Настоящие Методические рекомендации подготовлены с целью оказания организационно-методической помощи научным организациям, подведомственным Федеральному агентству научных организаций (далее соответственно — научные учреждения [1], ФАНО России), принявшим решение об участии в реструктуризации.

Методические рекомендации разъясняют порядок осуществления основных мероприятий по подготовке и проведению реструктуризации, в том числе путем присоединения федеральных государственных учреждений, подведомственных Федеральному агентству научных организаций. С учетом подпункта «в» пункта 2 перечня поручений Президента Российской Федерации от 27.12.2014 № Пр-3011 целью структурных преобразований научных учреждений, осуществляемых в форме реструктуризации, является формирование эффективно действующих научных коллективов, крупных центров компетенций, обеспечивающих сетевое взаимодействие и реализацию новых междисциплинарных научных, научно-технических проектов. В результате реструктуризации создаются научные учреждения, ориентированные на:

• выполнение междисциплинарных и межотраслевых исследований полного цикла - от фундаментальных исследований до получения технологий, необходимых для обеспечения научно-технологического развития Российской Федерации;
• прикладные исследования, разработку инновационных продуктов и технологий для реального сектора экономики, включая решение задач их правовой охраны и внедрения;
• консолидацию научной инфраструктуры, в целях создания полидисциплинарного научного парка;
• получение социальных и гуманитарных знаний, и их широкую передачу обществу, в том числе через сетевые формы взаимодействия с образовательными организациями и другими исследовательскими коллективами, в том числе международными.

Основными принципами реструктуризации научных учреждений являются:

1. Ориентир на государственные приоритеты. Реструктуризация научных учреждений осуществляется в целях получения научных результатов, необходимых для решения приоритетных национальных задач, включая разработку и широкую передачу в практическое использование критических технологий.
2. Программно-целевой и проектный подход. Основой реструктуризации научных учреждений являются программа развития и входящая в неё исследовательская программа, с четким определением цели и задач развития, ожидаемых результатов от реализации такой программы, основных направлений использования результатов и потенциальных партнеров, включая бизнес, институты развития, малые и средние предприятия, образовательные учреждения.
3. Географическая локализация. Реструктуризация научных учреждений осуществляется в интересах решения значимых социально-экономических задач региона (субъекта, группы субъектов) и усиления значимости региона в масштабе национальной экономики.
4. Эффективное использование научной инфраструктуры, в частности, уникальных научных установок. Реструктуризация научных учреждений происходит за счет объединения близко расположенных институтов, работающих по близким или взаимодополняющим тематикам и имеющих взаимодополняющее дорогостоящее оборудование, с обеспечением возможностей беспрепятственного доступа к нему.
5. Снижение административных издержек. Реструктуризация научных учреждений происходит для уменьшения издержек на вспомогательные службы, достижения синергетического эффекта (комплементарно сть объединяемых интеллектуальных ресурсов, экономия на масштабе, повышение эффективности использования ресурсов и взаимодействия с внешней средой, ликвидация дубли- рующих функций и др.).
6. Открытость и публичность. Реструктуризация научных учреждений проводится на основе предложений научных учреждений, открытого общественного обсуждения их программ развития, информирования научного сообщества о мероприятиях в рамках реструктуризации и общества в целом об ожидаемых результатах реализации исследовательских программ.
7. Эффективность труда исследователей. Укрупнение научных учреждений происходит с целью повышения результативности научных работников, работающих в данном направлении, и как следствие финансового обеспечения развития соответствующего направления научных исследований.
8. Междисциплинарность и мультидисциплинарность научных и (или) научно-технических проектов. При реструктуризации научных учреждений преимущество отдается тем организациям, которые формируют и обеспечивают реализацию таких проектов.
9. Результативность. При реструктуризации научных учреждений учитываются итоги оценки результативности деятельности научных учреждений, проводимой в соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации от 8 апреля 2009 г. № 312 с условием сохранения различных научных школ. В первую очередь, учитывается возможность присоединения к организациям-лидерам научных учреждений, отнесенных в результате оценки результативности их деятельности к 3-й категории, утративших научную деятельность в качестве основного вида деятельности и перспективы развития. При этом возможна корректировка основного профиля (фундаментальный/прикладной) и дальнейшее перераспределение объемов финансирования научных исследований, исходя из фактически выполняемых типов исследований.

Условиями проведения реструктуризации научных учреждений являются:

1. Равенство прав всех учреждений, участвующих в реструктуризации.
2. Проведение реструктуризации с согласия научных коллективов научных учреждений.
3. Сохранение научных школ,традиций и культуры научного взаи- модействия, академических свобод в коллективах, распределения научно-методического руководства между учеными советами подразделений во всех реорганизованных научных учреждениях.
4. При проведении реструктуризации путем присоединения научных учреждений к другому научному учреждению, последнее должно обладать значительным кадровым, материально-техническим и организационно-управленческим потенциалом.
5. Проведение реструктуризации научных учреждений в соответствии с планом, утвержденным Правительством Российской Федерации.

Ожидаемым результатом реструктуризации научных учрежде- ний является обеспечение интеграции и дальнейшего наращивания исследовательского потенциала и ресурсов, формирование новых исследовательских направлений, значимых для научно-технологического развития страны, существенный рост результативности и востребованности таких результатов обществом, бизнесом, государством.

Основными этапами реструктуризации научных учреждений являются:

Этап №1 «Подготовка к реструктуризации»:

• анализ сложившихся профилей деятельности; специфики результативности организаций; готовности научных учреждений к реструктуризации; планирование реструктуризации научных учреждений с учетом предложений отраслевых министерств и ведомств; оценка рисков, последствий и ожидаемых результатов реструктуризации научных учреждений;
• формирование основных целей и задач концепции программы развития и входящей в нее исследовательской программы, включая согласование с возможными партнерами и заинтересованными федеральными органами исполнительной власти; подготовка проектов документов, необходимых для осуществления реструктуризации научных учреждений; получение позиции федерального государственного бюджетного учреждения «Российская академия наук» о реструктуризации научных учреждений;
• согласование реструктуризации научных учреждений заинтересованными федеральными органами исполнительной власти и Правительством Российской Федерации.

Рекомендации по проведению этапа №1 «Подготовка к реструктуризации» будут направлены Федеральным агентством научных организаций дополнительно.

Этап №2. «Реорганизация»:

принятие решения о реорганизации научных учреждений; совершение юридически значимых действий, направленных на реализацию решения о реорганизации (уведомление руководителей и коллективов научных учреждений, соответствующего территориального управления федеральной налоговой службы и известных кредиторов о начале процедуры реорганизации научных учреждений; проведение инвентаризации активов и обязательств научных учреждений; формирование передаточного баланса научных учреждений; и пр.) [2].

Рекомендации по проведению этапа №2 «Реорганизация» будут направлены Федеральным агентством научных организаций допол- нительно.

Этап №3. «Разработка и согласование программы развития формируемого научного учреждения», включая ее согласование с возможными партнерами и заинтересованными федеральными органами исполнительной власти.

Определение контура и форм потенциального внешнего взаимодействия с образовательными и научными организациями, институтами развития. Оценка ресурсного обеспечения реализации указанной программы, включая возможность привлечения внебюджетных средств.

Этап №4. «Переоформление документов»: обеспечение перехода прав и принятия возникших обязательств к научному учреждению, являющемуся правопреемником; переоформление правоустанавливающих и разрешительных документов; изготовление печатей (при необходимости), штампов и бланков; формирование и утверждение государственного задания на оказание государственных услуг (выполнение работ) для научного учреждения, являющего правопреемником; открытие и закрытие лицевых счетов научного учреждения, являющего правопреемником; переоформление электронных цифровых подписей научного учреждения, являющего правопреемником и пр.

Рекомендации по проведению этапа №3 «Переоформление документов» будут направлены Федеральным агентством научных организаций дополнительно. В зависимости от целей реструктуризации научные учреждения могут ориентироваться на использование наименований, отражающих их ориентированность на определенный профиль деятельности, и обеспечивающих их позиционирование (брэндинг), в том числе:

Федеральный исследовательский центр (далее — ФИЦ). Институты, интегрированные в ФИЦ, обладают уникальной исследователь- ской инфраструктурой и призваны обеспечить проведение прорывных исследований и практических разработок в областях, являющихся стратегически важными для страны (приоритетные направления в научно-технической сфере). Эти работы должны определять не только формирование новых актуальных для страны секторов постиндустриальных технологических укладов, но и решать задачи, обеспечивающие долгосрочную глобальную конкурентоспособность как базовых секторов российской экономики, так и формирование новых, перспективных секторов. ФИЦ является организацией, осуществляющей полный «жизненный цикл» исследований, на которую возлагается ответственность за достижение конкретных результатов в реализации приоритетных направлений развития науки и технологий — от получения новых знаний до получения прикладных результатов, в том числе охраноспособных, и их дальнейшее практическое применение. Основу центра могут составить научные учреждения, имеющие уникальные исследовательские установки и установки мегасайнс. Помимо академических институтов в структуру ФИЦ интегрируются организации, обладающие мощностями для проведения экспериментальных и опытно-внедренческих работ. Решения задач, отнесенных к ответственности ФИЦ, должны иметь мульти-, меж- и трансдисциплинарный характер, в том числе за счет поиска и использования результатов, полученных другими организациями. ФИЦ формирует научный потенциал через сетевое взаимодействие с образовательными учреждениями высшего образования, участие в формировании новых образовательных и профессиональных стандартов, а также реализуя основные профессиональные образовательные программы высшего образования — программы магистратуры, программы подготовки научно-педагогических кадров в аспирантуре. В программе развития ФИЦ рекомендуется отражать:

• приоритетные направления развития науки и технологий, содержащиеся в документах стратегического планирования Российской Федерации;
• приоритетные государственные задачи, на решение которых ориентированы исследования, проводимые ФИЦ, конкретные научные и (или) научно-технические проекты, реализация которых обеспечит решение таких задач;
• вопросы взаимодействия и сотрудничества с международными научными организациями;
• создание и функционирование глобальных (международных) исследовательских проектов;
• создание и функционирование центров коллективного пользования, уникальных исследовательских установок;
• вопросы создания и реализации основных профессиональных образовательных программ высшего образования — программ магистратуры, программ подготовки научно-педагогических кадров в аспирантуре, применения сетевых форм взаимодействия с образовательными организациями.

Федеральный научный (научно-технологический) центр (далее — ФНЦ). ФНЦ рассматривается в качестве научно-инновационного ядра определенных отраслей, в том числе через участие и (или) координацию технологических платформ. Разработка и научное сопровождение, обеспечение правовой охраны и авторский надзор при внедрении новых критически важных технологий, прорывных технических решений является базовой задачей, которая должна быть сформулирована ФНЦ. Перечень критически важных технологий должен быть гармонизирован с участниками выбранной (или созданной) технологической платформы. В этой связи ФНЦ должен ориентироваться на выполнение функций инновационного центра генерации решений, направленных на существенную технологическую модернизацию существующих производств и (или) создание новых. Ответственность ФНЦ выражается в подготовке в соответствии с прогнозом реализации исследовательской программы новых технологий и технических решений, имеющих высокую готовность к запуску в экспериментальное (серийное) производство высокотехнологичной продукции (оказание услуг). В структуре ФНЦ подразделения, ответственные за проведение прикладных научных исследований, опытно-конструкторских работ, правовую охрану результатов интеллектуальной деятельности, должны занимать центральное место. Возможность разработки не только опытных образцов, но и выпуск экспериментальных партий, организация инновационного мелкосерийного производства, в том числе через создание новых малых и средних предприятий при поддержке институтов развития, является определяющимдля конструирования организаций этого типа. ФНЦ в рамках реализации поставленной задачи находится в тесном взаимодействии с центрами внедрения и поддержки (ГНЦ, госкомпании, предприятия, фонды поддержки научно-технической, инновационной деятельности, институты развития), им должен быть получен широкий доступ к развернутой инновационной инфраструктуре (инновационные,технологические и индустриальные парки, технико-внедренческие зоны). ФНЦ должен быть сориентирован на организацию и массовый запуск start-up для коммерциализации собственных разработок. В программе развития ФНЦ рекомендуется отражать:

• вопросы взаимодействия с технологическими платформами, субъектами реального сектора экономики и институтами развития;
• ожидаемые результаты интеллектуальной деятельности, объекты интеллектуальной собственности, объекты интеллектуальных прав на селекционные достижения;
• создание и функционирование малых инновационных предприятий.

Национальный исследовательский институт (далее — НИИ). Выполнение фундаментальных научных исследований является целевой функцией НИИ. Ключевая задача НИИ — получение необходимого задела новых фундаментальных знаний в науке. Они являются национальными научными школами, признанными в мировом пространстве. Результат работы НИИ выражается в получении и накоплении данных, гипотез, теорий, которые создают новые представления об организации мира, жизни человека, открывающие новые возможности для реализации прикладных исследований и опытно-конструкторских работ в перспективе. Не менее значимая функция НИИ — доведение полученных знаний до всеобщего сведения как в профессиональных высокорейтинговых журналах, включая международные,так и в форме популяризации научных знаний для широких слоев общества, включая другие страны. НИИ формируется на базе действующих академических институтов, являющихся мировыми и российскими лидерами в отдельных областях знаний, имеющих высокую научную результативность и признанные научным сообществом научные школы. В программе развития НИИ рекомендуется отражать:

• значимые национальные задачи социально-экономического развития и глобальные вызовы, на решение которых ориентирована исследовательская программа НИИ;
• вопросы взаимодействия и сотрудничества с международными научными организациями, интеграции в мировое исследовательское пространство и ожидаемые позиции в нем, в том числе создание и реализация глобальных (международных) исследовательских проектов;
• анализ достигнутых результатов зарубежными и отечественными научными коллективами, трендов мирового научно-технологического развития и формирование собственных приоритетов на основе анализа;
• области исследования, накопленный научный задел и планируемые к реализации перспективные научные проекты;
• механизмы доведения полученных знаний до профессионального сообщества и до общества в целом;
• взаимодействие с образовательными учреждениями высшего образования, включая вопросы воспроизводства кадрового потенциала.

Региональный научный центр (далее — РНЦ). Основой для интеграции отдельных научных учреждений на территориях в РНЦ является обеспечение проведения научных исследований, обеспечивающих развитие представленных в регионе отраслей и секторов народного хозяйства. Структуру РНЦ должны составить территориально локализованные научные учреждения, которые немогут быть отнесены ни к одному из трех выше определенных профилей деятельности и модели целеполагания. РНЦ может включать в себя полидисциплинарный парк научной инфраструктуры и необходимого информационного обеспечения, оказывающий сервисные услуги при реализации научных, научно-технических проектов по широкому дисциплинарному фронту. Наряду с иными организациями и органами власти в субъектах Российской Федерации РНЦ должен взять ответственность за развитие человеческого потенциала в регионе, сохранение национальной научной элиты, решение задач, связанных с комплексным развитием территорий. В программе развития РНЦ рекомендуется отражать:

• региональные (территориальные, в том числе для группы субъектов Российской Федерации) задачи, на решение которых ориентирована исследовательская программа;
• механизмы использования полученных результатов для решения региональных (локальных) научных задач с учетом программы социально-экономического развития соответствующего (соответствующих) субъекта (субъектов) Российской Федерации;
• вопросы взаимодействия с региональными органами исполнительной власти и субъектами реального сектора экономики Российской Федерации, федеральными органами исполнительной власти, осуществляющими регулирование соответствующих сфер деятельности;
• вопросы участия в разработке и реализации основных профессиональных образовательных программ высшего образования — программ магистратуры, программ подготовки научно-педагогических кадров в аспирантуре, применения сетевых форм взаимодействия с образовательными организациями;
• механизмы взаимодействия с бизнес-сообществом и обществом в целом на соответствующей территории, а также межрегиональное взаимодействие.

Центр общественных (гуманитарных) наук (далее — ЦОН). В структуру таких организаций входят научные институты, выполняющие исследования общественно значимых проблем и процессов. Такие центры проводят исследования в области гуманитарных, общественно-политических, философских, исторических наук, а также осуществляет экспертно-аналитическую поддержку деятельности органов государственной власти. ЦОН реализует и (или) участвует в реализации основных профессиональных образовательных программ высшего образования — программ подготовки научно-педагогических кадров в аспирантуре, применяя, в том числе сетевые формы взаимодействия с образовательными организациями, вне зависимости от их географического расположения. В программе развития ЦОН рекомендуется отразить:

• вопросы взаимодействия и сотрудничества с международными научными и образовательными организациями;
• формирование и реализацию глобальных (международных) исследовательских проектов;
• анализ достигнутых результатов зарубежными и отечественными научными коллективами, выбор собственных приоритетов развития в сфере социального и гуманитарного знания, значимых как для Российской Федерации, так и актуальных для международного сообщества;
• области исследования, имеющийся научный задел, результативность;
• вопросы создания и реализации основных профессиональных образовательных программ высшего образования — программ подготовки научно-педагогических кадров в аспирантуре, применения сетевых форм взаимодействия с образовательными организациями;
• механизмы и способы доведения полученных знаний до сведения общества, включая влияние на развитие человеческого капитала.

Центр сервисного (инфраструктурного, информационного) обеспечения исследований и разработок (далее -ЦСИР). К таким организациям относятся библиотеки, информационно-аналитические центры, включая центры осуществляющие поддержку правовой охраны результатов интеллектуальной деятельности, центры научно-технологического прогнозирования, научно-технической информации, и пр. Объединяясь, такие организации способны формировать системные подходы к развитию информационного обеспечения научных учреждений, входить в единую экспертную систему и национальную программу научно-технологического прогнозирования в России и привносить дополнительный вклад в развитие российской науки. ЦСИР консолидирует в себе исследовательскую инфраструктуру коллективного пользования, обеспечивая проведение исследований, экспериментов и испытаний для научных учреждений и третьих лиц.

В программе развития ЦСИР рекомендуется отражать:

• вопросы взаимодействия с научными и образовательными организациями, направления оказания сервисных услуг, в том числе участия в научных и (или) научно-технических проектах;
•  создание и развитие исследовательской инфраструктуры, в том числе центров коллективного пользования, уникальных исследовательских установок и прогноз их востребованности научным сообществом;
• возможные условия и механизмы предоставления беспрепятственного доступа к научной инфра- и инфоструктуре.

Программа развития включает в себя исследовательскую программу, основанную на предварительном перечне потребителей услуг такого центра и его проектов, мероприятия по созданию новой и развитию существующей научной инфраструктуры объединенного научного учреждения. Горизонт планирования программы развития должен совпадать со сроком реализации Государственной программы Российской Федерации «Развитие науки и технологий», Программы фундаментальных научных исследований в Российской Федерации на долгосрочный период. Финансовое обеспечение реализации программы развития объединенного научного учреждения осуществляется за счет всех источников финансирования объединенного научного учреждения. Научные учреждения, участвующие в проекте реструктуризации, имеют следующие преимущества:

• приобретают право формировать и реализовывать свои программы развития, включающие в том числе исследовательские программы;
• сохраняют объемы бюджетного финансирования при условии эффективности использования оборудования, дополнительная потребность в финансировании и распределение бюджетных ассигнований при выделении дополнительного финансирования и выявлении резервов рассматриваются в приоритетном порядке;
• оценка их результативности деятельности в соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации от 8 апреля 2009 г. № 312 «Об оценке и о мониторинге результативности деятельности научных организаций, выполняющих научно-исследовательские, опытно-конструкторские и технологические работы гражданского назначения» будет проведена только через 5 лет после завершения реорганизации;
• возрастные ограничения, установленные статьей 336.2. Трудового кодекса Российской Федерации, не распространяются на руководителей структурных и обособленных подразделений научного учреждения (как правило, ими являются руководители присоединяемых учреждений).

Зам. министра образования и науки РФ Л.М. Огородова

Вице-президент Российской академии наук В.В.Козлов

Первый заместитель руководителя ФАНО А.М. Медведев

1. Федеральные государственные унитарные предприятия могут участвовать в реорганизации федеральных государственных учреждений при условии их предварительного преобразования в федеральные государственные учреждения.

2. С целью объединения организаций реорганизация осуществляется в форме слияния или присоединения. Преимущественной формой является присоединение по следующим основаниям:

1. Слияние — предусматривает создание нового юридического лица при присоединении новое юридическое лицо не создается, происходит передача всех прав и обязанностей от прекращаемого юридического лица к существующему юридическому лицу.
2. При слиянии юридическое лицо считается реорганизованным с момента государственной регистрации юридического лица, создаваемого в результате реорганизации. Регистрация такого юридического лица допускается не ранее истечения срока для обжалования решения о реорганизации (т.е. не ранее истечения 3 месяцев). При присоединении юридическое лицо считается реорганизованным с момента внесения в ЕГРЮЛ записи о прекращении деятельности последнего присоединенного юридического лица (такая запись вносится в ЕГРЮЛ через месяц после второй публикации в СМИ о реоргани- зации, т.е. по истечению 2 месяцев).
3. При признании судом недействительным решения о реорганизации в форме слияния, действующими остаются все юридические лица, участвовавшие в слиянии, а также новое образованное юридическое лицо (признание судом недействительным решения о реорганизации не является основанием для признания недействительными сделок, совершенных образованным юридическим лицом), при присоединении юридические лица, участвующие в ре- организации (новых юридических лиц в ЕГРЮЛ не регистрируется).

Источник: Журнал «Научное сообщество»

В понедельник должен состояться Совет по науке при президенте РФ, который рассмотрит ход реформы госакадемий. Многие ученые считают, что она еще, по сути, и не начиналась, потому что действовал мораторий, введенный президентом РФ на административные решения. А судя по планам и по некоторым действиям, которые предпринимаются, одни ученые хотят просить главу страны продлить мораторий. Однако другие считают, что академии надо срочно включаться в работу, стать активной, наступательной силой. Ваша позиция?

Владимир Фортов: На самом деле реформа разделяется на два этапа. Первый — годичный уже завершился. Он был достаточно четко прописан в законе, всем было ясно, что и в какие сроки делать. Например, мы передали все имущество в управление Федеральному агентству научных организаций (ФАНО), объединили три академии, приняли новый устав. ФАНО тоже выполнило свою часть работы. Словом, этот этап прошел для науки и для ученых относительно безболезненно.

А вот дальше начинается самое трудное. Надо принимать те самые административные решения, которые реально скажутся на судьбе институтов и десятках тысяч людей, а в конечном итоге на судьбе российской науки. Самое тревожное, что этот судьбоносный этап в законе четко не прописан. И нет главного: из чего мы должны исходить, совершая каждый последующий шаг реформы, и чего мы должны добиваться, то есть определиться со сроками, целями, масштабами.

По моему мнению, мы обязаны делать только те шаги, которые улучшают условия для научной работы. Если же нет прямого эффекта, если научный сотрудник, который работает в институте и делает науку, этого не почувствует, то таких шагов делать не следует.

А что реально должен почувствовать ученый ?

Владимир Фортов: Во-первых, что с него сняли бюрократическую нагрузку. Вы даже не представляете, сколько ученому сегодня приходится писать разных бумаг, отвечая на запросы чиновников. Причем это бумаготворчество нарастает как снежный ком. Постоянно идут требования: срочно дайте справку, приезжайте на совещание, представьте материалы и т.д. Писанина толщиной с «Три мушкетера»! Чем больше ученый будет писать таких бумаг, тем меньше у нас будет науки.

 Что на самом деле требуется исследователю? Говорят, что идеальное место для ученого даже не там, где работают 10 нобелевских лауреатов, а где можно заниматься наукой 24 часа в сутки и семь дней в неделю. Поэтому в центре реформы должен быть не чиновник, не администратор, не эффективный менеджер, а тот, кто работает в лаборатории, кто действительно делает науку. Ему надо создать максимум условий, чтобы его голова не отвлекалась ни на что, кроме исследований.

Именно это и должно быть критерием каждого шага реформы. А что мы сегодня имеем? Диагноз нашей науки известен. Перефразируя Жванецкого, можно сказать, что у российской науки все хорошо, но ей никто не завидует. Можем ли мы делать науку мирового уровня, если изношенность основных фондов 80 процентов, если парк приборов сильно устарел, если зарплата нищенская — 20-35 тысяч рублей, если ученый не может даже мечтать купить жилье? Если наша страна на науку тратит 1,12 процента ВВП, а в ведущих странах эта цифра выше 2 процентов?

С этим вряд ли будет спорить и любой ученый, и любой чиновник. Но как сделать нашу науку эффективной? Какие выбирать приоритеты, куда вкладывать деньги? Вот что сказал замглавы ФАНО Алексей Медведев на встрече с учеными в Сибири: «Если научная задача не рождается внутри самого научного сообщества, их будет ставить государство. Оно же будет структурировать институт в соответствии со своими потребностями. Для научного сообщества — это скрытый вызов». Чем можете на него ответить?

Владимир Фортов: Понимаете, никакой самый мудрый чиновник не может управлять творчеством. Все великое рождается в одной гениальной голове. Сегодня много спорят, как выбирать научные приоритеты. Если бы можно было ученым приказать, занимайтесь этим, а вот это бросьте, то чемпионом по числу Нобелевских премий была бы Северная Корея. Если чиновники возьмутся управлять наукой, то результат будет печальным.

Я уверен, что приоритеты в науке должны формироваться снизу. Ученый, который занимается исследованиями каждый день, лучше других знает, что сегодня представляет наибольший интерес в мировой науке. Чиновника сюда и близко подпускать нельзя.

Но если существуют такие разные взгляды на сутевые вопросы, то как пойдет реформа? Ведь все участники должны быть в одной упряжке, тянуть в одну сторону. А получается, согласия нет.

Владимир Фортов: Такая ситуация не случайна. Она должна была проявиться. Дело в том, в законе о реформе госакадемий есть существенный дефект: он четко не разделяет функции РАН и ФАНО.

Но в новом Уставе РАН записано, что академия может заниматься наукой. Хотя минобрнауки было против, оно вообще намеревалось превратить академию в «клуб ученых». Устав вроде поставил все точки над «i».

Владимир Фортов: Поставил, но не все. В законе многие неопределенности остались. Поэтому в реформе заложен большой риск, о чем мы говорили с самого начала. А казалось бы, все просто: ФАНО должно отвечать за имущество, РАН за науку. Но на практике компетенции размыты. У ученых нет желания заниматься хозяйственными вопросами, а у ФАНО нередко нет ясности, где кончается хозяйство и начинается наука. Поэтому закон надо поправлять.

Но руководство минобрнауки вообще недоумевает, чем недовольны академики. Мол, у РАН появились такие функции, каких никогда не было. Она теперь может координировать все фундаментальные исследования в стране, то есть не только в академических институтах, но и в вузах, ГНЦ и т.д. Проводить экспертизу важнейших федеральных и региональных проектов, давать свое заключение по поводу важнейших государственных документов. Словом, поле деятельности у вас теперь необъятное.

Владимир Фортов: Мне трудно комментировать эти слова. Ведь РАН всегда была ведущей в сфере фундаментальных наук, да и не только фундаментальных. Ее ученые всегда определяли развитие науки в стране. Все наиболее интересные, перспективные работы любых научных организаций обсуждались с участием академии, с учетом ее мнения принимались практически все важнейшие решения, касающиеся развития страны.

И сейчас, несмотря на очевидную переориентацию денежных потоков в вузы, академические институты остаются безусловными научными лидерами страны. Они публикуют более 50 процентов статей в престижных журналах, а по эффективности вложенных денег находятся на первом месте в мире. Хотя доля финансирования академических институтов в общих расходах на науку не превышает 15 процентов.

Вы знаете, сколько академия наук получает в год разного рода бумаг, где нас просят оценить различные проекты, провести экспертизу и т.д.? Более 800. Причем по всем направлениям — сельское хозяйство, медицина, энергетика, космос, транспорт, социология и далее по списку. Вообще, что касается экспертизы, то еще со времен Петра I это было основной задачей академии. Сегодня мы готовы усилить эти функции.

Ученые постоянно ссылаются, что нашу науку держат на голодном пайке, а требуют результатов мирового уровня. Но вот один из руководителей минобрнауки утверждает, что разговоры о недофинансировании нашей науки — от лукавого. Государство сегодня выделяет столько же денег, сколько в ведущих странах. Но на Западе эта доля составляет 30 процентов научного бюджета, а у нас 70! Остальное берет на себя бизнес. Поэтому пирамиду надо перевернуть, и тогда деньги в науке появятся.

Владимир Фортов: Как перевернуть, если у нашего бизнеса нет спроса на науку? Об этой проблеме говорят много лет. Я бы считал важнейшей задачей минобрнауки создать современную и эффективную инновационную систему в России.

Предлагается создать несколько федеральных исследовательских центров, присоединив к академическим институтам мирового уровня опытные заводы, КБ и т.д. По сути, такие центры будут заниматься прикладной наукой, которая должна привлечь бизнес. И тогда пирамида перевернется.

Владимир Фортов: Конечно, всем хочется, чтобы на мировом рынке наукоемкой продукции наша доля была не один процент, а в разы больше. И хочется сделать такой рывок как можно быстрей. Но решит ли такое объединение те вопросы, о которых я говорил выше?

Чтобы ответить, надо спокойно проанализировать, что мы имеем, что хотим получить, что показывает опыт ведущих стран. Только после этого бросаться в такие революционные эксперименты. Существуют разные принципы управления научно-техническим прогрессом. Например, целевой. Вот возникла задача — сделать ракету. Можно все близкие по тематике институты, грубо говоря, загнать в одно стойло и сказать: ребята, занимайтесь только ракетой! Но рядом возникает другая задача, допустим, связанная с подводным флотом. Там немало тех же специалистов, которые уже были собраны под ракету. И как быть? Поэтому так никто в мире не делает.

Даже прикладные институты не бывают моноинститутами, заточенными под одну проблему, там есть разные группы. И когда государством ставится задача или она вырастает из логики развития научных исследований, то 10-20 процентов сотрудников института подключается к этой программе. Важно, что это не подавляет все остальные исследования. Кстати, недавно в объединительном порыве родилась идея собрать вместе Санкт-Петербургский физтех, Институт химии и силикатов, Институт почвоведения, Пулковскую астрономическую обсерваторию и Институт акушерства и гинекологии.

Вы серьезно?

Владимир Фортов: Куда уж серьезней. Хочу подчеркнуть, что наука сейчас очень мобильна, постоянно появляются новые направления исследований, и это надо понимать, уметь реагировать. Лучше всего к этому приспосабливаются небольшие коллективы. Кроме того, большие конгломераты теряют в управляемости, а головная организация получает преференции, нередко не обусловленные научными результатами.

С будущего года начнутся проверки результативности работы институтов. Вокруг системы оценок сломано много копий. Чиновники стояли за количественные показатели — число публикаций, цитирований и т.д. — академики возражали: цифры не могут дать объективную картину, только авторитетный эксперт. До чего договорились?

Владимир Фортов: Выбран промежуточный вариант. Будут учитываться и наукометрические показатели, и заключение экспертов. Но именно их мнение станет решающим. Теперь надо понять, как эта «машина» будет работать в жизни.

Помню, как Андрей Фурсенко и Дмитрий Ливанов в свое время утверждали, что мировому уровню у нас соответствуют 100-150 институтов. Именно столько и должно остаться, а с остальными надо разбираться. Не закончится подобной санацией компания по оценке институтов?

Владимир Фортов: Поэтому я и настаиваю, что каждый шаг реформы надо многократно взвешивать, подходить крайне осторожно к каждому конкретному случаю. Кстати, надо иметь в виду, что все эти системы оценок, критериев созданы для ситуации, когда в институты, скажем, немецкого Общества Макса Планка стоит длинная очередь страждущих там работать. Почему? Да потому, что там созданы все условия заниматься наукой. А у нас сегодня ситуация совершенно иная. Мы 30 лет финансировали науку по минимуму, а сейчас хотим предъявлять ей те же требования, как у богатых и благополучных. В общем, конечно, институты оценивать надо, но с учетом нашей специфики. Ясно, что надо оценивать все научные структуры, а не только отдельно академические.

Еще один давно перезревший и больной вопрос — возраст научных руководителей. Уже принято решение ограничить его 65 годами с возможностью пролонгации на пять лет по просьбе Ученого совета института. Говорят, что более 50 процентов директоров и их заместителей могут уже в ближайшее время покинуть свои кресла. Не слишком ли это радикальный шаг, когда, по сути, реформа только начинается?

Владимир Фортов: Это очень ответственная и опасная мера. И дело не только в том, что придется сменить половину руководителей. Тут надо понимать саму специфику институтов, связанных с фундаментальными исследованиями. Они создаются под лидера. А вот удастся ли найти ему адекватную замену — очень большой вопрос. Здесь подходы могут быть самые разные. Я много лет вхожу в международную комиссию по оценке институтов Общества Макса Планка. Там после смены директора начинается очень сильная проверка. Как говорится, трясут по полной программе. Заслушивают планы претендентов, вникают в каждую мелочь, а в завершение спрашивают: «Предположим, вы все задуманное реализуете, а получите за это Нобелевскую премию?» Если мнется, отвечает, не знаю, то шансов у него на пост немного. А в целом, когда в этих институтах лидер уходит, в 80 процентах случаев их закрывают. Потому, что нет достойной персоны, способной на том же высочайшем уровне продолжить его дело.

На недавней встрече с Владимиром Путиным вы предложили для реализации четыре проекта. Они касаются энергетики, транспорта, компьютерной техники. Широкую публику, думаю, они вряд ли вдохновят. Людей интересует медицина, здоровье, продление жизни…

Владимир Фортов: Между прочим, во всем мире качество жизни уже давно определяется величиной энергии, которая приходится на одного человека. Так что каждый из нас напрямую зависит от энергетики. Что касается предложенных проектов, то это лишь первая порция. У нас в заделе более 30 проектов, в том числе и в области медицины и сельского хозяйства. Их представим в самое ближайшее время. А эти выбраны потому, что абсолютно реализуемы и могут дать очень большой экономический эффект.

Когда принимался закон, немало ученых вас критиковали, говорили, что вы заняли двойственную позицию, вместо того, чтобы резко заявить о неприятии реформы. Сейчас многие ждут, что на Совете по науке вы проявите твердость в отстаивании интересов академических институтов.

Владимир Фортов: Это трудный вопрос. Не думаю, что уже пришло время рассказывать всю правду о тех драматических событиях. Поэтому людям приходиться судить на основании каких-то внешних проявлений той острой борьбы, которая велась и ведется сейчас за будущее нашей науки. Скажу лишь, что наше научное сообщество проявило в те дни поразительную сплоченность и глубокую принципиальность. Фактически были использованы все способы диалога. А диалог с президентом страны привел к значительному улучшению закона о реформе. На предстоящем Совете по науке этот диспут будет продолжен, и мы надеемся на законодательное разделение компетенций между РАН и ФАНО. О чем я уже говорил выше. Уверен, это жизненно необходимо нашей науке.

Источник: Российская  газета

Представлявший РАН заместитель президента академии Владимир Иванов перечислил звучавшие ранее положения, по которым стороны пришли к консенсусу.

Главные из них таковы. Реструктуризация сети институтов может проводиться только после подведения итогов первого года реализации закона о РАН. “Нельзя делать второй шаг, не завершив первый, — пояснил этот посыл заместитель президента академии. — А до этого еще далеко: не отработан механизм формирования госзадания, у многих институтов не утверждены уставы, не оформлено имущество, ожидается массовая смена руководящего состава”.

Решения об изменении организационно-правовой формы института и его передаче в другие ведомства должны приниматься после согласования с РАН, как это предписано действующим законодательством. Начиная реструктуризацию, РАН и ФАНО определяют цели, задачи и ожидаемые результаты от преобразований. При этом академия отвечает за научную сторону, а ФАНО — за ресурсное обеспечение процесса. Только обговорив эти детали, можно проводить конкурс пилотных проектов, отметил Владимир Иванов.

Он привел предлагаемые РАН модели переформатирования сети институтов, среди которых, как оказалось, есть и вариант вхождения НИИ в состав РАН и ее региональных отделений — как с потерей юридического лица, так и с сохранением самостоятельности.

Поддержав, как и многие из выступавших, обозначенные В.Ивановым принципы реструктуризации, главный ученый секретарь Президиума Сибирского отделения РАН член-корреспондент Валерий Бухтияров добавил, что предложения по интеграции НИИ должны быть плодом совместной работы ФАНО, РАН, заинтересованных организаций, а в регионах — еще и соответствующих отделений академии. Он рассказал, что в СО РАН поиск новых форм интеграции возглавил президиум отделения. Сразу после появления предложений ФАНО он поручил объединенным ученым советам (ОУС) по направлениям науки разработать перечень актуальных для региона тем.

На основе проведенного анализа СО РАН уже начало разрабатывать несколько пилотных проектов — Федеральный научный центр углехимии на базе институтов Кемеровского научного центра, программа “Энергоресурсоэффективные катализаторы” на базе Института катализа. В этот же пакет решено включить стартовавшую ранее программу создания Междисциплинарного научно-образовательного инновационно-технологического центра НГУ — СО РАН.

Все решения по реструктуризации в СО РАН принимаются гласно и открыто: сначала экспертиза ОУС (сибиряки считают их координирующими органами, идеально подходящими для новых условий), потом — обсуждение на президиуме регионального отделения, которое выразило готовность осуществлять научно-методическое руководство вновь образованными структурами.

Член Президиума РАН академик Геннадий Месяц раскритиковал идею объединения институтов научных центров в одно юридическое лицо: “Это мы уже проходили: через несколько лет председатель центра, распределяющий ресурсы, превращается в богдыхана и тянет одеяло на себя. Именно поэтому РАН давно отказалась от такой формы организации, дав НИИ финансовую самостоятельность”.

Вряд ли стоит выдумывать новые формы взаимодействия институтов, в то время как существующие вполне актуальны, поддержал председатель Президиума Красноярского научного центра СО РАН академик Василий Шабанов. Он заявил, что нынешние научные центры — гибкие и эффективные структуры, в рамках которых можно решать важные народнохозяйственные задачи. “А вообще, если государство заинтересовано в наших научных результатах и хочет видеть их реализованными, оно, в первую очередь, должно дать институтам такие же льготы, как “Сколково”, — добавил он под аплодисменты зала.

Исполняющий обязанности директора Института радиотехники и электроники член-корреспондент РАН Сергей Никитов, входивший в комиссию по совершенствованию структуры академии, рассказал о том, что реструктуризация сети НИИ проводилась постоянно и, конечно, должна продолжаться в соответствии с потребностями времени. Однако в этом деле нельзя переходить границы разумного. “Вчера нам пришло требование дать предложения по включению института в программу “Фотоника”, отведено на это “целых” два дня, — привел он актуальный пример. — А многих наших партнеров вообще не проинформировали об этой инициативе. Так можно погубить любое полезное начинание!”

Многие выступавшие говорили о том, как тяжело ученым работать в атмосфере неопределенности, присущей непрерывному реформированию.

- Коллеги из других структур при встрече спрашивают: “Вас еще не закрыли?” — поделился директор Института философии и права Уральского отделения РАН член-корреспондент Виктор Руденко. — Есть ощущение, что небольшим академическим организациям скоро придет конец. Нас пугает пущенная реформаторами фраза: “Маленький институт не способен решать большие задачи”. На самом деле, это не так: даже один маленький человек способен. Гуманитарные институты с несколькими десятками сотрудников, как показывает мировая практика, вполне успешны. Создавать гигантские учреждения или консорциумы в этой сфере нецелесообразно.
Вице-президент РАН, директор Института космических исследований, академик Лев Зеленый подтвердил: в научных коллективах царят тревога, настороженность, нервозность, что отрицательно сказывается на результатах. Лев Матвеевич отметил, что многие проблемы нельзя решить на уровне ФАНО. Между тем наукой в стране управляют около 20 структур (эта цифра была приведена в докладе Владимира Иванова), и ученым очень мешает рассогласованность их действий.

“Необходим единый государственный орган, который исполнял бы функции управления, координации и контроля в научно-технической сфере, — подчеркнул академик Зеленый. — Это на данном этапе самый важный вопрос. Реформирование системы управления академическими институтами — значительно более мелкая и вторичная задача”. Он призвал ФАНО обратиться к власти с предложением создать координирующий центр по типу хорошо себя зарекомендовавшего Государственного комитета по науке и технике СССР.

“Мы не видим, для чего нас стоило бы реформировать”, — более жестко высказалась первый замдиректора Института мировой экономики и международных отношений РАН академик Наталья Иванова. Она рассказала, что Отделение глобальных проблем и международных отношений РАН, куда входит ИМЭМО, было создано в рамках совершенствования сети РАН и доказало свою эффективность.
- Эффективность наших исследований повысилась, мы востребованы в стране, имеем высокие международные рейтинги, — заявила Наталья Ивановна. — В чем мы реально нуждаемся, так это в оптимизации использования наших скромных ресурсов. Была надежда, что грамотные финансисты ФАНО начнут решать эти проблемы. Однако пока нас только заваливают немыслимым количеством бумаг. Еще одна задача ФАНО — оградить институты от недружественного слияния с вузами. Мы постоянно получаем такие предложения и ничего хорошего в них не видим. Как председатель Экспертного совета ВАК по экономике, могу сказать, что вузовская наука — клинически тяжелый случай.

О том, как воспринимают идеи реструктуризации простые научные сотрудники, рассказал председатель Профсоюза работников РАН Виктор Калинушкин.
- Имея ту информацию, которая сейчас доступна, ученые делают вывод, что цель нового этапа реформирования — переориентация институтов РАН на прикладные исследования, — отметил он. — Однако появляющиеся документы — например, по оценке НИИ, аттестации научных сотрудников — ведут нас совершенно в другом направлении. Кроме того, для решения практических задач необходимо усиливать материально-техническую базу институтов. Это требует серьезных вложений, но в бюджете на ближайшее трехлетие они не предусмотрены. Все эти нестыковки приводят к выводу о том, что затеянные преобразования направлены или на изъятие имущества, которое высвободится при объединении, или на создание иллюзии реформ.

Виктор Калинушкин потребовал от ФАНО и директоров институтов не проводить реорганизацию без предварительного обсуждения планов мероприятий в научных коллективах. Он высказал претензии руководству РАН, которое устранилось от вопросов организационных преобразований академических институтов и, по мнению ученых, фактически отказалось публично представлять и защищать их интересы.

Подводя итоги встречи, Алексей Медведев, как и на предыдущих сессиях, разъяснил принципы, на которых, как считают в ФАНО, должна быть основана научная кооперация. Он отметил, что на сегодняшний день у агентства нет готовых решений. Модели и конфигурация интеграционных проектов будут определены при участии РАН. Внедрение новых форматов взаимодействия между академическими институтами будет происходить постепенно. До конца 2014 года предстоит лишь сформировать контуры будущей организации науки и выбрать пилотные проекты. Настраиваться система будет в течение 2015 и 2016 годов.

- Судьба академической сети решается не только в этом зале и не только в дискуссии между Федеральным агентством и академическими институтами, — подчеркнул заместитель руководителя ФАНО. — В этом процессе есть и другие участники. Есть федеральные министерства, которые имеют определенную позицию относительно того, как им видится развитие научных институтов, которые сейчас объединены и находятся в ведении Федерального агентства научных организаций. Между тем времени для дискуссий осталось не так много. Если к 15 января мы не выйдем с консолидированной позицией, то сеть научных организаций РАН может серьезно пострадать.
Алексей Медведев выразил уверенность, что изменения назрели, и, срочно запустив несколько пилотных проектов по отработке новых интеграционных моделей, ФАНО и РАН получат возможность планомерно проводить преобразования во благо науки. Он подчеркнул, что принуждать НИИ к повальному объединению агентство ФАНО не собирается: это означало бы дискредитировать саму идею реструктуризации.

Заместитель руководителя ФАНО рассказал, что сам он убедился в необходимости интеграции институтов, познакомившись с их деятельностью во время поездок по стране. “Выяснилось, что организации со сходной тематикой зачастую совсем между собой не взаимодействуют и имеют по ряду вопросов противоположные взгляды, — сообщил он. — Так, ученые Лимнологического института СО РАН утверждают, что Байкал умирает, его надо охранять, а Институт географии СО РАН обосновывает Министерству природных ресурсов и экологии программу по интенсивному освоению прилегающих территорий. Мы считаем, что на Байкале должен быть создан крупный национальный исследовательский центр, который мог бы эффективно оппонировать Минприроды”.
Заместитель руководителя ФАНО подтвердил намерение агентства не допустить потери подведомственных институтов. В связи с этим он высказал возмущение позицией руководства РАН, которое недавно дало согласие на передачу 42 селекционных центров бывшей РАСХН Минсельхозу и ряда клиник Минздраву.

- Прежде чем принять такое решение, вы общались с коллективами и директорами этих организаций? — обратился он к присутствующим в зале представителям РАН. — А ведь люди категорически против перехода в подчинение министерств, они уверены, что это приведет к утрате научного потенциала.

Отвечая на вопрос, где взять деньги на реформы, Алексей Медведев пояснил, что они могут найтись при структурировании госпрограммы “Развитие науки и технологий” на 2013-2020 годы по проектному принципу. ФАНО готово отстаивать эту идею, которую, кстати, поддерживает и РАН.

На сессии неоднократно всплывал вопрос о документах, оказавшихся в распоряжении Профсоюза РАН и опубликованных на его сайте — “Концепции реализации проектов по структуризации подведомственных ФАНО научных организаций” и “Плане основных мероприятий по подготовке и проведению реорганизации, изменению типа подведомственного ФАНО учреждения”. Эти бумаги наделали много шума. Комиссия общественного контроля в сфере науки отреагировала на них открытым письмом, в котором выражается тревога в связи с тем, что “концепция реструктуризации основана на так называемых базовых организациях, однако нет ни единого намека на то, каким образом, на основании каких процедур такие организации будут определены”. Представители ФАНО объяснили, что это рабочие документы, которые носят промежуточный характер. Подготовка их окончательной редакции будет вестись в сотрудничестве с РАН.

Надежда ВОЛЧКОВА
Фото пресс-службы ФАНО

Источник: Поиск, № 42(2014), 17.10.2014

См. также: ФАНО приглашает на серию экспертных сессий «Стратегия развития научных организаций» (8-9.09.2014);

Пресс-центр ФАНО: ФАНО России провело первую экспертную сессию, посвященную стратегии развития сети научных организаций (22.09.2014);

«Наука в Сибири»: Сетевые решения (отчет об экспертной сессии в Новосибирске) (29.09.2914);

газета «Поиск»: Предчувствие стихии. Академическим НИИ предложено искать пути к спасению (№40, 3.10.2014);

пресс-центр ФАНО: Отчет об экспертной сессии «Стратегия развития научных организаций» в Екатеринбурге (3.10.2014);

пресс-центр ФАНО: ФАНО России обсудило стратегию развития с институтами Дальнего Востока (13.10.2014);

пресс-центр ФАНО: Ученые предложили пилотные проекты развития сети научных организаций (14.10.2014)

Как выяснили «Известия», от лица правительства Москвы заммэра по социальному развитию Леонид Печатников направил главе Минобрнауки Дмитрию Ливанову предложения по итогам мониторинга деятельности вузов в Москве. Согласно тексту письма (есть в распоряжении «Известий»), правительство Москвы считает ряд вузов неэффективными и нуждающимися в дополнительной поддержке учредителей.

Предложения от правительства Москвы Минобрнауки запросило после того, как в мае этого года во время работы межведомственной комиссии, которой предстояло определить очередной список неэффективных вузов, произошел скандал — группа экспертов покинула зал заседания. Свой несогласие с методикой подхода к оценке вузов выразили люди, авторитетные в педагогическом и научном сообществе: заммэра Москвы Леонид Печатников, руководитель департамента образования Москвы Исаак Калина, председатель комитета Госдумы по образованию Вячеслав Никонов, первый замруководителя фракции «Единая Россия» в Госдуме Николай Булаев, член Межведомственной комиссии по проведению мониторинга эффективности образовательных организаций высшего образования (МВК) депутат Госдумы Александр Хинштейн.

— Демарш, который я совершил на рабочей группе, произошел, потому что мне показалось, что мое пристутсвие носит там формальный характер и министерство решило мое присутствие превратить в фарс и придать уже решенному вопросу форму некой коллегиальности. И поэтому я покинул тогда совещание. После этого мне прислал письмо заместитель Ливанова, где интересовался моим мнением по вузам, — заявил «Известиям» заммэра Москвы Леонид Печатников.

По его словам, для правительства Москвы чрезвычайно важны две вещи.

— Первое — недопущение того, чтобы на рынок труда приходили люди с дипломами, которые не востребованы, из-за этого возникает социальная напряженность, — говорит Печатников. — Вторая проблема — когда в городе около миллиона студентов и половина из них не учится, а приходят в университет, чтобы купить сначала зачет, потом экзамен, а потом и сам диплом, итог — эти студенты маргинализуруются и могут стать жертвой опасных пристрастий — алкоголь, наркотики, секты и др.

— Мы высказываем свою позицию не с точки зрения вмешательства в педагогический процесс, а именно с точки зрения того, чтобы эти дипломы оставались не просто бумажками в рамках у кого-то, а чтобы они были востребованы на рынке труда. Поэтому каким-то вузам нужно помогать в развитии, некоторые необходимо объединить с другим университетом, — подчеркнул Печатников.

Всего в списке 22 высших учебных заведения, в числе которых такие именитые вузы, как РГГУ, МАМИ, МАТИ, МИИТ и др. Список вузов разделен на несколько позиций: вузы, требующие реорганизации; дополнительной поддержки учредителя; консультаций с представителем профессиональной сферы и более четкого определения учредителем профессиональной направленности.

Согласно документу, необходима реорганизация Государственной классической академии имени Маймонида, Московского государственного университета дизайна и технологий, РГСУ. Московский государственный гуманитарно-экономический институт, по мнению экспертов мэрии, возможно присоединить к МГППУ. К перечисленным учебным заведениям есть претензии в связи с низким качеством подготовки студентов, что, в свою очередь, ведет к трудностям в трудоустройстве и невостребованности выпускников этих вузов на рынке труда.

В список вузов, которым необходима дополнительная помощь учредителя или оптимизация деятельности, вошли РГГУ, Российская правовая академия Минюста, Государственный академический университет гуманитарных наук, Московский государственный строительный университет, МАМИ, МАТИ, Московский государственный университет технологий и управления им. К.Г. Разумовского, Московский государственный университет путей сообщения и др. В столичном правительстве отмечают уникальность этих вузов и их потенциал, однако подчеркивают необходимость материально-технической поддержки.

К вузам, которым необходимо определить с учредителем вид своей основной деятельности или провести консультацию с представителями профессиональной сферы, были отнесены следующие учебные заведения: Московская государственная академия водного транспорта, Российский институт частного права, Православный институт святого Иоанна Богослова, Славянский деловой институт имени Нечаева (митрополита Питирима). Здесь учредителям предлагают подумать над будущим своих заведений или выбрать более узкую специализацию.

В Минобрнауки «Известиям» сообщили, что предложения правительства Москвы переданы главе ведомства Дмитрию Ливанову и находятся на рассмотрении.

В  РГСУ заявили «Известиям», что комментировать критерии оценки Министерства образования и правительства Москвы является «делом неблагодарным», а ситуация с мониторингом вузов «стала уже одной из самых скандальных тем в области образования».

В РГГУ и в академии имени Маймонида также отказались комментировать предложения мэрии, ссылаясь на непонимание того, какое отношение мэрия может иметь к мониторингу вузов.

Источник: Известия.ru

«ШОКОВАЯ ТЕРАПИЯ» КАК ОСНОВНОЙ МЕТОД РЕФОРМИРОВАНИЯ РАН

События минувшего года, связанные с инициированием такого широкомасштабного проекта, как «Реформа РАН», в буквальном смысле слова взбудоражили научную общественность. Процессы проведения реформ методом «шоковой терапии», конечно же, знакомы подавляющему большинству населения, начиная с периода так называемых «гайдаровских» реформ». И те социальные потрясения, с которыми ассоциировался данный период, до сих пор оцениваются большинством исследователей крайне негативно. И поэтому попытка проведения реформы РАН ровно по такому же сценарию, когда закрытие большинства отраслевых институтов, которое произошло автоматически с закрытием федеральных министерств на начальном этапе «шоковой терапии» и, соответственно, привело к деградации отраслевой науки в России, может обернуться таким же исходом и для фундаментальной науки в стране. Угроза принятия в обозримом будущем решений о реорганизации научных учреждений и фактическое отчуждение права собственности на имущественный комплекс РАН в пользу некого федерального агентства с перспективой дальнейшей приватизации, согласно пункту 7.5 «Положения о Федеральном агентстве по управлению научными организациями» (Постановление…, 2013), говорят о том, что стиль проведения реформ в России не изменился, несмотря на многочисленные примеры, связанные с неудачными попытками либерализации экономики в начале 1990-х годов, а, стало быть, применение той же парадигмы проведения реформ вряд ли гарантирует успех. На это, в частности, указывает академик В.М. Полтерович, когда говорит о необходимости разработки так называемой теории реформ (Полтерович, 2007), которая предполагает отказ от сложившейся практики радикальной ломки институциональной структуры и трансплантации западных моделей и проведение институционального эксперимента, проявляющегося в выработке своеобразной линейки промежуточных институтов, устанавливающих степень целесообразности тех или иных преобразований в конкретной отрасли. При этом создание промежуточных институтов предполагает поиск, экспериментирование, систематический мониторинг получаемых результатов и отбор наиболее перспективных версий для очередной модификации (Полтерович, 2013).

Собственно говоря, если рассматривать процесс реализации рассматриваемой реформы в данном варианте с точки зрения его продвижения в среде молодых ученых, то он, безусловно, начался не в июне 2013 г., а несколько раньше – в ноябре 2011 г., когда перед собравшимися председателями молодых ученых академических институтов в Президиуме РАН выступил бывший в то время министром образования РФ А.А. Фурсенко. Он заявил о том, что все научные институты проходят в своем развитии такие стадии, как рождение, становление, зрелость и упадок, и призвал собравшихся относиться к этому как к абсолютно нормальному явлению. По сути дела адептом ровно такой же идеи оказалась председатель Совета молодых ученых РАН В.А. Мысина, которая в своем выступлении также обратила внимание на факт якобы чрезмерно разросшейся структуры РАН, которую следовало бы сократить до четырех отделений. Впоследствии путем различных увещеваний, в том числе и с заведомо ложными обещаниями успешного решения вопросов, связанных с обеспечением молодых ученых жильем, ей удалось, в конечном счете, убедить большинство собравшихся на съезд молодых ученых принять резолюцию об оптимизации числа отделений РАН, запрете на появление новых действительных членов РАН, введении моратория на создание новых отделений и возрастного ценза для руководящего состава. По сути, такая резолюция полностью соответствовала духу намечаемых «шоковых» преобразований, готовящихся в верхних эшелонах власти, но при этом игнорировала необходимость сохранения преемственности поколений в академической среде, которая была в значительной степени ослаблена в результате социальных потрясений, вызванных неолиберальными реформами 1990-х годов, проводившихся по такому же сценарию, что и нынешняя реформа РАН. Мнимый характер легитимности данной резолюции был впоследствии ярко продемонстрирован в сформировавшемся широком молодежном движении, объединенном негативным отношением к реформе РАН в данном варианте, в которое вошли представители практически всех основных отделений РАН, и которое выразило свое решительное несогласие с шоковой реформой в ходе различных массовых протестных акций, состоявшихся в августе и сентябре 2013 г.

КАРТА РОССИЙСКОЙ НАУКИ КАК ПРИМЕР НЕАДЕКВАТНОГО ОТРАЖЕНИЯ НАУЧНОЙ АКТИВНОСТИ

События, произошедшие в июне и августе 2013 г., по-видимому, заставили правительство обратить внимание на нарастание протестной активности среди ученых. Хотя научному сообществу и не удалось противодействовать принятию законопроекта о реформе РАН органами законодательной власти, тем не менее, определенные признаки того, что государственная власть прислушивается к мнению ученых, все же существуют. Одним из таких признаков явилось приглашение к сотрудничеству группы молодых ученых, поступившее от Минобрнауки РФ в ответ на петицию автора настоящей статьи по поводу составления так называемой «Карты российской науки», представленной на портале «http://mapofscience.ru», в связи с угрозой ее использования в целях оценки текущей эффективности деятельности научных институтов для реализации предполагаемых мер их реорганизации и распределения по трем категориям учреждений, – казенные, бюджетные и автономные. Подобная реформа в настоящий период довольно решительно внедряется в другой социальной сфере: здравоохранении, и судя по той социальной напряженности, которая ее сопровождает, грозит обернуться тяжелейшими последствиями как для работников данной отрасли, так и для всех людей. Представители Министерства науки и образования РФ хотя и уверяют, что данная «Карта» не будет использоваться для оценки эффективности научных учреждений, тем не менее, признают, что она необходима для того, чтобы позволить им получить представление о текущем срезе научной деятельности в России, виду того, что научные отчеты, ежегодно сдаваемые учреждениями РАН, у них доверия не вызывают. Однако ограниченность источников, привлекаемых для составления данной «Карты», не может не вызывать возмущения и свидетельствует о том, что, действуя таким образом, можно получить абсолютно неверное представление о текущей научной деятельности в России, хотя бы по той причине, что временной промежуток охвата данной «Карты» составляет пять лет: с 2007 по 2012 гг. и таким образом не включает очень многие работы, которые порой создаются в течение длительного времени. К числу подобных работ, безусловно, относятся труды Института мировой литературы им. А.М. Горького, которые создаются в течение десятилетий, включая многотомные собрания сочинений с комментариями, предисловиями и т.д. Учет таких работ осложняется также грядущей ликвидацией Книжной палаты РФ, которая, по определению, призвана вести систематический учет выпущенных в стране квалифицированных научных и художественных изданий. Дополнительную сумятицу вносит и такое явление, как неполнота и путаница, которая присутствует в базе данных «Российский индекс научного цитирования» (РИНЦ), для которой характерна следующая ситуация: автор имеет список своих работ за определенный период в базе цитирования, и в то же время эти работы выпадают из списка его публикаций, индексируемых РИНЦ, который, однако, используется для составления «Карты». Что касается Web of Science, то ее база также страдает ограниченностью в силу того, что не включает ряд публикаций, входящих в такие солидные рецензируемые издания, как, например, International Journal on Innovation and Regional Development. В этом смысле нельзя не согласиться с предложением молодых ученых Математического Института им. В.А. Стеклова, которые предлагают для составления блока зарубежных публикаций не ограничиваться только использованием базы данных Web of Science, но и учитывать такие ресурсы, как MathSciNet, Zentralblatt MATH и Math Net.Ru (Заявление …, 2013). Что же касается информации по общественным наукам, то здесь наиболее важным источником представляется Институт научной информации по общественным наукам (ИНИОН РАН), который по непонятным причинам не указывается в качестве потенциального источника информации для данной «Карты».

Несмотря на то, что инициаторы проекта «Карта российской науки» всячески заверяют, что данный продукт не будет использоваться для оценки эффективности научных институтов, тем не менее, в действительности происходит обратное: за последнее время в структуре научных отчетов появились обязательные пункты для учета числа публикаций учеными в базах данных РИНЦ и Web of Science, что, собственно, и составляет основу «Карты российской науки». Таким образом, опосредованно «Карта» является инструментом оценки эффективности научной деятельности, а значит, и составным элементом реформы РАН. В целом же данный проект также отражает характер шоковой реформы, поскольку при отсутствии объективных критериев измерения научной деятельности он создает неправдоподобную картину текущей ситуации в научной сфере, поскольку содержит заниженные показатели уровня развития фундаментальной науки в России.

РЕФОРМА РАН В КОНТЕКСТЕ ПРОЦЕССОВ ЦЕНТРАЛИЗАЦИИ

Следует отметить, что нынешняя реформа РАН полностью соответствует тем тенденциям, которые происходят, как минимум, в двух странах – бывших собратьях по социалистическому лагерю – России и Венгрии. В обеих странах наблюдаются вполне отчетливые тенденции централизации, которые охватывают практически все сферы общественной жизни, начиная от управления и заканчивая такими социальными сферами, как здравоохранение, культура, наука и образование. Процессы, происходящие в двух последних сферах, требуют особого рассмотрения в связи с темой настоящей статьи. Можно с полным основанием утверждать, что процесс централизации, происходящий в научной сфере в Венгрии, практически аналогичен тому процессу, который в настоящее время планируется в России. Волна централизации поглощает сеть исследовательских организаций, входящих в систему Венгерской академии наук. Различные институты естественных и общественных наук с хорошей репутацией, проработавшие несколько десятилетий самостоятельно и независимо, сейчас объединяются в группы и подчиняются новообразованным центрам» (Корнаи, 2012, с. 11). Реформа РАН происходит практически по такому же сценарию, с той лишь разницей, что высвобождаемые таким образом объекты недвижимости предполагается приватизировать. Однако все же главным мотивом реформы научной сферы в России представляется не «имущественный» интерес, а, как совершенно справедливо указывает В.М. Полтерович, стремление ослабить сообщество исследователей «как потенциальных оппонентов власти» (Полтерович, 2014, с. 5). В Венгрии же подобная задача усиления контроля над оппозиционными настроениями решается несколько иными способами, одним из которых является, в частности, учреждение законом от 1 января 2011 г. Совета по СМИ, в состав которого вошли только члены правящей партии «Фидес» (Корнаи, 2012, с. 10). В результате новой информационной политики, которая стала определяться под влиянием данного Совета, в стране заговорили об ограничениях свободы слова и о диктатуре в средствах массовой информации. Как заявил отстраненный от эфира за «минуту молчания» журналист Б. Жолт, «когда из центра диктуют, что новость, а что ‒ нет, это уже не информация. Венгерская власть продвигает в СМИ «своих людей», и не профессионализм, а лояльность является главным фактором отбора» (Легина, 2011). В России примером подобного рода может являться появившаяся в прессе информация о закрытии оппозиционного телеканала «Дождь», единственного канала, который вполне объективно освещал протестную активность исследовательского сообщества в условиях развернувшейся «антирановской» информационной кампании, наиболее заметно проявившейся в фильме «Анатомия протеста», представленного на одном из федеральных телевизионных каналов.

В сфере образования особую тревогу вызывает реорганизация вузов, происходящая в обеих странах. Государственная политика Венгрии, начатая в 1993 г., вынудила вузы разрабатывать совместные планы интеграционного развития. В итоге из 24 государственных университетов и 17 государственных колледжей остались 17 и 13 соответственно (Воронин, Шегельман, 2013). В России же по инициативе Минобрнауки РФ был проведен мониторинг вузов, результатом которого явился их рейтинг и, соответственно, их классификация по принципу «эффективный – неэффективный», базирующаяся на оценке их инновационной активности. Подобная дихотомия, проявившаяся в результатах оценки, естественно, не может не вызывать возмущения, постольку поскольку процесс обучения – явление настолько сложное, что, во-первых, очень трудно оценивать его эффективность только с таких позиций, а, во-вторых, сохранение принципов классического образования, а, значит, и некоторых элементов консерватизма, необходимо для сохранения и обогащения культурного потенциала нации. Следует отметить такой момент: наибольшим атакам с целью реорганизации подвергаются именно гуманитарные факультеты. Достаточно отметить решение об упразднении исторического и философского факультетов СПбГУ и создании вместо них Института истории и философии. Как отмечается в открытом письме ректору СПбГУ Н.М. Кропачеву работников образования и науки, «в результате уже прошедших преобразований, исчез ряд уникальных и специализированных курсов, позволявших подготовить специалистов признанного мирового уровня, а также обеспечивавших важнейшую связь между научной и образовательной деятельностью» (Открытое письмо…, 2013). Другой пример – это реорганизация МПГУ, которая помимо слияния факультетов, таит в себе и угрозу выселения филологического и ряда других факультетов из исторического здания на Большой Пироговской улице в Москве. Подобные случаи слияний и поглощений в образовательной сфере, увы, уже становятся не редкостью. Совершенно очевидно, что эти процессы проводятся с целью сокращения государственных расходов, однако она здесь явно не единственная. Помимо нее здесь отчетливо просматривается и другая цель, которая связана со следующим обстоятельством: гуманитарные факультеты в России издавна считались едва ли не главным источником диссидентства среди молодежи и, соответственно, – потенциальным очагом бунта в силу их специфики и стремления к свободомыслию. Особенно ярко это проявилось в период николаевской реакции во второй четверти XIX в., в эпоху увлечения западноевропейской философией и влияния среди молодежи таких корифеев-вольнодумцев, как Т.Н. Грановский, Н.В. Станкевич, М.А. Бакунин, А.И. Герцен и др. Собственно говоря, некоторые опасения в этой связи также вызывают и попытки создать единый учебник по истории, формирующий весьма односторонний взгляд на события прошлого у подрастающих поколений. Интересно вспомнить в этой связи реплику Шатова из романа Ф.М. Достоевского «Бесы», выражающего сомнения по поводу написания книги, призванной составить объективное представление об облике русского народа: «Значит, выйдет нечто с направлением, подбор фактов под известное направление.» (Достоевский, 1957. Т. 7, с. 137). А в ответ следует возражение Лизаветы Николаевны: «Одно беспристрастие – вот направление» (Там же, с. 138). К сожалению, такому направлению вряд ли может соответствовать единый учебник по истории. Учитывая довольно агрессивную политику насаждения модернизационных умонастроений в общественном сознании, данный учебник не может избежать влияния подобной идеологии. Достаточно сказать, что периоду 1930-х годов прошлого века со всеми его противоречиями и огромным числом разнородных процессов присвоено весьма модное, но отнюдь не уместное в силу объективных причин название – «Советский вариант модернизации». Это лишь свидетельствует о вполне пренебрежительном и в каком-то смысле идеологизированном отношении авторов к прошлому своей страны. И вряд ли было бы неверно добавить, что факты, подкрепляющие здесь известное направление, отсутствуют.

КАКАЯ РЕФОРМА НУЖНА РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК?

Совершенно очевидно, что нынешний вариант реформы Российской академии наук, если основываться на Положении о ФАНО, означает гибель этой системы, поскольку возможность приватизации такого общественного блага, как наука, со всей его инфраструктурой, плодами которого, в конечном счете, пользуется все общество, а не узкий круг лиц, присваивающих себе право на пользование основными фондами РАН, подобно группе олигархов, осуществивших беспрецедентную приватизацию ренты от природно-ресурсного потенциала страны, на что указывал академик Д.С. Львов (Львов, 1999, с. 50). В результате пертурбаций, произошедших в ходе либерализации экономики, в стране сформировалась экономическая модель, ориентированнаяна обогащение элиты крупного бизнеса за счет присвоения рентных доходов, что приводит к незаинтересованности господствующих классов в развитии фундаментальной науки, поскольку достойное финансирование данного сектора вступает в противоречие с потребностью в накоплении рентных доходов. При ином подходе, когда стратегия экономического развития предполагала бы всестороннее развитие наукоемких предприятий и была ориентирована на долгосрочную перспективу, подобное явление было бы менее вероятным. В такой системе фундаментальная наука вполне могла бы способствовать увеличению прибыли данных предприятий в долгосрочном периоде и содействовать экономическому росту.

В контексте всего вышесказанного зададимся вопросом: а нужна ли вообще реформа РАН в нынешней ситуации? Ответ напрашивается положительный, учитывая некоторое снижение общей научной активности. Однако следует ли при этом линчевать конкретные институты и экспроприировать имущество? Это напоминает логику Крестовых походов, и если нынешняя политика неолибералов предполагает такой умышленный возврат в Средневековье, то ее вряд ли можно назвать политикой модернизации. Реформа должна быть нацелена на повышение эффективности научной деятельности, а не на дискриминацию в среде фундаментальных исследований, выполняемую по весьма сомнительным критериям. Ведь если вспомнить, по каким критериям предлагается оценивать институты, среди возможных вариантов имеются даже и такие, которые предполагают оценку научных институтов средствами массовой информации (Черных, 2013). Таким образом, открывается возможность для заказа статей, очерняющих деятельность институтов, которые в нынешней ситуации борьбы за выживание становятся конкурентами, и таким образом вспоминается практика доносов, столь характерная для периода расцвета сталинских репрессий, которая описана в произведениях А.И. Солженицына и Ю.В. Трифонова.

Реформа должна опираться на три основных принципа: прозрачность научной деятельности, ее эффективность и востребованность. Как же должны быть реализованы эти реформы? Прозрачность может быть обеспечена, в частности, путем использования информационных технологий, например, путем записи научных семинаров лабораторий, которые также могут транслироваться в режиме Online в сети Интернет. Эффективность научной деятельности должна проверяться и оцениваться с использованием более масштабных источников информации – в отличие от тех, которые представлены в «Карте российской науки», и, соответственно, измеряться на основе более широкого спектра видов научной работы, а не только тех, которые представляют весьма субъективные и неполные классификаторы. И, наконец, востребованность научной деятельности должна предполагать поиск вызовов времени современной науке, которые отнюдь не ограничиваются одними лишь инновациями, а включают широкий спектр вызовов гуманитарного характера, идеологического, культурного, нравственного. Все это должно также войти в число объектов научной деятельности и не потеряться втуне, поскольку в противном случае нация будет обречена на деградацию, признаки которой уже проступают все более явственно.

Во многом текущая ситуация предопределена тем обстоятельством, что в настоящий момент в идеологической сфере мы наблюдаем достаточно отчетливое формирование весьма одностороннего культа инноваций, предполагающего отказ практически от всех предыдущих научных направлений, в пользу установившегося мейнстрима. Этот культ выражается в понимании науки исключительно как источника прикладных, научно-технических изобретений, дающих непосредственный, быстрый и значимый эффект, выражаемый в высокой величине коммерческой прибыли.Все это резко искажает представления об основных источниках в системе институтов, содействующих решению задач догоняющего развития, и о роли РАН в системе этих институтов. На это совершенно справедливо указывает В.М. Полтерович, когда говорит, что ошибкой, распространенной во властных структурах и среди значительного числа ученых, является неверное понимание роли Академии наук в процессе догоняющего развития (Полтерович, 2014, с. 6). Не следует также забывать, что РАН наряду с этим является и составным элементом национальной инновационной системы. Такие остальные элементы, как отраслевая наука и лаборатории на предприятиях, оказались разрушены,они либо влачат жалкое существование (особенно, это касается КБ и университетской науки), либо такие, как венчурный капитал, ранее не существовали и слабо развиты. В довершение всего, рентоориентированный крупный бизнес в России не заинтересован в научно-техническом прогрессе, о чем свидетельствуют конкретные показатели. Так, например, удельный вес затрат на НИОКР в выручке российских компаний в 46 раз ниже, чем у зарубежных конкурентов, и кроме того, 80% крупнейших компаний России не готовы подробно представить результаты своей инновационной деятельности (Решетникова, 2011).

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

одводя итог всему вышесказанному, хочется еще раз отметить, что применение метода «шоковой терапии» для повышения эффективности научно-исследовательской сферы в России не может гарантировать успех, поскольку апробация подобной стратегии в других отраслях отечественной экономики показала в полной мере ее разрушительный потенциал, который проявился в уничтожении технологических цепочек и производственных комплексов. Процесс разрушения РАН вызывает также ассоциации с судьбой Парижской академии наук во времена Великой французской революции. В 1793 г., в период Конвента, она была упразднена, и возглавлявший ее в ту пору выдающийся физик А.Л. Лавуазье не только не смог ее спасти, но и он сам оказался на гильотине, попав в водоворот революционных интриг и перемен. Ни петиция от совещательного бюро, ни всем известные заслуги перед родиной, ни научная слава не спасли Лавуазье от смерти. Вот слова, в буквальном смысле слова, потрясшие основы французской цивилизации: «Республика не нуждается в учёных», – якобы заявил председатель трибунала Коффиналь в ответ на петицию бюро (Кубеев, 2010, с. 127). Шок, который испытал весь мир в связи с его казнью, пожалуй, наиболее ярко выражен в высказывании Ж.Л. Лагранжа: «Всего мгновение потребовалось им, чтобы срубить эту голову, но и за сто лет Франция не сможет произвести ещё такой» (Guerlac, 1973, p. 130). Подобные слова были бы справедливы и в отношении Российской академии наук в случае ее реорганизации методом «шоковой терапии» и игнорирования принципов теории реформ.

В заключение хочется привести еще одну цитату, которая, пожалуй, в наибольшей степени характеризует такой процесс, как «шоковая терапия», которая в истории России была нередким явлением. Это высказывание одного из героев романа Ф.М. Достоевского «Подросток», которое хотя и изложено уже более века назад, но, тем не менее, не утратило своей актуальности и по сей день: «… важнее для меня именно законченность форм и хоть какой-нибудь да порядок, и уже не предписанный, а самими наконец-то выжитый (курсив мой – Р.П.). Боже, да у нас именно важнее всего хоть какой-нибудь, да свой, наконец, порядок! В том заключалась надежда и, так сказать, отдых: хоть что-нибудь, наконец, построенное, а не вечная эта ломка, не летающие повсюду щепки, не мусор и сор, из которых вот уже двести лет все ничего не выходит» (Достоевский, 1957, т. 8, с. 622). Написано давно, а как свежо звучит до сих пор!

Литература

• Воронин А.В, Шегельман И.Р. Зарубежный опыт интеграции университетов // Инженерный вестник Дона. Электронный научный журнал, 2013. № 2 (http://ivdon.ru/magazine/archive/n2y2013/1642).
• Достоевский Ф.М. Собрание сочинений в десяти томах. М.: Гослитиздат, 1957.
• Заявление совета молодых ученых и специалистов Математического института им. В.А. Стеклова РАН о базе данных «Карта российской науки» (http://www.mi.ras.ru/smuis/2013/2013-12-02_zayavlenie_karta.pdf).
• Кубеев М.Н. Сто великих людей, изменивших мир. М.: Вече, 2010.
• Корнаи Я. Централизация и капиталистическая рыночная экономика. // Экономическая наука современной России, 2012. № 2 (57), с. 7–26.
• Легина П. Европейский выбор. Со свободой расстались добровольно // Белорусы и рынок, 2011. № 21 (956) (http://www.belmarket.by/ru/128/200/).
• Львов Д.С. Государственные финансы // Путь в XXI век: стратегические проблемы и перспективы российской экономики: Монография / Рук. авт. колл. Д.С. Львов. М.: Экономика, 1999.
• Открытое письмо работников науки и образования ректору СПбГУ Кропачеву Н.М. «Просим содействовать самому широкому обсуждению вопроса о создании Института истории и философии» (см.: http://www.change.org) (20 ноября 2013 г.).
• Полтерович В.М. Элементы теории реформ. М.: Экономика, 2007.
• Полтерович В.М. Институциональный эксперимент. / Экономическая наука современной России, 2013. № 3 (62). С. 14–26.
• Полтерович В.М. Реформа РАН: экспертный анализ. Статья 1. Реформа РАН: проект Минобрнауки // Общественные науки и современность, 2014. № 1. С. 5–28.
• Постановление Правительства Российской Федерации № 959 от 25 октября 2013 г. «О Федеральном агентстве научных организаций» (см.: http://government.ru/media/files/41d49b8f11e1f6adc819.pdf).
• Решетникова Е. Не хватает стимула: Крупный бизнес не заинтересован в инновациях // Российская Бизнес-газета: Инновации, 2011. № 804 от 5 июля 2011 г. (http://www.rg.ru/2011/07/05/grishankov.html)
• Черных А. Оценки ученых возьмут из Интернета / Коммерсант, 2013. № 225 от 06.12.2013. / (см.: http://www.kommersant.ru/doc/2361309).
• Guerlac H. Antoine-Laurent Lavoisier — Chemist and Revolutionary. N.Y.: Charles Scribner’s Sons, 1973.

Автор: Павлов Р.Н.

Источник: Экономическая наука современной России, 1, 2014

Министерство образования и науки публикует протокол заседания Межведомственной комиссии по проведению мониторинга эффективности образовательных организаций высшего образования от 13 декабря 2013 года с приложениями к нему.

Приложения к протоколу содержат перечень вузов и филиалов, нуждающихся по результатам заседаний рабочих групп в оптимизации деятельности, список вузов и филиалов, нуждающихся в реорганизации, а также вузов и филиалов, по которым не было принято согласованного решения вплоть до заседания Комиссии 13 декабря 2013 года.

Тогда по итогам заседания было принято решение признать требующими оптимизации деятельности 45 вузов и филиалов; признать неэффективными и рекомендовать учредителям реорганизовать 373 вуза и филиала.

Вместе с тем путем голосования члены Межведомственной комиссии исключили ряд вузов из первоначального перечня неэффективных образовательных учреждений.

По словам заместителя министра образования и науки Российской Федерации Александра Климова,при рассмотрении материалов по вузам на заседаниях рабочих групп Межведомственной комиссии проводился детальный анализ по широкому спектру показателей, характеризующих деятельность вуза. Экспертами дана оценка кадрового потенциала вуза, публикационной активности преподавателей, общего объема научных исследований, материально-технического обеспечения, трудоустройства выпускников. При оценке финансового обеспечения оценивалась также средняя заработная плата преподавателей по отношению к средней заработной плате в регионе.

«В подавляющем большинстве вузов, признанных неэффективными, средняя зарплата преподавателей значительно недотягивает до показателя по региону, а в отдельных случаях составляет лишь 10–15%»,– рассказал Александр Климов.

При оценке кадровой обеспеченности образовательного процесса анализировалось соотношение между количеством преподавателей и студентов.

«Выяснилось, что в отдельных вузах фактически осуществляется не обучение, а потоковая выдача дипломов, – сообщил заместитель министра, – на одного преподавателя приходится по нескольку десятков студентов». Он также отметил, что большую долю педагогической нагрузки в неэффективных вузах, как правило, выполняют внештатные преподаватели.

Обязательность мониторинга эффективности деятельности образовательных организаций высшего образования была нормативно закреплена в Федеральном законе от 29 декабря 2012 года № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации», в распоряжении Правительства Российской Федерации от 30 декабря 2012 г. № 2620-р «Изменения в отраслях социальной сферы, направленные на повышение эффективности образования и науки» и в постановлении Правительства Российской Федерации от 5 августа 2013 г. № 662 «Об осуществлении мониторинга системы образования».

В мониторинге в 2013 году приняли участие 934 государственные, негосударственные, муниципальные и региональные образовательные организации высшего образования и 1478 филиалов.

Протокол заседания и список «неэффективных» ВУЗов.

Источник: Минобрнауки.рф.

Источник: сайт Российской академии наук

16 декабря 2013 г.