Требуется предисловие: надо обозначить контекст данного события, иначе содержание может показаться малопонятным, узкоспециальным. Само существование фундаментальной науки в нашей стране в постсоветское время было драматичным — при почти полном уничтожении учреждений прикладной науки, при невостребованности со стороны производства, которое по большей части находится в частной собственности у крупного бизнеса, при катастрофическом недофинансировании (например, средств выделялось в 17 раз меньше, чем в США), наконец, в условиях чрезвычайно устаревшего приборного парка и отъезда из страны 40-летних и 50-летних ученых. Самое удивительное во всем этом, что российским ученым, вопреки названным трудностям, удалось сохранить научную школу России, причем по многим направлениям — на хорошем мировом уровне. Но вот в 2013 году произошла реформа академической науки — самая тяжелая и драматичная за все три столетия существования Российской академии наук, — цели и задачи которой не были ясно сформулированы. Разумеется, это вызвало огромные протесты научной общественности. Похоже, инициаторов реформы это обстоятельство не смутило.

Спустя полтора года, в декабре 2014 года прошло заседание Президентского Совета по науке и образованию, на котором, в присутствие Президента РФ, были подведены промежуточные итоги реформы и главой государства были даны конкретные поручения. Надо сказать, уже само заседание Президентского Совета выявило ряд противоречий в позициях участников, и противоречия эти все так же следовали из необъявленности целей и задач реформы. В частности, прозвучало предупреждение президента РАН академика Владимира Фортова, что реформа вступает в самый опасный свой этап, где практически ничего не прописано законодательно, и это предопределяет рассогласованность в действиях.

Академик как в воду глядел. Последующие события стали накалять обстановку в вопросах координации действий РАН и ФАНО — и в самом деле, многое, причем, самое существенное, понимается сторонами сегодня принципиально по-разному. В выступлениях докладчиков на описываемом заседании Президиума РАН отчетливо звучала тревожная тема разногласий и предстоящих трудностей в поиске общего языка.

Вице-президент РАН академик С.М. Алдошин говорил о предложениях по определению единых подходов к объединению интеллектуальных ресурсов и научной инфраструктуры организаций, которые ведут фундаментальные и поисковые научные исследования — на Президентском Совете было дано такое поручение в целях развития междисциплинарных исследований. Причем, речь идет не только об организациях, которые подведомственны ФАНО, но и обо всех научных организациях, которые сейчас работают в России.

Подготовка предложений базировалась на программно-целевом подходе. Есть несколько вариантов объединения интеллектуальных ресурсов. Например, это междисциплинарные инициативные проекты среди институтов, которые находятся в одном Отделении РАН. Другой подход — междисциплинарные проекты между разными Отделениями. Наконец, могут быть межведомственные проекты, в которых участвуют и организации ФАНО, и университеты, и государственные научные центры. Причем, предложения эти не касаются реформирования самих институтов — это возможность интеграции институтов вокруг крупных проектов и задач, которые формируются в рамках приоритетных направлений Российской академии наук либо директивными органами.

Весь вопрос — каким образом названные проекты могут формироваться и включаться в скоординированное государственное задание. Во-первых, здесь не идет речи о складывании денег в некую одну кубышку, здесь речь идет о создании таких программ в рамках лимитов бюджетных программ каждого ведомства. И, во-вторых, под межведомственные программы должен быть разработан механизм, чтобы ФАНО, образно говоря, «взяло под козырек» и предоставило то финансирование, о котором ему скажет Совет программы. Если этот механизм не прописать — это будет пустое дело. Обсуждение доклада академика С.М. Алдошина было решено продолжить через неделю.

Вице-президент РАН академик В.В. Козлов рассказывал об исполнении поручения Президента по поводу повышения эффективности работы сети научно-исследовательских институтов и составления плана реструктуризации академических институтов, подведомственных ФАНО, причем, что важно — с учетом предложений самих институтов. Этот план должен быть составлен к 15 мая с.г., но, как сказал докладчик — это тяжелый вопрос, который касается всей сети академических институтов.

Кстати, нельзя сказать, что только ФАНО сейчас впервые озаботилось совершенствованием структуры академической науки, а, мол, до сих пор ничего подобного не делалось. Как раз наоборот, тут РАН вела линию планомерно и энергично — увы, об этом приходится напоминать, поскольку, согласно распространенному мнению, руководство РАН якобы стремилось лишь сохранить себя и Академию в неизменном виде. Между тем, Академия наук в течение последних семи лет вела системную работу по совершенствованию структуры сети академических институтов, что, между прочим, в том или ином виде повлияло на судьбу или статус каждого пятого учреждения РАН.

Сегодня Президиумом РАН воссоздана Комиссия по совершенствованию структуры, а ФАНО, со своей стороны, вышло с инициативой создать совместную рабочую группу РАН-ФАНО.

Как известно, ФАНО инициативно дало старт первым пяти проектам реструктуризации еще до Президентского Совета — т.е. сделало шаг, не предусмотренный ни в Законе, ни в Положении о ФАНО. Тем не менее, эти проекты названы «пилотными» и Президентский Совет дал на них добро с предложением пока на этом остановиться, чтобы посмотреть на результаты подобной реструктуризации. РАН по этим проектам также дала положительное заключение, и проекты запущены, правда конкретная реструктуризация в настоящее время идет отнюдь не без проблем.

Но ФАНО, вопреки договоренности на Президентском Совете, сразу по его завершении стало формировать задачи по следующей очереди реструктуризации. Это сразу же вызвало множество возражений, поскольку для таких действий отсутствует и нормативная база, и концептуальный взгляд — что в итоге инициатор хочет получить.

Два слова о планах ФАНО, поскольку это важно абсолютно для всех сотрудников академического сообщества. ФАНО положило в основу реструктуризации создание новых для нас типов научных организаций. Национальные исследовательские институты: это наши академические институты, которые на мировом уровне ведут работы в области фундаментальных исследований. Другой тип — Федеральные исследовательские центры по западному образцу мегасайенс (Megascience), т.е. центры, имеющие уникальные установки и работающие по широким программам. Третий тип — Федеральные научные центры: их задачи кардинально изменятся — с чисто фундаментальных исследований к продвижению новых технологий, т.е. в их деятельности инновационная составляющая выходит на первый план. И, наконец, четвертый тип объединения — Высшие школы гуманитарных наук, где будут объединены учреждения гуманитарных и общественных наук.

Правда, в ходе такого творчества в реструктурировании выяснилось, что возникают серьезные проблемы с организацией региональной науки — т.е. именно в том, чем сильны нынешние Научные центры РАН, которым в планах ФАНО практически не находится места.

А теперь нечто принципиальное. Переформатирование сети научно-исследовательских институтов, по замыслу ФАНО, будет осуществляться по образцу Германии, где нет такой Академии наук, как в России, но есть несколько обществ — Макса Планка, Фраунгофера, Гельмгольца — которые объединяют однопрофильные институты. И по мысли разработчиков, Национальные исследовательские институты должны составить нечто аналогичное обществу Макса Планка, Федеральные исследовательские центры в совокупности должны составить аналог обществу Гельмгольца, а остальные — аналог общества Фраунгофера.

Вот тут в обсуждении на заседании Президиума посыпались очень едкие замечания в адрес такого рода замыслов ФАНО. Назовем некоторые. Да, российская наука базировалась на опыте ученых Германии, но это было триста лет назад. А вот в последние 50 лет вся французская наука, например, была построена по типу как раз советской организации науки, да и само Общество Макса Планка было реорганизовано после войны на базе Общества Кайзера Вильгельма — также по образу и подобию советской Академии наук.

Далее, в Германии в финансировании науки участвуют федеральные земли, у нас же регионы не имеют возможности поддерживать фундаментальные исследования и это различие непреодолимое. К тому же: как повысить эффективность наших институтов до уровня институтов Общества Макса Планка, если у нас финансирование в десять раз меньше? Как понимать реструктурирование ФАНО по идеям германской науки, если в то же самое время Минобрнауки предпринимает действия по реформированию российской науки по образцу американской науки? Наконец, если мы отказываемся от своей модели как неэффективной, то как, в этом случае, относиться к практике Академии наук Китая, на сегодня чрезвычайно эффективной и занимающей в мировом рейтинге третье место — ведь их модель есть чистая калька с советской модели Академии.

ФАНО настаивает еще на тридцати проектах реструктуризации, и все директора институтов получили предписание в течение трех дней написать свою аналитическую записку по перспективной реструктуризации. А это, между прочим, идет полностью вразрез с постановлением Совета Федерации от 28 марта с.г., где сказано, что нельзя проводить иные проекты реструктуризации, пока не оценены ее плюсы и минусы на опыте первых пяти «пилотных» проектов.

А пока в Академию наук из институтов валом идут письма и даже протоколы решений ученого совета о том, что тот или иной институт категорически не согласен участвовать в проектах реструктуризации. До недавнего времени весь директорский корпус был в неведении — теряют ли их институты юридическое лицо при реструктуризации? Когда выяснилось, что да, теряют, многие институты сразу сочли для себя это неприемлемым. Особую тревогу вызывает судьба региональных Научных центров в национальных республиках, особенно на Кавказе — оттуда идут письма типа «SOS!».

Валерий Васильевич указал также, что есть поручение президента России по поводу оценки эффективности работы научных организаций, так что логичным было бы сначала сформулировать эту оценку и лишь потом, с данными и аналитическими материалами в руках строить планы масштабной реструктуризации.

Заместитель президента РАН д.э.н. В.В. Иванов докладывал о Программе фундаментальных научных исследований, которая разрабатывалась в соответствии с федеральным законом № 253, где Академии наук предписано вносить Программу на рассмотрение Правительства.

На совещании в Правительстве по проблемам национальной технологической инициативы был поддержан подход РАН к разработке научно-технологической политики, из чего докладчик сделал вывод, что необходимо процессы реструктуризации притормозить, пока не будет выработана четкая государственная политика относительно того, какая наука нужна в России.

Сейчас же фундаментальная наука регулируется, по крайней мере, шестью законами, и структуры, которые финансируют науку — бюджет РФФИ, РГНФ, РНФ, РПИ — также работают по разным законам. Отсюда следует, считает докладчик, довольно неожиданный вывод: Программа фундаментальных научных исследований РАН призвана обеспечить целостность научной системы в условиях несбалансированного законодательства.

Недавно появился вариант Программы фундаментальных научных исследований в версии Минобрнауки — на него получены заключения профсоюзов, Общества научных работников и Комиссии общественного контроля за реформой РАН. Все заключения отрицательные.

Какая же функция отводится Российской академии наук в предложениях Минобрнауки? В соответствии с законом, Российская академия наук выполняет не только экспертные функции, она осуществляет научно-методическое руководство, она выполняет управленческие функции. Все это из Программы исключено. Более того, исключена также и Программа государственных академий наук, которая уже утверждена Правительством до 2020 года. Такова позиция Минобрнауки.

Словом, во всех заключениях по проекту Минобрнауки было написано: «Проект, предложенный Минобрнауки, непригоден для дальнейшего использования».

Поэтому мы предлагаем, сказал докладчик, за основу взять проект, разработанный в Российской академии наук и направить проект Программы на рассмотрение в Совет по науке при Президенте РФ, а также заинтересованным структурам.

Источник: Научная Россия

Источник: сайт ФАНО, 25 сентября 2014 г.

См. также:

Соглашение о сотрудничестве между ФАНО и РАН (10.09.2014; PDF)

Регламент взаимодействия по формированию и утверждению государственных заданий на проведение научных исследований (10.09.2014; PDF)

Пресс-центр ФАНО: ФАНО России и РАН заключили соглашение о сотрудничестве (12.09.2014);

ИТАР-ТАСС: РАН и ФАНО подписали соглашение о взаимодействии (10.09.2014)

Сотрудничество министерства и Академии планируется проводить в четырех основных секторах: создание новых материалов, новых источников энергии, новых решений в области производства и организация инфраструктур. Кроме этого планируется открыть доступ малым и средним коммерческим компаниям к взаимодействию с институтами РАН.

Сергей Алдошин, вице-президент РАН, в своем докладе отметил, что в области судостроения, фармацевтики, авиации и электронной промышленности с Минпромторгом уже давно ведется активное взаимодействие и достигнуты серьёзные результаты.

Денис Мантуров отметил, что министерство полностью переработало механизмы финансирования НИОКР (научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки). Работа по коммерциализации результатов интеллектуальной деятельности была вызвана тем, что в последние годы лишь небольшой процент полученных патентов был зарегистрирован и поставлен на учет.

«У нас достаточно широкий спектр взаимодействие с Академией наук: биотехнологии, инжиниринг и ряд других серьёзных прорывных направлений», ― сказал Мантуров в заключении своего выступления.

Сообщение о совещании появилось на официальном сайте министерства промышленности и торговли в четверг, 29 мая, а через четыре месяца состоится повторное совещание, на котором, как отметил Денис Мантуров, будут подведены промежуточные итоги взаимодействия двух структур.

Источник: Научная Россия

Об уставе Российской академии наук

Общее собрание членов Российской академии наук ПОСТАНОВЛЯЕТ:

1. Принять устав Российской академии наук в соответствии с частью 5 статьи 18 Федерального закона от 27 сентября 2013 г. № 253-ФЗ «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (приложение).

2. Направить устав Российской академии наук на утверждение в Правительство Российской Федерации.

3. Протокольно. Поручить Президиуму РАН в процессе согласования устава Российской академии наук с Правительством Российской Федерации вносить в текст устава поправки редакционно-правового характера.

О президенте Российской академии наук

В соответствии с частями 5 и 6 статьи 18 Федерального закона от 27 сентября 2013 г. № 253-ФЗ «О Российской академии наук, реоргани­зации государственных академий наук и внесении изменений в отдель­ные законодательные акты Российской Федерации» Общее собрание членов Российской академии наук ПОСТАНОВЛЯЕТ:

Считать президента Российской академии наук академика Россий­ской академии наук Фортова Владимира Евгеньевича президентом Рос­сийской академии наук в течение трех лет с 27 марта 2014 г.

О президентах Российской академии сельскохозяйственных наук и Российской академии медицинских наук

В соответствии с частями 5 и 8 статьи 18 Федерального закона от 27 сентября 2013 г. № 253-ФЗ «О Российской академии наук, реоргани­зации государственных академий наук и внесении изменений в отдель­ные законодательные акты Российской Федерации» Общее собрание членов Российской академии наук ПОСТАНОВЛЯЕТ:

Считать президента Российской академии сельскохозяйственных наук академика Российской академии наук Романенко Геннадия Алексее­вича и президента Российской академии медицинских наук академика Российской академии наук Дедова Ивана Ивановича вице-президентами Российской академии наук в течение трех лет с 27 марта 2014 г.

О предельном количестве членов Российской академии наук

В соответствии с частью 5 статьи 8 Федерального закона от 27 сентября 2013 г. № 253-ФЗ «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» Общее собрание членов Российской академии наук ПОСТАНОВЛЯЕТ:

1. Предложить предельное количество членов Российской академии наук — 2154 человек, в том числе академиков Российской академии наук — 948 человек, членов-корреспондентов Российской академии наук – 1206 человек.

2. Поручить Президиуму Российской академии наук внести соответствующее предложение в Правительство Российской Федерации для утверждения в установленном порядке.

Об избрании вице-президентов Российской академии наук

В соответствии с частью 5 статьи 18 Федерального закона от 27 сентября 2013 г. № 253-ФЗ «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» Общее собрание членов Российской академии наук ПОСТАНОВЛЯЕТ:

Избрать сроком на три года:

академика Российской академии наук Алдошина Сергея Михайловича вице-президентом Российской академии наук;
академика Российской академии наук Алферова Жореса Ивановича вице-президентом Российской академии наук;
академика Российской академии наук Асеева Александра Леонидовича вице-президентом Российской академии наук;
академика Российской академии наук Григорьева Анатолия Ивановича вице-президентом Российской академии паук;
академика Российской академии наук Зеленого Льва Матвеевича вице-президентом Российской академии наук;
академика Российской академии наук Козлова Валерия Васильевича вице-президентом Российской академии наук;
академика Российской академии наук Костюка Валерия Викторовича вице-президентом Российской академии наук;
академика Российской академии наук Сергиенко Валентина Ивановича вице-президентом Российской академии наук;
академика Российской академии наук Хабриеву Талию Ярулловну вице-президентом Российской академии наук;
академика Российской академии наук Чарушина Валерия Николаевича вице-президентом Российской академии наук.

Об избрании главного ученого секретаря Президиума Российской академии наук

В соответствии с частью 5 статьи 18 Федерального закона от 27 сентября 2013 г. № 253-ФЗ «О Российской академии наук, реоргани­зации государственных академий наук и внесении изменений в отдель­ные законодательные акты Российской Федерации» Общее собрание членов Российской академии наук ПОСТАНОВЛЯЕТ:

Избрать академика Российской академии наук Соколова Игоря Анатольевича главным ученым секретарем Президиума Российской академии наук сроком на три года.

Источник: официальный сайт РАН

Не проходит недели, чтобы власть не выпустила нового документа, определяющего жизнь организаций РАН. Появившееся на днях Постановление Правительства РФ от 1 ноября 2013 г. №979 “О внесении изменений в Постановление Правительства Российской Федерации от 8 апреля 2009 г. №312” определяет правила оценки результативности деятельности научных организаций. От прочих принимавшихся в последнее время бумаг эта отличается тем, что относится не только к академическим структурам, но ко всем “выполняющим научно-исследовательские, опытно-конструкторские и технологические работы гражданского назначения”.

Сама идея составления карты российской науки не нова.
Минобрнауки даже начало реализовывать аналогичный проект, судьба которого до сих пор не ясна. Предъявленная в его рамках демоверсия платформы, где организации, научные группы и отдельные ученые будут представлять результаты своей работы, оказалась сырой и была отправлена на доработку. Не прижилась и запущенная в 2009 году постановлением правительства система оценки институтов. Министерство попыталось ее исправить и в августе текущего года выставило на общественное обсуждение новую версию правил рейтингования НИИ. “Поиск” подробно писал о ней в материале “Вот тебе порог!” (№33-34).

Ключевые отличия очередной реинкарнации правил от прежнего варианта — вневедомственный характер оценки в рамках “сопоставимых референтных групп”, уменьшение числа используемых для аттестации НИИ формальных критериев, введение пороговых показателей, позволяющих разбивать институты на три категории, добавление к проводимой раз в пять лет проверке с “выставлением оценки” ежегодного мониторинга, не грозящего тяжелыми последствиями. Напомним также, что институты, попавшие в третью категорию, подлежат реорганизации или ликвидации.

В ходе обсуждения ученые высказали множество критических замечаний к документу и рекомендаций по его улучшению. Учтены ли они в итоговой версии? С этим вопросом “Поиск” обратился к курирующему данный вопрос в Российской академии наук вице­-президенту РАН Сергею Алдошину.

- Нельзя сказать, что наших предложений не заметили, однако добавленные в порядке “учета мнения” слова настолько неопределенны, что общего смысла документа не меняют, — отметил Сергей Михайлович. — Мы, например, писали, что нельзя мерить результативность исключительно формальными показателями. В правилах появилась фраза о том, что оценка “проводится на основании всестороннего, в том числе экспертного анализа”. Однако как он осуществляется и как учитываются его результаты, не расшифровано.

Академия ставила вопрос о том, что организации, коллективы которых участвуют в работах по закрытым тематикам, явно окажутся в ущемленном положении, поскольку число открытых публикаций там будет меньше среднего, установленного без учета данного фактора. В правилах теперь говорится, что для анализа сведений, составляющих государственную, коммерческую, служебную или иную охраняемую законом тайну, нельзя привлекать международных экспертов. Но как будет вестись такой анализ, не определено. Между тем более 30 институтов РАН входят в список организаций оборонно-промышленного комплекса.

Академик Алдошин считает, что межведомственный характер оценки может оказаться фикцией. “В документе говорится о том, что при отнесении организации к той или иной референтной группе будут учитываться не только ее научная специфика и виды проводимых исследований, но и источники финансирования, организационно-­правовая форма, — заявил он.

- При таком подходе велика вероятность, что академические институты, вузы и отраслевые НИИ попадут в разные референтные группы и наши организации будут сравнивать между собой”.

Но главный изъян принятого постановления, по мнению вице-президента РАН, состоит в том, что оно противоречит государственным интересам. “Оценка должна начинаться с четкого определения миссии каждой научной организации — значимости для нашего общества проводимых исследований, — уверен Сергей Алдошин. — Закрытие институтов по итогам процедуры сравнения в референтных группах, принцип формирования которых до конца не ясен, может привести к безвозвратной потере критически важных для будущего страны направлений”.

Обеспокоенность официальных лиц РАН в полной мере разделяет научная общественность. Комиссия общественного контроля за ходом и результатами реформ в сфере науки выразила возмущение тем, что ученые отстранены от оценки научной эффективности институтов. Устанавливать правила игры и составлять “черные списки” на ликвидацию будут федеральные органы исполнительной власти. По мнению членов комиссии, “полное отсутствие профессиональной научной составляющей в принятии решений о ликвидации и слиянии институтов является мощным коррупциогенным фактором”.

“Постановление узаконивает либо некомпетентное руководство научными организациями со стороны чиновников, либо скрытое (через чиновников) руководство со стороны отдельных особо влиятельных представителей научного менеджмента, не имеющих для этого формальных полномочий и не несущих, следовательно, никакой ответственности за свои решения”, — говорится в заявлении комиссии.

Совершенно очевидно, что получившие карт-бланш на ранжирование институтов далекие от науки чиновники будут опираться в основном на формальные показатели. Набор нормативов, за выполнение которых исследовательские коллективы будут биться в ближайшие годы, Минобрнауки пока не утвердило. Но проект этого документа, известного как “Приложение к типовой методике оценки”, выносился на общественное обсуждение. Вряд ли он претерпит существенные изменения: как показывает практика, мнение научного сообщества власть волнует мало.

Мы попросили прокомментировать раздел по наукометрии, который традиционно вызывает больше всего вопросов, известного специалиста в области библиометрии, заведующую отделением Всероссийского института научной и технической информации РАН Валентину Маркусову.

- Предложенные авторами библиометрические показатели представляются мне вполне разумными, — заявила Валентина Александровна. — Правда, есть моменты, которые вызывают недоумение. Непонятно, почему такой важный показатель научной значимости, как грантовая активность, решено измерять в рублях и сравнивать в этих единицах с совершенно несопоставимыми по масштабам финансирования Федеральными целевыми программами.

И главный вопрос: кто будет оперировать собранными данными? Это ведь тонкая работа, а библиометристов необходимого уровня у нас единицы. В специфике конкретной области должны разбираться эксперты. Так, импакт-факторы журналов можно сравнивать только в рамках данной предметной категории. Особенно меня беспокоит ситуация с общественными науками. В базу Web of Science, из которой будут браться сведения про число публикаций, цитируемость, импакт-фактор, внесены всего четыре российских журнала из этой области знания.
В общем, привычная уже ситуация. Документы готовятся за закрытыми дверьми, оппонентов стараются не слышать, тестировать сложную и явно недоработанную систему будут прямо на ходу, на живых научных коллективах. Реформа продолжается…

Надежда ВОЛЧКОВА

Источник: газета «ПОИСК».