Александр Абрамов, «Expert Online», 25 май 2015

Публикуемый текст, как и его название, должны были ещё меняться. Наш давний друг Александр Михайлович Абрамов долго работал над этой статьёй, предназначавшейся для «Эксперта», и позавчера, в субботу, обещал по телефону нашему редактору уже в воскресенье  прислать нам окончательную версию.

Но в воскресенье 24 мая он скончался.

 Размышления о педагогической науке

Александр Абрамов (05.06.1946 — 24.05.2015), член-корреспондент Российской академии образования 

После событий 27 июня 2013 года, когда как гром среди ясного неба прогремело решение о реформе академий, прошло без малого два года. Реформа «большой» (РАН), медицинской (РАМН) и сельскохозяйственной (РАСХН) академий, подлежащих объединению, приобрела затяжной характер. По-видимому, это обусловлено двумя главными причинами. Во-первых, проявлена известная осторожность со стороны власти, не стремящейся вступать в явную конфронтацию с академическим сообществом, которое резко критически отнеслось к идее «реформирования». Во-вторых, как выясняется, изначально отсутствовало сколько-нибудь внятное понимание того, как именно должна функционировать наука при принципиально новых правилах игры, неожиданно заданных сверху.

Как бы то ни было, о судьбе РАН, РАМН и РАСХН пока еще можно только гадать. А вот реформа Российской академии образования (РАО) уже практически состоялась. Так что можно подвести некоторые предварительные итоги.

Краткий курс истории АПН-РАО (1943-2015)

Академия педагогических наук РСФСР (АПН РСФСР) была создана по инициативе наркома просвещения РСФСР В. П. Потемкина. Постановление Совнаркома РСФСР о ее создании датируется 6 октября 1943 года. 14 февраля 1944 года СНК РСФСР утвердил Устав академии и начальную сеть ее учреждений. АПН создавалась при министерстве просвещения. Подчиненное положение министерству подчеркивает и такой факт: первые президенты АПН являлись одновременно наркомами просвещения: В. П. Потемкин (1944-1946 гг.) и И. А. Каиров (1946-1956 гг.). Соответственно, основными задачами академии были научное обеспечение работы школ и подготовка научных кадров для пединститутов и университетов. Первый состав из 13 действительных членов и 13 членов-корреспондентов был утвержден в марте 1944-ого года; далее проводились выборы.

Нельзя не отметить такое обстоятельство: АПН была создана в военные годы, всего через пару месяцев после Курской битвы. До этого помимо Академии наук СССР существовала сельскохозяйственная академия (создана в 1929-ом году, т.е. в год Великого Перелома в деревне). Вряд ли факт создания АПН служит доказательством исключительного внимания И. В. Сталина к проблемам педагогики. Существует, правда, версия, что немалую роль сыграло осознание остроты проблем патриотического воспитания; в годы войны было немало перебежчиков. Но скорее речь шла о реализации более крупного сталинского плана послевоенной организации системы образования и науки.  В 1944 году была создана академия медицинских наук, в 1947 – академия художеств, позднее появились республиканские академии во всех союзных республиках. В рамках административно-командной системы это было логичное решение: создавалась система стимулирования ученых, а, главное, выстраивалась система научных исследований под строгим контролем государства, выступающего главным заказчиком. При этом, разумеется, т. н. университетская наука, не обладающая в целом мощной государственной поддержкой, изначально уступала академическим структурам (нужно, впрочем, отметить, что сразу после войны зарплаты работников высшей школы были повышены в разы, а в 1948-ом году началось строительство нового здания МГУ).

В 1960-ые годы по решению Политбюро ЦК КПСС в Советском Союзе начинается масштабная реформа школы. Для координации этой работы в 1966 году было организовано Министерство просвещения СССР, в том же году принято решение о преобразовании АПН РСФСР в союзную академию АПН СССР с подчинением ее новому министерству. До конца 1970-ых годов основная задача академии – научное обеспечение реформы школы и партийных решений в сфере школьного образования. Сеть подведомственных научных учреждений последовательно расширялась; в союзных республиках появились НИИ педагогики.

Среди членов АПН было немало действительно выдающихся ученых, внесших заметный вклад в развитие национальной системы образования. Но в целом авторитет академии во все времена не был высок. Примечательно, например, высказывание крупного советского математика П. С. Александрова, являющегося около 20 лет действительным членом АПН РСФСР: «А академия педнаук пребывает в состоянии постоянного возбужденного бездействия». Вполне закономерно поэтому, что в революционные годы перестройки критика АПН резко обострилась. Итогом стало решение о ее второй реорганизации: в 1992 году АПН СССР была преобразована в Российскую академию образования (РАО); решающая роль в принятии этого решения принадлежит Э .Д .Днепрову, который в 1990-1992-ом годах являлся министром образования РФ. Крупных нововведений было два. Во-первых, РАО, в отличие от предшественниц, ответственна за разработки для всей национальной системы образования, а не только для школы. Во-вторых, РАО обрела формальную независимость от министерства и действовала на принципах самоуправления.

В силу целого ряда причин РАО не сумела воспользоваться дарованными свободами. На деле зависимость от министерства образования и науки только возросла. В условиях конкуренции (не всегда, впрочем, здоровой и, в частности, с активным применением административного ресурса) РАО уступила лидирующие позиции. Не случайно, например, столь велико сегодня влияние, которое оказывает на образовательную политику Высшая школа экономики.

Итоги последних 23 лет истории АПН-РАО плачевны. В 2013 году, вскоре после объявления о реформе академий, президент РАО Н. Д. Никандров подал в отставку; похоже, что отставка не была добровольной. Президентом избрана Л. А. Вербицкая, которая до этого долгое время была ректором Санкт-Петербургского университета. Именно она возглавила процесс «реформирования», который практически завершился. Вкратце существо преобразований таково:

- как количество структур РАО, так и численность сотрудников резко сокращены;

- сформированы шесть новых институтов (ранее было около 20 центров и институтов), отныне являющихся подразделениями министерства;

- институт действительных членов и членов-корреспондентов сохранен (включая выплату гонораров), но реальных структур, подчиненных Президиуму РАО, по-видимому, не будет.

Таким образом, де-факто год 2015-ый становится последним в истории АПН – РАО. Без собственных научных структур РАО становится довольно бессмысленной организацией, единственная цель которой – сохранение традиции иметь руководящий Президиум и звания членов академии независимо от наличия или отсутствия реальных заслуг. Тезис «реформаторов » о том, что члены академий образуют «клуб экспертов» для оценки важных государственных решений, не убедителен. Во-первых, те примерно две с половиной тысячи человек, которые являются членами «государственных академий» — это многовато для клуба экспертов. Во- вторых, за последние 15-20 лет к мнению этих « экспертов» никто никогда не прислушивался, хотя весьма критических статей на разные темы отдельные «эксперты» напубликовали предостаточно. В-третьих, для проведения детальных экспертиз нужны соответствующие процедуры, а в первую очередь – невозможность принятия решений при отрицательных заключениях экспертных групп; над этим, похоже, никто не думал и думать не собирается.

В заключение краткого исторического очерка остается привести небезынтересную статистику. По случаю своего 50-летия, 60-летия и 70-летия РАО издавала сборники с указанием персонального состава. Согласно этим источникам, за все годы в АПН-РАО было избрано 430 человек. Из них 280 стали академиками, 150 остались членами-корреспондентами. Во времена АПН РСФСР в академию было избрано 60 человек, в АПН СССР – 115. Так что, несмотря на то, что после распада СССР кандидаты из союзных республик уже не участвовали в конкурсах, пик избраний приходится на период после 1992-ого года (в настоящее время «плотность членов РАО» составляет примерно 2 человека на миллион населения, в советское время около 1/2.) Соответственно, менялась общая численность. В 1967–ом году численность академии составляла 50 академиков и 80 членов-корреспондентов. В 1991-ом году – 60 академиков и 90 членов-корреспондентов; в 1993-ем – 93 академика и 132 члена-корреспондента. В настоящее время в РАО около 125 академиков и 150 членов-корреспондентов.

Пейзаж после битвы

Для оценки сложившейся на сегодня ситуации с академией ближе всего идея, выраженная в известной поговорке: «Лучше ужасный конец, чем ужас без конца». Заслужила ли РАО столь бесславный финал? Для меня ответ на этот вопрос весьма не прост: в 1970 году я поступил в аспирантуру АПН СССР и затем либо работал непосредственно в академии, либо тесно был с ней связан; в 1992 году избран членом-корреспондентом, несколько лет являлся членом Президиума. Но в интересах истины мой ответ на поставленный вопрос таков: да, заслужила.

Есть две главные причины, в силу которых решение о фактической ликвидации РАО нужно признать справедливым. Во-первых, это ее неэффективность, а во-вторых, принципиальная нереформируемость РАО.

Сначала о неэффективности и ее причинах. Задача науки – постоянное расширение области достоверного знания. Подлинная научная деятельность – это творческий процесс, немыслимый без интеллектуальной свободы, критичности и честности мышления, без постоянных содержательных дискуссий. Административно-командная модель, положенная в основу АПН, изначально предполагала большие ограничения на эти естественные принципы, тем более в условиях единственно верной Идеологии. Несколько поколений т. н. педагогов-исследователей воспитывалось при жесткой цензуре и самоцензуре; резко ограничивались как поле проблем, так и направления их решения. Немаловажно и отсутствие свободных международных контактов. Все это не могло не сказаться как на качестве работы, так и на уровне профессионализма людей, работающих в педагогических науках.

В эпоху РАО все эти негативные факторы резко усилились. С одной стороны, государство российское не формулировало и не формулирует внятных крупных задач в сфере образования, ограничиваясь имитацией активности в форме проектов, далеких от реальных горящих проблем: т. н. национальный проект «Образование», «Стандарты» для школы и системы педагогического образования, ЕГЭ, подушевое финансирование и т. п. В этих обстоятельствах в руководстве РАО не нашлось достаточного числа инициативных людей, способных предложить альтернативы, ориентированные на подлинное развитие национальной системы образования. С другой стороны, обострившиеся в постперестроечный период проблемы выживаемости различных структур, вызванные экономическими обстоятельствами, постоянно стимулировали конформизм и исполнительность как в руководстве академии, так и среди сотрудников. Результат – резкое снижение производительности и качества; рост бессодержательности и наукообразия.

В итоге РАО не только утратила былой монополизм, но оказалась неконкурентноспособной. Приведу пример. Разработка школьных «Стандартов» велась под руководством РАО начиная с 1992 года. В итоге в 2012 году был утвержден совершенно позорный документ, в котором начисто отсутствовали какие-либо явные представления о том, каким должно быть содержание школьного образования. Ключевой вопрос «Чему и как учить детей в российской школе XXI века?» не получил сколько-нибудь убедительного и мало-мальски вразумительного ответа. Но есть множество свидетельств того, что уровень знаний современных школьников по всем предметам (включая базовые – русский язык и математику) крайне низок. Второй пример характеризует общий стиль работы. Как известно, множество решений о школе: ЕГЭ, введение в школу элементов религии, укрупнение московских школ, крайняя бюрократизация работы школ и т.д. – вызывает активные протесты. Так вот: за все последние пятнадцать лет РАО ни разу не высказала официально своей точки зрения как на состояние дел, так и на существо «инноваций». Эти проблемы попросту не включались в повестку ежегодных общих собраний, являющихся высшим органом РАО.

Теперь о нереформируемости. РАО – это достаточно сложная система. Она призвана решать большое число сложных и многообразных задач. Проблемы РАО объединяют большое число людей, придерживающихся весьма различных взглядов. Для реформирования подобных систем должна сформироваться некая критическая масса высокопрофессиональных людей, убежденных в необходимости реформ, имеющих яркие идеи, представляющих себе общую программу действий и способных ее реализовать. К тому же временной ресурс на каждом этапе реформ резко ограничен: отсутствие заметных позитивных сдвигов быстро подрывает доверие к проводимым преобразованиям и обрекает реформу на неудачу.

Думаю, что последний шанс серьезной реформы был упущен в октябре 1997 года, когда на выборах президента мнения членов академии разделились практически пополам. Формально речь шла о том, будет ли переизбран на новый срок президент А. В. Петровский. По существу же обсуждались варианты развития академии. В известном смысле «оппозиция» победила: президентом был избран один из ее кандидатов Н. Д. Никандров, который неожиданно смог собрать большинство голосов. Однако именно Н. Д. Никандров несет главную ответственность за последующую деградацию академии, завершившуюся полным крахом: время его президентства с 1997 по 2013 гг бездарно потеряно… Временной ресурс был истрачен полностью: академия лишилась доверия и в «верхах», и в «низах».

Одновременно нарастал кадровый дефицит. Начиная с 1990-ых годов не предпринималось никаких действий, направленных на передачу эстафеты новым поколениям. В настоящее время средний возраст членов академии около 75 лет; ежегодно 10-12 человек уходит из жизни. Примерно такая же картина и в бывших институтах РАО. Приходится с сожалением констатировать, что главной задачей Н. Д. Никандрова стало удержание им поста президента. Коль скоро судьба президента решалась на выборах, проводимых раз в пять лет, главное внимание уделялось именно отбору удобных для него кандидатов, разработке предвыборных и выборных технологий. Все содержательные проблемы системы образования и самой РАО отошли на второй план.

Отбор кандидатов в члены академии начинается с объявления номинаций, что сразу отсекает многих претендентов, имеющих достойные результаты, но не соответствующие объявленным правилам игры. На деле часто номинации отбирались исходя не из интересов дела, а из стремления провести своего заранее определенного кандидата. При анализе динамики персонального состава РАО, пополнявшегося за последние 15 лет, бросается в глаза быстрый рост числа избранных в академию крупных чиновников системы образования, представителей бизнес — структур. Самый яркий пример «ученого героя нашего времени» — Б. П. Мартиросян, сделавший головокружительную «научную карьеру». Он стал помощников президента РАО в 2000 году, но быстро объявил себя заместителем президента. В 2001 году защитил кандидатскую диссертацию, через три года докторскую, после чего сразу был включен в число кандидатов на звание члена-корреспондента. История нового «крупного ученого» была столь вызывающей, что на трех выборах его кандидатура не проходила, несмотря на мощную поддержку президента Никандрова, который делал упор на то, что «Борис Пастерович хорошо решает финансовые вопросы». В 2005 году сопротивление было сломлено. К тому времени среди членов академии было уже достаточное число сторонников Никандрова, и Мартиросян был избран, набрав (возможно!) всего на один голос больше установленного порога. На следующих выборах он стал академиком уже без проблем, а позднее получал награды и государственные премии. На протяжении десяти лет его влияние в академии было совершенно фантастическим. В кулуарах академии гуляла такая шутка: «Как зовут заместителя заместителя президента Мартиросяна? – Николай Дмитриевич» (имеется в виду, разумеется, Никандров).

Нельзя сказать, что оппозиции в РАО не было. Так, в 2007 году перед выборами президента была издана брошюра «Последний отсчет», содержащая, в частности, резко критические тексты академиков РАО А. И. Пискунова и В. В. Краевского. Цикл тревожнейших статей опубликовали Э. Д. Днепров и вице-президент РАО В. П. Борисенков, который, естественно, после этого уже не избирался в вице-президенты. Но все попытки «оппозиционеров» стать услышанными были безуспешны. В последние годы правления Н. Д. Никандрова стало невозможно добиться даже доступа к трибуне с критическим выступлением.

Итак, внутри академии идеи ее реформирования не могли реализоваться. К сожалению, это практически не могло произойти и вне стен РАО. Причина – в удручающем положении, сложившемся в системе присвоения научных званий в области педагогики. Научные степени кандидата и доктора педагогических наук крайне девальвированы. В последние годы усилиями «Диссернета» привлечено довольно активное внимание общества в проблеме «липовых» диссертаций, т.е. диссертаций, содержащих явный плагиат. (Я бы добавил к ним и «дубовые», т. е. работы, начисто лишенные содержания. И еще «заказные», т. е. выполненные под заказ «литературными неграми» за деньги). Созданы и важные прецеденты: лишены звания кандидатов исторических наук примерно половина из 25 проверенных работ, защищенных лишь в одном научном совете. Признано, что качество диссертаций в области гуманитарных наук крайне невысоко. Однако в сфере педагогики все много хуже.

Дело в том, что в этой сфере понятие качества настолько размыто, что при некотором попустительстве открываются широкие возможности для защиты совершенно пустых, хотя и наукообразных текстов. Защитить диссертацию на соискание степени кандидата или доктора педагогических наук существенно проще, чем в других областях. Заметный рост количества педагогических диссертаций (и, соответственно, рост откровенной халтуры) начался в 1970-ые гг. Стала распространяться и практика заказных, т.е. оплаченных диссертаций; при этом самой трудной задачей соискателя стала демонстрация понимания смысла «своей» работы во время защиты при благожелательном отношении со стороны оппонентов и Ученого совета. Этот процесс резко ускорился в 90-ые годы: наличие диплома кандидата и доктора наук стало практически необходимым условием карьерного роста. Наметился мощный приток как мелких, так и крупных чиновников в «педагогическую науку». В советское время существовали гласные и негласные инструкции, ограничивающие доступ начальства к защитам. В 90-ые годы эти ограничения были сняты. (На мой взгляд, защиту диссертации крупным чиновником следует, как правило, рассматривать как заявление об увольнении по собственному желанию в связи с полным служебным несоответствием, факт наличия которого доказан наличием диссертации. В тех редких случаях, когда чиновник пишет работу сам, основанием является манкирование служебными обязанностями: от службы у чиновника остается слишком много времени для свободных размышлений о вечном. В случае заказных диссертаций основание – злоупотребление служебным положением и мошенничество). Документированный результат диссертационной активности в области педагогики – десятки тысяч кандидатских и докторских дипломов. Недокументированный – массовая кадровая деградация и крайняя засоренность педагогической литературы пустыми, наукообразными и откровенно халтурными текстами.

Вывод: кадровый резерв отечественной педагогической науки крайне ограничен. Остается добавить, что именно АПН-РАО несла ответственность за подготовку научных кадров, в том числе за аспирантуру и присвоение научных званий.

Почему «третья реформа» обречена

Отсутствие вопросительного знака в этом заголовке означает, что, по моему мнению, очередная попытка реформировать РАО обречена на очередной (и скорый) провал.

В