Реорганизация Российской академии наук 2013 » Рубаков

газета «Поиск»: Картина ясная. Как в реальности выглядит наша наука (интервью А.Р. Хохлова по итогам оценки результативности институтов РАН)

Sun, 15 Apr 2018 11:39:42 +0000

Результаты оценки академических НИИ объявлены, однако это вовсе не означает, что анализ их деятельности завершен. Тем более что РАН всерьез занялась экспертизой научных тем, выполняемых институтами в рамках госзадания.
Какие задачи решаются в ходе этой работы? Как в академии планируют осуществлять научное и научно-методическое руководство организациями, занимающимися фундаментальными исследованиями? На вопросы “Поиска” ответил вице-президент РАН Алексей ХОХЛОВ.

- ФАНО и РАН завершили оценку результативности институтов, продолжавшуюся с лета прошлого года. Итоги опубликованы, и научное сообщество отнеслось к ним неоднозначно. С момента избрания нового руководства академии вы курировали эту деятельность со стороны РАН. Как оцениваете ее результаты?

- Я считаю, что выполнена очень важная работа. Не секрет, что академические институты обладают разным “научным весом”, и вот, наконец, обществу представлена реальная картина.

- Разве до настоящего момента состояние того или иного института не ыло известно? В научной среде рефреном звучит мысль, что ученые сами прекрасно знают, кто чего стоит из коллег и организаций.

- Это утверждение не вполне корректно. Ученым, конечно, что-то известно о прошлом института, где работают их коллеги, они ощущают его “ауру”, но про современное состояние каждого конкретного НИИ во всех деталях они знать просто не могут. Проведенное ранжирование основано не на представлениях о былых заслугах НИИ, а на их реальных результатах за период с 2013-го по 2015 годы. Оценка проводилась в референтных группах, то есть в сравнении с научными организациями того же профиля. Все экспертные советы (ЭС) возглавляли люди, не работающие в системе академических институтов. Более того, большинство членов ЭС также были не из наших НИИ. Во главе ведомственной комиссии стояли авторитетные академики, известные своей принципиальностью и честностью: руководил комиссией Валерий Анатольевич Рубаков, его заместителем был Роберт Искандрович Нигматулин.

Так что проведенную оценку можно назвать независимой и объективной. По отдельным моментам есть нарекания, возможно, где-то были допущены ошибки. Но могу свидетельствовать: эксперты сделали свою работу качественно, и советы поработали на совесть. Спорные вопросы подробно обсуждались, заседания ЭС часто затягивались до позднего вечера. Неудовлетворенные результатами институты имели право подать апелляции, и многие этим воспользовались. Все обращения были рассмотрены, примерно 30% из них удовлетворены.

- Вы сказали, что в ходе оценки могли быть допущены ошибки. Можете привести примеры?

- Эти слова — скорее, констатация факта, что в любом деле без ошибок не обойтись. Мы подписались под обнародованным распределением по категориям и, значит, считаем, что этот рейтинг объективен. На мой взгляд, он даже излишне мягок. Уверен, что в системе РАН нет одной трети институтов, которые являются мировыми лидерами. Так что некоторые НИИ получили аванс, который, надеюсь, отработают. А те, кто считают себя недооцененными, имеют возможность повысить категорию в следующем цикле.

Процесс пошел, и это — главное. Возвращаясь к вашему предыдущему вопросу насчет того, что “ученые сами знают”, добавлю: люди, которые производят качественный научный продукт, действительно давно знали, что на самом деле в академической науке все не так уж хорошо, и у них болела душа за общее дело.

- Нет ли опасности, что отнесение ко второй категории повредит, в общем-то, хорошо работающим институтам?

- Не вижу в этом ничего страшного. Университеты оцениваются в системе мировых рейтингов уже не первый год. В определенный момент Московский государственный университет стал “скатываться” вниз. Мы проанализировали причины, поняли, с чем это связано, и исправили ситуацию. Сейчас МГУ входит в первую сотню университетов “в общем зачете”, по естественным наукам попадает в первую тридцатку, по физике занимает 18-е место. Это соответствует нашим представлениям о том, как должен выглядеть МГУ на мировом уровне. Занимаясь аналитикой, мы увидели недостатки существующих рейтингов. В связи с этим не так давно ректор МГУ предложил новый рейтинг — “Три миссии университета” — в котором помимо научной и учебной составляющих учитывается роль университетов в развитии общества.

Если у представителей академических институтов есть какие-то предложения по совершенствованию процедуры оценки, их можно учесть во время следующих “подходов”.

- Декларировалось, что оценка будет носить межведомственный характер. Сравнивались ли академические институты с аналогичными организациями других ведомств?

- В ходе работы заседавшей на днях Межведомственной комиссии выяснилось, что подходы участников процесса из разных ведомств не одинаковы. Мы сделали свою работу честно. В частности, объективно оценили академические институты, работающие в области медицины. А вот Министерство здравоохранения явно завысило оценки своим организациям. Если бы их результаты анализировалась по нашей методике, многие НИИ, которые ведомственная комиссия Минздрава отнесла к первой категории, попали бы во вторую. Будем добиваться, чтобы подходы были у всех одинаковыми. Президент РАН направил соответствующие предложения в Минобрнауки, которое курирует работу Межведомственной комиссии. Внутренняя оценка ведомств не должна сводиться к самовосхвалению.

- Вы считаете, что в основу единого подхода должна быть положена методика, использовавшаяся в системе ФАНО — РАН?

- Я считаю необходимым соблюдать основные принципы: оценка должна проводиться независимыми квалифицированными специалистами, работающими вне данной системы. ФАНО и РАН очень внимательно отнеслись к подбору руководителей ведомственной комиссии и экспертных советов по каждой референтной группе. Уверен, что и Вероника Игоревна Скворцова должна поставить во главе ведомственной комиссии такого человека, который не поддастся давлению со стороны чиновников Минздрава и сможет наладить честный и транспарентный процесс.

- Руководители ФАНО и РАН не раз заявляли, что проведенная оценка — своего рода пилотный проект и на основе полученных результатов не будут делаться оргвыводы. Между тем стало известно, что средства на капитальный ремонт ФАНО собирается выделять в первую очередь институтам первой категории. Программы развития предложено сформировать только лидерам. Это не дискриминация?

- Говорилось о том, что по итогам оценки не будут приниматься такие серьезные меры, как закрытие институтов, а не о том, что вообще ничего не будет предприниматься.

Выяснилось, например, что бюджетное финансирование в институтах третьей категории в расчете на одного сотрудника больше, чем в организациях-лидерах. И в этом вопросе необходимо серьезно разбираться.

- Почему институтам второй категории не нужны программы развития?

- Никто не отнимает у них права разрабатывать такие программы, тем более что в данном случае речь о дополнительном финансировании не идет. В целом же логика такая. У институтов третьей категории есть цель — попасть во вторую, у институтов второй — добиться включения в первую, а лидеры должны стремиться стать лучшими в мире. Поэтому им предложено представить на суд научного сообщества траекторию, по которой они хотят двигаться.

- А что планируется делать с организациями, попавшими в третью категорию?

- Надо понять, что у них не так и чем им можно помочь. В постановлении правительства сказано, что для третьей категории может быть проведена оценка структурных подразделений. В таком подходе есть резон: без комплексного анализа трудно выработать рекомендации.

- Справедливо ли, по-вашему, освобождение от оценки институтов, включенных в процесс реструктуризации?

- Это была необходимая мера. Среди организаций, интегрированных в федеральные и региональные исследовательские центры, много политематических. А нынешняя оценка проводилась по референтным группам, и ключевую роль играли результаты, показанные в рамках основной РГ. Но уже на следующем этапе планируется разработать специальную методику для оценки научной результативности ФИЦ и РИЦ, а также вузов, на которые эти центры очень похожи. Кстати, присоединение небольших или недостаточно успешных структур к более сильным — это один из методов вытягивания слабых. Посмотрим, как он работает.

- Еще одно направление научно-методического руководства РАН академическими институтами — анализ результатов исследований, проводимых по тематикам госзадания. Эта работа уже завершена? Как выглядит ситуация на сегодняшний день?

- Мы проанализировали все отчеты за 2017 год по тематикам госзадания, которые представили подведомственные ФАНО научные организации. Прямо скажем, это была серьезная нагрузка для недофинансированной Академии наук.

Каждую из 10 568 тем анализировали два эксперта. По итогам этой оценки темы были разделены на три группы. Попавшие в первую одобрены, работу по ним рекомендовано продолжить в 2019 году. Ко второй группе есть замечания. Но после исправления недочетов по этим темам можно работать дальше. А вот темы третьей группы финансироваться в следующем году не должны.

На мой взгляд, оценка была проведена крайне либерально: в третью группу попали всего около 7% тем. Но проблем по ходу дела было выявлено огромное множество. Поэтому изменения, которые будут внесены в механизм формирования планов научно-исследовательских работ (НИР) на 2019 год, затронут далеко не только те коллективы, которые попали в упомянутые 7%.

- О каких проблемах идет речь?

- Оказалось, например, что 3984 темы (почти 40%) выполняет один человек и менее. А еще в 1680 работах участвуют один-два сотрудника.

- Что означает в реальности “менее одного человека”?

- Это когда исполнитель работает не на полную ставку.

- Чем плоха такая ситуация? Может быть, большое количество малых тем обеспечивает широту научного фронта?

- В современной науке один в поле не воин. Даже люди, занимающиеся теоретической работой, не могут сделать ничего серьезного в одиночку. Но главное — в том, что, как видно из анализа публикаций, в реальности тем гораздо меньше. Приведу вопиющий пример: исполнители 20 реализуемых одним из институтов тем отчитались одной и той же статьей. При этом по разным темам поданы практически одинаковые отчеты. Такое явление стоит в одном ряду со списанной диссертацией. С точки зрения научной этики это недопустимо.

- Как вы объясняете такое дробление тематик?

- У меня нет разумных объяснений. Может быть, все хотят быть руководителями?

Однако мелкотемье не единственная беда, которую выявил анализ отчетов. Выяснилось, что 4704 темы (45%) не имеют ни одной статьи, которой присвоен индекс DOI (Digital Object Identifier). Это означает, что в информационной сети не содержится данных об этих публикациях. Подчеркиваю, данных нет не только в базе Web of Science, а вообще нигде, поскольку DOI сегодня должны иметь все мало-мальски значимые издания! Выходит, что исполнителям доброй половины тем вообще нечем отчитаться.

- Это означает, что все плохо?

- Нет, это означает, что необходимо реалистично подходить к организации научной деятельности, а не разглагольствовать о том, что мы великие и все про себя знаем.

- Вы упоминали о последствиях этого анализа, которые затронут многие коллективы. Чего ждать организациям?

- Принято решение просить институты при подготовке планов НИР на 2019 год формировать укрупненные темы: в каждой должны участвовать более трех человек для гуманитариев и более пяти для остальных областей. Представление тем должно включать сведения об их актуальности, научной новизне, практической ценности, имеющемся научном заделе, составе научного коллектива, публикациях по теме. Если в активе нет статей за последние годы, тема вряд ли будет утверждена.

Еще одна новация. По поручению Президиума РАН отделения по областям науки должны составить список приоритетных направлений фундаментальных исследований.

- Речь идет о приоритетах, обозначенных в Стратегии научно-технологического развития?

- Нет, в Стратегии обозначены прикладные приоритеты, а мы определяем наиболее актуальные тематики в сфере фундаментальной науки.

Работа по этим направлениям пойдет не только с использованием механизма госзадания, но и в рамках программ Президиума РАН. Как вы знаете, сейчас поставлен вопрос об их переформатировании. Не могу не отметить, что темы, относящиеся к этим программам, составляют достаточно большую долю в пресловутых 40%, которые выполняет один человек и менее, а для 46% выполненных по программам президиума работ характерно отсутствие публикаций c DOI.

Представляется неверным, что в программах Президиума РАН участвуют только академические организации. Согласно закону академия “равноудалена” от всех структур, занимающихся фундаментальной наукой. По предварительным наметкам, в следующем году на программы президиума может быть выделено уже не 1,5 миллиарда рублей, как в последние годы, а 8,4 миллиарда. Мы настаиваем на том, что этими средствами должна распоряжаться академия. РАН намерена провести открытый конкурс по научным направлениям, которые обозначат отделения и утвердит президиум. Участвовать в нем смогут исследовательские коллективы из разных ведомств.

- Вполне вероятно, что при утверждении планов НИР по новой схеме не все научные коллективы академических институтов смогут вписать свои темы в заявленные отделениями приоритеты. И средства программ президиума теперь, наверное, получить станет сложнее. Что делать руководству институтов? Увольнять людей, которые окажутся “лишними”?

- РАН проводит только научную экспертизу. Как институты сформируют тематики, удовлетворяющие минимальным требованиям, — это их дело. К слову, эти требования не жестче, чем те, которые предъявляются к проектам, претендующим на гранты научных фондов. Возможно, в ходе этой работы выяснится, что некоторые люди не занимаются наукой на современном уровне. Решать проблемы их занятости — задача руководителей институтов.

- Известно, что во многих академических НИИ ветеранов науки стараются не увольнять, поскольку на нынешнюю пенсию прожить невозможно. Раньше шли разговоры о том, что необходимо договариваться с властью о специальных пенсиях для заслуженных ученых. ФАНО этим, видимо, заниматься не будет. А новое руководство РАН не ставит перед собой такую задачу?

- К анализу тематик это вряд ли имеет отношение. Но вопрос о том, что при наличии определенных заслуг ученым должно предоставляться улучшенное пенсионное обеспечение, безусловно, нужно поднимать. И ветераны наши нуждаются в поддержке, и молодые исследователи должны понимать, на что смогут рассчитывать по окончании трудовой деятельности. Зарубежные ученые, даже работающие на среднем уровне, знают, что будут получать хорошие пенсии. И это, конечно, влияет на выбор научной молодежи, которая решает, где строить карьеру. Постараемся довести эту мысль до руководства страны.

- В последнее время появилось много комментариев по поводу последствий принятия поправок в закон о РАН, которые расширяют ее права. Как вы их оценивает их значение? На какие из них хотели бы обратить внимание ученых?

- Поправки, которые сейчас обсуждаются, — это шаг в правильном направлении. Мне кажется важным, что после их принятия РАН будет участвовать не только в утверждении директоров академических институтов (как это сегодня происходит), но и в их освобождении от должности, а также в назначении исполняющих обязанности руководителей. Не секрет, что ФАНО не всегда использовало во благо свое монопольное право на эти действия.

Принципиально новый момент, который появится в новой редакции закона о РАН, — это распространение научного и научно-методического руководства со стороны Академии наук на все организации, в которых проводятся фундаментальные исследования вне зависимости от ведомственной принадлежности.

- Как это будет выглядеть?

- На первом этапе речь пойдет об оценке результативности организаций и их отчетов по госзаданиям, а также анализе актуальности тематик.

- Выполнимая ли это задача?

- Почему нет? Мы уже оценивали организации, подведомственные Минздраву, Минобрнауки, Минэкономразвития, Федеральному медико-биологическому агентству (ФМБА). В документах, которые были представлены в Межведомственную комиссию по оценке результативности для присвоения категорий организациям разных ведомств, содержались заключения РАН. В ФМБА не согласились с рядом оценок, выставленных нашими экспертами. Утверждение отложено, будем разбираться.

В начале года я разослал во все министерства и ведомства, которые имеют научные институты, просьбу представить список подведомственных структур, которые подлежат оценке в этом году. Многие уже прислали ответы на эти запросы. Постараемся включить в ведомственные комиссии специалистов РАН.

Я говорил о том, что нас несколько разочаровали результаты, полученные при анализе работы академических институтов. Но в других ведомствах положение явно не лучше, а, скорее всего, существенно хуже. Наверняка там тоже назрели структурные и организационные преобразования. Будем изучать ситуацию и помогать коллегам.

- Какими силами академия ведет экспертную работу?

- В ней участвуют около двух тысяч членов академии, примерно 500 профессоров РАН. Наряду с ними в корпус экспертов РАН, который насчитывает более семи тысяч человек, входят и другие ведущие ученые.

- Эта деятельность оплачивается?

- Очень малая ее часть. В государственное задание РАН входит только оценка результатов по ряду проектов, которые присылает нам Минобрнауки. Между тем мы проводим огромный объем экспертной работы: только в ходе анализа отчетов по темам госзадания академических институтов были подготовлены 22 тысячи заключений. Участники этого процесса, как и эксперты, оценивавшие результативность академических институтов, в том числе из других ведомств, работали бесплатно. Конечно, необходимо расширять финансирование госзадания РАН на экспертизу. Будем этого добиваться.

- Новое руководство РАН затеяло серьезные преобразования. Что должно получиться в итоге? Какой вам видится РАН через 5-10 лет?

- Надеемся, что РАН станет максимально открытой организацией, избавится от таких недостатков, как кумовство, келейность, заслужит доверие власти и общества и по праву станет одним из главных институтов, который будет определять пути развития науки и страны.

- Как известно, в мае будет назначено новое правительство. В научном сообществе идут разговоры про возможные изменения в системе управления сферой исследований. Нужно ли, по-вашему, отдельное министерство науки?

- Я готов принять любую схему реорганизации. Главное, чтобы университеты и научные институты оставались в одном ведомстве. Ни в коем случае нельзя допустить создания барьера между наукой и высшей школой. Это приведет к большим потерям в обеих сферах.

Подготовила: Надежда ВОЛЧКОВА

Фото: Николай Степаненков

На диаграмме: программа фундаментальных научных исследований, включая Программы Президиума РАН

Источник: сайт газеты «Поиск», 13 апреля 2018 г. (№ 15)

ТАСС-»Чердак»: Выборы Президента РАН, возможно, перенесут на осень

Sat, 18 Mar 2017 05:46:55 +0000

Выборы президента Российской академии наук (РАН), запланированные на 22 марта, могут быть перенесены на осень 2017 года.

Об этом сообщили два члена академии, подчеркнув, что действующий президент академии Владимир Фортов сможет принять участие в новых выборах.

Президент РАН Владимир Фортов. Фото: Артем Геодакян / ТАСС

«У него (Фортова — прим. „Чердака“) 27 марта кончается срок полномочий. Предполагалось, что будут выборы. Выборы переносятся на неопределенный срок, наверное на осень, на полгода. На это время назначается исполняющим обязанности президента вице-президент РАН Валерий Козлов. Фортов явно будет кандидатом на пост президента на новых выборах», — рассказал заведующий сектором математической физики Физического института имени П.Н. Лебедева РАН Владимир Захаров.

Эту же информацию подтвердил академик Валерий Рубаков. «Могу подтвердить, что выборы в РАН перенесены на осень», — сказал он.

Окончательное решение о переносе выборов примет общее собрание РАН, которое начнется 20 марта. Об этом сообщил сам Владимир Фортов. «Это будет решать общее собрание в понедельник», — сказал он.

При этом Фортов добавил, что будет выставлять свою кандидатуру на пост президента. Однако будут ли в них участвовать академики Александр Макаров и Владислав Панченко, которые ранее выдвигались как кандидаты, Фортову неизвестно.

Выборы президента РАН должны было пройти в Москве на предстоящей неделе в рамках общего собрания РАН с 20 по 24 марта. На пост президента академии претендовали Фортов, а также еще два кандидата, академики Александр Макаров и Владислав Панченко.

Чуть позже главный ученый секретарь Президиума РАН Михаил Пальцев рассказал «Чердаку», что инициатива перенести выборы президента РАН на более поздний срок из-за проблем с процедурой их проведения поступила от группы академиков, и в понедельник ее рассмотрит общее собрание РАН.

«Группа академиков, в том числе претендент на должность президента академии наук, ставят вопрос о том, что выборы, которые планируются, могут быть нелегитимными из-за того, что в уставе четко не прописана процедура избрания президента академии. Они собираются ставить вопрос о том, что в данной ситуации правильнее было бы выборы перенести, изменить устав академии, прописать более четко процедуру выборов, утвердить устав в правительстве и потом уже вернуться к вопросу выборов», — сказал Пальцев.

По его словам, с соответствующим предложением выступила довольно большая группа академиков, в том числе один из кандидатов в президенты РАН Владислав Панченко. Пальцев уточнил, что и устав РАН, и 253-й федеральный закон, регламентирующий ее деятельность, позволяют поставить такой вопрос перед общим собранием РАН. Пальцев пояснил, что если собрание согласится с предложением перенести выборы, и это решение будет одобрено правительством, то по уставу РАН нынешний состав президиума будет работать еще шесть месяцев.

«В течение этого времени нам необходимо провести подготовку и выборы. Это обязательная процедура, если в течение шести месяцев это не будет выполнено, тогда уже вступает в действие председатель правительства», — сказал Пальцев.

Напомним, согласно уставу Российской академии наук, президент входит в высшее руководство академии и руководит работой Президиума РАН. Президент избирается из числа академиков РАН сроком на пять лет. Одно и то же лицо не может занимать эту должность более двух сроков подряд.

Ранее на Совете по науке и образованию Владимир Путин раскритиковал госслужащих, которые против его рекомендации стали членами РАН, и заявил о намерении освободить их от должностей.

Источник: ТАСС-»Чердак», 17 марта 2017 г.

indicator.ru: Рубаков: президента РАН Фортова отстранили от управления Академией

Fri, 17 Mar 2017 15:40:33 +0000

Президент Российской академии наук Владимир Фортов отстранен от своей должности. Выборы президента переносятся на полгода. Об этом Indicator.Ru сообщил академик РАН Валерий Рубаков.

«Могу подтвердить информацию, что выборы переносятся на срок около полугода… Насколько я понимаю, на этот срок Фортов перестает быть президентом. Что, как и почему — подробностей не знаю», — сообщил Рубаков корреспонденту Indicator.Ru.

Выборы президента РАН должны были состояться 22 марта, в среду, на Общем собрании РАН. Полномочия Владимира Фортова заканчивались 27 марта 2017 года. Согласно Уставу Академии, снимать с должности Президента РАН может только правительство России.

Фортов был избран в президенты РАН в мае 2013 года, получив 58,3% голосов на общем собрании членов Академии. Избран в члены-корреспонденты Академии в 1987 году, действительным членом РАН — в 1991-м.

Новость дополняется

Источник: сайт indicator.ru, 17 марта 2017 г.

Радио Свобода: «Наука оказалась устойчивой системой». Что происходит с российской наукой спустя три года после реформы Академии наук (интервью В.А. Рубакова)

Wed, 25 May 2016 09:16:44 +0000

Академик Валерий Рубаков был одной из самых ярких фигур протестного движения ученых, возникшего на фоне реформы российской Академии наук, предпринятой в середине 2013 года. Три года назад многие ученые были уверены, что новая система управления российской наукой, предполагавшая лишение РАН части полномочий и создание нового бюрократического органа, Федерального агентства научных организаций (ФАНО), приведет к катастрофе. Однако за прошедшее время ученым пришлось научиться жить по новым правилам.

Валерий Рубаков рассказал Радио Свобода о своем сотрудничестве с ФАНО, нынешних проблемах российских ученых, возвращении в башню из слоновой кости и новом Сахарове.

– Прямо перед майскими праздниками появилось сообщение, что вы возглавили некий орган с громоздким названием – Ведомственную комиссию по оценке результативности деятельности научных организаций ФАНО России. Многие восприняли это как повод для оптимизма: представитель научной общественности, хорошо понимающий, как наука устроена изнутри, получил определенные административные полномочия. Расскажите, что эта за комиссия и что вы сможете сделать, являясь ее главой?

– Формальная сторона дела такая. Есть постановление правительства, которое обязывает провести оценку всех научных организаций в стране. Причем там есть межведомственная комиссия по оценке при Минобрнауки, и в каждом ведомстве создаются свои комиссии по оценке, и дальше как-то это будет все сводиться воедино. При этом, насколько я понимаю эту логику, Академия наук тоже проводит свою оценку и посылает свои заключения в ведомства, и вот ведомственные комиссии должны учитывать это мнение Академии наук при внутриведомственной оценке. Вся эта система пока еще не заработала, трудно сказать, что будет реально происходить, но в общих чертах идея вот такая, что есть оценка со стороны Академии наук и она впитывается ведомственной, а потом межведомственной комиссией уже разных ведомств. Ну вот это формальная сторона дела. А по существу речь давно идет о том, чтобы провести инвентаризацию, и это, в общем, полезное дело. Сейчас затеваются и происходят всевозможные реорганизации, слияния, поглощения, и они часто делаются вслепую, в ситуации, когда непонятно, кто чего в действительности стоит. Поэтому нужна внятная оценка, надеюсь, для хороших сильных институтов она будет некой охранной грамотой.

– Мы с вами беседовали год назад, и тогда вы говорили, что очень важно поддерживать не только сильных ученых и научные группы, но и среду. И что у чиновников есть тенденция к тому, чтобы оставить только звезд, а остальное закрыть, и это опасно.

– Да, такая тенденция продолжается, другое дело, что пока она не вылилась в какие-то совсем разрушительные действия. Но для тревоги повод остается. Вот, например, на заседании Совета по науке и образованию при Президенте РФ в январе звучала цифра, что у нас есть всего 150 сильных институтов, которые и производят львиную долю научной продукции. Откуда эти 150 институтов взялись, почему 150? По-видимому, источником служит сделанная кем-то там оценка. Скорее всего, сделанная по наукометрическим показателям, что, вообще говоря, не дает полной картины. Как раз одной из своих задач как руководителя этой комиссии я вижу не дать наукометрическим показателям захлестнуть существо дела. Потому что понятно, что институты все разные и одним аршином померить всех невозможно. Даже внутри, как сейчас говорят, референтной группы институтов, блока институтов, похожих чем-то друг на друга, это невозможно сделать. У нас, например, экспериментальный институт, поэтому число публикаций на одного сотрудника гораздо меньше, чем у какого-нибудь теоретического института. Понятное дело, если вы десяток лет готовите один эксперимент, на выходе у вас получается всего несколько статей на всю большую команду. А бывает наоборот: есть институты, которые участвуют в экспериментах ЦЕРНа, там у некоторых сотрудников какое-то заоблачное количество публикаций. Потому что коллаборация выпускает сотни статей в год, и ее участник автоматически становится соавтором всех этих публикаций. Есть и другие формальные наукометрический показатели, например, сколько денег вы зарабатываете, сколько получаете финансирования на одного научного сотрудника. О чем-то эти данные говорят, но опять: все институты разные, кто-то больше получает, кто-то меньше, не потому что одни хорошие, другие плохие, а потому что структура разная и виды деятельности разные.

– И как же на самом деле нужно оценивать научные организации?

– Нужна экспертная оценка. Нужны эксперты, люди, уважаемые в своей среде, люди, которые пользуются доверием ученых, люди с широким научным кругозором. Причем в случае ФАНО и академических институтов они должны быть в большинстве своем из других ведомств – из университетов, например. Должен сформироваться довольно большой пул экспертов по областям науки, по областям деятельности. Это задача ближайших месяца или месяцев.

– Как такая экспертная оценка будет осуществляться на практике? Например, для вашего Института ядерных исследований?

– Во-первых, есть набор числовых показателей – наукометрических в том числе. Это как бы первоначальный взгляд на этот институт, по ним можно понять, что этот институт большой или маленький, что он публикуется или нет, есть ли у него какие-то патенты, что он навскидку из себя представляет. А дальше будет сформирована какая-то экспертная группа по этому конкретному институту, по его тематике или тематикам, которая уже будет смотреть на более качественные характеристики, чем и как институт занимается, какие у него получены сильные результаты за последнее время или не получены никакие. Экспертная группа должна предложить свой вердикт, что в сравнении с другими институтами этой же референтной группы этот сильнее всех, или слабее всех, или находится в середине, то есть добротный, но не звездный. По распоряжению правительства институты относятся к трем категориям: это высшая, средняя и третья категория. Первые две – все хорошо, с третьей категорией уже более детально будут, по-видимому, разбираться. Подробнее сказать пока не могу. Дорогу осилит идущий.

– Я правильно понимаю, что эксперты будут работать на общественных началах?

– Пока – да, я не слышал никаких разговоров, чтобы эта деятельность оплачивалась. Но все-таки ученый обычно не брезгует общественной нагрузкой такого рода. Например, в РФФИ (Российский фонд фундаментальных исследований. – РС) люди не за деньги экспертизой занимаются, а просто из чувства долга, если угодно. Так же и здесь, я думаю, будет происходить.

– Легко ли даже адекватным экспертам будет проранжировать институты и научные группы? Вот такая-то лаборатория в 2005 году сделала замечательный результат, но с тех пор ничего нового не было, а такая-то лаборатория сделала за последний год 15 результатов, но не таких серьезных. Кого поставить в рейтинге выше?

– В каждом отдельном случае придется разбираться. Тот факт, что с 2005 года не получено каких-то значимых результатов, может означать, что либо эта лаборатория умерла, все разъехались или состарились, а может, что лаборатория готовит все эти годы новый эксперимент. В конечном итоге задача – не составить подробный рейтинг, а сделать грубое разделение на сильных, средних и слабых.

– Вы сказали, что таких ведомственных комиссий будет несколько, кроме того, над ними будет еще и межведомственная. Не получится ли так, что вы сможете организовать адекватную оценку научных организаций, но окончательное решение будет принято другими людьми и по другим, например, исключительно наукометрическим принципам?

– Не думаю, потому что разумные люди везде есть, не только в Академии наук, но и в вузовской науке, и где угодно. Я думаю, что такой подход не возобладает и в Минобрнауки тоже, полагаю, что они тоже будут опираться на экспертное мнение. И это все будет стекаться в межведомственную комиссию, которая уже создана довольно давно при Минобрнауки. Там очень разные люди, но есть и вполне разумные.

– Охранная грамота, о которой вы сказали, – попадание только в первую категорию?

– Ну, во вторую тоже, на самом деле. Думаю, что туда как раз и попадет большинство институтов – крепких, но не очень звездных. В регионах своя специфика, Институт физики в Махачкале, допустим, это достояние не только физики, но и вообще культуры. И я свою задачу вижу не только в том, чтобы поддержать лучших, но и в том, чтобы сохранить среду. Невозможно расти, невозможно вырастать ничему новому и интересному, если у вас нет почвы.

– Но кому-то придется все-таки прямо говорить: ваш институт плохой?

– Конечно, конечно. Ну а как? Правда есть правда, врать-то никто не собирается. Конечно, эта должность – расстрельная. Конечно, придется выдерживать давление.

– Как я понимаю, оценка должна быть дана научным организациям в сжатые сроки, уже до конца этого года. Успеете?

– Конечно, время очень поджимает. И институтов полно, и семь раз отмерь – один раз отрежь, дело ответственное. Посмотрим. Все-таки полгода, пока даже больше – это довольно большой срок.

– У вас ведь, кажется, нет даже еще четкой программы действий?

– Она формируется, скажем так. Это же все произошло, в общем, довольно неожиданно для меня. Комиссия первый раз собиралась в конце апреля, и не надо думать, что я за месяц до этого уже понимал, что стану ее руководителем. Нет, все было как-то достаточно спонтанно. Потом сразу же начались праздники. Так что трудно ожидать, что могла бы уже быть написана осознанная программа. Но она будет формироваться в ближайшие недели.

– Инвентаризация научных организаций – один из самых болезненных вопросов третьего года после реформы РАН, но, как я понимаю, далеко не единственный. Что происходит с финансированием науки?

– Да, это больной вопрос, очень больной вопрос. Несмотря на все заявления, что расходы на науку многократно повысились, академической науки это фактически не коснулось, более того, сейчас идет еще и сокращение финансирования. Например, становится все труднее взять человека на работу, даже на временную. У нас вообще система очень архаичная. Стоило бы создать позицию, подобную той, что на Западе называется постдок. Про кого-то можно сказать сразу, что это будущая звезда науки, но большинству нужно дать возможность себя проявить, предоставив какую-то временную академическую позицию. У нас такой системы нет, и это плохо. Но даже талантливого человека взять хоть на какую-то работу сейчас становится все сложнее – потому что попросту нет денег. У кого-то, как у меня, может быть грант, на него можно взять к себе молодежь. Но гранты есть далеко не у всех. И это только одна из иллюстраций. Я знаю, что дирекция нашего института на ушах стоит, чтобы свести концы с концами. Я имею в виду коммунальные платежи, налоги, плата за землю – сейчас они все идут вверх, а финансирование снижается. Ну и, конечно, это сильно сказывается на темпах развития. Поставить даже не дорогой, а средний по стоимости эксперимент требует гораздо больше времени, все это сказывается на продуктивности.

– Но вроде бы реформа Академии, создание ФАНО должно было повысить эффективность управления наукой. Понятно, что с финансовой точки зрения ученые лучше жить не стали, но хоть в чем-то эта повышенная эффективность заметна?

– Я, конечно, не могу сказать за всю науку, но по моему опыту – не особенно заметна. Какие-то вещи они сделали полезные, но это все-таки достаточно локальные вещи.

– Ну, например?

– Ну, например, сейчас стало больше порядка с собственностью. Например, у нашего института много зданий и сооружений, что-то в Москве, много в Троицке, что-то и на Баксане на Северном Кавказе. И все это было в подвешенном состоянии, то есть права собственности были не оформлены, все жили как придется в этом отношении. В этом отношении ФАНО взяло на себя довольно большую работу – и у нас, и в других институтах. Заметная часть собственности теперь оформлена должным образом. Я не администратор, мне трудно сказать, насколько это полезно, но, наверное, из общих соображений – полезно. Раньше в Москве было довольно много институтов, которые в 90-е годы потеряли свои здания, они стали принадлежать Москве, а институты брали эти здания в аренду. Ну и сейчас аренда взлетела, и это было, конечно, институтам не по карману. Какие-то суды выиграло ФАНО, передало здания институтам. Вот какие-то такие локальные вещи происходят, но это все-таки не то чтобы кардинально работает на эффективность.

– В сущности, человек с бэкграундом хорошего красноярского финансиста делает то, что лучше всего и умеет делать.

– Ну, в общем, да. Но вообще система, нынешняя система управления наукой, конечно, явно временная. У нас есть одна голова, Академия наук, это люди в первую очередь хорошо понимающие в науке. Есть другая голова – это ФАНО, где есть грамотные люди и понимающие в другой области – в области финансов и юридической, в собственности. И когда эти две головы существуют одновременно то, наверное, это неустойчивая ситуация, ситуация, в которой долго прожить трудно.

– Год назад я вам задавал вопрос, есть ли уже какие-то жертвы реформы. Вы сказали тогда, что жертв нет, но во многих местах ситуация близка к катастрофической. Сейчас жертвы появились?

– Ситуация сегодня, в принципе, очень похожа на то, что было год назад, она не поменялась по существу, я бы сказал. Не знаю почему, но она как будто заморозилась. Движений много происходит, но они какие-то такие, ни на что особенно не влияющие. Это и есть, я бы сказал, свидетельство того, что система управления не окончательная.

– В то же время алармистские настроения, что немедленно в течение года после реформы все ученые разъедутся, все институты закроются, тоже оказались, в общем-то, напрасными?

– Наверное. Алармистские настроения были связаны с тем, что первоначальный толчок к этой реформе можно было расценивать как стремление рубить с плеча. Ну, вот так уж совсем с плеча или не получилось, или все-таки разум возобладал. Поэтому не все разъехались, прямо скажем.

– Как складываются отношения научной общественности с ФАНО? Изначально к новому агентству относились с большим подозрением, сейчас удается вести конструктивный диалог?

– Ненависти нет, конечно. Раз попали в такую ситуацию, надо в ней работать. Собственно, почему я и согласился сотрудничать с этой комиссией по оценке, хотя это нагрузочка будь здоров. Далеко не все разделяют мою точку зрения, но, на мой взгляд, это единственный способ нам, людям, которым не все безразлично, как-то вводить ситуацию в более-менее нормальное русло. Надо сказать, что и чиновники в ФАНО, в общем-то, слушают то, что им ученые говорят. Они иногда делают все по-своему, но диалог существует. Я не очень многих знаю в ФАНО, но те, с кем я сталкивался, в общем люди разумные. У них опыта в науке просто нет, поэтому они иногда довольно плохо просчитывают возможные последствия. Но слушают.

– Если резюмировать, получается, что наука, в общем, продолжает существовать в некотором статус-кво, несмотря на кардинальную реформу.

– Наука оказалась довольно устойчивой системой. Система научных институтов и вообще наука оказалась довольно устойчивой по отношению к всевозможным ломкам через колено.

– Со стороны расстраивает вот что: реформа РАН была поводом для ученых выйти из башни из слоновой кости, начать выступать, активно проявлять гражданскую позицию, причем не только по вопросам научной бюрократии. Теперь все улеглось, а ученые вновь удалились в свою башню.

– Это же в природе ученых. Заниматься какой-то гражданской активностью – это перпендикулярно тому, что ученые любят и хотят делать. Вот вы ко мне теперь пришли как к председателю этой самой комиссии. А я ведь вообще-то совсем бы не хотел этим заниматься. Мне гораздо интереснее статьи читать и интегралы вычислять. Так что спад активности – естественное дело. А требовать, чтобы мы себя проявляли шире, говорили, куда стране двигаться, – это, наверное, не по адресу. Пироги печет пирожник.

– Математик Анатолий Вершик, активно принимавший участие в выступлениях против реформы РАН, говорил три года назад, что России нужен новый академик Сахаров и что он может снова выйти из научной среды.

– Сахаров – это сингулярная точка, которая может вырасти где угодно. Он был ученым, но мог быть и из другой среды. У Сахарова очень своеобразная судьба, думаю, что если она и повторится, так как-то совершенно по-другому.

Автор: Сергей Добрынин

Источник: сайт Радио Свобода, 6 мая 2016 г.

пресс-центр ФАНО: Академик РАН Валерий Рубаков возглавил Ведомственную комиссию по оценке результативности деятельности научных организаций ФАНО России

Tue, 26 Apr 2016 22:31:21 +0000

Российский физик-теоретик, специалист в области физики высоких энергий, квантовой теории поля, физики элементарных частиц и космологии, академик РАН Валерий Рубаков избран председателем ведомственной комиссии ФАНО России по оценке и мониторингу результативности деятельности научных организаций.

Выборы состоялись 22 апреля, на первом заседании комиссии. Кандидатуру В. Рубакова предложил вице-президент Российской академии наук, академик РАН Сергей Алдошин.

«Председателем комиссии должен быть, с одной стороны, человек авторитетный, а с другой, нейтральный, то есть не из ФАНО России, не из президиума РАН и не директор института. Если исходить из этих принципов, я хочу порекомендовать на эту должность Валерия Анатольевича Рубакова. Он человек объективный», — отметил С. Алдошин.

Кандидатура В. Рубакова была поддержана единогласно. Заместителем председателя стал директор Института океанологии им. П.П. Ширшова, академик РАН Роберт Нигматулин. Секретарем – заместитель начальника Управления по взаимодействию с Российской академией наук и обеспечению деятельности Научно-координационного совета
ФАНО России Евгения Степанова, доктор медицинских наук.

Говоря о планах работы комиссии, В. Рубаков назвал в качестве приоритетных задач формирование корпуса экспертов для проведения оценки результативности деятельности научных организаций ФАНО России, которую предстоит провести до конца текущего года.

«На мой взгляд, при оценке результативности научных организаций, мнение экспертов должно быть ключевым. Я лояльно отношусь к цифровым показателям, но куда более важно провести адекватную экспертную оценку наших институтов. Это сложная задача. И я думаю, что самая важная задача на сегодня — это сформировать экспертные советы по референтным группам»,- подчеркнул он.

По его словам работа по формированию экспертных советов начнется в июне. В ближайшее время комиссия направит в РАН запрос с предложениями представить кандидатов в экспертные советы.

«При отборе экспертов надо, прежде всего, учитывать научную репутацию кандидатов. Очень важно иметь экспертов из организаций, не подведомственных ФАНО России, таких как университеты, Курчатовский институт. Размер пула экспертов зависит от референтной группы», — отметил В. Рубаков.

В 2016 году оценку результативности пройдут порядка 600 научных организаций ФАНО России. В отношении институтов, которые находятся в стадии реструктуризации, оценка проводиться не будет. Полученные результаты будут учитываться при разработке программ развития научных организаций, при формировании перечня научно-исследовательских и опытно-конструкторских и технологических работ гражданского назначения, а также при определении объемов финансового обеспечения их деятельности и развития.

Ведомственная комиссия ФАНО России по оценке результативности научных организаций была сформирована в апреле 2016 года. В ее состав вошло 40 экспертов. Четверть из них – это ведущие ученые и представители академических институтов. Еще 10 человек делегировано вузами и отраслевыми научными организациями. 25% в составе комиссии получили представители РАН, федеральных органов исполнительной власти, научных фондов и бизнес-сообщества. Такое же количество мест закреплено за специалистами ФАНО России.

Источник: сайт ФАНО России, 26 апреля 2016 г.

Газета.ru: Как защитить науку от анонимных «реформаторов». Почему запускать «хиршемерку» бессмысленно

Fri, 15 Jan 2016 14:21:37 +0000

Обсуждение реформы РАН, начатой в 2013 году, продолжается на страницах «Газеты.Ru»: ответ на оценку реформы профессором Генри Норманом и его предложение по формированию сообщества ведущих ученых публикуют Аскольд Иванчик, Андрей Цатурян и Михаил Фейгельман.

В недавней статье в «Газете.Ru» с красноречивым подзаголовком «Как справиться с сопротивлением научного сообщества проведению реформы» Генри Норман предлагает новый план «зачистки» территории российской науки от еще сохранившихся, несмотря на старания начальства, бойцов научного «сопротивления» реформе РАН 2013 года.

В самом начале своей статьи он заявляет, что исходит из «презумпции позитивных намерений» инициаторов реформы российской науки. На каком основании он делает свое предположение — неизвестно.

Начатая летом 2013 года «реформа науки», по высказанным тогда же нами оценкам, осуществлялась в режиме операции спецназа на вражеской территории либо напоминала налет отряда янычар на женское общежитие.

Алексей Ничукин/РИА «Новости»

Стратегические цели и тактические задачи реформы как были, так и остались глубоко засекреченными — если они вообще существуют. Во всяком случае, никто их ясно не сформулировал. Более того, никто из авторов реформы не осмелился признать свое авторство. Реформа готовилась в таком секрете, что не только президент РАН Владимир Фортов, но и такой высокопоставленный ее сторонник, как Дмитрий Ливанов, узнали о ней, видимо, буквально накануне ее оглашения. Ответственность за реформу публично взяла на себя вице-премьер Ольга Голодец, курировавшая в тот момент науку, однако это была ответственность политическая, да и от нее она очень быстро избавилась, после того как кураторство науки в правительстве перешло к другому вице-премьеру, Аркадию Дворковичу.

Пропагандист этих «реформ» Генри Норман тоже ничего не сказал об их сути (упомянув лишь создание Российского научного фонда, что вообще не имеет отношения к «реформе РАН»). Обычно реформаторы с «позитивными намерениями» не прячутся от реформируемых, а, наоборот, активно вербуют сторонников, публикуют и всячески пропагандируют план реформ и соответствующую «дорожную карту», в которой детально расписано, какие именно реформы и когда будут проведены, каковы их цели и задачи, какими средствами их предполагается достичь, каковы возможные издержки и как их будут минимизировать. Но ничего подобного не было.

Люди с «позитивными намерениями» не стремятся скрывать своих имен — так поступают те, кто понимает, что совершает нечто постыдное. Так почему же надо верить в «позитивные намерения» тех, кто ни разу не удосужился рассказать, что и как он намерен изменить в системе управления и финансирования науки в России, да к тому же предпочел скрыть свои имена? Впрочем, вопрос о «намерениях» не так важен — гораздо важнее результат: «по плодам их узнаете их».

Пока же, спустя два с половиной года, никаких результатов, кроме ухудшения условий работы ученых, не видно.

Ведь трудно поверить, что цель реформы науки состоит в том, чтобы объединить несколько научных институтов в более крупные, собрав, как, например, в Нальчике, под одной вывеской агрономов, математиков и гуманитариев, чтобы новому руководству академической науки в лице ФАНО было легче запомнить имена своих подчиненных. Другая цель реформ науки в России, объявленная указом президента РФ, — достижение «сакральной» цифры в 2,44% от общего числа публикаций, индексируемых международной базой данных Web of Science (WoS), — ничего, кроме удивления, вызвать не может. Не говоря уж о том, что непонятно, откуда взялась эта цифра (с точностью до сотых), уже сейчас ясно, что она недостижима: хотя количество российских публикаций в WoS в последние годы немного растет, их доля в общемировом потоке статей снижается из-за бурного роста числа публикаций из развивающихся стран.

Что более существенно, она бессмысленна: подобные «показатели», пригодные для расчетов национальной доли добываемой нефти или выплавляемой стали, имеют мало общего с реальной оценкой роли российской науки в науке мировой. Но и для достижения этого надуманного показателя реформа ничего не дает — скорее, наоборот. Ведь сотрудники дореформенной РАН, которые составляли примерно 14% занятых в гражданской науке российских исследователей, обеспечивали почти 60% российских публикаций, а процент публикаций, попадавших в международные базы данных, был еще выше. И именно по этой наиболее эффективной в России научной институции реформой был нанесен удар.

Сообщив о своем отношении к авторам реформы, Генри Норман переходит к оценке нынешней ситуации. По его мнению, она проста — среди научного сообщества имеются противники реформы и ее сторонники. При этом противники хорошо организованы и объединены в два связанных между собой центра — это академики РАН и Конференция научных работников, якобы организованная тремя академиками совместно с профсоюзом академии. Им противостоит, по мнению автора, Совет по науке, созданный Минобрнауки «в поддержку реформам», на стороне которого якобы находятся «активно работающие на мировом уровне» ученые. Главная их беда в неорганизованности, поскольку они предпочитают «заниматься наукой, а не организационно-научной деятельностью».

На самом деле, представленная автором картина не имеет никакого отношения к реальности. Главное искажение истины состоит в изобретении активно работающих ученых, поддерживающих реформу, мнение которых выражает Совет по науке Минобрнауки. В действительности совет был создан значительно раньше начала реформы (то есть конца июня 2013 года). Его первое заседание состоялось 1 апреля 2013 года. Соответственно, целью его создания никак не могла быть поддержка не начатой еще реформы: он создавался для экспертной оценки планов и документов министерства, которое ощущало необходимость учета мнения научного сообщества, а также для формулирования предложений по улучшению положения в российской науке, и выполняет эти задачи и сейчас.

Когда началась реформа РАН, отношение к ней совета было однозначно отрицательным. Более того, совет был, по-видимому, первым, кто выступил с публичным протестом против нее: его заявление было опубликовано уже 27 июня, в день, когда появились первые сообщения о рассмотрении правительством РФ закона о реформе РАН. В следующие дни совет сделал еще три заявления, подтвердив свое неприятие реформы, и ни один из его членов в ее поддержку не высказывался. Более того, совет активно участвовал и в организации того, что Генри Норман считает одним из двух центров сопротивления реформам. Трое членов совета, включая его председателя Алексея Хохлова и заместителя председателя Аскольда Иванчика, вошли в оргкомитет Конференции научных работников, совет был одним из учредителей Комиссии общественного контроля в сфере науки, трое его членов вошли и в оппозиционный «Клуб 1 июля». Таким образом, никакого раскола в научном сообществе не было — все общественные и официальные организации ученых, включая Совет по науке Минобрнауки, ясно высказались против реформы РАН. Более того, практически все «активно работающие на мировом уровне» ученые, высказывавшиеся публично на эту тему, реформу осудили (можно назвать только одно исключение — Константин Северинов).

Одни и те же люди входят в объединения, которые Генри Норман пытается противопоставить друг другу. Разумеется, после того, как научное сообщество, хотя и добившись некоторых уступок, проиграло борьбу с «реформой» РАН, и соответствующий закон вступил в силу, Совет по науке был вынужден принять отделение институтов от РАН и создание ФАНО как данность и направил свои усилия на то, чтобы проводимые в дальнейшем преобразования улучшали ситуацию в науке, а не наносили ей вреда (с результатами этих усилий можно ознакомитьсяна сайте совета).

Именно такую позицию заняли и другие упомянутые выше организации — и оргкомитет Конференции научных работников, и Комиссия общественного контроля в сфере науки, и «Клуб 1 июля», и сама РАН. Так что и позже существенного противоречия между ними не возникло.

В изложении Генри Нормана искажены и детали. Вот несколько примеров.

«Чтобы придать протестам характер массовости, академики Кулешов, Рубаков и Захаров совместно с профсоюзом академии организовали второй центр сопротивления — Конференцию научных работников».

Массовость в данном случае была вполне естественного происхождения. Достаточно обратиться к собранным академиком Алексеем Паршиным текстам с реакциями ученых и научных коллективов на реформу академической науки, чтобы увидеть масштаб ее неприятия именно массовой научной средой. Заметим, что бюджетов на оплату интернет-троллей или участников митингов у конференции или комиссии нет (как нет и бюджета вообще). Неверно и то, что конференцию организовали академики Кулешов, Рубаков и Захаров. Оргкомитет конференции сложился стихийно, в его организации участвовали не только члены «Клуба 1 июля», но и представители советов молодых ученых институтов РАН, Общества научных работников, просто сотрудники институтов РАН.

Тот факт, что огромную конференцию (зарегистрировалось больше 2500 человек) удалось организовать за месяц, без каких-либо финансовых средств, причем в период летних отпусков, также свидетельствует как о массовости движения, так и о том, что речь идет о самоорганизации. Упомянутые академики не организовали конференцию, они стали лидерами научного сообщества в результате конференции, в частности, были избраны сопредседателями Комиссии общественного контроля, созданной по ее решению.

«На заседаниях конференции также не выносится никаких предложений о реформах и озвучивается желание сохранить все по-старому».

Это утверждение ложно, и, чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть конкретные предложения в материалах конференций здесь, а также, например, эти, эти и эти материалы Комиссии общественного контроля. Кроме того, члены комиссии постоянно участвовали в многочисленных рабочих группах по разработке документов, регулирующих организацию науки, которые создавались ФАНО и Минобрнауки. Выступая против реформы РАН 2013 года, ее члены являются сторонниками позитивных преобразований в российской науке.

«В итоге реформу ведут управленцы, слабо разбирающиеся в сути дела, пусть даже и с хорошими намерениями. Опираться при этом они вынуждены на тех же самых академиков. Отсюда возникают и проблемы, вызывающие обоснованное непонимание и растущее раздражение активно работающих ученых, к ним относится, например, растущий вал бюрократических запросов, обрушившийся на дирекции институтов».

Этот пассаж уже напоминает конспирологические фантазии, вчитайтесь: вал бюрократических запросов возник из-за того, что «управленцы опираются на академиков» (тех самых, которые «сопротивляются реформам»). Видимо, по мысли автора, «академики» подсказывают «управленцам», что надо создать «вал запросов» — конечно, для дискредитации «реформ» с помощью такой изощренной DDoS-атаки. А сами при этом коварно выступают с протестами против этого вала, видимо, чтобы замести следы и скрыть, что именно на них опираются реформаторы.

Что касается хороших намерений, то кажется очевидным, что управленцам, «пусть и с хорошими намерениями», не следует браться за реформу, если они слабо разбираются в сути дела. Это называется «некомпетентность», и пользы такая деятельность принести не может.

«Однако складывается впечатление, что сторонники Совета по науке — ученые, активно работающие на мировом уровне, — предпочитают заниматься наукой, а не организационно-научной деятельностью. А вот противники хорошо организованы, очень шумны и делают все для создания видимости, что они пользуются поддержкой большинства ученых».

Здесь реальность искажается несколько более изощренно: без всякого обоснования за очевидный факт выдается тождественность следующих групп людей: «сторонники реформы РАН», «сторонники любых реформ науки», «активно работающие на мировом уровне ученые», «сторонники Совета по науке». Соответственно, противостоящие им противники реформы РАН выдаются за противников любых реформ, за неактивных плохих ученых и противников Совета по науке.

В действительности же большинство активно работающих на мировом уровне ученых России (включая многих членов Совета по науке) относятся к реформе РАН резко отрицательно, а к ряду других преобразований — по меньшей мере настороженно. Во всяком случае, это касается тех, кто высказывается публично и о чьей позиции можно судить. Комиссия общественного контроля, «Клуб 1 июля», Общество научных работников состоят именно из «активно работающих ученых», только еще и готовых тратить свое время на попытки защиты коллег от административного безумия и предлагающих преобразования, которые могут улучшить ситуацию в науке. Большую часть своего времени они занимаются своей профессиональной научной работой, не имеют ничего, кроме своих личных мозгов и ноутбуков, и с трудом успевают реагировать на особенно выдающиеся пируэты «научных менеджеров», чтобы хоть как-то сгладить наносимый ими урон делу.

Набросав искаженную до неузнаваемости картину ситуации в российской науки, Генри Норман переходит к позитивной программе — изложению того, как справиться с непокорным научным сообществом. По его мысли, для этого надо сформировать некий Союз ведущих ученых России, причем при отборе его членов нужно использовать наукометрические показатели, основанные на индексе цитирования. Предполагается, что этот союз будет «опорой реформе». Последнее утверждение свидетельствует или о полном непонимании реальной ситуации, или является довольно наивной попыткой ввести в заблуждение начальство, к которому, по-видимому, в первую очередь адресуется автор статьи.

В самом деле, оценка реформы РАН наиболее цитируемыми российскими учеными хорошо известна — и эта оценка негативная. Лидеры протестного движения, академики Захаров и Рубаков, которых упоминает Норман, — одни из самых цитируемых российских ученых, практически все члены «Клуба 1 июля» принадлежат к числу самых цитируемых в своей области, то же касается и членов Совета по науке Минобрнауки. Таким образом, если планируемый Генри Норманом союз будет создан, он станет еще одной оппозиционной «реформе» организацией, а состав его членов будет сильно пересекаться с составом уже имеющих организаций-«оппозиционеров». Сам же Норман, который мог бы в нем представлять позицию сторонников реформы, в Союз ведущих ученых, скорее всего, не войдет: его собственные наукометрические показатели для его области науки более чем средние.

К этому стоит добавить, что и метод, по которому Генри Норман собирается отбирать «ведущих ученых России», имеет ряд недостатков и не приведет к адекватному результату.

«Рейтинги по каждой группе формируются в четыре этапа: на первом составляется рейтинг по полному индексу цитирования на работы, опубликованные с 2001 года (так как нас интересуют только действующие ученые, этот интервал — максимальный)».

Ограниченная польза этого занятия нам хорошо известна, поскольку один из нас участвует в поддержании и ежегодном обновлении Индексов цитирования работ российских ученых. В сущности, список «ведущих ученых России», если причислять к таковым просто по цитированию, для большинства естественнонаучных, медицинских и технических дисциплин, а также для математики уже составлен. Хотите увидеть список опытных и маститых — пожалуйста: он включает более 4600 человек с уровнем «полного» цитирования выше 1000 по WoS.

Хотите список активно работающих именно в последние годы — и такой есть: более 6400 человек с цитированием работ, опубликованных за последние семь лет, выше 100 по WoS. Вопрос только в том, как использовать эти «рейтинги». Опыт, в том числе международный, показывает, что использовать «индекс цитирования» в процессе оценки работы ученых можно лишь как один из подсобных инструментов. Но делать заключения о качестве труда ученых только на его основе недопустимо. При таком подходе мы лишимся как минимум половины научных областей, в том числе находящихся на мировом уровне. Есть много инструментов, которые можно использовать на пользу делу, но иногда они могут стать смертоносными. Как, например, топор. Топор сам по себе — полезный инструмент, но в салон самолета вас с ним не пустят, и правильно сделают. Возможности использования топора в таких областях, как нанотехнология или хирургия глаза, также весьма ограничены.

«Они разбиваются на пять групп по таким областям, как математика, физика, химия, биология, науки о Земле».

Генри Норману безразлично, что внутри каждой из обозначенных крупных областей наук имеется много разделов, в каждом из которых разное число ученых, разные традиции написания статей, а как результат — различное типичное цитирование. Это как раз те самые «мелочи», из-за которых не надо пускать в самолет человека с топором. Странно также, что Норман игнорирует существование большой группы областей знаний, кроме им перечисленных.

«При всей смысловой ограниченности наукометрических показателей лучших способов отбора ведущих ученых я не вижу».

А мог бы и увидеть — если бы интересовался, чем на самом деле занимается «созданная академиками Захаровым, Кулешовым и Рубаковым» Комиссия общественного контроля в сфере науки.

«Кроме того, сегодня для научного сообщества это главный способ отстаивать национальный приоритет на международном уровне».

Если планировать конкуренцию с представителями Китая, Ирана и подобных великих научных держав, то это, возможно, так. А вот в Англии, например, с 2014 года исключили использование «наукометрических показателей» для оценки эффективности работы ученых в большей части областей науки, оставив их лишь кое-где и лишь как справочные материалы для профессиональной экспертизы. В США или Франции их вообще никогда не принимали слишком всерьез, полагаясь куда более на персональные заключения специалистов (которые могут и в индексы посмотреть, но решения принимают сами).

Таким образом, запускать предложенную Генри Норманом «хиршемерку» бессмысленно: она не принесет пользы науке в России. Но даже и ожидаемого автором результата — создания «Союза хиршастых лоялистов» — достигнуть не удастся: если этот союз будет достаточно «хиршастым», то окажется в большинстве своем оппозиционным, а если будет лоялистским, то не будет достаточно «хиршастым».

В оргкомитете конференции и в Комиссии общественного контроля собрались вовсе не противники реформ в сфере науки, как пишет Генри Норман, а преимущественно именно те ученые, которые много лет боролись за ее реформирование. Вопреки очевидности, он приравнивает реформу РАН 2013 года любым реформам в сфере науки, и людей, возражавших против этой разрушительной реформы, объявляет противниками любых преобразований. Это, конечно, еще одно существенное искажение реального положения дел, которыми наполнена его статья.

Мнение членов оргкомитета конференции и Комиссии общественного контроля в принципиальных вопросах, как правило, совпадает с мнением многих членов Совета по науке Минобрнауки, что неудивительно, учитывая, что это отчасти одни и те же люди. Разумеется, разногласия между ними могут возникать, но они успешно решаются в режиме диалога, как было недавно при обсуждении методических рекомендаций по финансированию научных учреждений: ученые в состоянии договориться между собой, поскольку говорят на одном языке.

И проблемы, стоящие перед нашей наукой, они тоже видят в основном одинаково. Многолетнее недофинансирование; сословная, почти феодальная иерархическая структура; отсутствие нормальных социальных лифтов для молодежи; появление среди научных администраторов все большего числа беспринципных и безграмотных карьеристов, готовых на все, чтобы угодить начальству или подняться по карьерной лестнице; маргинализация многих ученых и научных коллективов, десятилетиями «изучающих» то, что уже давно не является предметом науки; появление все большего числа «имитаторов» науки, некоторые из которых уже научились накручивать себе «индекс Хирша»; все сильнее сжимающиеся бюрократические тиски и многое другое.

Ни одну из этих проблем реформа 2013 года не решает, а некоторые из них, наоборот, усугубляет. Именно поэтому против нее и выступили многие активно работающие ученые — как в личном качестве, так и в составе общественных и официальных объединений.

Что же касается реальных реформ, улучшающих положение науки и ученых в России, то они не только их поддерживают, но и формулируют предложения таких преобразований.

Основное различие в подходах ученых, собравшихся в разных общественных организациях, — это степень готовности вести диалог и сотрудничать с представителями власти. Одни склонны высказывать конструктивные предложения, рискуя тем, что в руках чиновников эти предложения превратятся в свою противоположность и нанесут ущерб их собственной репутации (не раз уже так было).

Другие считают, что следует ограничиться арьергардными боями за остатки здравого смысла, стараясь, чтобы новые инициативы руководства не выгнали на улицу и без того не слишком многочисленных ученых, работающих на современном мировом уровне, и не ухудшили и без того некомфортные условия научной работы в России.

Среди большинства членов общественных организаций ученых имеется определенный консенсус о том, что и как следовало бы предпринять, если бы во главе реформы науки стояла компетентная команда реформаторов, имеющих не только «позитивные намерения», но и необходимую профессиональную квалификацию. Следовало бы незамедлительно провести профессиональную экспертизу научных коллективов всех бюджетных научных организаций страны независимо от их ведомственной принадлежности, с обязательным привлечением не только российских, но и иностранных экспертов. Провести такую экспертизу нужно на уровне отдельных лабораторий, а не только целых институтов. Только после этого можно будет понять, какая наука осталась в России и кто, собственно говоря, является объектом реформ.

Методы формирования корпуса экспертов и регламенты проведения экспертизы для академических институтов уже давно подготовлены силами научного сообщества совместно с группой сотрудников ФАНО, заинтересованных в осмысленном проведении этой экспертизы. Однако запуск этой профессиональной экспертизы заморожен (не очень понятно, на каком уровне). Вместо этого продолжается начальственная кампания по «реструктуризации институтов», причем аргументы в ее пользу приводятся чисто административные, а соображения научной целесообразности игнорируются. При этом никто из «реформаторов» не знает, чем и на каком уровне на самом деле занимаются имеющиеся на сегодня институты. Их это вообще не интересует, им надо «отчитаться наверх о проделанной работе», а эффект от этой «работы» для них не имеет значения.

Понятно, почему законспирированные авторы реформы науки и руководители государственных организаций, формально отвечающих за ее проведение, сторонятся содержательного обсуждения и реализации этой необходимой предпосылки любой разумной научной реформы. Привлечение к планированию и проведению научной политики профессионального корпуса независимых экспертов, пользующихся доверием научного сообщества, неизбежно уменьшит власть околонаучных администраторов.

Говоря коротко: наука призвана искать истину, и этому занятию очень мешает безбрежная ложь, давно захватившая почти все пространство нашего общества. По нашему мнению, статья Генри Нормана — на стороне лжи.

Мнение авторов может не совпадать с позицией редакции.

Об авторах

Аскольд Иванчик — доктор исторических наук, член-корреспондент РАН, научный руководитель отдела сравнительного изучения древних цивилизаций Института всеобщей истории РАН, и.о. декана Исторического факультета ИОН РАНХиГС.
Андрей Цатурян — доктор физико-математических наук, ведущий научный сотрудник НИИ механики МГУ.
Михаил Фейгельман — доктор физико-математических наук, зам. директора Института теоретической физики им. Л.Д. Ландау, профессор МФТИ.

Источник: Газета.ru, 14 января 2016 г.

См. также: «Правильные» ученые против «неправильных». Погоня за цитируемостью превращает науку в бессмысленную игру (Павел Чеботарев, Газета.ru, 12.01.2016)

газета.ru: Как реформировать науку в России. Как справиться с сопротивлением научного сообщества проведению реформы

Mon, 28 Dec 2015 23:17:10 +0000

Как организовать реформы науки России и почему ученые не должны заниматься распределением денег. В канун 2016 года, в котором должна получить новый виток реформа РАН и в котором должен начаться организованный аудит российских институтов, дискуссию о российской науке на страницах «Газеты.Ru» продолжает Генри Норман, д.ф.-м.н., г.н.с. Объединенного института высоких температур РАН, профессор МФТИ.

Уже несколько лет идет реформа науки России, инициированная сверху. Исхожу из презумпции позитивных намерений тех, кто затеял эту реформу, и их желания улучшить ситуацию в российской науке. Был создан Российский научный фонд, проведены первые конкурсы. Их результаты показали, что фонд действительно в основном поддержал активно работающих ученых. Судя по информации, полученной из научно-координационного совета ФАНО, аппарат агентства действует, максимально учитывая пожелания членов совета, терпеливо относится к тому, что академики отчетливо выражают свое неприятие существенных изменений.

Два центра сопротивления реформам

По моим ощущениям, первый центр сопротивления реформам науки России, инициированным сверху, — это большинство академиков РАН. Чтобы придать протестам характер массовости,

академики Кулешов, Рубаков и Захаров совместно с профсоюзом академии организовали второй центр сопротивления — Конференцию научных работников. На заседаниях конференции также не выносится никаких предложений о реформах и озвучивается желание сохранить все по-старому.

В итоге реформу ведут управленцы, слабо разбирающиеся в сути дела, пусть даже и с хорошими намерениями. Опираться при этом они вынуждены на тех же самых академиков. Отсюда возникают и проблемы, вызывающие обоснованное непонимание и растущее раздражение активно работающих ученых, к ним относится, например, растущий вал бюрократических запросов, обрушившийся на дирекции институтов.

Проблема сторонников реформ — отсутствие организационного оформления

В поддержку реформам Минобрнауки создало Совет по науке, председателем которого был избран академик Алексей Хохлов. Давно знаю его как активно и плодотворно работающего ученого. Его выступления, в которых он высказывает свои взгляды, мне понятны и близки. Мне запомнилось его образное сравнение, что

говорить в России о недостатках оценки труда ученых по индексу цитирования — все равно что было бы говорить узникам Освенцима о вреде переедания.

Однако складывается впечатление, что сторонники Совета по науке — ученые, активно работающие на мировом уровне, — предпочитают заниматься наукой, а не организационно-научной деятельностью. А вот противники хорошо организованы, очень шумны и делают все для создания видимости, что они пользуются поддержкой большинства ученых.

Вывод: нужно создать опору реформе из числа ученых, работающих на мировом уровне, которые сейчас абсолютно не организованы. Хотелось бы преодолеть разрыв между усилиями власти и интересами активно работающих ученых и консолидировать их усилия ради достижения общих целей. Для этого я бы предложил начать организационное оформление Союза ведущих ученых России.

Формирование сообщества ведущих ученых

Прежде всего, необходимо отобрать членов союза. Цель отбора — понять, какими активно работающими учеными реально располагает сейчас Россия, и организовать их. Те академики и членкоры РАН, которые являются активно работающими учеными и пройдут отбор на общих основаниях, станут членами союза. Это обеспечит восприятие лучших традиций РАН и АН СССР. Опираясь на союз, наши власти могли бы перевести реформу в разумное русло и довести ее до конца, удовлетворив насущные нужды активно работающих ученых: они лучше знают свои проблемы и принципы устройства научной сферы у мировых лидеров.

Первый шаг мог бы быть таким.

В отбор следует включить всех докторов физико-математических, химических, биологических и геолого-минералогических наук любой ведомственной принадлежности.

Они разбиваются на пять групп по таким областям, как математика, физика, химия, биология, науки о Земле.

Рейтинги по каждой группе формируются в четыре этапа: на первом составляется рейтинг по полному индексу цитирования на работы, опубликованные с 2001 года (так как нас интересуют только действующие ученые, этот интервал — максимальный). На втором этапе необходимо исключить автоссылки, на третьем — ссылки соавторов.

На данный момент ссылки на статью с одним или десятью авторами уравнены в весе, поэтому на четвертом этапе каждой ссылке приписывается ее вес, равный единице, деленной на число соавторов. Последним требованием к ученым должно быть постоянство работы в России — например, не менее 16–18 месяцев за последние два года.

Стоит учесть и тот факт, что

с возрастом индекс цитирования ученого может увеличиваться. Для того чтобы оценка была объективной, исследователей можно разбить на возрастные группы: например, моложе 40 лет, от 40 до 50, от 50 до 60, старше 60 лет.

Пороговые критерии для каждой группы должны монотонно возрастать с увеличением возраста. Значения пороговых критериев для каждой области науки можно установить исходя из разумности баланса этих значений и числа победителей.

Не надо пытаться объять необъятное

До сих пор не учитывались доктора технических, медицинских, ветеринарных, сельскохозяйственных и географических наук. Накапливая опыт, те же процедуры следует провести и для них, а затем применить их и для экономики, истории, филологии, философии и других наук, при необходимости включив в оценку и другие, помимо Web of Science, базы данных, например European Reference Index for the Humanities.

За рамками я оставил закрытые работы и реальную технику, конструкторов, поскольку здесь необходимо применять другие критерии. Союз мог бы стать площадкой для взаимного согласования интересов, целей и возможностей.

Проблемы надо решать последовательно, накапливая опыт, создавая отделения Союза ведущих ученых России поэтапно, не пытаясь сразу объять необъятное и этим торпедировать весь процесс.

При всей смысловой ограниченности наукометрических показателей лучших способов отбора ведущих ученых я не вижу. Кроме того, сегодня для научного сообщества это главный способ отстаивать национальный приоритет на международном уровне.

Речь идет о создании новой инфраструктуры российской науки

Совет по науке при Минобрнауки недавно предложил, чтобы ведущие ученые получали не только адресное финансирование их групп, но и их самостоятельность, автономию внутри институтов и даже мобильность. По существу, речь идет о создании новой инфраструктуры российской науки, об установлении связей между научными группами по всей России. Эти связи могут стать важнее связей между институтами.

Противники создания групп ведущих ученых говорят об опасности того, что финансирование будут получать лишь эти группы. Чтобы такого не произошло,

союз должен не распределять деньги, а выработать правила для распределения денег на науку вообще и на программы фундаментальных исследований в частности.

Правила должны обеспечить достойное финансирование всем работающим группам, вплоть до самых небольших, и ученым-одиночкам. Для этого к руководству программ фундаментальных исследований должны прийти руководители наиболее успешных групп вместо директоров, как сейчас.

Создание новой инфраструктуры российской науки позволит поручить союзу во взаимодействии с органами государственной власти сформировать обоснованный перечень программ фундаментальных исследований. Этот канал стал бы одним из основных каналов финансирования российской науки, включая вузы.

Источник: газета.ru, 28 декабря 2015 г.

Газета «Поиск»: Минобрнауки добивается полномочий по управлению РФФИ и РГНФ

Fri, 18 Sep 2015 21:44:56 +0000

В ближайшее время Министерство образования и науки может получить полный контроль над Российским фондом фундаментальных исследований и Российским гуманитарным научным фондом.

Сейчас функции и полномочия учредителя РФФИ и РГНФ от имени Российской Федерации осуществляет правительство. Но в дни августовского каникулярного затишья министерство вынесло на общественное обсуждение проекты изменений в уставы научных фондов, которые узаконят передачу Минобрнауки львиной доли функций по управлению РФФИ и РГНФ. Так, министерство получит право формировать для них госзадания, контролировать их деятельность, утверждать составы советов, назначать директоров. Кроме того, согласно разработанным министерством поправкам, из уставов обоих фондов должны быть исключены положения о том, что они относятся к наиболее значимым учреждениям науки.

Интересно, что в пояснительных записках к постановлениям правительства по РФФИ и РГНФ авторы документов даже не сочли нужным привести какие-либо обоснования необходимости делегирования министерству полномочий учредителя. Они просто априори констатировали, что проводят “оптимизацию работы фондов”. На вопрос, зачем она нужна, если, как следует из пояснительных записок, эта работа ведется вполне успешно, в документах ответа нет.

Как нам стало известно, Российский гуманитарный научный фонд поправки не согласовал. В РГНФ отметили, что проект противоречит ряду нормативных правовых актов, а также базовым принципам работы фонда. Кроме того, было указано, что предложения о внесении изменений в устав по действующим правилам должен готовить Совет РГНФ, а не министерство. (Аналогичный пункт, кстати, содержит и устав РФФИ).

А что думает по поводу намечаемой кардинальной перестройки работы фондов научная общественность? “Поиск” попросил прокомментировать новую инициативу Минобрнауки действующих ученых и общественных деятелей.

- На мой взгляд, существующий устав Российского фонда фундаментальных исследований не требует кардинальных изменений, — заявил член Совета РФФИ, известный физик-теоретик, академик Валерий Рубаков. — Фонд — самостоятельная авторитетная организация, подчиняющаяся только правительству, и в этом его сила. Никто не может навязать ему решения и подходы, идущие вразрез с мнением научного сообщества, которое широко представлено в Совете РФФИ и активно влияет на его политику. Кстати, утверждение состава совета решением правительства — очень правильный подход, обеспечивающий возможность самоуправления. Менять этот порядок нельзя. Предлагаемые поправки сделают фонд организацией при Минобрнауки со всеми вытекающими последствиями. Уверен, фонд должен оставаться независимым.

Член Совета Общества научных работников, специалист в области биомеханики Андрей Цатурян сообщил, что ОНР подготовило негативный отзыв на представленные министерством документы.

- РФФИ и РГНФ изначально были задуманы как вневедомственные фонды, поддерживающие грантами достойные проекты вне зависимости от того, в какой организации работают их авторы, — отметил Андрей Кимович. — Совершенно недопустимо, чтобы политика фондов оказалась под контролем ведомства, учреждения которого в общем порядке конкурируют за гранты. Передача наиболее важных полномочий по управлению научными фондами в руки явно заинтересованной структуры открывает возможности для злоупотреблений.

Отрицательно высказался по поводу предлагаемых поправок в уставы член Совета РГНФ и Совета по науке Минобрнауки член-корреспондент РАН Аскольд Иванчик.

- Если планируемые Минобрнауки изменения будут внесены, статус фондов существенно понизится, — считает ведущий российский антиковед. — РФФИ и РГНФ утратят свою самостоятельность, превратятся, по сути дела, в органы министерства и будут вынуждены проводить его политику, которая далеко не всегда вызывает одобрение научного сообщества. Деятельность РФФИ и РГНФ с момента их создания была тем успешнее, чем больше был уровень независимости фондов. Напротив, попытки их подчинения, формального или неформального, чиновникам или ведомствам, приводили к ухудшению качества их работы и появлению разных спорных инициатив, вроде целевых конкурсов.

По мнению А.Иванчика, главная проблема РФФИ и РГНФ сегодня состоит в их недофинансированности, в результате чего гранты слишком малы. “Однако сама система распределения грантов, существующая в этих фондах, наиболее справедлива и вызывает меньше всего нареканий по сравнению с другими действующими в современной России системами финансирования науки, — отметил он. — Очень жаль, если эти инструменты будут утрачены или искажены до неузнаваемости. Думаю, что это приведет к существенным деформациям в их работе и к ухудшению общей ситуации в российской науке”.

Заместитель президента РАН Владимир Иванов рассмотрел вопрос возможного изменения системы управления фондами в контексте всей истории реформирования российской науки.

- До недавних пор вопросы организации исследований, включая распределение средств, находились в компетенции научного сообщества, — отметил он. — Минимизация административно-бюрократического воздействия на ученых создавала условия для проведения широкого спектра научных исследований — от идеи до получения конкретных результатов. Благодаря такой системе организации российской науки ей удалось выстоять в самые тяжелые годы и сохранить для страны свой кадровый потенциал и материально-техническую базу. И это несмотря на перманентные реформы, дестабилизировавшие и без того непростую ситуацию. Сейчас мало кто сомневается, что их целью было не повышение качества фундаментальных исследований, не развитие науки, а встраивание ее в вертикаль административного управления. Об этом, в частности, свидетельствует постоянно растущая бюрократическая нагрузка на институты. При этом с момента образования Минобрнауки в 2004 году улучшения ситуации в образовании и сфере исследований не произошло.

Реформа науки напоминает книгу “Тысяча и одна ночь”, в которой известная дама постоянно рассказывает царю увлекательную волшебную историю, оттягивая свой трагический конец. Реформаторские идеи появляются чуть ли не каждый месяц, но до достижения конкретных целей дело как-то не доходит. Министерству так и не удалось сформировать государственную научную политику, понятную обществу и ученым. Не лучше обстоит дело и в другой сфере его ответственности, связанной с организацией и координацией исследований. Однако чиновники Минобрнауки с завидным упорством стремятся захватить все больше полномочий. Теперь вот дело дошло до фондов.

На мой взгляд, реализуемая модель реформирования науки себя исчерпала. Может быть, пора остановить эту административно-кипучую деятельность и подумать, куда мы движемся и какая наука нужна России?

Подготовила Надежда ВОЛЧКОВА
Источник: Газета «Поиск», №36(2015) 04.09.2015

Академик Рубаков: Реформа не принесла ученым ничего позитивного

Tue, 02 Jun 2015 05:19:54 +0000

Выступление академика Валерия Рубакова на третьей сессии постоянно действующей Конференции научных работников 29 мая 2015 года.

Дорогие коллеги, уважаемые гости, дорогие друзья! В августе 2013 г. в этом зале мы собирались, чтобы выразить протест против так называемой реформы Российской академии наук. Жизнь показала, что мы были правы. Реформа не принесла ученым ничего позитивного, она принесла только многократно возросшую бюрократическую нагрузку, стрессы, связанные с процессами реструктуризации, скандалы, конфликты. А вот застарелые проблемы академической науки только обострились. Они всем хорошо известны. Это отток из страны молодых и не очень молодых ученых, это разрыв между фундаментальными исследованиями и инновациями, это устаревшая приборная база, вообще научная инфраструктура, отсутствие внятных механизмов, которые обеспечивали бы связь между наукой и высшим образованием, привлечением в науку молодежи и так далее. Эти проблемы с нами, они не решаются, они только обостряются.

Отсюда первый тезис моего выступления. Мы вправе потребовать от профессиональных управленцев Федерального агентства научных организаций повернуться лицом к реальным, а не выдуманным проблемам, вместе с Академией наук их решить. Если для этого требуется принять решение на самом высоком уровне, то нужно добиваться этих решений. Только при таком развитии событий ученые начнут убеждаться, что ФАНО России существует не зря.

Теперь о том, какое нам пророчат будущее и каким хотелось бы видеть его на самом деле. Из проектов последних документов Министерства образования и науки видно, что чиновники министерства исходят из двух основных принципов. Во-первых, они полагают, что сохранения и развития достойны только те направления науки, которые кажутся сейчас приоритетными. Второй тезис. Чиновники считают, что науку делают только выдающиеся ученые и выдающиеся небольшие коллективы. Реализация первого принципа приведет если не к уничтожению, но к свертыванию целых научных направлений в нашей стране и потерей компетенции в какой-то области науки в будущем. То, что сегодня приоритетом не выглядит, вполне может стать таковым лет через 10-15-20 и наоборот, что сегодня кажется приоритетом, через 10 лет может оказаться боковым ответвлением.

Фундаментальная наука – самоорганизующаяся система, главная движущаяся сила – стремления познать непознанное. Её нельзя загонять в прокрустово ложе приоритетов. Наоборот, поддержки заслуживают все направления исследований, если они ведутся на достойном уровне. Конечно, это не означает, что государство или научное сообщество не может ставить приоритеты, первоочередные задачи. Но решение этих задач должно обеспечиваться дополнительными ресурсами, а адекватный механизм, на мой взгляд, это спорный вопрос. Адекватный механизм служит программным механизмом, например, государственных программ, в том числе межведомственных, междисциплинарных и прочее.

Второй принцип, о котором я говорил, что науку делают только выдающиеся ученые и выдающиеся небольшие коллективы, очень четко прослеживается в таком документе, который носит невинное название Методические рекомендации по распределению средств в рамках госзадания (примерно говорю). Основная идея этих рекомендаций в том, чтобы большую часть финансирования, которое получают институты – базовое финансирование (а это мизерные средства, как мы с Вами понимаем) перераспределить и большую часть их направить на конкурсное финансирование, направить на финансирование выдающихся ученых, индивидуалов, а часть его – победившим в конкурсах лабораториям. Замечу, что большая часть базового финансирования, согласно документам, которые были опубликованы, это 75 процентов. На жизнь институтов остается четверть того, что они сегодня получают. Конкурс есть конкурс. Проигравшие в конкурсе, а по определению таковых окажется большинство, будут буквально выброшены на улицу. Я не хочу на таких условиях конкурировать с коллегами из Уфы, или Красноярска, или Махачкалы Я не хочу претендовать на роль выдающегося ученого по версии этих Методических рекомендаций, потому что не хочу, чтобы на улице оказались мои коллеги, которые ничуть не хуже меня.

Важно, чтобы в стране имелась, развивалась научная среда, без которой, я убежден, даже выдающиеся коллективы обречены на деградацию. Не будет никакой подпитки. Разговор о том, что носителями этой среды служат университеты, на мой взгляд, чистой воды лукавство. Мы отлично знаем, что наука в университетах сегодня находится в еще более тяжелом положении, чем академическая. Отсюда третий тезис. Базовое финансирование институтов необходимо сохранять и развивать. По этому поводу очень четкие формулировки даны в обращении Президиума Уральского отделения академии наук председателю Правительства Дмитрию Анатольевичу Медведеву, которое было поддержано практически всеми институтами Урала. Следует оговориться: ни я, никто другой не предлагает отмены конкурсного финансирования. Научные фонды должны существовать, должны существовать всевозможные программы. Конкурсное финансирование должно оставаться важным, но дополнительным механизмом поддержки и развития тех коллективов, которые сегодня работают наиболее успешно. Завтра будут работать другие, значит они и будут выигрывать конкурс.

Наконец о реструктуризации. Много говорилось о том, что она проводится без четко заявленной цели, если не считать общих слов, которые произносятся по поводу эффективности, междисциплинарности и так далее. Много говорилось о том, что стремление объединить под одной крышей коллективы самых разных научных профилей ничем не оправдано, и способно только развалить какой-то из этих коллективов. Говорилось о том, что особенно пострадают ученые, работающие в регионах, в республиках. Но я хотел бы обратить внимание и на такое обстоятельство, которое остается за скобками. Новые организации, которые создаются в результате этой реструктуризации, например, федеральный исследовательский центр, насколько я понимаю, будут иметь форму автономного учреждения. Это совершенно новая форма. Эти организации будут на самом деле автономными, в том числе и от Российской академии наук. Правило двух ключей, о которых много говорится сегодня, согласно которому Академия наук принимает решающее участие в решении важнейших вопросов, к автономным организациям чисто юридически будет неприменимо. А отсюда прямой путь к разбазариванию системы академических институтов. Не секрет, что есть много охотников забрать эти институты себе для повышения рейтинга, а то и просто поживиться имуществом. Тем более что на нынешнем этапе моратории на имущественные и прочие изменения заканчиваются. Так что, дорогие коллеги, мы находимся на пороге нового витка реформ. Я так оцениваю сегодняшнюю ситуацию. И этот виток может привести к таким результатам, что все, что происходило до сих пор, покажется нам цветочками. От нашей позиции, от нашей поддержки друг друга зависит очень многое, если не все! Спасибо!

Источник: официальный сайт Дальневосточного отделения РАН

Российская газета: Два ключа от РАН

Tue, 02 Jun 2015 05:16:50 +0000

От ученых ждут не лозунгов, не схоластических сентенций, а конкретных, четких предложений, как повысить эффективность науки. С такими словами обратился президент РАН Владимир Фортов к участникам III Конференции научных работников, которая накануне прошла в Москве. Форум собирается, когда над наукой сгущаются тучи, и ученые пытаются привлечь внимание власти. И сейчас оргкомитет конференции обратился в правительство с просьбой отложить утверждение ряда проектов, предложенных Минобрнауки РФ.

На конференции суть претензий сформулировал академик Валерий Рубаков, раскритиковав два проекта минобрнауки. Первый, говоря попросту, означает, что надо установить жесткие научные приоритеты, а другие направления можно и закрыть. С таким подходом академия никогда не соглашалась. Он противоречит самой сути науки. Ведь сегодня приоритеты одни, а завтра где-то произошел революционный прорыв, и все может перевернуться. Делая ставку на нынешних лидеров, закрывая «аутсайдеров», вы проморгаете момент, когда один из них «выстрелит». «Наука — система самоорганизующаяся, ее нельзя загонять в рамки приоритетов»,- уверен академик Рубаков.

Второй проект минобрнауки, против которого возражают ученые, связан с изменением финансирования науки. «Чиновники считают, что ее делают только выдающиеся ученые и сильные лаборатории, а потому предлагают перейти от базового финансирования на конкурсное, оно должно вырасти сразу до 75 процентов, — сказал Рубаков. — Из них 15 процентов пойдет на повышение зарплаты выдающимся ученым, в Москве она достигнет примерно 250 тысяч рублей. Остальные 60 процентов предлагается направить на поддержку сильных лабораторий. А те, кто не выиграл конкурс, будут выброшены на улицу. Но наука не может состоять из одних талантов, нужны подносчики снарядов. Даже гению требуется научная среда, в которой он должен постоянно вариться. Никто не против конкурсов, но это должно быть дополнением к базовому финансированию».

Оценки показывают, что при масштабном переходе на конкурсы число научных работников сократится в 3-4 раза. «Под эту идею подводятся майские указы 2012 года, где есть пункт об увеличении зарплаты ученым, — сказал председатель профсоюза РАН Виктор Калинушкин. — Но это лукавство. В том же указе имеется пункт, который и должен обеспечить рост зарплаты ученым. Речь об увеличении финансирования науки к 2015 году до 1,77 процента ВВП. Но он не выполнен, сегодня цифра около 1 процента».

Неожиданным для многих стало выступление заместителя главы минобрнауки Людмилы Огородовой. Она заявила, что цифры конкурсного финансирования уже пересмотрены: «Теперь она составляет не 75 процентов, а 50, причем этот показатель должен быть достигнут к 2020 году. А в этом году по конкурсу будет распределено 25 процентов средств, выделенных на фундаментальную науку. По сути, это как раз тот объем, который сейчас направляется на конкурсы в научные фонды»,- сказала замминистра. По ее словам, эти изменения в документе сделаны благодаря участию в его подготовке руководителей РАН.

По поводу второго заявления Огородовой, что в 2015 году бюджет науки вырос, Владимир Фортов заметил: деньги идут мимо РАН, финансирование академических институтов уже несколько лет не растет. Если так будет продолжаться, академия превратится в контору по выпуску огромного числа бесполезных бумаг. «На мой взгляд, главная задача минобрнауки и десятка других ведомств, которые у нас занимаются наукой, добиваться роста финансирования. Ссылки на трудные времена не убедительны. В свое время финансирование РАН было увеличено в 2,3 раза, а всей науки в 1,8 раза. А ведь тогда баррель нефти стоил 12 долларов»,- сказал президент РАН.

Форум оставил двоякое впечатление. С одной стороны, здесь сошлись те, кто в лабораториях делает науку, и те, кто пишет для них правила игры. Ученые высказали свои претензии, требовали остановить «ретивых реформаторов». И им это фактически удалось. Долю конкурса не просто снизили. По словам первого заместителя руководителя ФАНО Алексея Медведева, в 2015-2016 годах сохранится базовое финансирование на уровне 2014 года. Более того, ФАНО предлагает минобрнауке сесть за стол переговоров и обсудить будущие модели распределения денег с учетом реалий российской экономики.

Это несомненный успех конференции. Но сейчас требований — остановить, не допустить — мало. Необходим конструктив. Увы, резолюция конференции пестрит общими положениями о необходимости сохранить научную среду, развивать центры науки и образования, инновационную экономику, привлекать бизнес и т.д. Но не секрет, что у самой науки масса проблем. И если сами ученые не предложат рецепты лечения, кроме общих слов и требования увеличить финансирование, то свои предложения внесут другие. И тогда снова возмущенные ученые будут срочно кликать рать, чтобы остановить ретивых реформаторов. Людмила Огородова обратилась к участникам конференции с предложением выделить представителей, чтобы вместе с ними министерство и ФАНО искали эффективные рецепты лечения науки. Может, стоит пойти на контакт?

Между тем: Владимир Фортов сообщил, что правительством подписано постановление о принципе двух ключей во взаимоотношениях РАН и ФАНО. Этого ученые добивалась с момента утверждения закона о реформе госакадемий. Доказывали, что между академией и ФАНО необходимо провести четкую границу: ученые должны заниматься наукой, чиновники — административно-хозяйственной деятельностью. Иначе возникают противоречия и нестыковки. И вот появился юридический документ, который, по словам президента РАН, расставил все точки над «и».

Автор: Юрий Медведев

Источник: Российская газета

Коммерсант.ru: Уравниловка со всеми известными. Представители РАН выступили против сильной дифференциации зарплат ученых

Sat, 30 May 2015 11:02:13 +0000

Российские ученые призвали отменить указ президента Владимира Путина N597 от 7 мая 2012 года о повышении зарплат научным работникам — или же выделить для его реализации дополнительные средства. Такие заявления вчера сделаны на Конференции научных работников РАН, в ходе которой обсуждались разработанные Минобрнауки изменения в системе распределения средств госзаказа между НИИ. По словам ученых, значительное повышение зарплат отдельным исследователям приведет к массовым увольнениям их коллег.

Фото: Василий Шапошников / Коммерсантъ

Читать далее: http://kommersant.ru/doc/2738179

Автор: Александр Черных
Источник: сайт газеты «Коммерсантъ», 30 мая 2015 г.

МК: «Позор!» Лидеры российской науки подвергли ФАНО беспрецедентной обструкции

Fri, 29 May 2015 21:29:56 +0000

Вопиющий факт заставил в пятницу лидеров российской науки собрать третью, внеочередную сессию Конференции научных работников. Минобрнауки и Федеральное агентство научных организаций (ФАНО) выпустили проекты нормативных документов о новой методике распределения государственных субсидий и реструктуризации научных организаций.

Согласно им науку ждет уже не реформа, а революция — после сокращения количества рабочих мест в институтах (есть опасения, что секвестр коснется порядка 60 процентов сотрудников) российский научный мир скукожится до нескольких «особо актуальных» лабораторий, которые и станут основными поглотителями бюджетных средств. Собравшись в главном зале РАН на Ленинском, 32, ученые высказали свое недовольство присутствующим на мероприятии авторам проектов и выработали комплекс неотложных мер, которые на самом деле нужны сейчас российской науке. На сессии присутствовала корреспондент «МК».

Для начала поясним, что это было первой сессией Конференции научных работников (напомним, что этот орган создан для борьбы со злоупотреблениями чиновников в ходе проведения реформы РАН), на которой присутствовал представитель Министерства образования и науки. Кроме заместителя министра Людмилы Огородовой оппозиционное собравшимся крыло представлял заместитель главы ФАНО Алексей Медведев. Говорят, на мероприятие звали даже премьер-министра, но он приехать не смог по уважительной причине.

Основную мысль большинства собравшихся выразил академик РАН Валерий Рубаков, сказав, что научное сообщество не согласно с введением приоритетных научных направлений, которые и будут получать выделяемые деньги. «Те средства, которые раньше выделялись на базовое финансирование всех институтов, теперь переведут в разряд конкурсных. Это может привести к закрытию целых направлений в науке, — сказал академик. — Но кто знает, может, еще лет через 10 именно они и станут приоритетными».

К слову, Рубаков, как главный научный сотрудник Института ядерных исследований РАН, ранее не раз приводил в пример одно из ключевых направлений своего института — квантовую теорию черных дыр. Сегодня фундаментальные исследования, проводимые в этом направлении, могут показаться чиновникам ненужными, не приносящими сиюминутную прибыль, а завтра — оказаться основными для понимания главных физических законов Вселенной, создания квантовых компьютеров и так далее.

Еще одним пунктом обсуждаемого проекта «Об утверждении методических рекомендаций по распределению субсидий» стало введение нового понятия «ведущий ученый». Нет, есть, конечно, индивидуалисты вроде математика Григория Перельмана, но ведь таких очень мало. На самом деле «ведущий ученый» — это понятие сугубо коллективное, потому что успех руководителя какого-то направления в науке определяется, как правило, целой командой его единомышленников. «Я не хочу, — сказал Рубаков, чтобы, к примеру, из-за меня на улицу были выброшены мои коллеги», — чем вызвал бурные аплодисменты зала.

Представитель ФАНО Алексей Медведев попытался убедить собравшихся в том, что не следовало бы распылять ресурсы (на всех), лучше аккумулировать их в наиболее прорывных направлениях, но зал ответил возгласами: «Позор!» В конце концов Людмила Огородова успокоила ученых, что документы пока не утверждены, высказала надежду на дальнейшее обсуждение и предложила Конференции научных работников выдвинуть конкретных своих представителей для конструктивного общения с чиновниками.

В итоге учеными был предложен комплекс неотложных мер по развитию науки в России: это обязательное базовое финансирование фундаментальной науки с проведением объективной оценки результативности всех научных организаций, целевая поддержка лидеров от науки за счет выделения дополнительных средств, воссоздание и развитие научной инфраструктуры.

Автор: Наталья Веденеева

Источник: Московский комсомолец

#твнаука: Пресс-конференция организаторов конференции научных работников РАН

Thu, 28 May 2015 22:02:58 +0000

ТАСС: В РАН опасаются уменьшения числа ученых при внедрении новой схемы финансирования науки

Thu, 28 May 2015 12:37:57 +0000

МОСКВА, 26 мая. /ТАСС/. Внедрение новой системы финансирования научных организаций и лабораторий может привести к сокращению числа ученых. Такое мнение высказывали представители Российской академии наук на пресс-конференции в президиуме РАН.

«Последние два года для научного сообщества, научных сотрудников были спокойными, было затишье, это связано с тем, что реформа РАН была заторможена, организовывалось Федеральное агентство научных организаций (ФАНО), был период становления новой демократической структуры.

«Однако новые документы показывают, что наступает этап реформ», — отметил академик РАН Валерий Рубаков.

Схема, предложенная Минобрнауки

Рубаков отметил, что сейчас на общественное обсуждение вынесен проект приказа Минобрнауки, «достаточно жесткий», который спровоцирует переворот в организации науки, ее финансировании и жизни научных сотрудников.

Речь, по его словам, идет о «Методических рекомендациях по распределению субсидий, предоставляемых федеральным государственным учреждениям, выполняющим государственные работы в сфере научной деятельности».
«Сейчас финансирование делится на базовую часть, которая отводится, что называется, на существование научных институтов, и на грантовую часть — отдельным коллективам и личностям, победившим в каких-то конкурсах. Рекомендации же предполагают, что львиная доля финансирования, в том числе и базовое, будут идти по конкурсу», — сказал Рубаков.

Он добавил, что конкурс будет проводиться между лабораториями институтов. «Какие-то из них получат финансирование, а какие-то нет и исчезнут», — считает ученый. По его мнению, такой подход ломает распространенную практику, структуру всей науки.

Возможные последствие приказа

Точки зрения Рубакова придерживается и член Центрального совета профсоюза работников РАН Евгений Онищенко. «Сейчас бюджетные учреждения получают от учредителя субсидии на выполнения госзадания. В настоящее время размеры ее позволяют выплачивать оклады, коммунальные платежи и тд. На все остальное мы получаем средства за счет конкурсов, спонсоров и тд. Минобрнауки, по сути, предлагает провести революцию», — считает Онищенко.

По его словам, объем финансирования, согласно проекту, будет делиться на три части: 60% всех средств будет распределяться по конкурсу, 15% будет расходоваться на адресную поддержку ведущих ученых, 25% — на функционирование научно-технической инфраструктуры учреждений.

Кроме того, документ задает высокие стандарты оплаты труда сотрудников НИИ.

Например, зарплаты ведущих исследователей не могут быть ниже четырехкратного размера средней заработной платы в соответствующем регионе. «Согласно рекомендациям, необходимый объем финансирования госзаданий для подведомственных ФАНО учреждений — 200-250 млрд руб. в год. «В нынешнем году на обеспечение институтов запланировано выделить около 60 млрд рублей. Отсюда вывод: для перехода к новой схеме распределения бюджетных субсидий на госзадание необходимо сократить число научных сотрудников в 3-4 раза», — заключил член профсоюза.

Источник: ТАСС

Роснаука.ру: Не нужно совать палки в муравейник ученых

Thu, 28 May 2015 12:35:36 +0000

Реформа РАН перешла в активную стадию, появились проекты новых документов, которые оставят многие научные учреждения без финансирования и, как считают ученые, буквально отнимут крышу над головой. Больше всего научное сообщество обеспокоено решением ФАНО и Минобрнауки перевести 75% финансирования Российской академии наук на конкурсную основу.

Эксперты уже предвидят ситуацию, когда победитель получит все, а тому, кому повезло меньше, ничего не останется, кроме как уезжать получать Нобелевскую премию за границу, что поставит на развитии научного потенциала страны жирную точку.

Один из самых цитируемых российских ученых академик РАН Валерий Рубаков убежден, что проект приказа Минобрнауки «Методические рекомендации по распределению субсидий, предоставляемых федеральным государственным учреждениям, выполняющим государственные работы в сфере научной деятельности» приведет к полному перевороту и развалу нормальной работы научного сообщества.

«Сейчас финансирование делится на базовую часть, которая отводится, что называется, на существование научных институтов, и на грантовую часть — отдельным коллективам и личностям, победившим в каких-то конкурсах. Рекомендации же предполагают, что львиная доля финансирования, в том числе и базовое, будут идти по конкурсу», — сказал на пресс-конференции, предваряющей третью Конференцию научных работников, академик РАН.

А это в свою очередь приведет к тому, что большому количеству институтов просто не на что будет существовать, оплачивать коммунальные платежи, аренду. При этом у тех, кому не повезло выиграть конкурс, часто бывают очень интересные проекты, убежден Рубаков.

Ольга Соломина, член-корреспондент РАН, заместитель директора Института географии РАН сравнивает научное сообщество с деревом, которое нужно поливать, удобрять и обрезать сухие ветки.

Она настаивает на том, что для нормальной жизнедеятельности науке необходимо базовое финансирование, пусть небольшое, но ученые должны быть уверены в завтрашнем дне. Необходимо и стимулировать определенные перспективные направления, как из государственной казны, так и с помощью фондов.

«Что касается обрезки сухих веток, у меня есть предложение – взять клиентов Диссернета и начать с них, провести проверку эффективности вот этих людей, которые защитили свои диссертации: это не только авторы, но и их оппоненты, рецензенты, члены ученого совета и институты, в которых они работают. Мы очень хорошо сэкономим, если пройдемся по этой аудитории. И второе предложение – в РАН действительно есть небольшой балласт, но и у чиновников есть свой балласт. Мы могли бы сократить одного научного сотрудника, а чиновники в свою очередь уволили бы одного своего аппаратного сотрудника. Мне кажется, мы очень быстро в таком случае могли бы достичь консенсуса», — заявила Ольга Соломина.

Свою позицию относительно предстоящих в отрасли масштабных нововведений, представители РАН надеются донести до чиновников на третьей Конференции научных работников, которая пройдет 29 мая.

Источник: Роснаука.ру (ссылка 1, ссылка 2)

Подробнее: http://rosnauka.ru/news/508
Подробнее: http://rosnauka.ru/news/509

REGNUM: Реформа РАН — победит тот, у кого крыша крепче

Thu, 28 May 2015 12:30:30 +0000

«Поднять науку с колен» и дать бой непродуманным реформам в РАН намерены участники Третьей Конференции научных работников, которая экстренно созывается 29 мая. Экстренность вызвана беспокойством ученых по поводу ряда документов, разработанных Министерством образования и науки и Федеральным агентством научных организаций. Цель новаций чиновников, считают в Академии наук, «перевести российскую науку исключительно на конкурсное финансирование и резко сократить научные кадры в стране».

Чем опасно конкурсное финансирование науки? С этим и другими вопросами ИА REGNUM обратилось к одному из руководителей оргкомитета конференции, академику Валерию Рубакову — члену небезызвестного Клуба «1 июля», неформального сообщества академиков и членов-корреспондентов РАН, заявивших о готовности не вступать в новую «Академию наук», учреждаемую согласно проекту Федерального закона «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».

Академик Рубаков подчеркнул, если под конкурсным финансированием понимать дополнительные деньги для стимулирования и обеспечения дополнительных возможностей сильным коллективам, которые выиграют конкурс, — это нормально. Это грантовая система, где есть выигравшие и проигравшие. Но если конкурсная система подменяет собой базовое финансирование, это совсем другое дело. «Скажем, если в конкурсе выигравших 30%, это значит, что 70% коллективов в первом же шаге оказываются без денег вообще, — сказал он и особо отметил: — Если это будет реализовано, то ударит в первую очередь по региональным научным центрам. Выиграть конкурс, например, институту из Махачкалы или из Иркутска не всегда удастся, если сравнивать с московскими институтами. Это с одной стороны, а с другой, при такой постановке вопроса, что ты исчезаешь с лица земли, будет жуткое лоббирование. Люди будут грызть друг другу глотки, и побеждать будут не сильнейшие в научном отношении, а те, у кого «крыша крепче».

— По мнению ученых, реформирование науки проводится без понимания реальной картины состояния и деятельности институтов и лабораторий. Что может дать эту реальную картину и какова она?

— Чтобы представить себе реальную картину, нужно провести инвентаризацию. Нужна реальная работа. Никто априори не обладает необходимой информацией, чтобы «сказать за всю Одессу». Ситуация в разных институтах и лабораториях разная: есть сильные, есть те, что на спаде. Но сказать обо всех академических институтах — никто не скажет. Нужна работа. Такая задача — проведение оценки — была поставлена постановлением правительства, но она пока буксует. Поэтому, какова ситуация по академическим институтам, сейчас не скажет никто…

«Инвентаризация», о которой говорит академик Рубаков, была возложена на чиновников ФАНО и Минобрнауки. Они забрасывали институты Академии запросами, ученые писали отчеты и справки в течение почти двух лет, но оказывается, воз и ныне там — ничего не инвентаризировано. Вместе с тем появилось несколько проектов: о Программе фундаментальных исследований в РФ на долгосрочный период, о рекомендациях по распределению субсидий, предоставляемых госучреждениям на научную деятельность, о реструктуризации научных организаций. «Если эти документы будут приняты, — считает академик Рубаков, — это будет переворот в организации науки, ее финансировании и в жизни научных работников».

Например, Программа фундаментальных исследований предполагает, что руководить такими исследованиями будет некий Координационный комитет, в права которого включается в том числе перераспределение ресурсов. «Мы все начинаем зависеть от того, что решит этот комитет, — сказал Валерий Рубаков. — Если он решит, что академическую науку не надо финансировать совсем, то мы будем беззащитны против такого решения». Еще жестче, по мнению академика, документ о распределении субсидий. Если сейчас финансирование делится на базовую часть, которая дается институтам на их существование, и грантовую, которую предоставляют коллективам и отдельным специалистам-победителям конкурса, то теперь львиная доля финансирования будет идти по конкурсу — базовое финансирование превращается в конкурсное. Другими словами, какие-то группы будут получать финансирование, какие-то нет. Это значит, что при отсутствии базового финансирования часть научных коллективов должна будет исчезнуть. «Такой подход ломает не только сложившуюся практику, но и структуру всей науки, — подчеркнул академик. — Мы будем сталкиваться лбами за деньги, и проигравший окажется не у дел: ему или ей надо будет мести улицы и уходить из науки. А известно, что в любом конкурсе проигравшие — это не всегда слабые коллективы, просто конкурс есть конкурс. Таким образом, от науки ничего не останется».

Не меньшее беспокойство вызывает у ученых и предлагаемая реструктуризация научных организаций. «Целеполагание этого мероприятия никому не известно. Никто не сказал, для чего вся эта реформа происходит, зачем нужна реструктуризация. Есть опасения, что при окончании моратория на изменения в системе РАН эта реструктуризация может привести к самым неожиданным последствиям. Известно, что есть много неакадемических организаций — вузов и других, которые с удовольствием поглотили бы тот или иной институт. Ситуация сейчас очень серьезная, и какой будет наука и ее ландшафт через год-полтора — серьезный вопрос». На этот вызов, по словам академика Рубакова, Конференция научных работников 29 мая и должна ответить.

Беда в том, что, начиная с августа 2013 года, когда Конференция собралась впервые, ученым так и не удалось донести до чиновников свою позицию. «Толцыте и отверзется», — сказано в Библии. Получается наоборот — сколько ни стучи, не открывают.

Источник: REGNUM.ru

Советская Россия: Бюрократия седлает Академию

Thu, 28 May 2015 12:26:50 +0000

В пятницу в Москве состоится третья конференция ученых и научных работников. Ее задача, как заявлено организаторами, «остановить бессистемные, несогласованные действия ведомств, управляющих наукой в России, до выработки и формулировки стратегических целей и задач реформ».

Речь о пресловутой реформе РАН, которая буквально обрушилась на отечественную науку почти два года назад. Представители научного сообщества, да и все, кто понимает, что развитие страны невозможно без государственной поддержки науки, в том числе фундаментальной, все это время пытались остановить «реформы».

В августе 2013-го и в марте прошлого года российские ученые уже собирались в Москве, чтобы не только выразить несогласие с разрушительными инициативами властей, но и высказать свои предложения. На каком-то этапе могло показаться, что руководители государства услышали ученых, и реформы РАН будут скорректированы с учетом интересов тех, кто занимается наукой. По крайней мере такое понимание демонстрировалось на самом высоком уровне.

Увы, реформу несколько притормозили лишь на период создания новой бюрократической структуры – ФАНО, которая теперь распоряжается собственностью Академии.

Теперь, когда ФАНО получило полномочия, а главное – ресурсы, очевидно: никакой корректировки не произошло, правительственные планы все те же. А задуманная «бюрократическая революция», если она будет завершена, полностью уничтожит систему организации и управления наукой в России.

В марте-апреле нынешнего года опубликованы подготовленные Министерством образования и науки и ФАНО документы, отложить принятие которых и призывают ученые. Это следующие нормативные акты:

проект распоряжения правительства Российской Федерации «Об утверждении Программы фундаментальных научных исследований в Российской Федерации на долгосрочный период»;
проект ведомственного приказа «Об утверждении методических рекомендаций по распределению субсидий, предоставляемых федеральным государственным учреждениям, выполняющим государственные работы в сфере научной (научно-исследовательской) и научно-технической деятельности»;
проект плана реструктуризации научных организаций.

О том, почему эти документы вызывают столь серьезное беспокойство, в преддверии конференции ученых рассказали журналистам ее организаторы: академики Александр Кулешов и Валерий Рубаков, замдиректора Института географии РАН Ольга Соломина и один из профсоюзных лидеров академии Евгений Онищенко.

Многословные, написанные особым «юридически-бюрократическим языком» бумаги изобилуют перечислением вроде бы самых благих целей и задач. Разобраться в их структуре и содержании весьма затруднительно. Такое впечатление, что, представив подобные проекты вроде бы на всеобщее обсуждение, власти, напротив, пытаются замаскировать истинную суть. А суть эта проста: система организации и управления отечественной наукой, сложившаяся за многие десятилетия, уничтожается.

Так, если примут проект распоряжения правительства «Об утверждении Программы фундаментальных научных исследований в Российской Федерации на долгосрочный период», то программу этих исследований будет определять (следовательно, выделять финансирование) координационный комитет, в формировании которого РАН принимать участие не будет. Данная функция оставлена только за Минобрнауки. На правительство же возлагается разработка программ наиболее значимых тематических направлений исследований. Иными словами, научные задачи, которыми способны заниматься только высококвалифицированные ученые, перепоручены чиновникам, не имеющим для этого необходимых знаний и способностей.
Ну а после того, как бюрократы определят научные приоритеты, они в соответствии все с тем же распоряжением, вероятно, примутся за осуществление «конкуренции при отборе научно-исследовательских инициатив и научных проектов, позволяющих обеспечить концентрацию интеллектуальных, инфраструктурных, финансовых и организационных ресурсов на наиболее значимых тематиках, направлениях и исследовательских фронтах».

Судя по всему, основная цель таких изменений – получить полный контроль над распределением материальных ресурсов. Коррупционная составляющая таких намерений также очевидна. Некомпетентные в науке, но полномочные чиновники себя не обидят. Каким образом это скажется на состоянии науки, бюрократическую систему не волнует, ведь для финансирования этой системы появились новые средства и возможности.

Как ими собираются распоряжаться, следует из «Методических рекомендаций по распределению субсидий». Несмотря на название, носит он совсем не рекомендательный, а директивный характер – и, по существу, оставляет без средств к существованию абсолютное большинство ныне действующих научных учреждений. В случае реализации этого ведомственного приказа сотни научных учреждений могут прекратить свое существование, а десятки тысяч человек – остаться без работы. Приказ, по существу, ликвидирует базовое (бюджетное) финансирование научных учреждений. Проект методических рекомендаций устанавливает, что «объем финансового обеспечения ведущих исследователей должен составлять не менее 15% от общего объема субсидии, а научных (научно-технических) проектов по инициативным тематикам – не менее 60%». Речь идет о государственной субсидии, которая позволяет хоть как-то, но существовать (из нее платят зарплаты, оплачивают коммуналку). Теперь от этой субсидии останется лишь четверть, если конкурсы не будут выиграны, так как «ведущие исследователи» и «инициативные тематики» определяются именно с помощью конкурса.

Другое уже известное «лукавство» – якобы значительное увеличение заработной платы научным сотрудникам. В соответствии с «методическими рекомендациями», ее необходимо повысить в 3–4 раза. Исходя из нынешней численности исследователей, работающих в подведомственных ФАНО учреждениях, на эти цели потребуется 200–250 млрд рублей в год. Повторимся, только на зарплаты научным сотрудникам, а есть еще множество других расходов! Между тем общий бюджет ФАНО – 83,5 млрд рублей, и увеличивать его не собираются. Таким образом, придется уволить (или перевести на неполную занятость) чуть ли не 70%. Как показывают реформы образования и здравоохранения, у сохранивших после таких реорганизаций рабочие места специалистов резко вырастают нагрузки. А оклад если и повышается, то незначительно.

В профсоюзе РАН полагают, что это приведет к обвальному падению продуктивности российской науки и срыву выполнения Государственной программы развития науки и технологий. Восстановить кадровый потенциал отечественной науки после такого разгрома будет практически невозможно.

В «Программе поддержки структурных преобразований научных организаций ФАНО» (план реструктуризации научных организаций), по существу, идет речь о разрушении ныне действующей и хорошо отработанной системы академических институтов, причем совершенно неясно, что придет ей на смену. Так, в качестве «нового облика сети научных организаций» вместо институтов вводятся некие невнятные с непрописанными функциями «национальные, федеральные, региональные, тематические центры». В настоящее время институты РАН фактически играют роль координаторов научных исследований в своей области. В новой структуре, даже если она сложится, такими организаторами вновь становятся далекие от науки бюрократы.
Таким образом, главная цель предстоящей конференции сотрудников РАН: сохранить самоуправление научного сообщества, не допустить отстранения ученых от определения приоритетов в развитии отечественной науки, спасти от уничтожения систему академических институтов.

Источник: Советская Россия

Газета.ру: Уходим мыть полы или уезжаем за границу получать «Нобеля»

Wed, 27 May 2015 20:03:22 +0000

О том, чем грозит Академии наук дальнейшее реформирование и кто отныне будет получать деньги, а кто останется не у дел, накануне конференции научных работников рассказали исследователи из числа ее участников.

Постоянно действующая конференция научных работников объявила о созыве внеочередной третьей сессии, которая состоится 29 мая. Срочность созыва вызвана экстренной ситуацией, грозящей, по мнению участников, гибелью всей академической науки. Поводом стали несколько документов, подготовленные Минобрнауки и Федеральным агентством научных организаций (ФАНО), которое с позапрошлого года руководит всеми финансовыми, имущественными и в какой-то мере даже научными аспектами работы академических учреждений.

Претензии предъявлены также к президиуму РАН, с согласия которого эти документы должны в скором времени стать для академии непререкаемой конституцией, определяющей, что, кому и сколько.

«Долгое время структурные реформы РАН, прописанные в законе о Российской академии наук летом 2013 года, благополучно тормозились, и мы уж начали было думать, что в ФАНО собраны более или менее понимающие люди, которые так же, как и мы, заинтересованы в сохранении научного потенциала страны, хоть все это и проводилось без понимания реальной картины состояния и деятельности институтов и лабораторий. Но оказалось, что это мы чего-то не понимаем. Или кто-то еще просто не хочет что-либо понимать», — заявил академик Валерий Рубаков.

Причиной непонимания явился анализ проектов распоряжения правительства России «Об утверждении программы фундаментальных исследований в России на долгосрочный период», «Об утверждении Методических рекомендаций по распределению субсидий, предоставляемых федеральным государственным учреждениям, выполняющим государственные работы в сфере научной (научно-исследовательской) и научно-технической деятельности», а также проект плана реструктуризации научных организаций.

Главное несогласие ученых вызвало решение ФАНО и Минобрнауки перевести 75% финансирования РАН на конкурсную основу.

Существовавшее при осиповской академии финансирование по типу «всем сестрам по серьгам», осуществлявшееся исключительно на основе базового финансирования — такому-то институту столько-то, а такому-то столько-то, — превратилось в свою противоположность, при которой победитель конкурса получает все, а побежденный ничего, и, естественно, при нуле денег устраняется из научного обращения навсегда: «Уходит мыть полы или отправляется за границу получать Нобелевскую премию за очередной графен», — иронизируют ученые.

«Конкурсное финансирование — замечательная вещь, но только в том случае, если она идет в дополнение к уже существующему. Победил — получил лишний бонус. Проиграл — остался при своих. Но не умер и продолжаешь сражаться. Но если проигравший остается при нулях, он просто исчезает», — заявил академик Александр Кулешов.

По словам члена центрального совета профсоюза работников РАН Евгения Онищенко, детали конкурсов, провозглашенных в этих документах, не учитывают целой массы подробностей и приводят к тому, что победителями в них будут не лучшие профессионалы, а те, кто имеет хорошее лобби.

Проще говоря, победит тот, кто больше заплатит или у кого друзья лучше. А так как в конкурсах выигрывают, даже при очень хорошей постановке вопроса, лишь 30 из 100%, то 70% немедленно выбывают из обращения.

Интриги добавляет и то обстоятельство, что победители в конкурсах будут иметь очень хорошие по нынешним временам зарплаты.

По мнению заместителя директора Института географии РАН Ольги Соломиной, основная причина «несоприкосновения» между учеными и чиновниками — в их разных «целеполаганиях». Для одних важен поиск и результат, для других — карьера. Одни хотят самостоятельно, с учетом, конечно, государственных приоритетов, что немаловажно, закономерно и необходимо, решать, чем им заниматься, другие хотят эту самостоятельность подчинить своему порядку. Но порядок, которого они добиваются, утверждает она, породит в науке только хаос.

Названные претензии — лишь главные. По утверждению участников конференции научных работников, таких точек «несоприкосновения» — множество, и все они будут обсуждаться на пятничной конференции, в которой уже собираются поучаствовать около тысячи человек со всех регионов страны. Результатом той конференции будет принятая всеми резолюция, которая будет вывешена на сайте конференции и разослана по всем весям.

Источник: Газета.ру

Pravmir.ru: Реформа Российской академии наук — что будет дальше?

Wed, 27 May 2015 17:47:57 +0000

29 мая в РАН пройдёт третья сессия конференции в защиту Академии наук. 26 мая организаторы этого мероприятия дали пресс-конференцию, на которой рассказали о проектах новых документов по реформированию РАН, о том, что, похоже, вскоре ждёт отечественную науку и о том, как представляют реформу сами учёные. В пресс-конференции принимали участие академик РАН Александр Кулешов, академик РАН Валерий Рубаков, заместитель директора Института географии РАН Ольга Соломина, ученый секретарь Совета молодых ученых РАН Анна Щербина, научный сотрудник ФИАН, член Центрального совета профсоюза работников РАН Евгений Онищенко.

Главный научный сотрудник Института ядерных исследований академик Валерий Рубаков: Затишье в реформе РАН закончилось

– Конференция в защиту Академии наук впервые собралась в августе 2013 года и объявила себя постоянно действующим органом, сейчас собирается третья её сессия.

Предшествующие два года были относительно спокойным временем для научных сотрудников, поскольку реформа РАН несколько затормозилась – ФАНО в эти годы только начинало свою работу.
Однако в последнее время появился ряд проектов очень важных документов – в частности, «Программа фундаментальных исследований Российской Федерации» и «Методические рекомендации по распределению госзаданий». Если они будут приняты, произойдёт переворот в организации науки и жизни научных исследователей. Например, в «Программе» предусмотрен некий Координационный комитет, который будет иметь полномочия перераспределения ресурсов.

Сейчас финансирование Академии делится на базовое и грантовое. В дальнейшем, согласно Рекомендациям, доля конкурсных исследований должна увеличиться. Но отсутствие базового финансирования означает, что некоторые научные подразделения в принципе должны исчезнуть.

Цели реформы государством до сих пор не озвучены, и есть основания полагать, что для РАН её последствия будут печальны, тем более, что есть ряд вузов и других неакадемических организаций, которые с удовольствием приберут к рукам научные институты.

Член Центрального совета профсоюза работников РАН Евгений Онищенко: Щедрые обещания – стоит ли верить?

– Профсоюз сделал экспертизу некоторых опубликованных документов, чтобы понять, как предлагаемая реформа будет выглядеть в цифрах.

Сейчас научно-исследовательские институты получают субсидию на выполнение госзадания. Эти денег хватает на выплату зарплат сотрудникам и на коммунальные услуги. На остальное – в том числе на оборудование для научных исследований деньги выделяются по конкурсу.

В будущем Миннауки предлагает изменить порядок финансирования.

15% средств будет выделяться на финансирование сотрудников, достигших в работе значительных результатов. 60% – на конкурсное финансирование подразделений.

При этом минимальная зарплата успешного научного сотрудника прописана в документа как «превышающая средний заработок по региону не менее чем в четыре раза». Для Москвы сейчас это – около 250 тысяч рублей. В настоящее время среднестатистический научный сотрудник-москвич получает 30 тысяч. Заработок сотрудника конкурсного подразделения вычисляется сложнее, но тоже должен составить порядка 70 тысяч.

Всего при сохранении нынешней численности исследователей на одну только зарплату у ФАНО должно уходить порядка 120 миллиардов рублей в год, а с учётом содержания исследовательской базы, коммунальных услуг и услуг ненаучного персонала – около 250 миллиардов рублей в год.

Вместе с тем, мы знаем, что реально бюджет ФАНО в нынешнем году составил 83 миллиарда рублей. То есть, вероятно, чтобы вписаться в эту сумму, число научных сотрудников в стране в ближайшие годы будет сокращено втрое, а то и вчетверо.

Кроме того, очевидно, что регламенты проведения научных конкурсов с учётом специфики различных институтов, порядок решения трудовых конфликтов должны быть тщательно проработаны. Но эта работа не проводилась и не начиналась вообще.

В то же время даже подготовленный текст Рекомендаций содержит явные юридические ошибки. И него видно, что составители не знакомы со спецификой вопроса.

Более того, местами Рекомендации очевидно не соответствуют Трудовому Кодексу. При их введении неизбежен многомесячный коллапс, необходимый для того, чтобы состыковать оба документа. И это всё притом, что Рекомендации писались два года – с момента основание ФАНО. Понятно, что никакая быстрая доработка этого документа, как нас сейчас хотят уверить, невозможна и проведена не будет.

Директор института проблем передачи информации академик Александр Кулешов: Невозможно оценить реформу, цели которой не озвучены

– Представленные проекты документов таят в себе огромные опасности. И нельзя сказать, что на наши сигналы об этом никто не реагирует. С нами охотно встречаются представители ФАНО и Минобра. И дальше… ничего не происходит.

Нельзя сказать, что никакая работа не проводилась совсем. Например, с участием учёных ФАНО разработало порядок экспертной оценки научно-исследовательских институтов. Он не идеален – просто потому, что нельзя вписать в одни рамки 750 разных институтов. Но его… никто не применял. ФАНО ограничилось оценкой имущества Академии. Хотя, казалось бы, вступая в управление незнакомой областью, логично оценить, что у тебя там есть.

Особая сложность состоит в том, что государство до си пор не озвучило цели реформы – отсюда невозможно оценить и её качество. Ведь невозможно поверить, что конечной целью глобальных научных реформ в стране является достижение 2,44% суммарного мирового объёма научных публикаций, как это было озвучено Президентом Владимиром Путиным.

Везде в мире наука самоуправляема, потому что, поверьте, ни один футуролог не в состоянии точно предсказать, что нам понадобится завтра. Государство же платит за научные исследования в том случае, если они проводятся квалифицированно.

Нужно было провести оценку интеллектуального потенциала институтов, а дальше для реформы нужны цели. Разумеется, государство может вмешиваться в ход развития науки, у него цели свои. Основная проблема в том, что сейчас государство никак не может сформулировать, что же именно оно от науки хочет.

Разумеется, цели научной реформы где-то сформулированы и существуют. Но донести их до учёных – не получается. А в СССР порядок такого донесения был.

Итог всех этих рассуждений можно сформулировать следующим образом:
— наука должна иметь механизм самоуправления и развиваться сама;
— государство должно сформулировать свои цели и мотивировать исследователей заниматься изучением каких-либо особо интересных ему областей.
Должен оставаться ряд фундаментальных исследований, вмешиваться в которые нельзя вообще. Для оценки прочих нужно создать Экспертный совет.

Заместитель директора Института географии РАН Ольга Соломина: 800 миллионов – на бумажки, 5 миллионов – на исследования

– Наука подобна дереву. Как дерево нужно постоянно удобрять и поливать, на содержание науки нужно направлять стабильный процент ВВП. Нужно быть уверенными, что основные структурные подразделения и научная база сохранятся. Нельзя ждать эффекта от вливаний в науку немедленно. Иначе это очень напоминает анекдот про чукчу, который сегодня посадил картошку, а завтра выкопал, «потому что очень кушать хочется».

Да, в науке должны быть грантовые исследования. Для этого нужны научные фонды. И наша беда в том – что у нас их, по сути, три – РФФИ (Российский фонд фундаментальны исследований), РГНФ (Российский гуманитарный научный фонд) и Фонд содействия отечественной науке. Суммы, которые идут через первые два – невелики, гранты последнего – солидны, но немногочисленны.

Во все странах мира есть ещё частные фонды, но у нас их крайне немного. Только что, по сути, умер фонд «Династия». А у них были очень интересные программы поддержки молодых учёных, получением которых молодёжь гордилась. И они же издавали 95% научно-популярной литературы в стране.

Да, в Академии есть некоторый балласт кадров. Но я бы предложила такое решение: пусть на каждого сокращённого научного сотрудника ФАНО сокращает одного чиновника. Думаю, тогда мы быстро придём к паритету.

Кроме того, отчётом научного сотрудника должны быть его публикации и его аспиранты. А что происходит у нас?

Вчера я видела проект подготовки отчётности научного сотрудника за базовое финансирование. Полное название этого документа нельзя ни воспроизвести, ни понять. Но главное даже не в этом.
Грант, на который был составлен этот проект, составил 800 миллионов рублей. Для сравнения – самый большой грант, который когда-либо получала рабочая группа Института географии – 5 миллионов.

Ответы участников пресс-конференции на вопросы журналистов

– Представителей каких организаций вы ждёте на конференции в защиту РАН?

– На конференцию приглашён премьер-министр Дмитрий Анатольевич Медведев, руководство ФАНО, заместитель Министра образования и науки Людмила Огородова, Президент РАН Владимир Евгеньевич Фортов.

На сегодняшний день на конференции зарегистрировалось более тысячи человек и заявлено 37 коротких докладов. По результатам конференции будет принята резолюция.

– Контактируете ли вы с какими-то рабочими группами в правительстве, чтобы донести до них ваши проблемы и необходимый объём финансирования?

– Увы, всё, что касается денег, в правительстве составляет табу. При принятии бюджета наши поправки тоже игнорируются.

Ведь на самом деле проект программы поддержания ведущих исследований, предложенный учёными, есть в РАН ещё с 2005 года. Цена вопроса при этом – около 10 миллиардов рублей в год, это – ничто по сравнению с гигантскими проектами ФАНО и найти такие деньги в стране – несложно.

К сожалению, до правительства Минобр доносит позицию учёных однозначно: как будто ничего, кроме «оставьте нас в покое», мы не говорим.

– Возможна ли интеграция научных институтов и вузов, о которой так много говорилось?

– Научные сотрудники, несомненно, могут и должны преподавать. Но опыт показывает, что передача научного подразделения в вуз быстро приводит к его гибели. Невозможно заниматься наукой, если при этом у тебя 20 часов горловой нагрузки в неделю. В США такая нагрузка – не больше двух часов.

То, что наука в некоторых странах делается в университетах, — тоже миф. Даже в США параллельно с университетами существует 17 национальных лабораторий, которые вообще не связаны с системой образования. В каждой из них работает от тысячи до пятнадцати тысяч человек. Суммарно это больше нашей РАН.

– В чём, по-вашему, состоит смысл реформы?

– На самом деле, мы уже представляем, что с нами произойдёт. Подобная реформа только что проведена в образовании и здравоохранении. В вузах это закончилось увольнением всех совместителей. А оставшиеся преподаватели от нагрузки стонут. При этом деньги в вузах распределяются крайне неравномерно.

– Чем опасно конкурсное финансирование?

– Оно не должно подменять собой базовое. В противном случае, скорее всего, это ударит, в первую очередь, по региональным научным центрам, которым будет сложно тягаться со столицами.
И потом – начнётся дикое лоббирование. Кому нужен конкурс «у кого крыша лучше»?

– Какая наука нам вообще нужна?

– Я не думаю, что система академически институтов будет полностью сломана. Сейчас с помощью заинтересованного государства она вполне может подняться с колен. Если же её уничтожат – на пустом месте возникать будет нечему.

Я не думаю, что изменения в науке нужны прямо сейчас. В конце концов, если нам нужна вузовская наука, давайте посмотрим, как будут работать новооснованные федеральные университеты. В конце концов, может быть учёные туда сами побегут. Но пока этого что-то не видно.

И никто не говорит, что реформа отечественной науке не нужна вообще. Проблема в том, что учёные – это люди головы, а чиновники – люди карьеры. Когда вторые начинают управлять первыми, возникает порядок, ведущий к хаосу.

Источник: сайт Pravmir.ru

Science-TV: Реформа РАН — точка зрения российских ученых

Mon, 30 Mar 2015 11:53:03 +0000

Фрагменты выступлений на Общем собрании РАН 24 марта 2015 года и интервью с учеными доступен на сайте Science-TV: http://www.science-tv.ru/catalog.php?id=1&video=201

Газета.ру: Академик Валерий Рубаков о НКС при ФАНО и реформе РАН

Tue, 02 Dec 2014 09:51:05 +0000

Академик РАН Валерий Рубаков поделился с «Газетой.Ru» своим мнением о созданном сегодня Научно-координационном совете (НКС) при ФАНО.

— Валерий Анатольевич, сегодня Михаил Котюков подписал приказ об образовании Научно-координационного совета при ФАНО. Вы считаете, это правильный шаг?

— Конечно. Я бы сказал, это запоздалый шаг: он давно уже должен быть создан. Некоторые научно-организационные решения уже приняты, а ученые в этом процессе участия не принимали.

— А что вы скажете о его составе?

— Я далеко не всех этих людей знаю. Те, кого я знаю, вроде разумные люди. Но вообще я считаю, очень неправильно, что тут сплошные директора и академики.

— Хотя, судя по тексту приказа, даже кандидаты могут быть.

— Ну да. Конечно, надо было бы иметь здесь не только генералов от науки. И это минус. Я считал бы, что, наоборот, большинство в НКС должны были бы составлять действующие ученые, не обремененные директорскими полномочиями. А директора будут, естественно, заботиться в основном о своих институтах, а не об академической науке в целом. Да и руки у них в общем-то связаны: попробуй-ка занять жесткую позицию, когда у тебя за спиной целый институт.

Еще один минус – молодежи в НКС практически нет. Что для меня крайне странно.

— А каков будет статус НКС?

— По положению это будет совещательный орган. Так что тут никаких иллюзий быть не должно: никаких решений он принимать не будет. В какой степени к нему будет прислушиваться руководство ФАНО, посмотрим, но заявлялось, что будет прислушиваться очень внимательно.

— В перечне задач НКС все задачи начинаются с формулировки «участие в подготовке предложений…». Такая формулировка как-то очень ограничивает полномочия совета.

— Ну это как поставить дело. Совет может высказывать критические соображения по поводу всех документов, которые будут готовиться. «В воздух» это будет или не «в воздух» — это покажет практика.

— Одна из задач — это «участие в подготовке предложений…» по разработке плана проведения научных исследований. Как вы считаете, может ли быть разработан централизованный план научных работ? Он будет спускаться институтам?

— Каждая научная организация имеет свои планы, так что, вероятно, для каждого института будет свой план — это нормально. А единый план проведения научных работ в организациях, подведомственных агентству, — как-то я плохо себе представляю, как такой план может существовать.

Ну, может быть, план очень крупными мазками, на уровне направлений. Хотя я не очень понимаю, зачем он нужен.

— Как-то напоминает советскую плановую экономику…

— Ну мы же бюджетная организация — совсем без плана не обойтись. Собственно, в институтах всегда были планы, Хотя они, конечно, корректируются, но вы должны представлять, в какую сторону двигаться, что вы хотите получить.

— Еще одна задача – «участие в подготовке предложений…» по оценке эффективности научных организаций. До сих пор создание комиссии по оценке эффективности происходило как-то очень неэффективно. А что теперь?

— Процесс создания такой комиссии довольно сложно происходил, потому что ФАНО решило провести социологическое исследование на эту тему и объявило голосование. Но сейчас этот процесс близок к завершению. Конечно, НКС должен следить за этой ситуацией: это ключевой вопрос на ближайшее время.

— А критерии оценки разработаны?

— Разработаны критерии и регламент. Они, на мой взгляд, более или менее разумные.

Ну а дальше как это все пойдет, покажет практика. Ничего такого же у нас еще не было.

Были внутриакадемические оценки, но они не приводили ни к каким капитальным последствиям.

— Валерий Анатольевич, кто лично с вами от ФАНО вел переговоры, чтобы вы вошли в совет?

— Михаил Михайлович Котюков.

— И последний вопрос. Сейчас, через год с небольшим реформы РАН, что, на ваш взгляд, изменилось — в плохую или, может быть, в хорошую сторону?

— Ничего особенно хорошего я не вижу. Если не говорить о сравнительно небольших движениях, которые произошли в сторону упорядочивания имущественного комплекса академии, академических институтов.

Что плохого – резко возросла бюрократическая нагрузка на институты, потому что ФАНО просто завалило директоров институтов всевозможными бумагами, которые требуют немедленного исполнения. И это тяжелое бремя.

С научными сотрудниками, в общем, ничего не произошло. И это даже плохо, потому что ситуация должна развиваться, а в течение последнего года она была просто заморожена — и в связи с мораторием, который объявил президент России на кадровые и имущественные изменения, и в связи с тем, что структура еще не завершила свое формирование, содержательных движений практически не было.

Хотя сейчас происходит некое содержательное движение: объявлены пилотные проекты по объединению нескольких институтов в одну единую организацию. К этому можно относиться очень по-разному, и происходит это, на мой взгляд, довольно невнятно, цели и задачи этого не обозначены. Но пилотный проект есть пилотный проект, поэтому надо посмотреть, что из этого получится. Пока что это, скорее, бюрократические игры. Хотя есть энтузиасты этой идеи, которые считают, что в каких-то областях надо создавать более крупные организации.

Так что ничего хорошего не произошло, к сожалению, но и ничего убийственного тоже не произошло. Будем смотреть, куда все это вырулит. С окончанием моратория можно ожидать самого разного развития ситуации.

Газета.ру, Наука и власть

ПГ: Интервью академика Рубакова «Пора сделать науку приоритетом государства»

Tue, 24 Jun 2014 09:06:38 +0000

Год назад очень много говорили о необходимости начала реформ, призванных стать возрождением великой российской науки. Движений в этом направлении, по мнению ученых, тем не менее, практически не наблюдается. О том, над какими шагами нужно задуматься государству, чтобы российская наука вновь принесла пользу и стране, и миру, «Полезной газете» рассказал академик РАН, один из ведущих мировых физиков-ядерщиков, доктор физико-математических наук Валерий Рубаков.

– Валерий Анатольевич, мы часто читаем и слышим об открытиях либо европейских, либо американских ученых. О российских успехах науки пишется мало. Почему?

– Вообще наука интернациональна и «российская наука» или «нероссийская наука» – это не совсем правильные эпитеты. Почему публикаций о наших открытиях меньше, чем публикаций о западных достижениях? Во-первых, по своим традициям и своему менталитету наши ученые не привыкли широко рассказывать о своих результатах, а на Западе это обязательная сторона деятельности ученого – сразу же донести свое открытие до широких масс и сказать, какой он замечательный. У нас это пока не вошло в плоть и кровь. Это нездорово, конечно. Вероятно, все дело в скромности российских ученых, а с другой стороны ученых ничего в последнее время не подталкивало рассказывать о своих успехах. Во-вторых, в науке и, в частности, в моей сфере – физике элементарных частиц – произошла интернационализация исследований. Вот, к примеру, бозон Хиггса, который недавно открыли – это результат работы кого – американцев, европейцев, русских? Это результат работы большой команды – над ним работали и те, и другие, и третьи. И, наконец, еще одна причина: все-таки в последние 25 лет российская наука развивалась не такими темпами, как это происходило в США, Европе, Японии. Целый ряд проектов в нашей науке не был реализован и, соответственно, не были получены результаты.

– В СССР физика была одной из ведущих наук, советские ученые Ландау, Тамм, Капица, Прохоров получали Нобелевские премии. Сейчас эта наука прогрессирует?

– Не все так плохо – область физики элементарных частиц интернациональна, и наши ученые вполне достойно участвуют в международных работах, часто выступают на первых ролях, поэтому в физике у России сильного отставания нет, и поэтому я не могу сказать, что наши ученые-физики хуже американских.

– Сейчас идет тенденция к тому, чтобы вузы сделать научными центрами. Но почему-то пока своими задачами вузы считают добиться частых публикаций своих ученых за рубежом. О чем надо на самом деле задуматься, чтобы вузы стали важной частью науки?

– Здесь надо обратить внимание на следующую вещь. В российских вузах ситуация с научными открытиями была, конечно, до последнего времени гораздо хуже, чем в европейских или американских университетах – из-за того, что преподавательский состав больше занят преподавательской работой, чем научной. И, к сожалению, попыток кардинально поменять эту ситуацию до сих пор нет. Педагогическая нагрузка российских ученых в разы больше их западных коллег, и она неразумна с точки зрения научной работы. Отсюда и результат – основная масса научных достижений получается не в университетах, а в исследовательских институтах и научных центрах.

… полная версия интервью на сайте Полезной газеты

Источник: Полезная газета, Сергей Кочнев

Журнал «Наука в Сибири»: РЕФОРМА РАН. ПРОБЛЕМЫ СТАРЫЕ И НОВЫЕ

Sat, 26 Apr 2014 05:55:01 +0000

Наталья Притвиц

И снова об Уставе РАН

Напомним, Общее собрание РАН 28 марта обсудило и приняло новый Устав РАН, правительство его ещё не утвердило. Обсуждение продолжается (см. также предыдущий обзор в НВС № 15, 17.04). Ниже — выдержки.

Академик В. Рубаков: «…Я не вижу никаких противоречий между Уставом и законом о реформе РАН. Я не юрист, но, насколько я знаю, над документом трудились юристы высшей категории. И Лисицын-Светланов — директор Института государства и права со своей командой, и вице-президент РАН Т. Хабриева работали над текстом документа, будучи членами Уставной комиссии РАН, и вряд ли они позволили бы оставить в Уставе какие-то противоречия с законодательством. По крайней мере, сами они говорят о том, что никаких противоречий не увидели.

…Я считаю, что Устав мог быть более боевым. Местами в нём можно было бы прописать более широкие функции по взаимодействию с институтами и теми, которые сейчас стали подведомственными ФАНО — институтами Российской академии наук, и в целом с институтами, университетами, научными коллективами. Когда я выступал на Общем собрании, я об этом сказал. Но, как говорится, жизнь многообразнее, чем любой устав. Можно делать многое, опираясь на устав, но так же и на то, что буквально там не прописано.

…Оставлять институты один на один с чиновниками — плохо. Надо, чтобы академию слышали и по части общей научной политики, и по части конкретных решений, которые принимаются в отношении той или иной организации» (ИТАР-ТАСС, www.ras.ru 7.04).

Академик А. Некипелов: «…Никакого правового противоречия нет. Достаточно взглянуть на раздел закона о целях и задачах Академии, где прямо написано, что она проводит фундаментальные исследования, что как раз и является признаком научной организации. Проблема в другом. В соответствии с законом, что отразилось и в Уставе, Академия сегодня не может проводить научных исследований, потому что она лишена структур, где они, собственно, ведутся — своих институтов, сейчас подведомственных Федеральному агентству научных организаций (ФАНО). В нынешних условиях эта задача, так же, как и проведение экспертизы, просто нереализуема. Закон действительно превратил Академию наук в клуб учёных, и Устав при всем желании его составителей никак за эти ограничения выйти не мог.

…ФАНО пытается прислушаться к учёным, и это радует. Хорошо и то, что Президент РФ В. Путин наложил мораторий на организационные изменения в течение года, что также способствовало известной стабилизации. Но в целом складывается впечатление о глубокой депрессии научного сообщества. Реально не понятно, как система будет функционировать, не понятна судьба будущих организаций. Хотя на собрании это настроение и не проявлялось, поскольку участь Академии в целом решена, и все уже больше интересуются судьбой своего подразделения и института.

К сожалению, в связи с принятыми решениями возникла серьёзная опасность для обвала российской науки. Уже сейчас принципиально меняется отношение молодёжи к работе в Академии. Неопределённость в отношении будущего обернулась тем, что они уже не стремятся в Академию наук, а те, кто в ней работает, интенсифицировали поиски работы в других местах, а том числе за рубежом.

…Мне, честно говоря, кажется, что рано или поздно — лучше рано — придётся искать разумный выход из сложившегося положения. Нельзя отыграть на сто процентов всё назад, да и, наверное, не нужно. Но нужно обязательно воссоздать систему научного самоуправления. Она объединяла институты, ведущие фундаментальные исследования. И новая организация должна обладать многими правами из тех, что были у РАН. В частности, и правом распределения выделяемых обществом ресурсов между различными направлениями исследований. В противном случае нас ожидает фрагментация, распадение на отдельные группки, борющиеся за выделение грантов.

…Россия, к сожалению, может быстро лишиться, и уже лишается, позиции фундаментальных исследований. Если стране нужна наука, значит, нужно воссоздать для неё условия нормального функционирования. Если стране нужна наука, воссоздать самоуправление научного сообщества, дать возможность людям работать, и особенно в фундаментальной науке, самостоятельно определять направления исследований. Лучше ученых никто все равно это сделать не может» (www.ras.ru/news 14.04).

Академик В. Козлов, вице-президент РАН, председатель Уставной комиссии РАН: «…Уже на следующий день после принятия нового Устава он в установленном порядке был отправлен на утверждение в правительство. На эту процедуру, согласно ФЗ № 253, отводится два месяца. Проект Постановления правительства Российской Федерации „Об утверждении Устава Федерального государственного бюджетного учреждения „Российская академия наук“ был выставлен для общественного обсуждения на Едином портале для размещения информации о разработке федеральными органами исполнительной власти проектов нормативных правовых актов. Кроме того, насколько нам известно, правительство послало устав на согласование в несколько министерств, и Минобрнауки уже представило свои замечания“.

В. Козлов наиболее подробно комментирует главное возражение Министерства — об определении статуса РАН: „Странно, но Министерство пытается оспорить даже тот факт, что РАН является научным учреждением. Мы уверены, что это утверждение не требует специальных доказательств. Если у кого-то на этот счёт есть сомнения, их можно легко развеять отсылкой к прописанным в ФЗ № 253 целям и задачам Академии“ (Подробнее — см. „Поиск“ № 16. Похоже, Минобрнауки пользуется старинным, но нестареющим оружием, имя которому — крючкотворство. — Н.П.).

…Ряд замечаний Минобрнауки, с которыми мы познакомились, вполне конструктивны. Они носят редакционный характер (это уточнение формулировок) и, скорее всего, будут учтены. Что же касается принципиальных моментов, мы готовы отстаивать свою позицию.

…Общественное обсуждение на портале http://regulation.gov.ru проходит две недели. Министерства и общественность присылают замечания, соответствующий департамент правительства их обобщает, далее следуют согласительные процедуры.

Ситуация может развиваться разными путями. Например, Устав может быть возвращён на доработку, и мы вынуждены будем ещё раз проводить Общее собрание. Однако я всё же полагаю, что этого не случится, и правительство утвердит Устав с правками редакционно-правового характера» (П № 16, 18.04).

Почему до сих пор
не утверждён Устав РАН

Так называется редакционная статья в «Независимой газете». Далее — выдержки.

«Документ отправлен на утверждение в правительство. Оно, в свою очередь, должно до 27 мая утвердить Устав РАН. Или не утвердить. На данный момент никаких замечаний по поводу представленного Академией документа из правительства не поступало. Вроде бы это должно радовать учёных. Но перспективы утверждения Устава в том виде, как его представили академики, остаются, судя по всему, весьма туманными.

По мнению директоров некоторых академических институтов, ничего страшного нет в том, что правительство внесёт свои поправки в Устав РАН. „Рассмотрим, подработаем Устав и примем“, — надеются академики. По сведениям же „НГ“, уже готов правительственный вариант Устава РАН. Новации в нём — это уже не просто редакционные поправки. Бюрократическая правительственная махина немного притормозила в ожидании управляющих сигналов со стороны. Но такое „динамическое равновесие“ долго продолжаться не может.

Характерно в этом плане заявление, которое сделал несколько дней назад министр образования и науки РФ. По Ливанову, Устав противоречит федеральному законодательству по целому ряду позиций. „Устав будет доработан и приведён в соответствие с законом, уже после чего будет утвержден правительством и вступит в силу“. Главная претензия — избыточные полномочия Академии, предусмотренные в Уставе. (Подробнее см. РГ 10.04, НВС № 15 от 17.04. Н.П.).

Вряд ли можно ожидать „союзнических“ настроений по отношению к Академии наук со стороны ФАНО. В лучшем случае — сдержанный нейтралитет. Даже осторожные оптимисты в академической среде отмечают невероятно возросший вал сугубо бюрократической, бессмысленной отчётности, обрушившейся на институты после создания ФАНО. Такого изобилия бумаг даже Госплан СССР себе не позволял. Впрочем, вот это-то как раз нормальная среда обитания чиновников. Но абсолютно ненормальная для научного сообщества, ради интересов которого вроде бы вся реформа РАН и затевалась» (НГ 21.04).

Сигналы российской науке

Издание Nature 8 апреля сообщает: «Спад в области научных отношений между Россией и Западом достиг самой нижней точки со времен холодной войны после того, как НАТО приостановило всё гражданское и военное сотрудничество с Россией, а правительство США — контакты между НАСА и российскими космическими агентствами по всем вопросам (за исключением МКС), вплоть до визитов, встреч и даже писем по электронной почте. Если изменить ситуацию не удастся, нарастающая изоляция России может стать серьёзной проблемой для российской и мировой науки».

Недавний сигнал: Министерство энергетики США закрыло российским учёным доступ в свои лаборатории — крупнейшие научные центры по изучению физики. Минобрнауки РФ «удивлено» введенными санкциями и предупреждает, что они могут «негативно отразиться» и на американских учёных, у которых запланированы исследования в России. Российские физики называют санкции беспрецедентными — по их словам, правительство США таким образом «наказывает всё международное научное сообщество».

В распоряжении «Ъ» оказалось письмо, которое 7 апреля было разослано учёным, сотрудничающим с Брукхейвенской национальной лабораторией — одним из крупнейших научных центров в США: «Посещение гражданами России объектов Министерства энергетики, включая и Брукхейвенскую национальную лабораторию, отложено на неопределённый срок». Документ также запрещает выезд в Россию американским учёным, работающим на Министерство энергетики. В Госдепартаменте США отказались комментировать подробности введённого запрета (Ъ 11.04).

На это нововведение, похоже, не успели прореагировать в газете «Поиск» — на её страницах через несколько дней появилась оптимистичная статья «Сложение сил для умножения. Взаимодействие учёных разных стран дает импульсы к развитию науки». В ней председатель Совета по международным проектам РФФИ чл.-корр. РАН А. Габибов рассказывает о работе этого Совета, о важности эквивалентного финансирования иностранных и российских участников сотрудничества, приводит примеры удачных завершённых проектов (П № 16, 18.04).

Другой сигнал — уже «отечественного производства». Российские вузы и научные организации, получающие иностранное финансирование и занимающиеся политикой, могут подпасть под Закон об иностранных агентах. Это произойдёт в случае, если государство поддержит инициативу, представленную в докладе «Методы и технологии деятельности российских исследовательских центров, а также вузов, получающих финансирование из зарубежных источников», подготовленном Российским институтом стратегических исследований (РИСИ) и Центром актуальной политики. Презентация этой работы состоялась на прошлой неделе в пресс-центре РИА «Новости». «До настоящего времени правоприменение Федерального закона о некоммерческих организациях, выполняющих функции иностранных агентов, в основном касалось правозащитных и общественных организаций. Однако анализ деятельности отдельных исследовательских центров и структур при вузах демонстрирует, что они прямо подпадают под действие данного закона, оказывая влияние на политическую ситуацию в России и формируя общественную точку зрения», — отметил один из авторов доклада, замдиректора РИСИ М. Смолин.

Доклад содержит перечень организаций, которые, с точки зрения его авторов, полностью подпадают под статус НКО — иностранного агента. Это Московский центр Карнеги, Российская ассоциация политической науки. Центр политических исследований России, Аналитический центр Юрия Левады, Фонд «Новая Евразия». «Основным источником финансирования перечисленных организаций, — отметил М. Смолин, — являются зарубежные центры из США, Великобритании, других стран НАТО… В результате возникает странная ситуация, когда российские организации пытаются влиять на принятие внешнеполитических решений российскими правительственными кругами в нужную для иностранных грантодателей сторону. Ими транслируются весьма опасные для нашей страны идеи о ненужности борьбы с ваххабизмом, о необходимости сократить в нашей стране ядерные вооружения, о неправильности нашей военной доктрины». По мнению М. Смолина, одна из самых негативных сторон деятельности таких организаций — «выращивание нового поколения политологов-экспертов в духе западной либеральной доктрины. Фактически идет формирование политической сети недовольных для последующего участия в протестных акциях оппозиции».

В докладе говорится, что, получая зарубежные гранты, сотрудники института обеспечивают «утечку информации» под видом «научного сотрудничества».

С полным текстом доклада можно ознакомиться по адресу: http://www.riss.ru (П № 12, 21. 03).

Третий сигнал — российскую науку признали «недоразвитой»…

Российская наука серьёзно отстает по сравнению с показателями стран, входящих в «Группу двадцати», — такой вывод сделали эксперты авторитетной аналитической компании Thomson Reuters. За последнее десятилетие доля российских научных работ в международной базе Web of Science упала с 3 % до 2,1 %, и они практически не замечены зарубежными учёными. Если эта тенденция сохранится, то указ В. Путина от мая 2014 года о повышении доли российских научных работ к 2015 году именно в этой базе до 2,44 % выполнен не будет.

В распоряжении «Ъ» оказался доклад Thomson Reuters о состоянии науки в странах G20, куда, кроме России, входят США, ЕС, Китай, Индия и другие страны. В документе утверждается, что с 2003 по 2012 годы большинство из этих государств развили свой научно-исследовательский потенциал или же сумели удержаться примерно на том же уровне. Россия же, по мнению авторов доклада, закрепилась «в статусе догоняющего» (Ъ 12.04).

О науке — в Госдуме

Выступая 16 апреля в начале пленарного заседания Госдумы, депутат академик Б. Кашин подверг уничтожающей критике министра образования и науки Д. Ливанова и несколько других известных личностей. Далее — выдержки.

О Д. Ливанове: «Граждане ему не доверяют. Он «достал» уже и все фракции в Государственной Думе. Даже сайт «Единой России» содержит подборку материалов о том, как эта фракция защищала избирателей от его проделок. Курс, который проводит Ливанов, представляет собой низвержение всех отечественных научных авторитетов и реформы по лекалам прозападных экспертов, утверждавших, что все умные отсюда уже уехали, а поднять уровень российской науки можно, только опираясь на иностранных учёных, в том числе выходцев из России. Сегодня провал этого курса очевиден.

…Дело в том, что государственная политика в области науки отдана на откуп организованной группе лиц, в составе которой можно назвать помощника президента Фурсенко, Ливанова, Ковальчука и примкнувшего к ним академика Велихова, которые, пользуясь близостью к первому лицу государства, ни перед кем отчитываться не собираются. Повлиять на их действия ни парламент, ни научное сообщество пока не в состоянии.

…Уже после принятия закона о реформе РАН, в январе текущего года президентом дано поручение правительству принять меры, направленные на изменение существующего механизма финансирования научных исследований, предусмотрев это финансирование преимущественно за счёт грантов. Реализация поручения в буквальном его виде способна полностью угробить фундаментальную науку. Остановить реализацию этого поручения и даже просто обсудить с президентом ситуацию в научной сфере парламент не может, несмотря на то, что мы неоднократно предлагали подобное обсуждение.

…Находящийся при всякой власти секретарь Общественной палаты академик Велихов пытается и дальше реформировать Академию и, видимо, с целью девальвировать звание академика обращается к президенту, чтобы тот всех членов-корреспондентов сделал академиками без выборов. Когда эта затея не нашла поддержки в Академии, а сам Велихов не прошёл в новый состав Президиума, он совершает очередной поворот на 180 градусов и заявляет, что «в Академию влилось большое количество совсем бестолковых людей, кроме того, много карьеристов. Есть вообще сумасшедшие, им надо в больницу, а не в Академию. И люди в ней разные были. Вспомните хотя бы Лысенко». Пока мы названную компанию не отстраним от принятия решений, касающихся российской науки, толку не будет. Как это сделать с учётом замкнутости всех вопросов на одном человеке, непонятно.

…Создано Федеральное агентство научных организаций, назначен разумный руководитель, набраны квалифицированные кадры. Но отличие чиновника от учёного в том, что за советом чиновник идёт к вышестоящему чиновнику. Первая же проблема, с которой мы столкнулись, показала опасность передачи управления наукой чиновникам. Речь идёт о нашем товарище по Думе, крупнейшем учёном, лауреате Нобелевской премии Жоресе Ивановиче Алфёрове, у которого 21 апреля истекает срок полномочий ректора Санкт-Петербургского академического университета, которые он исполняет на общественных началах. Алферов создал этот университет и сделал всё возможное и невозможное для его развития. Сейчас, в соответствии с законом, по возрасту он должен оставить пост ректора. Но прежде чем проводить выборы ректора, требуется принять новый устав университета и разобраться в правовой ситуации, сложившейся после передачи его в ведение ФАНО. Коллектив университета беспокоится за будущее этой уникальной организации и просит оставить Жореса Ивановича исполняющим обязанности ректора до выборов, а потом перевести его, как сейчас нередко делается, на должность президента университета. Речь идёт не более чем о двух-трёх месяцах. Алфёров также настаивает на таком варианте, потому что боится за свое детище, боится новых спецопераций приближенных к власти деятелей — теперь уже в локальном масштабе. Чиновники ФАНО обещали пойти навстречу, но потом, видимо, посоветовавшись с «ответственными товарищами», стали настаивать на немедленном отстранении от управления создателя университета.

Фракция КПРФ призывает депутатов Государственной Думы проявить солидарность с нашим коллегой академиком Алфёровым и поддержать наше предложение правительству оставить его исполняющим обязанности ректора до проведения выборов в ближайшие месяцы» (www.ras.ru/news, СР 17.04).

На том же пленарном заседании Госдумы выступал и сам академик Ж. Алфёров. Основную тему своего выступления он сформулировал так: «Сегодня для решения основной экономической задачи нашей страны (а я считаю, основная экономическая задача — „слезть с трубы“ и возрождать экономику, основанную на высоких технологиях) приобретает огромное значение развитие науки и образования, и образования особенно. …Сегодня это требование времени — развитие образования, объединяющего физику, математику, информатику, биологию и медицину, диагностические методы».

В качестве удачных примеров создания учебно-исследовательских центров он назвал центры на основе НГУ (по катализу) и Санкт-Петербургского университета (в области молекулярной эпитаксии). Второе его предложение касалось возрастных ограничений. Причём он, один из старейших депутатов Госдумы, говорил вовсе не об учёных преклонного возраста, а, напротив, о выборах в члены Академии молодых. Он вспоминал времена, когда без всяких вакансий для молодых (такие введены только недавно), успешно выиграв соревнования с пожилыми претендентами, становились академиками тогда примерно тридцатилетние С. Л. Соболев (один из будущих основателей СО АН) и М. В. Келдыш (будущий президент АН СССР). «Главное — разумное сочетание. Считаю, что Дума должна принять в итоге законы, снимающие возрастные ограничения» (СР 19.04).

Сокращения: НВС — «Наука в Сибири», НГ — «Независимая газета», П — «Поиск», РГ — «Российская газета», СР — «Советская Россия», Ъ — «Коммерсант».

Фото В. Новикова

Источник: Журнал наука в Сибири

Видео выступлений на второй сессии Конференции научных работников

Sun, 06 Apr 2014 10:33:36 +0000

Вторая сессия Конференции состоялясь 25 марта 2014 г.в ФИАН (Москва). Подробную информацию см. на сайте Конференции.

Вступительное слово Александра Кулешова

Доклад Петра Арсеева (ФИАН)

Доклад Вячеслава Вдовина (ИПФ РАН & Профсоюз работников РАН)

Доклад Александра Буфетова (МИАН & CNRS)

Илья Бетеров (ИФП СО РАН)

В. А. Рубаков зачитывает вопросы, собранные через сайт Конференции

В.Е. Фортов отвечает на вопросы, собранные через сайт Конференции

А.В. Хлунов отвечает на вопросы, собранные через сайт Конференции

М.М. Котюков отвечает на вопросы, собранные через сайт Конференции

Источник: портал Конференции на Youtube.

Expert.ru: 7 вопросов Валерию Рубакову, академику РАН

Wed, 02 Apr 2014 12:31:15 +0000

Об отношениях науки и государства

Известный физик Валерий Рубаков стал лидером научного сообщества в сопротивлении тому способу, которым чиновники реформируют нашу науку. Сейчас реформа идет полным ходом: создано Федеральное агентство научных организаций, ему переданы функции управления наукой, а Российскую академию наук фактически сделали клубом ученых без управленческих функций, присоединив к ней сельхозакадемию и медицинскую академию. Ученые пытаются найти общий язык с чиновниками.

1. На прошлой неделе прошла вторая сессия конференции научных работников, а через день — общее собрание объединенной Академии наук. Реформа идет, есть ли смысл сейчас в сопротивлении, собраниях и борениях?

Конечно есть! Конференции — это демонстрация того, что научное сообщество есть, с ним нужно считаться и вырабатывать механизм совместного принятия решений. Мне представляется, что нам удалось донести это до чиновников. На конференции присутствовал руководитель ФАНО Михаил Котюков — думаю, это не последняя наша встреча.

Возможно, без наших выступлений мы пришли бы уже в полную яму. Принятый закон был гораздо опаснее, чем все, что произошло после этого. Могла бы пройти большая зачистка, сокращения институтов, людей… Этого не произошло. Результат ли это борений или естественного стечения обстоятельств — черт его знает!

2. Можно обозначить проблемы, которые сейчас есть?

Проблем много. Например, грядет оценка эффективности институтов. Методику оценки разрабатывает ФАНО. Но с научным сообществом никто не советовался. Можно ведь так оценить, что лучшие коллективы окажутся никуда не годными. Но есть ведь люди, которые в этом понимают! Я сам принимал участие в оценке институтов за рубежом и знаю, насколько это деликатное дело.

3. На конференции много говорили об уставе институтов. Это еще одна проблема?

Да, и больная. В недрах ФАНО разработан типовой устав. В отличие от того типового устава, который существовал, здесь совсем иначе прописана работа ученого совета. Чиновники придумали, что его функции, состав, порядок формирования определяет директор. В реальности же ученый совет выбирает научный коллектив, он не зависит от директора, его решения столь же существенны, что и решения директора. Например, директор не может назначить человека завлабом, если нет санкции ученого совета, принятой тайным голосованием. Это важнейшая вещь.

4. Почему получилось так, что ФАНО перевернуло традиции с ног на голову?

Ситуация с уставом демонстрирует, что пока не налажена связь между ФАНО и научным сообществом. И если этого не будет, то чиновники нам и не такое напишут. Любые решения, которые принимаются, должны согласовываться с людьми, понимающими в науке и ее организации. Нормальный путь — создание рабочих групп, включающих в себя ученых.

5. Но ведь для этого собирались сделать научно-координационный совет при ФАНО. Закону уже полгода, так и не сделали?

Пока нет. Я думаю, этот вопрос не решается, потому что у Котюкова до сих пор нет подходящего заместителя. Сам он за это браться не будет — он не умеет такие вещи делать, нет такого опыта. Нужно ведь правильных людей подобрать из научной среды. Но это обязательно будет сделано. Думаю, достаточно скоро.

6. Сейчас выяснилось, что штатное расписание в институтах — прерогатива директора. То есть чиновники никого сокращать не будут. Как это согласовать с задачей поднять зарплату до двукратной от средней в регионе? Ведь денег пока больше в науке не стало.

Есть указ президента, который предписывает поднять затраты на науку до 1,77% от ВВП. Надо его исполнять. Знаете, если у вас есть деньги, то вы нарисуете себе штатное расписание, а если нет, на что ученых содержать?

7. Вопрос по общему собранию РАН: превратилась ли академия по факту в клуб ученых, или у нее остались какие-то управленческие функции?

В новом уставе РАН осталась идея, что Академия наук — это не только академики, но и институты, научные коллективы. И там записано, что академия взаимодействует с ФАНО по формированию госзаданий и так далее. Как будет реализовано, не знаю. Жизнь многообразнее бумаги.

Досье

Конференция научных работников — открытое сообщество ученых, которое пытается минимизировать ущерб от реформы, проводимой Министерством образования и науки. Реформа науки в России была объявлена 27 июня 2013 года, а закон принят в сентябре. С первых дней появления законопроекта появились «отказники» — академики, которые публично отказывались писать заявление о приеме в новую академию. Среди них было много ученых с мировым именем, а самым первым о своем решении заявил академик Рубаков. В окончательном варианте закона от академиков уже не требовали писать заявления, вопрос об отказе тоже отпал. Но движение «отказников» вылилось в мощное движение сопротивления методам реформы, в котором принимают участие тысячи человек. Конференция — постоянно действующий орган, ставящий себе целью взаимодействие ученых с чиновниками по вопросам реформы.

Источник: Expert.ru

Газета «ПОИСК»: Не верить, не бояться, не просить. Ученые рвутся к свободе

Mon, 31 Mar 2014 05:56:47 +0000

За несколько дней до начала второй сессии Конференции научных работников “Организация науки в России: первоочередные задачи” оргкомитет форума прекратил регистрацию участников, поскольку число желающих перевалило за тысячу и превысило количество мест в конференц-зале Физического института РАН. Объявление о закрытии списка заканчивалось ироническим замечанием: “Желающих решать судьбу российской науки оказалось слишком много”. Шутки шутками, но научное сообщество действительно проявило огромный интерес к конференции: зал был набит битком, те, кому не хватило кресла, слушали трансляцию в фойе, а не приехавшие в ФИАН присоединились к ним по Интернету.
Тон мероприятию задало обращение одного из лидеров конференции академика Владимира Захарова. Он не смог участвовать в форуме, но прислал приветствие коллегам. В своем письме известный физик-теоретик сформулировал основные идеи “движения научного сопротивления”, зародившегося в июне прошлого года, когда руководство страны приняло решение об объединении трех академий и превращении новой РАН в “клуб ученых”. Главный посыл, который научное сообщество с тех пор старается донести до власти, состоит в том, что наука должна управляться учеными.

Месседжи научных мужей пока доходят до чиновников плохо: действенного механизма обратной связи так и не возникло. “Несмотря на митинги, демонстрации, собранные нами 120 тысяч подписей, закон о реорганизации РАН был принят”, — подчеркнул первый выступавший, академик Александр Кулешов. Впрочем, отметил он, документ приняли не в самой катастрофической для академического сообщества редакции. “Взбить масло, как попавшей в кувшине с молоком лягушке из известной притчи, нам не удалось, но мы все же создали некую субстанцию, на которую можно опереться, — резюмировал Кулешов. — Надо идти дальше. Голос научной общественности должен быть услышан, она должна стать частью механизма принятия решений”.
Ученые стремятся участвовать в управлении наукой, поскольку не могут успешно работать в условиях неопределенности, пояснил сотрудник новосибирского Института физики полупроводников Андрей Бетеров. “Вместо того чтобы сосредоточиться на решении долгосрочных научных задач, требующих серьезных усилий, мы постоянно ждем каких-то новых документов сверху и не знаем, что с нами будет дальше”, — сообщил он.
Систему управления российской наукой Бетеров представил в виде жутковатого дракона с тремя головами — Минобрнауки, Федеральное агентство научных организаций и РАН. Чудище со слайда грозно нависло над залом и президиумом конференции, в котором сидели руководитель ФАНО Михаил Котюков, генеральный директор Российского научного фонда, в недавнем прошлом замминистра образования и науки Александр Хлунов и президент РАН Владимир Фортов.
Взявший слово сотрудник ФИАН член-корреспондент РАН Петр Арсеев заявил: пасовать перед силой ученые не собираются. Они разработали систему оценки институтов, которая должна стать альтернативой принятой правительством модели, грозящей, по словам Арсеева, “добить и без того обескровленный научный организм”.
“Чиновники хотят выбрать лучшего из нескольких, а остальных уничтожить, в то время как основная задача оценки — сохранение научной среды, — сообщил физик. — Они мечтают о формализованной системе вроде трафарета с дырочками, наложив который можно расставить всех по ранжиру. Яркий пример их воплощенного желания оценить всех нажатием кнопки — “Карта российской науки”. Результат получился ошеломляюще безобразным, но это никого не смутило: Минобрнауки выделило еще миллиард рублей на продолжение этих работ”. До реализации принципа, сформулированного еще Салтыковым-Щедриным: “Только те науки распространяют свет, кои способствуют исполнению начальственных предписаний”, нам остался один шаг, подытожил Петр Иварович.
Одна из причин того, что власть перестала уважать ученых, состоит в том, что мы обращаемся к чиновникам с просительной интонацией, заметил академик Алексей Старобинский. Коллегу поддержал член-корреспондент РАН Сергей Гулев. “Наука — кость в горле власти, — заявил он. — Не верю, что она хочет, как декларирует, иметь университеты на манер западных. На самом деле, ей нужно одно — чтобы научная сфера была выстроена. Но чиновники должны понять — наука делается самодостаточными личностями, к ней не относится понятие “офисный планктон”. Чтобы донести эту мысль, мы должны требовать, а не просить!”
Сотрудник Института проблем машиноведения РАН Александр Фрадков обозначил, как можно добиться своих целей мирным путем. По его мнению, конференция должна стать легитимным органом, представляющим интересы научных коллективов. Для этого ее состав должен избираться тайным голосованием в институтах. “Уже на следующей сессии мы могли бы учредить Ассоциацию научных организаций, а потом добиваться ее включения в государственную систему принятия решений”, — отметил Фрадков. В ответ председатель Совета по науке при Минобрнауки академик Алексей Хохлов предложил свой вариант создания представительного органа ученых: формирование конференции из делегатов от ученых советов институтов — по примеру существовавшего в МГУ в начале 1990-х годов Совета ученых советов.
В итоге участники конференции достигли общего понимания, куда идти, а выбор конкретных направлений, видимо, дело недалекого будущего. Нельзя не отметить, что мероприятие прошло без технических сбоев, бодро, ярко, на одном дыхании. Это заслуга и оргкомитета, и председательствовавшего — академика Валерия Рубакова, который умудрился органично вписать в живую ткань форума даже экспресс-интервью участников с Владимиром Фортовым, Михаилом Котюковым, Александром Хлуновым.
Надежда ВОЛЧКОВА,
Фото Николая Степаненкова

Источник: газета «ПОИСК»

Вторая сессия Конференции научных работников в зеркале СМИ и блогов

Tue, 25 Mar 2014 20:13:24 +0000

Публикуем подборку цитат из СМИ, освещавших состоявшуюся сегодня в помещении ФИАН вторую сессию Конференции научных работников.

РАН и ФАНО нашли общий язык

Президент РАН Владимир Фортов и глава Федерального агентства научных организаций (ФАНО) Михаил Котюков заявили на прошедшей сегодня в Москве конференции научных сотрудников России, что им удается найти общий язык по многим вопросам реформирования академической науки, которая началась в прошлом году. Но если высокие руководители нашли взаимопонимание, то рядовые ученые явно в недоумении и тревоге. Более того, они-то уверены, что голос научной общественности чиновники не слышат. Во всяком случае, с трибуны конференции болевые проблемы и недоуменные вопросы сыпались один за другим.

Читать далее: Российская газета

В Москве ученые обсуждают настоящее и будущее российской науки

Как говорят участники встречи, их сегодняшняя цель – оценить ход реформы Академии наук, а также попытаться отстоять право ученых контролировать эту реформу. Кроме того, по их словам, де-юре и де-факто институты отделены от Академии, и наука все больше подчиняется чиновникам, но не ученым.

Читать далее: Общественное российское телевидение

Ученые РФ потребовали учитывать их мнение при принятии решений в науке

Конференция научных работников, которая проходит незадолго до общего собрания РАН, собрала около тысячи ученых из Москвы и регионов. Участники конференции констатировали, что сейчас исчезают «даже те небольшие возможности самоуправления, которые существовали в недалеком прошлом».

Читать далее: РИА Новости

Сотрудники РАН намерены найти способ влиять на принятие решений

Сотрудники Российской академии наук (РАН) намерены добиться того, чтобы их голос был услышан, и они смогли участвовать в принятии решений, заявил директор Института проблем передачи информации Александр Кулешов.

Читать далее: РИА Новости

Ученые выражают недовольство политикой ФАНО и не хотят быть слугами четырех господ

«У нас есть ощущение, что реформа РАН — это отложенная катастрофа», — сказал накануне второй Конференции научных работников РАН академик Валерий Рубаков. Такого мнения придерживаются многие ученые. Почему? Да потому что власть, а точнее ФАНО — новая структура, которой передали все институты РАН, словно затаилась, ничего не объясняет и в диалог с учеными не вступает. Однако те упорно настаивают на общении, для чего и организовали уже вторую Конференции научных работников РАН, на которой высказали свое видение реформы и призвали власти в лице ФАНО, РАН, Минобрнауки и нового Российского научного фонда вести ясный диалог с теми, на ком по сути и держится российская наука.

Читать далее: Московский комсомолец

Ученые готовятся к ЕГЭ: в Москве прошла конференция научных работников

Вчера в Москве прошла конференция научных работников, на которой обсуждались промежуточные итоги реформы РАН, стартовавшей прошлым летом. Научное сообщество раскритиковало практически все правительственные начинания, которые были предприняты за это время: от требования провести оценку эффективности институтов до перевода науки на грантовую систему. Ученые эмоционально высказали все эти претензии главе Российского научного фонда Александру Хлунову, который покинул мероприятие со словами: «Спасибо, что не освистали и морду не набили».

Источник: Коммерсант

Научные работники России потребовали учитывать их мнение при принятии решений в науке

«Любые принципиальные решения в сфере науки и образования, готовящиеся органами государственной власти, включая Минобрнауки и ФАНО, должны приниматься только после обсуждения и согласования с научным сообществом», — говорится в резолюции конференции, принятой единогласно при одном воздержавшемся.

Читать далее: Московские новости

Математик Александр Буфетов выступил против бюрократизации в науке

Математик Александр Буфетов выступил на Конференции научных работников РАН, проходящей сегодня в ФИАНе, с призывом к достойному финансированию фундаментальной науки и против ее бюрократизации. «Зарплата должна быть гарантированной. Позиции должны быть постоянными», — подчеркнул он. Александр Буфетов уверен, никакие гранты не могу заменить базовое финансирование фундаментальной науки. «Моя зарплата в МИАНе 22 тыс рублей и гранты могут повысить ее не более чем вдвое».

Читать далее: Полит.ру

Научная общественность России выступает за коррекцию реформы РАН

В Москве открылась вторая сессия Конференции научных работников РАН — постоянно действующего общественного органа, сформировавшегося летом прошлого года в ответ на начавшуюся реформу государственных академий наук Российской Федерации. На конференцию собралось свыше 1000 участников из 61-го города России. Открывая форум, директор Института проблем передачи информации им.А. А. Харкевича РАН академик Александр Петрович Кулешов сказал: «Закон о реформе академии принят, мы в нём живём. Теперь мы должны быть услышаны, должны стать участниками механизма принятия решений». Он отметил, что его выступление носит коллективный характер и согласовано со всеми членами оргкомитета конференции.

Читать далее: COPAH.info

Разрешенные и запрещенные темы для обсуждения между учеными и властью

Представить себе аналогичное мероприятие с общеполитической повесткой (например, посвящённое российской Конституции) категорически невозможно. Несмотря на остроту предыдущей критики «реформы РАН» со стороны научного сообщества, оргкомитету Конференции удалось собрать в одном зале т.н. «академическое сопротивление» и крупных научных чиновников: директора ФАНО .М.Котюкова, президента РАН В.Фортова и президента РНФ А.Хлунова. Более того, «государевы люди» отвечали на вопросы учёных, как собранные на сайте конференции, так и на вопросы из зала.

Читать далее: блог Г. Колюцкого на Эхе Москвы

Российская газета: Почему ученые практически не участвуют в реформе академической науки — Валерий Рубаков

Mon, 24 Mar 2014 20:34:41 +0000

В Москве откывается Конференция научных работников России. Как проходит начатая в прошлом году кардинальная реформа академической науки? Где ее болевые точки? Как всем участниками этого сложного процесса найти общий язык? Об этом «РГ» беседует с членом оргкомитета конференции академиком РАН Валерием Рубаковым.

Валерий Анатольевич, что, прежде всего, беспокоит ученых в проходящей реформе?

Валерий Рубаков: У нас много вопросов к тем, кому поручено проводить реформу. И это естественно. Ведь трудно вспомнить аналогичные по своему масштабу реформы академии. Научное сообщество, прежде всего, беспокоит, что оно, по сути, не участвует в формировании новой структуры управления наукой. К примеру, есть основной закон для всей жизни любого института — его устав. Сегодня этот документ готовится какими-то неизвестными нам чиновниками без привлечения ученых. Ученым прописывают устав, не слыша их голос. Это же нонсенс.

И что в итоге? Мы видели проект этого документа, к нему есть много вопросов. Причем, очевидно, что он готовится людьми, которые плохо понимают, как живет наука, каковы ее внутренние законы. Уверен, это не чей-то злой умысел. Но надо изменить сам подход к подготовке таких документов. Чтобы разработать действительно работоспособный вариант, который не создаст для науки новые проблемы, а позволит ей стать эффективней, надо налаживать нормальные взаимоотношения между чиновниками и учеными. На конференции мы намерены обратить на это особое внимание.

Кстати, данный вопрос напрямую связан с другим крайне важным для науки — ее самоуправлением. Этот принцип был заложен с самого основания академии. Он для нее ключевой. Ни в коем случае нельзя, чтобы бразды управления наукой брали на себя чиновники.

Уже давно ученые и чиновники спорят, как оценивать работу ученых. В свое время Минобрнауки подготовило документ, который вызвал волну критики со стороны РАН. Федеральное агентство научных организаций, которому переданы академические институты (ФАНО), обещало создать свой вариант. Вы с ним знакомы?

Валерий Рубаков: Этот вопрос, по сути, продолжение того, о чем мы только что говорили. Знаю, что такой документ готовится, но его никто не видел. Что, согласитесь, тоже странно. Мы передали в ФАНО свои наработки, но пока никакой реакции. Что беспокоит? Судя по прежним системам, которые предлагали ученым чиновники, в том числе и из минобрнауки, есть серьезная опасность, что ученого, говоря образно, будет мерить только цифрой: публикациями, цитированием, индексом Хирша. Ни в одной ведущей стране нет ничего подобного. Нигде цифра не является доминирующей, она всего лишь один из показателей работы ученого. А главным и решающим считается оценка экспертов, авторитетов в данной области науки. Только они могут дать окончательное заключение о работе того или иного института и ученого.

А чем публикации или Хирш не устраивают? Все ясно и объективно: есть высокие цифры, значит ученый сильный, нет — слабый.

Валерий Рубаков: Если бы все было так просто… Наверняка сегодня все слышали о знаменитом бозоне Хиггса, который поймали на Большом адронном коллайдере. Предсказавший его существование британский физик Питер Хиггс в прошлом году стал лауреатом Нобелевской премии. Так вот если бы его работу оценивали исключительно цифрой, то ученого давно надо было выгнать из института. За все время он опубликовал всего девять научных статей, а его Хирш мизерный.

А есть обратная ситуация. На этом коллайдере сегодня работает почти три тысячи ученых, и многие вписаны в статьи, которые так или иначе связаны с БАК. Таких публикаций сегодня огромное количество, авторы — целые команды. В итоге заурядный ученый может иметь заоблачные цифры, которые и не снились действительно крупным специалистам. Вот такая получается «арифметика», если молиться только на цифру.

Кстати, недавно британские математики вообще запретили применять наукометрические показатели для оценки своей работы, так как они ничего не отражают, а только затуманивают картину. Конечно, это крайняя точка зрения, но показывает, насколько здесь все спорно. При чисто формальном подходе можно так рубануть и под флагом цифры начать сокращать институты, что мы выплеснем с водой ребенка. Это тоже тема для обсуждения.

Сейчас готовится новый закон о науке. Как он решает ее проблемы?

Валерий Рубаков: Я не принимаю в этом участия, поэтому что-то конкретное мне сказать трудно. Отмечу только, что у всего научного сообщества давно есть единодушное мнение: финансирование нашей науки надо резко увеличивать. Не может вся Российская академия наук получать столько же денег, как средний университет США. Тогда нечего говорить о важнейшей роли науки в развитии страны. Может быть, выделяемую на науку долю в ВВП надо прописать в новом законе.

Есть мнение, что необходимо резко увеличить долю грантового финансирования науки и снизить базовое. Для этого создан Российский научный фонд, который уже объявил конкурсы. Это поддерживается научным сообществом?

Валерий Рубаков: Конечно, поддерживаем. Но все надо делать прозрачно и понятно, чтобы люди таким грантам доверяли, и не возникало недоумения, почему слабый выиграл, а сильный нет. Пока в РНФ пока все довольно закрыто, скажем, неясно, как формируется экспертный совет. А это принципиальный вопрос. Но на грантах свет клином не сошелся. Например, есть институты, где действуют крупные научные установки, только на граты они никогда не проживут, им требуется солидное базовое финансирование для оплаты электроэнергии, тепла, инфраструктуры и т.д. Уже сейчас целый ряд таких институтов попали в тяжелейшее положение. Например, в моем Институте ядерных исследований РАН очень серьезный дефицит средств на поддержание инфраструктуры. Никакими грантами проблемы не решить. Увы, на нее мало обращают внимание. Мы намерены ее поднять на конференции.

Источник: Российская газета

Профсоюз РАН: Круглый стол «Реформа РАН: текущий момент» прошел в Нижнем Новгороде

Sat, 22 Mar 2014 17:31:15 +0000

В санатории Автомобилист под Нижним Новгородом в рамках XVIII-го международного симпозиума «Нанофизика и наноэлектроника» (http://nanosymp.ru/ru/index) состоялся круглый стол «Реформа РАН: текущий момент». В нем приняли участие члены Президиума РАН академики В.А. Рубаков и А.Г. Литвак, руководитель Управления координации деятельности научных учреждений ФАНО М.Ю. Романовский, член-корреспондент РАН, член клуба 1 Июля Е.А. Хазанов, зампредседателя Профсоюза работников РАН В.Ф. Вдовин и все участники симпозиума.

В ходе мероприятия состоялся заинтересованный разговор о текущем моменте, были сформулированы предложения научного сообщества в адрес руководства РАН и ФАНО.

На вопрос, в чем будет заключаться научно-методическое руководство РАН своими бывшими институтами, М.Ю. Романовский, сообщил, что по этому поводу РАН и ФАНО готовят специальный документ, в котором этому термину будет дано развернутое определение.

В.А. Рубаков акцентировал внимание собравшихся на факте, что происходит процесс отделения институтов от РАН. На академию оказывается давление, чиновники пугают тем, что устав может быть не утвержден. Предложения Комиссии общественного контроля в сфере науки, поддержанные Профсоюзом РАН, о необходимости сохранить институт представительства коллективов в руководящих органах РАН были отвергнуты. Новый устав еще не принят, а Бюро отделения физических наук уже рассматривало вопрос о будущем существовании отделения без представителей институтов.

В.Ф. Вдовин сообщил, что, по его данным, уже в бюджете РФ нынешнего года заложены специальные средства на стимулирование наиболее успешных ученых. Распределять их предполагается на основе документа, который разрабатывает Совет по науке при Минобрнауки. Недавно совет одобрил выпущенный министерством проект «Методических рекомендаций по распределению бюджетных ассигнований на повышение заработной платы научных работников между организациями, находящимися в ведении федерального органа исполнительной власти». Согласно этому проекту основным критерием отбора «получателей повышенного размера заработной платы» (цитата из документа) является публикационная активность ученых, определяемая с помощью индексируемых баз данных. Судя по всему, положение о конкурсе на право получения надбавок к зарплате ученых, которое скоро представит Совет по науке, не будет сильно отличаться от министерского для вузов. Надбавки планируется сделать значительными, а средства на них выделены небольшие, поэтому выиграют конкурс в каждом институте лишь несколько человек. И в большинстве случаев это будут люди, уже получающие большие зарплаты из внебюджетных источников. Да, они добавят к своим неплохим доходам еще по сотне тысяч рублей. Но при этом коллеги, проигравшие не из-за того, что хуже работают, а по причине нехватки в бюджете денег, будут смотреть на них волком. Такие меры не просто бесполезны, они вредны, поскольку грозят разрушением научного социума.

Вывод из прошедшего круглого стола не очень оптимистичен в части ожидающих ученых перспектив, но обнадёживает в части настроенности руководства ФАНО и Президиума РАН к диалогу с научным сообществом.

Источник: Профсоюз работников РАН

18 марта 2014 г.

Академик Валерий Рубаков стал человеком года в номинациях «Наука» и «Общество»

Fri, 14 Feb 2014 19:48:11 +0000

Академик Валерий Рубаков получил премию за вклад в развитие городского округа Троицк «Человек года-2013» по номинациям «Наука» и «Общество».

Троицк — наукоград, расположенный в Новой Москве, место нахождения ряда крупных научно-исследовательских центров: ИЗМИРАН, ТРИНИТИ, ИФВД РАН, филиала ФИАН, ИСАН, ИЯИ РАН и др. В городе издается газета научного сообщества «Троицкий вариант—Наука».

Реорганизация Российской академии наук 2013 » Рубаков

газета «Поиск»: Картина ясная. Как в реальности выглядит наша наука (интервью А.Р. Хохлова по итогам оценки результативности институтов РАН)

ТАСС-»Чердак»: Выборы Президента РАН, возможно, перенесут на осень

indicator.ru: Рубаков: президента РАН Фортова отстранили от управления Академией

Радио Свобода: «Наука оказалась устойчивой системой». Что происходит с российской наукой спустя три года после реформы Академии наук (интервью В.А. Рубакова)

пресс-центр ФАНО: Академик РАН Валерий Рубаков возглавил Ведомственную комиссию по оценке результативности деятельности научных организаций ФАНО России

Газета.ru: Как защитить науку от анонимных «реформаторов». Почему запускать «хиршемерку» бессмысленно

газета.ru: Как реформировать науку в России. Как справиться с сопротивлением научного сообщества проведению реформы

Два центра сопротивления реформам

Проблема сторонников реформ — отсутствие организационного оформления

Формирование сообщества ведущих ученых

Не надо пытаться объять необъятное

Речь идет о создании новой инфраструктуры российской науки

Газета «Поиск»: Минобрнауки добивается полномочий по управлению РФФИ и РГНФ

Академик Рубаков: Реформа не принесла ученым ничего позитивного

Российская газета: Два ключа от РАН

Коммерсант.ru: Уравниловка со всеми известными. Представители РАН выступили против сильной дифференциации зарплат ученых

МК: «Позор!» Лидеры российской науки подвергли ФАНО беспрецедентной обструкции

#твнаука: Пресс-конференция организаторов конференции научных работников РАН

ТАСС: В РАН опасаются уменьшения числа ученых при внедрении новой схемы финансирования науки

Схема, предложенная Минобрнауки

Возможные последствие приказа

Роснаука.ру: Не нужно совать палки в муравейник ученых

REGNUM: Реформа РАН — победит тот, у кого крыша крепче

Советская Россия: Бюрократия седлает Академию

Газета.ру: Уходим мыть полы или уезжаем за границу получать «Нобеля»

Pravmir.ru: Реформа Российской академии наук — что будет дальше?

Главный научный сотрудник Института ядерных исследований академик Валерий Рубаков: Затишье в реформе РАН закончилось

Член Центрального совета профсоюза работников РАН Евгений Онищенко: Щедрые обещания – стоит ли верить?

Директор института проблем передачи информации академик Александр Кулешов: Невозможно оценить реформу, цели которой не озвучены

Заместитель директора Института географии РАН Ольга Соломина: 800 миллионов – на бумажки, 5 миллионов – на исследования

Ответы участников пресс-конференции на вопросы журналистов

Science-TV: Реформа РАН — точка зрения российских ученых

Газета.ру: Академик Валерий Рубаков о НКС при ФАНО и реформе РАН

ПГ: Интервью академика Рубакова «Пора сделать науку приоритетом государства»

Журнал «Наука в Сибири»: РЕФОРМА РАН. ПРОБЛЕМЫ СТАРЫЕ И НОВЫЕ

И снова об Уставе РАН

Почему до сих пор не утверждён Устав РАН

Сигналы российской науке

О науке — в Госдуме

Видео выступлений на второй сессии Конференции научных работников

Expert.ru: 7 вопросов Валерию Рубакову, академику РАН

Газета «ПОИСК»: Не верить, не бояться, не просить. Ученые рвутся к свободе

Вторая сессия Конференции научных работников в зеркале СМИ и блогов

Российская газета: Почему ученые практически не участвуют в реформе академической науки — Валерий Рубаков

Профсоюз РАН: Круглый стол «Реформа РАН: текущий момент» прошел в Нижнем Новгороде

Академик Валерий Рубаков стал человеком года в номинациях «Наука» и «Общество»

Почему до сих пор
не утверждён Устав РАН