Реорганизация Российской академии наук 2013 » Кулешов

T-инвариант: Публичный отказ от принудительного спасения. Как «дело Соболевского-Кулешова» повлияет на РАН, Сколтех и академические институты

Wed, 16 Aug 2023 10:19:05 +0000

17 июля 2023 года в Институт проблем передачи информации им. А.А. Харкевича пришло предупреждение от Министерства науки о том, что 3 августа 2023 года с Андреем Соболевским, руководящим институтом уже семь лет, будет расторгнут трудовой договор. Без объяснения причин. Однако 3 августа из Министерства пришло новое письмо о том, что ведомство отзывает предупреждение о расторжении трудового договора. Опять без объяснения причин. Таким образом, в течение двух недель Соболевского решили сначала уволить, а потом передумали. Что произошло за четырнадцать дней? И почему последствия этого частного кадрово-административного конфликта важны не только сотрудникам ИППИ, но могут негативно повлиять на все академическое сообщество России, разбирался T-invariant.

Разрыв связей

ИППИ берет свое начало в 1948 году, когда из состава Института автоматики и телемеханики выделили Лабораторию по разработке научных проблем проводной связи. Сегодня институт представляет собой сложную многопрофильную структуру из 26 лабораторий и секторов по математике, лингвистике, биологии и информационным системам.

Здание Института проблем передачи информации им. А.А. Харкевича

Андрей Соболевский работает в ИППИ с 2009 года. На должность директора его рекомендовал в 2016 году академик РАН Александр Кулешов, когда уходил ректором в Сколтех. До этого Кулешов руководил ИППИ десять лет и внес огромный вклад в его развитие. Именно благодаря его усилиям финансирование института было увеличено более чем в три раза, появились крупные международные проекты, были созданы новые диссертационные советы, увеличилась публикационная активность. Все это привело к тому, что во время ранжирования академических институтов в 2016 году ему было присвоена 1 высшая категория.

Александр Кулешов вручает Андрею Соболевскому орден Академических пальм. 2017 год

К мнению Кулешова прислушались все заинтересованные стороны, и Соболевского назначили исполняющим обязанности директора с тем, чтобы дальше можно было провести выборы по требуемой процедуре. К моменту, когда в Институте были назначены выборы нового директора, для избрания и назначения руководителей институтов действовало правило «двух ключей», которое предложил Владимир Фортов в 2014 году, когда надо было выстроить процедуры взаимодействия с Федеральным агентством научных организаций (ФАНО).

Согласно Положению о порядке и сроках согласования и утверждения кандидатур на должность руководителя научной организации, находившейся в ведении Федерального агентства научных организаций, процедура была такая: ФАНО объявляет выборы в конкретном институте, затем трудовой коллектив в лице ученого совета выдвигает кандидатуры для выборов, потом их согласовывает отделение РАН, к которому относится данный институт, потом Президиум РАН по представлению отделения утверждает эти кандидатуры, потом проходят выборы, и выбранного кандидата назначает на должность ФАНО. Это положение было одним из немногих достижений, которого удалось добиться Фортову, чтобы сохранить хотя бы какое-то влияние Академии на кадровые назначения в институтах, которые формально уже больше не подчинялись РАН, но трудовые коллективы которых сохраняли еще теснейшую связь с академией и нуждались в защите своих интересов перед чиновниками.

Правда, в случае с выборами в ИППИ в 2017 году никаких противоречий у трудового коллектива, отделения нано- и информационных технологий (ОНИТ) РАН, кадровой комиссии Президиума РАН и ФАНО относительно кандидатуры Соболевского не было. Бывший директор рекомендовал Соболевского, коллектив его знал, ОНИТ и президиум РАН не возражали, ФАНО утвердило в должности.

Новый директор начал работать, поддерживая тесные профессиональные и человеческие связи между Сколтехом и ИППИ. Вместе с Кулешовым более 30 сотрудников перешли на работу в Сколтех, сохраняя исследовательские должности и аффилиации в ИППИ. Сегодня три вице-президента Сколтеха: Михаил Гельфанд, Григорий Кабатянский и Александр Сафонов — являются выходцами из ИППИ.

«На тот момент, — вспоминает Соболевский, — и Кулешов, и большинство сотрудников в институте, да, признаюсь, и я сам, думали, что мое руководство будет номинальным, а негласным руководителем по-прежнему останется Александр Петрович. Но когда я стал вникать в тонкости управления, финансовые и административные распоряжения, стало ясно, что невозможно нести ответственность (в том числе и уголовную) за решения, которые ты не принимаешь или не понимаешь. Я начал проявлять самостоятельность, исходя из интересов института и его сотрудников. Это вызвало поддержку коллег, но не нашло понимания у Александра Петровича. Наши личные отношения испортились».

Андрей Соболевский

Кадровый клинч

Прошло четыре года, приближались следующие выборы. За это время ФАНО было упразднено, и все академические институты перешли под прямое подчинение Министерству науки и высшего образования. Однако кадровое «правило двух ключей» продолжало действовать, только вместо ФАНО кандидата на должность директора института утверждало Миннауки. А ИППИ теперь, согласно Постановлению Президиума РАН № 142 от 10.09.2019 стал относиться к совместному научно-методическому руководству не только ОНИТ, но и Отделения математических наук (ОМН) РАН.

Ученый совет ИППИ выдвинул трех кандидатов от института, включая Соболевского. Но в этот раз уже Александр Кулешов, который продолжал оставаться членом ученого совета ИППИ, выступил категорически против Соболевского и предложил вместе с группой академиков на должность директора одного из сотрудников Сколтеха — Дмитрия Мацнева. Однако из ОНИТ пришло известие, что Соболевского к выборам академики не допустили. И тогда все остальные претенденты, включая Мацнева, сняли свои кандидатуры. После чего Минобрнауки объявило выборы несостоявшимися, а Соболевский остался по-прежнему руководить институтом, только теперь уже в качестве исполняющего обязанности.

В сентябре 2022 года в результате выборов Общего собрания РАН президентом Академии становится Геннадий Красников, до этого занимавший должность академика-секретаря ОНИТ РАН. А в феврале у и.о. Соболевского истек срок годового контракта. Чтобы заключать новый, министерство согласно «правилу двух ключей» вносит в РАН снова кандидатуру Соболевского, обращаясь в два отделения — ОНИТ и ОМН. Математики поддерживают действующего руководителя, а ОНИТ — нет. И тогда новый президент РАН, невзирая на мнение своих коллег из математического отделения, отправляет в Министерство 6 марта письмо о несогласовании А. Н. Соболевского. Причина в том, что Соболевскому «не удалось создать механизм эффективного взаимодействия с ОНИТ по научно-методической работе и продуктивную рабочую атмосферу в возглавляемой им научной организации». В переводе с административного под «механизмом эффективного взаимодействия» можно понимать, что угодно: от совместных походов в сауну и построения коррупционных схем до плодотворного координирования передовых исследований. Чего именно директор ИППИ не сделал по отношению к ОНИТ, или что он должен был сделать, чтобы построить отношения с ОНИТ, академики так и не пояснили, а сам Соболевский никаких конфликтов или разногласий с отделением вспомнить не смог. А вот относительно продуктивности рабочей атмосферы мнение есть не только у академиков. Продуктивность научной организации можно измерять в количестве проектов, грантов, публикаций, молодых сотрудников и многом другом. Поэтому в этом вопросе оценки ученых из ИППИ по поводу атмосферы в своем институте радикально разошлись с оценкой руководства РАН.

Тогда в апреле ОНИТ собрался снова и предложил двух новых кандидатов, вместо Соболевского — члена-корреспондента РАН Максима Федорова и профессора РАН Романа Мещерякова. На ком именно надо остановить выбор, академики из отделения нано- и информационных технологий не решили — голоса разделились поровну. И тогда обратились за решением к коллегам в отделение математических наук. Однако математики вновь сказали, что не видят оснований для смены руководителя в ИППИ.

Затем президент РАН Красников вновь обращается в Министерство и сообщает, что у РАН на место Соболевского есть два достойных кандидата, из которых Министерство остановило свой выбор на Федорове. И 18 июля Соболевскому было велено в течение двух недель передать дела новому исполняющему обязанности.

Такое решение категорически не устроило сотрудников ИППИ. 24 июля Ученый совет ИППИ РАН обратился к министру науки Валерию Фалькову с призывом назначить в институте выборы нового директора. В обращении, в частности, было сказано:

«Никаких содержательных причин отставки А.Н. Соболевского изложено не было. За годы директорства А. Н. Соболевского работа ИППИ РАН никогда не вызывала нареканий ни со стороны учредителя, ни со стороны РАН, осуществляющей экспертизу научных результатов Института. (…) Ученый совет считает, что в целях сохранения в Институте нормальной рабочей обстановки исполнять обязанности директора до организации выборов должен сотрудник Института, имеющий соответствующую научную квалификацию и опыт административной работы. Поскольку А. Н. Соболевский удовлетворяет всем этим критериям, Ученый совет предлагает продлить его полномочия как исполняющего обязанности директора на срок до проведения выборов».

На следующий день состоялось также заседание Совета молодых ученых и специалистов (СМУиС) ИППИ, на котором было принято обращение к заместителю министра науки и высшего образования Денису Секиринскому и председателю совета молодых ученых РАН Андрею Котельникову. В нем СМУиС выразил «обеспокоенность тем, что внезапное решение отстранить директора без какого-либо разъяснения коллективу Института дезориентирует молодых сотрудников. Неизбежная потеря темпа развития Института из-за вхождения нового и.о. директора в должность создаст риск стагнации и тем самым — деградации хорошо работающей в настоящее время системы поддержки молодежи. Все это противоречит интересам молодых ученых ИППИ РАН».

После чего некоторым молодым сотрудникам удалось поговорить с Секиринским лично и прямо сообщить, что обеспокоенность молодежи кадровым конфликтом в ИППИ так велика, что начались обсуждения, не покинуть ли им институт.

Но обращениями в министерство зрелые и молодые ученые решили не ограничиваться и созвали 1 августа 2023 года конференцию научных сотрудников, чтобы задать новому и.о. Максиму Федорову вопросы о том, что он собирается делать и как руководить. (Аудиозапись доступна на сайте ИППИ).

На этой встрече Федоров признал, что неглубоко пока погружен в работу института и что назначение на пост директора — не его инициатива, а решение министерства. На что один из сотрудников заметил: «Очень тревожно, когда человек, претендующий на верхний управленческий пост, никак не демонстрирует информированности об объекте управления. Ситуация очевидно конфликтная».

Наличие конфликта признали все присутствующие, при этом обе стороны понимали, что корень этого конфликта находится вне стен института и даже вне стен министерства.

Александр Кулешов

«Большинство бывает неправо!»

Сложилась парадоксальная ситуация, когда одно отделение РАН, невзирая на мнение трудового коллектива института и мнение коллег из второго отделения РАН, принудило Министерство сменить директора, не дожидаясь даже истечения срока годового контракта. Чем это могло быть вызвано? За комментариями Т-invariant обратился к Александру Кулешову.

— Что вы думаете о кадровом конфликте в ИППИ?
— Я десять лет руководил ИППИ и поднял его из руин. Когда я уходил в Сколтех, институт был на гребне волны. Соболевскому я передал институт в отличном состоянии, а он угробил все, что можно угробить. Сейчас институт находится в глубоком анабиозе.

— Первоначально вы сами предложили Соболевского на свое место. Что изменилось?
— До Соболевского я делал предложение девяти людям. Но никто не соглашался, а он согласился. Я когда уходил, понимал, что Андрей плохой кандидат, но не думал, что настолько плохой.

— В чем, на ваш взгляд, его неудача, как руководителя?
— За время его работы институт потерял два диссертационных совета из трех. Молодежь перестала идти в институт. Снизилась публикационная активность. В институте давно ничего не происходит.

Справка

1. С 2016 по 2023 г. количество сотрудников ИППИ увеличилось на 20%. Из 475 исследователей — 183 человека моложе 35 лет.
2. С 2016 по 2023 г. открыты новые лаборатории:
— беспроводных сетей (2017)
— геномики растений (2018)
— цифровой документации русского языка (2020).
— из лаборатории зрительных систем выделился самостоятельный сектор репродукции и синтеза цвета (2021)
— два сектора преобразованы в лаборатории (молекулярной эволюции и алгебры и теории чисел 2018)
— образована новая лаборатория математических оснований машинного обучения (2023).
3. Общее число публикаций по сравнению с 2016 г. ежегодно растет, как растет и количество публикаций в журналах Q1 и Q2, составляя более 60% всех публикаций института по направлениям «физика», «математика», «биология», «лингвистика», «технические науки».
4. Финансирование института из года в год растет и на 2022 г. составило 900 млн рублей, из которых треть — это государственные гранты и коммерческие контракты. ИППИ — «платиновый партнер» HUAWEI. (Подробнее о публикационной активности ИППИ см. Приложение).

— Александр Петрович, а если Соболевский настолько плохой директор, как вы думаете, почему его горячо поддерживают сотрудники?
— Какие сотрудники? Я их всех знаю. Соболевский очень удобен всем, потому что никому не мешает. Он удобен коллективу, который и коллективом-то уже не является.

— Министерство науки приняло решение об отстранении Соболевского с вашей подачи или чиновники сами так решили?
— Думаю, что с моей. Возможно, у них были и другие резоны, но то, что мое вмешательство там было, это точно совершенно. Я этого не скрываю и готов все, что сейчас говорю, публично подтвердить, ни от одного слова не откажусь. И Министерство, и Академия предпринимали попытки отстранить Соболевского с моей подачи. И с Секиринским я лично разговаривал.

— То есть несмотря на то, что ученый совет и совет молодых ученых поддерживает действующего директора и просит назначить выборы, вы убедили ОНИТ и министерство проигнорировать мнение сотрудников?
— Какой ученый совет?! Десять лет назад это был ученый совет вполне еще не старых людей, которые рассуждали с точки зрения науки и результатов, а сейчас им нужно только одно — чтобы их никто не трогал. Коллектив действует по принципу минимизации беспокойства (А.П. Кулешов 1946 г.р. Среди 31 члена ученого совета ИППИ — 3 человека старше Кулешова, остальные моложе, включая 5 человек, которые моложе 50 лет — прим. ред.).

— А как вы думаете, почему совет молодых ученых так настаивает на новых выборах и требует до их проведения оставить Соболевского руководителем?
— Все просто — эту молодежь начальник позвал и сказал: вот тут несправедливость, давайте подпишем. И молодежь решила выпустить заявление.

«Не надо ориентироваться на молодежь».

Андрей в отделении РАН не установил ни с кем никаких контактов, он никогда не изберется в академики. Так что Андрей для института — это тупик. Институт живет за счет того, что 32 сотрудника получают деньги в Сколтехе, сохраняя аффилиацию в ИППИ и дают институту 80% публикаций.

— А это не говорит о том, как кадры ИППИ важны для Сколтеха? А также о том, как для этих сотрудников важен ИППИ?
— Нет, это говорит о том, что я прошу их таким образом поддерживать ИППИ.

— А зачем же им держаться за ИППИ и сохранять его в состоянии анабиоза?
— Потому что большинство бывает не право! И это именно такой случай. У меня нет никакой личной заинтересованности в ИППИ, и единственное, что меня задевает, это то, что институт, в который я столько вложил, протухает и разлагается у всех на глазах.

— Но ИППИ не ваша собственность, а научные сотрудники — не крепостные. Да и вы уже семь лет руководите другой организацией. В чем ваша мотивация?
— Я хочу, чтобы институт жил и развивался. Институт надо спасать.

— Ваша новая креатура — Максим Федоров. Он сможет возродить институт? У него достаточно энергии, харизмы и управленческого опыта для этого?
— Я так не считаю. Я Максима знаю давно — море он не зажжет. Но в такой ситуации, в которой находится институт, лучше любые перемены, чем никаких. Федоров британский профессор, у него великолепные связи, отличный управленческий опыт.

— Вы имеете в виду его короткое руководство университетом в Сириусе?
— Ну, в Сириусе он был недолго, потому что со Шмелевой отношения не сложились. Зато Федоров член-корр и будет академиком в следующие выборы. А Соболевского в академики не изберут никогда. Хотя на пост директора Андрей все равно имеет право подаваться. Правда, отделение его ни за что не согласует, я в этом уверен.

«Не надо нас спасать!»

К идее принудительного спасения института сотрудники относятся с недоумением. В том числе и те из них, кто работает в Сколтехе. И не только потому, что ИППИ находится под «мягкими» санкциями, а Сколтех под «жесткими». В чем это выражается? В том, что торговать с ИППИ нельзя, а заниматься научной деятельностью можно. «Я как сотрудник Сколтеха чувствую санкции довольно сильно, но не чувствую их как сотрудник ИППИ», — говорит один из ученых, который работает в обоих научных учреждениях. — «Я не могу поставить аффилиацию Сколтеха в своей научной публикации. Мои американские соавторы просят ее снять. А если я подписываюсь как сотрудник ИППИ, то статья идет на рецензию и проходит публикацию».

Более того, сотрудники ИППИ по-прежнему участвуют в международном проекте по разработке новых стандартов для беспроводной связи IEEE 802.11.

Но не только за это сотрудники ценят ИППИ, а во многом за ту самую рабочую атмосферу, которую, по мнению ОНИТ, не удалось создать Соболевскому. «Первого отдела» в ИППИ как не было, так и нет, что сегодня облегчает существование в академической среде. На внезапную мобилизацию администрация отреагировала мгновенно: вопреки утверждению Кулешова о том, что Соболевский ни с кем не имеет контакта, за несколько дней с помощью взаимодействия с министерством науки были оперативно составлены списки для бронирования, и ни один сотрудник института не был призван. Тем, кому это необходимо, дана возможность дистанционной работы. Библиотеку из архаичного академического хранилища реконструировали и превратили в любимое место сотрудников, в котором регулярно проводятся семинары и выставки. Свою задачу Соболевский видел в том, чтобы поддерживать те инициативы, которые возможно реализовать в сложной для российской науки ситуации, и сохранить человеческий капитал до лучших времен. К сожалению, у сотрудников нет никаких оснований полагать, что новый директор будет действовать так же. Поэтому они решили предпринять все возможное для того, чтобы мнение коллектива было доведено до всех заинтересованных лиц, в том числе с помощью СМИ. Хроника происходящего публикуется в телеграм-канале и на сайте института.

В итоге громкий публичный отказ от принудительного спасения был услышан. Соболевский уже вывозил личные вещи из кабинета и ожидал расчета из бухгалтерии, когда неожиданно пришло письмо из Министерства, что приказ о прекращении с ним трудовых отношений отозван. До возвращения из отпуска министра Валерия Фалькова.

Итоги и прогнозы

Чем дело может кончиться для Соболевского? Отстоять его на посту директора, как полагают коллеги, да и сам он, вряд ли удастся. Трудно представить, что два административных гиганта в лице Министерства и Президиума РАН признают ошибку и станут действовать не только согласно букве процедуры, но и духу ее. Но профессиональные акции и человеческая репутация Соболевского в результате этого конфликта так сильно возросли, что он, вероятно, быстро получит выгодные предложения из других научных организаций.

Чем дело может кончиться для института? В сентябре, скорее всего, будут назначены выборы нового директора, на которые выдвинут не только внешних кандидатов, устраивающих отделение, но и новых кандидатов из числа самих сотрудников института. И тут ОНИТ уже не решится их отстранить от выборов. И, скорее всего, ИППИ получит не навязанного извне директора, а того, кого выберет именно сам коллектив.

Чем дело может кончиться для Академии? Тем, что «неспортивное» поведение ОНИТ и президента РАН, их неумение построить «механизмы эффективного взаимодействия» с вверенным им институтом, станет поводом для отмены Министерством науки 521-го постановления о «правиле двух ключей» в соответствии с принципом «неудачи Англии — шанс для Ирландии». И в следующий раз, когда какое-нибудь другое отделение, например, математическое, захочет поддержать кандидатуру достойного директора, у него уже не будет инструментов для этого.

Чем дело может кончиться для других академических институтов? Тем, чему столько лет сопротивлялись в научном сообществе: после публичного скандала в ИППИ, скорее всего, руководителей будут утверждать напрямую в министерстве. То есть, даже небольшие барьеры институциональной защиты в лице Академии, которые еще существовали у ученых прежде, будут разрушены.

А вот чем дело может кончиться для Сколтеха, не скажет сейчас никто. «Жесткие» санкции делают будущее этого проекта малопредсказуемым.

Приложение. Публикационная активность ИППИ

Число статей в WoS/Scopus

Число статей в Nature Index

Распределение по квартилям WoS

Число авторов статей в Q1 + Q2

Разнообразие журналов

Распределение по направлениям

Автор: Ольга Орлова

Источник: Т-инвариант / T-invariant, 14 августа 2023 г.

Газета.ru: Как защитить науку от анонимных «реформаторов». Почему запускать «хиршемерку» бессмысленно

Fri, 15 Jan 2016 14:21:37 +0000

Обсуждение реформы РАН, начатой в 2013 году, продолжается на страницах «Газеты.Ru»: ответ на оценку реформы профессором Генри Норманом и его предложение по формированию сообщества ведущих ученых публикуют Аскольд Иванчик, Андрей Цатурян и Михаил Фейгельман.

В недавней статье в «Газете.Ru» с красноречивым подзаголовком «Как справиться с сопротивлением научного сообщества проведению реформы» Генри Норман предлагает новый план «зачистки» территории российской науки от еще сохранившихся, несмотря на старания начальства, бойцов научного «сопротивления» реформе РАН 2013 года.

В самом начале своей статьи он заявляет, что исходит из «презумпции позитивных намерений» инициаторов реформы российской науки. На каком основании он делает свое предположение — неизвестно.

Начатая летом 2013 года «реформа науки», по высказанным тогда же нами оценкам, осуществлялась в режиме операции спецназа на вражеской территории либо напоминала налет отряда янычар на женское общежитие.

Алексей Ничукин/РИА «Новости»

Стратегические цели и тактические задачи реформы как были, так и остались глубоко засекреченными — если они вообще существуют. Во всяком случае, никто их ясно не сформулировал. Более того, никто из авторов реформы не осмелился признать свое авторство. Реформа готовилась в таком секрете, что не только президент РАН Владимир Фортов, но и такой высокопоставленный ее сторонник, как Дмитрий Ливанов, узнали о ней, видимо, буквально накануне ее оглашения. Ответственность за реформу публично взяла на себя вице-премьер Ольга Голодец, курировавшая в тот момент науку, однако это была ответственность политическая, да и от нее она очень быстро избавилась, после того как кураторство науки в правительстве перешло к другому вице-премьеру, Аркадию Дворковичу.

Пропагандист этих «реформ» Генри Норман тоже ничего не сказал об их сути (упомянув лишь создание Российского научного фонда, что вообще не имеет отношения к «реформе РАН»). Обычно реформаторы с «позитивными намерениями» не прячутся от реформируемых, а, наоборот, активно вербуют сторонников, публикуют и всячески пропагандируют план реформ и соответствующую «дорожную карту», в которой детально расписано, какие именно реформы и когда будут проведены, каковы их цели и задачи, какими средствами их предполагается достичь, каковы возможные издержки и как их будут минимизировать. Но ничего подобного не было.

Люди с «позитивными намерениями» не стремятся скрывать своих имен — так поступают те, кто понимает, что совершает нечто постыдное. Так почему же надо верить в «позитивные намерения» тех, кто ни разу не удосужился рассказать, что и как он намерен изменить в системе управления и финансирования науки в России, да к тому же предпочел скрыть свои имена? Впрочем, вопрос о «намерениях» не так важен — гораздо важнее результат: «по плодам их узнаете их».

Пока же, спустя два с половиной года, никаких результатов, кроме ухудшения условий работы ученых, не видно.

Ведь трудно поверить, что цель реформы науки состоит в том, чтобы объединить несколько научных институтов в более крупные, собрав, как, например, в Нальчике, под одной вывеской агрономов, математиков и гуманитариев, чтобы новому руководству академической науки в лице ФАНО было легче запомнить имена своих подчиненных. Другая цель реформ науки в России, объявленная указом президента РФ, — достижение «сакральной» цифры в 2,44% от общего числа публикаций, индексируемых международной базой данных Web of Science (WoS), — ничего, кроме удивления, вызвать не может. Не говоря уж о том, что непонятно, откуда взялась эта цифра (с точностью до сотых), уже сейчас ясно, что она недостижима: хотя количество российских публикаций в WoS в последние годы немного растет, их доля в общемировом потоке статей снижается из-за бурного роста числа публикаций из развивающихся стран.

Что более существенно, она бессмысленна: подобные «показатели», пригодные для расчетов национальной доли добываемой нефти или выплавляемой стали, имеют мало общего с реальной оценкой роли российской науки в науке мировой. Но и для достижения этого надуманного показателя реформа ничего не дает — скорее, наоборот. Ведь сотрудники дореформенной РАН, которые составляли примерно 14% занятых в гражданской науке российских исследователей, обеспечивали почти 60% российских публикаций, а процент публикаций, попадавших в международные базы данных, был еще выше. И именно по этой наиболее эффективной в России научной институции реформой был нанесен удар.

Сообщив о своем отношении к авторам реформы, Генри Норман переходит к оценке нынешней ситуации. По его мнению, она проста — среди научного сообщества имеются противники реформы и ее сторонники. При этом противники хорошо организованы и объединены в два связанных между собой центра — это академики РАН и Конференция научных работников, якобы организованная тремя академиками совместно с профсоюзом академии. Им противостоит, по мнению автора, Совет по науке, созданный Минобрнауки «в поддержку реформам», на стороне которого якобы находятся «активно работающие на мировом уровне» ученые. Главная их беда в неорганизованности, поскольку они предпочитают «заниматься наукой, а не организационно-научной деятельностью».

На самом деле, представленная автором картина не имеет никакого отношения к реальности. Главное искажение истины состоит в изобретении активно работающих ученых, поддерживающих реформу, мнение которых выражает Совет по науке Минобрнауки. В действительности совет был создан значительно раньше начала реформы (то есть конца июня 2013 года). Его первое заседание состоялось 1 апреля 2013 года. Соответственно, целью его создания никак не могла быть поддержка не начатой еще реформы: он создавался для экспертной оценки планов и документов министерства, которое ощущало необходимость учета мнения научного сообщества, а также для формулирования предложений по улучшению положения в российской науке, и выполняет эти задачи и сейчас.

Когда началась реформа РАН, отношение к ней совета было однозначно отрицательным. Более того, совет был, по-видимому, первым, кто выступил с публичным протестом против нее: его заявление было опубликовано уже 27 июня, в день, когда появились первые сообщения о рассмотрении правительством РФ закона о реформе РАН. В следующие дни совет сделал еще три заявления, подтвердив свое неприятие реформы, и ни один из его членов в ее поддержку не высказывался. Более того, совет активно участвовал и в организации того, что Генри Норман считает одним из двух центров сопротивления реформам. Трое членов совета, включая его председателя Алексея Хохлова и заместителя председателя Аскольда Иванчика, вошли в оргкомитет Конференции научных работников, совет был одним из учредителей Комиссии общественного контроля в сфере науки, трое его членов вошли и в оппозиционный «Клуб 1 июля». Таким образом, никакого раскола в научном сообществе не было — все общественные и официальные организации ученых, включая Совет по науке Минобрнауки, ясно высказались против реформы РАН. Более того, практически все «активно работающие на мировом уровне» ученые, высказывавшиеся публично на эту тему, реформу осудили (можно назвать только одно исключение — Константин Северинов).

Одни и те же люди входят в объединения, которые Генри Норман пытается противопоставить друг другу. Разумеется, после того, как научное сообщество, хотя и добившись некоторых уступок, проиграло борьбу с «реформой» РАН, и соответствующий закон вступил в силу, Совет по науке был вынужден принять отделение институтов от РАН и создание ФАНО как данность и направил свои усилия на то, чтобы проводимые в дальнейшем преобразования улучшали ситуацию в науке, а не наносили ей вреда (с результатами этих усилий можно ознакомитьсяна сайте совета).

Именно такую позицию заняли и другие упомянутые выше организации — и оргкомитет Конференции научных работников, и Комиссия общественного контроля в сфере науки, и «Клуб 1 июля», и сама РАН. Так что и позже существенного противоречия между ними не возникло.

В изложении Генри Нормана искажены и детали. Вот несколько примеров.

«Чтобы придать протестам характер массовости, академики Кулешов, Рубаков и Захаров совместно с профсоюзом академии организовали второй центр сопротивления — Конференцию научных работников».

Массовость в данном случае была вполне естественного происхождения. Достаточно обратиться к собранным академиком Алексеем Паршиным текстам с реакциями ученых и научных коллективов на реформу академической науки, чтобы увидеть масштаб ее неприятия именно массовой научной средой. Заметим, что бюджетов на оплату интернет-троллей или участников митингов у конференции или комиссии нет (как нет и бюджета вообще). Неверно и то, что конференцию организовали академики Кулешов, Рубаков и Захаров. Оргкомитет конференции сложился стихийно, в его организации участвовали не только члены «Клуба 1 июля», но и представители советов молодых ученых институтов РАН, Общества научных работников, просто сотрудники институтов РАН.

Тот факт, что огромную конференцию (зарегистрировалось больше 2500 человек) удалось организовать за месяц, без каких-либо финансовых средств, причем в период летних отпусков, также свидетельствует как о массовости движения, так и о том, что речь идет о самоорганизации. Упомянутые академики не организовали конференцию, они стали лидерами научного сообщества в результате конференции, в частности, были избраны сопредседателями Комиссии общественного контроля, созданной по ее решению.

«На заседаниях конференции также не выносится никаких предложений о реформах и озвучивается желание сохранить все по-старому».

Это утверждение ложно, и, чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть конкретные предложения в материалах конференций здесь, а также, например, эти, эти и эти материалы Комиссии общественного контроля. Кроме того, члены комиссии постоянно участвовали в многочисленных рабочих группах по разработке документов, регулирующих организацию науки, которые создавались ФАНО и Минобрнауки. Выступая против реформы РАН 2013 года, ее члены являются сторонниками позитивных преобразований в российской науке.

«В итоге реформу ведут управленцы, слабо разбирающиеся в сути дела, пусть даже и с хорошими намерениями. Опираться при этом они вынуждены на тех же самых академиков. Отсюда возникают и проблемы, вызывающие обоснованное непонимание и растущее раздражение активно работающих ученых, к ним относится, например, растущий вал бюрократических запросов, обрушившийся на дирекции институтов».

Этот пассаж уже напоминает конспирологические фантазии, вчитайтесь: вал бюрократических запросов возник из-за того, что «управленцы опираются на академиков» (тех самых, которые «сопротивляются реформам»). Видимо, по мысли автора, «академики» подсказывают «управленцам», что надо создать «вал запросов» — конечно, для дискредитации «реформ» с помощью такой изощренной DDoS-атаки. А сами при этом коварно выступают с протестами против этого вала, видимо, чтобы замести следы и скрыть, что именно на них опираются реформаторы.

Что касается хороших намерений, то кажется очевидным, что управленцам, «пусть и с хорошими намерениями», не следует браться за реформу, если они слабо разбираются в сути дела. Это называется «некомпетентность», и пользы такая деятельность принести не может.

«Однако складывается впечатление, что сторонники Совета по науке — ученые, активно работающие на мировом уровне, — предпочитают заниматься наукой, а не организационно-научной деятельностью. А вот противники хорошо организованы, очень шумны и делают все для создания видимости, что они пользуются поддержкой большинства ученых».

Здесь реальность искажается несколько более изощренно: без всякого обоснования за очевидный факт выдается тождественность следующих групп людей: «сторонники реформы РАН», «сторонники любых реформ науки», «активно работающие на мировом уровне ученые», «сторонники Совета по науке». Соответственно, противостоящие им противники реформы РАН выдаются за противников любых реформ, за неактивных плохих ученых и противников Совета по науке.

В действительности же большинство активно работающих на мировом уровне ученых России (включая многих членов Совета по науке) относятся к реформе РАН резко отрицательно, а к ряду других преобразований — по меньшей мере настороженно. Во всяком случае, это касается тех, кто высказывается публично и о чьей позиции можно судить. Комиссия общественного контроля, «Клуб 1 июля», Общество научных работников состоят именно из «активно работающих ученых», только еще и готовых тратить свое время на попытки защиты коллег от административного безумия и предлагающих преобразования, которые могут улучшить ситуацию в науке. Большую часть своего времени они занимаются своей профессиональной научной работой, не имеют ничего, кроме своих личных мозгов и ноутбуков, и с трудом успевают реагировать на особенно выдающиеся пируэты «научных менеджеров», чтобы хоть как-то сгладить наносимый ими урон делу.

Набросав искаженную до неузнаваемости картину ситуации в российской науки, Генри Норман переходит к позитивной программе — изложению того, как справиться с непокорным научным сообществом. По его мысли, для этого надо сформировать некий Союз ведущих ученых России, причем при отборе его членов нужно использовать наукометрические показатели, основанные на индексе цитирования. Предполагается, что этот союз будет «опорой реформе». Последнее утверждение свидетельствует или о полном непонимании реальной ситуации, или является довольно наивной попыткой ввести в заблуждение начальство, к которому, по-видимому, в первую очередь адресуется автор статьи.

В самом деле, оценка реформы РАН наиболее цитируемыми российскими учеными хорошо известна — и эта оценка негативная. Лидеры протестного движения, академики Захаров и Рубаков, которых упоминает Норман, — одни из самых цитируемых российских ученых, практически все члены «Клуба 1 июля» принадлежат к числу самых цитируемых в своей области, то же касается и членов Совета по науке Минобрнауки. Таким образом, если планируемый Генри Норманом союз будет создан, он станет еще одной оппозиционной «реформе» организацией, а состав его членов будет сильно пересекаться с составом уже имеющих организаций-«оппозиционеров». Сам же Норман, который мог бы в нем представлять позицию сторонников реформы, в Союз ведущих ученых, скорее всего, не войдет: его собственные наукометрические показатели для его области науки более чем средние.

К этому стоит добавить, что и метод, по которому Генри Норман собирается отбирать «ведущих ученых России», имеет ряд недостатков и не приведет к адекватному результату.

«Рейтинги по каждой группе формируются в четыре этапа: на первом составляется рейтинг по полному индексу цитирования на работы, опубликованные с 2001 года (так как нас интересуют только действующие ученые, этот интервал — максимальный)».

Ограниченная польза этого занятия нам хорошо известна, поскольку один из нас участвует в поддержании и ежегодном обновлении Индексов цитирования работ российских ученых. В сущности, список «ведущих ученых России», если причислять к таковым просто по цитированию, для большинства естественнонаучных, медицинских и технических дисциплин, а также для математики уже составлен. Хотите увидеть список опытных и маститых — пожалуйста: он включает более 4600 человек с уровнем «полного» цитирования выше 1000 по WoS.

Хотите список активно работающих именно в последние годы — и такой есть: более 6400 человек с цитированием работ, опубликованных за последние семь лет, выше 100 по WoS. Вопрос только в том, как использовать эти «рейтинги». Опыт, в том числе международный, показывает, что использовать «индекс цитирования» в процессе оценки работы ученых можно лишь как один из подсобных инструментов. Но делать заключения о качестве труда ученых только на его основе недопустимо. При таком подходе мы лишимся как минимум половины научных областей, в том числе находящихся на мировом уровне. Есть много инструментов, которые можно использовать на пользу делу, но иногда они могут стать смертоносными. Как, например, топор. Топор сам по себе — полезный инструмент, но в салон самолета вас с ним не пустят, и правильно сделают. Возможности использования топора в таких областях, как нанотехнология или хирургия глаза, также весьма ограничены.

«Они разбиваются на пять групп по таким областям, как математика, физика, химия, биология, науки о Земле».

Генри Норману безразлично, что внутри каждой из обозначенных крупных областей наук имеется много разделов, в каждом из которых разное число ученых, разные традиции написания статей, а как результат — различное типичное цитирование. Это как раз те самые «мелочи», из-за которых не надо пускать в самолет человека с топором. Странно также, что Норман игнорирует существование большой группы областей знаний, кроме им перечисленных.

«При всей смысловой ограниченности наукометрических показателей лучших способов отбора ведущих ученых я не вижу».

А мог бы и увидеть — если бы интересовался, чем на самом деле занимается «созданная академиками Захаровым, Кулешовым и Рубаковым» Комиссия общественного контроля в сфере науки.

«Кроме того, сегодня для научного сообщества это главный способ отстаивать национальный приоритет на международном уровне».

Если планировать конкуренцию с представителями Китая, Ирана и подобных великих научных держав, то это, возможно, так. А вот в Англии, например, с 2014 года исключили использование «наукометрических показателей» для оценки эффективности работы ученых в большей части областей науки, оставив их лишь кое-где и лишь как справочные материалы для профессиональной экспертизы. В США или Франции их вообще никогда не принимали слишком всерьез, полагаясь куда более на персональные заключения специалистов (которые могут и в индексы посмотреть, но решения принимают сами).

Таким образом, запускать предложенную Генри Норманом «хиршемерку» бессмысленно: она не принесет пользы науке в России. Но даже и ожидаемого автором результата — создания «Союза хиршастых лоялистов» — достигнуть не удастся: если этот союз будет достаточно «хиршастым», то окажется в большинстве своем оппозиционным, а если будет лоялистским, то не будет достаточно «хиршастым».

В оргкомитете конференции и в Комиссии общественного контроля собрались вовсе не противники реформ в сфере науки, как пишет Генри Норман, а преимущественно именно те ученые, которые много лет боролись за ее реформирование. Вопреки очевидности, он приравнивает реформу РАН 2013 года любым реформам в сфере науки, и людей, возражавших против этой разрушительной реформы, объявляет противниками любых преобразований. Это, конечно, еще одно существенное искажение реального положения дел, которыми наполнена его статья.

Мнение членов оргкомитета конференции и Комиссии общественного контроля в принципиальных вопросах, как правило, совпадает с мнением многих членов Совета по науке Минобрнауки, что неудивительно, учитывая, что это отчасти одни и те же люди. Разумеется, разногласия между ними могут возникать, но они успешно решаются в режиме диалога, как было недавно при обсуждении методических рекомендаций по финансированию научных учреждений: ученые в состоянии договориться между собой, поскольку говорят на одном языке.

И проблемы, стоящие перед нашей наукой, они тоже видят в основном одинаково. Многолетнее недофинансирование; сословная, почти феодальная иерархическая структура; отсутствие нормальных социальных лифтов для молодежи; появление среди научных администраторов все большего числа беспринципных и безграмотных карьеристов, готовых на все, чтобы угодить начальству или подняться по карьерной лестнице; маргинализация многих ученых и научных коллективов, десятилетиями «изучающих» то, что уже давно не является предметом науки; появление все большего числа «имитаторов» науки, некоторые из которых уже научились накручивать себе «индекс Хирша»; все сильнее сжимающиеся бюрократические тиски и многое другое.

Ни одну из этих проблем реформа 2013 года не решает, а некоторые из них, наоборот, усугубляет. Именно поэтому против нее и выступили многие активно работающие ученые — как в личном качестве, так и в составе общественных и официальных объединений.

Что же касается реальных реформ, улучшающих положение науки и ученых в России, то они не только их поддерживают, но и формулируют предложения таких преобразований.

Основное различие в подходах ученых, собравшихся в разных общественных организациях, — это степень готовности вести диалог и сотрудничать с представителями власти. Одни склонны высказывать конструктивные предложения, рискуя тем, что в руках чиновников эти предложения превратятся в свою противоположность и нанесут ущерб их собственной репутации (не раз уже так было).

Другие считают, что следует ограничиться арьергардными боями за остатки здравого смысла, стараясь, чтобы новые инициативы руководства не выгнали на улицу и без того не слишком многочисленных ученых, работающих на современном мировом уровне, и не ухудшили и без того некомфортные условия научной работы в России.

Среди большинства членов общественных организаций ученых имеется определенный консенсус о том, что и как следовало бы предпринять, если бы во главе реформы науки стояла компетентная команда реформаторов, имеющих не только «позитивные намерения», но и необходимую профессиональную квалификацию. Следовало бы незамедлительно провести профессиональную экспертизу научных коллективов всех бюджетных научных организаций страны независимо от их ведомственной принадлежности, с обязательным привлечением не только российских, но и иностранных экспертов. Провести такую экспертизу нужно на уровне отдельных лабораторий, а не только целых институтов. Только после этого можно будет понять, какая наука осталась в России и кто, собственно говоря, является объектом реформ.

Методы формирования корпуса экспертов и регламенты проведения экспертизы для академических институтов уже давно подготовлены силами научного сообщества совместно с группой сотрудников ФАНО, заинтересованных в осмысленном проведении этой экспертизы. Однако запуск этой профессиональной экспертизы заморожен (не очень понятно, на каком уровне). Вместо этого продолжается начальственная кампания по «реструктуризации институтов», причем аргументы в ее пользу приводятся чисто административные, а соображения научной целесообразности игнорируются. При этом никто из «реформаторов» не знает, чем и на каком уровне на самом деле занимаются имеющиеся на сегодня институты. Их это вообще не интересует, им надо «отчитаться наверх о проделанной работе», а эффект от этой «работы» для них не имеет значения.

Понятно, почему законспирированные авторы реформы науки и руководители государственных организаций, формально отвечающих за ее проведение, сторонятся содержательного обсуждения и реализации этой необходимой предпосылки любой разумной научной реформы. Привлечение к планированию и проведению научной политики профессионального корпуса независимых экспертов, пользующихся доверием научного сообщества, неизбежно уменьшит власть околонаучных администраторов.

Говоря коротко: наука призвана искать истину, и этому занятию очень мешает безбрежная ложь, давно захватившая почти все пространство нашего общества. По нашему мнению, статья Генри Нормана — на стороне лжи.

Мнение авторов может не совпадать с позицией редакции.

Об авторах

Аскольд Иванчик — доктор исторических наук, член-корреспондент РАН, научный руководитель отдела сравнительного изучения древних цивилизаций Института всеобщей истории РАН, и.о. декана Исторического факультета ИОН РАНХиГС.
Андрей Цатурян — доктор физико-математических наук, ведущий научный сотрудник НИИ механики МГУ.
Михаил Фейгельман — доктор физико-математических наук, зам. директора Института теоретической физики им. Л.Д. Ландау, профессор МФТИ.

Источник: Газета.ru, 14 января 2016 г.

См. также: «Правильные» ученые против «неправильных». Погоня за цитируемостью превращает науку в бессмысленную игру (Павел Чеботарев, Газета.ru, 12.01.2016)

газета.ru: Как реформировать науку в России. Как справиться с сопротивлением научного сообщества проведению реформы

Mon, 28 Dec 2015 23:17:10 +0000

Как организовать реформы науки России и почему ученые не должны заниматься распределением денег. В канун 2016 года, в котором должна получить новый виток реформа РАН и в котором должен начаться организованный аудит российских институтов, дискуссию о российской науке на страницах «Газеты.Ru» продолжает Генри Норман, д.ф.-м.н., г.н.с. Объединенного института высоких температур РАН, профессор МФТИ.

Уже несколько лет идет реформа науки России, инициированная сверху. Исхожу из презумпции позитивных намерений тех, кто затеял эту реформу, и их желания улучшить ситуацию в российской науке. Был создан Российский научный фонд, проведены первые конкурсы. Их результаты показали, что фонд действительно в основном поддержал активно работающих ученых. Судя по информации, полученной из научно-координационного совета ФАНО, аппарат агентства действует, максимально учитывая пожелания членов совета, терпеливо относится к тому, что академики отчетливо выражают свое неприятие существенных изменений.

Два центра сопротивления реформам

По моим ощущениям, первый центр сопротивления реформам науки России, инициированным сверху, — это большинство академиков РАН. Чтобы придать протестам характер массовости,

академики Кулешов, Рубаков и Захаров совместно с профсоюзом академии организовали второй центр сопротивления — Конференцию научных работников. На заседаниях конференции также не выносится никаких предложений о реформах и озвучивается желание сохранить все по-старому.

В итоге реформу ведут управленцы, слабо разбирающиеся в сути дела, пусть даже и с хорошими намерениями. Опираться при этом они вынуждены на тех же самых академиков. Отсюда возникают и проблемы, вызывающие обоснованное непонимание и растущее раздражение активно работающих ученых, к ним относится, например, растущий вал бюрократических запросов, обрушившийся на дирекции институтов.

Проблема сторонников реформ — отсутствие организационного оформления

В поддержку реформам Минобрнауки создало Совет по науке, председателем которого был избран академик Алексей Хохлов. Давно знаю его как активно и плодотворно работающего ученого. Его выступления, в которых он высказывает свои взгляды, мне понятны и близки. Мне запомнилось его образное сравнение, что

говорить в России о недостатках оценки труда ученых по индексу цитирования — все равно что было бы говорить узникам Освенцима о вреде переедания.

Однако складывается впечатление, что сторонники Совета по науке — ученые, активно работающие на мировом уровне, — предпочитают заниматься наукой, а не организационно-научной деятельностью. А вот противники хорошо организованы, очень шумны и делают все для создания видимости, что они пользуются поддержкой большинства ученых.

Вывод: нужно создать опору реформе из числа ученых, работающих на мировом уровне, которые сейчас абсолютно не организованы. Хотелось бы преодолеть разрыв между усилиями власти и интересами активно работающих ученых и консолидировать их усилия ради достижения общих целей. Для этого я бы предложил начать организационное оформление Союза ведущих ученых России.

Формирование сообщества ведущих ученых

Прежде всего, необходимо отобрать членов союза. Цель отбора — понять, какими активно работающими учеными реально располагает сейчас Россия, и организовать их. Те академики и членкоры РАН, которые являются активно работающими учеными и пройдут отбор на общих основаниях, станут членами союза. Это обеспечит восприятие лучших традиций РАН и АН СССР. Опираясь на союз, наши власти могли бы перевести реформу в разумное русло и довести ее до конца, удовлетворив насущные нужды активно работающих ученых: они лучше знают свои проблемы и принципы устройства научной сферы у мировых лидеров.

Первый шаг мог бы быть таким.

В отбор следует включить всех докторов физико-математических, химических, биологических и геолого-минералогических наук любой ведомственной принадлежности.

Они разбиваются на пять групп по таким областям, как математика, физика, химия, биология, науки о Земле.

Рейтинги по каждой группе формируются в четыре этапа: на первом составляется рейтинг по полному индексу цитирования на работы, опубликованные с 2001 года (так как нас интересуют только действующие ученые, этот интервал — максимальный). На втором этапе необходимо исключить автоссылки, на третьем — ссылки соавторов.

На данный момент ссылки на статью с одним или десятью авторами уравнены в весе, поэтому на четвертом этапе каждой ссылке приписывается ее вес, равный единице, деленной на число соавторов. Последним требованием к ученым должно быть постоянство работы в России — например, не менее 16–18 месяцев за последние два года.

Стоит учесть и тот факт, что

с возрастом индекс цитирования ученого может увеличиваться. Для того чтобы оценка была объективной, исследователей можно разбить на возрастные группы: например, моложе 40 лет, от 40 до 50, от 50 до 60, старше 60 лет.

Пороговые критерии для каждой группы должны монотонно возрастать с увеличением возраста. Значения пороговых критериев для каждой области науки можно установить исходя из разумности баланса этих значений и числа победителей.

Не надо пытаться объять необъятное

До сих пор не учитывались доктора технических, медицинских, ветеринарных, сельскохозяйственных и географических наук. Накапливая опыт, те же процедуры следует провести и для них, а затем применить их и для экономики, истории, филологии, философии и других наук, при необходимости включив в оценку и другие, помимо Web of Science, базы данных, например European Reference Index for the Humanities.

За рамками я оставил закрытые работы и реальную технику, конструкторов, поскольку здесь необходимо применять другие критерии. Союз мог бы стать площадкой для взаимного согласования интересов, целей и возможностей.

Проблемы надо решать последовательно, накапливая опыт, создавая отделения Союза ведущих ученых России поэтапно, не пытаясь сразу объять необъятное и этим торпедировать весь процесс.

При всей смысловой ограниченности наукометрических показателей лучших способов отбора ведущих ученых я не вижу. Кроме того, сегодня для научного сообщества это главный способ отстаивать национальный приоритет на международном уровне.

Речь идет о создании новой инфраструктуры российской науки

Совет по науке при Минобрнауки недавно предложил, чтобы ведущие ученые получали не только адресное финансирование их групп, но и их самостоятельность, автономию внутри институтов и даже мобильность. По существу, речь идет о создании новой инфраструктуры российской науки, об установлении связей между научными группами по всей России. Эти связи могут стать важнее связей между институтами.

Противники создания групп ведущих ученых говорят об опасности того, что финансирование будут получать лишь эти группы. Чтобы такого не произошло,

союз должен не распределять деньги, а выработать правила для распределения денег на науку вообще и на программы фундаментальных исследований в частности.

Правила должны обеспечить достойное финансирование всем работающим группам, вплоть до самых небольших, и ученым-одиночкам. Для этого к руководству программ фундаментальных исследований должны прийти руководители наиболее успешных групп вместо директоров, как сейчас.

Создание новой инфраструктуры российской науки позволит поручить союзу во взаимодействии с органами государственной власти сформировать обоснованный перечень программ фундаментальных исследований. Этот канал стал бы одним из основных каналов финансирования российской науки, включая вузы.

Источник: газета.ru, 28 декабря 2015 г.

Газета.ру: Наука деградирует ежегодно, ежечасно — Александр Кулешов

Mon, 14 Dec 2015 05:11:03 +0000

О нынешних и будущих проблемах российской науки отделу науки «Газеты.Ru» рассказал Александр Кулешов — российский ученый-математик, доктор технических наук, специалист в области информационных технологий и математического моделирования, академик РАН, директор Института проблем передачи информации им. А.А. Харкевича РАН.

— В аннотации заседания «Зачем нужна наука в России?», которое проходит в среду на Неделе науки в Москве с участием руководства РАН, ФАНО и Минобрнауки, вы утверждаете следующее: «В настоящее время правительство РФ разрабатывает стратегию научно-технологического развития страны на долгосрочный период, в которой будут определены приоритеты государственной научно-технической политики. По всей видимости, это будет основополагающий для нас документ». Что вам уже известно про эту концепцию?

— Я эту концепцию одним глазом видел — а может, даже читал. Любая концепция состоит из общей части, которую обычно пролистывают, и из набора конкретных действий, который читают внимательно. С набором конкретных действий в концепции научно-технологического развития пока не очень хорошо.

Прошло два с половиной года с момента принятия реформы РАН, и что за это время произошло? Ничего. Хотя если точнее сказать — ничего плохого. Для нашего института, например, произошли хорошие изменения: мы здание наконец получили — а это для нас жизненно важное событие.

— Вот ученые жалуются, что кучу бумаг нужно заполнять…

— Это отчасти неправда. Конечно, количество бумаг удвоилось. Но почему удвоилось? Академия наук продолжает присылать бумаги, и бумаги еще шлет ФАНО. ФАНО, как и любая новая организация, хочет сделать инвентаризацию. Это и понятно: начальный поток должен быть выше стационарного. Но я вот что скажу: если институт организован правильно, все эти бумаги ни до каких ученых не доходят. Вот спросите у нас любого сотрудника, знает ли он про эти бумаги. Любой сотрудник ответит, что ничего не знает. Поэтому должен быть нормальный бюрократический аппарат в каждом институте, который на это реагирует и не пускает это все вглубь.

Да, наш административный аппарат стал более загруженным — но это вещь настолько мелкая, что не стоит даже обсуждать.

— А что вы думаете по поводу слияния институтов в рамках реформы?

— Слияния, конечно, бывают чудные — иногда объединяют, например, три института, расположенных в разных городах. Но эти институты сами выступили с предложением о слиянии — насильно никого не объединяют. Что будет дальше, я не знаю. Пока нет общей идеи (чего мы хотим добиться), бессмысленно говорить об эффективности слияний.

В общем, пока не видно очевидной пользы от объединения институтов — но не видно и очевидного вреда. Ну разделили один институт на два — вреда тут никакого нет.

— Но возмущенные налогоплательщики скажут: зачем два института занимаются одним и тем же, в то время как можно сделать один институт, но сильный?

— Они не занимаются одним и тем же! Чем они занимались, тем и продолжают заниматься: это совершенно не зависит от слияний. В масштабах государства это очень мелкий вопрос, не имеющий никакого значения. Проблема в ином: в стране наука деградирует ежегодно, ежечасно. И продолжается это уже 25 лет. Вот что нужно остановить, а вовсе не объединения институтов. Без науки великой державы существовать не может.

Часто налогоплательщики даже не понимают, за что они отдают деньги. Они не понимают, что тот же вай-фай разрабатывался в течение многих лет огромной научной кооперацией. Эта научная кооперация собирается 12 раз в год, обсуждает свои разработки, голосует… Но люди думают, что все изобретают инженеры, хотя инженеры — это третье звено в создании любого продукта. В каждый новый промышленный продукт вкладывается огромное количество науки. Как сказал Саркози, электричество возникло не вследствие модернизации свечи.

— А еще возмущенные налогоплательщики могут сказать, что во многих институтах до сих пор есть огромное количество сотрудников практически пенсионного возраста, которые приходят на работу, ничего не делают (у них даже компьютера нет), читают газеты и пьют чай. Что с этим делать?

— Скажу так: люди, которые не занимаются научной работой, не должны быть сотрудниками институтов.

— Но такие сотрудники есть! И в институтах РАН, и в вузах.

— В вузах они хотя бы лекции должны читать. Но, кстати, в вузах таких сотрудников иметь гораздо хуже, потому что они занимаются воспитанием молодежи. Из-за этого у нас уже закончилась советская инженерная школа, а новая еще не началась. И самое скверное — нам ее не на чем начать. Инженерная школа, которая существовала, просто перестала жить как технология. Поэтому вопрос о том, что делать с теми, кто не работает, похож на вопрос, что делать с теми, кто ворует.

С другой стороны, тут нельзя быть абсолютно линейным: ведь у каждого своя задача, свои функции. Молодые больше пишут статьи, пожилые больше пишут книги и занимаются воспитанием молодежи. Все происходит как в нормальной организованной семье: есть бабушка, которая вроде ничего не приносит, но без нее все развалится.

— Вы говорите про развал российской инженерной школы. А все ли технологии, изобретенные на Западе, еще могут воспроизвести российские ученые?

— Да ладно воспроизвести. Намного страшнее, когда ты просто не можешь понять, как это сделано.

— И что с этой ситуацией можно делать?

— Я не администратор, я не знаю, что делать. Но власть должна знать, как с этим справиться. Советское время не было идеальным, но тогда существовал мостик между потребностями государства и возможностями науки.

— Может, этим мостиком должна быть Академия наук? Тем более что Минобрнауки постоянно пеняет РАН, что она не пользуется своими функциями — управлять всей фундаментальной наукой в стране.

— Я не люблю слова «академия», потому что оно включает в себя три совершенно разных смысла. Первый смысл — собрание людей (в основном очень пожилых), второй — 100 тыс. сотрудников, третий — так называемый президиум, который сейчас ничем не управляет.

— Кажется, в министерстве имели в виду руководство Академии наук.

— Я не понимаю, что такое «руководство Академии наук» и что оно может сделать. Академия сегодня как институт бессильна. Это заведение, обладающее нулевой функциональностью.

— А ФАНО?

— Лично у меня от ФАНО хорошие впечатления. Да, люди, которых туда взяли, работают не по специальности — но они стараются разобраться в силу своих возможностей. В плане финансовом, например, они все делают намного лучше, чем Академия наук. Смешно от ФАНО требовать, чтобы они предложили свою концепцию научно-технологического развития. Это как меня поставить заместителем министра финансов — от меня не будет прока.

— Возвращаясь к первому вопросу… А кто все же должен писать концепцию научно-технологического развития?

— Нет такого человека, и организации такой нет. В СССР такой механизм существовал — хотя он и не был идеальным. А сейчас государство даже не может сформулировать свои цели и задачи. Государство уже лет пятьдесят не обеспечивает себя продовольствием. Ведь для того, чтобы себя прокормить, нужна наука. Кроме того (и это самое страшное), нет понимания, что эта цель вообще нужна. Совершенно ясно, что если, например, сейчас ломать старую научную школу, то нужно иметь план на 30–40 лет вперед.

Нам нужны конкретные идеи — как нужно делать, что нужно делать, перед кем нужно отчитываться. Проблема Академии наук, например, заключается в том, что у нее нет заказчика, нет потребителя. И поэтому все выливается в нелепые параметры: давайте напишем больше статей! А что это даст? Ничего. И проблема заключается в том, что присутствует огромное непонимание всего. А еще бывает «салями слайсинг» — когда один результат разрезают на 10 статей, чтобы появилось больше публикаций.

Но самое страшное, что в России никому ничего не нужно. Это самое неприятное и самое глобальное. Это суровая правда жизни. У нас нет ответственности. Считается, что самая большая беда — это коррупция. Но коррупция есть везде. Это как с пьянством: пьют везде, просто где-то больше, где-то меньше. Главная проблема в нашей стране — безответственность. Ни перед кем не нужно отчитываться.

Вот в СССР у людей ответственность была, вплоть до угрозы расстрела. Сейчас же не отвечают за то, что не сделали, а должны были сделать. И на этой ситуации коррупция как раз расцветает. Но человек должен лично отвечать за результат. И в России должен быть именно такой подход.

— Вы говорите, что никому ничего не надо. Но есть же бизнес, которому постоянно нужны технологические разработки…

— Наш негосударственный бизнес — это нечто близкое к нулю. Мелкий бизнес неплатежеспособен. А крупным компаниям, например «Роснефти», поддержка технологических разработок не нужна — это же огромные затраты. Сегодня, в отличие от того, что было 50 лет назад, науку оплачивает не бизнес, а государство. И так везде. Ни одна частная компания на фундаментальную науку денег не расходует. Фундаментальную физику и математику частные компании, конечно же, не оплачивают. На это деньги дает только государство.

А вообще инвестирование фундаментальных наук в последнее время очень сократилось. И это очень плохо, ведь без науки страна становится совершенно бессильной. Без научной школы ни одно государство абсолютно ничего не может сделать.

Конечно же, жизнь без науки возможна — в Нигерии же люди живут. Там количество населения как в России, порядка 150 млн человек, даже больше. Есть нефтяная труба, как в России. Но науки там нет и быть не может. Потому что если там появится условный «Ньютон», то он не сможет там работать, у него не будет для этого условий, он уедет за рубеж. Мы можем отказаться от науки, но тогда у нас будет жизнь как в Нигерии.

А ведь даже в таких маленьких странах, как Швейцария, есть наука. И если смотреть не по количеству, а в удельном показателе, то это будет самая сильная наука в мире.

Наша глобальная проблема в том, что на российскую науку нет запросов. И она дрейфует без руля — как айсберг в океане.

— Обсуждение науки в России проходит в рамках Недели науки в Москве — Moscow Science Week. Что это за мероприятие?

— Тут задача прежде всего популяризационная. Смысл в том, что ученые слушают докладчиков другой дисциплины, и так возникают междисциплинарные направления. 20 лет этого не было! Moscow Science Week полезна еще и тем, что мы привозим на нее людей профессионального уровня, которые могут рассказать о своей специальности то, что интересно широкой аудитории.

Все основные достижения человечества за последние 50 лет — междисциплинарные.

Но при этом важно заниматься и мононауками, потому что без их развития не возникнет междисциплинарных дисциплин. И, кстати, люди, занимающиеся мононауками, открыты другим наукам. Мультидисциплинарность — это вещь очень полезная. Бывает такое, что биолог приходит на выступление математика — и получаются в конечном итоге совместные научные публикации.

Источник: Газета.ру

Коммерсант-Деньги: Государство не формулирует, что ему нужно от науки — Александр Кулешов

Tue, 02 Jun 2015 05:27:43 +0000

Как разрушить ведущие научные институты? Как ликвидировать национальную интеллигенцию? Есть ли польза от реформы Академии наук? Проблемы российской науки «Деньги» обсудили с Александром Кулешовым — академиком РАН, директором Института проблем передачи информации, одним из создателей комиссии общественного контроля в сфере науки.

Реформа РАН идет почти два года. С вашей точки зрения, в каком состоянии она находится сейчас? Что в происходящем не устраивает академическое сообщество?

— В первое время все происходило как в известном анекдоте: пролетая мимо 18-го этажа, отбил эсэмэску, что пока все идет неплохо. Действительно, пару лет негатива не было. Я бы даже сказал, были элементы позитива. Хотя количество бумаг, безусловно, увеличилось, но жалобы на это я считаю не очень разумными, потому что в правильно организованном институте бюрократическими делами должны заниматься специально обученные люди, это не должно спускаться на уровень научных сотрудников. У нас, например, это абсолютно экранировано. У этих людей выросла нагрузка, кого-то пришлось дополнительно взять, но это не очень большая проблема. Зато Федеральное агентство научных организаций (ФАНО) отсудило у Москвы одно наше здание и, кажется, отобьет второе.

То есть вашему институту стало даже лучше?

— Мы жили уже, можно сказать, на полном пределе, потому что надо было платить Москве за аренду здания, и плата каждый год повышалась. Это старая история: при передаче имущества в 1991 году несколько десятков зданий в пределах Садового кольца, включая наше, не были отписаны Академии наук. Неизвестно, по какой причине, но РАН в свое время запрещала нам судиться. В схожем положении довольно много академических институтов — я таких зданий знаю по крайней мере двадцать. Но сейчас произошел прецедент — думаю, дальше все пойдет автоматически. Мы просто были первыми, поскольку давно к этому готовились, и я сразу же обратился к руководителю ФАНО Михаилу Котюкову — все отсудили. Тут даже говорить нечего: управлять имуществом ФАНО, несомненно, умеет лучше, чем люди, которые этим занимались в РАН. В этом плане все шло довольно разумно.

А в чем ситуация стала меняться к худшему?

— В последние месяцы появились проекты документов, принадлежащих Министерству образования и науки, ФАНО и, кстати, аппарату РАН (он ничем не лучше всех остальных), в которых присутствуют очень существенные угрозы. И угроза номер один заключается в том, что значительную часть и так урезаемого финансирования пытаются перевести на конкурсную основу. Для гвардейских институтов — как Институт теоретической физики имени Ландау, Математический институт имени Стеклова и наш институт, из которого вышли три филдсовских лауреата и еще один лауреат премии Абеля (в этом случае лавры мы разделяем с Институтом Ландау),— разделение фиксированного бюджетного финансирования на фиксированное и конкурсное абсолютно неприемлемо.

Но, собственно, почему?

— Смотрите: вот я директор. У меня есть фиксированный бюджет и есть фиксированное количество людей. Никакого резерва у меня нет, на самом деле нет, и фиксированные деньги, которые институт получает, я должен отдать на зарплату. Естественно, институт получает гранты, контракты и так далее, но вот эта фиксированная часть теперь уменьшается, скажем, на 30%. Это значит, что я должен сделать? Я должен 30% людей уволить. Или — другой вариант — вызвать их к себе и сказать: «Слушай, напиши заявление на 0,7 ставки. Я тебе твои деньги все равно заплачу так или иначе, но заявление ты напиши». Как вы думаете, что мне ответит, к примеру, мой зам, который до 1 января был деканом математического факультета Колумбийского университета? Я думаю, он мне скажет: «Не нужно ничего, спасибо, я пошел».

У нас в институте нет ни одного человека, который бы не работал за рубежом. Если молодой парень хочет сделать здесь карьеру, он обязательно должен пройти стажировку за рубежом. Это мое требование. Полгода, год стажировки — минимум. Потому что российская наука со страшной скоростью провинциализируется, и, чтобы этот процесс остановить, необходимо общение. Невозможно просто читать статьи и считать, что ты находишься на мировом уровне. Общение нужно. Без этого все умрет.

Поэтому для ведущих институтов требование часть бюджетного финансирования перевести на конкурсную основу действительно катастрофа. Его выполнить нельзя. Единственное, что я смогу сделать в этой ситуации,— написать заявление об увольнении. Это совершенно объективно. Ничего другого.

Вы говорите только о ведущих институтах. Считаете, что тем, кто похуже, в этой ситуации будет проще?

— Плохие институты, которых в Академии наук на самом деле достаточно много, наверное, останутся. Если человек знает, что не нужен он никому ни в какой загранице, а здесь ему платят мелкие деньги, то какая ему разница, будет у него полная ставка или 0,7? Для него это все равно как пенсия… Это решение приведет к разрушению именно лучшей части.

Да, гранты — это существенная часть организации научного труда. Но грантовое финансирование проявляется и должно проявляться не в размере ставки. А в том, что я могу набрать людей на эти гранты, купить новое оборудование, ездить на конференции и так далее. В этом смысле гранты — очень большое преимущество. У нас же, как всегда, берется западная система и имплементируются чисто внешние признаки. Так, как кажется, что она работает, а не как она устроена на самом деле.

Финансовыми проблемами угрозы не исчерпываются?

— Вторая угроза — так называемая реструктуризация. Поймите меня правильно, я ни в коем случае не призываю сохранить Академию наук в том виде, в каком она была. Потому что, когда говорят, что мы до сих пор делаем атомную бомбу, это правда: структура академии соответствует структуре науки 1960-х годов. Но структурные преобразования всегда делаются под четко сформулированные государственные задачи, а не наоборот.

Невозможно производить преобразования, если не сформулирована их цель. А у нас государство не сформулировало цель, зачем это нужно. Ну не может быть у государства цели выйти на уровень 2,44% мирового уровня публикаций! Или цели сократить количество юридических лиц. Хотя их сейчас около 900. И я руководителей ФАНО отлично понимаю: как можно руководить такой толпой? Хорошо бы, чтобы их стало 100–150. Но кроме удобства руководителей ФАНО в чем смысл этого действия с государственной точки зрения?

Решили, например: а давайте мы все региональные организации объединим в региональные научные центры. В одном центре почвоведы, математики, лингвисты… Наша комиссия (общественного контроля в сфере науки.— «Деньги») посылала делегацию в Кабардино-Балкарию, в Нальчик. Там попытались слить пять или шесть институтов: прикладной математики и автоматизации, экологии, этнологии и так далее. Мелкие структуры.

Да, конечно, по формальным критериям институт прикладной математики в Нальчике не может конкурировать со Стекловкой или с нами. Но ребята там неглупые. Окончившие мехмат. Они возятся с местной молодежью, школьниками, студентами. Они выполняют огромную социальную функцию — как говорится, меньше джигитов в горы уйдет. Они формируют тот тончайший слой национальной интеллигенции, благодаря которому что-то еще удерживается. Да не лезьте вы в это!

Или решили: давайте сделаем федеральные научные центры. Ну вот пять уже сделали, сейчас сделают еще семь. А в чем смысл? Что, там какая-то синергия возникнет от того, что объединили три института, которые находятся в трех разных городах, между ними два-три часа лета? Единственное оправдание — что вроде бы бухгалтеров будет меньше. Но и это на самом деле ерунда, потому что никто не будет ездить из Самары в Москву только для того, чтоб подписать командировку.

На данном этапе это просто бессмыслица, бюрократические игры в песочнице. Но очень часто бессмыслица, к сожалению, вырождается во что-то по-настоящему злое — как из родинки появляется меланома. Я все веду к одному: сначала сформулируй цель, для которой тебе нужен тот или иной предмет или тот или иной инструмент, а потом уже под эту цель его оптимизируй.

А что делать, если делать не атомную бомбу?

— Ну если XX век был веком физики, то XXI, видимо, век life science. Но если вы посмотрите на простой показатель — публикационную активность, вы увидите, что у нас по физике элементарных частиц 8,45% мировой публикационной активности, почти 6% по математике, 6% с лишним в ядерных технологиях. А по клинической медицине — ноль. По биологии — тоже не блестяще. И если мы сегодня решим перекинуть средства на life science за счет, например, физики, мы и физику угробим, и биологию не построим.

Знаете, когда Иран хотел сделать ядерную программу, с чего они начинали? С международных олимпиад. Вдруг иранцы начали получать призы на международных физических и математических олимпиадах. Это железный признак совершенно. А сейчас, вы знаете, китайцы бессменные чемпионы.

Начинать надо со школьников, с высшего образования. И через какое-то время образуется критическая масса, которая превращается в открытия, в технологии, в то, что полезно людям. Но невозможно сказать: давайте переведем 70% финансирования в life science — в науки о мозге, генетику, биологию, клиническую медицину. Нет, то есть деньги, конечно, освоят. Но они уйдут как вода в песок, потому что нет инфраструктуры, способной их принять. Ее нужно выращивать поколениями.

Это очень небыстрая история. Но как сейчас быть с теми 900 научными организациями, о которых вы говорите?

— Мы предлагали в качестве первого шага провести оценку эффективности научных организаций. И принципиально все с нашим предложением были согласны. ФАНО создало рабочую группу с участием наших представителей, были сформированы документы, которыми экспертное сообщество было довольно. А потом эти документы отложили в сторону, пять месяцев прошло — ничего с места не сдвинулось, никакой оценки эффективности не происходит. Почему? Потому что в результате возникнет некое ранжирование — и у ФАНО будут связаны руки.

Вопросы были. Как быть, например, если провинциальные институты точно уступят московским или новосибирским? Но у нас было предложение: введите в качестве одного из критериев социальную значимость. Потому что понятно, что, какой бы ни был институт прикладной математики в Кабардино-Балкарии, его, наверное, не надо трогать. Есть документы, которые четко говорят, как провести эту оценку, которую нужно было сделать.

Любой здравомыслящий хозяин, придя в новую организацию, начинает с инвентаризации, чтобы понять, с чем он имеет дело. Но нет, никто ничего не проводит.

Предположим, инвентаризацию провели. Что дальше?

— Выделить людей, лаборатории, коллективы, которые могут заниматься фундаментальной наукой на международном уровне, довольно просто. Есть корпус экспертов, которые могут проводить такую экспертизу, есть зарубежная диаспора, которая с удовольствием примет в этом участие. Это легко. Если человека принимают на международных конференциях, если он публикуется в хороших журналах, значит, он может работать на современном международном уровне, надо просто дать ему возможность это делать. Не надо вмешиваться, не надо ему объяснять, что это несвоевременно, это не нужно для страны. По одной причине: мы не знаем, что окажется нужным завтра.

В науке невозможно предвидеть, что будет востребовано. Работы Эвариста Галуа, которого в 20 лет убили на дуэли, 100 лет не были востребованы; его современники, великие математики, говорили, что это чушь. А через 100 лет поняли, что он заложил основы совершенно новой математики и что криптография, которую нужно было создать, вся есть в работах Галуа.

Или, скажем, в начале 1960-х годов сделали отделение структурной и прикладной лингвистики в МГУ. Ну занимались там люди каким-то машинным переводом, получалось вроде не очень, но на них смотрели так: да ладно, пусть копаются… А потом оказалось, что это самые охраняемые технологии современного мира. Потому что для того, чтобы содержать системы, которые отслеживают интернет-переписку и телефонные переговоры, нужно уметь делать семантический анализ.

Поэтому, что касается фундаментальной науки, главный принцип — дать людям заниматься тем, чем они хотят и могут заниматься. Нам очень важно удержать критическую массу. Даже если завтра где-нибудь в Нигерии родится, не знаю, Максим Концевич (французский академик, но все еще сотрудник ИППИ, лауреат Филдсовской премии), он там не задержится, уедет, потому что там нет критической массы, там не с кем разговаривать. У нас она еще есть, пусть и в минимальном объеме. Если мы ее разрушим — а мы сейчас на грани этого события,— потребуются многие поколения, чтобы ее воссоздать. Это вот первая часть — то, что касается фундаментальной науки.

Вторая часть, видимо, прикладная?

— Вторая часть должна быть сформирована под воздействием государственных потребностей. Государство должно уметь формулировать задачи. Как они формулируются в США. У них была программа по геному. В 2013 году Обама объявил, что программа закончена и каждый вложенный в нее доллар принес экономике США $140. Открыли программу по картированию мозга. Думаю, через пять-шесть лет будут очевидные результаты. Они уже есть, причем первые результаты получили военные. Например, благодаря транскраниальной магнитной стимуляции им удалось в 2,5 раза быстрее готовить снайперов. Совершенно практический результат.

То есть американское государство формулирует направления. К примеру: мне нужны исследования мозга. Ты можешь этим не заниматься — твое дело, но, если ты будешь этим заниматься, получишь вот это и вот то. Такой подход срабатывает — не столько из-за денег, сколько потому, что ученые нуждаются в признании. Социальный статус — великий рычаг, при его правильном использовании многого можно добиться.

А у нас государство не формулирует, что ему нужно от науки. И главное, исчез приводной механизм для удовлетворения этих запросов. В Советском Союзе формулировали госзадания, назначали ответственных, выделяли ресурсы — не хочу сказать, что это был очень хороший механизм, но он существовал. Сейчас никакого механизма нет. А потребности у государства есть в огромном количестве. У нас перестают работать антибиотики. У нас ракеты падают. Самый старый спутник GPS работает 25 лет, а у нас спутники отстреливают и отстреливают, а они все выходят из строя и выходят — а почему? Устойчивость против радиации — это мультидисциплинарная задача, это задача государственная. А ее никто не может сформулировать. У нас государство не связывает факт того, что падают ракеты, и то, что наука плохо финансируется. Для него это некоррелированные факты. И мы не в состоянии доказать свою необходимость для нашего государства. Вот это действительно радикальная проблема.

Автор: Надежда Петрова

Источник: Коммерсант

Пресс-центр ФАНО: ФАНО России пригласило участников Конференции научных работников к обсуждению структуризации

Sat, 30 May 2015 09:49:19 +0000

У Федерального агентства нет цели сократить количество научно-исследовательских институтов в стране. Так прокомментировал ход структуризации сети научных организаций ФАНО России первый заместитель руководителя агентства Алексей Медведев на Третьей сессии Конференции научных работников. По его словам, все интеграционные проекты, запущенные сегодня агентством, направлены на повышение эффективности академического сектора науки и были инициированы научными коллективами.

«У многих в научной среде сложилось мнение, что у ФАНО России есть тайный план по оптимизации сети научных институтов. Хочу всех заверить, у агентства нет такой задачи и такой команды нам никто не давал. Те интеграционные проекты, которые мы предлагаем, прошли через сито общественных обсуждений, на различных публичных площадках. Информация о них находится в открытом доступе», — подчеркнул он.

А. Медведев сообщил участникам конференции о том, что каждый интеграционный проект проходит тщательную экспертизу на специальной рабочей группе, созданной при ФАНО России, состав которой на две трети состоит из представителей Российской академии наук и совместно возглавляемой вице-президентом РАН. Затем, принятые решения вносятся на рассмотрение президиума РАН, а также проходят общественное обсуждение в интернете, на публичных слушаниях и экспертных сессиях. И только после согласования с академическим сообществом и РАН документы по проекту направляются в правительство РФ. При этом заместитель руководителя ФАНО России отметил, что агентство стремится максимально расширить круг общественных консультаций и пригласил оргкомитет, а также участников Конференции принять участие в слушаниях на регулярной основе.

«Позиция ФАНО России заключается в том, что любые преобразования в академическом секторе надо проводить очень аккуратно и максимально открыто. Если есть необходимость организовать дополнительные консультационные площадки, в том числе с вашим участием, мы готовы это сделать», — обратился он к участникам Конференции. Представитель оргкомитета Конференции научных работников академик Александр Кулешов назвал предложение ФАНО России включить делегацию форума в состав рабочей группы по структуризации одним из главных положительных итогов Конференции.

«После Второй конференции научных работников был позитивный эффект — в ряд рабочих групп при ФАНО вошли наши представители. Это дало свой результат. Мы выражаем надежду на конструктивное сотрудничество и сегодня» , — сообщил А. Кулешов.

В настоящий момент в рамках структуризации ФАНО России и РАН рассмотрели 25 интеграционных проектов, в которых задействовано уже около 100 научных организаций. По тринадцати из них есть согласованная позиция, при этом пять проектов уже оформлены в качестве новых юридических лиц — федеральных и национальных научных центров.

Источник: сайт Федерального агенства научных организаций, 29 мая 2015 г.

#твнаука: Пресс-конференция организаторов конференции научных работников РАН

Thu, 28 May 2015 22:02:58 +0000

Советская Россия: Бюрократия седлает Академию

Thu, 28 May 2015 12:26:50 +0000

В пятницу в Москве состоится третья конференция ученых и научных работников. Ее задача, как заявлено организаторами, «остановить бессистемные, несогласованные действия ведомств, управляющих наукой в России, до выработки и формулировки стратегических целей и задач реформ».

Речь о пресловутой реформе РАН, которая буквально обрушилась на отечественную науку почти два года назад. Представители научного сообщества, да и все, кто понимает, что развитие страны невозможно без государственной поддержки науки, в том числе фундаментальной, все это время пытались остановить «реформы».

В августе 2013-го и в марте прошлого года российские ученые уже собирались в Москве, чтобы не только выразить несогласие с разрушительными инициативами властей, но и высказать свои предложения. На каком-то этапе могло показаться, что руководители государства услышали ученых, и реформы РАН будут скорректированы с учетом интересов тех, кто занимается наукой. По крайней мере такое понимание демонстрировалось на самом высоком уровне.

Увы, реформу несколько притормозили лишь на период создания новой бюрократической структуры – ФАНО, которая теперь распоряжается собственностью Академии.

Теперь, когда ФАНО получило полномочия, а главное – ресурсы, очевидно: никакой корректировки не произошло, правительственные планы все те же. А задуманная «бюрократическая революция», если она будет завершена, полностью уничтожит систему организации и управления наукой в России.

В марте-апреле нынешнего года опубликованы подготовленные Министерством образования и науки и ФАНО документы, отложить принятие которых и призывают ученые. Это следующие нормативные акты:

проект распоряжения правительства Российской Федерации «Об утверждении Программы фундаментальных научных исследований в Российской Федерации на долгосрочный период»;
проект ведомственного приказа «Об утверждении методических рекомендаций по распределению субсидий, предоставляемых федеральным государственным учреждениям, выполняющим государственные работы в сфере научной (научно-исследовательской) и научно-технической деятельности»;
проект плана реструктуризации научных организаций.

О том, почему эти документы вызывают столь серьезное беспокойство, в преддверии конференции ученых рассказали журналистам ее организаторы: академики Александр Кулешов и Валерий Рубаков, замдиректора Института географии РАН Ольга Соломина и один из профсоюзных лидеров академии Евгений Онищенко.

Многословные, написанные особым «юридически-бюрократическим языком» бумаги изобилуют перечислением вроде бы самых благих целей и задач. Разобраться в их структуре и содержании весьма затруднительно. Такое впечатление, что, представив подобные проекты вроде бы на всеобщее обсуждение, власти, напротив, пытаются замаскировать истинную суть. А суть эта проста: система организации и управления отечественной наукой, сложившаяся за многие десятилетия, уничтожается.

Так, если примут проект распоряжения правительства «Об утверждении Программы фундаментальных научных исследований в Российской Федерации на долгосрочный период», то программу этих исследований будет определять (следовательно, выделять финансирование) координационный комитет, в формировании которого РАН принимать участие не будет. Данная функция оставлена только за Минобрнауки. На правительство же возлагается разработка программ наиболее значимых тематических направлений исследований. Иными словами, научные задачи, которыми способны заниматься только высококвалифицированные ученые, перепоручены чиновникам, не имеющим для этого необходимых знаний и способностей.
Ну а после того, как бюрократы определят научные приоритеты, они в соответствии все с тем же распоряжением, вероятно, примутся за осуществление «конкуренции при отборе научно-исследовательских инициатив и научных проектов, позволяющих обеспечить концентрацию интеллектуальных, инфраструктурных, финансовых и организационных ресурсов на наиболее значимых тематиках, направлениях и исследовательских фронтах».

Судя по всему, основная цель таких изменений – получить полный контроль над распределением материальных ресурсов. Коррупционная составляющая таких намерений также очевидна. Некомпетентные в науке, но полномочные чиновники себя не обидят. Каким образом это скажется на состоянии науки, бюрократическую систему не волнует, ведь для финансирования этой системы появились новые средства и возможности.

Как ими собираются распоряжаться, следует из «Методических рекомендаций по распределению субсидий». Несмотря на название, носит он совсем не рекомендательный, а директивный характер – и, по существу, оставляет без средств к существованию абсолютное большинство ныне действующих научных учреждений. В случае реализации этого ведомственного приказа сотни научных учреждений могут прекратить свое существование, а десятки тысяч человек – остаться без работы. Приказ, по существу, ликвидирует базовое (бюджетное) финансирование научных учреждений. Проект методических рекомендаций устанавливает, что «объем финансового обеспечения ведущих исследователей должен составлять не менее 15% от общего объема субсидии, а научных (научно-технических) проектов по инициативным тематикам – не менее 60%». Речь идет о государственной субсидии, которая позволяет хоть как-то, но существовать (из нее платят зарплаты, оплачивают коммуналку). Теперь от этой субсидии останется лишь четверть, если конкурсы не будут выиграны, так как «ведущие исследователи» и «инициативные тематики» определяются именно с помощью конкурса.

Другое уже известное «лукавство» – якобы значительное увеличение заработной платы научным сотрудникам. В соответствии с «методическими рекомендациями», ее необходимо повысить в 3–4 раза. Исходя из нынешней численности исследователей, работающих в подведомственных ФАНО учреждениях, на эти цели потребуется 200–250 млрд рублей в год. Повторимся, только на зарплаты научным сотрудникам, а есть еще множество других расходов! Между тем общий бюджет ФАНО – 83,5 млрд рублей, и увеличивать его не собираются. Таким образом, придется уволить (или перевести на неполную занятость) чуть ли не 70%. Как показывают реформы образования и здравоохранения, у сохранивших после таких реорганизаций рабочие места специалистов резко вырастают нагрузки. А оклад если и повышается, то незначительно.

В профсоюзе РАН полагают, что это приведет к обвальному падению продуктивности российской науки и срыву выполнения Государственной программы развития науки и технологий. Восстановить кадровый потенциал отечественной науки после такого разгрома будет практически невозможно.

В «Программе поддержки структурных преобразований научных организаций ФАНО» (план реструктуризации научных организаций), по существу, идет речь о разрушении ныне действующей и хорошо отработанной системы академических институтов, причем совершенно неясно, что придет ей на смену. Так, в качестве «нового облика сети научных организаций» вместо институтов вводятся некие невнятные с непрописанными функциями «национальные, федеральные, региональные, тематические центры». В настоящее время институты РАН фактически играют роль координаторов научных исследований в своей области. В новой структуре, даже если она сложится, такими организаторами вновь становятся далекие от науки бюрократы.
Таким образом, главная цель предстоящей конференции сотрудников РАН: сохранить самоуправление научного сообщества, не допустить отстранения ученых от определения приоритетов в развитии отечественной науки, спасти от уничтожения систему академических институтов.

Источник: Советская Россия

Газета.ру: Уходим мыть полы или уезжаем за границу получать «Нобеля»

Wed, 27 May 2015 20:03:22 +0000

О том, чем грозит Академии наук дальнейшее реформирование и кто отныне будет получать деньги, а кто останется не у дел, накануне конференции научных работников рассказали исследователи из числа ее участников.

Постоянно действующая конференция научных работников объявила о созыве внеочередной третьей сессии, которая состоится 29 мая. Срочность созыва вызвана экстренной ситуацией, грозящей, по мнению участников, гибелью всей академической науки. Поводом стали несколько документов, подготовленные Минобрнауки и Федеральным агентством научных организаций (ФАНО), которое с позапрошлого года руководит всеми финансовыми, имущественными и в какой-то мере даже научными аспектами работы академических учреждений.

Претензии предъявлены также к президиуму РАН, с согласия которого эти документы должны в скором времени стать для академии непререкаемой конституцией, определяющей, что, кому и сколько.

«Долгое время структурные реформы РАН, прописанные в законе о Российской академии наук летом 2013 года, благополучно тормозились, и мы уж начали было думать, что в ФАНО собраны более или менее понимающие люди, которые так же, как и мы, заинтересованы в сохранении научного потенциала страны, хоть все это и проводилось без понимания реальной картины состояния и деятельности институтов и лабораторий. Но оказалось, что это мы чего-то не понимаем. Или кто-то еще просто не хочет что-либо понимать», — заявил академик Валерий Рубаков.

Причиной непонимания явился анализ проектов распоряжения правительства России «Об утверждении программы фундаментальных исследований в России на долгосрочный период», «Об утверждении Методических рекомендаций по распределению субсидий, предоставляемых федеральным государственным учреждениям, выполняющим государственные работы в сфере научной (научно-исследовательской) и научно-технической деятельности», а также проект плана реструктуризации научных организаций.

Главное несогласие ученых вызвало решение ФАНО и Минобрнауки перевести 75% финансирования РАН на конкурсную основу.

Существовавшее при осиповской академии финансирование по типу «всем сестрам по серьгам», осуществлявшееся исключительно на основе базового финансирования — такому-то институту столько-то, а такому-то столько-то, — превратилось в свою противоположность, при которой победитель конкурса получает все, а побежденный ничего, и, естественно, при нуле денег устраняется из научного обращения навсегда: «Уходит мыть полы или отправляется за границу получать Нобелевскую премию за очередной графен», — иронизируют ученые.

«Конкурсное финансирование — замечательная вещь, но только в том случае, если она идет в дополнение к уже существующему. Победил — получил лишний бонус. Проиграл — остался при своих. Но не умер и продолжаешь сражаться. Но если проигравший остается при нулях, он просто исчезает», — заявил академик Александр Кулешов.

По словам члена центрального совета профсоюза работников РАН Евгения Онищенко, детали конкурсов, провозглашенных в этих документах, не учитывают целой массы подробностей и приводят к тому, что победителями в них будут не лучшие профессионалы, а те, кто имеет хорошее лобби.

Проще говоря, победит тот, кто больше заплатит или у кого друзья лучше. А так как в конкурсах выигрывают, даже при очень хорошей постановке вопроса, лишь 30 из 100%, то 70% немедленно выбывают из обращения.

Интриги добавляет и то обстоятельство, что победители в конкурсах будут иметь очень хорошие по нынешним временам зарплаты.

По мнению заместителя директора Института географии РАН Ольги Соломиной, основная причина «несоприкосновения» между учеными и чиновниками — в их разных «целеполаганиях». Для одних важен поиск и результат, для других — карьера. Одни хотят самостоятельно, с учетом, конечно, государственных приоритетов, что немаловажно, закономерно и необходимо, решать, чем им заниматься, другие хотят эту самостоятельность подчинить своему порядку. Но порядок, которого они добиваются, утверждает она, породит в науке только хаос.

Названные претензии — лишь главные. По утверждению участников конференции научных работников, таких точек «несоприкосновения» — множество, и все они будут обсуждаться на пятничной конференции, в которой уже собираются поучаствовать около тысячи человек со всех регионов страны. Результатом той конференции будет принятая всеми резолюция, которая будет вывешена на сайте конференции и разослана по всем весям.

Источник: Газета.ру

Pravmir.ru: Реформа Российской академии наук — что будет дальше?

Wed, 27 May 2015 17:47:57 +0000

29 мая в РАН пройдёт третья сессия конференции в защиту Академии наук. 26 мая организаторы этого мероприятия дали пресс-конференцию, на которой рассказали о проектах новых документов по реформированию РАН, о том, что, похоже, вскоре ждёт отечественную науку и о том, как представляют реформу сами учёные. В пресс-конференции принимали участие академик РАН Александр Кулешов, академик РАН Валерий Рубаков, заместитель директора Института географии РАН Ольга Соломина, ученый секретарь Совета молодых ученых РАН Анна Щербина, научный сотрудник ФИАН, член Центрального совета профсоюза работников РАН Евгений Онищенко.

Главный научный сотрудник Института ядерных исследований академик Валерий Рубаков: Затишье в реформе РАН закончилось

– Конференция в защиту Академии наук впервые собралась в августе 2013 года и объявила себя постоянно действующим органом, сейчас собирается третья её сессия.

Предшествующие два года были относительно спокойным временем для научных сотрудников, поскольку реформа РАН несколько затормозилась – ФАНО в эти годы только начинало свою работу.
Однако в последнее время появился ряд проектов очень важных документов – в частности, «Программа фундаментальных исследований Российской Федерации» и «Методические рекомендации по распределению госзаданий». Если они будут приняты, произойдёт переворот в организации науки и жизни научных исследователей. Например, в «Программе» предусмотрен некий Координационный комитет, который будет иметь полномочия перераспределения ресурсов.

Сейчас финансирование Академии делится на базовое и грантовое. В дальнейшем, согласно Рекомендациям, доля конкурсных исследований должна увеличиться. Но отсутствие базового финансирования означает, что некоторые научные подразделения в принципе должны исчезнуть.

Цели реформы государством до сих пор не озвучены, и есть основания полагать, что для РАН её последствия будут печальны, тем более, что есть ряд вузов и других неакадемических организаций, которые с удовольствием приберут к рукам научные институты.

Член Центрального совета профсоюза работников РАН Евгений Онищенко: Щедрые обещания – стоит ли верить?

– Профсоюз сделал экспертизу некоторых опубликованных документов, чтобы понять, как предлагаемая реформа будет выглядеть в цифрах.

Сейчас научно-исследовательские институты получают субсидию на выполнение госзадания. Эти денег хватает на выплату зарплат сотрудникам и на коммунальные услуги. На остальное – в том числе на оборудование для научных исследований деньги выделяются по конкурсу.

В будущем Миннауки предлагает изменить порядок финансирования.

15% средств будет выделяться на финансирование сотрудников, достигших в работе значительных результатов. 60% – на конкурсное финансирование подразделений.

При этом минимальная зарплата успешного научного сотрудника прописана в документа как «превышающая средний заработок по региону не менее чем в четыре раза». Для Москвы сейчас это – около 250 тысяч рублей. В настоящее время среднестатистический научный сотрудник-москвич получает 30 тысяч. Заработок сотрудника конкурсного подразделения вычисляется сложнее, но тоже должен составить порядка 70 тысяч.

Всего при сохранении нынешней численности исследователей на одну только зарплату у ФАНО должно уходить порядка 120 миллиардов рублей в год, а с учётом содержания исследовательской базы, коммунальных услуг и услуг ненаучного персонала – около 250 миллиардов рублей в год.

Вместе с тем, мы знаем, что реально бюджет ФАНО в нынешнем году составил 83 миллиарда рублей. То есть, вероятно, чтобы вписаться в эту сумму, число научных сотрудников в стране в ближайшие годы будет сокращено втрое, а то и вчетверо.

Кроме того, очевидно, что регламенты проведения научных конкурсов с учётом специфики различных институтов, порядок решения трудовых конфликтов должны быть тщательно проработаны. Но эта работа не проводилась и не начиналась вообще.

В то же время даже подготовленный текст Рекомендаций содержит явные юридические ошибки. И него видно, что составители не знакомы со спецификой вопроса.

Более того, местами Рекомендации очевидно не соответствуют Трудовому Кодексу. При их введении неизбежен многомесячный коллапс, необходимый для того, чтобы состыковать оба документа. И это всё притом, что Рекомендации писались два года – с момента основание ФАНО. Понятно, что никакая быстрая доработка этого документа, как нас сейчас хотят уверить, невозможна и проведена не будет.

Директор института проблем передачи информации академик Александр Кулешов: Невозможно оценить реформу, цели которой не озвучены

– Представленные проекты документов таят в себе огромные опасности. И нельзя сказать, что на наши сигналы об этом никто не реагирует. С нами охотно встречаются представители ФАНО и Минобра. И дальше… ничего не происходит.

Нельзя сказать, что никакая работа не проводилась совсем. Например, с участием учёных ФАНО разработало порядок экспертной оценки научно-исследовательских институтов. Он не идеален – просто потому, что нельзя вписать в одни рамки 750 разных институтов. Но его… никто не применял. ФАНО ограничилось оценкой имущества Академии. Хотя, казалось бы, вступая в управление незнакомой областью, логично оценить, что у тебя там есть.

Особая сложность состоит в том, что государство до си пор не озвучило цели реформы – отсюда невозможно оценить и её качество. Ведь невозможно поверить, что конечной целью глобальных научных реформ в стране является достижение 2,44% суммарного мирового объёма научных публикаций, как это было озвучено Президентом Владимиром Путиным.

Везде в мире наука самоуправляема, потому что, поверьте, ни один футуролог не в состоянии точно предсказать, что нам понадобится завтра. Государство же платит за научные исследования в том случае, если они проводятся квалифицированно.

Нужно было провести оценку интеллектуального потенциала институтов, а дальше для реформы нужны цели. Разумеется, государство может вмешиваться в ход развития науки, у него цели свои. Основная проблема в том, что сейчас государство никак не может сформулировать, что же именно оно от науки хочет.

Разумеется, цели научной реформы где-то сформулированы и существуют. Но донести их до учёных – не получается. А в СССР порядок такого донесения был.

Итог всех этих рассуждений можно сформулировать следующим образом:
— наука должна иметь механизм самоуправления и развиваться сама;
— государство должно сформулировать свои цели и мотивировать исследователей заниматься изучением каких-либо особо интересных ему областей.
Должен оставаться ряд фундаментальных исследований, вмешиваться в которые нельзя вообще. Для оценки прочих нужно создать Экспертный совет.

Заместитель директора Института географии РАН Ольга Соломина: 800 миллионов – на бумажки, 5 миллионов – на исследования

– Наука подобна дереву. Как дерево нужно постоянно удобрять и поливать, на содержание науки нужно направлять стабильный процент ВВП. Нужно быть уверенными, что основные структурные подразделения и научная база сохранятся. Нельзя ждать эффекта от вливаний в науку немедленно. Иначе это очень напоминает анекдот про чукчу, который сегодня посадил картошку, а завтра выкопал, «потому что очень кушать хочется».

Да, в науке должны быть грантовые исследования. Для этого нужны научные фонды. И наша беда в том – что у нас их, по сути, три – РФФИ (Российский фонд фундаментальны исследований), РГНФ (Российский гуманитарный научный фонд) и Фонд содействия отечественной науке. Суммы, которые идут через первые два – невелики, гранты последнего – солидны, но немногочисленны.

Во все странах мира есть ещё частные фонды, но у нас их крайне немного. Только что, по сути, умер фонд «Династия». А у них были очень интересные программы поддержки молодых учёных, получением которых молодёжь гордилась. И они же издавали 95% научно-популярной литературы в стране.

Да, в Академии есть некоторый балласт кадров. Но я бы предложила такое решение: пусть на каждого сокращённого научного сотрудника ФАНО сокращает одного чиновника. Думаю, тогда мы быстро придём к паритету.

Кроме того, отчётом научного сотрудника должны быть его публикации и его аспиранты. А что происходит у нас?

Вчера я видела проект подготовки отчётности научного сотрудника за базовое финансирование. Полное название этого документа нельзя ни воспроизвести, ни понять. Но главное даже не в этом.
Грант, на который был составлен этот проект, составил 800 миллионов рублей. Для сравнения – самый большой грант, который когда-либо получала рабочая группа Института географии – 5 миллионов.

Ответы участников пресс-конференции на вопросы журналистов

– Представителей каких организаций вы ждёте на конференции в защиту РАН?

– На конференцию приглашён премьер-министр Дмитрий Анатольевич Медведев, руководство ФАНО, заместитель Министра образования и науки Людмила Огородова, Президент РАН Владимир Евгеньевич Фортов.

На сегодняшний день на конференции зарегистрировалось более тысячи человек и заявлено 37 коротких докладов. По результатам конференции будет принята резолюция.

– Контактируете ли вы с какими-то рабочими группами в правительстве, чтобы донести до них ваши проблемы и необходимый объём финансирования?

– Увы, всё, что касается денег, в правительстве составляет табу. При принятии бюджета наши поправки тоже игнорируются.

Ведь на самом деле проект программы поддержания ведущих исследований, предложенный учёными, есть в РАН ещё с 2005 года. Цена вопроса при этом – около 10 миллиардов рублей в год, это – ничто по сравнению с гигантскими проектами ФАНО и найти такие деньги в стране – несложно.

К сожалению, до правительства Минобр доносит позицию учёных однозначно: как будто ничего, кроме «оставьте нас в покое», мы не говорим.

– Возможна ли интеграция научных институтов и вузов, о которой так много говорилось?

– Научные сотрудники, несомненно, могут и должны преподавать. Но опыт показывает, что передача научного подразделения в вуз быстро приводит к его гибели. Невозможно заниматься наукой, если при этом у тебя 20 часов горловой нагрузки в неделю. В США такая нагрузка – не больше двух часов.

То, что наука в некоторых странах делается в университетах, — тоже миф. Даже в США параллельно с университетами существует 17 национальных лабораторий, которые вообще не связаны с системой образования. В каждой из них работает от тысячи до пятнадцати тысяч человек. Суммарно это больше нашей РАН.

– В чём, по-вашему, состоит смысл реформы?

– На самом деле, мы уже представляем, что с нами произойдёт. Подобная реформа только что проведена в образовании и здравоохранении. В вузах это закончилось увольнением всех совместителей. А оставшиеся преподаватели от нагрузки стонут. При этом деньги в вузах распределяются крайне неравномерно.

– Чем опасно конкурсное финансирование?

– Оно не должно подменять собой базовое. В противном случае, скорее всего, это ударит, в первую очередь, по региональным научным центрам, которым будет сложно тягаться со столицами.
И потом – начнётся дикое лоббирование. Кому нужен конкурс «у кого крыша лучше»?

– Какая наука нам вообще нужна?

– Я не думаю, что система академически институтов будет полностью сломана. Сейчас с помощью заинтересованного государства она вполне может подняться с колен. Если же её уничтожат – на пустом месте возникать будет нечему.

Я не думаю, что изменения в науке нужны прямо сейчас. В конце концов, если нам нужна вузовская наука, давайте посмотрим, как будут работать новооснованные федеральные университеты. В конце концов, может быть учёные туда сами побегут. Но пока этого что-то не видно.

И никто не говорит, что реформа отечественной науке не нужна вообще. Проблема в том, что учёные – это люди головы, а чиновники – люди карьеры. Когда вторые начинают управлять первыми, возникает порядок, ведущий к хаосу.

Источник: сайт Pravmir.ru

rasconference.ru: Это не наша реформа! Приходите на конференцию научных работников 29 мая

Mon, 25 May 2015 08:52:09 +0000

минобрнауки.рф: Представителей СМИ и популяризаторов науки наградили премией «За верность науке»

Sat, 14 Feb 2015 11:04:30 +0000

В Колонном зале Дома Союзов 10 февраля состоялось первое вручение премии «За верность науке».

С приветственным словом перед участниками торжественной церемонии выступил Министр образования и науки Российской Федерации Дмитрий Ливанов.

«Сегодня мы вручаем новую премию: все привыкли, что в День науки чествуют ученых, но сегодня ученые и эксперты наградят представителей научных СМИ – тех, кто сделал многое для отечественной науки, ее популяризации», – отметил в своем выступлении глава ведомства.

Завершив свою речь, глава Минобрнауки России вручил первую звезду-статуэтку «За верность науке»: она досталась основателю фонда «Династия» Дмитрию Зимину.Министр отметил, что меценат на протяжении многих лет бескорыстно поддерживает фундаментальную науку и образование, способствуя тем самым созданию эффективной рабочей среды для ученых.

Победителя в номинации «Популяризатор года» объявил руководитель ФАНО Михаил Котюков. За заслуги в области популяризации научных знаний был отмечен палеонтолог, автор книги «Эволюция. Классические идеи в свете новых открытий»Александр Марков.

Премии «За верность науке» также были вручены в следующих номинациях:

«Лучшая телевизионная программа о науке» – программа «Academia» на телеканале «Культура»;
«Лучшее печатное СМИ о науке» – газета «Троицкий вариант – Наука»;
«Лучший Интернет-проект о науке» — сайт «Постнаука»;
«Лучший научно-популярный проект года» – музей «Экспериментаниум».

Антипремия за распространение лженаучной информации» досталась соответствующим документальным проектам телеканала «РЕН-ТВ».Об этом объявила декан факультета журналистики МГУ Елена Вартанова.

Перед гостями церемонии вручения премии «За верность науке» выступили известные российские актеры: Валентин Гафт, Александр Филипенко, Ирина Мирошниченко, Валерий Баринов, а также симфонический оркестр «Новая Россия» (дирижер – Игорь Разумовский) и балет«Москва». Специально для церемонии был написан «Гимн науки» (композитор Петр Карманов).

Вели торжественную церемонию Дарья Мороз и Федор Павлов-Андреевич.

Справочно

Выбор номинантов премии «За верность науки» проводили не только представители медиасообщества, но и ученые.

Организационный комитет, председателем которого стал академик РАН, специалист в области информационных технологий и математического моделирования Александр Кулешов, сформировал состав Экспертного совета, куда вошли известные ученые, заслуженные научные журналисты и представители Минобрнауки России.

Используя метод рангового голосования, члены Экспертного совета провели отбор лауреатов премии в шести номинациях.

Источник: минобрнауки.рф, 11 февраля 2015 г.

В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне
В новом окне

Prev Next

Торжественная церемония вручения премии «За верность науке»Пресс-служба Минобрнауки России

Пресс-центр ФАНО: ФАНО России подвело предварительные итоги отбора в Комиссию по оценке результативности

Thu, 20 Nov 2014 14:09:48 +0000

ФАНО России подвело предварительные итоги отбора в Комиссию по оценке результативности научных организаций. Открытое голосование началось 10 ноября в 12:00 и завершилось 16 ноября в 23:59 по московскому времени. Всего было зарегистрировано 18959 голосов. Таким образом, в общественном отборе приняли участие 26% от общего числа исследователей научных организаций, входящих в структуру Агентства.

90% голосов было отдано за кандидатов из институтов, подведомственных ФАНО России, причем 60% из них – за представителей естественных наук и математики. Всего за кандидатов из этих сфер проголосовали 8365 человек. На втором месте – с большим отрывом – представители историко-филологических наук. Им отдали свои голоса 1590 исследователей. Далее идут соответственно кандидаты от медицинских, общественных, сельскохозяйственных, технических и компьютерных наук.Были определены тройки лидеров по каждому из направлений. Что касается тех, кто набрал наибольшее число голосов из списка кандидатов от институтов, входящих в структуру ФАНО России, то ими стали:- по направлению «Естественные науки и математика» — Фейгельман Михаил Викторович (Институт теоретической физики им. Л.Д. Ландау, Зам. директора)
- по направлению «Историко-филологические науки» — Иванчик Аскольд Игоревич (Институт всеобщей истории РАН, Главный научный сотрудник)
- по направлению «Медицинские науки» — Вышлов Евгений Викторович (ФБГНУ НИИ кардиологии, г. Томск, Ведущий научный сотрудник)
- по направлению «Общественные науки» — Михайлов Игорь Анатольевич (Институт философии РАН, Старший научный сотрудник)
- по направлению «Сельскохозяйственные науки» — Смирнов Анатолий Михайлович (ГНУ ВНИИВСГЭ, Директор)
- по направлению «Технические и компьютерные науки» — Кулешов Александр Петрович (ИППИ РАН, Директор)

Лидерами списка кандидатов от организаций, не подведомственных ФАНО России, стали:

- по направлению «Естественные науки и математика» — Рыкованов Георгий Николаевич (РФЯЦ-ВНИИТФ)
- по направлению «Историко-филологические науки» — Чернышева Елена Геннадьевна (Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение Высшего профессионального образования «Московский государственный педагогический университет (МПГУ)», Институт филологии и иностранных языков, кафедра русской литературы, Профессор)
- по направлению «Медицинские науки» — Покушалов Евгений Анатольевич (федеральное государственное бюджетное учреждение Новосибирский научно-исследовательский институт патологии кровообращения имени академика Е.Н. Мешалкина Министерства здравоохранения Российской Федерации, Зам. директора)
- по направлению «Общественные науки» — Еремин Алексей Роальдович (ФГБОУВПО Мордовский государственный университет имени Н.П. Огарева, Заведующий кафедрой)
- по направлению «Сельскохозяйственные науки» — Умаров Марат Мутагарович (Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова, Профессор)
- по направлению «Технические и компьютерные науки» — Федоров Михаил Петрович (Санкт-Петербургский государственный политехнический университет, профессор)

Следует отметить, что список кандидатов, победивших в голосовании пока предварительный. 20 ноября 2014 он будет передан в Российскую академию наук на согласование. После того, как РАН выскажет свои замечания, рабочая группа ФАНО России по оценке результативности подведет окончательные итоги отбора.

Ведомственная комиссия по оценке результативности деятельности научных организаций, подведомственных ФАНО России, будет включать 36 человек. Из них 9 – представители ФАНО России. 9 представителей бизнес-сообщества, общественных объединений, некоммерческих организаций, являющихся получателями и (или) заинтересованными в результатах (продукции) оцениваемых научных организаций. 9 – представители научных организаций, подведомственных ФАНО России и 9 – представители научных организаций и ведущих образовательных организаций, не находящихся в ведении Агентства.

Источник: официальный сайт ФАНО, 20 ноября 2014 г.

rascommission.ru: Вопросы грантового финансирования науки (Письмо Комиссии в РНФ и Ответ РНФ на предложения Комиссии)

Mon, 10 Nov 2014 20:18:11 +0000

Комиссия общественного контроля в сфере науки начинает публикацию своей официальной переписки с государственными научными фондами по проблемам грантового финансирования науки в России.

Письмо Комиссии в РНФ

Исх. No2/9 от 19 августа 2014 г.

О предложениях по изменению конкурсной документации РНФ

Генеральному директору Российского научного фонда

А.В. Хлунову

Глубокоуважаемый Александр Витальевич!

Направляем Вам предложения, разработанные нами по поручению Комиссии общественного контроля в сфере науки по изменению конкурсной документации Российского научного фонда (далее – РНФ, Фонд). Эти предложения суммируют результаты обсуждения итогов первых конкурсов РНФ научным сообществом. Обсуждение проводилось на заседаниях Комиссии, а также на форумах Общества научных работников (ОНР) и газеты «Троицкий вариант – Наука» в мае – июле 2014 года. Поводом для обсуждения стали многочисленные сообщения авторов заявок и экспертов РНФ, относящиеся к процедурным вопросам, некорректным формулировкам в документах Фонда, а также к принципам формирования и к деятельности экспертного совета Фонда.

Ключевыми вопросами организации работы Фонда нам представляются следующие:

- использование современного научного классификатора;
- введение института координаторов экспертизы по всем разделам наук;
- обеспечение коллегиального принятия решений профильными специалистами;

-коррекция форм документов с целью повышения эффективности экспертизы.

Наши предложения изложены ниже в следующих материалах.

1. Обоснование необходимости изменения классификатора РНФ.

2. Обоснование необходимости коррекции документов «Положение об экспертных советах РНФ» и «Порядок проведения экспертизы научных, научно- технических программ и проектов, представленных на конкурс РНФ».

3. Необходимые изменения в формах 1 и 4 заявки для конкурса научных групп.

4. Проект формы экспертной анкеты для конкурса научных групп.

5. Предложения об организации и регламентах новых конкурсов РНФ.

6. Единый научный классификатор.

Эти предложения были рассмотрены и одобрены Секретариатом Комиссии общественного контроля в сфере науки, а затем направлены членам Попечительского совета РНФ академикам А.И. Григорьеву и Л.М. Зеленому, которые, как нам известно, также одобрили эту инициативу.

Практическая реализация этих предложений, безусловно, представляет собой не вполне тривиальную задачу, требующую выработки определенного «плана производства работ», согласованного с проектом результата, которого желательно достигнуть. Проект такого плана у нас имеется. В этой связи мы предлагаем руководству Фонда провести в ближайшее время практическое обсуждение затронутых вопросов с нашим участием.

Приложение на 41 листе.

От имени Секретариата Комиссии общественного контроля в сфере науки

Член-корреспондент РАН, доктор исторических наук, научный руководитель отдела сравнительного изучения древних цивилизаций Института всеобщей истории РАН

А.И. Иванчик

Доктор физико-математических наук, заместитель директора по науке Института теоретической физики им. Л.Д. Ландау РАН

М.В. Фейгельман

От имени Секретариата Комиссии общественного контроля в сфере науки

А.П. Кулешов

Ответ Российского научного фонда на предложения Комиссии

исх. № 01-06.1/249 от 21.10.2014 г.

Уважаемые члены комиссии!

Российский научный фонд рассмотрел письмо от 19 августа 2014 г. № 2/9 и благодарит вас за высказанные замечания и предложения. Ряд предложений комиссии Фонд считает полезными, они учтены в работе Фонда.

В Порядок проведения экспертизы научных, научно-технических программ и проектов, представленных на конкурс Российского научного фонда, попечительским советом Фонда внесены следующие изменения:

«При распределении заявок экспертам Фонда и проведении экспертизы не допускается «конфликт интересов», который возникает, если координатор секции экспертного совета, член экспертного совета или эксперт Фонда:

- является участником представленной для участия в конкурсе заявки, потенциально способной конкурировать с рассматриваемым проектом;»

«Члены экспертного совета обязаны сообщать председателю экспертного совета Фонда о наличии конфликта интересов при распределении на экспертизу или рассмотрении соответствующих заявок. В этом случае по поручению председателя экспертного совета Фонда распределение таких заявок на экспертизу осуществляет иной член экспертного совета Фонда, а члены экспертного совета, имеющие конфликт интересов, не участвуют в рассмотрении упомянутых заявок.»

Также указано, что рассмотрение заявок на секциях экспертного совета производится в соответствии с указанными в заявках отраслями науки, а отклонение проекта на основании его несоответствия тематике секции экспертного совета Фонда допустимо лишь в случае, если такое предложение было сделано по крайней мере одним из экспертов Фонда.

Предложения Комиссии общественного контроля в сфере науки по изменению классификатора Фонда были переданы в экспертный совет Фонда для рассмотрения.

Фонд информирует, что форма экспертного заключения разрабатывалась, исходя из перечня критериев конкурсного отбора, утвержденных попечительским советом Фонда, и согласована с экспертным советом Фонда. Предложения по ее изменению переданы в экспертный совет Фонда.

Фонд на данном этапе не поддерживает предложения по изменению конкурсных процедур, поскольку такие изменения существенно увеличат время рассмотрения заявок. Кроме того, Фонд не считает, что физические объемы заявок, поступающие в адрес Фонда являются чрезмерными и обременительными для экспертов, учитывая, что эксперт для оценки использует только часть информации из заявки.

Фонд прорабатывает вопрос об организации международной экспертизы проектов и отмечает, что главная проблема в такой экспертизе состоит в оплате работы экспертов, не являющихся гражданами Российской Федерации или постоянно проживающими вне пределов России. Фонд был бы признателен Комиссии за организацию обсуждения вопроса о возможности проведения экспертизы (по крайней мере — международной) на безвозмездной основе, учитывая необходимость привлечения значительного количества экспертов по всем отраслям знания.

Хотел бы поблагодарить вас за проявленное беспокойство, связанное с вопросами совершенствования процедуры отбора проектов. Фонд и впредь будет благодарен научному сообществу за конструктивные предложения по улучшению конкурсных и экспертных процедур

Генеральный директор А. Хлунов

http://rascommission.ru/images/docs/V_RNF_7a.pdf

Источник: сайт Комиссии , 07 ноября 2014 г.

Газета «ПОИСК»: Не верить, не бояться, не просить. Ученые рвутся к свободе

Mon, 31 Mar 2014 05:56:47 +0000

За несколько дней до начала второй сессии Конференции научных работников “Организация науки в России: первоочередные задачи” оргкомитет форума прекратил регистрацию участников, поскольку число желающих перевалило за тысячу и превысило количество мест в конференц-зале Физического института РАН. Объявление о закрытии списка заканчивалось ироническим замечанием: “Желающих решать судьбу российской науки оказалось слишком много”. Шутки шутками, но научное сообщество действительно проявило огромный интерес к конференции: зал был набит битком, те, кому не хватило кресла, слушали трансляцию в фойе, а не приехавшие в ФИАН присоединились к ним по Интернету.
Тон мероприятию задало обращение одного из лидеров конференции академика Владимира Захарова. Он не смог участвовать в форуме, но прислал приветствие коллегам. В своем письме известный физик-теоретик сформулировал основные идеи “движения научного сопротивления”, зародившегося в июне прошлого года, когда руководство страны приняло решение об объединении трех академий и превращении новой РАН в “клуб ученых”. Главный посыл, который научное сообщество с тех пор старается донести до власти, состоит в том, что наука должна управляться учеными.

Месседжи научных мужей пока доходят до чиновников плохо: действенного механизма обратной связи так и не возникло. “Несмотря на митинги, демонстрации, собранные нами 120 тысяч подписей, закон о реорганизации РАН был принят”, — подчеркнул первый выступавший, академик Александр Кулешов. Впрочем, отметил он, документ приняли не в самой катастрофической для академического сообщества редакции. “Взбить масло, как попавшей в кувшине с молоком лягушке из известной притчи, нам не удалось, но мы все же создали некую субстанцию, на которую можно опереться, — резюмировал Кулешов. — Надо идти дальше. Голос научной общественности должен быть услышан, она должна стать частью механизма принятия решений”.
Ученые стремятся участвовать в управлении наукой, поскольку не могут успешно работать в условиях неопределенности, пояснил сотрудник новосибирского Института физики полупроводников Андрей Бетеров. “Вместо того чтобы сосредоточиться на решении долгосрочных научных задач, требующих серьезных усилий, мы постоянно ждем каких-то новых документов сверху и не знаем, что с нами будет дальше”, — сообщил он.
Систему управления российской наукой Бетеров представил в виде жутковатого дракона с тремя головами — Минобрнауки, Федеральное агентство научных организаций и РАН. Чудище со слайда грозно нависло над залом и президиумом конференции, в котором сидели руководитель ФАНО Михаил Котюков, генеральный директор Российского научного фонда, в недавнем прошлом замминистра образования и науки Александр Хлунов и президент РАН Владимир Фортов.
Взявший слово сотрудник ФИАН член-корреспондент РАН Петр Арсеев заявил: пасовать перед силой ученые не собираются. Они разработали систему оценки институтов, которая должна стать альтернативой принятой правительством модели, грозящей, по словам Арсеева, “добить и без того обескровленный научный организм”.
“Чиновники хотят выбрать лучшего из нескольких, а остальных уничтожить, в то время как основная задача оценки — сохранение научной среды, — сообщил физик. — Они мечтают о формализованной системе вроде трафарета с дырочками, наложив который можно расставить всех по ранжиру. Яркий пример их воплощенного желания оценить всех нажатием кнопки — “Карта российской науки”. Результат получился ошеломляюще безобразным, но это никого не смутило: Минобрнауки выделило еще миллиард рублей на продолжение этих работ”. До реализации принципа, сформулированного еще Салтыковым-Щедриным: “Только те науки распространяют свет, кои способствуют исполнению начальственных предписаний”, нам остался один шаг, подытожил Петр Иварович.
Одна из причин того, что власть перестала уважать ученых, состоит в том, что мы обращаемся к чиновникам с просительной интонацией, заметил академик Алексей Старобинский. Коллегу поддержал член-корреспондент РАН Сергей Гулев. “Наука — кость в горле власти, — заявил он. — Не верю, что она хочет, как декларирует, иметь университеты на манер западных. На самом деле, ей нужно одно — чтобы научная сфера была выстроена. Но чиновники должны понять — наука делается самодостаточными личностями, к ней не относится понятие “офисный планктон”. Чтобы донести эту мысль, мы должны требовать, а не просить!”
Сотрудник Института проблем машиноведения РАН Александр Фрадков обозначил, как можно добиться своих целей мирным путем. По его мнению, конференция должна стать легитимным органом, представляющим интересы научных коллективов. Для этого ее состав должен избираться тайным голосованием в институтах. “Уже на следующей сессии мы могли бы учредить Ассоциацию научных организаций, а потом добиваться ее включения в государственную систему принятия решений”, — отметил Фрадков. В ответ председатель Совета по науке при Минобрнауки академик Алексей Хохлов предложил свой вариант создания представительного органа ученых: формирование конференции из делегатов от ученых советов институтов — по примеру существовавшего в МГУ в начале 1990-х годов Совета ученых советов.
В итоге участники конференции достигли общего понимания, куда идти, а выбор конкретных направлений, видимо, дело недалекого будущего. Нельзя не отметить, что мероприятие прошло без технических сбоев, бодро, ярко, на одном дыхании. Это заслуга и оргкомитета, и председательствовавшего — академика Валерия Рубакова, который умудрился органично вписать в живую ткань форума даже экспресс-интервью участников с Владимиром Фортовым, Михаилом Котюковым, Александром Хлуновым.
Надежда ВОЛЧКОВА,
Фото Николая Степаненкова

Источник: газета «ПОИСК»

Вторая сессия Конференции научных работников в зеркале СМИ и блогов

Tue, 25 Mar 2014 20:13:24 +0000

Публикуем подборку цитат из СМИ, освещавших состоявшуюся сегодня в помещении ФИАН вторую сессию Конференции научных работников.

РАН и ФАНО нашли общий язык

Президент РАН Владимир Фортов и глава Федерального агентства научных организаций (ФАНО) Михаил Котюков заявили на прошедшей сегодня в Москве конференции научных сотрудников России, что им удается найти общий язык по многим вопросам реформирования академической науки, которая началась в прошлом году. Но если высокие руководители нашли взаимопонимание, то рядовые ученые явно в недоумении и тревоге. Более того, они-то уверены, что голос научной общественности чиновники не слышат. Во всяком случае, с трибуны конференции болевые проблемы и недоуменные вопросы сыпались один за другим.

Читать далее: Российская газета

В Москве ученые обсуждают настоящее и будущее российской науки

Как говорят участники встречи, их сегодняшняя цель – оценить ход реформы Академии наук, а также попытаться отстоять право ученых контролировать эту реформу. Кроме того, по их словам, де-юре и де-факто институты отделены от Академии, и наука все больше подчиняется чиновникам, но не ученым.

Читать далее: Общественное российское телевидение

Ученые РФ потребовали учитывать их мнение при принятии решений в науке

Конференция научных работников, которая проходит незадолго до общего собрания РАН, собрала около тысячи ученых из Москвы и регионов. Участники конференции констатировали, что сейчас исчезают «даже те небольшие возможности самоуправления, которые существовали в недалеком прошлом».

Читать далее: РИА Новости

Сотрудники РАН намерены найти способ влиять на принятие решений

Сотрудники Российской академии наук (РАН) намерены добиться того, чтобы их голос был услышан, и они смогли участвовать в принятии решений, заявил директор Института проблем передачи информации Александр Кулешов.

Читать далее: РИА Новости

Ученые выражают недовольство политикой ФАНО и не хотят быть слугами четырех господ

«У нас есть ощущение, что реформа РАН — это отложенная катастрофа», — сказал накануне второй Конференции научных работников РАН академик Валерий Рубаков. Такого мнения придерживаются многие ученые. Почему? Да потому что власть, а точнее ФАНО — новая структура, которой передали все институты РАН, словно затаилась, ничего не объясняет и в диалог с учеными не вступает. Однако те упорно настаивают на общении, для чего и организовали уже вторую Конференции научных работников РАН, на которой высказали свое видение реформы и призвали власти в лице ФАНО, РАН, Минобрнауки и нового Российского научного фонда вести ясный диалог с теми, на ком по сути и держится российская наука.

Читать далее: Московский комсомолец

Ученые готовятся к ЕГЭ: в Москве прошла конференция научных работников

Вчера в Москве прошла конференция научных работников, на которой обсуждались промежуточные итоги реформы РАН, стартовавшей прошлым летом. Научное сообщество раскритиковало практически все правительственные начинания, которые были предприняты за это время: от требования провести оценку эффективности институтов до перевода науки на грантовую систему. Ученые эмоционально высказали все эти претензии главе Российского научного фонда Александру Хлунову, который покинул мероприятие со словами: «Спасибо, что не освистали и морду не набили».

Источник: Коммерсант

Научные работники России потребовали учитывать их мнение при принятии решений в науке

«Любые принципиальные решения в сфере науки и образования, готовящиеся органами государственной власти, включая Минобрнауки и ФАНО, должны приниматься только после обсуждения и согласования с научным сообществом», — говорится в резолюции конференции, принятой единогласно при одном воздержавшемся.

Читать далее: Московские новости

Математик Александр Буфетов выступил против бюрократизации в науке

Математик Александр Буфетов выступил на Конференции научных работников РАН, проходящей сегодня в ФИАНе, с призывом к достойному финансированию фундаментальной науки и против ее бюрократизации. «Зарплата должна быть гарантированной. Позиции должны быть постоянными», — подчеркнул он. Александр Буфетов уверен, никакие гранты не могу заменить базовое финансирование фундаментальной науки. «Моя зарплата в МИАНе 22 тыс рублей и гранты могут повысить ее не более чем вдвое».

Читать далее: Полит.ру

Научная общественность России выступает за коррекцию реформы РАН

В Москве открылась вторая сессия Конференции научных работников РАН — постоянно действующего общественного органа, сформировавшегося летом прошлого года в ответ на начавшуюся реформу государственных академий наук Российской Федерации. На конференцию собралось свыше 1000 участников из 61-го города России. Открывая форум, директор Института проблем передачи информации им.А. А. Харкевича РАН академик Александр Петрович Кулешов сказал: «Закон о реформе академии принят, мы в нём живём. Теперь мы должны быть услышаны, должны стать участниками механизма принятия решений». Он отметил, что его выступление носит коллективный характер и согласовано со всеми членами оргкомитета конференции.

Читать далее: COPAH.info

Разрешенные и запрещенные темы для обсуждения между учеными и властью

Представить себе аналогичное мероприятие с общеполитической повесткой (например, посвящённое российской Конституции) категорически невозможно. Несмотря на остроту предыдущей критики «реформы РАН» со стороны научного сообщества, оргкомитету Конференции удалось собрать в одном зале т.н. «академическое сопротивление» и крупных научных чиновников: директора ФАНО .М.Котюкова, президента РАН В.Фортова и президента РНФ А.Хлунова. Более того, «государевы люди» отвечали на вопросы учёных, как собранные на сайте конференции, так и на вопросы из зала.

Читать далее: блог Г. Колюцкого на Эхе Москвы

Новая газета: Карта имени Ивана Сусанина

Fri, 17 Jan 2014 23:22:18 +0000

Так некоторые ученые уже окрестили недавно выполненную по заказу Минобрнауки «Карту российской науки», которая, судя по всему, должна стать главным критерием оценки их работы

17.01.2014

Для российских ученых новогодние праздники получились нервными: государство поздравило их по полной программе. В качестве первого подарка, который подготовили еще в конце ноября, — так называемая «Карта российской науки», электронный сервер, в неприятии которого ученые оказались едины, как никогда.

Потом, 30 декабря, премьер Медведев подписал-таки перечень из 1007 организаций, которые отныне подведомственны ФАНО (Федеральному агентству научных организаций), окончательно отобрав их у Российской академии наук, Российской академии медицинских наук и Россельхозакадемии.

А теперь история с Картой (которая пока напоминает слепленный на скорую руку полуфабрикат) получила опасное продолжение. Ученые рассказывают: в заявках на гранты по федеральной целевой программе «Исследования и разработки» появилась новая графа — «идентификатор руководителя проекта в системе Карта российской науки».

Что это толком означает, пока не ясно. Также неясно, когда Карта будет окончательно готова и почему она, хотя все еще работает в тестовом режиме, уже становится ориентиром для грантооператоров.

— Если эта графа будет оставлена на усмотрение экспертов комиссии, которая будет распределять гранты, то они, скорее всего, просто не будут обращать на нее внимания, — считает профессор МГУ, доктор биологических наук Михаил Гельфанд. — Если цифры, представленные в Карте, действительно будут использовать, нужно кричать караул. Если же так ученых хотят побудить проверить информацию о самих себе в Карте, то это какой-то неуклюжий медвежий способ привести Карту в порядок.

Приводить в порядок есть что — это одна, наиболее мягкая точка зрения. Вторая — вообще убрать бы эту Карту с глаз долой. В любом случае, претензий у ученых — масса. На сайте, посвященном реорганизации РАН, одно за другими публикуются письма за подписью ученых и их петиции.

Напомним, с чего все начиналось. Как это часто бывает, сама по себе задумка выглядела вполне инновационно и даже привлекательно — систематизировать информацию о научных достижениях российских ученых, выявить наиболее активных и т.д. Об этом говорил министр образования и науки Дмитрий Ливанов еще летом 2012 года, когда идея была в зачаточном состоянии. Никто не думал, что из нее вырастет то, что выросло.

Карта представляет собой своего рода электронный поисковик в мире научных достижений России. В ней собраны (так по задумке) все работы всех ученых всех научных институтов и классифицированы по тематикам. Звучит просто, на деле — страшная путаница.

Сайт работает плохо, то зависает, то выдает ошибку при попытке клика на ту или иную ссылку. Это все технические неполадки, которые, надо думать, в конце концов устранят. А вот переработать контент — уже сложнее. В общем, за потраченные на Карту 90 миллионов бюджетных рублей можно было ожидать большего.

Основная часть суммы пошла на закупку данных. Закупали в основном из двух систем —Web of Science и РИНЦ (Российский индекс научного цитирования). Обе базы хороши, но они тоже неполные, говорят ученые. При копировании данных часть научных работ потерялась. В результате почти у каждого ученого количество научных трудов, опубликованных в Карте, расходится с действительностью.

Во-вторых, беда с тематикой работ. В системе изначально заложены категории, по которым определяется тематика, — «медицина», «химия», «ядерная физика» и т.д. Но в Карте статьи зачастую попадают под ту или иную категорию исключительно по формальному принципу — в результате ошибки нелепы до смешного. Так, например, есть классическая математическая задача — «задача коммивояжера». В Карте она маркируется под темами «математика» и «торговля». Таких примеров много. В результате область исследований одного ученого невероятно разрастается, и физикам приписываются достижения в области медицины, а математикам — в сфере строительства.

С институтами еще хуже. Карточки сотрудников агрегируются в карточки институтов, и тут сфера интересов становится совсем необъятной.

С именами тоже беспорядок. Больше всего повезло ученым с редкими фамилиями — а что делать, например, физику Иванову и медику Иванову? То, что это два абсолютно разных человек, которые занимаются абсолютно разными вещами, система часто не распознает — и приписывает работы одного другому. А один из наиболее цитируемых и уважаемых российских физиков-теоретиков — академик Владимир Захаров — вообще не нашел себя в Карте.

В принципе, заметив ошибку в своей карточке, ученый может ее поправить — к этому их активно призывают в министерстве. Но во-первых, «почему мы должны исправлять ошибки, допущенные другими?» – спрашивают ученые. А во-вторых, это не так-то просто. Заметив ошибку, нужно написать обращения разработчикам Карты.

— Но приблизительно после пятого письма об исправлении Карта начинает при попытке послать следующее письмо, зависать и не признавать пароля, — рассказывает доктор филологических наук, член-корреспондент РАН Анна Дыбо. — Я думала, это мои личные проблемы, но с этим же столкнулись еще трое моих коллег.

Разработчики — компания Pricewaterhouse — общались с учеными: они готовы исправлять ошибки. Но они, во-первых, не имеют отношения к научной среде и отвечают лишь за технологическую составляющую. Во-вторых, ошибок все равно слишком много — и некоторые весьма существенные.

Многих не устраивает классификатор, взятый за основу. Это международный классификатор, который, как все универсальное, не учитывает тонкостей. Простая логика: если в одной стране хорошо развита физика, то и направлений в этой сфере будет больше, если медицина и биология — то классификатор будет выглядеть совсем иначе. Соответственно, изначально заложенная схема в принципе не учитывает особенностей развития российской науки.

— Ошибка кроется в самой концепции, — считает Александр Кулешов, директор Института проблем передачи информации РАН. — Невозможно программными средствами сделать программную настройку над базами данных.

При этом Кулешов не считает идею создания некой единой Карты неправильной — вопрос к концепции и исполнению.

— Они использовали изначально неполные базы данных, из которых брали информацию, — говорит Александр Кулешов. — Почему нельзя было обратиться к институтам с просьбой предоставить эти данные? Тогда и у институтов, и у ученых была бы мотивация собрать как можно более полную и точную информацию о себе. А поскольку информация публичная и проверить данные несложно, вряд ли кто-то стал бы приписывать себе лишние заслуги, слишком просто попасться на лжи.

По словам Кулешова, их институт в начале прошлого года задумался над созданием собственной внутренней базы данных. Сейчас она готова: привлекли специалистов из проекта «Корпус экспертов», отдали за это немалые деньги, а сама работа заняла восемь месяцев — и это для одного института. Понятно, почему попытка свести воедино данные по нескольким тысячам институтов (всего 4649 организаций) за полтора года фактически провалилась.

Так что у ученых эта Карта пока вызывает только опасения и недоверие. Им никто так толком и не объяснил, зачем она нужна, как и когда будет использоваться.

— Министерство проваливает коммуникацию с учеными, — говорит член Совета молодых ученых РАН Александр Сафонов. — Проект по «инвентаризации науки» мог бы быть поддержан сильными учеными. Но сейчас мы даже не знаем, какое место эта Карта должна занять в оценках и мониторингах институтов. Все, что мы знаем, — что был создан некий инструмент и его вручили чиновникам, которые только что разгромили Академию.

P.S. Ответы на те вопросы, которые возникли у ученых, могло (и должно) дать Министерство образования и науки. Но сделать это оно сможет не скоро. Корреспонденту «Новой» объяснили, что по этому вопросу во всем министерстве может давать разъяснения лишь один человек — и никто иной. А он, к сожалению, болеет. Остается пожелать ему здоровья — ведь на его плечах судьба всей российской науки.

Автор: Мария Епифанова

Источник: Новая газета, № 4, 17 января 2014 г.

Polit.ru: Ученые решили провести Конференцию научных работников РАН в марте 2014 года

Wed, 15 Jan 2014 22:55:53 +0000

Фото Н. Деминой

Очередная сессия Конференции научных работников РАН, посвященная обсуждению актуальных проблем науки, пройдет в марте, накануне Общего собрания Академии наук. Такое решение было принято сегодня, 15 января 2014 года, на встрече представителей Комиссии общественного контроля за ходом и результатами реформ в сфере науки, Общества научных работников, Профсоюза работников РАН и «Клуба 1 июля».

Решение о проведении форума было принято после оживленной дискуссии большинством голосов. Против проведения конференции не было ни одного голоса, несколько участников встречи, состоявшейся в ИППИ РАН, воздержалось. О повестке, месте и дате проведения конференции будет сообщено дополнительно.

Напомним, что первая сессия Конференции научных работников «Настоящее и будущее науки в России. Место и роль Российской академии наук» прошла 29-30 августа 2013 года в Большом зале Президиума Академии наук. Она была организована как протест ученых против принятия законопроекта о реформе РАН, РАМН и РАСХН.

На конференции было принято три резолюции «О законопроекте «О Российской академии наук…», «О реформах в Российской академии наук» и «О продолжении Конференции». В рамках последней было решено сделать Конференцию постоянно действующей и проводить ее по мере необходимости. На форуме приняли участие более двух тысяч человек из разных регионов России.

«Мы собрались здесь, чтобы говорить по сути дела о судьбе страны. Будущее Академии и будущее страны – тесно переплетены», – отметил тогда председатель Оргкомитета Конференции, академик РАН Владимир Захаров. «Академию следует лечить, а не казнить. Это действительно замечательно, что у Академии оказалось столько добрых друзей, и что этот зал полон, но лишь малая часть сидит в этом зале. Мы пришли сюда, чтобы бороться за будущее нашей науки, а тем самым за будущее нашей страны».

Источник: Полит.ру

rascommission.ru: О принципах оценки и мониторинга научных организаций

Mon, 02 Dec 2013 08:42:07 +0000

Мы считаем, что предусмотренные Постановлением Правительства РФ No 979 от 1 ноября 2013 г. оценка и мониторинг научных организаций должны основываться на следующих принципах:

1. Основной целью оценки и мониторинга должно быть не сокращение числа научных организаций и количества научных работников, а выявление «точек роста» (ими могут быть целые организации, отдельные лаборатории и группы, объекты научной инфраструктуры и т. д.) и создание дополнительных возможностей для работы сильных коллективов. Отдельного внимания заслуживают «точки опоры» – организации, имеющие особое значение в региональном и/или социальном аспекте.

Анализ, проведенный в ходе оценки и мониторинга, должен стать основой для формирования внятной государственной политики в сфере гражданской науки.

2. Формирование референтных групп должно проводиться на основе экспертного мнения ученых мирового уровня, работающих в смежных областях науки, и с использованием вспомогательных инструментов (таких как рубрикаторы). При этом не должно ставиться задачи сравнения между собой организаций внутри одной референтной группы: оценка должна носить абсолютный, а не относительный характер. Шкала оценки должна быть основана на сравнении со средне-мировым уровнем исследований в соответствующей референтной группе.

3. Базовым документом, выработанным в ходе оценки и мониторинга, должно быть экспертное заключение. Соответствующие экспертные комиссии должны состоять из ученых мирового уровня, имеющих высокую репутацию среди коллег и работающих в той области науки, к которой относится референтная группа организаций. В случае организаций, проводящих исследования междисциплинарного характера, в состав экспертной комиссии должны входить специалисты в разных областях науки. Формирование экспертного корпуса должно проводиться в тесном взаимодействии с научным сообществом. В составах экспертных комиссий должны быть широко представлены международные эксперты, в тех областях науки, в которых это возможно. Необходимо исключить конфликт интересов, выработав для этого соответствующий регламент.

4. Экспертным комиссиям должны предоставляться сведения о важнейших научных результатах, дополненные как формализованными сведениями о научной организации и ее подразделениях (наукометрические показатели для тех дисциплин, где их использование целесообразно, сведения о защитах диссертаций, базовом и внебазовом финансировании, кадровом составе, создании объектов интеллектуальной собственности и т. д.), так и сведения, не поддающиеся формализации (об оснащенности – включая наличие уникальных установок, международном сотрудничестве, профиле в регионе, вовлеченности в образовательный процесс и т. д.). На этой основе экспертные комиссии должны оценивать, в частности,

– уровень и перспективы фундаментальных исследований,

– уровень и перспективы наукоемких разработок,

– значимость для общества и государства,

– уникальность тематики,

– кадровый потенциал,

– обеспеченность инфраструктурой,

– участие в преподавании и подготовке научной смены,

– значимость для региона.

5. Мы считаем, что разработка методики оценки и мониторинга должна проводиться открыто, с привлечением экспертных групп, сформированных научным сообществом. Методика в полной мере должна учитывать специфику различных областей науки и пользоваться доверием научного сообщества.

А. Кулешов
В. Рубаков
А. Сафонов
М. Фейгельман

Источник: сайт Комиссии общественного контроля за реформами в сфере науки.

Специальный репортаж ОТР: Академическая защита

Fri, 08 Nov 2013 19:50:08 +0000

Ученые решили объединить все общественные научные организации (профсоюзы РАН, Общество научных работников, Совет молодых ученых, Сеть координации институтов, Союз ученых Санкт-Петербурга и др.) и создать Комиссию по общественному контролю за ходом и результатами реформ. Это один из первых примеров гражданского контроля за ходом реформ, которые проходят в России. О том, как ученые будут бороться за свои права, рассказывают участники репортажа — академики, младшие и старшие сотрудники.

Источник: оtr-online.ru

Frankfurter Allgemeine Zeitung: Путин вынес российской науке смертный приговор

Mon, 04 Nov 2013 22:29:13 +0000

«Президент России Владимир Путин, уже было занеся руку для реформаторского удара по Академии наук, в последнюю секунду ужаснулся его необратимым последствиям», — пишет Керстин Хольм о годичном моратории на распоряжение имуществом РАН и кадровые перестановки в ней. Статья, опубликованная Frankfurter Allgemeine Zeitung, посвящена реформе в целом.

Ее реализация «вполне может стать гвоздем в гроб России как научной нации. Независимые исследователи будут низведены до клуба ученых на поводке у чиновников», говорится в статье. Именно чиновники будут определять, какие помещения, лаборатории, устройства и бюджеты требуются ученым для их исследований. Целые научные направления могут быть упразднены как «неэффективные», предостерегает Хольм, а если критерием эффективности будет количество защищенных диссертаций, то на первое место могут выйти учреждения, которые «раздают сомнительные степени».

В публикации приводится мнение академика, директора Института проблем передачи информации Александра Кулешова: если российскую «рейдовую экономику» натравят на научную сферу, то будет уничтожен плодородный слой, «интеллектуальный гумус», породивший многие поколения ученых. Государство, считает Кулешов, действует из «близоруких соображений выгоды».

Источник: InoPressa

См. также: Deutsche Welle

Оригинал статьи: Frankfurter Allgemeine Zeitung

Автор: Керстин Хольм (Kerstin Holm)

Опубликован: 04.11.2013

ОТР: Александр Кулешов о реформе РАН

Sun, 03 Nov 2013 09:13:36 +0000

Источник: ОТР.

Встреча с членами Клуба 1 июля состоится 1 ноября 2013 г.

Tue, 29 Oct 2013 22:18:39 +0000

В пятницу 1 ноября 2013 г. в 17-00 в конференц-зале Института географии РАН состоится заседание вечернего клуба Института, в рамках которого пройдет встреча с членами Клуба 1 июля. Ведущий — академик А.П.Кулешов. Тема дискуссии: «Наука и будущее России».

Адрес: Старомонетный пер., д. 29 (метро Полянка, Третьяковская)

Скачать объявление: Вечерний клуб, заседание 1-го ноября

О Клубе 1 июля: http://trv-science.ru/2013/07/02/zayavlyaem-ob-otkaze-vstupit-v-novuyu-ran/

РБК: Аудиозапись пресс-конференции членов Комиссии общественного контроля в связи с утверждением Положения о ФАНО

Tue, 29 Oct 2013 11:49:01 +0000

Слушать:

http://www.saveras.ru/wp-content/uploads/2013/10/press.mp3

См. также: Статья в РБК.

Виктор Калинушкин: «Совершенно очевидно, что правительство думает о массовых сокращениях в РАН. Все эти слова о повышении зарплат сотрудникам требуют средств. Однако в госбюджете не предусмотрено увеличение финансирования российской науки. А это значит, что все это будет делаться в рамках существующего бюджета.»

Читать полностью: РБК.

Участники:

Александр Кулешов, академик, директор Института проблем передачи информации им. Харкевича РАН.
Валерий Рубаков, академик, главный научный сотрудник Института ядерных исследований РАН.
Виктор Калинушкин, председатель профсоюза работников РАН, зав.лабораторией Института общей физики им. Прохорова РАН.
Ольга Соломина, член-корреспондент РАН, заместитель директора Института географии РАН.
Ирина Сапрыкина, член совета молодых ученых РАН, научный сотрудник Института Археологии, кандидат исторических наук.

Русская Планета: ученые из Комиссии общественного контроля за реформой в сфере науки рассказали журналистам, что они думают о ФАНО

Mon, 28 Oct 2013 21:52:21 +0000

Проведение исследований в Институте биологического приборостроения РАН. Фото: Михаил Метцель / ИТАР-ТАСС

Ученые недовольны принятым в рамках реформы РАН положением о федеральном агентстве, которое будет распоряжаться имуществом академии

Во вторник ученые из Комиссии общественного контроля за реформой в сфере науки рассказали журналистам, что они думают о новом Федеральном агентстве научных организаций (ФАНО) и о регламентирующем его работу документе — этой теме была посвящена конференция, прошедшая в пресс-центре РБК.
«Положение о Федеральном агентстве научных организаций» было опубликовано на сайте правительства в понедельник днем; утверждено оно было еще 25 октября. В прошлый четверг распоряжением премьера Дмитрия Медведева на пост главы агентства был назначен Михаил Котюков, до этого работавший заместителем министра финансов.

Как и предполагалось, новое агентство будет выполнять функции и полномочия собственника имущества организаций, закрепленных за РАН, РАМН и РАСХН. Согласно документу, в ФАНО может быть до 7 заместителей руководителя и до 18 управлений по основным направлениям деятельности. Место в Москве, где будет размещаться новый федеральный орган исполнительной власти, должно быть предложено Минэкономразвития совместно с ФАНО в течение месяца.

Помимо принятия нормативных актов, агентство будет утверждать программу развития научных организаций и госзадания на проведения фундаментальных научных исследований.

Кроме этого, ФАНО будет оценивать эффективность подведомственных организаций, «в том числе с учетом оценки научной деятельности указанных организаций, осуществляемой федеральным государственным бюджетным учреждением «Российская академия наук»», — сказано в положении.

Агентство также будет проводить экономический анализ деятельности научных организаций, утверждать показатели их экономической эффективности и проводить проверки их финансово-хозяйственной деятельности и использования имущества.

Имущество подведомственных структур агентство может «правомерно изъять» в установленном порядке, «в целях перераспределения имущества между организациями».

Также агентство будет распоряжаться средствами, направляемыми из федерального бюджета на деятельность научных организаций.

Подчиняться ФАНО будет правительству. Глава агентства, помимо деятельности по обеспечению функционирования самого нового органа, будет утверждать уставы подведомственных организаций и назначать их руководителей.

Для взаимодействия ФАНО, подведомственных ему научных организаций и учреждения «Российская академия наук» планируется создать специальный научно-координационный совет, в состав которого должны войти ученые с мировым именем.

Идея создания федерального агентства, заложенная в проект реформы РАН, и ранее вызывала ожесточенную критику со стороны научного сообщества; против реформы проводились многочисленные акции протеста. После того, как закон о реорганизации РАН был подписан президентом Владимиром Путиным, группа несогласных с основными направлениями реформы ученых объявила об учреждении Комиссии общественного контроля; во вторник на пресс-конференции в РБК представители этой организации поделились с журналистами своим взглядом на ФАНО.

«Позицию большинства нельзя даже охарактеризовать как тревожную — они возмущены ситуацией. Пока происходит процесс выжидания, мы должны осмыслить и обсудить в коллективах, что происходит», — сказал на пресс-конференции в РБК председатель профсоюза работников РАН Виктор Калинушкин.

По словам члена Совета молодых ученых РАН Ирины Сапрыкиной, вариантов положения о ФАНО было пять.

«Первые два варианта были юридически безобразны, но там были пункты про научно-исследовательское сотрудничество агентства с институтами. В итоговом положении эти пункты начисто отсутствуют, но зато очень много пунктов об экономической составляющей, об оценке экономической эффективности деятельности научных учреждений», — рассказала Сапрыкина.

«Нигде нет рамок, ограничивающих полномочия агентства и в сфере управления, и в сфере передачи полномочий другим лицам.

Очевидно, что при реструктуризации имущества спрашивать ученых никто не будет. Понятно, что будут изымать здания. А что будет с приборами, реактивами, музеями, коллекциями, архивами?» —

беспокоится ученый.

«Мы поняли, кто будет управлять наукой в России. Путин со своим советом по науке, Ливанов с министерством и тоже советом по науке, Котюков с ФАНО, семью заместителями, восемнадцатью отделами и советом, РАН с президиумом, Госимущество, Минфин, несколько фондов. Видимо, если вам будут нужны скрепки, придется обращаться к Владимиру Владимировичу. Кто в этой системе отвечает за скрепки, понять нельзя. И я еще ничего не говорю про высшее образование», — поделилась с собравшимися член-корреспондент РАН Ольга Соломина.

Отдельно ученые отметили, что создавшаяся ситуация переходного периода, который может растянуться на полгода или год, приносит огромный ущерб. Также все ожидают массовых ликвидаций и сокращений, поскольку увеличения финансирования научной сферы не предвидится.

«На одного исследователя в РАН сейчас выделяется примерно 35 тысяч долларов. В развитых странах ни одна лаборатория так работать не может, 80 тысяч долларов на исследователя — это минимум. То, что мы так работаем, — это подвиг российских ученых», — считает Калинушкин.

Академик Александр Кулешов отметил, что без фундаментальной науки не может быть высокотехнологической промышленности.

«Двадцать триллионов сейчас тратится на оборонную промышленность, а без фундаментальной науки там ничего не будет происходить. Деньги, конечно, освоят, но создано ничего не будет», — уверен ученый.

«Главное в этом положении — отсутствие положений. Документ выхолощен, там сейчас нет ничего. Все вопросы, вызывавшие хоть малейшие сомнения, переброшены на документы третьего уровня. Бюрократически все было сыграно грамотно, и тут нас действительно обыграли», — резюмировал Кулешов.

«Мы будем все отслеживать и реагировать, в том числе жестко реагировать. Научное сообщество показало себя сплоченным и способным на независимые от президиума действия», — подвел итог академик Валерий Рубаков.

Источник: Юлиана Лизер. «А что будет с приборами, реактивами, музеями?» // Русская Планета, 29.10.2013.

29 октября состоится Пресс-конференция членов Общественной Комиссии «Проект ФАНО: что ожидает ученых в России»

Sat, 26 Oct 2013 08:28:49 +0000

Обсуждаемые вопросы:

что ожидает академические институты после начала работы ФАНО;
как противостоять массовым сокращениям российских ученых;
кто ответственен за состояние российской науки: власти или ученые;
зачем россиянам знать о том, что происходит в отечественной науке.

УЧАСТНИКИ — члены Общественной Комиссии контроля за ходом и результатами реформ в сфере науки:

Александр Кулешов, академик РАН, директор Института проблем передачи информации им. Харкевича РАН
Валерий Рубаков, академик РАН, главный научный сотрудник Института ядерных исследований РАН
Виктор Калинушкин, председатель профсоюза работников РАН, зав.лабораторией Института общей физики им. Прохорова РАН
Ольга Соломина, член-корреспондент РАН, заместитель директора Института географии РАН
Ирина Сапрыкина, член совета молодых ученых РАН, научный сотрудник Института Археологии, кандидат исторических наук

В ходе пресс-конференции прозвучат ответы на вопросы интернет-аудитории сайта www.rbc.ru и представителей СМИ. Журналисты смогут задать вопросы спикерам как в пресс-центре РБК, так и в режиме удаленного доступа. Вопросы, поступившие на электронный адрес smi@rbc.ru, будут заданы от вашего СМИ.

Начало интернет пресс-конференции – 13.30

Прямая Интернет-трансляция пресс-конференции:
http://presscentr.rbc.ru/pressconf/2013/10/29/1348/

Место проведения: ул. Профсоюзная, 78, РБК.

Аккредитация обязательна!

По вопросам аккредитации обращайтесь:
по e-mail smi@rbc.ru
по телефонам +7 (495) 363-0392, 363-1111 доб. 1595, 1509

Подробнее: РБК.

Газета.ру: отчет о «круглом столе» с Л. Огородовой в МОН

Thu, 24 Oct 2013 20:25:08 +0000

В Москве, в здании Минобрнауки в Брюсовом переулке, состоялось заседание «круглого стола», посвященного обсуждению моделей организации науки в России. В заседании приняли участие представители руководства МОН и РАН, а также известные российские ученые, в частности Валерий Рубаков, Александр Кулешов и Сергей Стишов. Вел заседание академик РАН, проректор МГУ, глава совета по науке при Минобрнауки Алексей Хохлов, который выразил надежду на то, что подобные мероприятия будут проводиться хотя бы раз в один-два месяца: «Попробуем более или менее регулярно проводить такие «круглые столы» — просто для взаимного информирования и обсуждения позиций».

Хохлов начал свое выступление со следующего заявления: «Основной итог закона: научные институты переданы в Федеральное агентство научных организаций (ФАНО), РАН — это другая организация. Как бы это ни было неприятно, как бы это ни противоречило идеям кого бы то ни было, но надо смотреть правде в глаза. Можно меня, как гонца, приносящего плохие вести, казнить, но от этого факт не изменится».

В своем выступлении проректор МГУ повторил представления об агентстве, изложенные им в конце сентября на совместном заседании совета по науке и общественного совета при Минобрнауки. Одно из главных положений — создание в ФАНО научно-координационного совета — «органа, который обеспечивает обратную связь и контроль со стороны научного сообщества; это должен быть орган внутри ФАНО, сформированный из ученых, ведущих научные исследования на передовом уровне».

Первое и главное требование к ФАНО, по мнению Хохлова, состоит в обеспечении нормальной работы институтов по прежней модели. «Нужны непрерывность и постепенность при всех преобразованиях», — отметил ученый. Хохлов также напомнил о необходимости оценки эффективности научных институтов и необходимости участия в ней зарубежных экспертов. «А следующий вопрос (не хочу его обходить: по этому поводу была критика) — это проблема повышения зарплаты научных сотрудников и связанная проблема сокращения их числа, — продолжил академик. — Это следует из майских указов президента. Повышение заработной платы — это политическое решение, но должны быть найдены разумные механизмы его реализации. Зарплата не должна быть нищенской, если вы занимаетесь наукой. У ученых должна быть достойная зарплата». Напомнив о модели по сокращениям, предложенной в сентябре, Хохлов сказал: «Если кто-то может предложить лучшую модель — пожалуйста! В этом и состоит обсуждение».

Завершил свое выступление академик слайдом со следующим утверждением: «В условиях реформы РАН может произойти определенная «атомизация» российского научного сообщества: нужны интеграторы, РАН, организации научных работников (ОНР, комиссия по общественному контролю хода реформы), профсоюзы и т.д.». Прокомментировал этот слайд Хохлов следующим образом: «Профсоюзы нас критикуют, а мы их хвалим! Во всем мире профсоюзы заботятся о наемных работниках вне зависимости от эффективности их труда. И профсоюз правильно делает, что нас критикует, мы этому рады, но у нас другая задача. Мы исходим из того, что должна оптимальным образом развиваться российская наука».

Академик Валерий Рубаков попросил Хохлова уточнить, кого он подразумевает под местоимением «мы». «Мы — это два совета при МОН», — последовал ответ.

Самые свежие новости о работе по созданию ФАНО представила заместитель министра образования и науки Людмила Огородова. Но выступление она начала с реплики, что подобные «круглые столы» вряд ли имеет смысл проводить часто: «Мне кажется, это очень хорошая инициатива по организации площадки, чтобы не в интернете заочно давать характеристики и чтобы не читали в газетах неправильную информацию. Каждое мнение, каждая позиция должны быть озвученными в СМИ так, чтобы уважение к нам самим сохранялось.

Я поддерживаю данную инициативу, но мне кажется, что раз в месяц или два в месяц — неэффективно, главное — чтобы это был не просто разговор, а реальные шаги, пусть это и будут всего два-три мероприятия в год».

«Впервые в процесс реформы РАН я вошла со стороны Госдумы, — начала рассказ о текущей ситуации с ФАНО Огородова, которая до назначения на пост замминистра образования и науки была членом фракции «Единая Россия» в Госдуме. — Я увидела страшный конфликт, внутри которого конструктивный процесс шел хуже, чем процесс негативный. Когда мы перешли к работе по положению о ФАНО, градус не упал — появилась вторая волна, и появились новые конфликты. Первое, что нужно было сделать, — выйти на диалог. Мы вышли на диалог с РАН, вышли на диалог, чтобы организовать такой «круглый стол». Нужны конструктивные предложения. У каждого право на свою позицию, но важно находиться в диалоге».

После этого Огородова обрисовала ситуацию с положением о ФАНО на момент встречи, которая вчера состоялась у вице-премьера Ольги Голодец. «Изменено название документа. Изначально это положение касалось только институтов Академии наук. Сейчас это научные организации всей России. И в законе роль РАН прописана более широко: координация фундаментально-поисковых исследований в стране», — сообщила замминистра.

«Вторая особенность: совершенно правы те, кто говорит о риске, что управление агентством может привести к потери сутевой части, которая касается научной работы и научно-технической программы страны, — продолжила Огородова. — То, что вносится в правительство сегодня, — координация РАН обозначена по таким позициям, как госзадания, приоритеты, оценка эффективности организаций и открытие, реорганизация и ликвидация институтов».

Еще один важный момент состоит в том, что в агентстве будет присутствовать коллегиальный орган — научно-координационный совет. Впрочем тут же Огородова добавила, что это предварительная информация: «Мы еще не имеем на руках документа. Председатель правительства вменяет в обязанности руководителю агентства создать НКС, определить его состав и его роль. В связи с этим решением РАН и другие научные организации получают возможность регулировать организацию научной работы в стране».

Огородова отметила, что до 1 января все организации работают в том же режиме: режим остается, лицевые счета остаются. Работа по созданию новых органов и новой управленческой деятельности начинается уже сегодня. «Что касается РАН, вы продолжаете функционировать», — сделала Огородова заявление, вызвавшее в зале некоторый шум: как минимум половина участников «круглого стола» горько усмехнулась, но не смогла это сделать тихо.

Чуть позже выяснилось, что и в течение 2014 года вряд ли что-то должно сильно измениться в организации и структуре управления академических подразделений. Это Огородова заявила в ответ на вопрос академика РАН Сергея Стишова, который сформулировал его так: «Я вот только прибыл из Центральной клинической больницы. Что будет с лечением там после 2013 года?» Замминистра пояснила, что сейчас организации перешли в агентство, а в течение 2014 года будет действовать некий мораторий, предполагающий, что перестановки, сокращения и прочие подобные процедуры начнутся не сразу, а в течение 2014 года будут готовиться. «Ваши вопросы опережают время, но они, безусловно, очень важны», — заявила Огородова. На это Стишов отметил, что из Института физики высоких давлений РАН, который он возглавляет, уже уволилось три молодых сотрудника.

Чуть ранее обсуждения вопроса про ЦКБ Огородова ответила на другие вопросы участников. Все они были связаны с положением о ФАНО.

— Сейчас проходит общественное обсуждение проекта положения о ФАНО. Оно завершается 26-го числа. Будут ли учтены комментарии и предложения, полученные в ходе этого обсуждения? — такой вопрос задал Вячеслав Вдовин, в.н.с. ИПФ РАН (Нижний Новгород), бывший председатель профсоюза РАН.

— Было проведено пять заседаний рабочей группы по разработке положения о ФАНО, туда вошли представители академий, министерства, Госдумы и Совета Федерации. В результате работы мы приняли и обсудили ряд предложений — их общее число превышает 150.

— От той редакции положения, которая вынесена на обсуждение, ничего не осталось, — заявила Огородова.

— А Курчатовский институт тоже туда войдет и будет подчиняться ФАНО? — спросил Сергей Стишов.
— Не могу пока говорить об этом, так как не знаю. Пока изменено только название положения.

— А прописаны ли цели, задачи и, главное, ответственность ФАНО? — спросил корреспондент «Газеты.Ru».
— Я не руководитель ФАНО. Вот будет руководитель — он и ответит.
— Ну, а в текущей версии положения это все прописано? И ответственность?
— Прописано, — ответила, подумав, Огородова.

Последний вопрос, который был задан замминистра, звучал так: «Не знаете ли вы, кто будет руководителем ФАНО и когда состоится это назначение?» В ответ Огородова заявила: «Да вы что, все заболели ФАНО, что ли? Не знаю!»

После этого участники «круглого стола» выступили с заявлениями-репликами. Вячеслав Вдовин показал презентацию, в которой рассказал, что в РАН есть разные модели организации институтов, от крупного ФИАНа (Физический институт имени Лебедева Академии наук) и довольно автономной Специальной астрофизической обсерватории (САО РАН) в Карачаево-Черкесии до очень мелкого регионального института (в качестве примера был приведен насчитывающий 30 сотрудников Институт физики молекул и кристаллов Уфимского НЦ РАН). При этом Вдовин крайне негативно высказался про поставленную Владимиром Путиным задачу повысить научным сотрудникам зарплату до уровня, вдвое превышающего среднюю по их региону, объясняя это тем, что, «например, сотрудники САО РАН, которые живут в Карачаево-Черкесии, где одни чабаны, которые берут все натурой, этот показатель уже превзошли».

Основу выступления Вдовина составил рассказ об успешном институте, в котором он работает, — Институте прикладной физики РАН в Нижнем Новгороде: средний возраст исследователей в нем — 46 лет, 232 гранта РФФИ, три собственных мегагранта, шесть мегагрантов в нижегородских вузах (соучастие) и 300–400 статей в год, из которых 200 в зарубежных журналах. Некоторые тезисы Вдовин рассказывал в недавнем интервью «Газете.Ru», где упоминал, как реформа РАН уже повлияла на его институт. Вывод Вдовина заключался в том, что этому институту не требуется ни внешний аудит, ни помощь в организации управления имуществом института. «В РАН существует много эффективных и успешных институтов, являющих собой вполне состоятельные модели существования науки в России. Начатые реформы никоим образом не учитывают наличие этого позитивного опыта. Субъекты реформирования, к сожалению, не учитывают предложения успешно работающего и признанного в мире российского научного сообщества. В случае неудач реформ — и в первую очередь проблем, которые будут испытывать эти успешные институты, — ответственность всецело ляжет на реформаторов науки», — заявил Вдовин, предложив под конец руководителям Минобрнауки и ФАНО съездить в институты в Грозный и походить по горам в САО РАН, чтобы лучше понять ситуацию.

После того как Огородова была вынуждена уйти на совещание в министерство, «круглый стол» продолжился. Резко выразился директор Института проблем передачи информации РАН Александр Кулешов: «А что хорошего сделал Минобрнауки, кроме богоугодного дела, за которое был уволен Федюкин? — задал вопрос ученый. — Возможно, что научно-координационный совет при агентстве будет создан документом третьего уровня, то есть никто к нему прислушиваться не будет. Тут говорят про эффективность, аудит… Считаю, что сама политика, направленная на атомизацию, на превращение бывшей советской науки в науку лабораторную, периферийную, — вещь страшно вредная. У нас ракеты падают и спутники не работают, потому что не решена проблема радиационной безопасности».

Астроном Юрий Ковалев, руководитель научной программы спутника «Радиоастрон», единственного успешного проекта отечественной космонавтики в последние годы, также отметил, что про научно-координационный совет пока ничего не понятно: будет ли это просто декорация или он будет иметь право совещательного голоса? Ковалев заявил, что внутри научного сообщества нет серьезных противоречий, назвав единственный момент, с которым он лично не согласен, — то, что внутренний аудит — это правильно, и его надо продолжать: «Не могу с этим согласиться: никто не отменял вопрос конфликта интересов. Как ученый совет и институт будут себя, любимых, оценивать? Чтобы уйти от конфликта интересов, надо проводить аудит внешними комиссиями, и хорошо бы с применением международного опыта».

Сергей Стишов обратил внимание на то, что до сих пор никому не ясны цели реформы. «Кому это все надо? Если бы кто-то объяснил, было бы здорово. Сейчас наука в России стоит едва-едва на краешке (для иллюстрации этих слов академик поставил бутылку с водой на самый край стола) — достаточно небольшого возмущения, и она упадет. У нас нет молодых, наука кончается. А мы тут затеваем перестройку. У вас, математиков, может и нормально с молодыми, вам много не надо, бумагу — и работайте на здоровье, — ответил Стишов возразившему на фразу об отсутствии молодых сотрудников представителю математической науки. — Я про экспериментальную науку. В целом что бы мы ни говорили — лучше не будет, это мы знаем. Господа мои, не надо себе никаких иллюзий строить. Ничего хорошего в ближайшее время не получится, даже если что-то заработает через годы. Агентство, которое управляет и сельским хозяйством, и медициной, и всей наукой, — это сумасшедший дом! Что там за гений сядет во главе агентства? Я бы хотел посмотреть на него».

Подытожил заседание открывавший его Алексей Хохлов.

«Надо, чтобы научный сотрудник мог снять квартиру, чтобы у него была хорошая зарплата. Сейчас в российской науке громадное количество сотрудников, все получают мизерную базовую зарплату — это потенциальное дно. Нужно задавать какие-то векторы, чтобы выйти из этой ситуации, — заявил проректор МГУ, глава совета по науке при Минобрнауки. — Повышение заработной платы и введение временных ставок, наподобие программы постдоков, которую вскоре запустит Минобрнауки, — это путь, который позволит постепенно изменить ситуацию. Надо объективно оценить ситуацию и пытаться находить разумные выходы. То, что предлагается, — это определенный путь. Нужно думать, каким образом политическое решение властей повысить зарплату научным сотрудникам оформить разумными механизмами. Если ничего не предлагать, ничего и не будет. Надо предлагать разумное. Что касается аудита, уверен: если бы РАН провела нормальный аудит и сделала бы нормальный рейтинг институтов, то не было бы событий, которые мы обсуждаем. Зачем нужно было РАН относить все институты к высшей категории? Это было издевательство над здравым смыслом. Не надо говорить, что все было так хорошо, что ничего не надо менять. Нам нужно бороться за то, чтобы ФАНО прислушивалось к голосу научного сообщества. Мы за это и будем на этом настаивать в пределах возможностей — они у нас небольшие, но какие-то есть».

Николай Подорванюк

Источник: Газета.ру

Новая газета: Интервью с В. Рубаковым, А. Кулешовым, А. Сафоновым

Thu, 24 Oct 2013 13:05:23 +0000

Валерий Рубаков:

Обсуждаемая нами бумага ни от чего нас не защищает, в ней нет ничего, кроме безбрежных полномочий. А дальше два варианта. Один — более-менее человеческий. К руководству Агентством приходят нормальные люди из научной среды, и выстраивается нормальное взаимодействие с научным сообществом. В Агентстве создается-таки научно-координационный совет, происходит качественный отбор его членов из действительно выдающихся ученых, создаются секции по направлениям, территориальные секции, и с ними идут постоянные консультации: куда науке двигаться, что ей нужно, а что не нужно, какие направления на сегодня наиболее важные, как оценивать эффективность научных учреждений.

В интервью рассматривается правительственный проект Положения о ФАНО, разбирается методика его «общественного обсуждения».

Текст интервью в «Новой газете».