцию, общую ответственность. Аркадий Владимирович [Дворкович] говорил, фактически поддержал этот подход двух ключей, то, о чем, собственно говоря, и просит Владимир Евгеньевич. Давайте мы так и сделаем, только давайте мы сначала не на закон выйдем, а выйдем на постановление Правительства. Вместе с Академией наук, вместе с ФАНО, вместе с президиумом нашего Совета определите основные параметры этого постановления, посмотрим, о чем вы договоритесь, пожалуйста, изложите все на бумаге, положите это на бумагу, пускай это начнет работать, а потом посмотрим, как это все функционирует. Если нужно, внесем какие-то изменения, дополнения, а потом выйдем и на принятие соответствующего закона, чтобы нам потом закон не курочить каждый раз, а, исходя из практики, сделать окончательно.

По поводу того, что растут только исследования, связанные с обороной, это не совсем так. Они растут, эти исследования, потому что рост был предусмотрен соответствующей программой вооружений и программами исследований. Но и они тоже, имея в виду бюджетные ограничения, растут не так, как было предусмотрено первоначально, а эти темпы роста сокращаются так же как, собственно, сокращаются некоторые другие темпы роста финансирования по некоторым другим направлениям.

Здесь хотел бы на что обратить внимание. Мы с вами хорошо знаем, как в советские годы развивалась Академия наук: там, наверное, почти на 90 процентов все было связано так или иначе с «оборонкой». Но в современном мире, и я уже об этом сказал, а вы знаете это гораздо лучше, чем я, действительно, составляющая двойного назначения кардинально выросла.

Когда мы говорим о некоторых отраслях производства, которые сейчас насыщаются деньгами гособоронзаказа до 2020 года, то я все время не устаю повторять [следующее]. Вот смотрите, допустим, судостроительные предприятия, какие-то другие сейчас имеют большое количество заказов, но они [заказы] не вечно будут. Вот произойдет обновление Армии и Флота, а мы переразмерим сейчас возможности, нам нужно либо плавнее это делать на предприятиях, либо заранее посмотреть, как это будет использоваться, те мощности, которые будут созданы. То же самое мы должны делать и в научных исследованиях, ровно то же самое. Конечно, это не одно и то же, но принцип должен быть такой. Тогда, может быть, вот эти вещи, связанные с сокращением темпов роста, хочу обратить внимание, у нас не сокращаются абсолютные величины, темпы не такие, как нам бы хотелось и как мы планировали раньше увеличение финансирования, мы и по гражданской науке будем увеличивать финансирование, и по вузовской науке, там, где это целесообразно и дает эффект, тоже будем делать. Причем по разным направлениям: и прямое финансирование, и по линии грантовой поддержки.

В этой связи, конечно, я еще раз хочу сказать, что предложение президента Академии наук по поводу увеличения ежемесячных денежных выплат членам Академии наук, действительным членам и членкорам будет поддержано.

Спасибо большое за внимание. Всего хорошего.

Источник: Kremlin.ru

Поручение Президента предусматривает, что Правительство должно:

а) создать в ведении Министерства здравоохранения Российской Федерации национальные научно-практические медицинские центры на базе федеральных государственных бюджетных учреждений, находящихся в ведении Федерального агентства научных организаций: «Российский онкологический научный центр имени Н.Н.Блохина», «Научно-исследовательский институт нейрохирургии имени академика Н.Н.Бурденко», «Научный центр сердечно-сосудистой хирургии имени А.Н.Бакулева», «Научный центр здоровья детей»;

б) возложить на национальные научно-практические медицинские центры в том числе:

организационно-методическое руководство деятельностью медицинских организаций соответствующего профиля;

проведение научных исследований и осуществление разработок в сфере медицины и биологии, включая создание новых лекарственных препаратов и медицинских изделий, разработку новых методов оказания медицинской помощи;

оказание населению высокотехнологичной медицинской помощи;

разработку клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи;

в) осуществить передачу федеральных государственных бюджетных учреждений, перечисленных в подпункте «а» настоящего пункта, из ведения Федерального агентства научных организаций в ведение Министерства здравоохранения Российской Федерации, обеспечив финансирование этих учреждений за счёт бюджетных ассигнований федерального бюджета и средств обязательного медицинского страхования в соответствующих объёмах;

г) создать механизм взаимодействия национальных научно-практических медицинских центров с научными организациями, находящимися в ведении Федерального агентства научных организаций, обеспечивающий использование в деятельности указанных медицинских центров результатов фундаментальных, поисковых и прикладных научных исследований, в том числе в области медицины, биологии, химии, генетики и физики.

Источник: официальный сайт Президента РФ

После публикации первого письма от некоторых чиновников мы услышали критику, что, мол, нельзя предавать огласке такого рода конфиденциальные документы. Наша газета считает своим долгом публиковать документы, имеющие важное значение для судьбы науки в России. Научное сообщество должно знать своих героев и планы по своему реформированию. Подобные письма высших чиновников не являются простыми рассуждениями о том, «как нам реорганизовать Рабкрин», и после визы президента становятся обязательными для исполнения для всех ветвей исполнительной власти. «Соответствующая работа может быть начата руководством ФАНО России немедленно» — этими словами завершается второе письмо от 1 октября 2014 года, и, насколько известно ТрВ-Наука, предлагаемые в нем меры уже начали осуществляться.

Президенту
Российской Федерации
В. В. ПУТИНУ

Пр -2349

Уважаемый Владимир Владимирович!

Принятием Федерального закона от 27 сентября 2013 года № 253-ФЗ «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» начат процесс реформирования академического сектора науки. В целях обеспечения сохранения структурной целостности, имущества и кадровых ресурсов академических организаций, переданных в ведение ФАНО России, Вами было принято решение о введении до 2015 года моратория на проведение изменений для этих организаций.

В настоящее время отдельными органами исполнительной власти и коммерческими структурами предлагается после окончания моратория реорганизация ряда институтов РАН с переподчинением указанным структурам. При этом возникает реальная опасность использования имущества этих институтов для целей, не связанных с научной деятельностью.

С другой стороны руководство РАН настаивает на продлении существующего моратория еще на год, что тормозит модернизацию институтов в рамках ФАНО России.

В соответствии с Вашим указанием президиум Совета при Президенте Российской Федерации по науке и образованию начал подготовку заседания Совета на тему «О ходе преобразования в академическом секторе фундаментальных научных исследований» в декабре этого года. На этом заседании предполагается рассмотреть ход реформы и достигнутые результаты.

Предлагаю для повышения результативности реформирования рассмотреть на Совете предложения по изменению структуры ряда научных институтов в областях, обеспечивающих решение наиболее актуальных государственных задач при условии поддержки со стороны руководства этих институтов и их научных коллективов.

В качестве пилотных проектов, отвечающих этим требованиям, предлагается подготовить создание новых структур в рамках ФАНО России:

• по направлению «Растениеводство и генетические растительные ресурсы» на базе ВНИИ растениеводства имени Н.И. Вавилова РАСХН;
• по направлению «Молекулярная генетика и клеточная биология» на базе Института цитологии и генетики СО РАН;
• по направлению «Информатика и программное обеспечение вычислительных комплексов и систем» на базе Института проблем информатики РАН;
• по направлению «Промышленные биотехнологии, безопасность и качество продуктов питания» на базе Института биохимии имени А.Н. Баха РАН.

В случае Вашего согласия соответствующая работа может быть начата руководством ФАНО России немедленно.

Прошу поддержать.

С уважением, А. Фурсенко

Помощник Президента Российской Федерации

01 октября 2014 г.
№ A4-17604Паф

На документе стоит виза: «Согласен. В.В. Путин. 01.10.2014»

Источник: Троицкий вариант-Наука

- На этой неделе я встречался с В.В.Путиным. Я познакомил его со своим мнением об итогах прошедшего года. Разговор был очень содержательный, очень откровенный, — сказал В.Фортов. — Как все помнят, первый вариант закона предполагал просто уничтожение Академии — создание ликвидационной комиссии и закрытие юридического лица. Этого удалось избежать. Сейчас мы имеем новый вариант закона, и если не затрагивать сам закон, а обсуждать его реализацию, то этот год прошел под неким лозунгом, который можно сформулировать так — сделать для институтов РАН безболезненным переход от Академии наук к ФАНО. Синхронно с этим ФАНО должно было встать на ноги. Так или иначе, сегодня институты финансируются уже по новой схеме. Сегодня я считаю, что этот процесс прошел более или менее приемлемо, однако не без тревожных моментов.

Тот этап, задачу которого можно сформулировать «чтоб никто ничего не почувствовал» — уже позади. Но реформу затевали не для этого, а для того, чтобы все почувствовали перемены к лучшему. И я надеюсь — это задача ближайшего будущего.  В дискуссиях сейчас я проповедую такую логику: мы готовы, давайте, будем делать конкретные совместные шаги с ФАНО. Но результатом каждого такого шага должен быть конкретный результат, а не появление на чиновничьей схеме еще одного «квадратика». Сейчас все без исключения институты отмечают небывалый рост бюрократии. Директора институтов буквально завалены бумагами, смысл которых, в общем, не понятен. Другой очевидный факт. Финансирование научной работы не увеличилось. Сегодня оно примерно соответствует тому количеству денег, которое тратит за год один средней руки западный университет.

Впереди очень много проблем. В думе сейчас лежит закон о возрастном цензе руководителей научных институтов. Согласно ему – если он будет принят — после 65 лет они должны покидать свои посты. Для РАН — это половина директоров институтов. В Академии институты делаются не под проблему, а под человека, личность, руководителя научного направления. Мы можем потерять все эти наработанные десятилетиями связи. На фоне этого мы должны по распоряжению Правительства еще и произвести оценку работы всех наших институтов. Параллельно с этим ФАНО начало еще и процесс реструктуризации — соединения разных институтов в некие объединения. Позиция Президиума РАН здесь такова – сперва произвести оценку работы институтов, разобраться с их руководством, а только потом заниматься формированием объединений — и только тогда, когда будет понятна цель таких объединений — под какие проблемы, для реализации каких задач, и так далее. РАН считает, что в сложившейся ситуации должен  быть реализован принцип «двух ключей» — раздела компетенций между Академией наук и ФАНО.  Административно-хозяйственная, финансовая часть — это ФАНО, а научное руководство — это Академия. Но в законе многие вещи прописаны так, что допускают двойное толкование. И все понимают, что этот дуализм будет реально мешать делу. Мы вместе ищем способы его устранить.

Помимо этих проблем, мы с Владимиром Путиным говорили о четырех конкретных проектах, которые мы предлагаем на рассмотрение. Все они очень заинтересовали президента.

Первый проект — это парогазовые установки, это энергетика. Использование двухступенчатых парогазовых турбинных установок, которые позволяют достичь большой энергетической эффективности, с кпд до 62%. Это возможность существенного повышения тепловых станций, гигантский резерв экономии топлива и получения до 40 гигаватт дополнительной электроэнергии. Их можно применять даже в «малой энергетике» — коммунальном хозяйстве.

Второй проект — так называемый «Smart grid». У нас сейчас очень изношены и требуют замены 60-70% электросетевого оборудования. Потери достигают 20%. Меняя старое на новое, можно сочетать энергетические сети с современными информационными технологиями, создавая «умную» систему, которая способна сама сигнализировать о своем состоянии, о неполадках и сбоях, контролироваться из центра и регулироваться в соответствии с потребностями.

Третий проект — это солидарное развитие Сибирского региона за счет постройки сети высокотехнологичных скоростных железных дорог, что даст новый толчок индустриализации и освоения огромного региона.

Четвертый проект, предложенный Институтом прикладной математики имени Келдыша — это проект создания высокопроизводительной супер-эвм.

Помимо этих 4 базовых, у РАН сейчас в работе около 25 экспертных проектов, среди которых несколько имеют закрытую тематику.

Источник: Научная Россия

Владимир Путин встретился с директором Национального исследовательского центра «Курчатовский институт» Михаилом Ковальчуком.

В.ПУТИН: Михаил Валентинович, четыре года назад Вы предложили программу развития Курчатовского института. Курчатовский институт – одно из ведущих научных учреждений, которое работает в области ядерной физики, если не сказать ведущее, и с целью развития вам выделяли ежегодно – по шесть миллиардов?

М.КОВАЛЬЧУК: Порядка.

В.ПУТИН: Я знаю, что сейчас, во-первых, программа заканчивается, и хотелось бы послушать, каких результатов мы добились. Второе, знаю, что Вы готовите и следующую программу.

М.КОВАЛЬЧУК: Владимир Владимирович, я хотел, с одной стороны, Вам доложить о тех наиболее значимых результатах, которые получены в рамках реализации программы, которая была запущена по Вашей инициативе, и о наиболее важных результатах, значимых для экономики страны.

Как Вы знаете, институт раньше назывался Институтом атомной энергии, и в этом смысле ядерные технологии, атомная энергетика остаётся нашим важнейшим приоритетом. Однако за прошедшие годы нам, благодаря тому, что Вы в 2007 году объявили российскую инициативу, в рамках развития этой инициативы нам удалось сформулировать принципиально новый тренд, новое перспективное направление, прорывное. Это связано с развитием конвергентных технологий. По сути, речь идёт о создании природоподобных систем и материалов. И вот об этом новом направлении, на котором тоже достигнуты существенные успехи, я хотел бы Вам рассказать.

И, наконец, последнее – это международная деятельность. Вы знаете, за последние годы произошла существенная реструктуризация международного научного ландшафта. Россия сегодня стала неотъемлемой частью международного научного ландшафта.

В Европе реализуется несколько крупнейших проектов, такие как ITER, создание термоядерного реактора на юге Франции, CERN, который у всех на устах, и два проекта в Германии – например, рентгеновский лазер на свободных электронах.

В.ПУТИН: В Гамбурге?

М.КОВАЛЬЧУК: В Гамбурге, да, совершенно верно, который Вы активно поддержали, и ускоритель тяжёлых ионов в Дармштадте. Россия вложила в эти проекты, вкладывает порядка 2,5 миллиарда евро, это первое.

Что такое ITER – это токамак в основе, это то, что было придумано несколько десятилетий назад в Курчатовском институте, это советское, российское изобретение лежит в основе. Как и идея лазера на свободных электронах в Германии, тоже идея российских, советских физиков. То есть помимо интеллектуального вклада, людского вклада и вклада технологического Россия сегодня стала вторым после Германии финансовым партнёром.

И в этом смысле это стало совершенно иным измерением, мы стали неотъемлемой часть международного ландшафта. И вот об этом я тоже хотел Вам рассказать более подробно.

В.ПУТИН: Это было у вас пару лет назад на вашей новой площадке, в известной степени новой.

М.КОВАЛЬЧУК: Это было год назад, 30 апреля прошлого года.

В.ПУТИН: Прекрасно. Значит, в Гатчине?

М.КОВАЛЬЧУК: Да.

В.ПУТИН: По-моему, это было связано с тем, что Курчатовскому институту  передали ещё несколько площадок. Результаты этого объединения как смотрятся? Что удалось сделать в результате укрупнения этих организаций?

М.КОВАЛЬЧУК: Вы знаете, это было создание первого в России национального исследовательского центра – Курчатовский институт, который был создан Вашим Указом и потом Федеральным законом. С нашей точки зрения, крайне важное действо, потому что оно позволило, объединив потенциал крупнейших междисциплинарных, в первую очередь ядерных физических институтов в стране и в мире, это знаковые институты в мировом масштабе, – позволило начать глубинную координацию всей деятельности.

Конечно, есть проблемы на этом пути, это сложный процесс, сложный организм. Тем не менее удалось очень многое с точки зрения координации. Наше присутствие на международном ландшафте сегодня знаковое, и то, что оно оценено нашими зарубежными партнёрами, в первую очередь связано именно с этим решением.

В.ПУТИН: Синергия есть какая-нибудь?

М.КОВАЛЬЧУК: Полная, есть синергия. Я хотел сказать, чего ещё не хватает для полной синергии. Например, реактор ПИК, о котором Вы говорите, и подписали поручение о создании международного центра. Это и есть результат синергии и взаимодействия наших институтов. Это будет самый мощный в мире источник нейтронов непрерывного действия, исследовательский реактор.

В.ПУТИН: Предыдущая программа развития института была рассчитана на три года?

М.КОВАЛЬЧУК: На три года. Она закончилась, вот отчёт, который я Вам хотел показать. Сейчас новая программа.

В.ПУТИН: То есть Вы её готовите или уже подготовили?

М.КОВАЛЬЧУК: Она сейчас уже идёт. Она началась, запущена, но есть целый ряд и Ваших поручений, и правительственных, в рамках которых мы действуем.

В.ПУТИН: Хорошо, давайте поговорим об этом.

Источник: kremlin.ru.

В.ПУТИН: Добрый день, уважаемые коллеги!

Ровно полгода назад здесь, в Сочи, мы с вами провели целую серию совещаний, посвящённых исполнению гособоронзаказа. Совещания с участием руководства Министерства обороны, командующих видами, родами Вооружённых Сил, руководства Правительства, наших крупнейших компаний оборонного комплекса, главных генеральных конструкторов наших систем вооружения.

Проанализировали тогда работу по исполнению гособоронзаказа, посмотрели на проблемы, на то, что нам удаётся, и на то, что пока является проблемными вопросами. И договорились с вами тогда о том, что предпримем необходимые усилия для безусловного исполнения гособоронзаказа и эффективного использования тех огромных, без всякого преувеличения, финансовых ресурсов бюджетных, которые выделяются на перевооружение армии и флота. Напомню, 20 триллионов рублей и 3 триллиона – для переоснащения самого ОПК, оборонно-промышленного комплекса.

Договорились, что через полгода соберёмся снова, посмотрим, что сделано, повторяю, и что нужно сделать дополнительно. Сегодня, мы знаем, есть и новые вводные, как в таких случаях говорят, связанные с необходимостью решения вопросов импортозамещения. Просил Правительство в течение двух-трёх недель – это как раз и было две-три недели назад – проанализировать всё, что связано с этим направлением работы, посчитать, сколько нам нужно дополнительных ресурсов на это и в какие сроки мы сможем реализовать вновь возникающие задачи.

Кстати говоря – мы уже с руководством Правительства обсуждали это – несмотря на то, что это будет связано с небольшими дополнительными средствами, которые нужно будет выделять на решение проблем импортозамещения, в конечном итоге это процесс правильный. И мы должны сделать всё для того, чтобы всё, что используется оборонно-промышленным комплексом, всё, в чём нуждается оборонно-промышленный комплекс России, – всё это производилось на нашей территории и чтобы мы ни от кого не зависели ни по одному из направлений переоснащения армии и флота на новую систему вооружений.

Уверен, что это пойдёт на пользу самой промышленности, и нужно будет соответствующим образом скорректировать работу наших научных школ. Нужно самым внимательным образом посмотреть на то, как у нас строится работа по НИОКРам, по НИРам, потеснее поработать с Академией наук. В общем, давайте в ближайшие три дня так же активно, как мы это делали с вами в ноябре прошлого года, поработаем над всем комплексом этих вопросов.

Источник: kremlin.ru

© Юлия Рыженко / Colta.ru

Как была устроена РАН

Академия наук была основана указом Петра I 290 лет назад. За свою историю она пережила ряд трансформаций, и тот вид, в котором она существовала до 1 января этого года, она приобрела к 1930-м годам (хотя некоторые существенные изменения происходили и позже, в частности, в1992 г.). Начиная с 1930-х РАН превратилась в главный центр научных исследований в Советском Союзе, а затем в России и ряде постсоветских государств.

Сотрудники РАН занимались в первую очередь научными исследованиями, и в их обязанности не входило преподавание. Соответственно студенты в академических учреждениях за редкими исключениями (базовые кафедры МФТИ) отсутствовали, но большую роль играла аспирантура, которая рассматривалась не столько как последний этап образования, сколько как первый этап научной работы — все аспиранты вели научные исследования. Сейчас эта концепция меняется: согласно мнению Министерства образования, аспирантура — это последний этап обучения, а научная составляющая здесь не играет особой роли. По этой концепции аспирантура не обязательно должна заканчиваться защитой диссертации, что раньше было необходимым условием для успешного ее окончания. Это изменение к худшему.

Впрочем, настоящего разрыва между академией и университетами никогда не было: многие сотрудники академии преподавали и в советское время, а в последние двадцать лет подавляющее большинство преподает на условиях совместительства. То есть связь между академией и университетами существовала в форме как бы «личной унии»; хотя в последние годы появились и собственно академические университеты.

Если сравнивать РАН и всю остальную науку, то по статистике прошлого года из ученых, занятых в гражданских исследованиях в России, в РАН работало примерно 13%. Основной показатель работы ученого — это публикации; так вот, эти 13% ученых обеспечивали 55% российских публикаций, причем наиболее высокого уровня. На них же приходится большая часть цитирований (в том числе международных). Если взять эти цифры, то получается, что в среднем ученый, работающий в академии, в шесть раз продуктивнее ученого, работающего за ее пределами. Причины этого в том, что сотрудники университетов перегружены преподаванием, а также и в том, что в академии бюрократическая нагрузка до сих пор была гораздо меньше. На университетских преподавателей всегда давило то, что помимо преподавания им нужно писать много отчетов, учебно-методических планов, пособий, заявок и т.д. Соответственно активные ученые стремились работать в академии, что приводило к оттоку кадров из вузовской системы.

Такая организация науки довольно специфична и отличается от той, что принята во многих других странах. В большинстве европейских стран (Франции, Германии, Италии, Испании и др.) есть чисто научные учреждения, сходные с РАН, но университеты играют не меньшую, а часто и большую роль в научных исследованиях, и их профессора обязаны не только преподавать, но и заниматься исследованиями. Они делят свое время примерно пополам между задачами образования и задачами науки. Кроме того, активно занятые исследованиями профессора могут и вовсе сводить свою преподавательскую нагрузку к минимуму: получая крупные гранты, они могут «выкупать» свое рабочее время — нанимая преподавателей, которые будут нести их нагрузку; при этом себе они оставляют, например, один час лекций в неделю, и он к тому же может читаться «модульным» методом — единым блоком за две недели. В СССР преподаватели вузов тоже должны были вести исследования, но их главным занятием считалось преподавание; эта ситуация не изменилась и в постсоветский период. В России нагрузка на преподавателей гораздо выше, чем на Западе. Профессор университета в Европе или в Северной Америке преподает 4—6 часов в неделю, российский — примерно 18—20 часов. В Европе максимальная нагрузка на преподавателя — 290 часов в год, у нас — 900 часов в год. В таких условиях на исследования остается очень мало времени и сил, и те профессора, которые при полной нагрузке успевают вести исследования, — настоящие герои.

С точки зрения организации РАН являлась одновременно «научным обществом» (как говорят на Западе) и исследовательской организацией. Структурно это выглядит следующим образом: главная единица — это исследовательский институт, внутри которого есть своя структура, отделы, лаборатории, сектора и т.д. Институты объединены в тематические отделения (историко-филологическое отделение, отделение физики, отделение химии и т.д.). Отделения, в свою очередь, составляют академию. Есть еще региональные отделения и научные центры (Сибирское отделение, Петербургский научный центр и др.). Институты, находящиеся вне Москвы, входят одновременно в тематические и региональные отделения или научные центры.

Отделения являются структурными подразделениями академии не только как исследовательской организации, но и как научного общества. Члены академии (академики и члены-корреспонденты, членство в академии двухступенчатое) входят каждый в соответствующее отделение (и тематическое, и региональное). Быть избранным членом РАН и в дореволюционной, и в послереволюционной России было высшим признанием научных заслуг. Выборы проходят по тем же принципам, что и в других научных обществах: членов-корреспондентов выбирают академики и члены-корреспонденты, а академиков могут выбирать только академики. Академики и члены-корреспонденты каждого отделения выбирают из своей среды академика-секретаря, который руководит отделением. Высшим органом академии является общее собрание, которое выбирает президента, вице-президентов и президиум РАН.

Одна из важнейших функций отделения — выборы директоров институтов, входящих в это отделение. До 1992 года голос научных сотрудников при этом никак не учитывался, директор выбирался академиками и членами-корреспондентами. В 1991—1992 годах произошла реформа, которая существенно усилила роль простых научных сотрудников. Начиная с этого времени членами общих собраний отделений и всей академии, которые решают все важные вопросы, стали также и представители институтов. От каждого института в зависимости от его численного состава выбирался делегат (если не ошибаюсь, один на каждые 100 человек), который имел те же права, что и члены академии. В том числе он имел право голоса при выборе директоров и иных голосованиях, за исключением выборов новых членов-корреспондентов и академиков.

Кроме того, изменилась и процедура назначения директора. Раньше директора выбирало только отделение, а с1992 г. кандидата в директора выдвигали или ученый совет института, или общее собрание его научных сотрудников, или члены академии. Все выдвинутые кандидаты регистрировались и представляли свои программы, после чего общее собрание научных сотрудников института выражало свое мнение тайным голосованием. Окончательное решение оставалось за отделением, которое выбирало директора тайным голосованием (с участием представителей институтов) из числа представленных институтом кандидатов. Отделение не было обязано следовать мнению сотрудников института, но результаты их голосования всегда были наиболее весомым аргументом в дискуссии, и для того, чтобы пойти против мнения сотрудников, отделению необходимы были очень серьезные причины.

Как явствует из приведенных выше данных по публикациям, по состоянию на 2013 год РАН была наиболее эффективно работающей научной институцией среди имеющихся в России. Конечно, были и недостатки, и внутри научного сообщества существовала довольно большая группа людей, которые требовали реформ. Они, в частности, указывали на то, что члены РАН занимают слишком большое место в жизни академии, что нужно расширять самоуправление и представительство сотрудников, ввести обязательную ротацию и сменяемость руководства академии и директоров институтов (президент Ю.С. Осипов возглавлял РАН 22 года, и его деятельность, особенно в последний период, у многих не вызывала одобрения). Указывалось на то, что средний возраст членов академии слишком высок. Правда, академия пыталась с этим бороться: неоднократно вводились специальные вакансии для ученых возрастом до 50 лет. Однако такой подход имеет и плюсы, и минусы: например, это значит, что крупный ученый, которому 51 год, имеет меньше шансов быть избранным, чем более молодой, но менее крупный ученый.

Что касается коррупции, о которой так много говорят, то одним из ее проявлений является защита так называемых фальшивых диссертаций — их поиском успешно занимается в последнее время Диссернет (dissernet.org). К настоящему времени он провел уже, кажется, несколько тысяч экспертиз и выявил настоящие «фабрики» фальшивых диссертаций, производящие их десятками. При этом выяснилось, что такие фабрики существуют почти исключительно в вузах, а академия затронута этим позорным явлением в гораздо меньшей степени.

Конечно, были и различные злоупотребления в хозяйственной сфере, в первую очередь проблемы со строительством домов, распределением квартир. По сравнению с большинством других ведомств — это детские шалости (часто речь идет о нарушении не закона, а этики), но тем не менее злоупотребления были, и на это тоже указывали критики и реформаторы внутри академии.

В общем, критика внутри РАН была довольно существенной, и среди академиков сложилась сильная группа реформаторов, которая планировала изменить систему. Борьба с консерваторами внутри РАН была долгой и завершилась победой реформаторов — президент В.Е. Фортов, избранный в мае 2013 года, представлял эту группу.

© Юлия Рыженко / Colta.ru

Правительственная реформа РАН и ее причины

Новоизбранному президенту В.Е. Фортову и его сторонникам не было суждено осуществить их программу. Менее чем через месяц после избрания Фортова, когда он еще не был утвержден в своей должности президентом РФ В.В. Путиным, как того требуют действующие с2008 г. правила, началась правительственная реформа РАН, которую было бы вернее назвать ее уничтожением.

Реформа была проведена как настоящая спецоперация. О том, что она готовится, не знал никто, не было никаких утечек информации. Даже на уровне замглавы профильного министерства об этом, похоже, не было известно до последнего дня. В какой момент о реформе узнал министр образования и науки Д.В. Ливанов — непонятно, сам он говорил, что с реформой согласен, но в ее разработке не участвовал. Авторы реформы так до сих пор и не названы, об их именах можно только гадать. Не знал о ней и президент академии. Фортов был вызван в правительство вечером 26 июня, и ему был показан проект закона, который на следующий день должен был обсуждаться в правительстве. Дальше он провел ночь в дискуссиях с Д.В. Ливановым и О.Ю. Голодец, пытаясь найти хоть какой-то компромисс, — безуспешно. На следующий день было заседание правительства, где был предложен этот закон — чуть ли не семнадцатым пунктом повестки дня. О том, что этот закон вносится, не знали даже ключевые министры. Не знал министр обороны Шойгу (а РАН связана и с оборонными заказами). Не знал министр иностранных дел Лавров, не знал министр сельского хозяйства Федоров, хотя это касалось и сельскохозяйственной академии. Конечно, им это не понравилось. Но все возражения возмущенных министров были отклонены: премьер-министр Д.А. Медведев заявил, что решение было принято на высшем уровне. Учитывая, как складывалась судьба этого закона, сомневаться в этом не приходится. Закон был внесен в Думу на следующий же день, что происходит крайне редко. Это была пятница, а уже в понедельник он был принят в первом чтении, без всякого общественного обсуждения, предусмотренного обычными процедурами. Прохождение его во втором и третьем чтении через Думу планировалось в течение недели, и лишь благодаря начавшимся протестам, которых власти, по-видимому, не ожидали, принятие закона было перенесено на осень, а в его текст были внесены некоторые изменения.

Воля власти к тому, чтобы была вертикаль и не было институций, которые находятся не под контролем, — первый и главный побудительный мотив реформы РАН.

Как сама реформа, так и методы ее осуществления были таковы, что все разногласия внутри академии — между консерваторами и реформаторами, академиками и неакадемиками, молодыми и старыми учеными, традиционалистами и западниками — были забыты и против реформы выступили практически все российские ученые. Возмущенные письма пришли и от многих западных коллег, в той или иной мере знакомых с ситуацией в российской науке.

Эта реформа имеет свою предысторию, которую полезно иметь в виду, чтобы лучше понимать, что произошло с академией.

Надо сказать, что академия давно вызывала раздражение власти. Главная причина этого, на мой взгляд, была в неполной ее подконтрольности и управляемости. Пожалуй, общим местом в научной среде является тот принцип, что руководство наукой должно осуществляться на основе самоуправления и что учеными должны руководить ученые, а не чиновники. Человек, который некомпетентен в области науки (даже если он хороший управленец), не может и не должен руководить наукой. В этом сходятся все ученые, разногласия касаются путей реализации этого принципа. И это общемировой принцип.

Чиновники, желающие руководить всем, с этим принципом не согласны и стремятся подчинить себе и научные структуры — как у нас, так и за границей. Между учеными и чиновниками идет постоянная борьба, и в разных странах они представлены в управлении наукой в разных пропорциях, но в целом в мире победа остается за учеными — просто потому, что чиновничье руководство губит науку и те страны, которые хотят ее сохранить, от него отказываются. Главным пунктом внутриакадемической критики академии было как раз то, что в ней самоуправления недостаточно. Правительственная реформа предполагает полную его отмену, так что неудивительно, что у правительственных и внутриакадемических реформаторов общее только название — изменения, которые они предлагают, направлены в противоположные стороны.

Академия построена на самоуправлении. Как ни критикуй академиков и членов-корреспондентов, никто не может отрицать, что они — ученые, бывшие или действующие. Среди членов академии большинство — хорошие ученые. Есть, конечно, и плохие, есть и такие, кто вовсе перестал заниматься наукой. Но даже и они занимались наукой в прошлом, вышли из академической среды и хорошо себе представляют, что такое наука и какие у нее нужды.

Поскольку это самоуправляющаяся организация, то внутри академии всегда существовал дух академической свободы и академической вольности — куда больший, чем, например, в университетах. В СССР она была, скорее всего, единственным важным учреждением, где были реальные выборы, результат которых не был предрешен. Поскольку государство нуждалось в ученых и чувствовало свою зависимость от них, главным образом, конечно, от физиков, которые делали атомное оружие, оно позволяло им больше, чем остальным гражданам, и давало относительную свободу. Физики до сих пор в РАН остаются авангардом в этом отношении. И всем известно, что академика Сахарова, который был главным диссидентом, из академии так и не исключили, несмотря на давление со стороны властей.

Реформа была проведена как настоящая спецоперация.

В то же время логика организации власти в нынешней России — это строгая вертикаль, Путин это никогда не скрывал. А если у вас все институции в стране встроены в эту вертикаль, то когда остается одна, которая в нее не входит, создается диссонанс. Так что простые соображения логики требуют устранения этого диссонанса. Почему академия должна оставаться не полностью подконтрольной, если все находится под контролем? Это, очевидно, и является главной причиной разгрома академии, который мы наблюдаем.

Попытки подчинить академию начались примерно в 2004—2005 году. Началось с критики академии со стороны Кремля и подконтрольных ему СМИ. Одним из лозунгов этой кампании было то, что академия — это пережиток советского прошлого, это институт, которого нигде нет, что нужно все устроить как на Западе, то есть всю науку переместить в университеты. Академию нужно отрезать от институтов и сделать клубом ученых, который ни на что не влияет. Руководство институтами должно осуществляться отдельно от РАН. Эту идею активно продвигал А.А. Фурсенко, бывший министр образования и науки, ее сторонником был и нынешний министр Д.В. Ливанов, занимавший тогда пост заместителя Фурсенко.

Другим упреком было то, что у РАН слишком много собственности, которую она неэффективно использует, с намеком на то, что она еще и разворовывается. Хотя в действительности собственность, бывшую у академии к концу 80-х годов, она в основном имеет и сейчас. Это одно из немногих государственных учреждений, которое сохранило, а не разбазарило и не приватизировало собственность. Впрочем, формально говоря, у академии собственности нет, все принадлежит государству, есть только собственность, переданная академии в оперативное управление. Это здания, в которых находятся институты, разные земельные участки, ботанические сады, опытные хозяйства, астрономические обсерватории, разное сложное оборудование, библиотеки, архивы, кроме того, социальная инфраструктура: больницы, поликлиники, санатории и пр.

Первая попытка реформы академии была поручена Д.В. Ливанову, бывшему тогда заместителем министра. Предлагался устав академии, согласно которому руководство передавалось от избираемого президиума так называемому попечительскому совету, который должен был формироваться на следующих основаниях: по одной четверти назначалось администрацией президента, правительством РФ и Думой и одна четверть выбиралась самой академией. Соответственно руководство академией переходило бы в руки назначенных чиновников, которых было бы 3/4 против 1/4 ученых. За эту реформу шла довольно жесткая борьба, но тогда академии удалось отбиться, и в 2007 году был принят иной устав, разработанный самой академией, который действовал до марта этого года. Для Ливанова это было личным поражением, после этого он перестал быть замминистра, что не прибавило у него любви к академии. Так что когда новым министром образования и науки назначили именно Ливанова, в академии многие заподозрили, что для нее наступают тяжелые времена. И, к сожалению, не ошиблись.

Параллельно происходила длительная история с Михаилом Ковальчуком, братом хорошо известного Юрия Ковальчука, человека, приближенного к Путину. М. Ковальчук — физик, член-корреспондент РАН, возглавлял Институт кристаллографии, директором которого стал еще в 90-е годы. Он очень хотел стать президентом академии, и власти этого тоже хотели по понятным причинам. Однако авторитет его среди членов отделения физики был очень низким, его не считали хорошим ученым и даже подвергали сомнению оригинальность его докторской диссертации (см. подробную экспертизу — вывод: результаты диссертации либо ошибочны, либо заимствованы без ссылок у других авторов). В любом случае, чтобы стать президентом, нужно быть академиком, а он являлся членом-корреспондентом. Провести же его в академики, несмотря на все усилия власти, не удавалось. Были даже недвусмысленные намеки Путина, хотя он, конечно, никогда прямо не заявлял, что необходимо избрать такого-то кандидата. Но Путин на моей памяти дважды приезжал на общие собрания с выборами и выступал — такого внимания президента академия не знала ни до, ни после. Перед очередными выборами вдруг вдвое повысили денежное содержание всем членам-корреспондентам и академикам. Но они все равно проголосовали не так, как надо.

Поскольку физики Ковальчука упорно не выбирали по своему отделению, власти решили зайти с другой стороны. Было решено создать новое отделение — нанотехнологий, в которое перевели некоторых академиков, поддерживавших Ковальчука, прежде всего Е.П. Велихова и Ж.И. Алферова. На это отделение власти выделили больше двух десятков дополнительных вакансий — случай невиданный. Конечно, в новом отделении со специально отобранными членами Ковальчук в академики прошел. Но выборы в академики двухступенчатые: сначала выбирают тематические отделения, кандидат должен набрать 2/3 голосов. Затем тех, кого выбрали отделения, окончательно выбирает общее собрание, то есть все академики РАН. И здесь тоже нужно набрать 2/3 голосов. И на этом втором этапе Ковальчука в очередной раз не выбрали — двух третей он не набрал.

По слухам, Путину эта история была преподнесена как символический враждебный акт.

Произошло это несмотря на совершенно беспрецедентную и довольно грубую попытку подкупа. Перед выборами было объявлено, что нанотехнологии — приоритетное направление, что теперь на его развитие правительство выделяет финансирование, значительно превышающее бюджет всей академии, и что если выберут Ковальчука, то финансирование пойдет через академию. Было сказано, что этими деньгами будет управлять Ковальчук, а если его не выберут, то финансирование пойдет в обход академии через специально созданную организацию. Но члены РАН на эти обещания не соблазнились, и действительно вскоре было создано РОСНАНО, через которое пошли эти деньги. Правда, Ковальчук контроля над ним не получил. Зато на базе руководимого им с 2005 г. Курчатовского института был создан Национальный исследовательский центр с тем же названием, куда были переданы исследовательские институты из разных ведомств (например, Росатома), в том числе из академии, и который получил финансирование, превышающее бюджет РАН. Огромное финансирование, которое обещалось академии в случае принятия правильного решения, таким образом, пошло мимо нее.

Наконец, в мае 2013 года на том же общем собрании, на котором в президенты академии выбрали В.Е. Фортова, произошло еще одно событие, которое, я думаю, стало последней каплей. Впрочем, и кандидатура Фортова, по слухам, властями не одобрялась — они предпочитали оставить во главе академии Ю.С. Осипова, но поддержка его была столь мала, что он предпочел снять свою кандидатуру.

Директора институтов, как я говорил, выбираются отделениями, в которые они входят. Ковальчук кроме своего директорства в Курчатовском институте был директором Института кристаллографии, обычного академического института, входящего в отделение физики. Это как бы его малая научная родина, оттуда он вышел, об этом институте заботился, используя свои возможности, и был там действительно популярен. Директор выбирается на пять лет, и как раз подошел срок переизбрания Ковальчуку. Он был единственным кандидатом, за которого почти единогласно проголосовало общее собрание сотрудников. В общем, ничто не предвещало неожиданностей — обычно в таких условиях голосование на отделении формальное. Однако авторитет Ковальчука на отделении физики был так невелик, что его не выбрали. Переголосовывали во второй раз, что обычно не делается. При втором голосовании он набрал еще меньше. И это была настоящая пощечина — на мой взгляд, совершенно лишняя и не вполне справедливая. Тем более что Ковальчук все равно остался директором, хотя и с приставкой «и.о.». По слухам, Путину эта история была преподнесена как символический враждебный акт, атака против него лично — мол, Ковальчук в очередной раз пострадал за свою близость к Путину. Как бы то ни было, через месяц началась реформа.

Сравнение этой истории с попыткой Н.С. Хрущева «разогнать к чертовой матери Академию наук» в 1964 г. уже стало чуть ли не общим местом. Тогда Хрущев тоже реагировал на строптивость академии — в частности, на публичную критику любимца партии Т.Д. Лысенко и провал на выборах в академики его соратника Н.И. Нуждина. Тогда академию спасло, видимо, только то, что Хрущев вскоре был снят со всех постов. Через полвека история повторилась — но на этот раз чуда не случилось.

Академия вела себя непокорно и к началу 2010-х оставалась единственной институцией, которая позволяла себе не следовать предписаниям сверху и делать это довольно демонстративно. Здесь следует напомнить и довольно хорошо известное «дело Петрика». Авантюрист Петрик, пользуясь поддержкой председателя Госдумы Грызлова, которого даже сделал своим соавтором, пытался получить огромное бюджетное финансирование на внедрение своих «чудо-фильтров» для очистки воды. Некоторые члены академии под давлением власти поначалу высказались о Петрике соглашательски, но затем в дело вступила Комиссия по лженауке РАН, которая вывела его на чистую воду. Руководство РАН поддержало комиссию, результатом чего был довольно острый конфликт с Грызловым и его протеже, продолжавшийся и в судах. Академия вышла победителем, но много ли было в России 2000-х институтов, решавшихся на прямую конфронтацию с председателем правящей партии и третьим номером в государственной иерархии? Думаю, и это проявление независимости академии не забыли. Как мне кажется, воля власти к тому, чтобы была вертикаль и не было институций, которые находятся не под контролем, — первый и главный побудительный мотив реформы РАН.

Второй причиной, но игравшей, на мой взгляд, гораздо меньшую роль, вопреки часто встречающемуся мнению, был интерес власти к собственности РАН, которую можно с успехом использовать для пополнения бюджета. Тем более в условиях, когда с его наполнением есть большие проблемы. Пока собственность в руках академии, с ней ничего нельзя сделать, передав же ее в руки агентства, входящего в правительство, эту собственность легко «оптимизировать». Впрочем, повторяю, собственность была скорее инструментом уничтожения академии, а не целью: это показывает и наложенный Путиным годичный мораторий на операции с академической собственностью. Не исключен здесь, конечно, и коррупционный интерес некоторых чиновников и близких к власти бизнесменов. Если бы началась приватизация таких лакомых кусков, как особняки в центре Москвы, появилось бы немало желающих нагреть руки. Однако не думаю, что эти соображения оказывали влияние на принятие решения о ликвидации РАН — слишком уж высок уровень, на котором оно принималось, по сравнению с возможными плодами приватизации.

Наконец, наряду с этими двумя, политической и экономической, причинами есть и причина идеологическая. У академии были довольно серьезные «идейные» противники, которые искренне, на мой взгляд, считали, что это неправильная система организации науки и все должно быть как на Западе. К этой группе принадлежат выходцы из академической среды, в первую очередь А.А. Фурсенко и Д.В. Ливанов — бывшие ученые. Они считают себя экспертами в организации науки, но в действительности у них довольно превратные и упрощенные представления о том, как устроена наука на Западе. Для них существует только одна модель — американская, где чисто научных институций, занятых фундаментальной наукой, действительно очень мало, почти все происходит в университетах. Но, скажем, про европейскую модель они не знают совсем ничего и игнорируют ее, хотя она гораздо ближе к нам и именно европейский опыт следовало бы использовать. А в европейских странах научные организации, сходные с РАН, играют большую роль.

В эту же группу «идейных» ненавистников входят влиятельные экономисты, близкие (сейчас или в прошлом) к власти, в том числе либеральные (среди них такие люди, как С.М. Гуриев, Е.Г. Ясин или В.А. Мау). Они всегда имели дело со своими коллегами-экономистами, ставшими академиками еще в советское время, а затем избравшими близких себе по взглядам более молодых коллег вроде С.Ю. Глазьева. Возможно, их научный уровень действительно невысок, мне трудно судить. Как бы то ни было, «прогрессивные» экономисты считали секцию экономики РАН прибежищем ретроградов, которые ничего не делают или предлагают вредные меры и вообще плохие ученые. Беда в том, что свой опыт они переносили на всю академию. Борясь с ней, они боролись с этими своими противниками по цеху. Поэтому, например, экономисты ВШЭ и РЭШ были по большей части противниками РАН, в разной мере радикальными.

Есть и еще одно обстоятельство, которое, вероятно, также внесло вклад в формирование враждебности к академии со стороны представителей этой группы. Как я сказал, они являются выходцами из академической среды и сами в разное время баллотировались в академию. Про Ковальчука я уже говорил, но и Фурсенко, и Ливанов, и Ясин — все они в прошлом баллотировались в академию и по разным причинам не прошли. В.А. Мау, например, совсем недавно почти стал членом академии — он был избран по своему отделению, но не получил необходимых 2/3 на общем собрании. На мой взгляд, это было несправедливо: голосование было явным образом мотивировано политически, и Мау поплатился за свою репутацию человека, близкого к Б.Н. Ельцину и Е.Т. Гайдару и вообще пришедшего из политики. И то и другое для значительного числа академиков — плохая рекомендация. Так что здесь есть основания подозревать и личную обиду. Е.Г. Ясин, например, считает (он это говорил в одном интервью), что если за него не проголосовали, а он крупный ученый, то, значит, это плохая организация, которая не выбирает ученых. Примерно так же, наверное, думает и Д.В. Ливанов. В любом случае мне кажется, что критика институции со стороны людей, которые пытались в нее войти, но их не взяли, сильно теряет в убедительности: это напоминает известную басню про лису и виноград.

© Юлия Рыженко / Colta.ru

Последствия реформы РАН для науки

Главное содержание реформы — это отделение институтов от академии. Академия превращается в клуб ученых, ни на что не влияющий. За ним сохраняются какие-то экспертные функции, которые, однако, очень нечетко определены. Институты, отделенные от академии, переданы в специальный орган — Федеральное агентство научных организаций, ФАНО. В чем отличие ФАНО от академии? Главное отличие в том, что ФАНО состоит из чиновников и все его руководство назначается. Это принципиальная позиция, выразившаяся и в назначении первого руководителя Михаила Котюкова, который в науке не работал никогда, а был раньше замминистра финансов. Он даже кандидатскую не писал, у него нет научных степеней, и в научной среде он раньше совершенно не был известен. И, я думаю, это сделано специально и демонстративно — как символ триумфа чиновников над учеными. Весь состав ФАНО тоже таким же образом назначен. Туда попало немало выходцев из академии, в том числе есть и действующие ученые, но они были именно назначены и в случае необходимости так же легко могут быть уволены. Таким образом, самоуправление отменено как принцип. Тот принцип, который лежит в основе научной организации, — учеными руководят ученые — ушел, и теперь учеными руководят чиновники.

Результат этого решения очевиден: компетентность принимаемых решений падает. Одновременно происходит бюрократизация. Объем бумаг и уровень бюрократизации обратно пропорциональны уровню компетентности. Чем меньше чиновник понимает в руководимой им области, тем больше он требует бумаг от своих подчиненных, которые должны объяснять на понятном ему языке, что они делают и что вообще происходит. Ему приходится вводить всякие формальные критерии для оценки деятельности. Он же должен понимать, какой институт и какой ученый работают хуже или лучше. Например, приходит к нему ученый и объясняет, что у него есть гениальный проект, на осуществление которого требуется финансирование, и приносит экспертизы в подтверждение своих слов. Как ему понять, кто перед ним — будущий Гейм или новый Петрик? Если решение принимает ученый, даже если он не специалист в соответствующей области, разобраться ему гораздо проще, чем чиновнику, не знающему по своему опыту, что такое наука. Чиновнику же приходится ориентироваться на формальные показатели, по которым он может принять решение, не вникая в суть дела.

Поэтому начали придумывать все новые и новые формальные и часто недействующие показатели. Все директора институтов, с которыми мне довелось говорить в последнее время, жалуются, что за первые четыре месяца существования новой системы объем бумаг вырос безумно — нужно подавать справки, писать нелепые отчеты, давать все новые и новые сведения, причем часто одно и то же в разных, но жестко регламентированных формах. Несколько раз в неделю, а то и в день приходит письмо от ФАНО, на которое нужно немедленно отвечать. А когда наукой заниматься? Для специалистов эти формальности были не нужны — они судят по другим показателям. Разница между экспертной и формальной оценкой состоит в том, что при формальной оценке вырастает уровень бюрократизации, душащей ученых. Для них это непривычно и губительно. Время, которое ученые могли бы посвятить работе, они посвящают отчетам. А для чиновников это привычный модус жизни и деятельности, они иначе не умеют. Это главный вред, который происходит от реформы. При этом в выигрышном положении оказываются те, кто умеет писать отчеты и «накручивать» требуемые чиновниками формальные показатели, — а это очень часто совсем не те, кто ведет лучшие исследования.

Далее, совершенно непонятно, как будет действовать громоздкая система выборов директора института. Выборность как бы сохраняется, но выдвигают кандидатов совет при президенте РФ по кадрам и ФАНО с учетом мнения академии. Но «учет» — это такая расплывчатая формулировка, что совершенно непонятно, что она означает. Видимо, академии будет предложено выразить мнение, но никто не обязан ему следовать.

Кроме нового устава академии есть новый устав институтов, который пока в стадии обсуждения. И он тоже в очень плохую сторону меняет ситуацию в институтах. Раньше в них большую роль играл ученый совет, избиравшийся научными сотрудниками, и никакое серьезное решение без ученого совета директор принимать не мог. Сейчас в предлагаемом модельном уставе ученый совет упоминается, но правила его работы и объем полномочий оставлены на усмотрение директора. То есть самоуправление исчезает на всех уровнях.

В результате реформы также появились разные странности, очень мешающие жить. Например, все учреждения академии переданы в ведение ФАНО, и бюджет, который раньше был отпущен академии, теперь разделен между РАН и ФАНО. Академия издает научные журналы, и это очень важное направление научной и научно-организационной деятельности. Большая часть журналов, издаваемых и финансируемых РАН, выходила в издательстве «Наука», которое было подведомственно академии. Система была очень простая: есть часть бюджета, выделенная на издательскую деятельность, и академия эти средства переводит в подведомственное себе издательство «Наука». Теперь «Наука», как любое учреждение РАН, перешло в ФАНО, но средства на издательскую деятельность остались у РАН. В результате с 1 января издательство «Наука» не получило ни копейки на издание журналов, потому что это другое ведомство, а по закону академия не имеет права перевести деньги учреждению, подведомственному другой организации. И РАН, и ФАНО пытаются найти решение, но прошло несколько месяцев, а его нет. И так на каждом шагу. У нас есть две структуры, полномочия которых разделены недостаточно четко. Конечно, все это можно отнести к издержкам переходного периода. Однако с такого рода издержками легко мириться, если есть уверенность в том, что, перетерпев их какое-то время, в результате получишь значительное улучшение ситуации. Такой уверенности, однако, ни у кого нет. Кроме того, количество и масштаб этих издержек показывают, насколько непродуманной была эта реформа и в какой спешке она проводилась.

Главный итог реформы академии в том, что в России стало заниматься наукой менее комфортно.

Еще один пример. Академия наук за 300 лет своего существования всегда была хранителем документов, коллекций, библиотек. Есть архив РАН, архивы и музейные собрания есть во многих институтах. Некоторые музеи (например, петербургская Кунсткамера) имели статус институтов РАН и вели серьезную научную работу. В архиве академии хранятся очень ценные документы, например, бумаги Петра I и Екатерины II, документы Ломоносова и Эйлера, архивы академии и личные архивы академиков XVIII, XIX и XX веков. Обычно все учреждения передают свои бумаги на хранение в Госархив, но для РАН сделано исключение. ФАНО такого права не имеет, поэтому никто не знает, что будет с архивами и музейными коллекциями. И это только некоторые из возникших после реформы проблем.

Что произошло с самой академией как научным обществом или, если угодно, клубом? Одно из новшеств реформы, очевидно направленное на дискредитацию и уничтожение академии, — это слияние РАН с Академией медицинских наук и Академией сельскохозяйственных наук, входящими в число пяти отраслевых, или, как иногда говорят, «малых», академий. Понятно, что РАН по своему престижу и научному уровню несравнима с этими «малыми» академиями. И медицинская, и сельскохозяйственная академии по составу своих участников гораздо слабее, достаточно просто сравнить публикации. Конечно, в обеих академиях есть очень крупные ученые, многие из которых одновременно являются членами «большой» академии, но в среднем уровень несопоставим. Теперь по закону они все сливаются в одну. Академия и так уже была слишком большая, в ней было 500 академиков и 700 членов-корреспондентов, то есть 1200 членов — это уже очень много. А теперь число академиков и членов-корреспондентов увеличится вдвое. Соответственно это очень большая организация, совершенно неуправляемая, но зато голосующая как надо, потому что независимые люди теперь там в меньшинстве. При этом многие «новые» академики, пришедшие из «малых» академий, по своему уровню уступают членам-корреспондентам старой РАН.

Кроме того, эти академии входят в «большую» академию на правах отделений. В результате у нас есть отделение сельскохозяйственных наук, в которое входит почти 500 человек, и отделение историко-филологических наук, куда входит примерно 80 человек. Когда этот план был опубликован, академические острословы предложили переименовать РАН в Академию медицинских, сельскохозяйственных и прочих наук, потому что аграрии и медики по своему количеству почти равны всем остальным, что, естественно, будет играть большую роль при любом голосовании. Ситуация абсурдная, ведь это те науки, которые не являются фундаментальными, а РАН должна заниматься в первую очередь фундаментальной наукой. В итоге авторитет академии резко падает, потому что качество академика снижается. Это напоминает одну из распространенных схем рейдерского захвата акционерного общества, когда проводится обширная допэмиссия акций, которые попадают «к кому надо»; капитал прежних владельцев контрольного пакета размывается, и они оказываются в меньшинстве — их 70% акций превращаются, например, в 10.

Когда в начале июня был обнародован проект закона, вводящего эту реформу, то ее главными противниками стали именно активно работающие ученые, те, кто ратовал за изменения, за реформирование академии. Это неудивительно: их предложения и предложения правительства диаметрально противоположны. Предложенные изменения — вовсе не вестернизация и модернизация академии, как это преподносится, это ее советизация и архаизация. Более того, это явный регресс даже по сравнению с советской эпохой. Если реформаторы требовали большего участия ученых в жизни академии, то теперь все наоборот, ученые вообще отрезаны от управления. Они хотели меньшей бюрократизации, а она, наоборот, возрастает. Самоуправление уничтожено полностью.

Главный итог реформы — в том, что в России станет и уже стало заниматься наукой менее комфортно. Наука генерирует новые знания. Ей занимаются люди, которые к этому имеют особый вкус и способности. Большая часть их занимается наукой, потому что им это нравится, это дело жизни, некоторые без этого не могут жить. Поэтому все 90-е годы, когда за науку ничего не платили, она продолжала существовать — люди продолжали заниматься любимым делом фактически бесплатно. По этой причине наука в России не исчезнет. Но возрастет эмиграция, которая уже в 90-е годы была очень активной, выехали сотни тысяч и уже сложившихся ученых, и только формировавшихся. Люди уезжали главным образом потому, что оказывались перед выбором: менять ли профессию, оставаясь на родине, или продолжать заниматься наукой за границей. В последнее время этот поток уменьшился, и некоторые даже стали возвращаться. Теперь отток опять усилится.

Если говорить о перспективах, то сейчас, конечно, очень многое зависит от Михаила Котюкова, руководителя ФАНО. Как личность он производит впечатление позитивное — хорошего управленца с живыми реакциями, заинтересованного в результатах своей деятельности, прислушивающегося к чужим аргументам. Если он понимает специфику новой для него научной сферы и хочет добиться здесь положительных сдвигов, ему придется вернуться к опоре на самоуправление ученых, на экспертную, а не формальную оценку научной деятельности. В этом случае он должен будет опираться на ученых, а не на чиновников, предоставить реальные полномочия и свободу действий научно-координационному совету ФАНО, о котором говорится в законе, но который до сих пор не сформирован. Причем сформировать его из настоящих, активных ученых, пользующихся авторитетом в научном мире, не опасаясь того, что они могут стать по многим вопросам его оппонентами. Наконец, ему будет необходимо договориться с РАН о возвращении ей части полномочий по руководству чисто научной деятельностью академических институтов, оставив за ФАНО менеджерские функции и функции обеспечения хороших условий для научной работы. В конце концов, даже авторы правительственной реформы предполагают сохранение за РАН именно экспертных функций, и если опираться на квалифицированные экспертизы при принятии решений, именно в отделения РАН логично обращаться за ними. Президиум РАН здесь тоже может привлекаться, но, на мой взгляд, именно отделения должны здесь играть ключевую роль.

Насколько М. Котюков при управлении ФАНО готов исходить из интересов науки, насколько он понимает роль научного самоуправления, насколько готов прислушиваться к мнению научного сообщества и насколько он свободен в принятии решений (не стоит забывать, что реформа была начата по решению президента Путина, который, вероятно, и определил ее основные контуры), станет понятно уже в самое ближайшее время.

Записала Юлия Рыженко

Источник: Colta.ru.

Во время реформ, как и с возрастом, время зримо ускоряется: перемены происходят так быстро, что за ними, кажется, невозможно уследить. Однако научное сообщество не упускает из виду ни одно из нововведений, которыми изобилует пореформенная жизнь академических структур. Увы, наметившиеся тенденции ученых не радуют.

К окончанию первого квартала новой жизни РАН профильные общественные объединения ученых намерены провести ряд форумов для того, чтобы обсудить новую систему управления академической наукой. Так, накануне Общего собрания РАН пройдет вторая сессия постоянно действующей Конференции научных работников. Оргкомитет уже разместил на своем сайте предварительную программу мероприятия и проект основной резолюции. В ней выражена обеспокоенность тем, как развивается ситуация. Ученые не довольны тем, что “научные коллективы лишаются представительства в структуре управления наукой” и что “исчезают даже те небольшие возможности самоуправления, которые существовали в недалеком прошлом”.

Объявило о проведении конференции и Общего собрания также Общество научных работников.
Пока другие организации готовят свои форумы, Профсоюз работников РАН уже провел заседание президиума Центрального совета. На нем были сформулированы основные задачи на текущий период: сохранение рабочих мест и увеличение финансирования науки. Интересно, что профсоюзники видят угрозу и в невыполнении указов президента, и в слишком формальном, до буквы, выполнении отдельных пунктов.

Напомним, указами №№597 и 599 от 7 мая 2012 года глава государства поручил правительству обеспечить увеличение к 2015 году внутренних затрат на исследования и разработки до 1,77% ВВП и повышение к 2018 году средней заработной платы (СЗП) научных сотрудников до 200% от СЗП в соответствующем регионе.

- Прогнозная величина ВВП на 2015 год составляет 82 трлн 937 млрд рублей, значит, затраты на науку (1,77% ВВП — как установил президент) в указанном году должны составить не менее 1 трлн 468 млрд рублей, — сообщил “Поиску” председатель проф-союза Виктор Калинушкин. — Однако, по нашим оценкам, из федерального бюджета на науку в России (включая космос, оборону, правоохранительную деятельность) планируется выделить не более 600 млрд рублей. Надежд на то, что образовавшийся дефицит покроют частные инвесторы, маловато. Значит, все идет к тому, что в части увеличения финансирования науки президентский указ не будет выполнен.

Зато от чиновников уже требуют выполнения другого показателя — повышения зарплат ученых. И, деваться некуда, они будут за него бороться, чтобы отрапортовать о выполнении. Обеспечить рост зарплат в условиях заморозки финансирования можно только одним путем — за счет резкого сокращения рабочих мест в научной сфере. В итоге Россия, и сегодня не входящая в первую двадцатку стран по такому параметру, как удельный вес исследователей в структуре рабочей силы, опустится еще ниже. Ни о какой модернизации в этом случае не может быть и речи!

Профсоюз РАН направил президенту письмо с просьбой разъяснить, как будут выполняться его указы, в очередной раз напомнив еще один важный постулат: установление “региональных зарплат” чревато нарушением закрепленного в Трудовом кодексе принципа равной оплаты за равный труд.

Обсуждались на заседании и планы конкурсного распределения дополнительных средств, выделяемых на повышение зарплаты научных сотрудников. Зампредседателя профсоюза Вячеслав Вдовин (на снимке) сообщил, что, по его данным, уже в бюджете нынешнего года заложены специальные средства на стимулирование наиболее успешных ученых. Распределять их предполагается на основе документа, который разрабатывает Совет по науке при Минобрнауки. Недавно совет одобрил выпущенный министерством проект “Методических рекомендаций по распределению бюджетных ассигнований на повышение заработной платы научных работников между организациями, находящимися в ведении федерального органа исполнительной власти”. Согласно этому проекту, основным критерием отбора “получателей повышенного размера заработной платы” является публикационная активность ученых, определяемая с помощью индексируемых баз данных.

- Судя по всему, положение о конкурсе на право получения надбавок к зарплате, которое скоро представит Совет по науке, не будет сильно отличаться от министерского, — сообщил Вячеслав Вдовин. — Надбавки планируется сделать значительными, а средства на них выделены небольшие, поэтому выиграют конкурс в каждом институте лишь несколько человек. Самое интересное, что это в большинстве случаев будут люди, уже получающие большие зарплаты из внебюджетных источников. Да, они добавят к своим неплохим доходам еще по сотне тысяч рублей. Но при этом коллеги, проигравшие не из-за того, что хуже работают, а по причине нехватки в бюджете денег, будут смотреть на них волком. Такие меры не просто бесполезны, они вредны, поскольку грозят разрушением научного социума.

Вместо методички Минобрнауки профсоюз предлагает ввести принцип ориентированного премирования наподобие известных показателей результативности научной деятельности (ПРНД). Эта хорошо себя зарекомендовавшая система в большинстве институтов прекратила действие, поскольку в скудеющих бюджетах НИИ просто не остается средств на доплаты по ПРНД.

Как и другие общественные структуры, профсоюз озабочен свертыванием системы самоуправления в академических институтах. Он представил в ФАНО свои предложения по совершенствованию подготовленного агентством типового устава научной организации. Речь идет о необходимости подробно прописать полномочия коллегиального органа — Ученого совета, а также порядок выборов советов, руководителей подразделений и замдиректоров НИИ. Это должны быть именно демократические выборы, а не административные назначения, уверены в профсоюзе. Среди представленных замечаний содержится и требование отра-зить в уставе схему взаимодействия между новой РАН и институтом в ходе планирования исследований и сдачи отчета.

Надежда ВОЛЧКОВА
Фото Николая АНДРЮШОВА

Источник: газета ПОИСК.

12 марта 2014: Владимир Путин провёл рабочую встречу с руководителем Федерального агентства научных организаций Михаилом Котюковым. Обсуждался комплекс вопросов, связанных с работой агентства.

В.ПУТИН: Михаил Михайлович, хотел бы послушать Вас, как идёт становление агентства и как идёт инвентаризация имущества Академии наук. И при этом хочу напомнить, что мы договаривались о том, что в течение года очень бережно будем относиться к имущественному комплексу [Российской] академии наук, введём, как мы договаривались, мораторий на его отчуждение на другие цели, даже если на первый взгляд они выглядят как очень перспективные и нужные, с тем, чтобы в спокойном режиме вместе с Правительством Российской Федерации и с президиумом академии наук не спеша разобраться, что нужно академии, что точно совершенно не нужно. Но любые наши действия не должны привести к утрате каких-то элементов или целых сегментов имущественного комплекса российской науки.

Давайте в этом ключе сегодня и побеседуем, рассмотрим весь комплекс вопросов, связанных с работой агентства.

М.КОТЮКОВ: Уважаемый Владимир Владимирович!

Я хотел доложить как раз в рамках тех поручений, которые Вы на прошлой встрече сформулировали. Основные наши усилия были направлены на организацию взаимодействия с академией наук в целях в том числе своевременного начала финансирования в 2014 году. Для этого мы сформировали перечень организаций, которые стали теперь подведомственны Федеральному агентству научных организаций: таких организаций 1007 было утверждено Правительством в конце прошлого года.

Тем не менее работа в этом направлении продолжается, мы будем дальше работать над уточнением этого списка. Часть организаций из тех, что ранее были подведомственны академиям наук, не включены в этот перечень, потому что на сегодня находятся в состоянии банкротства. Есть отдельное поручение Правительства продолжить работу именно уже по этим организациям.

Мы сформировали нормативную базу для начала финансирования и выполнения функций и полномочий учредительства в отношении всех учреждений. И это позволило нам заключить соглашения со всеми организациями и своевременно предоставить уже в январе финансирование, как было определено в этих соглашениях, в размере I квартала – около 18 миллиардов рублей. Это средства на осуществление научной деятельности, средства на выплату стипендий и средства на содержание региональных научных центров. Эти средства переданы в институты, и работа идёт, как я выяснил в процессе поездок, уже в планомерном порядке.

Должен отметить, что в этом году организации, ранее подведомственные академии наук, сделали существенное продвижение вперёд в плане открытости деятельности. Планы финансово-хозяйственной деятельности, государственные задания практически всех учреждений уже размещены на открытых порталах, как это предусмотрено правительственными решениями.

Должен отметить, что сейчас мы ведём очень непростую работу по установлению перечня имущества, которое есть в академии наук. Должен сказать, что те успехи, которых мы сейчас добились, во многом обеспечены введённым мораторием, потому что мы смогли вместе с академией наук сконцентрироваться на выполнении именно этих задач в первую очередь, не отвлекаясь на то, как отстоять имущество против всевозможных обращений передать что-то в таком-то направлении.

По данным Росимущества, за подведомственными организациями закреплено около 35 тысяч объектов. Это здания, помещения, земельные участки и так далее. И лишь примерно третья часть из них сегодня в установленном порядке оформлена как объекты государственной собственности. Здесь очень серьёзный объём работы.

В.ПУТИН: Как же так получилось?

М.КОТЮКОВ: Так была организована работа в силу разных причин. Это достаточно и трудоёмкое, и затратное мероприятие. Собственно, эти данные были также и в заключении Счётной палаты, которая в конце прошлого года проводила аудит как раз эффективности управления имуществом в государственных академиях наук.

Здесь видим серьёзный объём работы, которой сейчас непосредственно уже мы занимаемся непосредственно с нашими подведомственными организациями и с теми государственными органами, которые должны осуществлять соответствующую регистрацию.

Мы всю работу проводим в тесном взаимодействии, как я уже сказал, с академией наук и с нашими институтами. В конце прошлого года были проведены встречи со всеми директорами всех организаций, мы готовились как раз к началу 2014 года. А в этом году уже непосредственно на местах такие встречи продолжены.

Буквально в течение последних пяти недель я побывал на Урале, в Сибири, на Дальнем Востоке. Мы провели встречи не только с руководителями институтов, но и с коллективами, с представителями советов молодых учёных. Всего я посетил около 250 организаций.

Наиболее актуальные вопросы, которые задавались на этих встречах, в основном были сконцентрированы в сфере основной деятельности, научной деятельности. И одна из самых первоочередных задач – это обеспечение непрерывности научной деятельности от стадии фундаментальных исследований до непосредственного внедрения результатов. Там, где эта цепочка сохранена, существует, как правило, в этих институтах достаточно неплохое состояние материальной базы, заработной платы и кадровая политика. То есть здесь, понятно, есть заказчик и есть понятная траектория.

Вопросы по обновлению и совершенствованию лабораторной базы исследований. Мы здесь видим серьёзный потенциал в объединении усилий научных институтов и ведущих университетов, которые в последние годы серьёзно смогли нарастить свою лабораторную базу за счёт программ развития, которые реализовывались.

И здесь, Владимир Владимирович, я думаю, что это взаимодействие возможно организовать, сохранив юридический статус и самостоятельность и научных институтов, и ведущих университетов, именно функциональное их взаимодействие. И мы видели конкретные примеры такого взаимодействия как раз во всех территориях, где уже успели побывать, есть конкретные проекты.

Много вопросов по взаимодействию с российскими научными фондами. И часть встреч мы проводили вместе с руководителями Российского научного фонда, Фонда фундаментальных исследований, а также по будущим организациям взаимодействия с Российской академией наук. Мы ожидаем сейчас принятия устава академии, чтобы можно было уже конкретные положения прописать в наших регламентах взаимодействия.

Молодых учёных интересуют несколько вопросов, те, что звучали во всех абсолютно встречах: это сохранение аспирантуры в научных институтах. Вопрос связан с изменением законодательства об образовании, и необходима некоторая детализация его положений. Мы сейчас совместно с Минобранауки организовали рабочую группу и работаем, чтобы разъяснить отдельные положения, хотя там есть некоторые вопросы.

Также предложения реализации программ получения жилья молодыми учёными. Дело в том, что в предыдущие годы средства, которые выделялись в рамках федеральной целевой программы «Жилище», использовались Академией наук не в полном объёме.

В.ПУТИН: Почему?

М.КОТЮКОВ: В силу разных причин: где-то были не готовы земельные участки, где-то не была своевременно оформлена документация, где-то не смогли приобрести жильё по той стоимости…

В.ПУТИН: Не были использованы даже те средства, которые выделялись?

М.КОТЮКОВ: Совершенно верно, которые выделялись. В этом смысле, я считаю, нам было бы правильно до 2015 года, ровно так сейчас пока принята программа, продлить участие наших организаций в этой программе, пока только в 2014-м это предусмотрено.

И при подготовке новой программы уже сразу включиться, при этом считаю важным расширить состав участников не только институтами Российской академии наук, как это был раньше, но также включить и организации, ранее подведомственные Академии медицинских наук, Академии сельскохозяйственных наук, чтобы это была уже единая система.

В.ПУТИН: Вы, как человек, который совсем ещё недавно в Правительстве работал, понимаете, что нужно сейчас работать в рамках бюджетного процесса над этим.

М.КОТЮКОВ: Абсолютно верно, я как раз одной из основных задач на ближайшую перспективу вижу наше уже участие в бюджетном процессе, как раз который, собственно, начался, и здесь есть свои механизмы. Мы приступили к этому взаимодействию.

Также беспокоит молодых учёных, конечно, сохранение социального пакета: это детские сады и учреждения здравоохранения. Здесь мы работаем, разъясняем всё, что необходимо.

Сейчас необходимо формировать территориальные органы и как раз, как я уже сказал, подготовиться и полноценно включиться в бюджетный процесс 2015–2017 годов, в том числе в рамках которого нужно будет искать ответ на те вопросы, которые нам задавали при встрече.

В.ПУТИН: Спасибо.

Источник: kremlin.ru

Рассказывая о встрече с Владимиром Путиным, академики-экономисты из РАН поведали о несогласии с Центробанком и том, как спасти институт от отключения воды, назвали Сергея Гуриева жуликом и заявили, что они не верят в эконометрию и международные рейтинги институтов, которые «такие же бесполезные, как и футбольные рейтинги».

Что академики рассказали Путину

По словам президента РАН Владимира Фортова, президент накануне пригласил на совещание ведущих экономистов РАН, чтобы обсудить ситуацию в экономике и «проанализировать, какие есть пути повышения ее эффективности и обеспечения роста ВВП до 6–8 процентов». Обсуждение экономического развития задержалось более чем на три часа и продлилось до половины двенадцатого ночи. На встрече президенту был представлен доклад, подготовленный бывшим вице-президентом РАН академиком Александром Некипеловым, другими учеными-экономистами и советником президента Сергеем Глазьевым, о возможностях достижения поставленных целей.

Этот доклад был представлен Фортовым, который подробно остановился на достижениях российских ученых в области энергетики.

По словам Некипелова, встреча оказалась полезной: «Президент во время этой встречи дал возможность говорить не только нам, но и руководству ЦБ, министрам и хотел услышать аргументы со всех сторон». Участники согласились с тем, что в стране есть большие ресурсы для увеличения темпов роста, причем это не только экономические, но и социальные, и духовные резервы, как выразился академик Михаил Горшков, директор Института социологии РАН.

На фоне всеобщего согласия, пожалуй, главные разногласия академиков вызвал вопрос об участии Центробанка в обеспечении экономического роста при помощи кредитно-денежной политики. «Финансовый блок правительства и ЦБ исходят из теории нейтральности денег и говорят, что попытка использовать денежно-кредитную политику для роста неэффективна. Если раньше нам говорили, что законы экономики везде едины, то сейчас говорят обратное», — сказал Некипелов.

— Те, кто начинал реформу РАН, хотели превратить академиков в клуб ученых. Ваше ощущение: вас вчера пригласили в такой клуб?
— Я свою позицию не скрываю — считаю, что это большая беда: деморализована большая часть научного сообщества, которая не знает своего будущего. Но уже сейчас начался переход, в рамках которого наши институты превращаются в такую административно-бухгалтерскую часть, — рассказал академик Некипелов.

Еще более предметно высказался академик Горшков, возглавляющий Институт социологии. Его институт в течение долгих лет арендует здание на улице Кржижановского, и в прошлом году ему дважды поднимали арендную плату. Теперь директор на себе узнал, как ФАНО решило избавить ученых от «несвойственных им хозяйственных функций».

Поскольку увеличение расходов на аренду не входило в прошлогоднюю смету, институт вошел в новый год с дефицитом в 5 млн руб.

«Я обратился в ФАНО, к господину Котюкову. Он ответил: «Сметы утверждены. Решайте вопрос сами». Поэтому параллельно с подготовкой к встрече с президентом я был вынужден заниматься тем, чтобы институту не отключили воду и газ».

«Да, это клуб ученых!» — пошутил Ивантер. По его словам, настоящий клуб будет на общем собрании РАН, когда там, помимо ученых, соберутся те, кто не имеет отношения к науке. «Похороны Академии еще впереди», — добавил он.

Подробнее на Газета.ru

В ходе встречи академики представили главе государства своё видение основных направлений дальнейшего экономического развития России. В частности, с докладом о вариантах стимулирования экономики страны выступил президент РАН Владимир Фортов.

Начало встречи с учёными-экономистами Российской Академии наук

В.ПУТИН: Добрый день, уважаемые коллеги!

Мы с представителями Академии наук встречаемся регулярно и по разным поводам, обсуждаем разные темы, разные проблемы, в том числе работаем в рамках Совета по науке и образованию – обсуждаем актуальные вопросы прикладных, фундаментальных исследований, развития отдельных секторов промышленности, социальной сферы.

Хорошо известно, что в Академии наук сформированы сильные традиции долгосрочного прогнозирования и исследования в области экономики: это ещё с советских времён, школа у нас складывалась не один год.

Должен сказать, что и в рамках новейшей истории учёные Академии наук принимали самое активное участие в работе по подготовке наших решений, стратегии развития, в том числе и в создании стратегии социально-экономического развития России до 2010 года. И в этом комплексном документе были обозначены и контуры многих преобразований, которые позволили преодолеть системный кризис 90-х годов.

Так что в целом считаю, что роль сотрудников Академии наук в современной отечественной истории, в развитии экономики была значительной и помогла России серьёзным образом продвигаться вперёд, в том числе и в достаточно сложные, даже кризисные годы развития и нашего государства в целом, и экономики в частности.

Именно поэтому мы договорились с вами сегодня собраться, чтобы послушать ваше мнение. Я попрошу и своих коллег из Правительства, из Администрации Президента высказать свои соображения, чтобы поискать вместе конкретные меры по стимулированию экономического роста.

Мы все исходим из того, что только на основе решения этой самой главной, капитальной, фундаментальной задачи можно решать задачи опережающего развития экономики и социальной сферы. Без этого ничего сделать невозможно, но это тем более актуально, что в данный момент Правительство Российской Федерации готовит долгосрочный прогноз социально-экономического развития страны до 2030 года.

И на прошлой неделе с участием членов Правительства и руководства Центробанка мы также обсуждали конкретные шаги в сфере экономической политики. Поэтому наша сегодняшняя встреча в высшей степени востребована.

Нами должна быть проанализирована – не только на этой встрече, я имею в виду нами всеми: на площадке Правительства, в Администрации Президента, с экспертным сообществом, в том числе с участием Академии наук, – должна быть разработана и заявлена внятная политика по мобилизации всех имеющихся ресурсов для ускоренного роста.

Здесь и рост производительности труда, и повышение эффективности экономики, и так далее, и так далее. В общем, я не буду здесь долгих речей произносить, связанных со структурными перестройками различных отраслей, связанных с развитием рынка труда.

Надеюсь, что сейчас мы с вами как раз все эти моменты в ходе нашей сегодняшней встречи и свободной дискуссии – я очень рассчитываю, что это будет свободный, заинтересованный обмен мнениями, – всё это сейчас пообсуждаем и все эти проблемы затронем.

(Обращаясь к В.Фортову.) Владимир Евгеньевич, пожалуйста.

В.ФОРТОВ: Уважаемый Владимир Владимирович!

Позвольте прежде всего поблагодарить Вас за внимание к разработкам учёных академии. Работа, которая сегодня представлена, сделана во исполнение Ваших поручений, которые Вы дали Академии наук. И в результате возник доклад «Россия на пути к современной динамичной и эффективной экономике» под редакцией Александра Дмитриевича Некипелова, Виктора Викторовича Ивантера и Сергея Юрьевича Глазьева, кроме того, в этой работе участвовало около 70 наших учёных из всех ведущих институтов экономического профиля. Он был обсуждён на президиуме Академии наук (было довольно детальное обсуждение), и он представлен в установленный срок.

Кроме того, на нашей встрече присутствует академик Олег Тимофеевич Богомолов, Михаил Константинович Горшков, Борис Николаевич Кузык, Павел Александрович Минакир, член-корреспондент Георгий Борисович Клейнер, доктор экономических наук Михаил Владимирович Ершов. На встрече присутствует Евгений Максимович Примаков, который тоже выскажется по сути темы обязательно.

Доклад, в общем, таков, что здесь даётся анализ нашего положения сегодня в экономике и делается вывод о возможности и необходимости вывода экономики нашей страны на траекторию устойчивого развития с темпом прироста внутреннего валового продукта на уровне 6–8 процентов. Для этого имеются как ресурсные возможности, так и внутренние источники финансирования, объём сбережений сегодня значительно превышает объём накопления основного капитала.

Главные резервы роста, которые предлагаются для рассмотрения, – это активизация научно-технического интеллектуального потенциала страны, он достаточен сегодня.

Участники встречи изложат свои предложения по всему комплексу тех вопросов, которые Вы сейчас поставили. Вывод такой, что те цели, которые Вы поставили в Ваших указах от 7 мая 2012 года, вполне могут быть реализованы. Для этого, конечно, надо много чего сделать.

Я должен сказать, что Академией наук многое делается по инновационным разработкам, которые могли бы быть инструментом достижения этих целей. Я упомяну только несколько из них. Это работы по интеллектуальным сетям, когда речь идёт о коренной перестройке всего хозяйства – и распределительных сетей, и транспортных сетей. Здесь есть возможности существенной экономии электроэнергии и повышения надёжности этих всех систем. Академия наук предложила несколько конкретных систем для РАО «ЕЭС»: это взрывной размыкатель, я Вам докладывал, это имитаторы молний и много другого, что будет внедрено и даст нужный экономический эффект.

Кроме того, у нас есть интересные разработки по медицине. В частности, создана установка для протонной терапии рака без разреза. Соответствующие машины сейчас переданы на испытания в Соединённые Штаты и в Канаду, мы надеемся, что Япония и Германия тоже скоро возьмут эти машины. Ещё одна разработка – это плазменные методы: совершенно новые плазменные методы воздействия на те бактерии, которые устойчивы к современным лекарствам (к сожалению, они мутируют быстро), – вот эта вещь работает. И много других разработок.

Проблема у нас вечнозелёная в этой области, состоящая в том, что нам зачастую бывает легче внедрить эти разработки за границей, чем у нас здесь. И поэтому одно из предложений, которое здесь содержится, – в том числе решение этой проблемы.

Вот, пожалуй, всё, что я хотел сказать.

Источник: kremlin.ru

С докладом о вариантах построения в России современной и эффективной экономики выступят президент Российской академии наук Владимир Фортов, а также ряд известных академиков-экономистов. Ожидается, что в ходе обсуждения помимо прогнозов будет дана оценка текущей социально-экономической ситуации в стране, предложены варианты и внутренние резервы стимулирования экономики, инвестиционного роста и потребительского спроса, меры повышения эффективности внешнеэкономической политики.

Во встрече также примут участие представители экономического блока Правительства России – Министр экономического развития Алексей Улюкаев, Министр финансов Антон Силуанов и Председатель Банка России Эльвира Набиуллина.

Источник: Сайт Президента РФ

В.ПУТИН: Добрый день, дорогие друзья!

Сегодня молодым учёным уже в шестой раз будут вручены премии Президента за особые достижения в области науки и инноваций.

Эта церемония – по сложившейся традиции – приурочена ко Дню российской науки, который мы отмечаем 8 февраля. Но вы догадываетесь, что из-за мероприятий, связанных с открытием Олимпийских игр, нам пришлось её немножко перенести. От этого она не становится менее интересной и значимой.

Сейчас прежде всего хотел бы поздравить присутствующих в этом зале, всех отечественных исследователей, для кого наука стала делом жизни, – с праздником, о котором я только что сказал, с прошедшим праздником.

Наши учёные совершали великие открытия в самых разных областях, и мы гордимся, что у нас появляются новые имена, новые поколения исследователей с уникальными возможностями, готовые повести вперёд отечественную и мировую науку, наше общество, нашу страну.

Научная мысль стремительно развивается. Новейшие технологии изменяют экономику, сам уклад жизни, баланс сил на карте мира.

Сегодня России необходимо опережающее научно-техническое развитие, которое обеспечит конкурентоспособность страны, поможет решать самые сложные и насущные социальные задачи.

Мы, конечно, и дальше будем растить новых лидеров науки, формировать условия для того, чтобы сильные научные коллективы, наиболее талантливые, прежде всего молодые, учёные получили лучшие возможности для работы, чтобы заниматься наукой в России было интересно и престижно. Хочу ещё раз подчеркнуть: именно на решение этих задач направлены те преобразования, которые происходят сейчас в отечественной науке.

Создано Федеральное агентство научных организаций. Его задача не просто сохранить, а развивать материальную базу научных институтов, эффективно использовать ресурсы, концентрировать их на приоритетных, ключевых направлениях. И, кстати, насколько мне известно, уже текущие средства доведены полностью до научных учреждений в этом году.

Внедряются современные механизмы финансирования науки. Мы переходим преимущественно на грантовую модель. Начали работу структуры, которые должны поддержать фундаментальные исследования и «прорывные» технологии. Это Российский научный фонд и Фонд перспективных исследований.

Кстати говоря, бюджет Российского научного фонда с 2014 по 2016 год составит порядка 47 миллиардов рублей. Солидную цифру по годам – 2014-й, 2015-й, 2016-й – запланировано направить и в Фонд перспективных исследований. Это соответственно 3,8 миллиарда, 3,3 миллиарда и 3,5 миллиарда.

Кстати, Российский научный фонд уже объявил свой первый конкурс – 700 грантов для научных групп. Каждый грант рассчитан минимум на три года по 5 миллионов рублей ежегодно. Если получены достойные результаты, грант может быть продлён ещё на два года.

Уже в течение текущего года будут проведены конкурсы для научных лабораторий, а также для научных организаций. Размер ежегодного финансирования в зависимости от задач может составить до 150 миллионов рублей.

Обращаю внимание: существенная часть выделяемых средств, что называется, «окрашена», её можно потратить только на заработную плату молодым учёным: аспирантам, кандидатам и докторам наук. Их участие в проектах является обязательным условием для получения гранта.

Далее. Сегодня в мире путь от научного открытия до его практического внедрения очень короткий. По сути, современный учёный соединяет в себе качества исследователя и основателя высокотехнологичного старт-апа.

Будем совершенствовать механизмы практического внедрения научных разработок на основе технологических платформ, продолжим развитие инновационного предпринимательства в вузах, программы кооперации учебных заведений и промышленных предприятий. Интеллектуальная собственность должна стать источником роста экономики и производительности труда в нашей стране.

Важнейшая задача – обеспечить активное участие России в формировании мировой научной повестки дня, причём не только на среднесрочную, но и на долгосрочную перспективу. Для этого следует сделать особый упор на новейших направлениях, которые принято связывать с наступлением нового технологического уклада, где ожидаются прорывы и концентрируются возможности появления целых рынков. Это био- и генная инженерия, робототехника, технологии строительства и организации пространства для жизни людей.

Важно, чтобы в новых перспективных областях формировались сильные научные коллективы, укреплялось междисциплинарное взаимодействие, усиливалась интеграция науки и образования, росли ответственность и самостоятельность научных коллективов, в лаборатории приходили молодые талантливые исследователи.

Я убеждён, мы можем доверить молодым достаточно сложные, очень сложные проекты и должны смелее выдвигать их на ключевые посты в науке, в том числе для такой кадровой ротации планируется установить предельный возраст для замещения должности руководителя научной организации.

А чтобы обеспечить преемственность, использовать опыт и знания заслуженных учёных, в исследовательских коллективах предлагается ввести позицию научного руководителя. Собственно говоря, так, как это делается по некоторым направлениям уже давно.

И, конечно, будем и дальше решать социальные проблемы, которые стоят перед молодыми учёными, – в первую очередь это, конечно, касается предоставления жилья. Словом, намерены вкладывать ресурсы в интеллектуальный потенциал России, беречь и растить человеческий капитал страны.

Очень важно, безусловно, быть востребованными в своей собственной стране, испытать гордость за то, что ваши идеи и открытия работают на отечественную экономику, на благо граждан Российской Федерации.

Дорогие друзья! Несмотря на молодость, наши лауреаты уже вполне состоявшиеся учёные, а их разработки – важный вклад в развитие науки.

Наталья Ивановна Баурова разработала технологию контроля за состоянием машин, оборудования, металлоконструкций с использованием интеллектуальных материалов. Практическое внедрение этой технологии позволит существенно сокращать производственные потери, своевременно предупредить аварийные ситуации.

Алексей Алексеевич Полилов, доцент кафедры энтомологии биологического факультета МГУ, является признанным мировым лидером в изучении фундаментальных проблем эволюционной биологии. Полученные им результаты могут быть использованы в микроробототехнике, нанооптике, в моделировании нейронных сетей.

Сотрудники Института прикладной математики имени Келдыша Российской академии наук Андрей Владимирович Горобец и Александр Александрович Давыдов смогли решить важнейшую проблему – повысить скорость расчётов на современных суперкомпьютерах, предложили остроумный алгоритм параллельных вычислений.

Владимир Александрович Новиков предложил оригинальный метод для предотвращения угроз в сфере кибербезопасности. Это принципиально важно для защиты информационного пространства страны и специальных информационно-вычислительных систем.

Я ещё раз, дорогие друзья, поздравляю наших лауреатов, ваших учителей и наставников. Желаю вам всего самого доброго, здоровья и успехов. Благодарю вас за внимание.

Источник: kremlin.ru

Оригинальную статью см. ниже.

Остается неясным, как будет работать новая система, т.к. организационная схема финансирования в указах Президентся не описана. «Можно только приветствовать введение конкурсного финансирования» — говорит Валерий Рубаков из Института ядерных исследований РАН — «Но тольно с одним условием: если конкурсы будут проводиться абсолютно прозрачно. В этом случае новая система будет крайне полезной. В противном случае она будет смертельной для всех лабораторий, не только для неэффективных.»

Попытки введения подобной системы предпринимались Российским Министерством образования и науки с момента распада Советского Союза, но встречали противодействие РАН, которая контролировала большую часть фундаментальных научных исследований в России. РАН публично высказывается в пользу конкурсного финансирования, но на практике поддерживает советскую систему, где она сама контролирует распределение выделенных ей стредств. Но недавняя реорганизация российской научной системы уменьшила влияние РАН, и министерство получило шанс претворить в жизнь конкурсную систему финансирования.

На Президентском совете по науке и образованию Путин сказал, что практика поддержки науки «с помощью деления бюджета на государственные целевые программы» должна быть прекращена; эта точка зрения подтверждена указами прошлой недели. Эксперты ожидают, что правительство будет финансировать исследовательские программы Российского научного фонда — нового агентства, основанного в ноябре прошлого года.

«Сейчас мы не можем сказать, как будет работать новое агентство» — говорит ScienceInsider Евгений Онищенко из Физического института РАН — «Ожидаются серьезные проблемы у иследователей, которые уже участвуют в соревновании за эти средства. Они рискуют либо остаться без денег, на которые рассчитывали, либо получить их со значительной задержкой.»

«Если основное финансирование станет предметом конкурса, причем, непрозрачного конкурса, как видится сейчас, то это станет катострофой для многих институтов» — говорит Рубаков — «Сейчас основное финансирование российских институтов — скудное, его едва хватает на оплату коммунальных услуг. Если это финансирование будет выставлено на тендеры, произойдет банкротство многих институтов.»

Путин также объявил годовой мораторий на операции с имуществом РАН, которое перешло под управление нового Агентства Научных организаций. Свое намерение сделать это он высказал прошлой осенью.

В общем, говорит Онищенко, правительство опять погрузило научное сообщество в состояние неопределенности. «Все, что происходит сейчас, и к чему ученые как-то пытаются приспособиться, может в любой момент измениться. И непонятно, будут ли эти изменения к лучшему или к худшему.»

Фотография предоставлена Пресс-центром Президента РФ: Российский президент Владимир Путин разговаривает со студентами в Национальном исследовательском ядерном университете в Москве ранее на этой неделе.

Источник: ScienceInsider.

Putin Decree Shakes Up Russian Science Funding

President Vladimir Putin last week signed a clutch of decrees that could have a profound effect on science in Russia. One stipulates that all state research funding should be distributed via a competitive grants system. Previously, research institutes received government support to cover things such as upkeep of buildings and utility bills, but that could now stop, as will the government’s so-called state targeted programs, which single out certain areas for direct financial support.

It remains unclear, however, how the new system will work as the decrees don’t describe an organizational scheme. “One can only welcome the introduction of a competitive funding system,” says Valery Rubakov of the Russian Academy of Sciences’ (RAS’s) Institute for Nuclear Research. “But only on one condition: if the competition is absolutely transparent. In this case it may do much good. Otherwise, it will be deadly for many laboratories and not only for the ones that are ineffective.”

Russia’s Ministry of Education and Science has been trying to introduce such a system since the fall of the Soviet Union but has been hampered by RAS, which has controlled most basic research in Russia. RAS supports competitive funding publicly, but has worked to maintain a system that evolved in the former Soviet Union, in which it controlled the distribution of funds within the academy. But a recent reorganization of Russia’s research system reduced RAS’s influence and the ministry is taking the opportunity to implement a competitive funding system.

At a meeting of the Council for Science and Education, which advises the president, Putin said that supporting science “by apportioning budget for state targeted programs” should be stopped; that position was confirmed by one of last week’s decrees. Observers expect the authority to finance research programs to be assigned to the Russian Science Foundation, a new agency established last November.

“Today we cannot say how the foundation will work,” Yevgeny Onishchenko of the RAS Lebedev Physical Institute in Moscow, tells ScienceInsider. “Researchers who have already started to participate in the competition for this funding will face serious problems. They risk either being left without the money they were counting on, or getting it with a substantial delay, much later than they actually need it.”

“If basic funding becomes a matter of competition—an unclear competition—as it is seen at the moment, for many institutes it will mean a catastrophe,” Rubakov says. “Today, basic funding in Russian institutes is meager, it is hardly sufficient to cover public utility charges. If this funding is put out for tender it would mean bankruptcy for many institutes.”

Putin also decreed a yearlong moratorium on anything being done with RAS property, which was transferred last year to the jurisdiction of the newly created Federal Agency for Scientific Organizations. Putin had stated his intention to do this last fall.

In general, Onishchenko says, the government has again plunged the research community into a state of uncertainty. “Everything that is happening now and to which researchers are trying to somehow adapt, can radically change any minute. And it is unclear if that change will be for better or for worse.”

Photo caption: Change agent. Russian President Vladimir Putin speaks with students at the National Research Nuclear University in Moscow earlier this week. (Credit: Presidential Press and Information Office/Government of Russia)

Source: ScienceInsider.

Мы с вами сегодня обсудим вопросы дальнейшего развития Фонда перспективных исследований.

Напомню, он был сформирован чуть больше года назад. В числе его основных задач – анализ потенциальных вызовов в сфере безопасности, угроз нашим национальным интересам, поиск смелых, нетривиальных идей, опережающих время, поддержка перспективных научных исследований и разработок в области обороны, которые позволят создать по-настоящему прорывные, не имеющие аналогов технологии военного, специального или двойного назначения.

По сути, Фонд должен стать технологическим лифтом для оборонных инноваций, обеспечить их максимально быстрое внедрение и соответствующее производство предлагаемого оборудования, взять на себя финансовые риски, связанные с проведением научных исследований, результат которых не всегда можно изначально спрогнозировать.

Создание такой инфраструктуры считаю абсолютно оправданным и закономерным шагом. Наша армия и флот должны быть оснащены техникой действительно завтрашнего дня, иметь системы вооружения, которые отвечают требованиям военных конфликтов будущего и позволяют надёжно защитить безопасность страны в динамично меняющемся мире, в котором не становится меньше рисков и неопределённостей разного рода.

За последние годы мы уже провели серьёзную работу по формированию современного облика Вооружённых Сил Российской Федерации. Войска во всё возрастающих объёмах получают новую военную технику, и, конечно, эта работа должна быть и будет продолжена, причём на качественно ином уровне. И здесь рассчитываем на эффективную, результативную работу самого Фонда.

Фондом уже рассмотрено более одной тысячи научно-технических проектов и предложений, из них отобрано 77 перспективных проектов, по 12 первоочередным – уже началась практическая реализация. Более подробно о них мы сегодня поговорим.

Что хотелось бы сразу отметить. Первое. При отборе проектов важно избежать прямого повторения даже перспективных зарубежных разработок: вкладывать ресурсы, чтобы повторить уже пройденный кем-то путь, как правило, неэффективно. Нужны свои нестандартные идеи и предложения. При этом, конечно, не должно быть прожектёрства, научно-технологических иллюзий, пустого фантазёрства, которое ни на чём не основано. Мы не можем тратить деньги на практически неисполнимые или же невостребованные проекты. Хотя понятно, что в такой работе неизбежно что-то идёт в отвал, это очевидный факт. И всё-таки Фонд должен тесно взаимодействовать с ведущими организациями научно-образовательного и промышленного комплексов страны, чтобы этого отвала было поменьше, чтобы всё это сокращалось до минимума.

Добавлю также, что деятельность Фонда не должна дублировать мероприятия Госпрограммы вооружения, и, более того, Фонд обязан работать за горизонтом её планирования, вести дальний поиск технологий, которые в будущем обеспечат нам надёжную обороноспособность и будут прорывными.

Второе. В сферу интересов Фонда должны войти технологии двойного назначения. Они способны придать импульс развитию промышленности и экономики страны. Сегодня, когда знакомились с деятельностью Фонда, мне очень приятно было услышать, что как раз руководство Фонда об этом думает, в том числе и за горизонтом исполнения госпрограммы вооружения, когда наши основные производственные площадки выполнят возложенные на них задачи в этой сфере к 2020 году. И конечно, я очень рассчитываю на то, что это позволит обеспечить России лидирующие позиции по ряду инновационных направлений.

Очевидно, что здесь надо активнее использовать возможности гражданской науки. Вкладываемые в неё ресурсы должны работать и на обеспечение национальной безопасности и обороны. Собственно говоря, так всегда и было, если мы вспомним про то, как создавалась и на что была настроена в предыдущие десятилетия работа Академии наук.

В этой связи важно наладить взаимодействие Фонда перспективных исследований с недавно созданным Российским научным фондом, необходимо привлекать к работе с нашими ведущими университетами и вузами специалистов Фонда, задействовать потенциал центров коллективного пользования научным оборудованием, сеть которых активно развивается в стране.

Третье. Масштабные задачи, стоящие перед Фондом, требуют укрепления научно-исследовательской инфраструктуры, а также использования новых форм организации и проведения научных исследований.

Фонд выступил с инициативой создания специализированных, хорошо оснащённых лабораторий в ведущих организациях ОПК и технических университетах, а также в учреждениях Российской академии наук. Для работы в этих лабораториях предлагается задействовать наиболее квалифицированных специалистов, предоставить им все условия для проведения исследований, в том числе передовую техническую базу, специальные материальные стимулы. Это предложение тоже сегодня обсудим.

И последнее. В самые короткие сроки необходимо завершить формирование кадрового состава Фонда. Я услышал сегодня, что руководство Фонда не собирается с этим торопиться: предполагается осуществить тщательный, качественный отбор потенциальных претендентов. Это, безусловно, правильно, но и тянуть с этим тоже не нужно. Пока сформирована только одна треть – даже, пожалуй, меньше одной трети намеченного персонала.

На подбор специалистов прошу обратить особое, самое пристальное внимание. Сотрудники Фонда должны быть профессионалами с широким кругозором, которые в том числе хорошо ориентируются в современных мировых тенденциях в сфере разработки перспективных систем вооружений, имеют научно-исследовательский и конструкторский опыт, то есть обладают качествами, которые позволяют отбирать по-настоящему стоящие, многообещающие проекты. От этого напрямую зависит эффективность формирования научно-технологического задела для разработки вооружений будущего.

Давайте перейдём непосредственно к обсуждению тем, ради которых мы сегодня с вами и собрались.

<…>

Источник: сайт kremlin.ru

Фонд перспективных исследований создан в 2012 году в целях содействия научным исследованиям и разработкам в интересах обороны страны, достижения качественно новых результатов в военно-технической сфере и практического применения инновационных научно-технических идей.

Перечень участников совещания

Попечительский совет Фонда:

РОГОЗИН Дмитрий Олегович – Заместитель Председателя Правительства – председатель попечительского совета

ФУРСЕНКО Андрей Александрович – помощник Президента

МАНТУРОВ Денис Валентинович – Министр промышленности и торговли

ОСТАПЕНКО Олег Николаевич – руководитель Федерального космического агентства

БОРИСОВ Юрий Иванович – заместитель Министра обороны

ЧЕМЕЗОВ Сергей Викторович – генеральный директор Государственной корпорации «Ростехнологии»

БЕЛЯЕВ Иван Иванович – референт аппарата Совета Безопасности

ГРИГОРЬЕВ Андрей Иванович – генеральный директор Фонда перспективных исследований

КАБЛОВ Евгений Николаевич – генеральный директор Федерального государственного унитарного предприятия «Всероссийский научно-исследовательский институт авиационных материалов»

Приглашённые:

ЩЁГОЛЕВ Игорь Олегович – помощник Президента

СИЛУАНОВ Антон Германович – Министр финансов

ШОЙГУ Сергей Кужугетович – Министр обороны

ФОРТОВ Владимир Евгеньевич – президент Российской академии наук

БЕГЛОВ Александр Дмитриевич – полномочный представитель Президента в Центральном федеральном округе

БОРТНИКОВ Александр Васильевич – директор Федеральной службы безопасности

ГРУЗДЕВ Владимир Сергеевич – губернатор Тульской области

ХАРЧЕНКО Иван Николаевич – первый заместитель Председателя Военно-промышленной комиссии при Правительстве

ДАВЫДОВ Виталий Анатольевич – заместитель генерального директора Фонда перспективных исследований – председатель научно-технического совета

КАМЕНСКИХ Иван Михайлович – первый заместитель генерального директора – директор Дирекции по ядерному оружейному комплексу Государственной корпорации по атомной энергии «Росатом»

КОНОПЛЁВ Дмитрий Владимирович – заместитель генерального директора ОАО «Научно-производственное объединение «Высокоточные комплексы» – управляющий директор ОАО «Конструкторское бюро приборостроения»

Источник: сайт kremlin.ru