Ведущие научные журналы извращают процесс научной работы и представляют собой «тиранию», которая должна быть разрушена. В этом убежден нобелевский лауреат, который объявил бойкот таким изданиям.

Рэнди Шекман, биолог из США, которому в этом году присуждена Нобелевская премия по физиологии и медицине (она будет вручена во вторник 10 декабря), сообщил, что его лаборатория больше не будет представлять свои статьи в ведущие научные журналы: Nature, Cell и Science.

По словам Шекмана, давление системы, заставляющей публиковаться в «люксовых» научных журналах, приводит к тому, что ученые пытаются «срезать углы» и заниматься модными темами вместо того, чтобы работать над более важными задачами. По мнению Шекмана, эта проблема усугубляется тем, что редакторы таких журналов — не профессиональные исследователи, а журналисты, которые отбирают для публикации более «резонансные» исследования.

Из-за престижа, сопутствующего публикациям в ведущих журналах, Академия наук Китая стала платить успешным авторам денежный эквивалент суммы в 30 тыс. долларов США (18 тыс. британских фунтов) за статью. У некоторых исследователей эти «взятки» составляют половину дохода, сообщил Шекман в интервью Guardian.

В своей статье в Guardian (см. также http://www.saveras.ru/archives/5017 — редакция saveras.ru). Шекман ставит серьезные вопросы, касающиеся принятой в таких журналах практики, и призывает своих коллег по научному сообществу принять меры.

«Я сам печатался в «брендовых» журналах, включая и те статьи, которые принесли мне Нобелевскую премию. Но больше этого не будет, — пишет Шекман. — Как Уолл-Стрит должна сломать культуру «бонусов», наука должна покончить с тиранией люксовых журналов.»

Шекман редактирует eLife — онлайн-журнал, учрежденный Wellcome Trust. Статьи, присылаемые в этот журнал — претендующий на то, чтобы быть конкурентом Nature, Cell и Science — обсуждаются рецензентами, которые сами являются активными учеными, и принимаются в том случае, если все рецензенты приходят к согласию. Доступ к опубликованным статьям свободен для всех.

Шекман критикует журналы Nature, Cell и Science за искусственное ограничение числа статей, которые принимаются в них к печати. По его оценке, такая политика разжигает ажиотаж подобно тому, как это делают «модные дизайнеры, выпускающие ограниченные партии дамских сумочек». Шекман также нападает на практику использования так называемого «импакт-фактора» — общепринятого параметра, который используется многими первоклассными журналами для собственного маркетинга.

Импакт-фактор журнала характеризует, насколько часто цитируются опубликованные в нем статьи, и используется вместо количественной оценки качества или научного уровня журнала. Но Шекман говорит, что импакт-факторы «отравляют» науку, внося искажения. По его словам, «статью могут много цитировать потому, что она представляет собой прекрасное научное исследование – а могут и потому, что она бросается в глаза, провокационна или попросту ошибочна».

По словам Дэниела Сиркиса, одного из молодых сотрудников лаборатории Шекмана, многие ученые теряют время, добиваясь принятия своих работ в Cell, Science или Nature. «Это верно, что без публикаций в таких журналах мне было бы труднее попасть в первоклассную исследовательскую организацию на постдокторальную стажировку. Но вряд ли я хотел бы заниматься наукой в таком месте, которое придает подобным вещам значение при подборе научных сотрудников» — сказал он корреспонденту Guardian.

Себастьян Шпрингер, биохимик в Якобс-Университете (Бремен), работал вместе с Шекманом в Калифорнийском университете в Беркли. Он согласен, что в системе научных публикаций существуют большие проблемы, но лучшей модели пока нет. «Система не ориентирована на действительные заслуги. В таких журналах не всегда публикуются лучшие статьи. Их редакторы — не профессиональные ученые, а журналисты; это, может быть, само по себе и не так плохо, но им важнее новизна, чем научное качество» — говорит он.

По словам Шпрингера, если принципиальную позицию будут занимать только ученые каждый сам по себе, этого будет недостаточно. Наем ученых на работу и присуждение им грантов и стипендий зависят от того, в каких журналах они публикуются. «Кадровые комиссии по всему миру должны признать, что эта проблема существует» — говорит Шпрингер.

Филип Кампбелл, главный редактор Nature, говорит, что этот журнал сотрудничает с научным сообществом уже более 140 лет и сам факт этого сотрудничества со стороны авторов и рецензентов статей доказывает, что журнал отвечает их нуждам. «Мы отбираем исследования для публикации в Nature на основе их научной значимости. В свою очередь, это часто влечет за собой цитирование и интерес СМИ, но редакторы Nature не руководствуются такими соображениями, да и не могли бы предсказать эти последствия, даже если бы хотели» — говорит он.

«Само научное сообщество имеет тенденцию слишком полагаться при оценке научного исследования на репутацию или импакт-фактор журнала, где оно опубликовано. В исследовании, которое провела в этом году Nature Publishing Group с участием более 20 тыс. научных работников, тремя наиболее важными факторами выбора журнала, в который представляется статья, оказались репутация журнала, соответствие между его тематикой и той научной дисциплиной, в которой выполнено представленное в статье исследование, а также импакт-фактор журнала. Я и мои коллеги неоднократно выражали опасения по поводу излишнего доверия импакт-факторам, как на страницах журнала Nature, так и в других местах».

Моника Брэдфорд, исполнительный редактор журнала Science, говорит: «У нас большой тираж, и каждая печатаемая статья имеет вполне конкретную экономическую цену… Наша редакция прилагает все усилия для организации тщательной и профессиональной экспертной оценки, на основании которой мы определяем, какие статьи будут отобраны для включения в журнал. В невысоком проценте принятых статей нет ничего искусственного. Он отражает диапазон и миссию нашего журнала».

Эмили Маркус, редактор журнала Cell, говорит: «Со времени своего запуска около 40 лет назад, Cell сосредоточен на том, чтобы обеспечивать сильную редакционную политику, лучшее в своем классе обслуживание авторов со стороны информированных и ответственных профессиональных редакторов, быстрое и строгое рецензирование представленных статей ведущими исследователями из научных организаций, а также высокое производственное качество. Raison d’être журнала Cell – это служение науке и ученым, и если бы мы не были на высоте требований как авторов, так и читателей, то не процветали бы. Для нас так поступать – это основной принцип, а не роскошь».

Источник: Guardian. Перевод редакции saveras.ru

Автор – нобелевский лауреат 2013 г. Р. Шекман. Перевод редакции saveras.ru

Я — ученый. В моем профессиональном мире принято стремиться к достижению великих результатов для всего человечества. Но этот мир рискует потерять свое лицо под действием внешних стимулов, несоответствующих его природе. Преобладающие институты профессиональной репутации и карьерного роста устроены так, что наибольшие награды нередко получает не лучшая работа, а самая бросающаяся в глаза. Те из нас, кто следует этим стимулам, поступают совершенно рационально, я и сам так делал — но мы при этом не всегда наилучшим образом служим даже своим профессиональным интересам, не говоря об интересах общества и человечества.

Все мы знаем, что случилось с финансовым и банковским сектором из-за искажения системы стимулов. Те стимулы, которые чувствуют мои коллеги — это не огромные денежные бонусы, а профессиональные поощрения, связанные с публикациями в престижных журналах, и прежде всего в Nature, Cell и Science.

Эти журналы «люкс» призваны служить олицетворением качества и публиковать только лучшие исследования. Поскольку место публикации часто используется финансирующими и кадровыми органами вместо оценки качества научного исследования, публикация в этих изданиях часто приносит гранты и профессорские позиции. Однако репутация самих «больших» журналов обоснована только частично. Они печатают много выдающихся статей, но они не печатают только выдающиеся статьи. И не только в этих журналах публикуются выдающиеся исследования.

Эти журналы агрессивно «держат марку», что способствует скорее успеху подписки, чем стимуляции наиболее важных исследований. Как модные дизайнеры, выпускающие ограниченные серии дамских сумочек или мужских костюмов, они знают, что дефицит разжигает спрос, и поэтому искусственно ограничивают число статей, принимаемых к печати. Затем их эксклюзивные бренды подвергаются маркетингу с использованием инструмента под названием «импакт-фактор» — параметра, который для каждого журнала измеряет число опубликованных в нем статей, которые были процитированы в более поздних исследованиях. Лучшие статьи, объясняют нам, больше цитируются, и поэтому этот параметр оказывается более высоким у лучших журналов. Но это глубоко искаженная оценка, погоня за которой стала для исследователей самостоятельной целью — и наносит науке такой же вред, как погоня за бонусами — банковскому делу.

Принято оценивать качество исследования по импакт-фактору журнала, в котором оно опубликовано; этот обычай поощряют в своей практике многие журналы. Но импакт-фактор журнала — средняя величина, которая не дает почти никакой информации о каждой опубликованной в нем отдельной научной работе. Более того, хотя цитирование коррелирует с качеством работы, их связь не всегда прямая. Статью могут много цитировать потому, что она представляет собой прекрасное научное исследование – а могут и потому, что она бросается в глаза, провокационна или попросту ошибочна. Редакторы журналов класса «люкс» знают об этом и принимают к печати статьи, которые могут вызвать резонанс из-за привлекательной темы или вызывающих выводов. В свою очередь, это оказывает влияние на сами научные исследования. Надуваются «пузыри» в модных областях, где у исследователей есть возможность делать громкие и желательные журналам заявления, и в то же время другие важные работы (в том числе по воспроизведению сенсационных результатов независимыми исследователями) оказываются «в загоне».

В крайних случаях соблазн напечататься в журнале класса «люкс» может привести к «срезанию углов» и повысить число статей, которые потом отзываются как несовершенные или прямо подложные. Только из одного журнала Science в последнее время были отозваны громко прозвучавшие статьи о клонировании эмбриона человека, связи между мусором и уровнем насилия на улицах, а также о генетических портретах долгожителей. Возможно, еще хуже, что, несмотря на уничтожающую научную критику, не была отозвана статья о том, что некий микроб в своей ДНК использует мышьяк вместо фосфора.

Есть лучший способ организовать систему научной публикации. Он основан на новой разновидности «открытых» журналов, бесплатно доступных для всех читателей и не имеющие дорогих подписок, которые было бы необходимо продавать клиентам. Базирующиеся в сети Интернет, эти журналы могут принимать к печати все статьи, удовлетворяющие стандарту качества, без каких-либо искусственных ограничений. Многие из таких журналов редактируют активно работающие ученые, которые могут оценить научную ценность работы, не глядя на формальные показатели цитирования. Как я знаю из собственного опыта редактора eLife, свободно доступного журнала, который финансируется Wellcome Trust, Медицинским институтом Ховарда Хьюза и Обществом Макса Планка, в таких изданиях первоклассные исследования появляются каждую неделю.

Есть важная роль и у финансирующих организаций, а также у университетов. Они должны объявить комиссиям, принимающие решения о выделении грантов и о кадрах, что оценивать статьи по месту публикации нельзя. Важно качество науки, а не бренд журнала. Но важнее всего, что свои меры должны принять все мы — научные работники. Как и многие «успешные» исследователи, я сам печатался в «брендовых» журналах, включая и те статьи, которые принесли мне Нобелевскую премию. Но больше этого не будет. В моей лаборатории мы взяли обязательство избегать журналов класса «люкс», и я хотел бы призвать всех сделать так же.

Как Уолл-Стрит должна сломать культуру «бонусов», которая поощряет к принятию рисков, рациональных для отдельных индивидов, но разрушительных для банковской системы в целом, наука должна покончить с тиранией «люксовых» журналов. Результатом будет лучшее качество научных исследований, которые послужат науке и обществу.

Источник: Guardian

Ученый-физик сомневается, что таких результатов, как предсказание бозона Хиггса, возможно достичь сейчас, когда от ученых требуется «побольше публиковаться».

Питер Хиггс: «Сегодня я не смог бы получить работу в науке. Вот и все.» Фото: David Levene для Guardian

Питер Хиггс, британский ученый-физик, с именем которого связан бозон Хиггса, полагает, что в нынешней академической системе его не принял бы на работу ни один университет, поскольку его считали бы недостаточно «продуктивным».

В интервью, которое он дал Guardian по дороге в Стокгольм, где ему будет вручена Нобелевская премия 2013 года, 84-летний Хиггс рассказал, что его почти наверняка давно уволили бы, если бы не номинация на Нобелевскую премию 1980 года.

Полный текст публикации (на английском языке): The Guardian