Nature, April 23, 2015 (vol. 520), pp. 429–431

Лейденский манифест для наукометрии

Для управления оценкой научных исследований следует использовать десять принципов, – предупреждают Дайана Хикс, Пауль Воутерс и их коллеги

Перевод А. А. Исэрова

Точные данные все чаще используют для управления наукой. Оценка научных исследований, которые ранее была индивидуальна и выполнялась силами коллег, теперь стала рутиной и опирается на наукометрию[1]. Проблема состоит в том, что в основу оценки сегодня положены скорее точные данные, нежели суждения. Распространилась наукометрия: обычно с хорошими намерениями, не всегда хорошо обоснованная, часто плохо применяемая. Поскольку организации все чаще оценивают научную деятельность, мы рискуем испортить систему теми же самыми инструментами, которые были созданы, чтобы ее улучшить.

До 2000 г. на CD-ROM существовал созданный Институтом научной информации (Institute for Scientific Information) Индекс научного цитирования (Science Citation Index), который использовался экспертами для специального анализа. В 2002 г. Thomson Reuters запустила интегрированную веб-платформу, сделав легко доступной базу данных Web of Science. Были созданы конкурирующие индексы цитирования: принадлежащий Elsevier’y Scopus (запущен в 2004 г.) и Google Scholar (бета-версия выпущена в 2004 г.). Возникли такие веб-инструменты, как InCites (на основе Web of Science) и SciVal (на основе Scopus), которые позволили легко сравнивать исследовательскую производительность и научное воздействие (импакт) различных научных организаций, а также программное обеспечение для сопоставления публикаций отдельных исследователей с использованием Google Scholar (Publish or Perish, выпущено в 2007 г.).

В 2005 г. физик из Университета Калифорнии в Сан-Диего Хорхе Хирш создал h-индекс, популяризовав подсчет цитирования индивидуальных исследователей. После 1995 г. уверенно рос интерес к импакт-факторам журналов (см. «Одержимость импакт-фактором»).

В последнее время набирает силу наукометрия, связанная с социальными сетями и онлайн-комментариями: в 2002 г. был основан F1000Prime, в 2008 г. – Mendeley, в 2011 г. – Altmetric.com (при поддержку Macmillan Science and Education, которому принадлежит Nature Publishing Group).

Как специалисты по наукометрии, обществоведы и научные управленцы, мы с растущей тревогой наблюдали широко распространившееся ошибочное применение индикаторов к оценке научной деятельности. Вот лишь некоторые из многочисленных примеров. По всему миру университеты охватила одержимость позициями в глобальных рейтингах (таких как Шанхайский рейтинг и список Times Higher Education), хотя эти списки основаны, по нашему мнению, на неточных данных и произвольных индикаторах.

Некоторые работодатели требуют от кандидатов показатели h-индекса. Есть университеты, которые основывают свои решения о карьерном продвижении сотрудников на их пороговых величинах h-индекса и на количестве статей в журналах с «высоким импакт-фактором». Исследователи, особенно в биомедицине, получили возможность хвастаться этими показателями в своих резюме. Повсюду научные руководители просят аспирантов публиковаться в журналах с высоким импакт-фактором и получают на это внешнее финансирование.

В Скандинавии и Китае некоторые университеты распределяют средства или бонусы на основе количественного показателя: к примеру, рассчитывая индивидуальные импакт-факторы, чтобы распределить «ресурсы по показателям научной деятельности» или предоставить исследователю бонус за публикацию в журнале с импакт-фактором выше 15[2].

Во многих случаях исследователи и те, кто их оценивает, все равно приходят к сбалансированному суждению. Однако злоупотребления наукометрией стали слишком распространены, чтобы не обращать на них внимания.

Таким образом, мы представляем Лейденский манифест, названный так по итогам конференции, на которой он был разработан (см.http://sti2014.cwts.nl). Его десять принципов не станут новостью для занимающихся наукометрией, хотя никто из нас не смог бы изложить их во всей полноте, поскольку до сего времени такая кодификация отсутствовала. Светила этой дисциплины, такие, как основатель ISI Юджин Гарфилд (Eugene Garfield) уже провозглашали некоторые из этих принципов[3]. Но их не принимают во внимание, когда специалисты по оценке научной деятельности отчитываются перед университетскими управленцами, которые не являются экспертами в соответствующей методологии. Ученые, занятые поиском литературы, чтобы с ее помощью оспорить ту или иную оценку, находят материалы в разрозненных и – с их точки зрения – неизвестных журналах, доступ к которым у них ограничен.

Мы предлагаем основные принципы в оценке исследовательской деятельности, основанной на наукометрии, с тем, чтобы ученые могли бы проверять тех, кто их оценивает, а «оценщики» могли бы проверять свои индикаторы.

Десять принципов

1. Количественная оценка должна дополнять качественную, экспертную оценку. Количественные измерения могут уравновесить возможное предубеждение перед экспертным рецензированием (peer review) и упростить обсуждение. Они должны усиливать экспертное рецензирование, поскольку трудно судить коллег, не владея спектром необходимых сведений. Тем не менее, специалисты, проводящие оценку научной деятельности, не должны следовать соблазну переложить принятие решений на числа. Индикаторы – не замена информированному суждению. Каждый сохраняет ответственность за свою оценку.
2. Сопоставляйте научную деятельность с исследовательскими задачами организации, группы или ученого. Цели исследовательской программы должны быть описаны в начале работы, и индикаторы, используемые для оценки научной деятельности, должны четко соответствовать этим целям. Выбор индикаторов и пути их использования должны принимать во внимание широкий социально-экономический и культурный контекст. У ученых разные научные задачи. Исследование, сдвигающее границы научного знания, отличается от исследования, сосредоточенного на поиске решений общественных проблем. Экспертная оценка может быть основана не только на академических идеях о научных достижениях, но и принимать во внимание достоинства, важные для политических решений, промышленности или общества. Ни одна модель оценки не применима ко всем контекстам.
3. Отстаивайте научное качество в исследованиях, важных для того или иного региона. Во многих частях мира высокое качество научного исследования приравнено к публикациям на английском языке. Испанское законодательство, к примеру, утверждает желательность публикаций испанских ученых в журналах с высоким импакт-фактором. Импакт-фактор рассчитывается по расположенной в США и все еще в основном англоязычной базе Web of Science. Такого рода предубеждение создает особые проблемы в общественных и гуманитарных науках, где исследования в большей степени регионально и национально обусловлены. Многие другие дисциплины также имеют национальное или региональное измерение – например, эпидемиология ВИЧ в Африке южнее Сахары.

Этот плюрализм и общественная значимость могут подавляться в пользу написания текстов, которые бы представляли интерес для «сторожей» высокого импакт-фактора – англоязычных журналов. В Web of Science широко цитируют тех испанских социологов, которые работают на абстрактных моделях или изучают данные по США. Теряются характерные черты работы тех социологов, чьи испаноязычные статьи имеют высокий импакт-фактор, с такими темами, как местное рабочее законодательство, здравоохранение для пожилых семей или занятость иммигрантов[4]. Наукометрия, основанная на высококачественной не-англоязычной литературе, поможет определить и вознаградить высокий научный уровень в исследованиях, значимых для конкретных регионов.

1. Сохраняйте сбор данных и аналитические процессы открытыми, прозрачными и простыми. Создание баз данных, требуемых для оценки, должно четко следовать определенным правилам, установленным до завершения оцениваемого исследования. В последние десятилетия это правило было обычной практикой среди академических и коммерческих групп, создававших методологию библиометрической оценки. Эти группы публиковали свои протоколы в рецензируемой литературе. Такая прозрачность делала возможным тщательную проверку. Например, в 2010 г. общественное обсуждение технических качеств одного важного индикатора, используемого одной из этих групп (Центром изучения науки и технологии в Лейденском университете в Нидерландах) привело к пересмотру расчета этого индикатора[5]. Коммерческие организации, которые недавно начали заниматься подобной деятельностью, должны отвечать тем же стандартам; никто не должен соглашаться с существованием «машины для оценки» в черном ящике.

Простота – достоинство для индикатора, поскольку расширяет прозрачность. Но грубо упрощенная наукометрия может искажать результаты (см. принцип 7). Эксперты, занимающейся оценкой, должны стремиться к балансу – простым индикаторам, соответствующим сложности исследовательского процесса.

1. Позволяйте оцениваемым исследователям проверять данные и анализ. Чтобы обеспечить качество данных, все исследователи, включенные в библиометрические подсчеты, должны получить возможность проверки верного определения их научных результатов. Каждый, кто руководит процессами оценки или занимается ими, должен обеспечивать правильность данных через самопроверку или проверку третьей стороной. Университеты могут реализовывать этот принцип в своих информационно-исследовательских системах, и именно он должен стать основным в отборе поставщиков этих систем. Чтобы получить точные, высококачественные данные, нужны время и деньги. Отведите на это средства.
2. Дисциплины отличаются друг от друга по практике публикаций и цитирования. Лучше всего составлять ряд возможных индикаторов и позволять дисциплинам выбирать среди них. Несколько лет назад группа европейских историков получила относительно низкий рейтинг в оценке, поскольку они писали больше книг, а не статей для журналов, индексируемых Web of Science. Этим историкам не повезло – они работали на департаменте психологии. Историкам и обществоведам важно, чтобы в подсчет их публикаций входили книги и литература на национальных языках; специалистам по информатике нужно, чтобы учитывались доклады на конференциях.

Количество цитат зависит от дисциплины: математические журналы с наивысшим рейтингом имеют импакт-фактор около 3, а такие же журналы по клеточной биологии – около 30. Требуются нормализированные индикаторы, и наиболее  убедительный метод нормализации основан на процентилях: каждый текст оценивается на основе процентиля, к которому он принадлежит в распределении цитат в своей дисциплине (к примеру, верхние 1%, 10%, 20%). Одна высокоцитируемая публикация несколько улучшает положение университета в рейтинге, основанном на перцентильных индикаторах, но может вознести университет с середины на самый верх рейтинга, разработанного на средних показателях цитирования[6].

1. Основывайте оценку отдельных исследователей на качественной оценке их резюме. Чем вы старше, тем выше ваш h-индекс, даже если вы больше ничего не публикуете. H-индекс отличается по дисциплинам: максимум у ученых в области наук о жизни составляет около 200, у физиков – 100, обществоведов – 20–30[7]. Он зависит от базы данных: есть исследователи, чей h-индекс составляет около 10 в Web of Science, но 20–30 в Google Scholar[8]. Чтение и оценка работы исследователя куда важнее, чем опора только на один показатель. Даже в сопоставлении больших групп ученых наилучшим подходом будет тот, где принимается во внимание больше сведений об уровне знаний, опыте, деятельности и влиянии отдельного исследователя.
2. Избегайте неуместной конкретности и ложной точности. Научно-технологические индикаторы подвержены концептуальной двусмысленности и неопределенности, так что требуют четких постулатов, с которыми не все соглашаются. К примеру, долго обсуждалось значение подсчетов цитат. Итак, лучше всего использовать разнообразные индикаторы, чтобы обеспечить более убедительную и плюралистичную картину. Если погрешности и ошибки можно квантифицировать, например, через показатель величины ошибки («усы»), то такие сведения должны сопровождать публикацию показателей индикаторов. Если это не возможно, то те, кто подсчитывают индикаторы, должны по крайней мере избегать ложной точности. К примеру, журнальный импакт-фактор публикуется с тремя десятичными знаками, чтобы избежать совпадения показателя. Тем не менее, если принять во внимание концептуальную двойственность и случайную изменчивость подсчетов цитат, нет смысла различать журналы на основе очень маленького различия в импакт-факторе. Избегайте ложной точности: гарантирован только один десятичный знак.
3. Признавайте системное воздействие оценки и индикаторов. Индикаторы меняют систему через те стимулы, которые они устанавливают. Это воздействие нужно предугадывать. Это означает, что набор индикаторов всегда предпочтителен – использование лишь одного создаст дух азартной игры и сместит цель (целью станет показатель). Например, в 1990-е гг. Австралия финансировала университетские исследования на основе формулы, в основном построенной на количестве материалов, опубликованных организацией. Университеты могут подсчитать «стоимость» материала в рецензируемом журнале; в 2000 г. она составляла 800 австралийских долларов (около 480 долларов США в том году) в финансировании исследований. Предсказуемо, что число материалов, публикуемых австралийскими учеными, выросло, но размещаться они стали в менее цитируемых журналах, что позволяет сделать предположение о падении качества статей[9].
4. Регулярно подвергайте индикаторы тщательной проверке и пересмотру. Исследовательские задачи и цели оценки меняются, и с ними развивается и исследовательская система. Когда-то полезная наукометрия становится неадекватной, но возникает новая. Системы индикаторов нужно пересматривать и порой менять. Поняв последствия своей упрощенной формулы, Австралия в 2010 г. ввела более сложный показатель – инициативу «Исследовательское превосходство для Австралии», которая делает акцент на качестве.

Следующие шаги

При соблюдении этих десяти принципов оценка исследовательской деятельности может играть важную роль в развитии науки и ее взаимодействии с обществом. Наукометрия может обеспечить ключевую информацию, которую было бы сложно собрать или понять средствами индивидуальной экспертизы. Но нельзя позволять этой количественной информации превратиться из инструмента в самоцель.

Лучшие решения принимаются, когда надежная статистика сочетается с вниманием к целям и природе исследования, которое подвергается оценке. Требуются как количественные, так и качественные данные; и те и другие по-своему объективны. Принятие решений в науке должно быть основано на высококачественных процессах, основанных на данных высочайшего качества.

Авторы:

Дайана Хикс (Diana Hicks) – профессор публичной политики, Джорджийский технологическом институте (Атланта, Джорджия, США)

Пауль Воутерс (Paul Wouters) – профессор наукометрии и директор Центра изучения науки и технологии в Лейденском университете (Нидерланды)

Лудо Валтман (Ludo Waltman) – исследователь, Центр изучения науки и технологии в Лейденском университете (Нидерланды)

Сара де Рийке (Sarah de Rijcke) – ассистент, Центр изучения науки и технологии в Лейденском университете (Нидерланды)

Исмаэль Рафолс (Ismael Rafols) – исследователь научной политики, Испанский национальный совет по исследованиям, Политехнический университет Валенсии (Испания)

diana.hicks@pubpolicy.gatech.edu

В недавно опубликованном той же компанией списке 3215 ученых, которые наиболее часто цитируются в своей научной области, только 5 человек указали Россию как место своей основной работы, еще 4 указали российскую организацию в качестве вторичной аффилиации.

За последний год были приняты некоторые меры, по идее призванные модернизировать организацию российской науки. Институты РАН были выведены из академии и подчиненыФедеральному агентству научных организаций (ФАНО).

Изменилось ли что-нибудь в институтах, которые избавились от «гнета академиков»? Практически ничего, кроме резко возросшего бумагооборота.

Конечно, год не очень большой срок, но ведь должен же быть, по крайней мере, какой-нибудь план действий ФАНО — уже пора. Если верить недавно опубликованным документам, ФАНО собирается заняться увлекательным делом группировки институтов в федеральные и региональные научные и исследовательские центры, их переименованием в национальные исследовательские институты и т.д.

Они работать не будут, коль скоро не затрагивают главного — самого исследователя, активно работающего в науке.

Мне уже приходилось писать, что наука сразу же начнет развиваться ускоренными темпами, если создать в России систему, обеспечивающую для хорошо работающих ученых ощущение надежности жизненной траектории. Это означает, что если у молодого ученого «получается» работать в науке на мировом уровне, то (а) он должен на всех этапах своей карьеры получать высокую зарплату; (б) он должен вовремя получить возможность организовать собственную научную лабораторию для реализации своих замыслов; (в) он должен иметь достойное обеспечение в старости. Причем все это — вне зависимости от отношения к нему начальства.

Организация науки, при которой достигается надежность жизненной траектории активно работающих ученых, является базовой ценностью для членов Совета по науке при Минобрнауки. Если посмотреть на наши решения, которые были приняты с апреля прошлого года, то все они в той или иной степени направлены на это. С этих позиций мы подходили и к разработке методических рекомендаций по распределению субсидий в рамках государственного задания между научными учреждениями, которая была начата МОН несколько месяцев назад. На заседании совета по науке 22 октябрямы одобрили основные принципы этого документа, которые излагаются ниже (при этом полный текст документа будет вскоре доработан с точки зрения технических деталей и опубликован для общественного обсуждения).
Необходимость разработки таких рекомендаций понятна: до сих пор размер субсидии, которую государство выделяло тому или иному институту, практически не зависел от качества его работы и был напрямую связан со штатным расписанием, то есть с числом работников. Неэффективность такой системы очевидна.

Но по ходу работы над методическими рекомендациями стало очевидно, что уравниловка существует не только по отношению к средствам, выделяемым разным институтам, но и по отношению к оплате труда различных лабораторий, а также отдельных научных сотрудников.

Иными словами, необходимо, чтобы в размере субсидии, которую получает научное учреждение, были выделены средства, направленные на адресную поддержку ведущих лабораторий, а также ведущих исследователей.

С учетом этой триады — институт, лаборатория, научный сотрудник — в ходе обсуждений с сотрудниками профильного департамента науки и технологий МОН возникла идея разделить общую субсидию от государства на науку на три части — общую, проектную и индивидуальную. При этом индивидуальная часть направлена на адресную поддержку ведущих исследователей, проектная — на поддержку ведущих лабораторий, а общая — на все остальное, в том числе на поддержание научной инфраструктуры института.

Размер всех трех частей для разных институтов должен быть разным, то есть определяться не «по головам», а по результатам работы.

При этом ведущие ученые, которые получат адресную поддержку в виде госсубсидии, должны определяться в ходе открытого конкурса — своего для каждого федерального органа исполнительной власти (ФОИВ), в систему которого входят научные учреждения. Большая часть членов Совета по науке считают, что в данном случае был бы более уместен федеральный конкурс на звание «федеральный профессор», но мы согласились с аргументами МОН, что такой подход требует длительных дополнительных согласований. Поэтому можно рекомендовать пока проводить такой конкурс в рамках каждого ФОИВа (например, в рамках ФАНО), это уже будет большим шагом вперед. Предполагается, что за счет средств субсидии институту победитель конкурса адресно получит высокую заработную плату, а также «пакет возможностей» в виде ежегодных средств на командировки, расходные материалы и т.д. (разумеется, этот «пакет» должен зависеть от области науки). Методическими рекомендациями предусмотрено, что при смене ведущим ученым места работы субсидия на его адресную поддержку следует за ним в новый институт.

Точно так же проектная часть могла бы определяться в результате открытого конкурса проектов на статус ведущей лаборатории (своего для каждого ФОИВа).

Оставшаяся часть субсидии (за вычетом индивидуальной и проектной части) имеет общеинститутский характер. Разумеется, ее размер должен определяться не только «по головам», но зависеть и от работы института как целого — методические рекомендации дают способы расчета такой зависимости. В первую очередь эта «общая» часть госсубсидии направлена на сохранение научной инфраструктуры (например, на заработную плату инженеров, поддерживающих уникальные экспериментальные установки института).

Однако на переходный период сюда же должна войти оплата труда сотрудников, не получивших статус ведущих исследователей и не относящихся к победившим на конкурсе ведущим научным лабораториям.

Тем самым мы предлагаем, чтобы финансирование таких сотрудников в какой-то степени осуществлялось по остаточному принципу, но у них будет шанс через год подать на конкурс ведущих исследователей либо войти в состав победившей на конкурсе ведущей лаборатории. В методических рекомендациях предлагается, что в первый год введения описанной системы размер общей части субсидии не может превышать 80%, во второй год — 60%, в третий год — 40%.

Когда эта система вступит в силу, целесообразно установить, что число работающих в институте ведущих исследователей и число созданных ведущих лабораторий являются одними из основных индикаторов успешности работы директора.

Это послужит мощным стимулом к тому, что центральной фигурой в научных институтах станут не администраторы, а ведущие ученые.

В целом представляется, что реализация мер, предусмотренных в методических рекомендациях по распределению субсидий в рамках государственного задания между научными учреждениями, приведет к повышению эффективности российской науки и создаст условия, при которых у успешно работающих в науке молодых ученых будет возникать ощущение надежности жизненной траектории.

Источник: газета.ru, 28 октября 2014 г.

Компании Thomson Reuters и Научная электронная библиотека (НЭБ) объявили о запуске совместного проекта Russian Science Citation Index (RSCI), в ходе которого примерно тысяча лучших российских научных журналов из Российского индекса научного цитирования (РИНЦ) будет представлена на платформе Web of Science (WoS) в качестве регионального индекса. Совет ОНР приветствует эту инициативу, которая, несомненно, будет способствовать привлечению внимания международного научного сообщества к российской научной периодике, а также выявлению значимых публикаций в тех областях знания, где доминируют традиции публикации научных результатов отечественных авторов на русском языке, в частности, в филологии, истории, юриспруденции, этнографии.

Как отмечается, RSCI позволит исследователям просматривать и анализировать российские региональные публикации наряду с основной международной научной периодикой аналогично использованию других национальных индексов научного цитирования: базы KCI Korean Journal Database, латиноамериканского индекса SciELO Citation Index, базы Chinese Science Citation Database.

Около 200 авторитетных научных журналов, издающихся в России и имеющих англоязычные версии, уже на протяжении многих лет входят в основную базу международной научной периодики Web of Science Core Collection. Присутствие журнала в этой базе свидетельствуют о международном признании его высокого научного уровня. Авторитет таких изданий формируется десятилетиями и опирается на строгие процедуры рецензирования поступающих в редакцию рукописей, каждую из которых рассматривают несколько независимых экспертов. В результате этого значительная часть рукописей не попадает в печать, а опубликованные работы используются учеными всего мира как заслуживающие доверия источники новых научных результатов. Именно поэтому наличие достаточного количества публикаций в журналах Web of Science Core Collection справедливо рассматривается Российским научным фондом как одно из обязательных условий получения грантов.

Поддерживая проект Thomson Reuters и НЭБ, Совет ОНР считает, что включение российских журналов в RSCI должно осуществляться на основе тщательного отбора. Присутствие журнала в этом индексе должно быть свидетельством высокого научного уровня издания. При этом критерии отбора журналов могут различаться в разных научных дисциплинах, и, возможно, быть менее жесткими, чем для Web of Science Core Collection. Мы убеждены однако, что обязательным условием включения журналов в RSCI должен быть отбор ими статей для публикации на основе строгих процедур рецензирования. Нашу озабоченность вызывает заранее объявленное количество журналов в RSCI (около 1000): мы считаем, что главным принципом формирования RSCI должно стать качество научных изданий, а не широта их охвата. В RSCI должно быть представлено столько изданий, сколько подтвердит свое качество. Предложения ОНР относительно критериев включения научных журналов в базы научной периодики, сформулированные членами Общества в ходе обсуждений этой актуальной проблемы, представлены в Приложении.

В отличие от Web of Science Core Collection, RSCI пока не завоевал международного авторитета.  Совет ОНР считает своим долгом предупредить, что смешение библиометрических показателей, полученных из этих двух баз данных, недопустимо. То обстоятельство, что RSCI будет технически реализован на платформе WoS, никоим образом не гарантирует достойного уровня индексируемых в нем научных изданий. При оценке эффективности работы научных организаций, лабораторий и отдельных ученых данные RSCI всегда должны рассматриваться отдельно от данных из Web of Science Core Collection. Мы призываем научную общественность внимательно следить за использованием этих показателей и не допускать их смешения.

Принято на заседании Совета ОНР № 10(39)  20 октября 2014 г.

Источник: официальный сайт Общества научных работников

В конце июня 2013 года Министерство науки и образования РФ неожиданно для подавляющего большинства ученых инициировало реформу Российской академии наук. Несмотря на протесты, Государственная дума приняла текст закона, который после подписания Президентом РФ вступил в силу 27 сентября 2013 года. Институты РАН (и двух других академий — медицинской и сельскохозяйственной) были переданы в управление в Федеральное агентство научных организаций (ФАНО). Надо отметить, что реформа пока не привела к каким-либо ощутимым (положительным или отрицательным) эффектам, поскольку был введен годичный мораторий, срок которого подходит к концу.

Вплоть до подписания закона многие сотрудники РАН ходили на митинги, а тот, кто не ходил, тот возмущался в кулуарах. У реформаторов имелась незначительная поддержка, но, так или иначе, примерно три месяца всё академическое сообщество было выбито из обычного режима работы. Продукт работы академических ученых — публикации в открытой печати. Следовательно, можно ожидать, что это отразилось в публикационной активности как сотрудников бывшей Академии, так и ученых других организаций (за счет доминирующего вклада РАН в публикационную активность и тесных связей сотрудников Академии с другими организациями). Для проверки такого предположения рассмотрим публикационную активность российских ученых, индексируемую в базе Web of Science.

Рис. 1

Для начала рассмотрим публикационную активность российских ученых за последние 20 лет, т.е. с 1994 по 2013 год. На рис. 1 видно, что число статей (article, review, letters), хотя бы один автор которых в качестве места работы указывал Россию, колеблется около среднего в 27 тыс. статей. Вариации по годам не превышают 10%, что практически незаметно на фоне таких развивающихся в научном плане стран, как Бразилия, не говоря уж о Китае, где зафиксирован взрывной рост числа публикаций ^[1].

Тем не менее на рис. 1 можно выделить несколько участков: рост с 1994 по 1997 год, падение с 1998 по 2006 год и рост с 2007 по 2013 г о д . По-видимому, эти колебания связаны соответственно с (а) увеличением числа статей в связи с общим восстановлением научной деятельности в стране после распада СССР,

(б)  последующим падением публикационной активности после экономического кризиса 1998 года и

(в)  восстановлением публикационной активности, резким толчком к чему послужил ввод в РАН доплат за публикации в виде ПРНД ^[1].

Экономический кризис 2008 года замедлил рост публикационной активности, но не сменил общую положительную динамику. Для 2014 года показано изменение числа публикаций в интервале ±3% от уровня 2013 года. Визуально за пределами этого интервала любое изменение будет выглядеть аномалией, требующей объяснения.

Рис. 2

Рассмотрим помесячную динамику публикаций в 2014 и трех предшествующих годах. Для этого публикации (article, review, letters в разделе all databases) за каждый год ранжировались по дате (publication date), а затем к каждому месяцу относилось соответствующее число статей посредством просмотра дат. Результаты показаны на рис. 2.

Сразу бросается в глаза аномально высокое число статей, приходящихся на январь месяц, а также четкая помесячная периодичность в 2013 и 2014 годах. Последняя периодичность легко объяснима тем, что значительная часть журналов выходит раз в два месяца, давая пики на нечетных месяцах. В этом смысле странно, что эта периодичность не фиксируется в 2011 и 2012 годах. Аномальное число январских статей, по-видимому, связано как с наличием журналов, издаваемых один раз в год и приписываемых к январю, так и с особенностями индексации в базе данных WoS.

Немаловажным является заметное запаздывание в индексации журналов. Постоянный мониторинг за этим параметром позволяет оценить, что эффект запаздывания составляет четыре месяца для всех месяцев, кроме января. Полные данные по январю за прошедший год накапливаются к апрелю-маю следующего года. Таким образом, достаточно надежно можно оценить изменение помесячной публикационной активности в период с февраля по май 2014 года в сравнении с соответствующим периодом в 2013 году (рис. 3).

Рис. 3

Видно, что в феврале 2014 года (а возможно, и в декабре 2013, и январе 2014 года, что невозможно пока проверить) было аномальное падение публикационной активности, которое полностью компенсировалось к маю. В феврале Россия недополучила порядка 150 опубликованных статей. Прогнозировать число публикаций на весь текущий год пока невозможно, но, по-видимому, число статей по сравнению с прошлым годом сократится более чем на 3%. Эту аномалию можно объяснить нарушением обычного режима работы научных сотрудников в связи со скоротечной реформой РАН в период с конца июня по сентябрь 2013 года.

Это еще раз показывает, что публикационная активность научных работников чутко реагирует на любые позитивные (см. эффект ПРНД ^[1]) и негативные вмешательства в их деятельность. В связи с этим хочется напомнить, что отмена моратория и очередная реструктуризация (на этот раз уже институтов ФАНО) наверняка приведет к эффекту снижения числа опубликованных статей. Снижению, поскольку научное сообщество в целом не видит позитивных изменений и не понимает смысла данной реструктуризации.

1. Роль ПРНД в динамике научных публикаций России // ТрВ-Наука. 2011. 10 мая. № 78. С. 4. http://trv-science.ru/2011/05/10/rol-prnd/

Алексей Иванов

Источник: газета «Троицкий вариант», № 164, c. 7,  7 октября 2014 года.

Уважаемые коллеги,

Минобрнауки собирается платить иностранцам за пиар российской науки и планирует создать Российскую  ассоциацию научных редакторов и издателей, которая будет призвана продвигать на Западе научные статьи и повышать показатели цитируемости российских ученых. На вывод российских журналов на международный уровень будет выделено порядка 120 млн рублей на 3 года.

Данная инициатива МОН уже не осталась без внимания самых разных по цвету изданий:
http://izvestia.ru/news/574161
http://www.moscow-post.com/politics/ministr_livanov_prodolzhaet_vyvodit_aktivy14902/
Думается, что такая деятельность Минобрнауки должна получить соответствующую оценку и от научного сообщества. Для повышения уровня российской науки остро нужны вложения в фундаментальные исследования, новые эксперименты и научные учреждения, достойную зарплату аспирантам и молодым учёным. Вместо поддержки активно работающих ученых, которые, собственно, и должны написать те самые статьи, которые привлекут внимание международного научного сообщества, Минобрнауки планирует безразмерные бюджеты рекламных кампаний российских журналов за рубежом.

Дистанцируясь от этой и других авантюр последних месяцев, многие российские учёные по-прежнему справедливо считают российскую науку неотъемлемой частью мировой науки. В частности, следует всесторонне поддержать инициативу Scopus по поиску тех российских журналов достойного уровня, которые пока не индексируются этой библиографической базой. В связи с этой инициативой, представители Scopus обращаются с просьбой ответить на два вопроса:

1. Назовите, пожалуйста, российские журналы в Вашей тематической области, в которых Вы публикуетесь
и считаете достойными для включения в индексы цитирования: (Scopus и Web of Science)

2.  Назовите российские журналы в Вашей тематической области, которые Вы читаете и считаете достойными для включения в индексы цитирования Scopus и Web of Science, в случае, если их перечень не совпадает с п.1.

Ответы на эти вопросы можно оставлять в комментариях под этим материалом на сайте ОНР. Кроме этого, приветствуются любые оценки и обсуждения как предлагаемых журналов, так и уже индексируемых Scopus и Web of Science (причем не обязательно российских).  Более того, там же можно высказывать критические замечания по качеству изданий, их редакционной политике, эффективности и длительности их издательского цикла.

Источник: сайт ОНР
26 июля 2014 г.

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Анна Исакова

По информации «Известий», правительство начало делать первые шаги в вопросе повышения престижа и авторитета российских научных журналов и увеличения цитируемости российских ученых на международной арене. Согласно задумке правительства, планируется создать Российскую (Евразийскую) ассоциацию научных редакторов и издателей, а также Российский экспертный совет, который отберет на конкурсной основе несколько научных изданий.

Курировать проект будет Минобрнауки, в котором «Известиям» сообщили, что на вывод российских журналов на международный уровень будет выделено порядка 120 млн рублей на 3 года. В ведомстве также добавили, что для создания российских журналов международного уровня на работу будут приглашаться зарубежные специалисты, редакторы, авторы, рецензенты и издатели, которые и должны помочь в реализации столь амбициозной задачи.

— Действительно, для указанной работы предполагается привлечь зарубежных специалистов в области редакционного и издательского дела. Конкурсный отбор журналов будет проводиться на основе анализа предоставленных программ развития. В настоящее время разработаны критерии отбора журналов, среди которых: качественный состав редакционной коллегии, система рецензирования, востребованность журнала научным сообществом и другие, — пояснили сотрудники пресс-службы ведомства.

Согласно планам правительства, в 2015 году планируется увеличить долю научных публикаций российских исследований с 1,68 до 2,44%.

Относительно создания Российской ассоциации научных редакторов и издателей в Минобрнауки отметили, что она будет координировать деятельность редакционно-издательского сообщества отобранных журналов и оказывать методическую помощь в переформатировании действующих российских научных журналов под западные стандарты. Бюджет, закладываемый на помощь одному журналу, согласно задумке ведомства, колеблется в районе 3 млн рублей. Основными целями Ассоциации редакторов журналов в сфере науки будут являться: обеспечение сотрудничества российских научных редакторов и издателей между собой, со странами СНГ и со странами дальнего зарубежья; содействие повышению качества научных изданий членов ассоциации; управление публикациями в науке; продвижение результатов научных исследований в глобальном информационном пространстве.

Продвигать работы российских ученых планируется на таких платформах, как Web of Science — поисковая платформа, объединяющая базы данных публикаций в научных журналах и патентов, в том числе базы, учитывающие взаимное цитирование публикаций. Ресурс разработан и поддерживается международной медиакомпанией Thomson Reuters и охватывает материалы по естественным, техническим, биологическим, общественным, гуманитарным наукам и искусству.

По данным Thomson Reuters, в 2013 году в системе международного цитирования Web of Science было опубликовано почти 29 тыс. статей российских ученых. Согласно данным компании, в рейтинг самых цитируемых ученых вошли 9 российских представителей, работающих в России и за ее пределами в сфере молекулярной физики и инженерных наук. Всего в рейтинге присутствует 3215 научных деятелей в 21 отрасли наук, однако почти все места в топ-10 были заняты учеными из США.

В аналогичной системе Scopus, разработчиком которой является один из крупнейших издательских домов мира — компания Elsevier, количество публикаций российских авторов в научных журналах, индексируемых Scopus, составило почти 37,5 тыс.

Сами же труды ученых на мировой арене оцениваются по трем показателям: импакт-фактор, индекс цитирования статей ученого и индекс Хирша. Все показатели играют роль при присуждении не только грантов и премий, российских и международных, но и при формировании имени самого ученого. Импакт-фактор является показателем средней частоты цитируемости статей, индекс цитирования — количество ссылок на работы одного или группы ученых — говорит о востребованности работы в научных кругах. Самым спорным является индекс Хирша, против которого активно выступают российские ученые.  Предложен он был в 2005 году физиком Хорхе Хиршем для определения количественной характеристики продуктивности ученого, научной организации или страны в целом, основанной на увязывании общего количества публикаций с их цитированием и качеством.

— Показатель цитируемости, кто бы и что бы ни говорил, является важным. Если будет проект, который пояснит авторам и журналам, как всё правильно сделать и сформулировать статьи под зарубежные критерии, то это будет замечательно. Задача очень оптимистичная, и мы готовы помочь в этом проекте. Но сразу хочется отметить, что к этому вопросу нужно подойти серьезно, подготовить соответствующие требования и провести соответствующий отбор изданий, — говорит председатель комитета Госдумы по науке и наукоемким технологиям Валерий Черешнев.

Ректор МФТИ Николай Кудрявцев, чей вуз благодаря индексированию цитирования научных статей в World of Science попал в рейтинг престижных вузов The Times Higher Education, считает, что публиковать российские статьи в зарубежных журналах и ресурсах необходимо.

— Конечно, это один из показателей. Окно в Европу нужно прорубать и таким способом тоже. Система устроена так, что все рейтинговые вещи такого плана идут от публикаций именно в англоязычных научных журналах, — и мы вынуждены туда идти. Есть несколько направлений, в которых нужно совершенствоваться, и это одно из них, — отметил Кудрявцев.

Источник: Известия
24 июля 2014, 00:01

Какой станет Российская академия наук к 2018 году? Отдел науки «Газеты.Ru» вместе с чиновниками и учеными изучил опубликованную на днях «дорожную карту», в которой содержится ответ на этот вопрос.

В июне на сайте ФАНО была опубликована «дорожная карта» под названием «Изменения в социальной сфере, направленные на повышение эффективности образования и науки в учреждениях, подведомственных ФАНО России». Документ был разработан по поручению правительства от 30 апреля 2014 года.

Он является основополагающим для будущих и, в какой-то мере, уже проходящих реформ в сфере науки. Можно даже сказать, что суть начавшейся почти год назад реформы РАН заключается во многом в этом документе.

Отдел науки «Газеты.Ru» изучил «дорожную карту» и приложения к ней. Наибольший интерес вызывает раздел, в котором сформулированы критерии оценки эффективной работы научного учреждения. Один из таких критериев — «удельный вес средств <…> полученных из внебюджетных источников». Кроме того, для учреждения становится важным «удельный вес научных работников в возрасте до 39 лет» и «доля научных работников, осуществляющих преподавательскую деятельность». Также сохраняется и учет публикаторской активности работников в изданиях, индексируемых в базах Web of Science (WoS) и Scopus.

«Требование к сотрудникам научных учреждений, формально занятым своей основной работой все восемь часов в день, еще и заниматься преподавательской деятельностью представляется вообще незаконным, — заявил «Газете.Ru» заместитель главы профсоюза РАН Вячеслав Вдовин. — Научным учреждениям дают деньги на научную деятельность. Ну а реально число базовых кафедр и преподающих ученых велико и зависит как от личных пристрастий ученого, так и… географии. Ни в Архызе, ни в Баренцбурге, откуда я только что приехал, вузов ближе 50 км нет, а дистанционные методы работы преподавателей пока не узаконены».

Из вышеприведенных пунктов наиболее острым выглядит пункт о доле молодежи.

С одной стороны, стремление омолодить научные учреждения понятно: сейчас средний возраст ученых велик, большие проблемы в среднем возрасте (40–50 лет), так как в начале 1990-х годов многие исследователи не пошли работать в академические учреждения из-за низких зарплат и потери престижа у профессии ученого.

Однако в 2000-е и начале 2010-х годов ситуация поменялась. В академии начали открываться ставки для молодых сотрудников, кроме того, были воссозданы Советы молодых ученых (СМУ) на уровне РАН и на уровне отдельных институтов.

Согласно «дорожной карте», число молодых сотрудников должно вырасти с 32,98% в 2013 году до 41,5% в 2018 году. Но главным ограничением для институтов по-прежнему остается количество ставок и невысокая зарплата научных сотрудников: кандидат наук с доплатой за степень зарабатывает на этой позиции около 18 тыс. руб. в месяц.

В ФАНО по просьбе «Газеты.Ru» назвали следующие методы, которыми может осуществляться увеличение числа молодых специалистов.

Это повышение оплаты труда научных сотрудников, обеспечение социальных гарантий, расширение взаимодействия учреждений науки и образования (открытие «базовых» кафедр, поощрение занятий педагогической деятельностью, открытие аспирантуры и т.д.), обучение и поддержка молодых ученых за счет грантов, конкурсов.

Из «дорожной карты», однако, не следует, что с омоложением академии будет и увеличено число рабочих мест: среднесписочная численность научных сотрудников останется, согласно документу, неизменной до 2018 года — 52 983. Получается, что речь идет, по сути, о запланированном замещении сотрудников более старшего возраста более молодыми.

Не исключено, что это может стать причиной трудовых конфликтов — ведь руководители, чтобы удовлетворять критериям, должны будут в такой ситуации увольнять кого-то из «неэффективных» сотрудников.

Еще осенью 2013 года, в дни жарких дискуссий о будущем академии, некоторые представители научных учреждений моделировали аудит сотрудников с тем, чтобы уволить неэффективных работников, а эффективным поднять зарплату. Так, об этом проекте рассказывал глава Совета по науке, академик РАН Алексей Хохлов. Следствием подобного аудита могли стать сокращения, а именно массовых сокращений больше всего боялись сотрудники академических институтов в конце 2013 года. «Я ожидал, что нам прямым текстом напишут, сколько людей надо будет уволить», — рассказывал «Газете.Ru» один из работников института, входящего в систему Академии наук.

Впрочем, представители профсоюза работников Академии наук по-прежнему ожидают кадровых изменений: глава организации Виктор Калинушкин заявил накануне в Уфе, где проходит выездное заседание президиума Центрального совета профсоюза работников, что объединение выступает против сокращений, а именно их он видит единственно возможным способом поднять зарплату ученым.

Возможно, одним из ресурсов для достижения нужного процента молодых сотрудников станет сокращение числа административного и вспомогательного персонала в научных институтах с 51,7 до 40% к 2018 году. Эта мера четко прописана в «дорожной карте», и она также вызывает вопросы, так как многие институты и так жалуются на нехватку технических специалистов. «В 90-е годы, чтобы сохранить научных сотрудников, увольняли секретарей и других технических работников, их было около трети от списочного состава, а сейчас их практически нет, и множество технической работы выполняют молодые ученые», — описывает ситуацию администратор одного из академических институтов. «Никто не задумывается о том, что в разных науках этот процент разный, и успешные институты типа Специальной астрофизической обсерватории (САО РАН) или Института ядерной физики Сибирского отделения РАН (ИЯФ СО РАН) имеют подавляющее большинство как раз ненаучных кадров, которые и обеспечивают успешную работу на мировом уровне сложнейших инструментов и создание новых установок», — заметил Вячеслав Вдовин.

Среди «ожидаемых результатов» присутствует такой пункт, как доведение средней зарплаты научных сотрудников к 2018 году до 200% от средней в регионе.

Такая норма уже вызывала дискуссии. Так, Вячеслав Вдовин на встрече с руководством Министерства образования и науки (МОН) в октябре 2013 года уже высказывался об этой инициативе. Тогда он приводил в пример опять-таки астрономическую обсерваторию: «Например, сотрудники САО РАН, которые живут в Карачаево-Черкесии, где одни чабаны, которые берут все натурой, этот показатель уже превзошли».

Теперь же Вдовин прогнозирует, что директора институтов, дабы выполнить требование о средней зарплате, пойдут на сокращения: «При неизменном числителе (сумма имеющихся средств) нужное частное можно получить, только уменьшая делитель (число душ)». По его словам, именно о таких сокращениях предупредил на заседании президиума РАН 17 июня президент Академии наук Владимир Фортов.

Кроме того, показатель средней зарплаты не всегда дает значение оплаты труда рядовых научных сотрудников — в российских вузах, например, этот показатель является высоким за счет немаленьких зарплат сотрудников ректората. Впрочем, в ФАНО уверяют, что достигать этих показателей будут не за счет роста окладов руководителей.

«Предельную долю оплаты труда работников административно-управленческого персонала в фонде оплаты труда учреждений рекомендовано определить на уровне не более 40%», — сообщил «Газете.Ru» Михаил Дьяченко, заместитель начальника управления методологии, программ и проектов ФАНО.

В документе еще раз подчеркивается, что основным способом оценки эффективности ученых будет публикационная активность. К 2018 году планируется довести с 255 570 до 263 230 статей общее число научных публикаций в отечественных и зарубежных рецензируемых журналах и увеличить число публикаций в индексируемых WoS журналах с 36,36 до 41,79 на 100 исследователей.

По мнению ученых, с которыми беседовали корреспонденты «Газеты.Ru», необходимость публиковаться может привести к ухудшению среднего качества статей, так как, грубо говоря, специалисту легче потратить время на восемь средних статей, чем на одну качественную. В научной публицистике этот подход получил название salami slicing, что буквально означает «нарезание колбасы кусками». Смысл понятия заключается в том, что ученый, вынужденный много публиковаться, разбивает любой исследовательский сюжет на минимально возможные части и затем публикует их, повышая количественные показатели.

Кроме того, такой учет размывает эффективность одного конкретного ученого (так как его показатели должны будут делиться на 100 человек) и никак не отражает разницу между естественными и гуманитарными науками. В еще большей мере это касается разницы между теоретическими работами (где порой один автор) и сложными экспериментальными (где соавторов до сотни), в то время как гуманитарии редко пишут даже в двойном соавторстве.

Впрочем, в ФАНО «Газете.Ru» эти опасения развеяли. По словам Михаила Дьяченко, «показатели конкретных учреждений содержатся в планах повышения эффективности деятельности каждого федерального государственного бюджетного учреждения, подведомственного Федеральному агентству научных организаций». Иными словами, это означает, что специфика работы того или иного института будет учтена.

В настоящее время на имущественные и кадровые решения в отношении Российской академии наук действует годичный мораторий, подписанный президентом страны Владимиром Путиным. Срок моратория истекает в начале 2015 года.

Источник: Газета.ru

Источник: Газета.ru

РГНФ призвал российских ученых публиковаться в несуществующих научных журналах

Российских ученых призвали публиковаться в несуществующих научных журналах. О том, как Российский гуманитарный научный фонд опубликовал список, в который вошли фейковые журналы, и до сих пор не исправил свою ошибку, «Газете.Ru» рассказывает доцент РГГУ Александра Архипова

Все мы знаем, в какую ситуацию сейчас поставлено научное сообщество в России: от нас требуют статей в так называемых peer-review-журналах, то есть периодических изданиях, где поддерживается система внешнего слепого рецензирования (что само по себе нормально, вопрос в том, какие это журналы).

Такие журналы есть в двух списках.

Отечественные рецензируемые журналы (далеко не все) входят в так называемый список ВАК — эти статьи засчитываются как публикации для диссертаций, по ним теперь отслеживается отчетность в высокорейтинговых вузах. Однако российские журналы (заметим, что под российскими журналами имеются в виду журналы на русском языке и издаваемые в отечестве) в очень малом количестве присутствуют и в международных базах данных рецензируемых журналов, самые крупные из которых — Web of Science и Scopus, при том что большинство журналов, индексирующихся там, англоязычные.

Российский гуманитарный научный фонд (РГНФ), самый крупный наш фонд, выдающий гранты на социальные и гуманитарные исследования, решил помочь ученым и 27 мая 2014 года опубликовал на своем сайте (если ссылка не работает, то есть cкриншот оригинального списка] список российских (!) журналов по социальным и гуманитарным наукам, индексирующихся в Web of Science или Scopus.

Еще раз повторим, то есть издающихся на русском языке внутри страны: «РГНФ решил разместить на сайте фонда списки отечественных журналов, публикации которых индексируются в WoS или Scopus».

Это очень хорошая идея, потому что знание, индексируется ли данный журнал в международных ресурсах, далеко не такое очевидное, как хотелось бы, ну хотя бы и потому, что для начала надо иметь доступ к этим базам данных. Этот список разошелся очень широко: информацию перекопировал на свои страницы практически каждый второй университет страны.

В этот «список российских журналов, входящих в базу данных Web of Science, 2013 г.», созданный РГНФ, входят пять журналов по социальным наукам и семь журналов по гуманитарным наукам. Однако стоит посмотреть на этот список более пристально, как нас начинают одолевать удивление, сомнение и ряд других чувств, потому что в этом списке из двенадцати журналов для начала мы находим четыре несуществующих отечественных журнала.

Нет такого журнала — «Антропология и археология» (№1 в списке), и нет такого российского журнала «Российская лингвистика», не говоря уж о загадочных «Российские исследования по философии» и «Российские исследования по литературе» (№5 и 6 в списке).

Откуда же они взялись? Скорее всего, «Антропология и археология» — это сильно искаженное название «Археология, антропология и этнография Евразии» (не единственный претендент, но самый правдоподобный).

Может, имеется в виду индексируемый молдавский журнал на русском языке «Археология и культурная антропология»?

С «Российской лингвистикой» история еще более интересная. Нет такого отечественного журнала, «Российская лингвистика», но есть журнал Russian Linguistics, престижный журнал по славистике, выпускаемый весьма известным американским издательством Springer, публикующий статьи на английском языке.

Можно легко догадаться, что ровно такая же подмена произошла с непонятными изданиями «Российские исследования по философии» и «Российские исследования по литературе», возле которых стоят загадочные пометки «перевод отдельных статей». На самом деле это англоязычные издания, действительно построенные на переводах отдельных русских статей, принадлежащие частному американскому изданию M.E. Sharpe, то есть никак не российские журналы.

Таким образом, из двенадцати журналов четыре оказались в некотором роде фейками: три из них как российские журналы не существуют и должны входить в список «Зарубежные индексируемые журналы по русской тематике», а что имели в виду составители под названием «Антропология и археология» — это до сих пор является вопросом.

Кроме того, многое другое в списке вызывает вопросы: так, например, непонятно, какой журнал «Русская литература» имеется в виду? «Русская литература», издаваемая ИРЛИ РАН (Пушкинский дом), или одноименный и весьма престижный голландский журнал?

И куда делся из списка журналов, индексируемых в Scopus, прекрасный и действительно отечественный журнал «Вопросы языкознания»?

Все эти ошибки я заметила 5 июня (напоминаю, что список был опубликован 27 мая), и 6 июня в 9 утра я отправила в РГНФ письмо с просьбой исправить досадные ошибки и прояснить ситуацию.

Прошло три полных рабочих дня, и нет ни ответа на письмо, ни исправлений в этом списке, после чего я сочла возможным и нужным опубликовать эту колонку.

Складывается несколько тревожная ситуация. Еще раз повторюсь: РГНФ — это самый крупный фонд по социальным и гуманитарным дисциплинам, и он должен выступать гарантом качества инновационных исследований в этих областях, но вместе с тем (или вместо этого) РГНФ публикует на своем сайте вот такие списки.

Напомним, с чего начинается публикация этого списка: с призыва к российским ученым публиковаться именно в этих журналах, ставя ссылки на РГНФ.

Как же такое могло произойти? Дело явно в абсолютном непрофессионализме тех сотрудников фонда, кто составлял список: понятно же, что они никогда не держали в руках эти журналы, не знают, какие вообще журналы выходят у нас в стране по этим специальностям. Почему такое произошло — непонятно. Кто-то в РГНФ решил, что составление списка — ненужная отписка, и поручил это неспециалистам? Гадать можно долго, тем более без конструктивного диалога с РГНФ. Одно остается известным точно: список российских журналов, входящих в WoS и Scorpus, остается по-прежнему неизвестным широкой публике.

Источник: Газета.ru

Поводом для данной заметки стала небольшая, практически незаметная новость об ограничении доступа к Open Source и онлайн-образованию для стран, находящихся с США в «натянутых» отношениях.

Нижепредставленная информация сама по себе далеко не нова (дата выхода статьи — 2008 год), но, на наш взгляд, именно сейчас настал хороший момент для того, чтобы еще раз обратить внимание на эту проблему.

Для анализа мы выбрали из РИНЦ 100 самых цитируемых российских журналов за 2012 год и проверили, какими издательствами выпускаются данные журналы. Оказалось, что 42 журнала из сотни принадлежат издательству «Академический научно-издательский, производственно-полиграфический и книгораспространительский центр Российской академии наук Издательство «Наука».

Обычному человеку это название ничего плохого не скажет, даже наоборот, но лишь до тех пор, пока он не наберет в поиске заветное словосочетание: «Pleiades Publishing». Оказывается, учредителем издательства с таким научно-патриотическим названием является американская компания Pleiades Publishing, Inc.

Поэтому на вопросы «Почему отечественная наука так плохо представлена за рубежом?» и «Почему результаты научной деятельности отечественных ученых так сложно оценить?» ответить можно просто — «42».

Обсудить целесообразность подобной организации выпуска научной периодики в России с точки зрения национальной безопасности, равно как и целесообразность ориентирования на западные индексы цитирования Web of Science и Scopus для оценки качества российской науки, мы предлагаем читателям в комментариях.

По нашему мнению, для изменения сложившейся ситуации необходимо как минимум вернуть издательство «Наука» в национальное поле, а как максимум — изменить всю систему публикации российской научной периодики, основывая её на концепциях открытой науки и открытого доступа, которые развивают у себя все цивилизованные страны.

UPD: Информация по долям: 49% — КОМП «ПЛЕАДЕС ПАБЛИШИНГ, ИНК.», 40.76% — «Академиздатцентр „Наука“ РАН», 10.24% — РАН

Источник: блог компании КиберЛенинка на сайте Habrahabr.ru
31 марта в 14:42

Насколько недостижима для российской науки доля в 2,44 % от мировой научной периодики?

Указом Президента РФ от 7.05.2012 № 599 «О мерах по реализации государственной политики в области образования и науки» российскому научному сообществу была поставлена задача «увеличения к 2015 году доли публикаций российских исследователей в общем количестве публикаций в мировых научных журналах, индексируемых в базе данных „Сеть науки“ (Web of Science), до 2,44 %».

Что же это такое — современная «Сеть науки» (Web of Science), которая неоднократно упоминается в официальных документах?

Если открыть «Википедию», то можно найти следующее: Web of Knowledge (предыдущее название — ISI WebofKnowledge) — поисковая платформа, объединяющая реферативные базы данных публикаций в научных журналах и патентов, в том числе базы, учитывающие взаимное цитирование публикаций, разрабатываемая и предоставляемая компанией Thomson Reuters. Web of Knowledge охватывает материалы по естественным, техническим, биологическим, общественным, гуманитарным наукам и искусству. Платформа обладает встроенными возможностями поиска, анализа и управления библиографической информацией.

В начале 2014 года платформа Web of Knowledge была переименована в Web of Science, и теперь она состоит из следующих баз данных:

Arts & Humanities Citation Index®;
Biological Abstracts®;
Biosis Citation Index®;
Biosis Previews®;
Book Citation Index;
CAB Abstracts;
CAB Global Health;
Chinese Science Citation Database;
Conference Proceedings Citation Index®;
Current Chemical Reactions;
Current Contents Connect®;
DataScitationIndexTM;
Derwent Innovations IndexSM;
Derwent World Patents Index™;
Food Science And Technology Abstracts® (FSTA);
Index Chemicus;
Inspec®;
Medline®;
Science Citation Index® Expanded;
SciELO Citation Index;
Social Sciences Citation Index®;
Zoological Records®;
COMING SOON KCI Korean Journal Database.

Таким образом, с 2014 года все эти 23 базы, соответствующие аналитические инструменты и всё-всё остальное официально называются Web of Science  (см. http://thomsonreuters.com/products/ip-science/04_062/wos-next-gen-brochure.pdf).

Те же семь баз, которые раньше назывались Web of Science,

Arts&HumanitiesCitationIndex®,
ScienceCitationIndex® Expanded,
SocialSciencesCitationIndex®,
BookCitationIndex,
CurrentChemicalReactions,
IndexChemicus,
ConferenceProceedingsCitationIndex®,

теперь называются Web of Science Core Collection (см. http://thomsonreuters.com/products/ip-science/04_064/wos-core-collection-br-en.pdf).

Если раньше, при учете только этих семи баз данных, доля российских публикаций была примерно 1,6 %, то даже без учета бразильской, китайской и корейской национальных баз данных (SciELOCitationIndex, ChineseScienceCitationDatabase и KCIKoreanJournalDatabase) доля российских публикаций становится меньше процента. Даже если удастся добавить национальную российскую базу к этим 23 базам данных, как нам обещает презентация проекта «РИНЦ на платформе Web of Science» (см. http://elibrary.ru/projects/conference/turkey2014/conf_2014_1_info.asp), то все равно доли публикаций в 2,44 % в этой новой  Web of Science российской науке не достичь.

Легко также заметить, что в этот расширенный список баз данных  Thomson Reuters Web of Science добавлены профессиональные базы данных по биологии, медицине, химии, зоологии и т.д., но не вошли профессиональные базы данных по астрономии, физике, математике, например Computer Science, что также приводит к значительному перекосу числа публикаций по областям знаний в этом расширенном Web of Science.

К сожалению, наши чиновники неспособны не только создать свои собственные инструменты для оценки публикационной активности, но и даже своевременно отреагировать на изменения в существующих коммерческих продуктах. Поэтому, например, в объявлении об открытом публичном конкурсе на получение грантов Российского научного фонда по-прежнему говорится о публикациях в изданиях, индексируемых в базах данных «Сеть науки» (Web of Science), хотя после переименований прошло уже больше 3 месяцев

Вот только что эта «Сеть науки» обозначает — 23 базы данных из переименованной платформы  Thomson Reuters Web of Science или 7 баз данных, которые раньше назывались Web of Science, а теперь называются Web of Science Core Collection?

Профессор Санкт-Петербургского государственного университета

Андрей Цыганов

Источник: Научное обозрение

 Один из основных показателей, используемых правительственными чиновниками и вузовскими администрациями — число публикаций в Web of Science и\или Scopus. Накручивать его можно прежде всего с помощью специфических журналов, которые публикуют любую наукообразную ерунду. Такие журналы всеми силами стремятся попасть в упомянутые базы и, увы, не так уж редко им это удается.

Ради доходов по модели «автор платит за публикацию» эти издания выполняют или симулируют выполнение всех формальных требований, выставляемых базами. Например, создается «редколлегия» из ученых разных стран, многие из которых даже не знают, что вошли в нее и что их имя используется для легитимизации мутного журнала. Недавно я обнаружил журнал, в который записали главредом ничего не подозревающую даму-профессора из индийской глубинки. Она была крайне удивлена моему письму с вопросами о редакционной политике и даже собралась подать заявление в правоохранительные органы. К сожалению, в этом журнале ради стимулирующих надбавок и строчек в CV успели опубликоваться и российские авторы.

На мой взгляд, в Scopus процент недобросовестных журналов заметно выше, чем в WoS. Объясняется это просто: Elsevier выбрала модель развития, в которой большее чем у конкурента число индексируемых изданий является ключевым декларируемым преимуществом, основной особенностью Scopus. Важно отметить две вещи: а) далеко не все журналы, которые есть в Scopus, но не в WoS, я считаю недобросовестными б) в WoS сомнительные журналы тоже присутствуют.

Но, повторюсь, разница в уровне разборчивости между двумя базами кажется мне несомненной. Это позволяет провести простейший замер: сравнить соотношение общего числа публикаций по WoS и Scopus для ряда стран.

Результаты такого замера хорошо соотносятся с моими представлениями о том, в каких странах шире распространена описанная выше практика накрутки числа публикаций. Так, известно, что минобрнауки Малайзии пару лет назад даже пришлось ввести черные списки входящих в базы журналов, которые не учитываются в их варианте оценке результативности научных организаций и вузов, и 90% этих журналов входят только в Scopus.

Конечно, сами по себе приведенные цифры не годятся для того, чтобы на их основе клеймить всех нигерийцев мошенниками, а сербов назвать титанами научной добросовестности. На соотношение WoS\Scopus влияют далеко не только «мурзилки», да и сама граница между «хорошими» и «нехорошими» журналами довольно размыта. Но все же примите к сведению.

Вот сами данные. Учитывались документы типа article за 2012 год.

Страна WoS Scopus WoS \ Scopus
USA 347310 373548 0,93
PEOPLES R CHINA 182735 269142 0,68
GERMANY 93827 101248 0,93
UK 95643 106159 0,90
JAPAN 74507 85175 0,87
FRANCE 65175 71905 0,91
CANADA 56914 60776 0,94
ITALY 53601 58248 0,92
SPAIN 50974 56497 0,90
SOUTH KOREA 48255 51399 0,94
INDIA 46637 72799 0,64
AUSTRALIA 45032 49138 0,92
BRAZIL 36450 44527 0,82
NETHERLANDS 33297 35372 0,94
RUSSIA 27485 31870 0,86
TAIWAN 27019 28825 0,94
TURKEY 24700 27781 0,89
SWITZERLAND 24416 25934 0,94
IRAN 24045 32560 0,74
SWEDEN 21937 23196 0,95
POLAND 21701 24721 0,88
BELGIUM 18305 19240 0,95
DENMARK 13865 14894 0,93
AUSTRIA 12537 13560 0,92
ISRAEL 12026 12371 0,97
PORTUGAL 11446 12323 0,93
NORWAY 10865 11856 0,92
MEXICO 10765 12742 0,84
FINLAND 10651 11446 0,93
SINGAPORE 10358 10796 0,96
GREECE 10140 11311 0,90
CZECH REPUBLIC 10028 11967 0,84
SOUTH AFRICA 9352 10529 0,89
MALAYSIA 8156 13556 0,60
ARGENTINA 8082 9253 0,87
NEW ZEALAND 7949 8983 0,88
SAUDI ARABIA 7285 9010 0,81
EGYPT 7166 10082 0,71
ROMANIA 7136 8822 0,81
IRELAND 6861 7691 0,89
CHILE 6043 6668 0,91
THAILAND 6025 7822 0,77
HUNGARY 6021 6938 0,87
PAKISTAN 5767 7756 0,74
SERBIA 5562 5883 0,95
UKRAINE 5125 6600 0,78
SLOVENIA 3738 4129 0,91
CROATIA 3583 4523 0,79
COLOMBIA 3227 4533 0,71
SLOVAKIA 3129 3856 0,81
TUNISIA 2835 3602 0,79
BULGARIA 2233 2759 0,81
LITHUANIA 2034 2214 0,92
NIGERIA 1912 4160 0,46
ALGERIA 1881 2531 0,74
VIETNAM 1769 2024 0,87
MOROCCO 1529 2470 0,62
ESTONIA 1505 1678 0,90
INDONESIA 1334 2182 0,61
BANGLADESH 1310 2047 0,64
KENYA 1244 1479 0,84
U ARAB EMIRATES 1236 1653 0,75
BYELARUS 1166 1357 0,86
JORDAN 1080 1931 0,56

Иван Стерлигов

12 декабря 2013 г.

Источник: Блог Ивана Стерлигова