Как оказалось, вопрос о частичном перераспределении бюджетных средств от РФФИ в Российский научный фонд (РНФ) практически решен. Во имя мифической «оптимизации» планируется свернуть ряд массовых грантовых программ РФФИ, в том числе базовую – по поддержке инициативных проектов по областям знаний. 

«Освободившиеся» средства пойдут на увеличение финансирования программ РНФ, в частности, Президентской программы исследовательских проектов, выполняемых ведущими учеными, в том числе молодыми учеными. Обсуждается предложение использовать эти средства и для расширения функционала РНФ по поддержке значимых инициатив вроде развития генетических технологий и создания крупной исследовательской инфраструктуры. РФФИ предполагается, по сути, превратить в аналитический и мониторинговый центр, оставив за ним в части грантовой поддержки только проведение международных конкурсов.

Намеченные преобразования представляются нам крайне вредными. Наука высшего уровня не может существовать «в вакууме». РФФИ всегда выполнял важнейшую функцию культивирования научной среды. Благодаря поддержке РФФИ гранты на научные исследования ежегодно получали тысячи научных групп по всей стране.

К политике нынешнего руководства РФФИ, в частности, к крену в сторону конкурсов по достаточно узким тематикам с более высоким уровнем финансирования грантов, имеется много вопросов. Однако задача, которую успешно решал фонд — по массовой поддержке научных исследований — остается исключительно актуальной.

Концентрация бюджетных ресурсов на поддержке проектов самого высокого уровня и самых лучших ученых приведет к негативным последствиям. Активно работающие научные группы останутся без финансирования, а ведь для многих из них гранты РФФИ были единственной возможностью получить средства на материально-техническое обеспечение исследований. В итоге нас ждет отток ученых, падение уровня и объема фундаментальных проводимых в большинстве университетов и научных институтов фундаментальных исследований, концентрация сильных коллективов в небольшом числе организаций в нескольких крупных городах России. Окажется под вопросом и выполнение нацпроекта «Наука», в том числе с точки зрения формальных показателей.

Изменения в конкурсной политике РФФИ необходимы, и научная общественность неоднократно этот вопрос поднимала. Однако ученые предлагали ровно обратное решение — сосредоточить выделяемые фонду бюджетные ресурсы на массовых программах грантовой поддержки исследований.

Считаем, что увеличение финансирования программ РНФ должно идти за счет дополнительных бюджетных ресурсов.

Требуем широкого обсуждения с научным сообществом важнейшего для ученых вопроса о конкурсной поддержке исследований.

Источник: Профсоюз работников РАН, 12 сентября 2019 года

Гранты выделяются на осуществление фундаментальных и поисковых научных исследований в 2015 – 2017 годах с последующим возможным продлением срока выполнения проекта на один или два года.

Научное исследование должно быть направлено на решение конкретных задач и соответствующих ключевых проблем в рамках одного из специально сформулированных для этого конкурса научных приоритетов: новые технологии добычи и переработки тяжелых нефтей; новые подходы к борьбе с инфекционными заболеваниями; перспективные производственные технологии.

Размер одного гранта – от 4 до 6 миллионов рублей ежегодно.

Печатные экземпляры заявок представляются в Фонд по адресу: г. Москва, ГСП-2, 109992, ул. Солянка, д. 14, стр. 3 до 2 февраля 2015 года.

Результаты будут объявлены до 15 апреля 2015 года.

Подробная информация о конкурсе размещена в разделе «Конкурсы».

Источник: официальный сайт РНФ

Гранты выделены на три года с последующим возможным продлением срока выполнения проекта. Размер каждого гранта составил от 5 до 10 миллионов рублей ежегодно. В конкурсе приняло участие более 450 проектов (прошли экспертизу).

Список победителей конкурса на финансироварие проектов международных научных групп

Источник: сайт ОНР
3 сентября 2014 г.

В конкурсе могли принять участие проекты российских научных лабораторий, создаваемых на условиях сотрудничества научных и образовательных организаций высшего образования.

Гранты выделены на три года с последующим возможным продлением срока выполнения проекта.

Размер каждого гранта составил от 10 до 25 миллионов рублей ежегодно.

В конкурсе приняло участие более 400 проектов из 58 субъектов России.

Список победителей конкурса на финансирование проектов вновь создаваемых научных лабораторий

Источник: сайт ОНР
13 августа 2014 г.

Фото: РИА Новости

Чиновники по-прежнему надеются, что научный прорыв можно организовать методом штурма и натиска

Четырехстраничное письмо помощника президента Андрея Фурсенко президенту Владимиру Путину о пересмотре научной политики, опубликованное на прошлой неделе в газете «Троицкий вариант — Наука», вызвало резкую критику со стороны ученых. На самом деле, это очень поучительный документ — но только если рассматривать его с точки зрения того, как в России принимаются важные решения. Содержательно же письмо действительно оставляет удручающее впечатление — и как стратегический план, и как набор тактических действий.

Письмо начинается с констатации того, что «интеграция российской науки в мировое научное пространство, вопреки ожиданиям, не сделала ее более эффективной».

Большинству комментаторов не ясно, где помощник президента углядел указанную интеграцию

Скажем, цель увеличить долю российских публикаций в международных журналах была поставлена в майских указах президента чуть более двух лет назад, а до того сама идея, что российская наука может успешно развиваться только как часть международной, пробивалась с большим трудом. Впрочем, Фурсенко тут же оговаривается, что есть и удачные примеры; по счастливой случайности все это — проекты, курируемые Курчатовским институтом и лично Михаилом Ковальчуком, который недавно доложил президенту о том, что «наше присутствие на международном ландшафте знаковое».

Далее Фурсенко делает вывод о том, что, в силу изменений в международной обстановке, российская наука должна стать «независимой и конкурентоспособной». Второй пункт в этом плане, казалось бы, не зависит от международной обстановки, первый же темен, поскольку последующая его расшифровка перечисляет очень достойные и важные государственные задачи: нормальное функционирование государства, обороноспособность, обеспечение минимальных стандартов в образовании и здравоохранении, развитие транспортной и информационной инфраструктуры и т. п. — далеко выходящие за рамки организации науки и, опять же, верные в любой ситуации.

Каким образом все это может мотивировать необходимость научной автаркии, остается за кадром, и напрашивается мысль, что этот модный по нынешним временам зачин интересует автора не сам по себе, а нужен для следующего, ключевого пункта, в котором предлагаются несколько приоритетных направлений. На моей памяти это не то третий, не то четвертый такой список, и всякий раз эти направления выскакивают как черт из табакерки, не только без содержательного профессионального и общественного обсуждения, но и без какого-либо внятного, конкретного обоснования: почему именно эти, а не другие, казалось бы, столь же важные? В письме Фурсенко упоминает прошлые «системные ошибки при выборе приоритетов науки», но не сообщает, в чем они состоят, а жаль: как бывший министр образования и науки, занимавший этот пост восемь лет, а ныне помощник президента по научным делам, он мог бы сказать про это что-то интересное.

Как обычно, за каждым направлением торчат уши конкретных фигурантов-исполнителей, которые и должны выиграть от очередного нововведения; а когда ничего не получится, потому что фундаментальная наука в принципе не делается методом штурма и натиска, — переключиться на очередной приоритет. В письме Фурсенко проблема усугубляется еще и тем, что из четырех направлений лишь одно — поиск новых антибиотиков — может считаться хоть сколько-то относящимся к фундаментальной науке; три других — это чисто технологические проекты, которые должны функционировать по совершенно другим принципам. Скажем, почему «развитие технологий поиска, добычи и переработки углеводородов» должно финансироваться напрямую государством, а не нефтяными и газовыми корпорациями? Никак не мотивируется, каким образом именно указанные направления обеспечат «независимость» российской науки, даже если на полминуты предположить, что такая цель имеет смысл.

На самом деле, это не просто аппаратные игры.

Здесь таится серьезная опасность, потому что Фурсенко предлагает перенаправить на эти приоритеты средства Российского научного фонда, который создавался вовсе не для этого, а для грантовой поддержки тех самых конкурентоспособных на мировом уровне научных групп. Более того, под эти направления предлагается переформатировать академические институты, перешедшие в ведение Федерального агентства научных организаций. Предлагается создать национальные исследовательские центры, как будто примера Курчатовского центра, показывающего ничтожную эффективность в сравнении с находящимися в его распоряжении средствами, недостаточно, чтобы понять, что в современной России любая сверхцентрализация науки приносит непосредственный вред.

Письмо Фурсенко полностью извращает то, как должны действовать государственные институты поддержки науки — и фундаментальной, и прикладной. Набор предлагаемых им приоритетов произволен, набор мер по их достижению неточен, опасен для еще существующих сильных научных коллективов и тоже произволен, и лишь одно ясно и прозрачно: руководство всей этой благодатью Фурсенко хочет замкнуть на себя, полностью выведя из игры Минобрнауки и РАН и оставив за ФАНО и РНФ (председателем попечительского совета которого он, кстати, является) чисто исполнительские функции. Письмо завершается предложением «поручить координацию работы по выбору основных направлений развития научно-технической сферы, а также координацию перечисленных выше мер Президиуму Совета по науке при Президенте Российской Федерации по науке и образованию, возложив техническое обеспечение на Управление Президента Российской Федерации по научно-образовательной политике». В структуре администрации президента именно Андрей Александрович Фурсенко курирует эти подразделения.

Источник: Forbes.

По результатам конкурса поддержан 161 проект. Полный перечень победителей размещен на сайте Фонда.

В конкурсе могли принять участие научные коллективы созданных до 1 января 2014 года и осуществляющих научные исследования структурных подразделений российских научных организаций, российских образовательных организаций высшего образования, находящихся на территории России международных научных организаций.

Гранты выделены на осуществление фундаментальных научных исследований и поисковых научных исследований в 2014 – 2016 годах с последующим возможным продлением срока выполнения проекта на один или два года.

Размер каждого гранта составил от 5 до 20 миллионов рублей ежегодно.

В конкурсе приняло участие более 1800 проектов.

Источник: сайт РНФ.

Действительно, некоторые несообразности бросаются в глаза. Во-первых, это те средства, которые РНФ выделяет на научные проекты. В нашей стране существует ряд федеральных целевых программ (ФЦП), направленных на решение крупных социально-экономических проблем России. В смете этих программ были предусмотрены целевые расходы на их научную поддержку и сопровождение. Во многих случаях успех ФЦП зависит от того, насколько точно и объективно удалось оценить, спрогнозировать, рассчитать – от науки. Эти средства и были направлены в РНФ, у которого критерии совсем другие – научная новизна, цитируемость, актуальность (ценностная ориентация в отличие от целевой). Но, согласитесь, если в ФЦП речь идёт о развитии Дальнего Востока и надо привлекать геологов для поиска новых месторождений в регионе, а РНФ на эти деньги проведёт исследование черных дыр и далеких галактик, то для исполнителей целевых программ это будет слабым утешением.

Во-вторых, необходимым условием участия в конкурсе РНФ является набор публикаций упомянутых в иностранных базах данных Scopus и Web 2.0. Это можно объяснить только острым комплексом национальной неполноценности создателей РНФ. В их системе координат десять посредственных публикаций на английском языке могут «стоить» больше, чем одна выдающаяся пионерская работа на русском в журнале, не вошедшем в Scopus. Подобные критерии ориентируют российских учёных на создание информационного шума, изучение английского языка и обесценивают отечественные научные издания.

В-третьих, неочевиден список поддержанных проектов. Например, в нём есть только один проект по философии из Москвы, в то время как здесь навскидку можно указать несколько научных школ мирового уровня, которые тоже подавали проекты … Странно видеть среди руководителей проектов государственных деятелей, у которых, на первый взгляд, основное время и силы должны уходить на служение отечеству на государственной ниве, а не на собственное научное творчество …

В-четвертых, экспертиза в РНФ кардинально отличается от того, что есть в РФФИ. В последнем фонде эксперт отвечает на вопросы, рассматривает проект целиком и знает, какую оценку он поставил данной заявке. В РНФ, напротив, специалисты ставят крестики и нолики, не понимая что с этими значками будут делать дальше, и как они повлияют на общую оценку. Это напоминает притчу о шести слепцах, ощупывающих слона, чтобы составить представление о животном, или наш пресловутый Единый государственный экзамен (ЕГЭ). Там тоже после экзамена выпускники получают лист с крестиками против засчитанных заданий, однако не получают ни самих заданий, ни правильных ответов…

Как же быть? Альтернативу предлагают многие авторы газеты «Троицкий вариант». Их идея очень проста. Это, во-первых, независимая международная экспертиза (какой объективности можно ждать от отечественных экспертов, которые, конечно, поддержат «своих»?). Во-вторых, усиление конкурентных начал и «перевод науки на гранты». В-третьих, ликвидация координирующих научных структур, сдерживающих конкуренцию и «не пускающих молодых» к бюджетному пирогу. При этом одни предлагают финансировать 1000 лабораторий в стране, махнув рукой на всё остальное. Другие, как академик Е.П.Велихов, сравнивает Академию с ГУЛАГОМ и полагают, что нужно множество «институтов-корпораций», которые без неё вполне могут обойтись.

Под этими лозунгами создали «Роснано», «Сколково», «Российскую венчурную компанию» (РВК), у РАН в 2013 году отняли институты и превратили её в «клуб учёных», и организовали Федеральное агентство научных организаций (ФАНО). Однако успехи этих новаций представляются более, чем скромными самым разным людям – от исследователей до аудиторов Счётной палаты. Видимо, дело в том, что предлагаемые лекарства гораздо хуже самой болезни.

Наука выполняет экспертную, прогнозную, экономическую, военную и имиджевую функции. Руководители отечественной науки, начиная от министра гайдаровского правительства Б.Н.Салтыкова и кончая нынешними А.А.Фурсенко и Д.В.Ливановым, делают акцент на последней функции и мыслят отечественную науку как часть международного рынка. И действительно, Россия участвует в международных научных проектах на вторых-третьих ролях, а отечественных исследователей используют всё чаще «на подхвате» в лабораториях стран-лидеров. И тогда, наверно, эксперты-иностранцы уместны – выявят перспективные идеи, технологии и лаборатории и куда-нибудь пристроят.

Однако ситуация изменилась. Вызов новой индустриализации России встал в полный рост. От «гайдаровского императива» («Всё, что надо будет, купим») во многих отраслях нашей страны придётся быстро перейти к стратегии РДС («Россия делает сама»). И наука, выбор лучших решений, путей «обогнать, не догоняя», может в этом очень помочь.

Что касается «независимости» зарубежных экспертов – она весьма относительна. Подавляющее большинство из них жёстко связано со своими фондами, грантами, с корпорациями, заказы которых они выполняют, со своим профессиональным сообществом и государствами. Последние очень чётко отслеживают национальные интересы, которые порой противоречат нашим.

В подтверждение тому можно вспомнить Нобелевского лауреата Дж. Уотсона, упоминающегося в школьных учебниках биологии. Он был отлучён от всех фондов, грантов и прочих бонусов за «неполиткорректное» заявление о том, что, судя по его исследованиям, представители некоторых наций лучше справляются с определёнными видами деятельности. Но если кто-то лучше, то кто-то хуже …

Другого Нобелевского лауреата, выдающегося физика Ричарда Фейнмана, во время поездки в Бразилию попросили ознакомиться с физическим образованием в этой стране и дать свои рекомендации. Р.Фейнман вник, дал разгромный отзыв, начал объяснять, что и как следует изменить … но сотрудники госдепартамента тут же посоветовали ему не усердствовать и не пытаться превратить Бразилию в великую державу.

Наверно можно вспомнить и успехи зарубежных тренеров, добившихся прекрасных результатов в развитии отечественного футбола …

В одной из миниатюр Аркадия Райкина герой восклицал: «Кое что надо делать самому даже при наличии здорового коллектива». Если мы вспомнили о национальных интересах, то экспертизу придётся иметь свою и «Карту российской науки» придётся делать самим, не рассчитывая на помощь иностранцев (как сейчас делает Министерство образования и науки …).

Организация хорошей экспертизы – особенно в областях, касающихся национальной безопасности, а таких областей очень много – дело нелёгкое. Надо создавать эффективную работающую обратную связь между заявками, проектами, оценками экспертов и полученными результатами. И экспертам надо рассказывать, оправдались ли их ожидания (а при необходимости менять их), и с исполнителями работать. «Срочным распилом денег», которые почему-то приходят в последний момент даже при выполнении особо важных проектов, тут не обойтись. Наши чиновники пытаются вновь и вновь «избавиться от человеческого фактора», вводя критерии, показатели, выпуская многочисленные инструкции. Но все это вторично. Первичными являются компетентные, ответственные люди, осознающие важность экспертной работы, понимающие, что цена ошибки тут может быть очень высокой. Этих людей надо искать и выращивать в российском научном сообществе.

Организация серьёзной научной комплексной экспертизы всех исследовательских проектов законом, принятым в сентябре 2013 года и уставом, утверждённым Правительством в июне 2014 года, возложена на Российскую академию наук. Правда, пока средств на эту деятельность не выделено и место для результатов такой экспертизы в контуре государственного управления пока не определено. Но закон есть закон – его надо выполнять. Так что, видимо, со временем это появится.

В идеях многих авторов «Троицкого варианта» всё перелопатить в российской науке и начать заново, виден подростковое нетерпение и максимализм и недоверие к «взрослым», которые руководят наукой сейчас и делали это раньше. Вот разрушим Советский Союз и заживём! Перебьёмся 500 дней зато станем Европой и построим настоящий капитализм! Развалим Академию наук и сразу процветут науки и ремёсла!

По счастью, снести удалось не всё. Но результаты уже произведённых разрушений странным образом не принесли желанных плодов. Наверно, гайдарам от российской науки пора сделать выводы, что застарелые проблемы не имеют быстрых, лёгких решений, а требуют длительной, продуманной, систематической работы, коллективных усилий и верного направления производимых перемен.

Последнее особенно важно. Более года назад создали ФАНО, чтобы присматривать за имуществом академических организаций. Оно, как водится, начало требовать справки, отчёты, доклады. Учёные прикинули, что даже если ответ на каждую бумагу, присылаемую в ФАНО вверенные ему научные организации будут давать ответ на одной странице, то за год при набранных сейчас темпах вырастет гора бумаги в 100 тысяч страниц. И, наверно, кто-то их всё же читает, подшивает, осмысливает. И это сейчас, когда ФАНО сформировано (по числу чиновников) только наполовину. Что же будет тогда, когда оно заработает на полную мощь?! Это было целью реформы Медведева – Голодец _ Ливанова, в рамках которых имущество было отобрано у государственных академий и передано в ФАНО?!

Первый директор Института прикладной математики, который внёс огромный вклад в ядерный и космический проекты СССР, академик М.В.Келдыш говорил, что черепаха обгонит Ахиллеса, если она будет двигаться в правильном направлении, а он в неправильном. Поэтому о направлении желаемых перемен стоит очень хорошо подумать прежде, чем браться за их воплощение.

Один из основоположников современной социологии – Карл Маркс – считал, что нельзя жить в обществе и быть свободным от него. Это кажущееся очевидным утверждением, вероятно, относится и к экспертизе научных проектов. Кумовство, мздоимство, следование корпоративным интересам в ущерб государственным, неэффективность, забюрократизированность, косность, – типичный набор пороков, который во многих случаях демонстрирует наш госаппарат. По разным оценкам сейчас исполняется от 5 до 30% решений, принимаемых Президентом РФ. Наверно, это не очень много … Трудно ожидать, что в этом случае именно экспертиза окажется счастливым исключением из общего правила, будет более «белой и пушистой», чем всё остальное.

Поэтому, наверно, надо своим разобраться, мы хотим быть или казаться, желаем навести порядок или нас вполне устраивает имитация. Действия множества должностных лиц и государственных институтов дают много оснований для сомнений. Мы всё ещё размышляем, быть или не быть, строить мост вдоль или поперёк, нужна ли России наука или не очень. Однако время уже требует ясности, энергичных и решительных действий.

И исследователи, и эксперты, и их руководители в общем-то народ законопослушный. Как только власть осознает, что сегодня независимая экспертиза принимаемых государственных решений (к которой Президент РФ призывает с 2001 года) и научных проектов действительно являются важной частью национального суверенитета и безопасности России, учёные это поймут, и всё довольно быстро начнёт меняться к лучшему. Народ они законопослушный.

Дело за малым – осознать, что сейчас всё всерьёз, что второго дубля не будет.

Георгий МАЛИНЕЦКИЙ
Математик, доктор ф.м.н.,ИПМ им. М.В.Келдыша РАН

Источник: Новые Ведомости www.NVdaily.ru
10 июля 2014 г.

Аннотации проектов доступны в Информационно-аналитической системе Фонда.

Источник: официальный сайт Российского научного фонда

Народ уже начал комментировать эти результаты (см., например, здесь). Добавлю и свои пять копеек.

Прежде всего надо сказать, что среди восьмисот с лишним победителей конкурса много хороших групп, представивших качественные проекты и получивших гранты вполне заслуженно. Кое с кем я знаком и могу утверждать это точно, а в других случаях уверен в качестве проекта, зная состав группы.

Разумеется, не была поддержана масса хороших проектов. Уверен, что во многих случаях неподдержанные проекты объективно лучше кого-то из поддержанных — в конкурсах подобного масштаба это неизбежно.

Но среди победивших проектов есть заметная группа таких, победа которых не то чтобы незаслужена, но вызывает довольно очевидный вопрос. Это — «отдельные научные группы» крупных начальников: академиков и членкоров с большой административной нагрузкой, директоров институтов, ректоров, проректоров и даже одного замминистра.

Ясно, что руководители этого типа — люди в основном немолодые. В подготовленной РНФ инфографике по результатам конкурса есть гистограмма распределения руководителей поддержанных проектов по возрасту: она имеет сильный пик на 67 годах и продолжается аж до 91 года. Хорошо виден на гистограмме и общеизвестный провал в поколении 40-50 летних.

Еще больше в списке победителей таких проектов, в которых сам руководитель не «генерал», но которые очевидно принадлежат к одной из сильных групп влияния.

Хотел бы подчеркнуть: каждый (или почти каждый) из таких случаев сам по себе особых претензий не вызывает, а многие из этих проектов наверняка хороши (за счет хотя бы «старой закалки» руководителей).

Но все вместе они наводят на простую мысль: традиционная «Система» российской науки пережила самую жесткую попытку реформирования извне и продолжает функционировать и определять динамику процесса.

Причем это произошло не по чьей-то сознательной воле. Просто на всех уровнях выстроенной в РНФ пирамиды экспертизы сидят живые люди — плоть от плоти Системы, которые подсуживают авторитетам или, являясь сами авторитетами, «подгребают» на подконтрольную делянку все, что можно. Особенно это видно на нескольких примерах, когда единственный (или один из 2-3) грантов в организации получил работающий именно в ней член Экспертного совета РНФ. Специально не буду перечислять эти случаи, оставив их поиск читателю в качестве упражнения.

Ну и, конечно, в процессе экспертизы было много, много телефонных звонков — а как ответишь «нет», если тебе звонит авторитетный коллега?

Другим следствием такой «системности» экспертизы РНФ стало искажение заявленной дисциплинарной структуры. Скажу опять-таки о близкой мне области. По направлению 01 «Математика, информатика и науки о системах» на самом деле поддержано не так много математики и нет компьютерных и информационных наук в современном смысле слова.

Остальная часть этого направления занята «прикладной математикой» в духе 1970-х или 1980-х годов — часто добротной, но не «прорывной». Возможно, это и называется науками о системах. Так или иначе, произошло консервирование устаревающей тематической структуры.

Не считаю, что эта демонстрация устойчивости Системы является такой уж однозначной неудачей. Скорее это сигнал реформаторам: чем жестче они действуют, тем меньшего результата добиваются (а вред-то все равно наносят).

Ясно, что чудес не бывает и что это первый блин, который и должен был получиться комом. Ясно, что, по-видимому, в систему экспертизы не были встроены механизмы, ограничивающие ведомственные аппетиты членов Экспертного совета РНФ. Ясно и то, что т.н. «репутационная ответственность» в этой Системе не работает (или, точнее, работает не так, как хотелось бы сферическим идеалистам в вакууме вроде меня).

Интересный вопрос — как РНФ будет решать эту проблему «системности».

Один фактор, который уже начал действовать, таков: посмотрев на работу сформированного фондом экспертного совета, сейчас все, кто может, кинутся задействовать на следующих конкурсах свой административный ресурс. Это расширит конкуренцию и ограничит возникшую было в Экспертном совете РНФ «олигархию», хотя саму Систему как минимум не ослабит.

Другой фактор, который в РНФ, вероятно, сейчас серьезно рассматривают — это привлечение зарубежных (а значит, недоступных для давления) экспертов, как это было в программе мегагрантов. Это может несколько улучшить ситуацию, но имеет свои очевидные недостатки.

Приведу еще один пример из своей области. Есть такая наука про обобщенные (недифференцируемые) решения нелинейных дифференциальных уравнений в частных производных: теория вязкостных решений по Крандаллу и Лионсу. Это замечательное достижение 1980-х годов, породившее огромный поток работ — в том числе, разумеется, и эпигонских. Есть и отечественный альтернативный подход к построению негладких решений: теория минимаксных решений Субботина, опубликованная несколько раньше первой статьи Крандалла и Лионса. Разумеется, и вокруг этой теории возникла целая школа, производящая в том числе и эпигонские работы. Но школа Субботина за рубеж проникала мало, и нетрудно себе представить, какой отзыв напишет привлеченный в РНФ «вязкостный» эпигон на направленный ему «минимаксный» проект: скорее всего, предложенное направление будет охарактеризовано как тупиковое, а рецензия будет отрицательной.

Таким образом, проблема ясна, но решение ее отнюдь не очевидно. Обе «очевидные» линии — и стихийная опора на отечественную Систему, потрепанную за 1990-е и 2000-е годы и устаревающую на глазах, и массовое привлечение зарубежных экспертов — приведут с противоположных сторон к одному и тому же результату: консервированию и усугублению провинциальности нашей науки.

Тем не менее будем помнить, что это — лишь начало деятельности РНФ. По-видимому, самое важное сейчас — чтобы сообщество самих ученых не разочаровалось и продолжало «подогревать» систему снизу, наполняя ее потоком заявок. По верному замечанию russhatter, «если во временем будет какой-никакой разогрев — все будет хорошо, а если нет — … будет, как всегда».

Источник: блог asobolevski.livejournal.com (печатается с некоторыми изменениями)

Здравствуйте, Александр Витальевич. Спасибо, что вы к нам пришли. И спасибо, что пришли прямо в самый разгар событий, первый конкурс, подведены итоги. Вопросов от читателей целая масса. Ну, и начнем с серии вопросов как раз по итогам первого конкурса. // Газета.Ru

Здравствуйте. Давайте начнем.

Как вы относитесь к тому, что гранты на маленькую группу получили руководители высшего звена: директора больших институтов, ректор МГУ и даже замминистра? Не дискредитирует ли это идею конкурса для малых групп? // физик

Ну, отношусь как к данности, как к тому, что это случилось. Сразу хочу сказать, что Российский научный фонд ни от замминистра, ни от ректора, ни от одного директора не зависит. Юридическое положение фонда именно создано так, чтобы быть независимым от многих и многих структур, включая и структуры исполнительной власти. Должен не согласиться с этой оценкой. Потому что анализ руководителей, победивших и получивших гранты, позволяет сказать, что только 10% относится к этой категории. 90% все-таки относится к другой категории.

И говорить о том, что в результате конкурса гранты получили только руководители, это, в общем, немножко кривить, это не по-научному. Действительно, есть замминистра, есть и ректор. Хотел бы сказать, что и замминистра, и ректор, они обладают достаточными научными заслугами. Существенно выше, чем многие и многие, работающие в науке. Ну, в частности, замминистра является членом-корреспондентом, а ректор является академиком.

В конкурсной документации у нас не было ограничения на должности. И, на мой взгляд, это такая достаточно скользкая тема — вводить ограничения на должности. Тем более что жизнь человека такая, что сегодня он работает здесь, а завтра работает в другом месте. Это, в частности, можно отнести и к президенту Российской академии наук, который некоторое время назад работал в исполнительной власти, в существенно более высоких должностях. Поэтому поражать в правах человека вести научную работу — это будет незаконным.

С другой стороны, конечно, у меня есть и разочарование. Не столько почему получили руководители, сколько то, что идея научных групп предусматривала возможность ограниченного количества людей осуществлять самостоятельный научный проект, который предусматривает возможность выплаты всей необходимой заработной платы, оплаты расходных материалов, проведения конференций. И эта сумма — она сейчас сравнима с теми суммами, которые фигурируют за рубежом и на которые многие читатели ссылаются. Но по результату все-таки гранты получили коллективы с существенно бОльшим количеством людей, который, к сожалению, этот коллектив уже в полной мере обеспечить не сможет. То есть мы получили картину, когда научная группа уже близка к лаборатории. Это где-то порядка 10–11 человек.

Есть у нас и такие победители, их, может быть, там единицы, но есть коллектив 29 человек. Назвать его научной группой, конечно, уже затруднительно. Вот это меня больше всего печалит.

И, на мой взгляд, фонд должен сделать выводы из того, что произошло, и, может быть, ввести не совсем разумное, но вполне оправданное для нашей научной среды, ограничение по количеству участников научной группы. Потому что идея, которая закладывалась в создание Российского научного фонда, отличается от идеи РФФИ, от идеи других государственных фондов. Она прежде всего направлена на создание условий для того, чтобы научный коллектив в полной мере, за счет гранта, мог осуществлять тот или иной научный проект. Вот эта идея пока с конкурсом научных групп не в полной мере реализована. Вернее, не всегда. Есть коллективы, которые, к сожалению, будут зависимы от многих других источников финансирования. И здесь у нас головная боль, как эти источники финансирования не перекрещивать, чтобы они не создавали проблем, связанных с требованием бюджетного законодательства недублирования средств. Вот, наверное, в этой части я бы так прокомментировал.

То есть меня проблема того, что этот человек занимает директорский пост, беспокоит, но не в той мере, как беспокоит общая ситуация, когда мы накормить хотим всех, не имея этой возможности. Мы понимаем, что проект научной группы осуществляется все-таки неким ядром. И хотели бы, конечно, чтобы именно на это ядро и были направлены те средства, а не обеспечить все проблемы той или иной организации или структурного подразделения этой организации.

Уточняющий вопрос. Правильно ли я понимаю, что первый конкурс во многом получил некие пересечения со вторым конкурсом? Что многие заявки, которые подавались на конкурс, небольших научных групп, они вполне могли бы пойти на второй конкурс, на конкурс лабораторий? // Газета.Ru

Действительно, те коллективы, которые подавали заявки, они стремились показать себя в самом лучшем свете, и заявка, может быть, была бы избыточна для научной группы. То есть она и по формату, и по диверсификации направлений исследований, может быть, и тянула бы на лабораторию. И мы сейчас получили некое подтверждение.

Первичный анализ тех заявок, которые поступили на экспертизу по конкурсу существующих лабораторий, на 30%, ну, я имею в виду по формальным показателям, по участникам, то, что мы имеем среди победителей научных групп. И для экспертного совета это дополнительная проблема. И они сейчас эту проблему будут решать, пытаясь анализировать пересечения тех конкурсных заявок, которые были по научным группам, и тех конкурсных заявок, которые пришли по существующим лабораториям. То есть это действительно отчасти имеет место быть.

1) Каково возрастное распределение руководителей поддержанных проектов? 2) Каково распределение по должностям руководителей проектов? // Алиса

В отношении руководителей, чтобы завершить эту тему. Хотя, опять же, я считаю, что были системные проблемы, это, действительно, нереализация у нас в полной мере самой идеи возможности осуществления самостоятельного проекта только за счет средств гранта. В отношении руководителей, я назову цифры, чтобы уж не было никаких… У меня есть картинка.

Я уже, понимая, что коль это беспокоит население, то обязательно нужно это сказать. Это по всем должностям, которые… К сожалению, вчера мне достаточно известный академик звонил, и он мне говорил, что, Александр Витальевич, это тоже несправедливо, вот вы привели данные по поводу количества заявок в отношении получивших, той или иной научной организации, а вам надо было бы поделить это на количество работающих.

Есть институты, в которых всего лишь 83 бюджетных ставки, а есть институты, в которых десять тысяч бюджетных ставок. И, кстати говоря, и старший научный сотрудник в институте, где работает десять тысяч, отличается от старшего научного сотрудника, где всего лишь 80. Но, тем не менее, если это интересует читателей. У нас всего лишь 76 директоров. Причем, надо понимать, что директор института, где 80 ставок, он приблизительно равен по своим должностным обязанностям директору лаборатории, где так же 80 ставок.

Поэтому что здесь сравнивать, если это вообще, ну, представляет какой-то интерес. Тем не менее, 76 директоров. Заведующих отделом — 55. Как их называть там, крупными руководителями, или мелкими, это, опять же, зависит от того или иного института. Есть и младшие научные сотрудники, есть и научные сотрудники, их 12, есть и три ректора. Это всего лишь три на 876. Есть и заведующие сектором, есть даже три президента, такие тоже введены. Есть и заместители директора, их 55. Есть и советники, их трое. Есть и профессоры, их 80. Есть и заведующие лабораторией, их 209 человек. То есть, тем не менее, это самое разнообразное.

Говорить о том, что там исключительно ректор МГУ и заместитель министра, ну, это значит, немножко лукавить с точки зрения результатов конкурса на всю систему поддержки науки.

Уточняющий вопрос. Все равно это люди уровня не ниже завлаба, или я пропустил? // Газета.Ru

Нет, вы пропустили. Потому что я подчеркнул, что есть и научные сотрудники, их 12, есть и младшие научные сотрудники. Есть и старшие преподаватели, есть и старшие научные сотрудники, есть и начальники отдела. Здесь порядка 20 должностей, если интересно, мы распределим. Но, опять же, что вы хотите. В результате анализа, наибольшее количество грантов получили заведующие лабораторией — 209. С этим я согласен.

Но что такое лаборатория, вы мне объясните. Лаборатория ФИАНа — это одно. Лаборатория, скажем, в Институте биологии моря — это другое. Это разного формата, разные научные учреждения. Ну, например, лаборатория в высшем учебном заведении — это совсем третье. Потому что там постоянных ставок ничтожно мало.

Теперь в отношении возрастных. Прежде всего, надо исходить из того, что гранты получили всего лишь 876 руководителей. Более 10 тыс. человек, руководителей, не получили гранты. Надо исходить из того, что это, действительно, огромная масса, более 90 процентов — они в разряде обиженных.

Тем не менее картинка у нас немножко лучше, чем состояние российской науки. У нас получатели грантов по возрастному срезу помоложе, чем ситуация в целом по российской науке. Среди них, среди получателей, действительно, согласен, есть люди в достаточно уважаемом возрасте. Как, впрочем, есть и молодежь. Ну, огромное количество вопросов со стороны молодежи.

Я хотел бы сказать, что есть пример, который для меня даже удивителен, — грант получил Щербаков, сотрудник, или, вернее, даже… Щербаков Максим, ему 26 лет. И он является руководителем этого проекта. И, в общем, не только для того, чтобы, я понимаю, экспертный совет выносил решение, чтобы удивить научное сообщество, но это, действительно, была блестящая заявка. То есть имеет место быть как то, так и другое.

Основная масса все-таки лежит до 60 лет. Более 50 процентов получателей грантов — до 60 лет. Распределение это у нас имеется на сайте, поэтому каждый может познакомиться. И, разумеется, опять же, с моей точки зрения, наука — она никоим образом не должна делиться на молодежную науку, на пенсионную науку.

Наука — она характеризуется теми результатами, которые она приносит. И, в общем-то, говорить о том, что нам нужно исключительно делать молодежную науку или поддерживать возрастную науку, — это бессмысленно. Нам нужно поддерживать ту науку, которая дает самые лучшие результаты, в существующем мире, в окружающей нас материи. И если это человек делает в 26 лет, это очень здорово. Как, впрочем, и неплохо, если он и после 80 это делает. Поэтому не будем закрывать дорогу тем ученым, которые, действительно, и в ходе конкурсных мероприятий получили шансы сделать самую лучшую науку, вне зависимости от того, в каком они возрасте имеют место быть.

Я, наверное, понимаю, что стоит создавать ограничения по занятию административных должностей, это связано с некими другого рода ограничениями. Но науку возрастными ограничениями — это безумие. И, по-моему, мы не должны к этому идти. Хотя политика поддержки молодежи, которой труднее пробиваться, это политика фонда. И мы в конкурсной документации соответствующие требования, обременения по привлечению молодежи, закладываем.

В анонсе конкурса постулировалось, что публикации в рейтинговых журналах (из баз данных Web of Sceince, Scopus) будут одним из ГЛАВНЫХ критериев оценки проектов.

У меня за последние пять лет среди публикаций — 31 статья из списка Web of Science. Я участвовал в конкурсе по направлению 08 — Гуманитарные и социальные науки. Глядя на список «победителей» конкурса, могу заверить научную общественность, что практически никто из выигравших не имеет такого количества публикаций в самых высокорейтинговых изданиях. Получается, что гранты снова «распилили»… Так стоило ли объявлять этот конкурс, когда его итоги были решены заранее и келейно? Неужели руководство фонда думает, что после такого совкового способа оценки проектов кто-то из серьезных ученых захочет тратить время и силы, чтобы участвовать в таких, с позволения сказать, конкурсах?

Честь имею, 

Я.В. Кузьмин, д.г.н. // Вопрос от Я.В. Кузьмина

Прежде всего, хотел бы сказать, что у нас имелись в конкурсной документации ограничения по «входному билету». И, в частности, это действительно имело место быть.

Но дальше система экспертизы показывает, ну, и она правильная, что фактор публикации, фактор количества статей, он является важным, но не единственным в этой истории.

Важен еще и уровень этих публикаций, важна еще и сама заявка, собственно, актуальность научных направлений и целый ряд других вещей. Они как раз в той экспертной анкете разложены где-то порядка по восьми основным разделам. Хотя каждый раздел имеет там некие подградации, распределяется. И, собственно, эксперты, куда поступила заявка, в том числе и Кузьмина, они рассматривали по всем этим разделам. И, как я понимаю, учитывалась многофакторность именно научного проекта, в том числе и квалификация руководителя, его публикационная активность за прошедший период. Но именно эта оценка была интегральная. Теперь в отношении возможности познакомиться с результатами. Это требование, и мы обязаны даже это требование по закону.

У нас в нормативных документах дается нам 30 дней на то, чтобы каждый руководитель в своем «личном кабинете» получил результаты экспертизы для ознакомления. И мы это требование исполним. Может быть, чуть пораньше, чем 30 дней, но каждый руководитель получит результаты экспертизы в обязательном порядке.

И говорить в отношении «распилов», ну, что все реализовано… я хочу просто ответить: если вы считаете, что это «распил», пожалуйста, не обращайтесь. Если вы не верите в эту систему. У нас количество заявок достаточно высокое. Причем мы не испытываем сейчас сложностей в том, что это очень хорошие заявки.

Должен сказать, и это самый главный, наверное, печальный результат нашего конкурса, что мы могли бы по оценке экспертного совета поддержать в два с половиной раза больше заявок, чем мы поддержали. Мы ограничены теми ресурсами, которые у нас есть.

Поэтому, если кто-то считает, что это «распил», имеется огромное количество других источников поддержки фундаментальных исследований, пожалуйста, используйте их. Но говорить о том, что априори у нас «распил», и подавать сюда заявку, мне кажется, это не очень логично.

Мы рассчитываем, что все-таки мы сумеем поддержать, ну, по крайней мере, еще в два раза больше заявок при дальнейшей работе Российского научного фонда. При той системе экспертизы, или, вернее, системе, которая будет совершенствоваться. И надеемся на то, что ученые помогут нам совершенствовать эту систему экспертизы. Априори называть всех коррупционерами, ворами — ну, это неконструктивный диалог. И надеюсь, что у нас хватит и терпения, и усилий сделать систему экспертизы той, которая достойна российских ученых.

105. Среди людей, присутствующих в списке проектов-победителей
конкурса 2014 г. на получение грантов по приоритетному направлению
деятельности РНФ, присутствует Александр Викторович Чудинов с темой
«Социальные механизмы массовых протестных движений в эпоху Французской
революции и Наполеоновской империи». Кроме того, что тема его
исследования «очень новая и совсем не изученная», он является
чиновником ФАНО и координатором работ по внесению изменений в уставы
институтов РАН, а также куратором одного из них. Нет ли тут конфликта
интересов? // Аристарх

104. Добрый день, Александр Витальевич! Просим Вас объяснить причину,
по которой не были размещены в открытом доступе результаты оценки
заявок, поданных по направлению «Сельскохозяйственные науки» в
частности по ветеринарии. Хотелось бы понять причину отклонения наших
заявок, и по возможности, наши ошибки, допущенные при оформлении и
подаче их. Просим также объяснить почему поддержано всего три заявки
по ветеринарии — и это на такую огромную страну! В настоящее время в
Сибири развивается интенсивно молочное и мясное животноводство,
осуществляется завоз животных из-за рубежа, что сопровождается
возникновением массовых болезней, снижающих эффективность отрасли.
Недостаточное внимание к проблеме может отрицательно влиять на
обеспечение населения продукцией животноводства отечественного
производства. // Татьяна Ивановна

103. Добрый день! Анализируя итоги конкурса и статистику по итогам
конкурса, которая представлена на сайте фонда, появляется много
вопросов, связанных с проведением экспертизы. Согласно Порядку
проведения экспертизы, окончательное решение принимается на втором
этапе, цитирую: «Второй этап экспертизы заключается в оценке
материалов заявок секциями соответствующего экспертного совета Фонда
(при наличии) или отдельными членами экспертного совета Фонда». Таким
образом, ОТДЕЛЬНЫЙ ЧЛЕН экспертного совета решает поддержать или нет
заявку. Зачастую, члены экспертного совета дают рекомендации по
проектам из той же организации, где они работают. Предполагается, что
они лучше знают ситуацию «изнутри». Но, в том то и дело, что в этом
случае трудно рассчитывать на объективность. Либо человек (группа
людей) поддержит только «своих» и мы наблюдаем по некоторым
организациями соотношение поддержанных проектов существенно больше,
чем в других (т.е. существование «лобби», а не исключительный научный
уровень). Либо член экспертного совета поддержит только свой проект и
еще один «для отвода глаз», сводя счеты с остальными своими коллегами.
Таких примеров достаточно, если посмотреть на итоги конкурса. На сайте
фонда приведена некоторая статистика по итогам конкурса. Было бы
интересно посмотреть на статистику по членам экспертного совета и
количеству поддержанных проектов в организациях, в которых они
работают (в том числе, по совместительству). Планируете ли Вы
анализировать эту ситуацию и обнародовать такую статистику (можно без
фамилий членов совета)? На мой взгляд, для объективной оценки заявок,
члены экспертных советов не должны принимать решение (тем более
единолично!) по заявкам, поданным от организации, в которых они
работают (в том числе по совместительству). Особенно это актуально
сейчас, когда члены экспертных советов принимают решение по следующему
конкурсу. Степан // Степан

102. Прошу прокомментировать получение гранта по области 01
Афендиковым А.Л. Его суммарное цитирование за карьеру 27, хирш 2. С
2009 согласно Скопусу он опубликовал 2 статьи, а согласно ВоС 4
статьи, которые не являются научными: 1 некролог, 1 статья о
И.М.Гельфанде и 2 статьи к 100летию со дня рождения М.В.Келдыша. Общее
цитирование этих работ, разумеется, равно нулю. Как уже тут многие
писали, в 01 не прошли высокоцитируемые учёные мирового уровня и
заявки по актуальнейшим направлениям механики и информатики. Как это
скандальное решение фонда согласуется с тем, что «миссия фонда
заключается в выявлении … наиболее эффективных и результативных
ученых, … выполняющих исследования на самом мировом уровне»? На каком
основании, экспертный совет РНФ решил, что в конце срока гранта
Афендиков А.Л. сможет опубликовать статьи в высокорейтинговых изданиях
на тему проекта? Какую роль в этой истории сыграл директор ИПМ РАН,
возглавлявший 01? // Андрей

101. Волна возмущения, связанная с результатами первого конкурса, была
ожидаема. Однако многие надеялись на то, что новый фонд предоставит
равные возможности всем ученым вне зависимости от положения, звания и
места нахождения. Большинство чувствует себя обманутыми, потому что
есть вопросы, на которые вряд ли у Вас есть конкретный ответ. Если
есть, ответьте, пожалуйста. 1. Почему среди руководителей большинства
поддержанных заявок сплошь академики, членкоры, директоры институтов
(их заместители)? Это, разумеется, уважаемые ученые, но есть глубокие
сомнения, что при прочих равных возможностях (исключив
административный ресурс) у них не было достойных конкурентов. Я лично
знаю как минимум двух человек, которые по всем критериям должны были
оказаться в первой десятке. Это в дополнение к вопросу д.г.н. Я.В.
Кузьмина. 2. Почему для обеспечения нормальной работы фонда не
разработана прозрачная процедура экспертизы, исключающая коррупционную
составляющую и личную заинтересованность? Многие моменты процедуры не
совсем понятны. Здесь есть вопрос и об анонимности руководителей
заявок (в целях минимизации давления на экспертов), и вопрос по
второму этапу экспертизы, когда член экспертного совета составляет
особое мнение. 3. Почему квоты по грантам распределены неравномерно?
Заявки по гуманитарным наукам составили 30% от общего числа. От общего
числа поддержанных заявок гуманитарии получили около 10%. По
приблизительным подсчетам конкурс составил около 40 «человек на
место», что в разы больше, чем по естественнонаучным направлениям. 4.
Когда будут предоставлены результаты экспертизы? Будут ли они
подробными, как, например, по результатам мегагрантов по Минобрнауки?
5. Есть ли гарантии, что заявки, включающие новые разработки и
оригинальные идеи, не «всплывут» потом на стороне? Каким образом будет
обеспечено авторское право? Вопрос задан потому, что такие случаи уже
были (по РФФИ и РГНФ). 5. РНФ в настоящем виде больше всего походит на
РФФИ. Те же эксперты, та же непрозрачная и непонятная система
экспертизы, те же люди в победителях. Собираетесь ли Вы что-то менять?
Будут ли в будущем обеспечены равные возможности всем ученым? Будет ли
реальная поддержка молодых ученых? 6. Признаете ли Вы первый опыт
удачным? Или понимаете, что пришло время в корне все изменить? С
уважением // Иван

100. Нельзя ли в протоколах оценки показывать критерии оценки в баллах
и общий балл заявки. Это помогло бы улучшить качество последующих
заявок // Овсянников Виктор

99. Уважаемый Александр Витальевич — один из моих коллег, доктор наук,
работает в РАН, является экспертом фонда и, по его словам, написал
больше 10 отзывов на проекты. По базам Скопус и ВоС с 2009 г. он
опубликовал две статьи на русском языке (которые также переведены и на
английский язык) — это и есть уровень Ваших экспертов? // Сергей

98. Добрый день! 1. Получила странная ситуация — беглый анализ по
«нашим» разделам 03 и 09 показывает, что в победителях сплошь
руководители лабораторий и институтов! Почему их не «отправили»
участвовать во втором конкурсе — на поддержку научных
лабораторий?!?!?! 2. Почему РНФ заранее не объявляет требования к
конкурсной документации по каждому из конкурсов??? До сих пор никто не
знает какие требования будут по последнему — пятому — конкурсу! И как
готовится в такой ситуации? // Алексей. Нижний Новгород

97. Итоги конкурса следует признать недействительными. Среди
победителей 14 членов экспертного совета, зам. министра, личности с
сомнительной научной репутацией и др. Ряд поддержанных тем просто не
выдерживает никакой критики. «Признать недействительными» — вопрос
чести Фонда. Скорее всего этого сделано не будет. Но тогда имеющиеся
результаты можно рассматривать как прямой сигнал реальным
исследователям — «Уезжайте из России, вы нам не нужны». И, мне
кажется, что именно это сейчас и произойдет. Вместо заявленных целей о
подъеме науки в России мы получим обратный эффект. Уедут последние,
кто еще во что-то верил. Жаль. Искренне жаль. Дело не в деньгах,
которые, понятно, не могли получить все, а в том, кто получил эти
деньги. Больно за Россию… // Ольга

96. Уважаемый Александр Витальевич! В заявках была подробно прописана
информация о планируемой исследовательской работе, что, в общем,
должно охраняться как объект интеллектуальной собственности. Что
предпринято, чтобы собранная информация не была использована в
дальнейшем (времени и пространстве) без согласия авторов? // Владимир

95. Когда предполагается оплатить работу экспертов, проводивших
рецензирование работ, поступивших на конкурс научных групп? Научных
лабораторий? // Владимир

94. Уважаемый Александр Витайльевич! С учетом изложенного в вопросе 78
(про систему экспертизы, а именно, что в экспертной анкете нет
баллов), а также в вопросе 73 (где члены экспертного совета стали сами
руководителями проектов) прокомментируйте пожалуйста следующее.
Господин Клейнер является одним экономистом (не международником) в
экспертном совете. В экономической тематике поддержано всего 20
проектов, из них 4 (или 20%) получает Институт в котором трудится
господин Клейнер, из которых: один он берет себе (Клейнер Г.Б. -
14-18-02294), один получает его непосредственный подчиненный -
сотрудник его лаборатории (Голиченко О.Г.- 14-18-01590), один
достается директору института (Макаров В.Л. — 14-18-01968), один
заместителю директора (Козырев А.Н. — 14-18-01999). Что у 62 членов
экспертного совета не возникло и тени сомнения?????? Думаю, что такие
эксперты как г-н Клейнер, своими действиями просто позорят Вас лично
как директора. // Кирилл СПб

93. Мой проект поддержан не был, несмотря на то что научное
направление, которое я развиваю в течение последних 10 лет, было
поддержано несколькими крупными западными грантами на сумму более
миллиона евро плюс двумя грантами РФФИ. В течение последних 2 лет у
меня вышла монография в издательстве Springer плюс статья в журнале с
импактом выше 5 и приняты в печать две статьи в журналах с импактом
выше 10 (я не молекулярщик, а морфолог). Я не питаю иллюзий, я не
халтурщик и не пиарюсь — проект был очень сильным, интердисциплинарным
и проч. Я обещал за 3 года проекта 26 статей в журналах WoS, и это
абсолютно реально. И что я теперь должен думать про уровень экспертизы
РНФ? Какими критериями руководствовался Совет? Грубо говоря — какого
рожна еще надо за те 3.5 млн, которые мы попросили на 9 человек, из
которых 5 — молодые исследователи? НЕ удивлюсь, если вопрос не
опубликуют. // д.б.н. Андрей Николаевич Островский

92. Разрешите задать несколько вопросов. 1) Из названий поддержанных
проектов хорошо видно, что многие коллективы получили поддержку на
тематики давно финансируемые по госзаданию. При этом многие
коллективы, возможно не получили поддержки, именно потому, что
формировали относительно новые для себя темы в заявках. Каким образом
будет проводится оценка соблюдения правила изложенного в п 13
конкурсной документации? И про которое Вы неоднократно упоминали как
про одно из центральных правил, для неукоснительного выполнения. Будут
ли открыты результаты таких проверок на сайте фонда? Как предполагает
фонд проводить сбор данных по этому вопросу? 2) Как вы можете
объяснить, что отдельные лаборатории получили до 7 проектов — смогут
ли они отчитаться 1-2 статьями в которых будет указана поддержка всеми
7? Будут ли размещаться копии отчетов в открытом доступе на сайте
фонда? 3) Как вы можете объяснить получение грантов, сравнительно
слабыми руководителями? Например, проект по тематике находится на
стыке молекулярной и системной биологии — одних из самых высоко
цитируемых областей. Руководитель при этом с общим цитированием 80 и
индексом Хирша 5 в почти 60 лет? «Удивительно», но он является
постоянным соавтором одного из членов экспертного совета фонда.
Соответствует ли это букве конкурса и духу фонда? // Андрей

91. Собирается ли фонд опубликовать результаты экспертиз в
гигиенических целях? Фактически, интересует по каким критериям
известные ученые часто проигрывают малоизвестным администраторам, ведь
только в результатах экспертиз можно было бы узнать о научных
достижениях ректора МГУ, потому что в математических журналах об этом
ничего почерпнуть нельзя. // Spree

90 Уважаемый Александр Витальевич, скажите, пожалуйста, сколько грантов примерно планируется распределить по конкурсу РНФ на финансирование проектов международных научных групп? // Николай

Основной целью такой поддержки является активизация междисциплинарного взаимодействия между научными коллективами, работающими в различных областях науки, и стимулирование научной активности учёных, работающих в регионах РФ.

Евгения Степанова, заместитель начальника Управления по взаимодействию с РАН и организации деятельности Научно-координационного Совета ФАНО России, заявила:
«Анализ, проведенный Российским научным фондом по конкурсам на поддержку научных коллективов и существующих лабораторий, показал, что 37-39% заявок подаются учреждениями, находящимися в Москве или Московской области. Поэтому мы считаем необходимым поддержать создание научных лабораторий в регионах, которые могли бы составить в дальнейшем достойную конкуренцию москвичам».

Объем финансового участия ФАНО России на 2014–2016 годы может составить до 25% от суммы гранта РНФ. Финансирование успешных кандидатов будет проходить поэтапно. В первый год объем вложений Агентства не превысит 10% от общего объема гранта РНФ. В первую очередь будет софинансироваться покупка научного оборудования для вновь создаваемых лабораторий.

Для того чтобы победители конкурса на получение гранта РНФ могли рассчитывать на поддержку ФАНО России, необходимо соответствовать следующим требованиям:

1) Базовая организация вновь создаваемой лаборатории должна находиться в ведомстве Федерального агентства научных организаций.
2) Вновь создаваемая лаборатория должна быть результатом сотрудничества российских научных организаций, ранее подведомственных РАН, РАМН, РАСХН, и российской образовательной организации высшего образования. Одна или несколько научных организаций должны быть расположены в российских регионах.
3) Руководитель лаборатории будет обязан проконтролировать, чтобы в ряде публикаций в рецензируемых зарубежных научных изданиях, индексируемых в базах Web of Science или Scopus, в качестве первого автора будет выступать ученые из региональных научных учреждений.

При прочих равных условиях предпочтение ФАНО России будет отдавать тем лабораториям, базовое учреждение которых расположено в регионах России.

Заявки на получение софинансирования ФАНО России будут приниматься от победителей конкурса на получения грантов РНФ в течение 15 дней после оглашения организатором имён победителей. Результаты конкурса будут объявлены до 15 августа.

Источник: официальный сайт ФАНО России

«Устанавливается, что временно свободные средства Фонда могут инвестироваться в российские ценные бумаги и вклады, а также бумаги международных финансовых организаций, допущенные к размещению и публичному обращению в России, при условии соответствия требованиям надежности эмитента», — говорится в справке к документу.

При этом предельный объем инвестируемых временно свободных средств РНФ устанавливается его попечительским советом. Кроме того, постановлением утверждаются правила, порядок и условия инвестирования средств РНФ, а также правила осуществления контроля за размещением средств. Контроль за инвестированием осуществляется ревизионной комиссией РНФ.

В частности, для дополнительного контроля фонд привлекает специализированный депозитарий, который отбирается по конкурсу. Порядок и условия проведения конкурса также определяются попечительским советом РНФ.

Помимо этого, правилами определена обязательная информация, направляемая фондом в Минфин об инвестировании временно свободных средств РНФ. «Принятые решения обеспечат эффективное расходование бюджетных средств, передаваемых Фонду в качестве имущественного взноса Российской Федерации», — добавляется в справке.

Источник: РИА Новости

Задачей экспертов Фонда является проведение всесторонней, компетентной и объективной экспертизы представленных на конкурсы Фонда научных, научно-технических программ и проектов, иных материалов, а также экспертизы финансируемых Фондом научных, научно-технических программ и проектов на всех стадиях их реализации.

Для подачи заявки на участие в наборе необходимо зарегистрироваться в Информационной системе Фонда по адресу http://grant.rscf.ru/ (для лиц, ранее не зарегистрированных в ИАС) и заполнить Анкету пользователя.

Заявки направляются в Фонд по адресу: г. Москва, 109240, ул. Солянка, д. 12-14, стр. 3.

Подробная информация о наборе размещена в разделе Конкурсы — «Набор экспертов».

Источник: официальный сайт Российского научного фонда

В отличие от конкурса на поддержку научных групп, прошедшего ранее, среди лидеров оказались лаборатории по инженерным наукам (17%), физике и науке о космосе (15%). Гуманитарные науки переместились на третье место (14%). Из конкретных научных направлений наибольшее число заявок поступило по нано- и микроструктурам (44 кафедры и лаборатории), а также прогнозированию социально-экономического развития, государственному регулированию экономики и управлению социально-экономическими процессами (37 кафедр и лабораторий).

В географическом распределении заявок по-прежнему лидируют округа, в которых базируются центральные институты РАН, а также институты Сибирского и Уральского отделений и Санкт-Петербургского научного центра Академии. Поскольку варианта подавать заявку «через вуз» в данном конкурсе не было, распределение заявок по типу организации гораздо более равномерно: 49% заявок от вузовских кафедр против 41% заявок от академических лабораторий.

Источник: Российский научный фонд

Инфографика, подготовленная РНФ, показывает распределение заявок по предметным областям, по регионам РФ и по типам организаций (вузы, академические институты и другие типы), а также демографию участников проектов.

Большинство из 11 тысяч заявок (29,5%) подано по социальным и гуманитарным наукам. За ними идут инженерные науки (14% заявок), химия и науки о материалах (11,7%), физика и науки о космосе (11,6%), биология и науки о жизни (9,5%), фундаментальные исследования для медицины (9,0%), математика, информатика и науки о системах (7%) и науки о Земле (6,4%). Меньше всего заявок подано по направлению сельскохозяйственных наук (1,2%).

Из Центрального федерального округа пришло 42,9% заявок. Следующую группу образуют Сибирский, Приволжский и Северо-Западный федеральные округа, давшие 15,7%, 14,3% и 12,1% заявок соответственно. Нетрудно увидеть здесь влияние Сибирского и Уральского отделений РАН, а также Санкт-Петербургского научного центра Академии. Тем не менее 57% заявок пришло из вузов (против 35% заявок из академических организаций), что естественно: учитывая жесткие требования к наличию молодежи и тесные связи академических учреждений с вузами, многие коллективы предпочли подавать заявку «через вуз», привлекая молодежь из университета, а ведущих ученых — из Академии.

Среди организаций по числу заявок лидируют МГУ, СПбГУ и федеральные университеты.

Источник: Российский научный фонд

Новая редакция приведена в соответствие с Федеральным законом «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», Федеральным законом «О Российском научном фонде и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».

Общий объём бюджетных ассигнований федерального бюджета на реализацию Программы составляет 1484,28 млрд рублей, в том числе: на 2013 год – 145,40 млрд рублей, на 2014 год – 150,95 млрд рублей, на 2015 год –166,58 млрд рублей, на 2016 год – 186,55 млрд рублей, на 2017 год – 186,77 млрд рублей, на 2018 год – 203,49 млрд рублей, на 2019 год – 215,94 млрд рублей, на 2020 год – 228,58 млрд рублей.

Формирование имущественного взноса Российской Федерации в Российский научный фонд было осуществлено за счёт средств, предусмотренных для финансирования федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2014–2020 годы. В связи с этим подпрограмма «Фундаментальные научные исследования» дополнена основным мероприятием «Грантовое финансирование фундаментальных научных исследований Российским научным фондом».

Объём средств, предусмотренный на реализацию мероприятия «Грантовое финансирование фундаментальных исследований государственными научными фондами» Российским фондом фундаментальных исследований и Российским гуманитарным научным фондом в 2016 году составляет 16,68 млрд рублей.

Средства в размере 4 млрд рублей на 2016 год предусмотрены на финансирование деятельности Фонда содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере в рамках государственной программы Российской Федерации «Экономическое развитие и инновационная экономика».

Таким образом, суммарный объём финансирования государственных научных фондов в 2016 году составит 20,68 млрд рублей. Динамика данного показателя за период 2014–2016 годов предусматривает возможность достижения целевого значения 25 млрд рублей к 2018 году.

Выполнение государственной программы обеспечит, в частности, концентрацию кадровых и материальных ресурсов на приоритетных направлениях, создание научно-технологического задела, востребованного секторами экономики, вхождение Российской Федерации в число стран – лидеров по патентной активности, эффективную интеграцию научной, образовательной и инновационной деятельности, реализацию программы фундаментальных научных исследований мирового уровня в ведущих университетах, научных организациях и государственных научных центрах Российской Федерации, выполняемых с привлечением ведущих ученых.

Источник: ТПП Информ (http://www.tpp-inform.ru/news/14931.html)
28 апреля 2014 г.

Своими впечатлениями о конференции также поделился докт. биол. наук, зам. директора ИППИ РАН, зам. главного редактора ТрВ-Наука Михаил Гельфанд:

На мой взгляд, многие коллеги  неосторожно обращаются с метафорами. Вот, скажем, на Конференции неоднократно было предложено «сохранить научный гумус».

Вообще-то гумус — это продукт разложения; конечно, в нем живет множество мелких существ, и взойти что-то может и заколоситься — но все-таки, думаю, авторы не совсем это имели в виду. Или вот, выступая на конференции, один профсоюзный деятель предложил: «Замените «Крым» на «науку» — найдете решения, которые нам нужны». Так ведь уже, как раз девять месяцев назад, и ровно по тому же сценарию: обида, разработка тайной операции, блицкриг, скандал, бардак.

Матчасть тоже бывает недоучена. Сообщение о неприменимости библиометрических критериев к философии было проиллюстрировано положением конкурса Л’Ореаль-ЮНЕСКО для молодых женщин-ученых, работающих в естественных науках. Или вот: один замечательный математик предложил создать много постоянных ставок для молодых ученых (в сторону замечу, что поручить доклад о грантовой системе представителю науки, в которой она совершенно не работает, — это тонкий ход оргкомитета), а другой сразу вслед за этим — систему постдоков.

И что должен был подумать чиновник, начавший заниматься наукой менее полугода назад, а до того к ней отношения не имевший? Видимо, что ученые сами не знают, чего хотят. Разногласия в вопросах научной политики — это нормально, но обсуждаться они должны постоянно и планомерно, и в результате должны создаваться программы широких реформ или наборы конкретных изменений, конкурирующие друг с другом, а законодатель, отражая мнение налогоплательщиков, должен между этими программами выбирать — но это не про нас, разумеется.

Чиновники же, пользуясь ошибками выступающих и вопрошающих в чиновничьем жаргоне и незнанием ими бюрократических механизмов, аккуратно уходили от многих острых и содержательных вопросов. Иногда председательствующему удавалось добиться ответа, но редко. Вот, скажем, был задан вопрос-предложение о двуступенчатой экспертизе и панельных обсуждениях в РНФ — гендиректор фонда ответил, что созданы секции Экспертного совета по отдельным направлениям, и предложил изучить список членов совета.

Список как список [1] — только вот, в Совет входит 61 человек на 9 секций, т.е. 6-7 человек на науку, явно недостаточно. Когда я работал в одной из трех биологических секций РФФИ, в ней было 15-20 членов, что действительно перекрывало более или менее все направления и страховало от произвольности решений. А участие в ЭС РНФ академика, известного своим хвалебным отзывом о Петрике, перепредставленность представителей Курчатовского института и наличие более 20% директоров институтов заставляет с осторожностью относиться к его перспективам (оговорюсь, что среди  членов ЭС много сильных и достойных ученых, так что надежда все-таки остается).

Возвращаясь к итогам конференции, следует отметить еще одно — в научном сообществе очень мало людей, способных и готовых к систематической, планомерной организационной работе. Комиссия общественного контроля за реформой науки, Совет Общества научных работников, Научный совет Минобрнауки — и всё? Это два, много — три десятка. В ситуации, когда бюрократическая система не работает как должно, необходимо, чтобы сами ученые читали проекты официальных бумаг и отслеживали опасные места, а также готовили собственные предложения. Минобрнауки и ФАНО заявляют о готовности к совместной работе с общественными объединениями ученых-этим стоило бы воспользоваться, но некому.

Скоро будет поставлен социальный эксперимент, который покажет, сохранилась ли в сообществе хоть какая-то сопротивляемость. ОНР начинает проект по коллективному составлению отзывов на диссертации — имеется в виду, что ОНР возьмет на себя оперативное оповещение записавшихся в эксперты о диссертациях, защищаемых в их областях, после чего на слабую диссертацию можно будет написать официальный отрицательный отзыв. Это проще, чем разбирать бюрократические бумаги, все пишут отзывы в качестве оппонентов и рецензентов, и это реально может улучшить ситуацию с защитами негодных диссертаций и через это — уровень и моральное состояние науки. К сожалению, у меня нет оптимизма — думаю, что мало кто захочет тратить время и портить отношения.

1. www.rscf.ru/node/502

Источник: ТрВ-Наука

Председатель экспертного совета Российского научного фонда, научный руководитель Научно-технического инновационного центра энергосберегающей техники и технологий МЭИ, член-корреспондент РАН Александр Клименко

В России заработал беспрецедентный по функционалу и возможностям научный фонд. Узость отечественной экспертной базы заставляет новый институт пользоваться предыдущими наработками

В конце прошлого года приняла окончательные черты конфигурация системы управления российской фундаментальной наукой. Судя по всему, она будет покоиться на трех столпах: Федеральное агентство научных организаций (ФАНО), Российская академия наук (РАН) и Российский научный фонд (РНФ). ФАНО управляет научными учреждениями и их базовым финансированием; Академия наук определяет в самом общем виде направления развития фундаментальной науки (по крайней мере это предусмотрено законом о РАН); Российский научный фонд распределяет основные гранты на поддержку самых перспективных исследований, научных коллективов и научных организаций.

В запале борьбы против реформы Академии наук мало кто обратил внимание на подготовку и рассмотрение закона о Российском научном фонде, который получил беспрецедентные полномочия не только по распределению средств на фундаментальную науку, но и по управлению ими. Фонд вправе осуществлять предпринимательскую деятельность, создавать хозяйственные общества и (или) участвовать в таких обществах, создавать некоммерческие организации. Мало того, как сказано в законе, «на Фонд не распространяются положения пунктов 3, 5, 7, 10 и 14 статьи 32 Федерального закона от 12 января 1996 года № 7-ФЗ “О некоммерческих организациях”, регламентирующие порядок осуществления контроля за деятельностью некоммерческих организаций». А это, ни много ни мало, означает, что федеральные органы государственного финансового и налогового контроля не имеют права устанавливать соответствие расходования денежных средств и использования иного имущества целям, предусмотренным учредительными документами фонда. Более того, никакие органы не имеют права: запрашивать распорядительные документы фонда; запрашивать и получать информацию о его финансово-хозяйственной деятельности; направлять своих представителей для участия в проводимых мероприятиях; проводить проверки соответствия деятельности по расходованию денежных средств и использованию иного имущества целям, предусмотренным учредительными документами. Иными словами, фонд практически никому не подотчетен, кроме президента России. Пожалуй, в России нет никакой другой организации, обладающей такими возможностями. Достаточно сравнить их и тот контрольный прессинг, под который попала Академия наук со стороны Минобра и прокуратуры.

Закон об основах функционирования РНФ был принят в конце октября — начале ноября прошлого года, председателем его попечительского совета стал помощник президента Андрей Фурсенко (см. «Научные нужды страны» в № 11 от 10 марта 2014 года. — «Эксперт»), генеральным директором — Александр Хлунов, а председателем экспертного совета — научный руководитель Научно-технического инновационного центра энергосберегающей техники и технологий МЭИ, член-корреспондент РАН Александр Клименко. К настоящему времени сформирован экспертный совет.

Надо отдать должное руководителям РНФ: практически сразу фонд приступил к работе. Уже в феврале был объявлен конкурс на финансирование проектов отдельных научных групп, прием заявок на участие в нем уже закончен. Размер гранта — до 5 млн рублей ежегодно. Конкурс вызвал ажиотаж в научной среде, на него было подано почти 12 тыс. заявок.

Сейчас начат прием заявок на участие еще в двух конкурсах: на финансирование проектов существующих научных лабораторий и кафедр (размер гранта до 20 млн рублей ежегодно) и на финансирование научных исследований вновь создаваемыми научной организацией и вузом совместными научными лабораториями (размер гранта до 25 млн рублей ежегодно). Впереди конкурс на финансирование научных организаций с грантами до 100 млн рублей.

Требования, предъявляемые к соискателям грантов, весьма жесткие. Например, руководитель проекта в области физики и химии за пять лет, предшествующих конкурсу, должен иметь не менее 16 публикаций в изданиях, индексируемых в базах данных «Сеть науки» (Web of Science) или «Скопус» (Scopus), а также не менее 24 публикаций, учитываемых РИНЦ. Многие выдающиеся ученые такого количества публикаций не имеют.

В условиях такого ажиотажа и с учетом весьма высоких требований к заявителям резко возрастают и требования к качеству экспертизы, которой будут подвергаться в фонде проекты. Принципы формирования экспертного совета и его состав во многом определят степень доверия ученых к работе РНФ и его решениям о выделении грантов. Чтобы прояснить эти вопросы, мы встретились с председателем экспертного совета фонда Александром Клименко.

— В известном смысле ваш экспертный совет становится главным и образцовым для всей страны. Ведь РНФ будет одним из главных распределителей средств на науку.

— Не хотел бы, чтобы наш экспертный совет считался главным. Это не так. А если уж говорить о деньгах, да, действительно, в Российском научном фонде очень приличные деньги. На этот год там 11 миллиардов, но, если мне память не изменяет, в РФФИ — девять миллиардов. Суммы сопоставимые. Но что действительно отличает наш экспертный совет, так это принцип его формирования, о чем можно написать целую статью.

— Это самое интересное.

— Вначале попечительский совет — это высшее руководство фонда во главе с помощником президента Андреем Александровичем Фурсенко — попросил шестерых действительных членов Российской академии наук, которые входят в состав попечительского совета, подобрать первую очередь экспертного совета. По задумке, весь экспертный совет должен был насчитывать 50–60 человек. Сейчас, уже после утверждения, он по факту насчитывает 63 человека. А в качестве первой очереди были после длительного обсуждения назначены 17 человек. Хотя список претендентов был значительно шире.

И экспертный совет сразу начал работать в таком несколько усеченном составе, потому что по закону он должен был принять ряд документов, необходимых для запуска конкурсов. Задача, которая стояла перед фондом (и надо сказать, что фонд пока успешно с ней справляется), — максимально быстро раскрутиться, максимально быстро объявить конкурсы. Третьего ноября прошлого года был подписан закон. А первый конкурс объявлен уже в феврале.

Дальше надо было сформировать оставшуюся, бо́льшую часть экспертного совета. Было четко определено, что экспертный совет должен состоять из ученых, которые имеют докторскую степень и, главное, могут подтвердить свою состоятельность, свой авторитет публикациями, у них должна быть серьезная публикационная активность, их публикации должны входить в индексы цитирования Web of Science, Scopus, наш отечественный РИНЦ. Поэтому формирование проходило следующим образом. На первом этапе эти три базы прошерстили и выбрали кандидатов, имеющих наилучшие показатели, примерно по десять человек в каждой из девяти областей знаний, по которым фонд собирается поддерживать проекты.

Эта выборка была первым этапом. Дальше она поступила в экспертный совет, точнее, в экспертный совет первого созыва, члены которого имели возможность дополнить ее на основе своих знаний и опыта, но с обязательным соблюдением условия высоких показателей публикационной активности кандидатов.

На следующем этапе всем, попавшим в этот список, было разослано от имени фонда предложение войти в состав экспертного совета, а если они по тем или иным причинам не могли или не хотели принять это предложение, им предоставлялась возможность назвать две-три кандидатуры.

После этого экспертный совет первого созыва все это посмотрел, при прочих равных условиях учел представительство различных организаций и регионов, широту охвата кандидатами направлений исследований и составил определенный рейтинг кандидатов. Этот рейтинг был вынесен на попечительский совет, который в конце концов сделал выбор и утвердил вторую очередь экспертного совета, где представлены ученые каждой области знаний. Теперь у нас в экспертном совете образовано девять секций в соответствии с числом областей знаний, в каждой из них по семь членов совета, за исключением области сельскохозяйственных наук, где пять человек.

Заметьте, что при формировании экспертного совета был четкий алгоритм и никакого произвола. Во главу угла была поставлена квалификация кандидатов. От этого мы не отошли ни на одном этапе формирования совета. Единственный представитель аппарата фонда в совете — его ответственный секретарь Андрей Николаевич Блинов. Все остальные, повторю, — известные, признанные ученые, каждый в своей области. И сейчас, хотя я, скажем так, с сомнением отношусь к этому, принято решение обнародовать состав экспертного совета.

— А почему вы с сомнением к этому относитесь?

— Потому что с тех пор, как в январе стала известна моя фамилия как председателя экспертного совета, моя популярность выросла в разы.

Я напомню одну историю. Вы, наверное, знаете, я одно время был госслужащим в Роснауке. И тогда тоже были дебаты вокруг экспертизы. В том числе было много вопросов: а как готовится тематика конкурсов, а кто ее делает? Мы отвечали: делают рабочие группы. В рабочих группах авторитетные ученые, там нет бюрократов. Тогда стали требовать, чтобы списки этих рабочих групп были опубликованы. Когда об этом узнали члены рабочих групп, они чуть ли не взбунтовались. Вы что, говорят, хотите? Чтобы нас замучили? Мы работать не сможем.

— Но все равно рано или поздно список станет известен.

— Да, и первые 17 уже известны, хотя список и не был обнародован. Но я думаю, что, когда ученый люд, научное сообщество увидит полный состав совета, все согласятся, что туда действительно попали серьезные ученые. И по этому поводу претензий быть не должно*.

— Вы не успели приступить к работе, а уже вал заявок. В следующем году, когда средств станет больше, заявок тоже будет больше. У экспертного совета, я так понимаю, должно быть еще какое-то экспертное окружение. Как вообще предполагается организовать экспертизу заявок?

— Во-первых, есть некий входной контроль по формальным признакам: у вас заявка не будет принята, пока вы не заполните все нужные позиции. И кроме того, сейчас при огромном количестве заявок около тысячи не попали в конкурс, в том числе потому, что не поступили бумажные подтверждения.

— А нужно ли дублировать? Многие из наших ученых, работавших в иностранных вузах или научных учреждениях, а сейчас вернувшихся, говорят: а зачем нас заставляют еще и на бумаге все дублировать? Иностранцы вообще в недоумении.

— Я думаю, со временем мы, наверное, откажемся от бумажных копий. Но здесь многие вещи чисто формальные. У нас так и не заработал закон об электронной подписи. А в заявке обязательна подпись руководителя организации с печатью — как подтверждение, что он тоже берет на себя определенные обязательства. Проверяющие органы до сих пор предпочитают иметь дело с бумагами. Поэтому полностью отказаться от бумажных версий пока не удается.

Но продолжу про конкурс. Дальше подключается экспертный совет. В нем есть должности координаторов секции, они назначены попечительским советом из числа членов экспертного совета. Координатор через информационно-аналитическую систему подбирает экспертов, которые должны по утвержденной форме подготовить экспертное заключение по каждой заявке. В первом конкурсе фонда на поддержку проектов отдельных научных групп по каждой заявке независимо работают три эксперта. Это первый уровень экспертизы. Дальше, после того как все экспертные заключения получены, они проходят еще один уровень — заседание секции. Члены секции определяют рейтинг каждой заявки и готовят свои рекомендации относительно победителей конкурса. Мнение секций выносится на общее заседание экспертного совета, принимается решение, которое передается правлению фонда для окончательного утверждения.

— А вот эти трое, которые пишут экспертные заключения, они как подбираются?

— Здесь была проблема. Потому что нужна база специалистов, как вы понимаете, по очень широкой номенклатуре специальностей. При этом времени на формирование такой базы просто нет. Поэтому фонд пошел, мне кажется, самым разумным путем. Есть база Российского фонда фундаментальных исследований. Есть база Российского гуманитарного научного фонда. Вот к этим двум фондам РНФ обратился как к старшим товарищам: помогите. И их базы экспертов были переданы нам. Дальше Российский научный фонд обратился к каждому эксперту с вопросом: не хотите ли стать экспертом Российского научного фонда? Практически сто процентов тех и других согласились. И именно эти эксперты будут у нас трудиться.

К слову, у нас давно бытует такое мнение, что в РФФИ лучшая экспертиза. Мне кажется, здесь есть определенная переоценка. Поймите меня правильно, я ничего против РФФИ не имею, не раз получал гранты оттуда. Замечательный фонд, уже двадцать лет отметил, и слава богу, что он существует. Но мне всегда немножко не по себе, когда начинают превозносить достоинства экспертизы РФФИ, она вполне сопоставима с другими. Я уже как-то приводил один пример. Была такая федеральная программа «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России». Еще в прошлой ее редакции были конкурсы, на которые привлекались одновременно эксперты из РФФИ, РГНФ и те эксперты, услугами которых обычно пользуется Минобрнауки, — из Российского исследовательского научно-консультационного центра экспертизы (РИНКЦЭ). Таким образом, появилась редкая возможность сравнить результаты экспертизы РФФИ и РИНКЦЭ.

Выяснилось, что между ними существует корреляция, не могу сказать, что стопроцентная, но вполне разумная. Это первое. А второе — ни для кого не секрет, что в базах РФФИ и РИНКЦЭ по большей части фигурируют одни и те же эксперты. Просто в РИНКЦЭ никогда не было достаточно математиков, потому что в основном рассматривались прикладные, технические задачи. Гуманитариев там тоже особенно не было. А все остальные — одни и те же люди. И это неудивительно, потому что других людей у нас в стране не найдешь, она у нас хоть и большая, но, когда заходит речь о специалистах в тех или иных вопросах, они все известны наперечет.

Уверен, что никаких лавров по итогам конкурсов экспертный совет не получит, — обиженных будет в десять раз больше, чем довольных. Но на традиционный вопрос обиженных заявителей «Откуда вы взяли таких экспертов?» у нас будет предельно ясный и четкий ответ: из лучшей экспертной базы страны.

— И тем не менее какое-то обновление этого экспертного сообщества предполагается? Ведь приходят новые люди…

— Да, обязательно. Хотим это делать. Но вы понимаете, к чему бы это привело, если бы мы занялись этим сейчас? Мы бы катастрофически затянули объявление конкурсов. Принятое решение позволило максимально быстро объявить конкурсы РНФ и, кроме того, использовать богатый опыт РФФИ и РГНФ.

— А экспертные заключения будут обнародованы?

— По каждой заявке будут обнародованы экспертные заключения: достоинства, недостатки. Руководитель заявки, которой отказали, имеет право, это прописано в документах, обратиться со своими неудовольствиями в фонд.

Дискуссий не будет, фонд не будет вступать в переписку, но он оставляет за собой право посмотреть, кто давал заключение. И, если необходимо, просить квалифицированных людей разобраться. Если мы придем к выводу, что эксперты действительно были не совсем на высоте, соответствующие оргвыводы будут делаться. И конечно, у нас появляются молодые талантливые люди, будем их подтягивать к экспертизе. Кроме того, планируется привлекать зарубежных экспертов. Но это будет на более крупных конкурсах.

— То есть?

— Сейчас по результатам конкурса на получение грантов отдельными научными группами победители получат до пяти миллионов в год. При численности группы где-то три-четыре человека это позволяет совершенно самостоятельно выполнить проект и ни от кого не зависеть. А по результатам конкурса на получение грантов коллективами существующих научных лабораторий и кафедр победители могут получить по 20 миллионов в год на три года, то есть 60 миллионов. В этом году пройдет конкурс на получение грантов научными организациями и вузами, там цифры еще более впечатляющие — до 150 миллионов. Предполагается еще конкурс международных проектов, требования по которому уточняются, и конкурс по поддержке проектов создания новых лабораторий, как правило, совместных: вуз — научно-исследовательская организация. Вот пять видов конкурсов, которые Российский научный фонд анонсировал на этот год и которые в этом году будут проведены.

— Была программа «1000 лабораторий»**, она как-то пересекается с вашими конкурсами или вообще сейчас закрывается?

— Вы, наверное, имеете в виду мероприятие в программе «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России», которая должна была быть запущена с этого года. О судьбе этой программы лучше справиться в Минобрнауки. Те конкурсы, которые собирается проводить в этом году РНФ, известны, они представлены на сайте фонда. Среди них есть и такие, которые направлены на поддержку существующих научных подразделений, а также на создание новых лабораторий.

— Вы, наверное, слышали о проекте «Корпус экспертов», который осуществляет группа ученых на общественных началах. Вы как-то предполагаете использовать эту инициативу при формировании своих списков экспертов?

— Я уже подчеркивал, что поначалу мы были в ужасном цейтноте. Ситуация осложнялась и тем, что 2014 год начался для российской науки фактически без бюджетных денег. Две основные «программы-кормилицы» научного сообщества — «Исследования и разработки» и «Кадры» — закончились, никаких переходных проектов не было. А РНФ сумел объявить уже в феврале первый конкурс, чтобы запустить финансирование разработок. И дальше мы будем, конечно, использовать все интересные наработки, касающиеся экспертизы, все, что по этому поводу есть. Но с чего-то надо было начать. Вот мы и начали с того, что взяли хотя и готовую, но, без сомнения, очень авторитетную базу экспертов.

— У вас нелегкая миссия. Научная общественность будет весьма ревниво следить за итогами конкурса…

— Надеюсь, что нам удастся заслужить ее хорошую оценку, несмотря на то что заявки большинства участников не будут поддержаны.

*К моменту, когда номер сдавался в печать, состав экспертного совета уже был опубликован

**Согласно планам Министерства образования и науки РФ, с2014 года предполагалось запустить новый проект по развитию отечественной науки — «1000 научных лабораторий».

Порядок проведения экспертизы (основные этапы)

Распределение заявок, поступивших на конкурс «Проведение исследований отдельными научными группами» по типу организаций

Распределение заявок, поступивших на конкурс «Проведение исследований отдельными научными группами» по отраслям знаний

Александр Механик «Эксперт» №17 (896) 21 апр 2014

Источник: Expert.ru

Научное исследование, претендующее на получение грантовой поддержки, должно быть направлено на решение ключевых задач в рамках одного из утвержденных попечительским советом Фонда для настоящего конкурса научных приоритетов: персонализированная медицина социально значимых заболеваний человека; комплексные научные исследования Арктической зоны; комплексные научные исследования в целях улучшения среды обитания человека; мозг и нейронауки. Прогнозируемый результат исследований должен иметь мировой уровень и вносить существенный вклад в решение ключевых проблем одного из указанных приоритетов.

Научные исследования в области персонализации лечения больных различными социально-значимыми заболеваниями призваны обеспечить клиническую практику разработками новых эффективных лекарств и методов лечения, обеспечить условия для снижения стоимости лечения, а также снижение вероятности осложнений. В рамках данного приоритета могут быть проведены передовые исследования в области ангиогенеза, предупреждения и лечения сердечно-сосудистых заболеваний, инфекционных болезней (туберкулез, гепатиты и другие), сахарного диабета и методов лечения в онкологии.

Арктика и арктические ресурсы, являясь стратегическим резервом социально-экономического развития и фундаментальным фактором обеспечения энергетической безопасности страны, имеют и геоэкологическое значение как один из основных центров глобальной экологической и климатической систем.

Ухудшение экологической обстановки, состава почв и вод, загрязнение атмосферного воздуха связаны в определенной степени с недостаточным знанием в соответствующих областях. Таким образом, актуальными представляются комплексные научные исследования, посвященные улучшению условий жизни и среды обитания человека, которые требуют изучения факторов среды обитания, оказывающих воздействие на человека и (или) на состояние здоровья будущих поколений.

По наукометрическим оценкам, задачи раскрытия фундаментальных основ мозговой деятельности, развития нейронаук и создания прототипов искусственного интеллекта являются лидирующими по своей динамике и приоритетности, превосходя многие иные области науки и технологий, что обусловлено неуклонным старением населения развитых стран мира и, в связи с этим, растущим социально-экономическим грузом прогрессирующих возраст-зависимых заболеваний головного мозга, в первую очередь, нейродегенеративной и сосудистой природы, а также тяжелым и нередко необратимым характером последствий острых и хронических поражений нервной системы, вызываемой ими стойкой физической, психической инвалидизацией и социальной дезадаптацией. Одновременно когнитивные исследования важны как интегрирующие для понимания и развития интеллектуальной деятельности на всех уровнях, в том числе для организации социальной структуры, жизни индивидуума и развития общества.

На данном этапе научные приоритеты выбраны по итогам обсуждения в экспертном совете Фонда исходя из важнейших проблем социально-экономического развития страны и общества.

В дальнейшей деятельности Российским научным фондом будут также учтены приоритеты фундаментальных научных исследований, определенные с учетом мнения научного сообщества, в первую очередь – экспертной позиции Российской академии наук, в установленном порядке в Программе фундаментальных научных исследований в Российской Федерации на долгосрочный период (2013–2020 годы) с учетом имеющегося по данному вопросу поручения Президента Российской Федерации по итогам заседания Совета по науке и образованию 20 декабря 2013 г.

Председатель попечительского совета Российского научного фонда А. Фурсенко

Источник: официальный сайт Российского научного фонда

Сегодня на вопросы нашего корреспондента Елизаветы Понариной отвечает генеральный директор РНФ Александр ХЛУНОВ.

- Для меня эти конкурсы, как дети: не бывают лучше или хуже один другого, — говорит А.Хлунов. — Сегодня объявляем конкурс на поддержку исследований во вновь созданных лабораториях. Он отличается от предыдущих уже тем, что создание лаборатории — вообще редкое явление, потому что оно означает появление новой структуры, нового руководителя, новых должностей в научном или образовательном учреждении. Да и тема, которой люди готовы уделить время и силы, тема лаборатории должна вызреть, состояться. Поэтому в конкурсной документации мы предлагаем считать вновь созданной лабораторию с 1 января 2014 года, хотя объявляем конкурс в апреле, а деньги на нее выделим соответственно в конце лета.

Главное же отличие от двух запущенных конкурсов — мы поддерживаем исследования по приоритетным направлениям, ориентированным на повышение качества жизни населения. Если проекты первых двух конкурсов базировались исключительно на инициативе ученых и связаны были с отраслями знания, то в третьем акцент делается на приоритеты, которые вызрели в обществе, осознаны как государственная задача. Например, ориентация на хозяйственную деятельность человека в зоне Арктики. Естественно, все исследования по приоритетам будут междисциплинарного характера. Ибо трудно представить решение задачи повышения качества жизни человека, если в этом деле не участвуют математики, специалисты по информационным технологиям, физики, химики, медики. Конкретные формулировки, принятые Попечительским советом, отражены в конкурсной документации. Но общий тренд — улучшение качества жизни. Победителей будет около 50, то есть втрое меньше, чем в конкурсе уже работающих лабораторий. Разом много новых не создать.

Второе отличие — мы вводим требование софинансирования. Конечно, нонсенс — требовать его по фундаментальным исследованиям, и тут фонд в полном объеме берет на себя эту нагрузку. Но создание лабораторий подразумевает еще и приобретение оборудования, решение инфраструктурных проблем. Достаточно странно, если бы учредитель (ФАНО, Минобрнауки или другое федеральное ведомство) остался индифферентен к созданию такой лаборатории по приоритетам. Ведь по окончании проекта лаборатория останется ему. Вдруг он потом заявит, что она ему не нужна, что его не спросили вначале и теперь он не обязан поддерживать ее… Софинансирование — 25 процентов от объема гранта фонда, причем в основном с 2015 года, — пойдет на затраты организационного характера. Возможно, на стажировки в России или за рубежом, на любые инфраструктурные мероприятия. Это могут быть деньги из любых источников — самой организации, дар бизнеса, средства учредителя, лишь бы целевым образом были направлены на создание лаборатории.

 - А вы уже представляете, кто придет к вам? Обсуждали это?

- Нет, но наверняка это будут организации с достойной репутацией. Ведь наиболее перспективные структуры имеют планы, видят приоритетные задачи для обеспечения жизнедеятельности нашего населения. Например, всем хочется жить долго, хорошо питаться и не болеть. Может, звучит приземленно по сравнению с теорией относительности, но интересует всех. Помните, как президент Обама после кризиса 2008 года выделил 4,5 млрд долларов на создание высокотехнологичных классов в школах, внедрение информационных технологий в здравоохранение, создание более эффективных и энергоемких двигателей, прокладку высокоскоростных железных дорог? Поставлены были совершенно конкретные цели, связанные с потребностями американского народа. Вот и у нас общество становится прагматичнее: наряду с широким фронтом исследований должны быть обозначены конкретные приоритеты, которые обусловлены интересами российских граждан.

- Этот конкурс вряд ли будет “абсурдным” по количеству участников? Тысяч заявок не ждете?

- Не ждем. Входные фильтры такие же, как были при объявлении конкурса по существующим лабораториям, — по числу публикаций для руководителя за последние пять лет в уважаемых научных журналах. А вот выходные фильтры несколько понижены. Потому, что создание лаборатории и поддержка работы существующей — два разных процесса. Новая структура потребует в первый год деятельности много сил и времени на организацию, значит, научный старт будет чуть запоздалым. Потому на выходе мы требуем несколько меньшее число статей.

- Вам не кажется, что входной фильтр — 28 публикаций за пять последних лет — слишком плотен? У добротного исследователя, говорили на конференции научных работников в ФИАН, 3-4 публикации в год бывает…

- В документах фонда нигде не написано, что требуется 28 публикаций. Написано, что нужно 11 публикаций в журналах Web of Science и Scopus и 17 — в изданиях, учитываемых РИНЦ. А РИНЦ учитывает и Web of Science со Scopus.

- Почему же просто не написать 17?

- Потому что целый ряд русскоязычных научных журналов не индексируется, потому что во многих российских журналах нет адекватной экспертизы статей, потому что по разным отраслям знания картина неоднородна. Напиши 17 — и тут же гуманитарии и специалисты по сельскохозяйственным наукам заявят, что для них 17 в WOS — слишком много. К сожалению, по ряду направлений исследований у нас утеряна культура размещения российских научных результатов в высокорейтинговых журналах. В Красноярске шесть научных учреждений, подведомственных ФАНО, за последние три года не имели ни одной такой публикации. На Дальнем Востоке есть такие коллективы. Отсюда путаница, страх, ссылки на Эйнштейна, Бора, Ньютона, которые в РНФ ничего бы не выиграли… Звучит громко, но некорректно: когда работали Эйнштейн, Бор или Ньютон, такого количества научных журналов (многие тысячи) не было… Эмоции превалируют над пониманием. Это пройдет.

- А упреки в дискриминации по возрасту? Заявления, что требование по участию в проекте аспирантов, молодежи породило “торговлю и обмен” ими… Вы к этому были готовы?

- Нет, помню 2005-2006 годы, когда руководство РАН забило тревогу, что надвигается крах российской науки из-за отсутствия молодых кадров. Потребовали целевого решения проблемы, и чуть позже для РАН были выделены 1000 ставок для молодых, появились конкретные мероприятия той же направленности в РФФИ, РГНФ, в ФЦП “Кадры”… Это сработало, молодежь пришла и закрепилась в науке. У кого-то ее еще нет? Это чья вина? На мой взгляд, руководитель любого учреждения сам ответственен за кадровый состав. Нормальным для организации является 3-процентное обновление. Иначе возникают диспропорции. Как их нужно устранять в каждом конкретном институте? Надо выделять ставки для молодежи, решать проблемы старшего поколения. Все зависит от качества управления в конкретной организации…

- При организации новых лабораторий ограничение по возрасту руководителя будет? 

- Нет. Единственное условие: треть сотрудников в проекте — до 39 лет. Относительная молодость. Это требование для того, чтобы иметь сбалансированный по опыту, компетенциям и энергии коллектив. Поддержка молодежи — политическая тема, залог будущего науки. Я как-то ужинал с нобелевским лауреатом, он мне сказал, что не удовлетворен результатом своего труда. “Вы, обласканный всеми премиями?” – поразился я. “Я не удовлетворен тем, что с точки зрения передачи знаний у меня огромные ресурсы, а я их еще не реализовал. И для меня это сейчас существенно важнее любых наград”, — пояснил он.

- Люди еще опасаются, что получение гранта ограничит бюджетную зарплату получателя…

- Это они не очень внимательно читают документы. Мы при планировании грантов, проектов исходим из того, что выделяемые большие деньги позволяют решить основные организационные, трудовые проблемы при налаживании научных исследований. Денег достаточно, чтобы платить зарплату, осуществлять командировки, приобретать расходные материалы. Но в конкурсной документации указано, что члены научного коллектива, осуществляющего исследования, должны состоять в трудовых отношениях — это для руководителя, а другие члены — либо в трудовых, либо в гражданско-правовых отношениях — с организацией, где реализуется этот проект. Мы понимаем, что термин “трудовые взаимоотношения” означает разное. Как руководитель научной организации и руководитель лаборатории договорятся в соответствии с российским законодательством, так и будут действовать. По трудовому соглашению в РФ можно работать и на полставки, и на полную. Договоры гражданско-правового характера могут вообще оформляться на определенный вид работ. Нельзя со стороны РНФ жесткие ограничения ставить, их и нет. Почему люди, не умеющие договориться с руководителем, сердятся на фонд? В некоторых формах конкурсной заявки специально “заложены” две подписи, одна — руководителя, другая — исполнителя. И ставить свои подписи они должны осознанно, когда обо всем договорились. Сумма гранта такова, что она позволяет руководителю лаборатории самому решить все проблемы. Он сам планирует объем средств, приоритетность их расходования, сам расписывает, что пойдет в фонд оплаты труда, что — на участие в конференциях, закупку расходных материалов, а может, приборов, которые необходимы для проведения исследований, что — на оплату накладных расходов по взаимоотношениям с данной организацией. Есть, кстати, организации, которые вообще не требуют перечислять им средства на накладные расходы, есть такие, которые требуют максимальной доли… Но это — взаимоотношения, и их надо выстраивать. Нет общего правила даже для тех организаций, где есть несколько коллективов, имеющих гранты РНФ. Для них — только аплодисменты, никаких жестких установок. Кстати, у нас в этом году будет конкурс по поддержке исследовательских программ. Цена - 150 млн рублей. Нашел у себя в институте Эйнштейна — поддерживай, расти, не заставляй публиковаться каждый год. Но докажи, что это Эйнштейн, который принес твоему институту мировую славу.

- То, что не все правила РНФ верно воспринимаются учеными, не вызывает раздражения?

- Я давно работаю в научной среде и понимаю, что она очень разношерстна. Непонимание пройдет, а вот когда исчезнет невысокая результативность российской науки? Последние 20 лет, что ни делай, она такова. И, уверяю вас, не зависит от того, была ли главным рулевым в науке РАН, стало ли ФАНО, были университеты в Минобразования или в Минобрнауки… Тренд этот надо менять. Фонд, поддерживающий проекты с неким требованием по входным и выходным фильтрам, — одна из структур, служащих этой цели. Но фонд — не волшебная палочка. Это один из целого ряда инструментов, которые помогут устранять кадровые проблемы, сбалансировать до оптимального соотношение госзаданий и грантовых форм, укрепить программное развитие… Я как-то выступал в ЦЕРН, выяснил, что мы — единственная страна, которая не имеет утвержденной программы исследований в физике высоких энергий. У корейцев есть, у китайцев, индусов, а у нас — нет. Работы по астрофизике финансируются, исследования идут не хуже, чем у других, а утвержденной программы — нет… И звучат требования финансировать все подряд, все исследования внутри России, хотя признаем, что российское небо не позволяет достигнуть мировых результатов… Потому одновременно надо бы вступить в Европейскую южную обсерваторию, которая в Чили расположена, найти и на это средства. Такие вещи свидетельствуют, что некие рычаги управления требуют тонкой настройки. Если она есть, то люди, работающие в науке, в большей мере понимают, какие перед ними ставятся задачи. Как, впрочем, и власть — тогда она ставит задачи, связанные с интересами общества, государства. А пока настройка происходит, звучат критика, недоумение. Раздражения от нее нет, хотя я предпочел бы получать вопросы, связанные с деятельностью фонда, а не отвечать за всю фундаментальную науку в России.

Нам нужно научиться диалогу, когда обе стороны стремятся слышать друг друга, предлагают конструктивные решения, а не норовят сорвать аплодисменты громкой фразой.

Автор текста: Елизавета Понарина

Источник: Поиск

Гранты выделяются на осуществление фундаментальных научных исследований и поисковых научных исследований в 2014 – 2016 годах с последующим возможным продлением срока выполнения проекта на один или два года по отраслям знаний и в соответствии с приоритетами, указанными в конкурсной документации.

В конкурсе могут принимать участие проекты создаваемых на условиях сотрудничества одной или нескольких российских научных организаций (находящихся на территории Российской Федерации международных (межгосударственных и/или межправительственных) научных организаций) и одной или нескольких российских образовательных организаций высшего образования научных лабораторий, а также проекты аналогичных существующих лабораторий, созданных после 1 января 2014 года.

Научное исследование (проект) должно быть направлено на решение задач в рамках
одного из утвержденных попечительским советом Фонда для настоящего конкурса и
обусловленных проблемами социально-экономического развития страны и общества научных
приоритетов:

П1 Персонализированная медицина социально значимых заболеваний человека;

П2 Комплексные научные исследования Арктической зоны;

П3 Комплексные научные исследования в целях улучшения среды обитания человека;

П4 Мозг и нейронауки.

Гранты предоставляются научному коллективу, формируемому для выполнения проекта в организации, в состав которого входит лаборатория, на безвозмездной и безвозвратной основе по результатам конкурса на условиях, предусмотренных Фондом.

Размер одного гранта – от 10 (Десяти) до 25 (Двадцати пяти) миллионов рублей ежегодно.

Руководитель проекта имеет право в качестве руководителя подать только одну заявку для участия в данном конкурсе. Количество проектов, которые могут выполняться на базе одной организации, не ограничивается.

Организация, в состав которой входит лаборатория, должна обеспечить в течение практической реализации проекта предоставление поддержанному по результатам конкурса проекту софинансирования в размере не менее 25 (Двадцати пяти) процентов от объема финансирования со стороны Фонда. Помимо гранта Фонда и указанного софинансирования поддержанные по результатам конкурса проекты не могут иметь других источников финансирования в течение всего периода практической реализации проекта с использованием гранта Фонда.

Не допускается представление на конкурс проекта, аналогичного по содержанию проекту, одновременно поданному на конкурсы, проводимые Фондом, другими фондами и иными организациями, либо реализуемому в настоящее время за счет средств фондов или организаций, государственного (муниципального) задания, программ развития, финансируемых за счет федерального бюджета.

Условием предоставления гранта является обязательство научного коллектива сделать результаты своих научных исследований общественным достоянием, опубликовав их в рецензируемых российских и зарубежных научных изданиях, удовлетворяющих требованиям конкурсной документации.

Другие условия конкурса указываются в конкурсной документации.

Печатные экземпляры заявок представляются в Фонд по адресу: г. Москва, 109240, ул. Солянка, д. 12-14, стр. 3 до 12 часов 00 минут (по московскому времени) 13 мая 2014 года.

Результаты конкурса утверждаются правлением Фонда в срок до 15 августа 2014 года и размещаются на сайте Фонда в сети «Интернет».

Полный текст конкурсной документации, Порядок конкурсного отбора научных, научно-технических программ и проектов, Порядок проведения экспертизы научных и научно-технических программ и проектов и Критерии конкурсного отбора научных, научно-технических программ и проектов опубликованы в разделах «Конкурсы» и «Документы«.

Источник: официальный сайт РНФ

Первый конкурс Российского научного фонда (РНФ) собрал 11750 заявок на 700 грантов. Можно порадоваться за научное сообщество, получившее доступ еще к одному источнику финансирования исследований. Впрочем, финансирование получит лишь один из 12–16 претендентов. И здесь можно только посочувствовать РНФ: отобрать победителей при таком раскладе – чрезвычайно трудная задача.

Она осложняется размытостью главного критерия отбора – «соответствие мировому уровню исследования».

Что подразумевает фонд под «проектами мирового уровня»? Соответствие их тематики самым динамично развивающимся направлениям исследований мировой науки или наличие у авторов высокоцитируемых публикаций в международных журналах? Или речь идет о намерении авторов получить результаты, которые будут опубликованы в рейтинговых журналах и удостоены высокого цитирования? Однако трудно представить себе конкурсную заявку, которая не содержит утверждений о конкурентоспособности научных заделов, имеющихся у авторов. Но тогда, как и по каким формальным, понятным и принимаемым научным сообществом критериям можно сделать этот отбор?

Выделять приоритетные для финансирования направления с каждым годом становится все сложнее не только в России, но и во всех странах развитой науки. Слишком велик поток научно-технической информации, лавинообразно нарастающий год от года. Поэтому Национальный научный фонд США (NSF) совместно с Национальными институтами здоровья (NIH) в 2012 году инициировал межведомственный проект Core Techniques and Technologies for Advancing Big Data Science and Engineering (BIGDATA) с бюджетом 10 миллионов долларов. Он направлен на «развитие ключевых научно-технологических подходов к сбору, управлению, анализу и визуализации информации из объемных, распределенных и гетерогенных источников, что позволит ускорить процесс научных открытий и инноваций; привести к появлению новых областей исследований».

Но пока новые инструментальные подходы еще не сформированы, развитые страны используют в своей повседневной практике три аналитических инструмента, позволяющих определять актуальный уровень и перспективы развития мировой науки.

Речь идет об аналитической базе данных «Essential Science Indicators» (ESI) и аналитических веб-приложениях к Web of Science – InСites (Thomson Reuters) и к Scopus – SciVal Spotlight (Elsevier). Все три сервиса основаны на разной методологии оценки результатов исследований, но каждый из них позволяет в той или иной степени формализовать статус «исследования мирового уровня». ESI анализирует высокоцитируемые публикации (Highly Cited Papers) на основании анализа именно этого сегмента публикаций выделяет тематические направления, соответствующие передовому рубежу современных исследований – фронты исследований (Research Fronts). В InCites разработана система средневзвешенных показателей, позволяющая произвести бенчмаркинг по отношению к среднемировому уровню. Иными словами, результаты мирового уровня могут появиться только в продуктивной научной организации, у которой показатель нормированной оценки цитирования в определенной научной области выше единицы. Наконец, SciVal Spotlight определяет уникальные тематические области или «компетенции», активно развиваемые в мире, а также позволяет оценить степень участия организации в их формировании.

Но как с использованием этих сервисов можно устанавливать соответствие «мировому уровню исследований» в России, если 90% научных публикаций пишутся на русском языке и миром не оцениваются, т.е. признанные в мире критерии соответствия мировому уровню применимы лишь для небольшой части национальных исследований.

А если уровень исследований России нельзя сравнивать с уровнем США, Китая и Великобритании, то зачем использовать критерий «мировой уровень»?

Так или иначе, но проекты отбирать придется. Эта сложнейшая работа легла на плечи большого корпуса экспертов РНФ (около 3 тысяч ученых). Чтобы оценить конкурентоспособность отечественных исследований в мировом научном контексте, необходимо этим контекстом владеть, а для этого знакомиться с десятки тысяч публикаций и патентов. Например, каждый год в течение последних пяти лет Web of Science индексирует более 200 тысяч статей по клинической медицине и десятки тысяч по отдельным направлениям медицинской науки. Так, если эксперт в области клинической неврологии последние 5 лет читал по 2 статьи ежедневно в течение 5 рабочих дней каждой из 50 недель года, он ознакомился лишь с 1% (!) из написанного мировым профессиональным сообществом за 2008–2012 гг. А ведь еще есть тысячи патентов в год. Как, не обозрев весь этот объем нового знания, наделять результаты статусом «мирового уровня»?

Вопросы обоснования выделения приоритетного финансирования на научные исследования сами по себе сегодня становятся мейнстримом направления «экономика науки», поскольку остро стоят во всех странах развитой науки. Широкое обсуждение вызвала статья государственного секретаря по научным исследованиям Испании К. Велы, которая считает, что средства государственного бюджета должны «поддерживать лишь самые конкурентоспособные проекты, приносящие ощутимые плоды или имеющие реальные перспективы, которые подтверждаются промежуточными результатами».

С такими подходами не согласны канадские исследователи Жан-Мишель Фортен и Дэвид Карри из Оттавского университета. Они доказывают, что стратегии финансирования науки, нацеленные на диверсификацию поддерживаемых проектов, а не поддержание лучших, гораздо продуктивнее.

Канадские ученые делают вывод о невозможности предсказать важное открытие или добиться конкретных результатов с помощью целевого финансирования. Ученые обнаружили, что два небольших гранта увеличили количество часто цитируемых статей на 20% больше, чем один крупный грант.

Скоро мы узнаем о результатах конкурсного отбора в РНФ. И тогда представится возможность проанализировать их с точки зрения мирового научного контекста. Однако уже сейчас можно говорить о том, что необходимо организовать систему информационной поддержки принятия экспертных решений, чтобы сделать процесс отбора проектов максимально объективным. Система сможет предоставить экспертам совокупность количественных или однозначно трактуемых показателей развития того или иного научно-технологического направления. Например – динамику публикационной и патентной активности в мире, количество новых фронтов исследований, показатели цитируемости организаций и научных коллективов-лидеров, данные о нормированном цитировании, расшифровки концепций патентов технологических драйверов и т.д. Иными словами, эксперт получает научный ландшафт, в котором сможет определить место рецензируемого проекта.

И, конечно же, необходимо более четко формализовать понятие «проект мирового уровня» применительно к российским реалиям. На наш взгляд, правильно выделить три типа «проектов мирового уровня»:

– проекты по новым, динамично развивающимся направлениям, получившим, как, например, оптогенетика, статус «прорыва десятилетия», по которым у российских исследователей пока нет научных заделов мирового уровня и высоких показателей цитируемости статей, но уже получены первые результаты;

– проекты, поданные российскими исследовательскими группами, в состав которых входят ученые с высокой публикационной активностью в интернационализированном сегменте научных публикаций мира;

– проекты, поданные российскими исследовательскими группами, не имеющими значимого числа публикаций, проиндексированных в международных индексах цитирования, однако ведущих разработки по темам, отраженным в динамично развивающихся фронтах исследований.

Такая формализация критерия «проект мирового уровня», как нам представляется, не только сделает процедуру конкурсного отбора для грантового финансирования более прозрачной, но и послужит стимулом к выбору актуальной тематики исследований, к анализу научной информации и изучению мировых подходов и методик в этой области.

Источник: STRF.ru

Весь номер газеты «Троицкий вариант — Наука» № 151 от 08 апреля 2014 г. в PDF

Материалы номера в HTML

Наука как мост между людьми
2 апреля 2014 года в ЦЕРНе состоялось интервью с его генеральным директором Рольфом-Дитером Хойером (Rolf-Dieter Heuer). Читать полностью

«Мы должны быть услышанными»
Александр Кулешов
25 марта 2014 года в ФИАНе состоялась вторая сессия Конференции научных работников РАН. Форум открылся выступлением директора ИППИ РАН, академика, сопредседателя Оргкомитета конференции Александра Кулешова. Читать полностью

Конференция — как попытка диалога между учеными и чиновниками
Ольга Орлова
Об итогах двух научных форумов размышляет Ольга Орлова, канд. филол. наук, Общественное телевидение России, член Комиссии общественного контроля в сфере науки. Читать полностью

Без оптимизма
Михаил Гельфанд
Своими впечатлениями о конференции также поделился докт. биол. наук, зам. директора ИППИ РАН, зам. главного редактора ТрВ-Наука Михаил Гельфанд. Читать полностью

Чтобы соль не потеряла силу
Павел Чеботарев
Я бы сказал так: Ученые встретились и перемигнулись: «Cogito, ergo sum. Хотя мы уже «работаем под контролем». Под началом людей, плохо представляющих себе, зачем нужна наука, как она устроена, что в ней ценно. И в руках у нас нет рычагов». Читать полностью

РНФ: теория vs. практика
Александр Хлунов
Генеральный директор Российского научного фонда Александр Хлунов ответил на вопросы участников второй сессии Конференции научных работников РАН, состоявшейся 25 марта 2014 года в ФИАНе. Редакция сайта Saveras сделала расшифровку вопросов и ответов. Читать полностью.

Решения Общего собрания ОНР 21 марта 2014 года
ОНР поддерживает усилия Минобрнауки, направленные на использование КРН для обеспечения необходимой информацией учреждений, не имеющих подписки на Web of Science. Читать полностью

Общество научных работников: итоги 2013 года
Александр Фрадков
21 марта 2014 года в московском кафе «ZaVtra» на Сретенке прошло очередное годовое собрание Общества научных работников (ОНР). Как и предыдущее Собрание, оно транслировалось в Интернете. О его основных итогах ТрВ-Наука рассказал докт. тех. наук Александр Фрадков. Читать полностью

Источник: газета «Троицкий вариант — Наука«.

Вступительное слово Александра Кулешова

Доклад Петра Арсеева (ФИАН)

Доклад Вячеслава Вдовина (ИПФ РАН & Профсоюз работников РАН)

Доклад Александра Буфетова (МИАН & CNRS)

Илья Бетеров (ИФП СО РАН)

В. А. Рубаков зачитывает вопросы, собранные через сайт Конференции

В.Е. Фортов отвечает на вопросы, собранные через сайт Конференции

А.В. Хлунов отвечает на вопросы, собранные через сайт Конференции

М.М. Котюков отвечает на вопросы, собранные через сайт Конференции

Источник: портал Конференции на Youtube.

- Владислав Яковлевич, ваш доклад на заседании Совета был почти целиком посвящен добытым грантодержателями научным результатам. Полагаете, это сегодня самое главное?
- Несомненно. Результативность поддерживаемых проектов — предмет для нас наиважнейший. К моему сожалению, в течение последних лет Совет вынужденно сосредоточивался на наболевших проблемах, связанных прежде всего с бюджетом фонда и его распределением по видам конкурсов. Причина, думаю, понятна: работать приходилось в условиях хронического дефицита средств.
- Что же теперь? Дефицит побежден?
- Так бы я не сказал. Но сейчас ситуация все же полегче. Заметные улучшения начались после того, как деятельность государственных научных фондов попала в зону особого внимания президента страны. В этом году объем финансирования РФФИ должен составить 9,3 миллиарда рублей, что означает примерно пятнадцатипроцентную прибавку. И выяснилось это еще до предыдущего, декабрьского, заседания Совета, на котором мы сумели обсудить и бюджетный вопрос, и еще целый ряд текущих дел.
Таким образом, у нас наконец появилась возможность очередную встречу посвятить собственно науке, полученным при нашей поддержке знаниям. Не случайно на эту же тему говорили все без исключения руководители экспертных советов РФФИ. Детальный анализ достигнутого грантодержателями представляется нам крайне важным, поскольку позволяет адекватно оценить эффективность работы самого фонда, его экспертного корпуса.
- На том же заседании заместитель министра образования и науки Людмила Огородова буквально искупала экспертизу РФФИ в комплиментах. Вам этого мало?
- Разумеется, мы благодарны Людмиле Михайловне за ее добрые слова. Однако они не отменяют обязанности фонда отслеживать результативность грантов. Нам необходимо четко понимать, чем жива и чем сильна современная российская наука, куда она движется, как этот вектор соотносится с общемировым.
Не так давно на самом высоком уровне была поставлена задача совершенствования механизма формирования и корректировки приоритетов фундаментальных научных исследований. Мы должны быть готовы предложить свой ответ.
- Имеете в виду январское поручение президента? Насколько я знаю, оно адресовано правительству и Академии наук, а РФФИ там не упомянут.
- Никаких специальных указаний фонду и не требуется. Мы всегда делали и будем делать свою работу без дополнительных просьб или распоряжений. РФФИ изначально нацелен на выявление ростков нового знания, тех тенденций, которые только наметились, но потенциально способны стать магистральными направлениями будущего развития науки.
Практически каждый конкурсный цикл преподносит те или иные сюрпризы, позволяющие увидеть точки роста, понять, что на самом деле актуально сегодня и будет актуально завтра. Такое по силам только ученым самой высокой квалификации. Поэтому мы очень серьезно относимся к формированию и ротации наших экспертных панелей, стараемся привлекать действительно лучших специалистов. Ну а в Совете фонда собраны просто выдающиеся люди, профессионалы экстракласса. С их непосредственным участием, в ходе живого общения и многочисленных дискуссий определяется набор по-настоящему “горячих” тем, по которым проводятся специальные конкурсы.
- Так называемые “офи_м”? В сообществе к ним отношение, мягко говоря, неоднозначное. Вы в курсе?
- Конечно. Но прислушиваться привык к тем, чье мнение того заслуживает и чья критика обоснованна и конструктивна. Конкурсы ориентированных междисциплинарных проектов в их нынешнем формате проходят в течение нескольких лет с неизменным успехом, о чем свидетельствуют и число подаваемых заявок, и научный уровень выполняемых работ. А перечень тем, предлагаемых Советом фонда для таких конкурсов, в значительной мере отражает нашу консолидированную позицию по тому самому вопросу о приоритетах фундаментальных исследований, который поднят в поручении президента.
- Как раз в этом же номере “Поиска” публикуется уточненное объявление РФФИ о новом конкурсе. Прокомментируете?
- Из отобранных тем я бы выделил ту, которая касается элементарных частиц и астрофизики за пределами Стандартной модели. Любопытно, что в недавно завершившемся основном конкурсе наблюдалось явное “смещение” в эту проблематику. Возможно, оно связано с приостановкой экспериментов на Большом адронном коллайдере в ЦЕРН, возможно, причина в чем-то другом, но факт налицо: доля заявок от соответствующих специалистов резко увеличилась. Мы провели многоступенчатые консультации с признанными лидерами данного научного направления и убедились в целесообразности отдельного конкурса.
Продолжаем обсуждать еще примерно три десятка предложений, поступивших от членов Совета и других авторитетных ученых. Тематика необычайно широка и интересна: от нейрокогнитивных исследований и комплексного прогнозирования социально-экономического развития на основе математических моделей до методов создания функциональных наноразмерных материалов и основ современных аддитивных технологий.
- С этим понятно. Перейдем к тому, что наверняка интересует большинство наших читателей. Как на деятельность РФФИ повлияет создание Российского научного фонда?
- Как-то, безусловно, повлияет, но предметно говорить об этом рано. Я получил приглашение работать в Попечительском совета РНФ и с благодарностью его принял. Здесь стоит напомнить, что генеральный директор нового фонда Александр Витальевич Хлунов давно является членом Совета РФФИ и близко знаком с практикой научных фондов. Трудностей с взаимопониманием у нас никогда не возникало. Надеюсь, так будет и впредь.
Сегодня же определенно могу сказать одно: у наших ученых появился еще один источник столь необходимой им поддержки, что следует только приветствовать.
- А конкуренции не опасаетесь?
- Наш фонд функционирует уже больше двух десятилетий и за этот период успел пройти гигантский путь. Вся российская система конкурсного финансирования науки, по сути, выросла из РФФИ и связана с ним, я бы сказал, генетически. Каждое из направлений его деятельности рождалось как ответ на требования определенного времени, нацеливалось на решение конкретных нетривиальных задач. В сложившейся палитре грантов сочетаются разные спектры реальных потребностей научного сообщества: от поддержки отдельных ученых и микрогрупп до содействия масштабным научным коллаборациям, участники которых представляют различные организации и ведомства.
Старт РНФ получился, на мой взгляд, удачным, но его деятельность строится по несколько иной схеме. Известно, что размеры грантов будут на порядок больше, чем у нас, а число их обладателей, напротив, в разы меньше. Модели разные, но обе имеют одинаковое право на существование и, по идее, должны друг друга гармонично дополнять.
- Значит, будете сотрудничать?
- На самом деле сотрудничество началось еще на стадии формирования концепции нового фонда. Все соглашались, что поддержку ученых нужно расширить и при этом избежать дублирования. Сразу был найден общий язык, налажены рабочие контакты. Знаю, что коллегам пригодился многолетний и действительно богатый опыт РФФИ. По мере сил будем помогать им и в дальнейшем.
- Хотелось бы все же услышать, как параллельное существование фондов может сказаться на политике РФФИ? По-моему, сам факт должен подталкивать вас к мыслям о каком-то новом позиционировании.
- Некоторые предложения на этот счет уже выдвинули члены нашего Совета. Большинство из них касается конкурсов для научной молодежи. Лично мне тоже кажется, что максимальную пользу поддержка РФФИ приносит именно молодым ученым. Недаром же так популярен конкурс “Мой первый грант”, ориентированный на начинающих исследователей. Победа в нем считается весьма престижной, хотя деньги приносит достаточно скромные. Впрочем, нашим студентам и аспирантам и они служат неплохим подспорьем. Но главное тут, конечно, внимание со стороны научного сообщества к первым шагам юных коллег. Чем больше его будет, тем скорее улучшится кадровая ситуация в науке.
- Другими словами, стоит ждать “крена” в сторону новичков?
- Нет. На мой взгляд, важно как раз выдерживать баланс, не забывать о том, что путь в науке труден и тернист не только в самом его начале. Есть масса примеров, когда талантливые ученые, уже набравшиеся некоторого опыта, ставят крест на научной карьере из-за того, что не видят ясной перспективы, возможностей для дальнейшего роста.
Загляните в любую лабораторию. Вы увидите, что там появилось немало совсем молодых лиц. Нет недостатка и в ученых старшего, даже пенсионного возраста. Но вот среднее, самое продуктивное поколение представлено очень немногими. Кто-то уехал работать за границу, кто-то ушел в бизнес. Почему уходят? Дело тут, уверен, не в одних только зарплатах, но и в шансах на самореализацию. Если их нет, любой нормальный человек выберет для себя какой-то другой жизненный путь.
Полностью решить эту проблему силами РФФИ, конечно, не получится, но свой посильный вклад фонд сделать может и обязан. На заседании Совета я поделился с коллегами своим видением того, как следовало бы выстроить линию поддержки перспективных кадров. Суть в том, что эта линия должна быть по возможности сплошной, без больших разрывов и провалов.
Начальная точка — это студенческая скамья. Я руковожу кафедрой на физическом факультете МГУ и год за годом убеждаюсь, что практически в каждой группе обязательно найдутся два-три студента, которые действительно интересуются наукой и готовы посвятить ей жизнь. Было бы грешно оставлять таких увлеченных ребят без внимания со стороны РФФИ.
И дальше на каждом этапе становления и роста у них должна быть возможность обратиться в фонд за поддержкой. Для этого нам нужно выработать и предложить перспективным исследователям четкий и понятный алгоритм взаимодействия, облегчающий подъем по крутой научной лестнице. В идеале весь путь от подающего надежды юноши до подлинного лидера ученый должен проходить рука об руку с РФФИ.
- То есть и “взрослые” исследователи по-прежнему смогут рассчитывать на ваши гранты?
- А как же! Акцент на молодежную программу отнюдь не означает отказа от “классики” РФФИ, к которой мы прежде всего относим традиционные конкурсы группы “а”. Однако нельзя исключить, что их участникам тоже придется ощутить “дыхание” РНФ.
- Боюсь, тут нужны пояснения.
- Смотрите. Пока почти вся поддержка ученых ограничивалась грантами РФФИ и РГНФ, мы обязаны были удерживать их число в определенных рамках. Это, естественно, отражалось на размерах грантов. Да, от года к году они подрастают, но слишком уж медленно. Заметный рывок может быть обеспечен либо резким ростом нашего бюджета, чего, увы, не происходит, либо коррекцией так называемого “коэффициента прохождения”. До последнего времени доля поддерживаемых проектов колебалась где-то около 30% от общего количества заявок. Предложения снизить эту цифру звучали многократно, но не получали одобрения, поскольку в таком случае без грантов оставалась бы заметная часть сильных ученых. Теперь, когда создан РНФ, наверное, есть смысл вернуться к разговору о нашем коэффициенте.
- Вы лично что об этом думаете?
- По-моему, корректировка назрела. Оптимальным на сегодня мне представляется рубеж в 20-25%.
- А не создаст ли это дополнительных проблем экспертам?
- Скорее всего. Чем жестче борьба, тем сложнее арбитрам. Мы это понимаем и уже заканчиваем разработку обновленного опросника для экспертов, который, по замыслу, должен, с одной стороны, несколько облегчить их напряженный труд, а с другой — стимулировать к более глубокому анализу заявок.
Честно сказать, экспертные заключения порой грешат излишней лаконичностью. Если раньше это могло остаться незамеченным, то сейчас такое невозможно. И фонд в целом, и его экспертная система стали намного прозрачнее. Заявители получили доступ к отзывам экспертов по своим проектам. Так что эксперт теперь просто вынужден быть максимально добросовестным и объективным. Мы же со своей стороны обязаны обеспечить ему всю необходимую помощь и достойное вознаграждение.
- Когда-то я вас уже спрашивал о том, нужно ли вообще платить за экспертизу. Вижу, мнение ваше не изменилось?
- Нет, я считал и считаю, что в наших, хорошо всем знакомых условиях труд экспертов следует оплачивать. Причем не одной тысячей рублей за проект, как сейчас, а суммой, хотя бы в два раза большей.
- И напоследок — о приятном. Знаю, что в этом году финансирование прошедших экспертизу проектов началось рекордно рано.
- Если быть точным — 14 января. Кстати, дата старта практически совпала с прошлогодней. Основное свое достижение мы видим не в этом, а в набранном на сегодняшний день темпе. Рассчитываем, что к концу марта грантодержателям будет перечислено около 3 миллиардов рублей. Такого в истории РФФИ раньше не бывало.
- Чем еще порадуете?
- Новыми конкурсами. В ближайшее время должно быть подписано соглашение между РФФИ и Министерством промышленности и торговли о совместной поддержке ориентированных фундаментальных исследований по стратегическим программам технологических платформ, связанных с созданием новых, в том числе композиционных, материалов.
Завершаются переговоры с правительством Москвы по поводу конкурса для работающих в столице молодых кандидатов наук. Начинание беспрецедентное: речь идет о целой сотне грантов, причем вполне весомых — по миллиону рублей в год.
Вместе с Русским географическим обществом готовим конкурс, посвященный изучению и предотвращению опасных гидрологических явлений. Прежний удачный опыт сотрудничества с РГО дает нам уверенность в том, что и новая итерация будет плодотворной.
Историю взаимодействия РФФИ с госкорпорацией “Росатом” продолжат гранты на исследование способов безопасной утилизации радиоактивных отходов.
Вообще, мне очень ценным представляется сотрудничество фонда с ведомствами, корпорациями, регионами. Оно дает ученым ощущение востребованности и вместе с тем приносит реальные, полезные стране плоды. К счастью, это отлично понимают и наши многочисленные партнеры.
Беседу вел Дмитрий МЫСЯКОВ
Фото Николая СТЕПАНЕНКОВА

Источник:;Газета Поиск;

Генеральный директор Российского научного фонда Александр Витальевич Хлунов ответил на вопросы участников второй сессии Конференции научных работников РАН.

Считаете ли Вы правильным ли решение о перераспределении средств в пользу грантовой составляющей?

Владимир Евгеньевич уже ответил на этот вопрос. Нормально иметь грантовую составляющую в 30%. У нас на фундаментальные исследования в 2014 году запланировано 95 миллиардов рублей, финансирование Российского научного фонда — 11.4 миллиарда. В этой связи у нас еще есть возможность наращивать финансирование фонда до той доли, которая является оптимальной.

Много вопросов вызвало положение о том, что исследования по гранту РНФ не могут финансироваться из других источников. Это, по-видимому, означает, что они должны отсутствовать в тематическом плане института. Так ли это и не считаете ли Вы это требование абсурдным?

С учреждением РНФ приняты приоритетные направления: финансирование научных проектов групп, лабораторий, новых лабораторий. Это, соответственно, 5, 20 и 25 миллионов рублей в год. Расчет идет на то, чтобы выплачивать полноценную заработную плату сотрудникам научной группы или лаборатории, платить все необходимые отчисления в социальные фонды. В рамках фонда эта концепция полностью реализована. Этим мы принципиально отличаемся от РФФИ, небольшие гранты которого являются всего лишь довеском к другим формам поддержки проектов, реализуемых научными коллективами.

Ограничение источников финансирования — абсурд? Нет, это не абсурд. Вот сидит Геннадий Андреевич Месяц. Достаточно странно, если Геннадий Андреевич Месяц на протяжении 5 лет будет платить заработную плату лаборатории, которая в дальнейшем получит деньги РНФ на этот же проект. Кроме того, этот же проект получит деньги в Российском фонде фундаментальных исследований, Национальной технологической базе и Федеральной целевой программе по приоритетным направлениям. Это уже называется мошенничеством. Не нужно заниматься мошенничеством. Поэтому проект должен реализовываться из одного бюджетного источника, и там же он должен отчитываться без многочисленных и многостраничных отчетов. Это — не ошибка, это — требование законодательства страны, где мы живем.

При составлении заявки на грант РНФ этого года требуется указать не только минимальное количество статей, которые будут опубликованы в ходе выполнения проекта, но и журналы, в которых эти статьи будут опубликованы. Как Вы относитесь к такого рода требованиям? Есть ли возможность их изменить?

Вопрос абсолютно правильный. Деньги носят бюджетный характер, и законодательно принято, что Российская наука должна быть открытой для мировой науки. Вы все привыкли к индексированным базам данных. В мировой науке эти критерии приняты, и мы должны потихоньку начинать их использовать.

Мы не просим названия журналов, мы просим, чтобы это были журналы первого эшелона. Пожалуйста, возьмите на себя эти обязательства, и экспертный совет рассмотрит Вашу заявку.

Можно ли привлекать иностранных ученых для выполнения проектов?

У нас по конкурсной документации иностранцы имеют право привлекаться к участию в научных проектах. Это право реализовано полностью, никаких ограничений нет. Оно касается и руководителей лаборатории. Единственное но: мы просим руководителей лабораторий установить трудовые отношения с научной организацией. Достаточно странно, если ученый, который ни разу не посетил Российскую Федерацию, возглавляет на протяжении 5 лет российскую лабораторию. Никаких ограничений, касающихся паспорта, разделов анкеты, у нас нет.

Какие принципы используются при отборе заявок? Каким образом фонд собирается избегать излишней бюрократизации?

Главные решения в фонде принимает экспертный совет, который был избран по следующей процедуре. Мы взяли в базах данных первых российских ученых и обратились к ним с одним вопросом: кому бы вы доверили экспертизу научных проектов? Мы получили ответы. В связи с тем, что не по всем отраслям базы данных адекватно отражают научную активность, у нас была возможность скорректировать список экспертов на Попечительском совете. Так получился экспертный совет, состав которого сейчас вывешен на сайте фонда. Это — беспрецедентный в России случай, когда мы видим полную степень открытости при формировании экспертного совета. Я других таких ни фондов, ни программ Президиума Российской академии наук не знаю.

В организационно-правовой форме мы являемся фондом, не бюджетным учреждением. Мы, в отличие от коллег, находимся в привелегированном положении, нам не требуется отчетов по бюджетной классификации: сколько денег ушло на командировку, сколько — на приобретение стульев. В этой связи нам не требуется отчетов на 80 листах, тем более — промежуточного характера. Мы готовы взять список научных статей в Science и Nature и не считаем это абсурдным. Дайте, пожалуйста, список этих статей, и нам будет достаточно.

В Европе гранты являются исключительно средствами для расширения исследований, увеличения размера групп, покупки оборудования и не влияют на материальное благополучие руководителя проекта. Не собирается ли Российский научный фонд переходить на аналогичный принцип?

Мы впервые наложили ограничение на заработную плату руководителей: не более 15% от той суммы, которую выделяет фонд. Наверное, если в Росии будет введена практика высокооплачиваемых постоянных позиций, мы можем в дальнейшем перейти к тому, чтобы руководитель гранта мог и не получать из него дополнительное материальное стимулирование. Пока это не разумно и не рационально.

Есть много ученых, у которых сравнительно немного публикаций, но высокий индекс Хирша и высокий индекс цитируемости. Почему они исключаются из возможности руководить грантами?

Я хочу подчеркнуть, что мы не являемся универсальным средством поддержки фундаментальных исследований. Есть масса других фондов. Наш попечительский совет принял такое правило. Поэтому не нужно относиться к деятельности фонда как к волшебной палочке, которая решит все проблемы. В России действуют все инструменты, которые работали до нашего появления. И РФФИ действует, и РГНФ действует, и Президиум РАН объявляет конкурсы, в которых Вы имеете право участвовать. Если кого-то условие про 28 публикаций не устраивает, то есть другие фонды, где можно получить поддержку.

Мы взяли индексированные базы данных и убедились, что по всем базам, включая РИНЦ, у нас имеется в каждой отрасли знаний более 150 российских ученых, имеющих как минимум 28 пуликаций за 5 лет. Это объективно соответствует конкурсу по всем направлениям в более чем 10 работ на место. Иногда более 15 — в тех областях, где российские ученые активны. Мы не считаем это абсурдным, мы не поощряем приписывание и считаем, что это — реальный конкурс, который будет реализован в России. Правда, он — для тех, кто имеет более 28 публикаций.

(На вопрос из зала.) Вы правы, действительно, есть статья про бозон Хиггса, которая имеет более 3000 соавторов. Экспертный совет будет принимать решение, считать ее за самостоятельную пуликацию или за 1/3000 долю публикации. Я не вправе, пусть это экспертный совет решает.

В первом этапе грантовой поддержки РНФ (по 5 миллионов) есть обязательное требование присутствия в группе молодого научного сотрудника — кандидата наук. Почему у Вас происходит дискриминация по возрасту? Это несправедливо!

Позиция фонда по поддержке молодежи в науке останется неизменной. Согласен, что была заминка в 2014 году, когда мы не учли проблему аспирантов и студентов в академических учреждениях. В этой связи мы оперативно внесли изменения в следующий конкурс, так что там больше нет студентов и аспирантов, а есть лица до 39 лет. Закрепление молодежи в науке является политической позицией, она в будущем будет также поддерживаться.

Грантов Российского научного фонда очень мало. Ими невозможно поддержать все достойные коллективы. Будет ли объявлен следующий конкурс и когда?

Перед нами не стоит задачи поддержать все российские коллективы. РФФИ, РГНФ и Программы РАН продолжают работать. В суммарном объеме они значительно больше, чем Российский научный фонд. Они помогут поддержать другие достойные коллективы.

Что касается следующих конкурсов. У нас на сайте 5 конкурсов. Это — те деньги, которые имеются у нас в бюджете, других денег у нас нет. Если в последующие годы по результатам бюджетного процесса у нас будет прибавка, мы объявим дополнительные конкурсы. Если этой прибавки не будет, мы будем выполнять взятые на себя обязательства по финансированию в течение длительного времени тех проектов, которые у нас имеются.

Есть ограничение размера коллектива в конкурсе на лабораторию в 7 человек. Оно появилось неожиданно на титульном листе заявки.

Цифры появились не спонтанно, а по результатам заявочной кампании. У нас было 3 заявки на 60 тысяч, и коллектив превышал 20 человек. Это является профанацией научного проекта, мы с этим согласиться не можем. Поэтому мы ввели ограничения на заработную плату с тем, чтобы сохранить идеологию работы фонда: финансировать самостоятельно научные проекты. Нам очень не хотелось бы, чтобы на 20-миллионную лабораторию появился коллектив из 100 человек, и этот коллектив не смог бы получить достойную заработную плату, не смог бы оплатить расходный материал, не смог бы договориться с руководителем института о накладных расходах, потому что такой коллектив на такие деньги невозможно содержать. Поэтому есть ограничения. Они разумные. Исходят из того, что должна быть достойная зарплата, должна быть возможность закупки расходных материалов, небольшого оборудования и расчетов с той структурой, где Вы осуществляете научный проект.

То есть, 7 человек — это предельная численность для лаборатории?

Не то, чтобы предельная. Надо исходить из того, чтобы не было 60 тысяч коллективу в 20 человек.

Как Вы относитесь к большим международным проектам, направленным против старения и смерти?

К международным проектам мы относимся положительно. Парадигма новых лабораторий будет отличаться от существующих лабораторий тем, что конкурс по новым лабораториям будет проводиться по приоритетным направлениям. Приоритеты у нас формируются не только исходя из логики развития науки, но и согласно интересам общества, а может, даже государства. Направление, которое Вы сейчас назвали, очень неплохо ложится в потребности общества. И если у нас такое направление будет сформировано, мы готовы объявить конкурс новой лаборатории именно под этот приоритет.

Опыт РФФИ показывает, что наиболее эффективна двухэтапная экспертиза: экспертиза экспертов и экспертиза экспертных советов. При этом, советы выполняют функции рассылки проектов по «правильным» экспертам, последующего сбора информации и окончательной оценки. Я боюсь, что в РНФ получится то же, что происходит при распределении молодежных грантов и мегагрантов. Там рассылка производится автоматически по номерам дисциплин, а оценка вычисляется методом тупого вычисления среднего. Если у Вас так все будет работать, это будет страшно.

В Фонде принята двухступенчатая, а может, даже и техступенчатая процедура, которая предусматривает, что те эксперты, которые согласились сотрудничать с фондом, осуществляют первый этап экспертизы. Первый этап заключается в заполнении экспертных анкет, где они отражают формальную и неформальную оценки научного проекта. Второй этап экспертизы связан с деятельностью экспертных советов и соответствующих секций по отраслям знаний. Советы имеют, помимо мнения экспертов, свое понимание, что это за проект. Еще предусмотрена международная экспертиза проектов новых лабораторий. Таким образом, это — не тупая экспертиза. Она отличается от того, что мы имеем сейчас в России, в лучшую сторону.

У нас на сайте уже вывешен состав экспертного совета. Вы можете познакомиться с фамилиями. Совет делится структурно на секции по 9 отраслям знаний. У каждой секции есть свой координатор. Важно, что сотрудники Фонда исключены из системы экспертизы, которая, таким образом, замкнута на научных работников.

Редакция Saveras.

Валерий Козлов

О надеждах, связанных с новым уставом РАН и конкурсами Российского научного фонда, диалоге между РАН и ФАНО, итогах программы мегагрантов и продвижении российских вузов в международных рейтингах в интервью «Научному обозрению» рассказал академик, вице-президент РАН, директор Математического института им. В. А. Стеклова РАН Валерий Васильевич Козлов.
Научное обозрение