Насколько мы зависим от импорта по всем этим позициям?

– За рубежом мы закупаем 80% всего аналитического оборудования – фотометры, хроматографы, биохимические анализаторы, приборы для микробиологии и генетического анализа, и 60% реагентов для них. Не лучше обстоит дело со средствами лабораторной диагностики: тест-полосками, биосенсорами, биочипами. В России лишь отдельные институты, вузы и малые предприятия ведут научно-технологические работы; приборы и реагенты выпускаются небольшими партиями.

Если зарубежные компании перестанут продавать нам те же реагенты, то импортное оборудование будет простаивать, и диагностика многих заболеваний осложнится.

Вы связываете возможность прекращения зарубежных поставок с санкциями?

– Не исключено, что необходимые для медицинских лабораторий реагенты и средства диагностики могут быть отнесены к продукции двойного применения и запрещены к ввозу в Россию. А мы к такому повороту событий пока не готовы.

В биохимических, иммунологических и генетических исследованиях современными методами нужны наборы реагентов для in vitro диагностики (тест-системы). Наряду с ними требуется множество компонентов для отбора биологического материала, его обработки, термо- и криохранения, микроскопии, питательных сред для выращивания клеток.

В экспресс-диагностике очень удобны такие средства, как тест-полоски. Сегодня они используются для выявления множества заболеваний, в том числе инфекционных, а также для обнаружения наркотиков и токсинов в организме человека. Исключительная простота анализа позволяет проводить оперативную диагностику больного в различных условиях: на дому, в машине скорой помощи, в приёмном отделении больницы.

Широко применяются и аналитические электронные приборы – биосенсоры. В России наиболее известны импортные глюкометры, снабженные электродами для определения сахара в крови. Время анализа составляет несколько минут. Использование глюкометров для больных диабетом стало обязательным условием контроля их состояния.

На Западе производятся и биосенсоры, соединенные с радиоустройствами и компьютерами, которые передают информацию о состоянии пациента в электронную регистрационную карту на любые расстояния и в любое время, что очень важно для развития персонализированной медицины.

К диагностическим средствам также относятся биочипы, позволяющие проводить на одном биоматериале десятки и сотни анализов одновременно, в том числе исследовать генетические или белковые компоненты. Зарубежная промышленность выпускает сегодня сотни видов биочипов, предназначенных для выявления различных заболеваний, в том числе у новорожденных.

Возможно, ситуация изменится к лучшему в ходе выполнения ФЦП «Развитие фармацевтической и медицинской промышленности на период до 2020 года и дальнейшую перспективу», один из целевых ориентиров которой – увеличение доли медицинских изделий отечественного производства в денежном выражении до 40%?

– Об эффективности реализации этой программы говорить пока рано, но она не очень хорошо скоординирована с Минздравом России и другими ведомствами, имеющими медицинские учреждения.

Ещё одна проблема – существующая система госзакупок не гарантирует реализации отечественной продукции на внутреннем рынке.

На чём, по Вашему мнению, необходимо сейчас сосредоточиться?

– Нам нужна чёткая, конкретная программа производства в России лабораторного оборудования разных типов и уровней сложности, а также вспомогательных материалов, диагностических тест-систем, биохимических реагентов. Для её выполнения придётся возрождать лабораторное приборостроение, разрушенное в постсоветский период, в том числе с привлечением конверсионных производств, – а это стоит больших денег. И чтобы они тратились по назначению, следует подумать о сосредоточении полномочий и ответственности за выполнение такой программы в одном федеральном ведомстве, каким, например, было в СССР Министерство медицинской промышленности.

Сейчас же множественность источников ведомственного и фондового финансирования приводит к распылению бюджетных средств, ограничивает их целенаправленное использование по доведению опытно-конструкторских разработок до серийного производства.

Необходимо создавать открытые системы приборов, позволяющие использовать реагенты различных российских производителей, включая малые предприятия.

Не менее важно ускорить подготовку инженерно-технических кадров для медицинского приборостроения на базе МИФИ, Физтеха и других вузов, а также специалистов для медицинских лабораторий.

Также нужно установить тесную связь между клинической диагностикой и процессом лечения. Из-за её отсутствия у нас длительные сроки лечения больных, высокие потери трудоспособного населения, медленный рост продолжительности жизни, увеличение затрат на здравоохранение.

В совершенствовании нуждается и нормативно-правовая база. До сих пор не принят федеральный закон «Об обращении медицинских изделий», проект которого разработан Минпромторгом ещё в 2012 году. Полная неясность с технологическими регламентами, оснащённостью медицинских лабораторий. Не упорядочена регистрация и закупки отечественных приборов. У нас, например, производятся глюкометры ничем не хуже зарубежных, но покупают их неохотно.

Если в ближайшее время мы не решим все накопившиеся проблемы, то зависимость от импорта современных приборов, тест-систем, биочипов и реактивов – при неблагоприятных внешнеполитических и экономических условиях – обернётся катастрофой в профилактике и лечении инфекционных, онкологических, сердечно-сосудистых заболеваний и других социально значимых болезней. Мы должны всерьёз задуматься о биобезопасности страны и слезть наконец с «импортной иглы».

Горбатова Анна

Источник: STRF.ru
22 августа 2014 г.

Девятый вал санкций подкатил к России, и несть числа прогнозам о том, как это повлияет на российскую жизнь. Одна из самых болезненных областей – ограничения в технологическом сотрудничестве. По части передовых технологий мы звезд с неба давно не хватаем. Коварные партнеры решили не поставлять России многие важные и критичные для развития экономики технологии. Находятся оптимисты, которые утверждают, что это, дескать, к лучшему, поскольку, оказавшись в безвыходном положении, Россия соберется с духом, своими дремлющими силами наладит выпуск необходимых изделий и преодолеет технологическое отставание.

Ничто так не ценится и ничто не оказывается впоследствии столь обманчивым, как прогнозы. Преодолеть технологическое отставание мы пытаемся уже не меньше 10 лет. Особенно высоко, просто на знамена, эта цель была поднята президентом Медведевым. Уже перестав быть президентом, премьер-министр не мог остановиться и разворотил Академию наук, которая, на взгляд реформаторов, устарела и не отвечала вызовам времени. Мы больше 10 лет говорили об инновациях и нанотехнологиях, провозглашали курс на экономику знаний и искали инновационный путь развития, проводили богатые форумы, создавали технопарки и бизнес-инкубаторы, венцом которых стали «Роснано» и «Сколково». Новая инфраструктура поглотила немалые средства, но результата население не видит, хотя чиновники цветасто отчитываются о достижениях. Посему закрадываются сомнения, что при монополизированной структуре экономики, которая подавляет малый и средний бизнес и отторгает инновации, мы вообще способны на технологический рывок.

Летом 2014 года экс-министр образования и науки, один вдохновителей инновационного курса Андрей Фурсенко, ныне пребывающий в ранге советника президента РФ, написал своему шефу пространное письмо, в котором признавал неудачность попыток поднять значение науки и прорваться к инновациям.

«Несмотря на существенное увеличение бюджетного финансирования науки начиная с 2002 года и ряд принципиально важных шагов, — пишет Владимиру Путину Андрей Фурсенко, — российская наука по-прежнему не оказывает заметного влияния на развитие страны. Если в советское время, несмотря на активные действия наших конкурентов по сдерживанию науки в СССР, мы оставались конкурентоспособными по целому ряду направлений, то в настоящее время Россия практически полностью отказалась от собственных новых амбициозных проектов. Сохраняется зависимость от иностранной приборной базы, промышленная политика базируется в основном на зарубежных технологиях и оборудовании, большинство академических ученых в исследованиях ориентируются на приоритеты, сформулированные за рубежом, соглашаясь на вторые роли в международных проектах. Всё это существенно увеличивает риски влияния внешних факторов на стабильность социально-экономического развития страны».

Письмо написано для внутрикремлевского пользования, поэтому формулировки столь откровенны и могут ввести неподготовленного читателя в прострацию. Распорядители денежных потоков, отпущенных на науку, в качестве опровержения нашего отставания называют проекты, где российские ученые пребывают на первых ролях, — Большой адронный коллайдер LHC, термоядерный реактор ITER, рентгеновский лазер на свободных электронах XFEL. Но это редкие исключения, которые не меняют общую картину. Есть немало критически важных направлений науки (генетика, фармакология, биология), где голоса российских ученых не слышно вовсе.

Единственный в России Нобелевский лауреат Жорес Алферов недавно горестно воскликнул: «Наши руководители не верят в нашу науку, но они не имеют для этого оснований». Разговоры о низком уровне российской науки стали для руководителей страны общим местом. Но как можно требовать от рысака резвого бега, если его не кормить? Финансирование российской фундаментальной науки составляет 0,16% ВВП. В США — 0,48%, во Франции – 0,56%, в Японии – 0,48%. Это только бюджетные средства, а есть еще могучая грантовая система, построенная на частных вложениях, которые практически отсутствуют в России. Защитники Академии доказывают, что на единицу вложенных средств полуголодный российский ученый добивается большей научной результативности, чем сытые американские коллеги.

Неудивительно, что в России происходит неуклонное уменьшение числа ученых. В Японии на тысячу наемных работников приходится 10,2 исследователя; в Южной Корее — 11,9; в США — 9,5. В советское время наша страна соответствовала золотому соотношению – 9,9 исследователя на 1000 работников. Но теперь этот показатель упал до 6,3 с тенденцией к дальнейшему снижению. Зарплата кандидата наук и старшего научного сотрудника в академическом институте оскорбительно ниже заработка рядового продавца в универмаге. Знания упали в цене. И поэтому технологические санкции попадают в ахиллесову пяту России.

После унизительного разгрома Академии наук все ее хозяйство было передано новому агентству — ФАНО, в ведении которого более 1000 научных организаций с ускорителями, уникальными установками, опытными полями, медицинскими клиниками. Но ФАНО имеет нищенский бюджет — в четыре раза меньше, чем министерство образования и науки, которое вдохновляло разрушительную реформу. Сама РАН теперь получает из бюджета меньше средств, чем МГУ, и даже меньше, чем Академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ. Впрочем, чиновники – главное богатство России и предел мечтаний для вступающего в жизнь отрока.

В те благословенные времена, когда наша наука неводом собирала Нобелевские премии, а Америка с завистью смотрела на нашу систему образования, потенциал науки во многом поддерживался тесными связями с оборонно-промышленным комплексом. Собственно, так происходит во всем мире с тех пор, как в XIX веке научно-технический прогресс стал решающим фактором военных конфликтов. Вице-премьер Дмитрий Рогозин еще в 2013 году обратил внимание на принципиально новые достижения в оборонных технологиях в США. Однако оборонная тематика в Академии наук продолжает сокращаться, и санкции не повлияли на этот процесс. Призывы Рогозина к российским ученым совершить технологический прорыв напоминают лозунги с трибуны на первомайской демонстрации. Дело в том, что Академия наук почему-то пребывает в ведении вице-премьера по социальным вопросам Ольги Голодец.

Может быть, в правительстве ученых и вообще интеллигентов приравнивают к «инвалидам умственного труда»?

Сергей Лесков

Источник: Росбалт
1 августа 2014 г. 16:45

Call to keep international scientific exchange out of foreign policy relations of states, in the interest of science and for peace!

International exchange and collaboration has been, for many years, a major pillar of international research in particle physics. CERN is celebrating 60 years of science for peace in 2014. Even during the cold war international collaboration and exchange proved to be possible, and the collaboration of scientists between Eastern and Western countries was an important factor for the success of e.g. LEP and the LHC (CERN, Switzerland), the HERA accelerator (DESY, Germany) as well as the research at the colliders at Fermilab and Stanford (USA).

During spring 2014, as a consequence of the conflict in Ukraine, scientists from the US were discouraged to participate at scientific conferences in Russia and even worse, scientists from Russia, who have been members of experimental collaborations for more than 20 years, were de-invited for visits in the US.

Scientific discussions and exchange are vital for science and in particular for particle physics. Scientific exchange without borders and ideologies is an essential and important path towards a peaceful world. Cutting scientific exchange is a step in escalation of international conflicts.

We call on the sense of responsibility of our governments and representatives in science organizations and committees to keep international scientific exchange out of foreign policy relations of states, in the interest of science and peace.

We call on the responsibility of funding agencies to support strongly scientific exchange without borders.

Sign petition.

С основным докладом выступил председатель ЮНЦ РАН, академик Геннадий Матишов. Он представил собравшимся рабочий вариант издания ЮНЦ – «Украина и Россия. Книга иллюстраций, взаимоотношений и истории», работа над которым велась с декабря 2013 года.

Как подчеркнул академик Г.Г. Матишов, ученые подошли к ключевой проблеме современности с академической серьезностью. Ими были предприняты многочисленные экспедиции, изучен ряд научных публикаций, а также материалы, размещенные в СМИ России, Украины, Европы и Америки.

По словам докладчика, сегодня мы являемся свидетелями событий, которые войдут в мировую историю.

«Происходит дальнейший распад и передел территорий Российской Империи и СССР. Украина снова стоит на историческом перепутье. А Россия опять получила серьезный сигнал от стран НАТО. Геополитические оппоненты у России неизменны на протяжении многих веков. Вблизи наших южных рубежей и сейчас идет большая геополитическая игра всех мировых держав. Этому способствует то, что к югу от границ России расположены не самые спокойные государства, агрессивные трансграничные группировки, многочисленные базы стран НАТО. Расширяется пояс нестабильности в Северной Африке, в арабском мире», — говорилось в докладе.

Перейдя к украинской тематике, академик Г.Г.Матишов отметил: «Украина в своих нынешних границах всегда жила «на разрыве». В разное время ее отдельные части оказывались в составе Великого княжества Литовского, Польши, под владычеством Российской, Австро-Венгерской и Османской империй. Благодаря Советской власти были сконструированы границы УССР. В XXI веке украинская власть стала ориентироваться на Америку и Европу, страны НАТО.

В отечественной истории украинский сепаратизм проявлялся неоднократно. Герои и символика украинских националистов начинается с гайдамаков и Мазепы, предавшего Петра I. Гайдамаки были всегда причастны к еврейским погромам. Из более чем полутора тысяч погромов, устроенных различными армиями и бандами в 1918-1920 годах, на территории бывшей Российской империи, три четверти пришлось на евреев Украины. В результате погибло более 50 тысяч представителей этой национальности. В период царского самодержавия сотни донских казаков выполняли полицейскую функцию, усмиряя агрессию антисемитов и черносотенцев.

Летом 1941-го по Западной Украине прокатилась цепь «бандеровских» убийств и погромов. Апогей – «волынская резня», когда в 1943 г. украинскими националистами были атакованы более 150 сел с польским населением и убито десятки тысяч поляков! Советская власть до 1960 годов вела активную борьбу с националистами. Однако их корни, к сожалению, остались.

Крайне большой вред единству народов СССР нанесла сталинская украинизация. Это коснулось языка, культуры, обычаев, госаппарата, школы, делопроизводства, преподавания в учебных заведениях на украинском языке Данная политика проводилась в 1920-1932 гг. на всей территории РСФСР, где компактно проживало многочисленное украинское население — на Кубани, Центральном Черноземье, Области войска Донского.

Евромайдан явился финалом двадцатилетней политики и практики стран атлантического альянса, нацеленной на отрыв Украины от России. Кумирами и символами «февральской» революции в Киеве стали главным образом известные лидеры повстанческого движения и национальные герои: Т.Г. Шевченко, С.А. Бандера, С.В. Петлюра, Р.И. Шухевич, М.С. Грушевский и некоторые другие. В авангарде вооруженных столкновений и обстрела позиций полиции находились сотни боевиков «Правого сектора». Лидеры нынешних неонацистов – это не только западноукраинские потомки бандеровцев. Не в меньшем количестве вожди самостийности и национализма появились в Днепропетровске, Донецке, Луганске и других городах. Вместе с тем среди отрядов «Правого сектора» не менее колоритными и агрессивными предстали ультрарадикальные группировки футбольных фанатов из Киева и многих других украинских регионов.

В апреле 2014 г. на русско-украинском приграничье в лобовой атаке столкнулись геостратегические интересы США и России. Фактически «коса нашла на камень». Поражает самоуверенность политтехнологов «арабской весны», «революции роз» и «оранжевых революций». Высокопоставленные деятели США, Германии, Польши и ЕС не только оказывали давление, но и прямо в Киеве управляли Евромайданом.

Стремление взять под свой контроль Крым – один из лейтмотивов английской, а позднее и американской внешней политики. Эти попытки предпринимались многократно. В период русско-англо-франко-турецкой войны 19 века англичане обосновали в Балаклаве свой опорный пункт. В английскую историю он вошел под названием «Маленький Лондон». Окрестности Балаклавы стали местом разгрома легкой кавалерии, состоявшей из элиты английской аристократии. В 1920-е годы одной из подобных попыток явился проект «Крымская Калифорния» — воплощение геополитических устремлений США.

Далеко не все на Украине являются сторонниками Евромайдана. Агрессивная политика киевской власти вынудила народ Донбасса на вооруженное восстание. «Русская весна» требует референдума, федерализации, создания независимой от Киева Донецкой народной республики. На юго-востоке Украины гражданское противостояние с участием карательных сил имеет все признаки боев по сирийскому варианту».

Академик Геннадий Матишов выразил уверенность в том, что основные опасности в данной ситуации для нашей страны можно ожидать в разных направлениях. В Канаде, США, Аргентине, Австралии давно живет многомиллионная украинская диаспора. Лобби украинских соотечественников будут с успехом продолжать возводить символы национализма, в органах власти — протаскивать антироссийские решения, поощрять агрессивный национализм на Украине.

Не менее важен и другой аспект проблемы – украинцы в самой России. Освоение новых земель было связано с переселением сотен тысяч украинцев в Область Войска Донского, на Кубань и Сибирь. Сегодня жители Юга России наполовину — этнические украинцы, хотя по паспорту большинство — русские. Историческая память — мощный рычаг влияния украинских и прочих националистов на территории России. «Мягкий» украинский национализм проповедуется среди этнических украинцев в России.

Среди убитых боевиков на Северном Кавказе, кроме граждан Турции, Египта, Саудовской Аравии, Азербайджана, продолжают присутствовать российские граждане. Немало среди боевиков – жителей южных краев и областей – сторонников радикального ислама. Следует полагать, что в Крыму и на Юго-Востоке Украины такие нежелательные явления будут иметь место. Для отправки на Украину вербуются наемники в Тбилиси. Намерены оказать помощь нынешним украинским националистам чеченские боевики «Свободного Кавказа».

Как считает академик Г.Г.Матишов, нельзя недооценивать санкции Запада против России. Чтобы остановить антироссийский «каток» НАТО и ЕС, Российской Федерации надо стремительно поднимать индустрию, применять эффективные рычаги для объединения российского общества с соотечественниками во всем мире. Крайне важно укреплять национальную безопасность страны, ее продовольственную самообеспеченность. Назрела необходимость в масштабной поддержке сельского хозяйства и рыбоводства. Давно пора спасать уникального русского осетра, Каспийское и Азовское моря.

По данным проблемам Россия должна быть эффективна в информационном противостоянии. По убеждению Геннадия Матишова, ключевыми проблемами Академии наук, наряду с физикой, медициной, океанологией, должны стать масштабные исследования по Кавказской (19 век), Гражданской (1917-1921 гг.) и Великой Отечественной войнам, а теперь, безусловно, по Украине и ее союзникам.

… На заседании Президиума ЮНЦ РАН прозвучал и ряд других докладов. О влиянии украинского национализма на политический кризис в стране и на взаимоотношения с Россией рассказала г.н.с ЮНЦ РАН, д.филос.н. Светлана Иванова. «Украинская литература: от украинофильства к национализму» — этот доклад представила зав. лабораторией филологии Института социально-экономических и гуманитарных проблем(ИСЭГИ) ЮНЦ РАН, д. филол. н. Марина Ларионова. «Расклад политических сил на Украине: февраль – апрель 2014г.» — автором этого доклада стал зав. лабораторией социальных и экономических исследований ИСЭГИ ЮНЦ, к.полит.н. Дмитрий Котеленко.

В обсуждении докладов участвовали не только ученые, но и представители органов власти, органов безопасности и правоохранительных структур. Новая книга, по словам ее автора, выйдет в свет уже в конце мая. И уже сейчас очевидно, что она вызовет большой интерес у российской общественности и специалистов.

Вероника Белоцерковская, пресс-центр ЮНЦ РАН

Источник: сайт Российской академии наук
6 мая 2014 г.

У нас, наверное, немногие знают, что специалисты Института ядерной физики СО РАН способны создавать уникальное оборудование для ускорения заряженных частиц, востребованное и в такой стране, как США. В 2010 году Институт принял участие в международном тендере на создание и поставку бустерного синхротрона для Брукхейвенской национальной лаборатории США, расположенной недалеко от Нью-Йорка. Конкурс был весьма престижный. Соревноваться пришлось с китайцами и европейцами. Наши ученые выиграли.

Важным моментом является то, что контракт предусматривал создание установки «под ключ». Иначе говоря, наши специалисты брали на себя разработку, проектирование, изготовление, сборку на месте, запуск и получение проектных параметров. Для этого необходимо было вначале привлечь к работе ученых – для того, чтобы всё рассчитать. Потом привлечь конструкторов, для того, чтобы всё спроектировать. Потом привлекаются инженеры, технологи и рабочие, чтобы это все сделать. Затем это отправляется заказчику. На месте наши специалисты всё это собирают, запускают, получают параметры и сдают заказчику установку.

Именно такой заказ был реализован специалистами ИЯФ СО РАН для Брукхейвенской лаборатории. Речь шла о создании синхротрона для очень быстрого ускорения частиц. Как пояснил заместитель Института Евгений Левичев, пучок электронов в таком ускорителе за полсекунды ускоряется с 200 МэВ до 3 ГэВ. По словам ученого, по сегодняшним временам это весьма передовые параметры. За последние 20-25 лет это самый крупный ускоритель, созданный российской организацией «под ключ» – начиная от идеи и заканчивая запуском и получением параметров. У Института был уже опыт создания подобных установок. Так, в конце 1980-х специалистами ИЯФ СО РАН была создана аналогичная установка для Курчатовского института.

Теперь же нашим ученым представилась возможность поработать на мировом уровне, в рыночных и весьма жестких конкурентных условиях. И с этой задачей они успешно справились. Причем, в этих условиях получало «закалку» новое, молодое поколение специалистов, новая команда, доказавшая на деле, что она может в короткие сроки справляться с задачами столь высокого уровня.

Как было сказано, конкурс был выигран в 2010 году. В 2011 году проектные работы были завершены, и началось изготовление оборудования. С 2012 года оборудование началось отправляться в США (а это огромное количество контейнеров). В декабре 2013 года был получен первый пучок. И буквально за два месяца – в феврале 2014 года — были получены проектные параметры (такой небольшой срок свидетельствует о высоком качестве оборудования).

В общем, все шло по плану и довольно успешно. Но тут в дело вмешалась политика, которая несколько омрачила концовку. Россия и США вступили в противоборство, и американское правительство не нашло ничего лучшего, как объявить санкции для наших ученых, работающих в Брукхейвенской национальной лаборатории (отметим, что подобные учреждения в Америке курируются Департаментом энергетики).

Санкции пришлись как раз на заключительный этап, предусматривавший с нашей стороны отправку в Америку команды специалистов для написания необходимых программ. «Это было нужно не нам – это было нужно как раз Брукхейвенской лаборатории», — отметил Евгений Левичев. По его словам, с нашей стороны все это выглядело просто смешно. Департамент энергетики США прислал приказ об отмене всех командировок для российских ученых, поставив всю нашу команду и заказчика в нелепое положение.

В лаборатории развели руками: ситуация выглядит нелепо, но сделать ничего нельзя – это приказ. Причем, американским коллегам надо отдать должное, поскольку повели они себя деликатно. Во всяком случае, они не стали использовать ситуацию как предлог для того, чтобы оставить контракт незавершенным (типа – ваши специалисты до нас не доехали, значит мы считаем себя вправе считать работу незавершенной, а потому последний этап мы не оплачиваем). Ничего подобного они делать не стали. Предложили закрыть вопрос дистанционно и приняли контракт.

Ровно через тринадцать дней после указанных санкций он них пришло письмо: «Санкции отменили, можете приезжать – всё в порядке».

В общем, двери для сотрудничества остались открытыми. Похоже, в правительстве США поняли свою ошибку и дали задний ход. Так что будем надеяться, что подобный контракт был не последним. Сейчас главное, чтобы и с российской стороны не последовало аналогичного по глупости «ответа» (наши политики, как мы знаем, тоже способны наломать дров).

В этой связи необходимо отметить два важнейших аспекта научной деятельности, иной раз (как показал опыт с американскими санкциями) упускаемые политиками из виду.

Во-первых, наука как таковая не является закрытой системой. Иначе говоря, ученые не могут вариться в собственном соку и делать открытия при запертых дверях. Постоянное общение с коллегами из разных стран было характерной и неизменной чертой научной деятельности с самого начала. И даже в советские времена наши физики не были в абсолютной изоляции. Только дилетант судит о научной деятельности по фантастическим триллерам, где гений-одиночка создает какие-то грандиозные изобретения в полном уединении. В жизни так не бывает. Поэтому сознательная попытка заморозить общение между учеными по каким-то политическим (или идеологическим) мотивам чревата деградацией научного сообщества. Шарашки – совсем не то место, где полностью раскрывается научный потенциал. Можно, конечно, при избытке ура-патриотизма кивать на Северную Корею, создавшую в условиях изоляции ядерные вооружения, однако пусть нам назовут хоть одного выдающегося северокорейского физика. Вряд ли о таких кто-то слышал. Да и сама Северная Корея не создает ничего принципиально нового, а только пытается воспроизвести то, что есть у других. Так что закрытость есть враг научно-технического прогресса.

Во-вторых, наши ученые занимаются контрактами далеко не от хорошей жизни. Работа по контракту – это сейчас один из важнейших источников финансирования наших академических институтов, а тем более таких, как Институт ядерной физики СО РАН, оснащенных очень дорогим и затратным в эксплуатации оборудованием. Так, в ИЯФ работает самый большой в стране электрон-позитронный коллайдер длиной 400 метров. Как сказал Евгений Левичев, такие установки потребляют много энергии, сжатого воздуха, дистиллированной воды, сжатых газов – гелия, азота. За все это надо платить. Государственного финансирования недостаточно для того, чтобы поддерживать такие установки. Поэтому ученые вынуждены заниматься контрактной деятельностью – и не просто для того, чтобы выжить, а для того, чтобы развиваться в научном плане. В частности, на собственные деньги в ИЯФ СО РАН за последние 20 лет были построены три большие установки, которые успешно функционируют и являются в некотором смысле рекордными даже в мировом масштабе.

Таким образом, никакой политической целесообразностью нельзя будет оправдать какие бы то ни было попытки ограничить взаимодействие наших ученых с зарубежными коллегами. Результат может оказаться плачевным для самой науки – как в моральном, так и в материальном плане.

Олег Носков

Источник: Академгородок.

Несмотря на напряженность в отношениях США и России, в Национальной академии наук США настроены на дальнейшее сотрудничество с российскими коллегами. Об этом сообщает ИТАР-ТАСС со ссылкой на секретаря академии по международным вопросам Майкла Клегга.

Отмечается, что научное сотрудничество между странами осуществляется по многим направлениям.

«Есть сотрудничество между отдельными учеными, которых объединяют общие темы, общие интересы, — сказал Клегг. По его словам, они «не имеют прямого отношения к политике своих правительств».

Клегг также подчеркнул, что у Национальной академии наук США «долгая история взаимодействия с Российской Академией наук(РАН)». Он выразил надежду на продолжение сотрудничества с РАН, не смотря на реорганизацию Академии. «В настоящий момент я не вижу ничего, что препятствовало бы нашей работе. Она продолжается и, мы полагаем, будет и дальше продолжаться», — добавил Клегг.

Источник: Газета.ру

В пресс-релизе Национальной академии наук уточняется, что всего в организацию был избран 21 член из 15 стран и 84 новых члена из США. Полное число членов академии теперь составляет 2214 человек, иностранных членов — 444.

Национальная академия наук США исполняет роль «советника нации в вопросах науки, техники и медицины». Иностранные члены академии работают на общественных началах и права голоса не имеют. При этом избрание членом американской академии считается престижным. Согласно сайту академии, Россию в качестве иностранных членов Национальной академии наук США представляли шесть человек: физики Жорес Алферов, Владимир Брагинский и Леонид Келдыш, математики Григорий Баренблатт и Людвиг Фаддеев, а также геолог Николай Соболев. Это не единственные российские ученые в академии: туда входят, к примеру, астрофизик Рашид Сюняев, главный научный сотрудник Института космических исследований РАН (Москва, Россия) и директор Института астрофизики общества Макса Планка в Гархинге (Германия), а также работающий в Стэнфордском университете космолог Андрей Линде — от США.

В марте Владимир Фортов заявил, что санкции в адрес России со стороны США и ЕС из-за украинских событий станут «шагом назад» для ученых всего мира.

Источник: Газета.ру

Как подмечают в комментариях на том же OpenNet.ru, примерно месяц назад платформа для онлайн-образования Coursera прикрыла доступ к свои курсам для жителей стран, против режимов которых воюют (в полит-экономическом смысле) США.

Источник: Roem.ru
7 Марта 2014 13:33

«Мы надеемся организовать такую программу, чтобы у российских исследователей из академии наук был доступ к облачным сервисам Microsoft», — сказал Т. Хей.

Он отметил, что речь идет об исследованиях самого разного профиля, связанных с обработкой больших объемов данных.

Отвечая на вопрос о перспективах реализации этой программы в случае введения дополнительных международных санкций против РФ, представитель Microsoft сообщил, что пока такая перспектива не рассматривается.

«Я понимаю, что бывает напряжение, но я ученый, и мы говорим о науке — в настоящий момент это очень открытая сфера. Но, конечно, ситуация может и измениться», — сказал он.

Выступая на научном семинаре в Новосибирске во вторник, он отметил высокий уровень разработок сибирских ученых в области Big Data. По его мнению, для Сибири, в частности, могут представлять интерес исследования, которые Microsoft ведет в сфере изменения климата, в том числе касающиеся таяния вечной мерзлоты.

Источник: Интерфакс http://www.interfax.ru/world/370134
8 апреля 2014 г. 11:21

Фото: hdrinc.com

Отныне власти США рады российским ученым не больше, чем ученым из Ирана или Северной Кореи. Чем грозит охлаждение научных контактов, разбиралась «Газета.Ru».

Пока США и Европейский союз решают, какие санкции в отношении России ввести на фоне обострения ситуации на юго-востоке Украины, научный мир подсчитывает свой ущерб от крупнейшего со времен «холодной войны» политического противостояния. В начале апреля американское Управление по аэронавтике и исследованию космического пространства стало первым ведомством, распространившим принятые ранее экономические санкции на международные контакты ученых.

После того как в СМИ попало внутреннее распоряжение NASA о запрете на поездки сотрудников в Россию, ответные визиты, запреты на двусторонние встречи и даже интернет-переписку, западные издания стали пестреть заголовками: «NASA объявляет бойкот России», «Что означает разрыв отношений NASA с Россией?» и подобными.

Ученые были обеспокоены судьбой совместных проектов и возможностью участия в международных конференциях и в первую очередь — предстоящей летом в Москве важнейшей астрономической конференции COSPAR.

Спустя десять дней стало ясно, что «космические» санкции не имеют почти никакого практического смысла. Во-первых, как следовало из самого письма NASA, сотрудничество в области МКС прерываться не будет, а во-вторых, другие текущие проекты продолжатся также без изменений. Помимо МКС существенной частью сотрудничества «Роскосмоса» и NASA остается работа по трем российским приборам на борту американских космических миссий Mars Odyssey, Lunar reconnaissance orbiter и марсоходе Curiosity.

«Мы получили от американских коллег официальное уведомление, что все наше сотрудничество продолжается, они к нам готовы приезжать, и мы тоже можем приезжать, и наш сотрудник уже улетел в США на совещание по марсоходу. Точно такие же инструкции нам дали и в «Роскосмосе»,

— рассказал «Газете.Ru» завлабораторией спектрометрии космического гамма-излучения Института космических исследований РАН Игорь Митрофанов, руководивший разработкой этих приборов.

Также не оправдались опасения за судьбу летней московской астрономической конференции COSPAR. 8 апреля на сайте Международного комитета по космическим исследованиям появилось объявление: «Американский национальный комитет COSPAR и Академия наук США поддержали требование NASA о том, чтобы не только исключить COSPAR из любых ограничений, но и поощрять участие американских ученых в ассамблее в Москве». Как сообщил на днях Джованни Биньями, президент Международного комитета по космическим исследованиям, оргкомитет конференции получил рекордное количество заявок, более 4 тыс. человек прислали тезисы. «Мы ожидаем, что Ассамблея в Москве станет грандиозным событием», — сказал он в ходе визита в Москву. Как сообщили в Московском оргкомитете конференции, никаких отказов, связанных с запретом NASA, не отмечено.

Куда более ощутимым оказался второй пакет санкций, направленный на сотрудничество ученых в ядерной и смежных с ней областях.

«Министерство энергетики США дает Брукхейвенской национальной лаборатории указание, что поездки сотрудников министерства и его контракторов в Россию в настоящее время запрещаются, за исключением особых случаев. Кроме того, все запланированные визиты российских граждан на объекты министерства, включая Брукхейвенскую лабораторию, отменяются на неопределенное время. Пожалуйста, не посещайте Брукхейвенскую лабораторию в настоящее время», — говорится в письме, оказавшемся в распоряжении «Газеты.Ru».

В отличие от насовских санкций второй пакет запретов, действительно реальных, полностью проигнорирован американской прессой.

В США существует 17 Национальных лабораторий, финансируемых Министерством энергетики, которые были созданы в послевоенное время для разработок в сфере безопасности, энергетики (в первую очередь атомной), фундаментальной физики и защиты окружающей среды. Первой такой лабораторией была Лос-Аламосская, где велось создание атомной бомбы. В отличие от университетов эти лаборатории связаны с секретными разработками и потому имеют пропускной режим.

«Ось зла»

«Есть набор стран, для жителей которых получение пропуска стало практически невозможно.

Раньше в список входили Северная Корея и Иран, теперь туда попала и Россия.

Положение очень серьезное, ни с одной из других стран за последние 20 лет такого не было. Я очень не ожидал увидеть Россию в этом списке», — рассказал на условиях анонимности «Газете.Ru» сотрудник одной из национальных лабораторий, уехавший в США в начале 90-х годов. Он отметил, что Китай в этот неофициальный черный список стран не входит.

По его словам, сейчас речь идет о том, что российские ученые, участвующие в совместных проектах, просто не смогут попасть в эти лаборатории, если только они уже не находятся там. «Это ударило совсем не по тем, кто должен был от санкций пострадать», — добавил он. Большинство экспериментов по ядерной энергии и физике высоких энергий имеют российскую компоненту, и нынешний запрет ставит их под угрозу.

Причем в отличие от космической отрасли разрыв научных связей ударит прежде всего по российским ученым, которые работают на уникальных американских ускорителях.

При этом никто не запрещает американским ученым приезжать в Россию в частном порядке — речь идет о том, что поездки, например на конференции, отныне не будут оплачены министерством и не могут осуществляться в рабочее время. Новые санкции касаются не только ученых-ядерщиков. Национальные лаборатории имеют медицинские и биологические направления: к примеру, исследования трехмерной структуры белков проводятся на синхротронных установках, которые расположены в национальных лабораториях.

По разным оценкам, в одной только Брукхейвенской лаборатории работают от 30 до 100 ученых из России.

«В нашей коллаборации участвует множество ученых из России. Участвуют Курчатовский институт, Дубна, Протвино, Петербургский институт ядерной физики», — рассказал «Газете.Ru» член коллаборации PHENIX в Брукхейвенской лаборатории. По его словам, в настоящее время на брукхейвенском ускорителе идет полугодовой эксперимент, некоторые детекторы для него созданы в российских институтах.

Работать на этих детекторах часто приезжают ученые из России.

Теперь большинство этих поездок попадет под запрет, за исключением особых ситуаций. «Теперь, чтобы нам разрешили туда поехать, должна произойти исключительная ситуация, например поломка детектора. Наша коллаборация большая, больше 300 человек по всему миру, и там надо дежурить, а людей не хватает. Обычно русские перекрывали эти дежурства, теперь не знаю, как придется выкручиваться. Ведь практика показывает, что самое оптимальное — делать обработку данных на месте», — рассказал ученый.

Ученые опасаются, что дальнейшие санкции остановят университетские контакты и совместные образовательные проекты двух стран.

«Если Россия продвинется на дюйм на территорию Украины, неизбежно последует сокращение всех видов программ академического обмена и научного сотрудничества», — заявил Харли Балзер, специалист в области международных отношений из Джорджтаунского университета в Вашингтоне. Он напомнил, что в ходе предвыборной кампании 2012 года Владимир Путин обещал к 2020 году создать несколько университетов мирового уровня и существенно поднять ассигнования на науку. «Путин убивает возможности вернуть упущенное преимущество», — говорит Балзер.

На то, что политические дрязги не отразятся на сотрудничестве Массачусетского технологического института (MIT) и «Сколково», надеется президент «Сколтеха» Эдвард Кроули. «Выражение идеи «Сколтеха» приобретает дополнительную важность во времена этих натянутых отношений. Когда море между нашими странами штормит, роль ученых и наставников — быть балластом в трюме корабля», — считает он.

Павел Котляр

Источник: Газета.ру.

Министерство энергетики США закрыло российским ученым доступ в свои лаборатории — крупнейшие научные центры по изучению физики. Минобрнауки РФ «удивлено» введенными санкциями и предупреждает, что они могут «негативно отразиться» и на американских ученых, у которых запланированы исследования в России. Физики называют санкции беспрецедентными — по их словам, правительство США таким образом «наказывает все международное научное сообщество».

В распоряжении «Ъ» оказалось письмо, которое 7 апреля было разослано ученым, сотрудничающим с Брукхейвенской национальной лабораторией — одним из крупнейших научных центров в США. «Посещение гражданами России объектов Министерства энергетики, включая и Брукхейвенскую национальную лабораторию, отложено на неопределенный срок»,— говорится в письме. Документ также запрещает выезд в Россию американским ученым, работающим на Министерство энергетики. Исключение сделано лишь в трех случаях: если поездка посвящена вопросам ядерной безопасности, оружия массового поражения или «соответствует национальным интересам на самом высоком уровне».

В ведении Министерства энергетики США находятся 17 национальных лабораторий, их совокупный бюджет превышает $14 млрд, там работают более 60 тыс. сотрудников. По данным за 2012 год, в лабораториях на постоянной основе работали минимум 2 тыс. граждан России, еще несколько тысяч ежегодно приезжают для краткосрочных научных исследований. Всего в 2013 году в США въехали 6,7 тыс. россиян по визе J, которая выдается в основном ученым и аспирантам.

«Реально это полный разрыв отношений, чего не было долгие годы. Научное сотрудничество с лабораториями Министерства энергетики США идет с советских времен и не прекращалось даже во время холодной войны»,— говорит физик Игорь Алексеев, руководитель группы Института теоретической и экспериментальной физики (ИТЭФ) в международной научной коллаборации STAR. «У нас под угрозой оказались совместные исследования с Национальной ускорительной лабораторией имени Ферми»,— рассказал «Ъ» заведующий лабораторией теоретический физики ИТЭФ Александр Горский. По его оценке, только в области физики высоких энергий санкции могут затронуть до тысячи российских ученых, но итоговая цифра будет гораздо больше.

В Министерстве образования и науки РФ пока не получали официальной информации из США. «Мы удивлены такими инициативами и пока не можем прокомментировать санкции, которые применяются к нам в одностороннем порядке»,— заявили «Ъ» в пресс-службе. В ведомстве подчеркнули, что любые санкции «негативно отразятся и на научных группах в США, под угрозой могут оказаться совместные проекты ученых двух стран».

Александр Ъ-Черных; Кирилл Ъ-Белянинов, Нью-Йорк

Читать полностью: Коммерсант.

«Коллеги, обращаю ваше внимание на лекцию М.В.Ковальчука. что будет читаться в четверг, 20 февраля в большом зале НИИФ (объявление на входе на факультет). присутствие кафедры там обязательно, будет учет присутствующих от кафедры с последующими санкциями по понижению премиального фонда Всего коллектива кафедры а не тлько заведующего…

В следующий вторник, 25 февраля институтский семинар (обявлени е там-же ) . Игорь, разошли по кафедре и Катя, оповестите студентов — желательно также собрать подобие присутствия — нас в свое время поддерживали…

Успехов
И.Ч.
—

Igor Mashek
Professor of General Physics,
Head of General Physics Department-1,
Physics Faculty of
St.Petersburg State University

Источник: «Универсант«.