«Я такого документа не видел, к нам он не приходил, сам узнал об этом из СМИ, — сказал Сергеев. — Поэтому не знаю, что здесь комментировать. Конечно, ситуация странная. Тем более, что речь идет об организации фундаментальных исследований, за что напрямую отвечает РАН».

Юрий Медведев

Российская газета

Участники президиума РАН прокомментировали реорганизацию РФФИ - видео​

Источники

Накануне заседания математиков в МИАНе, утром и днем того же дня состоялось обсуждение этого вопроса в Президиуме РАН. Большая часть заседания была посвящена обсуждению отчетов руководителей Дальневосточного и Уральского отделений РАН. Проблема в «Разном» была поднята академиком Робертом Нигматулиным, который рассказал, что ФАНО требует за повышение финансирования в два раза двукратного увеличения число публикаций, чего не бывает нигде в мире. «Это делается в рамках указа президента РФ, что за нашу научно-исследовательскую работу нужно больше платить, ведь зарплаты у профессоров, докторов и кандидатов наук, низкие. Я не знаю в мире ни одной лаборатории, где бы так нормировалась работа — количеством статей».

Президент РАН Александр Сергеев выступил против оценки работы ученых «по публикационному валу». Он считает, что Академия должна разработать свою методику оценки эффективности научной работы. «Никто от нас не отстанет в том, чтобы мы определенным образом нормировали нашу продукцию. Но мы сами должны предложить, как правильно нормировать нашу работу, и добиваться принятия этого подхода». Он полагает, что раз публикация статей в журналах с разными импакт-факторами требуют разных трудозатрат, то разные статьи должны учитываться с разными весовыми коэффициентами.

По мнению директора Института стран Африки Ирины Абрамовой, предлагаемый АбФАНО, подход направлен не на повышение эффективности труда ученых, а на повышение его интенсивности. «Мы, гуманитарии, как-то извернемся и как-то этот вопрос решим. Раз партия сказала надо, то… Но что делать научным сотрудникам из технических и медицинских наук? Под каждую статью заложен определенный эксперимент, нужны определенные материалы. …Раз мы должны повысить свою публикационную активность, то нам нужно найти приличные научные журналы, в которых мы можем опубликовать свои статьи. Многие журналы в нашей сфере находятся в изд-ве „Наука“, а вопрос с издательством подвис. Пока ни у отделений, ни у институтов нет ясности, сохранится ли „Наука“. Нам говорят, что да, журналы продолжат выходить, но количество журналов и количество номеров остается прежним. А нам надо увеличить свою продуктивность… От нас фактически требуют „переобуваться“ на ходу».

Она согласилась с тем, что сказал до этого А.М. Сергеев, подчеркнув, что «да, нам надо увеличивать эффективность, а не интенсивность, это разные вещи. Нам сейчас платят не за эффективность, а за палочки-трудодни».

МИАН

Выступление академика РАН Валерия Козлова, исполнявшего обязанности президента РАН между Общими собраниями в 2017 году, было не менее ярким. Он считает, что поднятый вопрос — чрезвычайно важен. «Перед институтами [ФАНО] поставило вопрос в ультимативной форме: либо вы подписываете новое госзадание, либо вы не получаете первого денежного транша. Я теперь не директор Математического института Стеклова и поэтому могу говорить более свободно. Скажу честно, мы вышли на предел наших публикационных возможностей. В среднем мы публикуем на одного сотрудника две статьи в год в хороших журналах. Уверяю вас, что в мире в целом, в самых-самых развитых странах, математики больше публиковать не могут. А нам сейчас предлагают публиковать не две, а три статьи в год!»

И продолжил: «В нашем институте работает 30 членов РАН. И мы сегодня, на Ученом совете, будем обсуждать этот вопрос. Что делать: подписывать госзадание со всеми вытекающими отсюда последствиями (либо мы будем халтурить, либо что-то еще), либо не подписывать и тогда мы окажемся в сложном положении. Нам говорят: неужели вы никак не можете выкрутиться? Мы можем, но сделать это невозможно, если мы хотим сохранить лицо и не потерять уважение коллег, особенно молодежи».

Валерий Козлов напомнил, что в 2002—2005 годах Академия наук проходила через этап реального повышения заработной платы. «Перед нами тогда никто не ставил вопроса о том, что пишите больше статей пропорционально увеличению финансирования . …ФАНО берет и априори определяет, что должно быть на выходе. Вопрос о том, сколько, кому и как публиковать, должен стать предметом всестороннего обсуждения на наших отделениях и после этого мы должны давать рекомендации, утвердить ли госзадание. Проблема чрезвычайно тяжелая, и если мы устранимся от ее решения, то наши коллеги нас поправят, ставя на местах вопрос ребром».

Завершая дискуссию, глава РАН Александр Сергеев отметил, что финансирование ФАНО выросло на 24 млрд. рублей, фактически на 30%, и это явно положительный факт. «Мы находимся в ситуации, когда финансирование начинает расти, а технические процедуры, как правильно распределить и как правильно отчитаться за финансирование, отстают. …В руководстве ФАНО разумные люди, которые готовы к нам прислушиваться, готовы идти на компромиссы». Он предложил продолжить обсуждение этого вопроса с участием ФАНО и представителей Профсоюза РАН.

Вечером того же дня Ученый совет МИАН принял следующее заявление:

Приложение № 1 к протоколу № 1
заседания Ученого совета от 16 января 2018 года
Федерального государственного бюджетного учреждения науки
Математического института им. В.А. Стеклова Российской академии наук
г. Москва 16 января 2018 г.

Заявление Ученого совета МИАН
О принципах формирования государственного задания

Ученый совет МИАН выражает свое категорическое несогласие с принципами формирования государственного задания, объявленными ФАНО на 2018 год, и с увеличением числа планируемых публикаций по сравнению с 2017 годом пропорционально увеличению финансирования.

Количество публикаций не является основным показателем продуктивности научной работы. Это подтверждается как международным опытом, так и историей всемирно признанной отечественной математической школы.

Планируемое количество публикаций в году не может быть поставлено в прямую зависимость от предполагаемого финансирования, получаемого институтом. Подобный подход деформирует стиль научной работы, снижает научную ценность публикаций и на практике приведет лишь к профанации публикационной активности.

В качестве показателей при определении параметров государственного задания должны учитываться не только журнальные публикации, но и другие виды научной деятельности организации, требующие финансовых и прочих затрат.

Государственное задание и используемые ФАНО параметры отчетности должны в обязательном порядке согласовываться с институтом с учетом его собственных планов развития и мнения Российской академии наук и независимых экспертов.

Законодательство Российской Федерации также не ставит количество публикаций в прямую зависимость от выделяемого финансирования. Подобных норм не содержится ни в Федеральном законе от 12.01.1996 № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях», ни в Указе Президента Российской Федерации от 07.05.2012 № 597 «О мерах по реализации государственной социальной политики», во исполнение которого институтам выделяется дополнительное финансирование. Кроме того, в соответствии с пунктом 2 «Положения о формировании государственного задания на оказание государственных услуг (выполнение работ) в отношении федеральных государственных учреждений и финансовом обеспечении выполнения государственного задания», утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 26.06.2015 № 640, «Государственное задание формируется … с учетом предложений федерального государственного учреждения, …, а также показателей выполнения федеральным государственным учреждением государственного задания в отчетном финансовом году.».

Призываем Российскую академию наук и ФАНО России в соответствии с их полномочиями изменить принципы формирования государственного задания научных институтов и скорректировать соответствующие показатели на 2018 год.

Председатель Ученого совета
академик РАН Д.В. Трещев
Ученый секретарь Ученого совета
к.ф. -м.н. П.А. Яськов

Цитируется по http://www.mi.ras.ru/news/18/2018-01-16_prilozhenie.pdf

Источник: сайт «Троицкий вариант» онлайн, 17 января 2018 года

См. также: Н. Веденеева, «Научные труды — не кирпичи»: математики взбунтовались против госзаказа ФАНО (сайт mk.ru, 17.01.2018)

Новшество касается всех отделений РАН в стране. Медицинскую помощь также смогут получать супруги ученых и учащиеся дети в возрасте до 25 лет. В пакет услуг также включено санаторно-курортное обслуживание.

Владимир Фортов поблагодарил академика Михаила Пальцева, занимавшегося этим вопросом, и особенно управляющего делами Президента РФ Александра Колпакова, “неформально отнесшегося” к чаяниям академиков. Владимир Евгеньевич также отметил, что РАН не смогла бы прикрепиться к подобным “очень дорогим” медуслугам без поддержки Владимира Путина.

Источник: Поиск, №4 (2016), 29.01.2016

 — Уважаемый Аскольд Игоревич, мы договорились, что Вы расскажете о положении ученых РАН и о тех проблемах, которые возникли после так называемой реформы, начатой в 2013 году. Но прежде хотелось бы, чтобы Вы сказали несколько слов о проблемах, которые существовали в Академии еще до реформы.

— Конечно, Академия наук не была идеальным местом и до реформы, но идеальных мест и не бывает. Многие люди критиковали тогдашнюю систему, но критиковали не с целью ее уничтожения, а улучшения. Проблемы академической науки хорошо известны. Главная проблема, которая стояла перед нами в последние двадцать пять лет — это хроническое недофинансирование научных исследований и в академическом секторе, и в вузовском. Зарплаты в сфере науки были ничтожно низкими и по сравнению со средним уровнем зарплат по стране, и по сравнению с уровнем зарплат коллег на Западе. Особенно тяжко было в девяностые и в первой половине 2000-х годов. На ту зарплату жить было невозможно. У ученого, особенно молодого, оставались два пути. Первый — отъезд за границу на временную или на постоянную работу. Многие этот путь избрали. Некоторые жили на два дома. Временные стипендии и приглашения на временную работу позволяли за два-три месяца накопить достаточно денег для жизни в стране в остальную часть года, где цены еще были невысокими. Второй путь — это просто уход из профессии. Этим во многом объясняется та возрастная структура, которая сейчас существует в Академии наук. Довольно хорошо представлено старшее поколение, т.е. те, кто сложился как ученый еще в советское время. У этих людей, в силу возраста, по сути выбора не было. Вторая группа — молодежь. С середины 2000-х годов, когда зарплаты стали хоть немного повышаться и появились возможности получить грантовое финансирование, молодежь стала возвращаться в науку. Хуже всего представлен средний возраст. Это те люди, которые были молодыми в 90-х и первой половине 2000-х годов. Материальная проблема, на мой взгляд, главная. Это не только зарплаты. Это и возможности для проведения исследований, которые требуют денег. В большей степени это сказывается в естественных науках. Но и в гуманитарных науках нужно оборудование. Например, в археологии все большее значение приобретают междисциплинарные исследования, сотрудничество с естественными науками. А это требует средств, сопоставимых с теми, которые нужны в естественно-научных исследованиях. Необходимы средства и на закупку научной литературы, и доступ к платным ресурсам в интернете, на командировки, в том числе и для участия в конференциях, и т.д.

Многие другие проблемы Академии в значительной мере производны от этой проблемы недофинансирования, но есть и не связанные с ней. Сами принципы, на которых построена академическая система, мне кажутся правильными и полезными для развития науки. Академия – место, где занимаются чистыми исследованиями, в обязанности ее сотрудников преподавание не входит. Конечно, здесь есть опасность отрыва науки от образования, но в реальности его не было ни в советское время, ни особенно в последние десятилетия, поскольку практически все академические ученые преподавали в университетах, но в объеме, не мешающем основному занятию, исследованиям. Всегда существовала и академическая аспирантура. Второй принцип, на котором основывалась академическая система, – это постоянные позиции для научных сотрудников, так называемые позиции в штате. Для занимающих их исследователей раз в пять лет проводилась переаттестация, которая должна подтверждать (или не подтверждать) их профессиональную пригодность. Такие позиции дают активно работающим ученым уверенность в своем будущем и, соответственно, возможность работать над длительными проектами, для выполнения которых иногда требуется вся жизнь, а то и жизнь нескольких поколений ученых. Исследователи, работающие на краткосрочных контрактах, в том числе по грантам, такой возможности лишены: они могут планировать свою работу обычно на три, максимум на пять лет вперед. Нечего и говорить о том, насколько важны для нормального развития науки такие долгосрочные проекты. Постоянные научные позиции – предмет мечтаний исследователей во всем мире, и поэтому кандидаты на них должны отбираться по конкурсу, а переаттестации важны для подтверждения того, что исследователь продолжает активно работать. К сожалению, проведение настоящих конкурсов не было в обычаях Академии, а вакантные позиции появлялись нерегулярно и должны были немедленно заполняться, что нередко приводило к тому, что их получали не лучшие кандидаты. Переаттестации же были формальными. Здесь тоже безденежье играло свою роль: Академия не могла предложить конкурентоспособных условий молодым людям, не говоря уже о молодых иностранных ученых, а ведь конкурсы на такие позиции в успешных в научном отношении странах обычно международные, что позволяет привлекать лучшую научную молодежь со всего мира.

Наконец, Академия была построена на важнейшем принципе научного самоуправления: наукой в ней управляли ученые, а не чиновники. Даже те из академических начальников, кто давно перестал заниматься наукой, в прошлом были учеными и потому несравненно лучше представляли себе нужды науки, чем чиновники, пришедшие из других сфер. Конечно, далеко не все достойные избрания ученые были избраны членами Академии, и не все члены Академии были крупными учеными, но все же таких было большинство. А главное сам принцип того, что в Академию избирают за научные заслуги, и что научными институтами руководят ученые, никогда сомнению не подвергался. Наблюдавшаяся в последние десятилетия тенденция старения членов Академии объясняется отчасти тем провалом в демографической структуре российской науки, о котором я говорил: среди ученых среднего возраста было значительно меньше достойных кандидатов, чем раньше, молодые еще не успели достигнуть тех результатов, за которые можно избирать, так что объективно большинство хороших кандидатов принадлежали к старшей возрастной группе. Другой причиной этого старения было то, что в Академии наук очень долго не обновлялось руководство: при одном и том же президенте Академия жила 25 лет. Это распространялось и на более низкий руководящий эшелон: во многих институтах директоры не сменялись десятилетиями. Это конечно вело к застою. Я вообще-то не сторонник возрастных ограничений для научных руководителей, но считаю, что пребывание на руководящих постах должно ограничиваться двумя сроками: такое ограничение, на мой взгляд, лучше, чем ограничение по возрасту. Выборы нового президента Фортова в 2013 могли бы стать предпосылкой обновления Академии. Собственно Фортов и пришел с реформаторской программой. Мы знаем, что она была, и знаем ее положения. Но во что конкретное она могла бы вылиться мы никогда не узнаем, потому что ему ее не дали реализовать. Нынешняя реформа, а точнее разрушение, Академии, началась уже через месяц после того, как В.Е. Фортов был избран, и до того, как он был утвержден на своем посту.

Хочу еще добавить, что 90-е годы для гуманитарной науки были не только временем тяжелого материального положения, но и периодом бурного расцвета, когда для ее развития сложились весьма благоприятные условия. В первую очередь положительно сказалось уничтожение идеологических рамок, в которых в советское время были обязаны развиваться гуманитарные исследования. В моей науке, правда, это чувствовалось меньше, чем в других. На нас уже в 70-е и 80-е годы мало обращали внимания. Вполне можно было, не цитируя ни разу классиков марксизма-ленинизма, защищать диссертации и публиковать работы. Но даже в наименее идеологизированных отраслях науки чувствовалась изоляция от коллег в остальном мире, поскольку российские гуманитарии — это только часть, в большинстве случаев — не самая значительная, мировой науки. После того, как границы открылись, возникла возможность контактов, что приводило к увеличению интеллектуального разнообразия и вообще к возвращению российской науки в мировую. Это способствовало ее успешному развитию. С другой стороны появились возможности уезжать. Тут же выяснилось, что представители одних наук вполне конкурентоспособны на международном научном рынке, а других – гораздо в меньшей степени. Наиболее востребованными оказались специалисты в естественных науках. Самые активные из них уехали на Запад. Но и среди гуманитариев также оказалось немало специалистов высокого уровня. В первую очередь это лингвисты, а также специалисты по древности и по средним векам, филологи и историки. Выяснилось, что наша научная школа — вполне на мировом уровне, многие ее представители получали приглашения на работу. Таким образом, 90-е годы были временем включения российской науки в общемировую систему. Конечно, когда резко меняются условия общественной жизни, то неизбежны и проблемы. Научная инфраструктура не было готова к изменению ситуации. К счастью 90-е и первая половина 2000-х годов — это было время, когда у начальства было много своих дел и, в общем-то, ученых более-менее оставили в покое. Да, их не кормили, но зато и не контролировали. Происходила самоорганизация. Ученые жили своей жизнью, а начальство, в том числе академическое — своей. Связь между обычными научными сотрудниками, работающими в институтах, и членами Академии, безусловно, была, но она была слабее, чем должны была бы быть. Это являлось еще одной проблемой.

— Получается, что главным минусом дореформенной ситуации было недостаточное финансирование, а главным плюсом — невмешательство научных чиновников в работу ученых. Нынешнее начальство — ФАНО — в работу исследователей, несомненно, вмешивается. Но может это вмешательство способствовало увеличению финансирования науки?

— Увеличение финансирования происходило постепенно со второй половины 2000-х годов вместе с ростом госбюджета вслед за ростом цен на нефть. Какая-то небольшая часть перепала и науке. И все же в течении этого периода Академия наук оставалась «золушкой». Академия вызывала подозрения своей относительной независимостью, в частности, навязать ей нужные власти кадровые решения так и не удалось. Довольно быстро росло финансирование университетов. В то же время финансирование академической науки номинально оставалось на том же уровне, но из-за инфляции в реальности оно уменьшалось. И это довольно странно. Академия наук была наиболее продуктивной в смысле числа публикаций. Известно, что в «старой» РАН (т.е. до объединения с Академиями медицинских и сельскохозяйственных наук) работало примерно 17% людей, занятых в науке. Но на них приходится больше половины, по-моему 60%, публикаций. А если брать публикации, цитируемые в мировой науке, то этот процент еще выше. Т.е. качество исследований, проведенных РАН, гораздо выше вузовских исследований. Диссернет недавно опубликовал данные о случаях плагиата в диссертациях в наиболее затронутых коррупцией сферах — экономических и юридических науках. Выяснилось, что в Академии наук случаев плагиата практически нет, а среди ректоров вузов число «клиентов» Диссернета составляет больше 20 %, то есть находится на катастрофическом уровне. Эти данные свидетельствуют, что в среднем и уровень науки, и уровень научной честности в Академии несравненно выше, чем в вузах. Тем не менее, в середине 2000-х годов появилось довольно сильное лобби, включающее высокопоставленных чиновников, в том числе и выходцев из научной сферы. У них свои представления о том, как должна быть устроена наука. В частности они считают, что наука должна быть в университетах, а Академия наук и вообще учреждения, где занимаются чистой наукой, не нужны. Эти люди полагают, что таким образом воспроизводится западная модель. Но это превратное представление. Во всех научно развитых западных странах есть довольно крупные учреждения, которые занимаются чистой наукой вне университетов. Особенно это характерно для континентальной Европы. Во Франции и в Германии есть большие учреждения, подобные Академии наук, которые занимаются чистой наукой. И в Штатах есть крупные национальные лаборатории, которые по числу занятых в них вполне сравнимы с Академией, и там занимаются чистой наукой. Существование Академии наук, где не преподают, а занимаются только наукой, не является чем-то исключительным, от чего нужно избавляться под предлогом, что нигде в мире этого нет. С середины 2000-х годов все настойчивее стали попытки уничтожить или максимально уменьшить значимость Академии наук в пользу университетской науки и других форм ее организации. А.А. Фурсенко, фактически определяющий всю научную политику в России в последние 15 лет – главный идеолог этого направления. Нынешний министр Д.В. Ливанов занимает сходные позиции. В результате в 2013 году произошла реформа Академии. Вначале она была задумана в гораздо более радикальной форме. Планировалось уничтожение Академии и создание на ее месте нового учреждения под тем же названием, лишенного всякой самостоятельности. Планировался также демонтаж системы научно-исследовательских институтов. Наши реформаторы следовали модели, реализованной в странах Прибалтики и в Грузии. В некоторых других восточноевропейских странах такого не было. В Польше, например, Академия наук сохранилась и продолжает играть большую роль. В результате сопротивления активной части академического сообщества была выбрана компромиссная модель. Сохранилась Академия наук (правда, к ней были присоединены Академии медицинских и сельскохозяйственных наук, что сильно понизило ее научный уровень). Но самое важное, что сохранилась система институтов. Правда, она была выведена из под руководства Академии и переподчинена Федеральному агентству научных организаций (ФАНО). Сейчас появились некоторые признаки того, что возможно движение в обратную сторону. Стало понятно, что эта модель не действует.

— Следовательно, старых проблем Академии ФАНО не устранило. А какие новые проблемы возникли в результате его бурной административной деятельности?

— ФАНО – организация чиновническая, возглавляемая хорошим специалистом в управлении имуществом и финансистом М.М. Котюковым. Руководителям ФАНО удалось, на мой взгляд, достичь существенных успехов в том, что они хорошо умеют делать, т.е. в управлении имуществом РАН. Одной из проблем старой Академии была довольно-таки запущенная ситуация с имуществом. Были обвинения, что оно разворовывалось, однако доказательств этому приведено не было. По-видимому, дело здесь не столько в воровстве, хотя злоупотребления безусловно были, и имена людей, связанных с злоупотреблениями в прежнем Президиуме РАН, известны. Скорее проблемы с управлением имуществом были связаны с отсутствием компетенции и с отсутствием полномочий и финансирования. Управление имуществом требует денег, а на это денег не выделялось. Видимо, Президиум Академии наук не считал это важной проблемой. ФАНО за два года оформило имущество Академии так, как это должно было быть сделано. Его юристы выиграли ряд тяжб, в том числе по поводу некоторых институтов в Москве, здания которых уже были у них практически отняты. В этом направлении ФАНО оказалось эффективным. Но с управлением наукой, научными исследованиями, с тем, что является главной функцией научных учреждений, ФАНО не справляется. Это не их профессия. Они не знают как это делать, хотя вокруг Котюкова создана довольно динамичная команда, да и сам Котюков человек очень способный и легко обучающийся. Тем не менее, всего этого оказывается недостаточно. Выясняется, что Академия наук справлялась с этой задачей лучше, потому что лучше понимала нужды науки. Поскольку чиновники не очень хорошо понимают то, чем они руководят, то следуют обычному для любого чиновника в такой ситуации рефлексу: оградить и обезопасить себя большим числом бумаг, чтобы потом было чем защищаться, если обвинят в каких-то проблемах, которые неизбежно возникнут. Все сотрудники администрации всех институтов жалуются на постоянно увеличивающийся вал бумаг, смысл которых часто непонятен. Их объем таков, что трудно представить, что эти бумаги кто-то читает. Некоторые директоры, у которых есть такие возможности, просто нанимают специальных сотрудников, которые заняты только формальными ответами на эти бессодержательные бумаги, отрывая средства от финансирования науки. В институтах, у которых таких возможностей нет, этим приходится заниматься директору или его заместителям. Они могли бы потратить это время с гораздо большей пользой на что-нибудь другое, в том числе и на собственные исследования. Я уверен, что институтом должен руководить действующий ученый, а не чистый администратор, и директору-ученому есть чем заняться, кроме бесконечного бумагопотока. Главная претензия к деятельности ФАНО состоит в том, что бюрократический пресс на науку очень сильно вырос. Время от времени рождаются инициативы, которые свидетельствуют о полном непонимании того, как действует наука. Например, требуют запланировать публикации на три года вперед, что абсолютно невозможно. Если ты начинаешь работать над какой-то темой или писать статью, то не знаешь какой будет результат, тем более не сможешь спрогнозировать, чем конкретно ты будешь заниматься через три года и каковы будут результаты. Сотрудники ФАНО этого не понимают совершенно. У них отсутствует представление о специфике научной работы. То вдруг предполагается вводить нормирование часов: сколько часов научный сотрудник должен думать над какой-то проблемой и как это должно быть выражено в рублях. Нормирование, допустим, труда рабочего, производящего какие-то детали — это понятно. А как нормировать труд ученых — это также непонятно, как нормирование труда художника или музыканта. Не исключена возможность того, что чиновники начнут требовать постоянного присутствия на рабочем месте, не учитывая, например, что ученый, если брать историка, должен работать в архивах и библиотеках, да и вообще любой ученый, когда обдумывает проблему, которой он занят, то делает это непрерывно, а не с девяти до пяти на рабочем месте. Специфика работы ученых часто чиновникам непонятна, и поскольку им приходится руководить этой непонятной сферой, они производят все больше бумаг. Ответы на эти бумаги в разы больше, чем исходные документы. Допустим, они пишут циркулярное письмо во все институты и получают тысячу ответов оттуда. Это нужно как-то обрабатывать, они не справляются и должны нанимать новых сотрудников. Армия чиновников растет. Это давно описанная Паркинсоном модель разрастания чиновнических структур. В ФАНО мы это прекрасно видим. Количество чиновников, занимающихся управлением наукой в президиуме РАН, было существенно меньше, чем сейчас в ФАНО.

— А во сколько раз?

— Точно ответить на этот вопрос я не могу, нужно поискать цифры, если они опубликованы. Но разрастание аппарата ощущается. Зримое выражение этого, например, тот факт, что в здании РАН на Ленинском проспекте, 32 постоянно приходится освобождать новые площади для все прибывающих новых чиновников. Скоро здесь и институтов не останется: постоянно идет речь об их выселении. Но главная проблема, конечно, не в том, что чиновники занимают все больше места, вытесняя институты: это скорее яркий символ отношений между учеными и чиновниками в системе ФАНО. Важнее то, что чем больше этих чиновников становится, тем больший процент финансирования они поглощают. Зарплата чиновников ФАНО довольно высокая по сравнению с научными сотрудниками. Начальник среднего звена в ФАНО получает больше, чем директор академического института, не говоря уже о научных сотрудниках.

— А эти расходы тоже считаются бюджетом науки?

— Конечно, это бюджет на фундаментальные исследования

— Сейчас в вузах одна из серьезных проблем — сокращение количества преподавателей и увеличение нагрузки. В Академии намечается что-нибудь подобное?

— Намечается. Вузы просто раньше стали реагировать на указы президента о повышении средней зарплаты в науке до двухкратной по регионам. В зависимости зарплаты от региона есть, конечно, некоторые основания. Но прямая привязка — это довольно разрушительная вещь. Получается, что научный сотрудник, занимающийся одной и той же проблемой и работающий с той же продуктивностью, если он живет в Москве, будет получать зарплату чуть ли не в два раза выше, чем его коллега, живущий даже в Подмосковье, не говоря уже о более удаленных регионах. Если эти указы действительно будут выполняться, что не факт, то Москва будет работать как пылесос: если вам в столице предлагают зарплату в два-три раза больше, чем за ту же работу платят в другом месте, то естественно те, кто сможет, будут устраиваться в Москве. Этот указ довольно легко выполнить в региональных центрах — в Нижнем Новгороде, в Новосибирске — где средняя зарплата не очень высока, и там он уже выполняется. Но для Москвы это большая проблема. Если средняя зарплата в Москве в прошлом году была примерно 56 тысяч, то в науке вам нужно иметь среднюю зарплату 112 тысяч. Не секрет, что в Москве средняя зарплата в институтах РАН 25-30 тысяч. Это означает более чем четырехкратное повышение зарплаты. За выполнение этого указа отвечают директоры институтов. Есть «дорожная карта», требования которой они должны выполнять. Чтобы выполнять эти указы, им нужно или массово сокращать сотрудников, повышая зарплату немногим оставшимся, или искать иные источники финансирования зарплаты, или придумать какие-нибудь хитрости, вроде перевода большей части сотрудников на неполную ставку. При сохранении той же фактической зарплаты, на бумаге она будет в два-четыре раза выше. Впрочем, скорее всего с этим методом «повышения» зарплаты будут бороться. Возможно, несколько улучшат статистику дополнительные источники финансирования, прежде всего, — гранты. Потому что учитывается общая зарплата, а не только базовая. Но средний грант РГНФ и РФФИ — 400-500 тысяч на группу до десяти человек. Т.е. 50-100 тысяч рублей в год на одного человека. Это существенно ситуацию не меняет, даже если все деньги пустить на зарплату, а они должны идти не только на зарплату, но и на командировки, на покупку оборудования и так далее. Гранты РНФ другого порядка. Они позволяют назначать зарплаты уже более приличные, но и то не в таком объеме, чтобы вывести их на уровень, требуемый указом президента. Гранты РНФ это большие гранты, но их мало кто получает, в отличии от грантов РФФИ и РГНФ. Они маленькие, но их получает много людей. Можно полагать, что будут большие сокращение числа работников академической сфере. Даже если удастся обойтись переводом на неполные ставки, это будет означать, что людям, формально работающим на части ставки, придется выполнять прежний объем работы.

— Процесс сокращений еще не идет пока?

— Уже идет. Просто он начался примерно года на полтора позже по сравнению с университетами, потому что после начала реформы РАН было не до того.

— А есть у гуманитариев какие-то специфические проблемы, которые возникли в связи с реорганизацией РАН?

— Проблемы общие у всех ученых. Гуманитариям проще, потому что они меньше зависят от внешних условий, чем исследователи, которые нуждаются в дорогостоящем оборудовании. Это связано не только с невысоким уровнем финансирования. Процедура закупки оборудования стала сейчас гораздо более бюрократизированной, чем несколько лет назад; все обросло целым рядом бюрократических ограничений. У гуманитариев меньше шансов с этим столкнуться, хотя если речь идет об отраслях гуманитарной науки, которые связаны с закупками оборудования или экспедиционными работами, то здесь проблемы те же самые.

— Во второй половине 2000-х много говорили о проекте Сколково, как альтернативе РАН. Сейчас о Сколково почти ничего не слышно.

— Сколково существует. Оно было одной из главных площадок недавней Недели науки в Москве. Мне о деятельности Сколково мало известно, потому что там гуманитарные науки не представлены. Там сделан упор на прикладные исследования в биологии, химии, информатике и т.д. Есть и университет. На Сколково возлагались очень большие надежды. Пока не видно, чтобы они реализовались. По крайней мере, отдачи, сравнимой с объемом финансирования, не видно. Хотя там зарплаты совершенно невиданные для российской науки. Профессор Сколтеха получает, по словам работающих там людей, 800 тысяч в месяц.

— А с точки зрения публикационного процесса, появление Сколково привело к какому-то прорыву?

— Мне об этом ничего не известно. Это не моя специальность. Я не слежу за публикациями в сфере, где работает Сколково.

— Вы обрисовали негативные последствия деятельности ФАНО для науки. Как, по Вашему мнению, дальше будет изменяться положение Академии? Есть ли надежда, что чиновники поймут, что наносят вред науке и внесут коррективы в свою деятельность?

— В принципе ФАНО и Президиум Российской академии наук стараются налаживать сотрудничество. Первоначально реформой РАН предусматривалось, что Академия никакого отношения больше к институтам не имеет. Все решает ФАНО, которое является учредителем институтов. ФАНО не только распределяет деньги и занимается имущественными делами, но также занимается научной политикой, назначает директоров и т.д. Вскоре после начала реформы эта позиция была смягчена, и ФАНО вступило в переговорный процесс с Президиумом РАН. В результате Президиум вернул себе часть полномочий. Стали говорить о принципе «двух ключей», согласно которому руководство институтами будет осуществляться ФАНО и Президиумом совместно, будет такое двойное подчинение. В реальности, поскольку нормативная база осталась прежней и изменения в закон о реформе Академии не были внесены, единственным учредителям институтов остается ФАНО. Вся власть у ФАНО. У Президиума есть только консультативные функции. Правда, Президиум и вообще Академия получили довольно существенный рычаг влияния на выборы директора. Кандидаты в директоры институтов теперь должны проходить через утверждения сначала отделением, а потом Президиумом. Это хорошая новость. Был сформирован Научно-консультативный совет при ФАНО, в который вошли большое число представителей Академии. Но формально он с Академией не связан, это не учреждение Академии. Постоянно происходят консультации между Президиумом РАН и ФАНО, но пока это не очень институциализировано. Сейчас обсуждаются разные варианты взаимодействия. Есть вариант, который мне кажется достаточно реалистичным. Это изменение закона, согласно которому Президиум и ФАНО становятся соучредителями институтов. ФАНО занимается имуществом и вопросами финансов. Академия занимается руководством научной частью, координацией и так далее. Это был бы неплохой вариант. Сибирское отделение РАН предлагает подчинить ФАНО Академии. Это тоже был бы тоже неплохой вариант. Это, собственно, та система, которая действовала в советское время: тогда имуществом занималось Управление делами Академии, руководителя которого назначал не президент Академии наук, а правительство. Управление делами находилось в составе Академии, но у ее руководства было двойное подчинение. Это тоже была работающая модель. Мне кажется, что развитие, в конце концов, придет к тому, что станет понятно, что руководить институтами без участия Академии просто невозможно. На мой взгляд, реформа не удалась и чем скорее это будет осознано, тем с меньшими потерями из нее можно будет выйти.

— Я знаю, что недавно была пресс-конференция нескольких академиков. На ней уважаемые ученые об этих проблемах говорили. Но это выглядело, как их частное мнение. А создаются ли в РАН инструменты, которые могут транслировать обществу информацию о проблемах российской науки? Осведомленность широкой публики, несомненно, будет способствовать решению проблемы.

— В Президиуме РАН, разумеется, есть пресс-служба; собственные средства массовой информации есть и у Президиума РАН, и у ФАНО, и у Министерства образования и науки, но на мой взгляд для отношений с обществом важнее структуры, созданные учеными в порядке самоорганизации. Есть постоянно действующая Конференция научных работников, которая собиралась трижды. Первая конференция была проведена в 2013, сразу после реформы. Тогда нам менее, чем за месяц, удалось собрать две тысячи человек из разных регионов России, из разных учреждений. Это было крупное достижение. Это успешный пример самоорганизации научного сообщества. На этой конференции было принято решение, что ее оргкомитет сохраняется как постоянно действующий орган. С тех пор конференция собиралась еще дважды. Кроме того ученым удалось вызвать довольно большой резонанс в прессе. По крайней мере, в той, которая желала интересоваться научными проблемами. Внутри Академии есть «Клуб 1 июля», состоящий из членов РАН, объявивших об отказе войти в новую Академию наук, если РАН будет распущена, как это планировалось по первой версии реформы РАН. Есть общественный Комитет по контролю за реформами в сфере науки. В него входят представители и «неформальных» организаций, таких, как Общество научных работников, Оргкомитет Конференции научных работников, «Клуб 1 июля», и официальных. Я там представляю Совет по науке при Министерстве образования и науки. Президиум РАН тоже там представлен, как и профсоюз РАН. Там есть журналисты, постоянно с нами сотрудничающие. Т.е. через Комитет тоже ведется работа по коммуникации с обществом и доведению до его сознания информации о том, что происходит в науке в целом. Есть налаженные связи и с рядом изданий. Мы тесно сотрудничаем с «Троицким вариантом». «Троицкий вариант», на мой взгляд, вообще играет очень важную роль. Это независимое издание, созданное самими учеными и заслужившее в научной среде очень хорошую репутацию; оно распространяется также и через интернет. Я знаю, что его читают не только представители научного сообщества, но и научное начальство. Общественное телевидение России тоже делает очень хорошие научные передачи.

— Что бы Вы посоветовали ученым? Что они могут сделать, чтобы изменить ситуацию в Академии в лучшую сторону?

— Ученым я бы рекомендовал проявлять больше общественной активности. Даже в критический момент, когда началась реформа Академии, которая затрагивала жизненные интересы всех ученых, работающих в этой системе, в протестных акциях участвовало не так много людей. В Москве на них удавалось собрать максимум две-три тысячи человек. Если подсчитать научных сотрудников и членов их семей, то это меньше 5 процентов. Многие не интересуются ничем, узнают о происходящем в Академии и даже в их собственных институтах с опозданием в месяцы. Я бы посоветовал научным сотрудникам следить за событиями и реагировать на них. Это даже не общегражданская позиция, а позиция по защите своих профессиональных интересов. Если бы против реформы РАН никто не протестовал, то был бы реализован первый вариант реформы, который был гораздо хуже нынешнего. Благодаря тому, что было некоторое количество протестов, довольно неожиданных для власти, удалось добиться уступок. Если бы эти протесты были мощнее, если бы позиция научного сообщества была бы более артикулирована, то этот компромисс был бы заключен на более выгодных для ученых условиях, а может быть реформа была бы вообще свернута.

Когда я говорю о слабой активности ученых, о том, что они практически не осознают себя как сообщество, то речь идет совсем не только о протестных акциях. Пожалуй, гораздо важнее – но и сложнее – повседневное участие в управлении наукой, что предполагает не только противостояние, но и сотрудничество с чиновниками, диалог и выработку вместе с ними таких решений, которые исходили бы из интересов науки. Во всем мире в управлении наукой участвуют две главных силы – сами ученые и чиновники; участие последних неизбежно хотя бы потому, что они в нормально организованной стране представляют общество, которое вправе понимать, каким образом расходуются средства налогоплательщиков. Между учеными и чиновниками существует определенный баланс сил, свой в каждой стране, но, естественным образом, каждая сторона стремится увеличить свой вес и роль в принятии решений. Так что наступление чиновников на интересы ученых – вещь обычная во всем мире, но обычно оно парируется организованным и осознающим свои интересы научным сообществом, или, если угодно, ученой корпорацией. В западных странах попытки чиновников или политиков покуситься на интересы ученых, или провести какие-нибудь непродуманные реформы (реформы – любимое занятие чиновников во всем мире), встречают немедленный и организованный отпор, в котором участвует все научное сообщество. Баланс интересов достигается прежде всего путем диалога и сотрудничества, и протестные акции – крайний метод, который применяется лишь тогда, когда чиновники пытаются продавить нужное им решение, игнорируя мнение ученых. У нас, к сожалению, научное сообщество оказалось не в состоянии защитить свои интересы, и сейчас практически полный контроль над организацией науки получили чиновники. И связано это с тем, что научное сообщество в значительной своей части готово передоверить решение своей судьбы каким-то внешним силам и не готово не только бороться за свои интересы, но даже и тратить время и силы на то, чтобы их сформулировать. Многие ли из научный сотрудников знают содержание хотя бы тех нормативных документов, которые регулируют их профессиональную жизнь, понимают, какие у них есть права и что от них имеет право требовать администрация даже их собственных институтов, не говоря уж о более высоких инстанциях? По моему опыту таких единицы, очень немногие интересуются и теми изменениями в законодательстве, которые уже очень скоро будут определять их повседневную жизнь.

Важно понимать, что реформы совсем не закончились. Их исход во многом связан с реакцией научного сообщества. Новое наступление на интересы ученых вполне возможно и даже вероятно. Каждый научный сотрудник должен заботиться о корпоративных, т.е. в конечном итоге, о собственных интересах. К сожалению, на практике мы массовой активности не наблюдаем.

— Это удивительно. Если мы вспомним историю дореволюционной России, историю западных стран, то там студенты и профессора всегда были лидерами общественного движения по отстаиванию гражданских прав. Сейчас мы наблюдаем, что активно бастуют «дальнобойщики». А профессора молчат. Здесь важно, что речь идет не об абстрактных для многих политических свободах, а, в прямом смысле, материальном выживании. Наступление на права ученых не встречает никакого сопротивления. Это поразительный феномен. Почему образованные люди отстают в социальном развитии от тех же водителей грузовиков?

— Когда началась реформа Академии, раздавались и такие голоса: «С вузами гораздо раньше начали обращаться, как сейчас с Академией, и давили нас еще хуже. Но что-то вы, сотрудники РАН, не выступали в нашу поддержку. Почему мы должны сегодня вас поддерживать?». Извините, но вузовские сотрудники должны были сами выступать в свою защиту. Если вы сами себя не защищаете, то как же вас сможет защитить кто-то посторонний? Сейчас ситуация в вузах значительно хуже, чем в Академии. Их давят гораздо больше, но протестов там гораздо меньше. И это удивительно. Когда мы организовывали последнюю Конференцию научных работников, то я предлагал некоторым сотрудникам исторических факультетов из региональных университетов приехать и выступить. Они в частном порядке рассказывают совершенно жуткие вещи об уничтожении исторического образования, просто на корню, в хороших региональных вузах, где раньше дело было поставлено совсем неплохо. Но профессора боятся, видимо, чувствуют себя более зависимыми и уязвимыми, чем сотрудники РАН. Публично никто на эту тему не выступил.

— Получается, что водители более смелые?

— Ученые надеются договориться с начальством в частном порядке, выгадать при общей гибели некоторую отсрочку. Зря надеются.

— На этой «оптимистической» ноте можно завершить наше интервью Спасибо огромное.

Интервью брал С.Е. Эрлих

Источник: сайт istorex.ru, 10 января 2016 г.

Иллюстрация: Петр Саруханов / «Новая газета»

Напомним, Глазьев обвинил ученого в «неправильной» политической позиции по Украине, якобы обозначенной им в докладе, который был представлен в Госдуме в 2006 году. Разъяснения, поступившие от коллектива Института экономики на имя президента РАН Фортова не оставили от этой аргументации камня на камне. Более того, осталось неясным, как позиция по Украине в 2006 году, приписанная Глазьевым, может влиять на профессиональные качества ученого-экономиста. Непонятно и то, почему президум РАН должен в принципе обсуждать подобные аргументы.

Тем не менее президиум РАН не устоял перед атакой Глазьева: теперь на пост директора Института экономики претендуют три других кандидата. Кроме предложенного самим Глазьевым Александра Агеева это два заместителя директора института — Елена Ленчук и Валентина Музычук.

Мы попросили известных российских ученых-экономистов прокомментировать ситуацию вокруг атаки советника президента на РАН.

АЛЕКСАНДР ДМИТРИЕВИЧ НЕКИПЕЛОВ,
АКАДЕМИК РАН:

— Ситуация вокруг снятия кандидатуры Головнина отражает высокую степень деморализации членов президиума РАН. Каждый из них полагает, что действовал исключительно из соображений спасения академии перед лицом возможных рисков, связанных с отказом прислушиваться к мнению академика Глазьева. Академики дуют уже не на воду, но на лед, имея в виду позицию Глазьева в администрации президента. Видимо, члены президиума полагали, что если Головнин будет назначен вопреки мнению Глазьева, это может стать поводом для новых мер против академии. При этом большинство членов президиума отлично понимают, что использование политических упреков для решения административных вопросов совершенно неприемлемо.

Эту деморализацию я связываю с теми разрушительными реформами, которые проводились в академии в последние годы. Они не только нанесли непоправимый вред отечественной науке, но и изменили поведение людей.

Что касается самого Сергея Юрьевича, и я прямо говорил ему об этом, он своими действиями нанес большой урон репутации — как академии, так и своей личной. Потому что все прекрасно понимают, что использование такого рода методов недопустимо.

У академического сообщества есть свои традиции, которые могут показаться странными людям со стороны. Одна из этих традиций состоит в том, что, когда идут выборы членов академии или выборы на тот или иной пост, не принято говорить о недостатках других кандидатов, принято хвалить своих. В данном случае нарушение традиции усугублено необоснованными обвинениями политического характера. Все это производит очень тяжелое впечатление.

АЛЕКСАНДР АУЗАН,
ДЕКАН ЭКОНОМИЧЕСКОГО ФАКУЛЬТЕТА МГУ ИМ. М. В. ЛОМОНОСОВА:

— В науке есть тайна, которую скрывают от непосвященных. Наука — вещь страшно спорная. Не существует бесспорных методов добывания знания. Поэтому основа существования науки — это возможность искать, ошибаться, исправлять ошибки. Один мой друг, биолог, говорил мне: на наших с тобой могилах будет написано «Они заблуждались искренне». Право на поиск, искреннее заблуждение, научную находку — это одно и то же.

Академики — это «бессмертные», то есть ученые, которым их статус дан до конца жизни. Они хранители этого спорного знания и тех правил, которые позволяют его искать. Они для того и бессмертные, чтобы не думали о бренном, а принимали решения в интересах дальних времен, обеспечивая право на научный поиск. Власти в конечном счете ценят их именно за это, потому что конкурентоспособность государств теряется, когда нет дальнего научного поиска. У меня есть ощущение, что в этот раз бессмертные изменили своему долгу.

Прав или не прав Михаил Головнин в своих давних публикациях — покажет время. Так же, как время будет судить и его оппонентов. Но в роли таких судей не должны выступать люди, принимающие организационные решения.

Я считал необходимым защищать автономность академии наук от необдуманных реформ, понимая при этом, что академики сами должны были проводить определенные преобразования. Но теперь я усомнился: зачем академикам эта автономия, если они сами не готовы ее поддерживать и соблюдать?

НАТАЛЬЯ ИВАНОВА,
ПЕРВЫЙ ЗАМЕСТИТЕЛЬ ДИРЕКТОРА ИМЭМО РАН:

— На голосовании президиума РАН, состоявшегося уже по мотивам выступления Глазьева, кандидатуры Головнина просто не было в списке. Мои коллеги выступили против этого странного шага. Я с ними солидарна: за Головнина практически единогласно проголосовал его институт, и по всем правилам это мнение является первичным, он не мог не быть кандидатом. В итоге Головнина вернули в список, но забаллотировали по чисто политическим причинам, необъяснимым образом связав назначение на пост директора Института экономики РАН с украинской темой.

Стоит напомнить, что Глазьев является иностранным членом Академии наук Украины. В силу его политической позиции в Киеве раздавались призывы лишить его членства — инициативы подобного рода исходили и снизу, и сверху. Показательно, что Академия наук Украины отказалась избавляться от Глазьева, несмотря на это давление.

Отношение к Глазьеву, его взглядам и аргументам по Головнину в любом случае не должно было быть главной темой для президиума РАН. Члены президиума должны были оценивать ситуацию в Институте экономики и научные заслуги кандидата. Все это в итоге ушло на второй план, и академики обсуждали, что академия находится в сложной ситуации и нужно продемонстрировать свою лояльность. Так думают многие влиятельные члены президиума. Они намекали, что если академики поддержат кандидатуру Головнина, то это якобы продемонстрирует непонимание некоторых важных позиций государственной политики.

С моей точки зрения, это не соответствует действительности. Тему о том, что академия совершает политические ошибки, принес академик Глазьев. К кандидатуре Михаила Головнина, которого я знаю уже много лет, все это не имеет никакого отношения: он кабинетный ученый, пишущий о финансовой системе, а не политик и не эксперт по Украине.

Все это начинает напоминать мне эпоху маккартизма, когда даже такие знаменитые ученые, как Йозеф Шумпетер попадали под подозрение и пострадали от травли без особых причин.

АЛЕКСАНДР РУБИНШТЕЙН,
РУКОВОДИТЕЛЬ НАУЧНОГО НАПРАВЛЕНИЯ «ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИКА» ИНСТИТУТА ЭКОНОМИКИ РАН:

— Пострадала академия, а ее критики получили мощный аргумент о необходимости новых реформ. Но кроме того удар нанесен по Михаилу Головнину, молодому человеку 37 лет, блестящему специалисту с безупречной репутацией, который не первый год находится в руководстве нашего института на должности заместителя директора. У коллектива нет сомнений в том, что именно он может быть новым директором, более того, мы думаем, что это большая удача, что у нас есть такой специалист, — другим институтам в этом смысле, возможно, повезло меньше. Подчеркну, что Институт экономики собрал специальный ученый совет, где мы еще раз подтвердили свою поддержку кандидатуры Головнина. Я уверен, что в итоге нам удастся защитить интересы коллектива от этой политической атаки.

Автор: Кирилл Мартынов

Источник: сайт «Новой газеты», 2 ноября 2015 г.

Мы, нижеподписавшиеся члены Клуба 1 июля, считаем стиль и формат обсуждения в Президиуме РАН кандидатуры М.Ю. Головнина на пост директора Института экономики РАН абсолютно неприемлемыми и выражаем свою крайнюю обеспокоенность этим фактом. Рекомендация Президиума РАН бюро Отделения общественных наук пересмотреть список кандидатур является морально неприемлемым решением и создает опасный прецедент нарушения установленной процедуры выборов.  Ситуация, когда Президиум РАН демонстрирует пренебрежительное отношение к принятым правилам и процедурам, которые регламентируют работу институтов, произвольно меняя их по ходу дела, не  способствует сохранению престижа Российской Академии наук и ее руководства. Мы считаем также выступление г. С.Ю. Глазьева по обсуждаемому вопросу совершенно недопустимым в научном сообществе, так как оно соответствует худшим образцам травли ученых по политическим мотивам, известным из нашей истории. Президиум РАН в принципе не должен допускать появления подобных выступлений и, тем более, принимать на их основе решения. Вызывает удивление и то, что бюро Отделения общественных наук изменило свое решение под откровенным внешним давлением.

Академики РАН
В.А. Васильев
Н.С. Кардашев
А.П. Кулешов
А.А. Старобинский
С.М. Стишов
А.В. Чаплик

Члены-корреспонденты РАН
А.Е. Аникин
П.И. Арсеев
А.А. Белавин
А.В. Дыбо
А.И. Иванчик
А.Ю. Морозов
С.Ю. Немировский
Н.Н.  Розанов
Н.Н. Сибельдин
О.Н. Соломина
Е.А. Хазанов

Некоторые материалы, в том числе стенограмму первого выступления С.Ю. Глазьева можно посмотреть на сайте
http://inecon.org/vokrug-vyborov-direktora-instituta-ekonomiki-ran-akademik-syuglazev-protiv-instituta-ekonomiki.html

Использование политических обвинений в академической дискуссии может иметь разрушительные последствия для Российской академии наук и в особенности для наук общественных. Очень важно, что члены Клуба 1 июля, пользующегося высоким авторитетом в российском академическом сообществе, заявили о своем резко негативном отношении к подобным методам полемики. Меня крайне огорчает уверенность некоторых членов нашей Академии в том, что «экономики без политики не бывает». Именно так мотивировали свою точку зрения Н.П. Лаверов, В.Е. Фортов и еще ряд академиков, выступавших на заседании Президиума. Смею заверить, что бывает. Достаточно полистать ведущие западные экономические журналы - Econometrica, American Economic Review, Journal of Political Economy, etc. Да и лучшие российские экономические журналы при принятии решений о публикации исходят из новизны и доказательности научных результатов, а не из идеологических пристрастий авторов. Другое дело, что статьи некоторых российских (гораздо реже -западных) экономистов густо замешаны на политике, а принятым в экономике стандартам академического исследования не удовлетворяют; о них в основном и пишут газеты.

В.М. Полтерович
академик РАН

Источник: официальный сайт Клуба 1 июля, 29 октября 2015 г.

• Выступление академика С.Ю. Глазьева на заседании Президиума РАН
• Письмо научного руководителя ИЭ РАН, члена-корреспондента РАН Р.С.Гринберга академику-секретарю Отделения общественных наук РАН, академику РАН А.А. Кокошину
• Письмо научного руководителя ИЭ РАН, члена-корреспондента РАН Р.С.Гринберга Президенту Российской академии наук, академику РАН В.Е. Фортову
• Письмо Дирекции ИЭ РАН в редакцию «Новой газеты»: «Возвращается эпоха политических доносов? Академик С.Ю. Глазьев обвинил конкурента в неблагонадежности»
• «Академический каннибализм академика Сергея Глазьева: как советник президента травил ученого из-за «неправильных» политических взглядов» («Новая газета», 24 октября 2015 г.)

Выступление академика С.Ю. Глазьева  на заседании Президиума РАН

Уважаемые коллеги! Извините за то, что потрачу три минуты вашего времени, но, я считаю, что ситуация, которая сегодня рассматривается по Институту экономики, заслуживает вашего внимания. Здесь нет ничего личного. Я вынужден был в данной ситуации поступить необычно – рекомендовать двух наших коллег, которые, по всей видимости, попали в список отклоненных. Я хочу прояснить мотивы своего поступка.

Это связано с тем, что в Институте экономики сегодня сложилась специфическая обстановка. Институт всегда был флагманом в экономической науке. Сегодня говорить о фундаментальных основах, его роли в фундаментальных исследованиях можно только весьма избирательно.

Исполняющим обязанности директора Института назначен Головнин Михаил Юрьевич, который рекомендован сегодня членам Президиума для согласования и проведения последующих процедур.

Я считаю, что с этим нельзя согласиться по причинам научной этики.

Михаил Юрьевич — парень симпатичный, способный, здесь особых претензий нет к его личности, как исследователя.

Но дело в том, что в 2006 году под его руководством в нашей Государственной Думе был представлен доклад (он у меня в руках) “Концепция взаимоотношений Российской Федерации с Украиной в межпарламентской сфере”.

Замечу, что это 2006 год. Смысл этого доклада заключался в том, чтобы от имени большой науки обосновать, что втягивание Украины в НАТО и в Европейский Союз никак не является препятствием для развития наших отношений.

В этом докладе содержатся такие перлы как, например, “Прием Украины в НАТО не увеличит и не уменьшит влияние России.

Следует учесть, что Украина является нестабильным политическим государством. Его интеграция в западные структуры вне всякого сомнения позволит снизить эту неопределенность, крайне негативно влияющую на возможность нашего военно-технического сотрудничества.

Если вступление Украины в НАТО будет способствовать разрешению пограничных вопросов с точки зрения национальных интересов России, его можно только приветствовать. (В число этих вопросов входило разграничение акватории Азовского моря, что явно никак не соответствовало нашим интересам).

Интеграция Украины в НАТО может рассматриваться, как своеобразный эксперимент по вовлечению крупной постсоветской страны в евроатлантические структуры. Успех Украины на этом пути откроет дальнейшие возможности для сотрудничества с блоком России”.

На основании этих, странных весьма рассуждений, которым придана наукообразная форма, – солидный доклад, предлагалось Государственной Думе закрыть глаза на этот процесс втягивания Украины. При этом заранее выписывалась индульгенция всем действиям Соединенных Штатов на этой территории, например, интенсификация взаимодействия Украины и США затрагивает интересы России. Среди позитивных последствий следует отметить содействие США в создании прозрачных экономических условий по улучшению качества национальной среды и демократизации Украины, в которых объективно заинтересована Россия.

Замечу, что в 2006 году уже была при помощи США спонсирована подготовка боевиков в лагерях, начали формироваться нацистские организации и т.д.

Появление такого доклада в Государственной Думе (я там тогда работал) было воспринято, как взрыв не только с точки зрения здравого смысла, но, прежде всего, с точки зрения позиции науки. В данном случае затрагивается престиж нашей Академии наук.

Я считаю, что представление такого рода политизированных, заказных, ангажированных исследований, явно не украшает ни Институт экономики, ни господина Головина, которого нам рекомендовано сегодня определить в качестве кандидатуры директора Института.

Исходя из этой ситуации, вынужден был поддержать две кандидатуры: первая – из самого института. Это коллега Осипов, который является представителем абалкинской школы. Он поддерживается рядом научных сотрудников.

И вторая кандидатура – Агеев Александр Иванович. Это внешний для нашей Академии человек, но очень многим известный. У него по всем индексам очень хорошие показатели, включая индексы Хирша. По объективным критериям он намного лучше смотрится по сравнению с другими кандидатами. Но, к сожалению, бюро нашего Отделения общественных наук не поддержало большинством голосов. Но в то же время никакой критики в отношении этой кандидатуры не было. Это человек опытный, заслуженный, издает журнал “Экономические стратегии”, участвует в большом количестве конференций, является признанным в мире ученым, который вполне мог бы сегодня свой опыт и свои знания применить для нашей Академии в качестве директора ведущего Института экономики.

Он в течение многих лет руководит негосударственным институтом, привлекает немало негосударственных возможностей для финансирования научных работ. То есть, мне кажется, что кандидатура Агеева Александра Ивановича была бы предпочтительна. Спасибо за внимание.

Письмо научного руководителя ИЭ РАН,

члена-корреспондента РАН Р.С.Гринберга

академику-секретарю Отделения общественных наук РАН,

академику РАН А.А. Кокошину

Уважаемый Андрей Афанасьевич!

Как Вам, наверное, уже известно, 20.10.2015 г. на заседании Президиума РАН не было утверждено решение Бюро Отделения общественных наук РАН о согласовании кандидатур на должность директора Федерального государственного бюджетного учреждения науки Института экономики Российской академии наук (ИЭ РАН). Сложившаяся беспрецедентная ситуация стала следствием выступления академика РАН С.Ю. Глазьева, в котором он повторно распространил заведомо ложные сведения, направленные на дискредитацию кандидата на пост директора ИЭ РАН, временно исполняющего обязанности директора ИЭ РАН, д.э.н. М.Ю. Головнина, получившего поддержку Ученого совета ИЭ РАН.

Академик РАН С.Ю. Глазьев публично заявил, что М.Ю. Головнин является руководителем коллектива сотрудников Института экономики Российской академии наук, подготовившего в 2006 г. «Концепцию взаимоотношений между Российской Федерацией и Украиной в межпарламентской сфере». Далее, он утверждал, что М.Ю. Головнин автор  раздела 4.2. «Взаимоотношения России и Украины в связи с планируемым вступлением Украины в НАТО» данной Концепции. Факты же говорят о другом.

Во-первых, руководителем научного коллектива, подготовившего  «Концепцию взаимоотношений между Российской Федерацией и Украиной в межпарламентской сфере», был не М.Ю. Головнин, а депутат Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, д.э.н. А.Е. Лебедев (см. с. 3 «Концепции взаимоотношений между Российской Федерацией и Украиной в межпарламентской сфере». М.: Центр проблем интеграции Института экономики Российской академии наук, 2006).

Во-вторых, академик РАН С.Ю. Глазьев допустил откровенную ложь относительно авторства раздела 4.2. «Взаимоотношения России и Украины в связи с планируемым вступлением Украины в НАТО». М.Ю. Головнин не имеет никакого отношения к содержанию указанного раздела, который был написан бывшим сотрудником ИЭ РАН, д.э.н. А.М. Либманом (письмо А.М. Либмана о подтверждении его авторства прилагается).

Наконец, в-третьих, я как директор ИЭ РАН высоко оцениваю качество рассматриваемой Концепции. Не вижу в ней решительно ничего, что противоречило бы российским интересам. При этом хочу особо подчеркнуть, что данный текст вызвал в то время положительную реакцию Совета безопасности Российской Федерации и Министерства иностранных дел Российской Федерации (см. с. 4 «Концепции взаимоотношений между Российской Федерацией и Украиной в межпарламентской сфере». М.: Центр проблем интеграции Института экономики Российской академии наук, 2006).

Прошу Вас решительно вмешаться в процесс согласования кандидатуры  М.Ю. Головнина для ее дальнейшего прохождения и содействовать подтверждению уже принятого решения Бюро Отделения общественных наук РАН от 13.10.2015 г.

А вообще-то очень грустно сознавать, что в академическое сообщество возвращается практика политических наветов. Стыдно за коллегу, прибегающего к политическим обвинениям ради удовлетворения собственных амбиций.

Научный руководитель
ФГБУН Института экономики РАН,
д.э.н., член-корреспондент РАН

Р.С. Гринберг

Письмо научного руководителя ИЭ РАН,

члена-корреспондента РАН Р.С.Гринберга

Президенту Российской академии наук, академику РАН В.Е. Фортову

Уважаемый Владимир Евгеньевич!

Разрешите довести до Вашего сведения существенные факты, которые прошу принять во внимание при повторном рассмотрении кандидатуры М.Ю. Головнина на следующем заседании Президиума РАН.

Во-первых, руководителем научного коллектива, подготовившего  «Концепцию взаимоотношений между Российской Федерацией и Украиной в межпарламентской сфере», был не М.Ю. Головнин, как утверждал академик РАН С.Ю. Глазьев, а депутат Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, д.э.н. А.Е. Лебедев (см. с. 3 «Концепции взаимоотношений между Российской Федерацией и Украиной в межпарламентской сфере». М.: Центр проблем интеграции Института экономики Российской академии наук, 2006).

Во-вторых, вопреки утверждению академика РАН С.Ю. Глазьева, М.Ю. Головнин не имел никакого отношения к авторству раздела 4.2. «Взаимоотношения России и Украины в связи с планируемым вступлением Украины в НАТО» указанной Концепции, который был написан бывшим сотрудником ИЭ РАН, д.э.н. А.М. Либманом.

В-третьих, сама Концепция в то время получила положительную оценку Совета безопасности Российской Федерации и Министерства иностранных дел Российской Федерации (см. с. 4 «Концепции взаимоотношений между Российской Федерацией и Украиной в межпарламентской сфере». М.: Центр проблем интеграции Института экономики Российской академии наук, 2006).

С учетом указанных выше фактов и решения Бюро Отделения общественных наук от 13.10.2015 г. прошу Вашего содействия в справедливом решении вопроса о согласовании кандидатур на должность директора ИЭ РАН на следующем заседании Президиума РАН.

Научный руководитель
ФГБУН Института экономики РАН,
д.э.н., член-корреспондент РАН

Р.С. Гринберг

Письмо Дирекции ИЭ РАН в редакцию «Новой газеты»:

ВОЗВРАЩАЕТСЯ ЭПОХА ПОЛИТИЧЕСКИХ ДОНОСОВ?

АКАДЕМИК С.Ю. ГЛАЗЬЕВ ОБВИНИЛ КОНКУРЕНТА В НЕБЛАГОНАДЕЖНОСТИ

Произошло что-то невероятное! Вернее, совершенно непонятно, что происходит?!
На заседании Президиума РАН не состоялось утверждение решения Бюро Отделения общественных наук о согласовании кандидатур на должность директора Института экономики Российской академии наук.

Человек с академическим званием, советник Президента Российской Федерации Глазьев С.Ю. выступил, казалось бы, уже в забытом жанре политического доноса и клеветы, чем поверг Президиум РАН просто в ступор.

С.Ю. Глазьев обвинил замечательного ученого, этически безупречного человека, 37 летнего специалиста в области денежного обращения и финансов, в том, что 10 лет назад (!?) в некой брошюре тот якобы способствовал «втягиванию Украины в НАТО». Кроме самого заявления С.Ю Глазьева, вызывает удивление и тот факт, что академическое сообщество обсуждает вопросы политической лояльности. И как обычно такие выпады оказываются ложными. В письмах на имя Президента Академии наук В.Е. Фортова и руководителя Отделения общественных наук А.А. Кокошина Институт экономики документально показал абсурдность выдвинутых обвинений и их провокационный характер.

Ну что здесь добавить, грустно. Еще повезло, что С.Ю. Глазьев не назвал М.Ю. Головнина «агентом Антанты и Эзопа». И вполне может быть — как в «Кремлевских курантах» Николая Погодина, М.Ю. Головнин еще будет с мягким юмором рассказывать об этом Владимиру Владимировичу.

А пока ничего смешного нет. Есть бессовестная попытка дискредитации кандидата на пост директора Института, д.э.н. М.Ю. Головнина, получившего в тайном голосовании полную поддержку Ученого совета (за — 97%) и Отделения общественных наук (за — 69%).

Есть недостойное поведение С.Ю. Глазьева, который позорит свою должность в президентской администрации и академическое звание, причем сразу в двух академиях — России и Украины.

Есть ситуация, когда Президиуму РАН надо решать, готов ли он, чего никогда раньше не было, отказаться от решения Бюро Отделения общественных наук РАН и пойти на поводу у С.Ю. Глазьева, прибегающего к политическим обвинениям ради удовлетворения собственных амбиций.

И появилась информация о том, что, нарушая академические традиции, Президиум РАН, чтобы игнорировать мнение коллектива Института экономики и Отделения общественных наук, готовит бюллетени для голосования, куда вносятся фамилии кандидатов, отвергнутых Ученым советом Института и Отделением общественных наук.

Нам остается напомнить, что речь идет не только о М.Ю. Головнине, но и о фактическом оскорблении коллектива ученых Института экономики.

Неужели Высший орган академического сообщества, все еще пользующийся уважением в народе, готов так легко пожертвовать своим достоинством и моральным авторитетом?

Дирекция Института экономики РАН (2005 — август 2015 гг.):
Гринберг Р.С. - Директор Института, член-корреспондент РАН
Сорокин Д.Е. - Первый заместитель директора, член- корреспондент РАН
Рубинштейн А.Я. - Первый заместитель директора, Заслуженный деятель науки РФ
Городецкий А.Е. - Заместитель директора, Заслуженный деятель науки РФ
Глинкина С.П. – Заместитель директора

23 октября 2015 года

Обращение академика В. М. Полтеровича к членам Президиума РАН

О деле Глазьева – Головнина

Дело «Глазьев против Головнина», свидетелями и участниками которого мы являемся, уже обсуждается в газетах и на известных сайтах. Радикальные псевдопатриоты пишут, что на должность исполняющего обязанности директора одного из ведущих институтов РАН прокрался «поклонник НАТО» и «иностранный агент». Радикальные псевдолибералы также пытаются, используя очевидную нелепость обвинений, выдвинутых против Головнина, перевести полемику в сферу политики. Дело приобрело общероссийское звучание и заслуживает очень тщательного рассмотрения по двум причинам. Во-первых, в качестве инструмента административной борьбы задействованы политические обвинения, казалось бы, уже давно признанные неприемлемыми в академической среде. Открыт кран, закрыть который может оказаться очень непросто, а вытекающий из него мутный поток грозит не только залить оба здания на Ленинском проспекте, но и затронуть всю Россию.

Для меня не так важно, что обвинения эти ложны. Возмутителен сам факт использования политических обвинений. Но все-таки стоит отметить: Головнин не писал того, в чем его обвиняет Глазьев.

Вторая причина, в силу которой следует особенно внимательно отнестись к рассматриваемому вопросу, состоит в следующем. Те, кто стремится разрушить РАН, мечтают о том, чтобы это сделали сами академики. Академик Глазьев своими действиями вносит существенный вклад в реализацию их мечты.

Я хорошо знаю Михаила Юрьевича Головнина, я написал ему рекомендацию и сегодня снова рекомендую его вам безо всяких сомнений. Он молод, талантлив, энергичен. Безукоризненно порядочен. Он уже продемонстрировал свои способности администратора, он уважаем и любим коллективом Института экономики. Есть все основания полагать, что он будет успешным директором. Уважаемые члены Президиума! Каждый из вас имеет достаточный жизненный опыт, чтобы понять, какую опасность для академического сообщества несет стиль полемики, взятый на вооружение академиком Глазьевым. Проголосовав за его предложения, Президиум тем самым признает ложные политические обвинения легитимным инструментом академической дискуссии. Только отклонение этих предложений позволит поддержать репутацию РАН. Я призываю вас принять именно такое решение.

В. М. Полтерович
академик РАН

«Академический каннибализм академика Сергея Глазьева: как советник президента травил ученого из-за «неправильных» политических взглядов» («Новая газета», 24 октября 2015 г.)

Источник: сайт Института экономики РАН, 24 октября 2015 г.

Требуется предисловие: надо обозначить контекст данного события, иначе содержание может показаться малопонятным, узкоспециальным. Само существование фундаментальной науки в нашей стране в постсоветское время было драматичным — при почти полном уничтожении учреждений прикладной науки, при невостребованности со стороны производства, которое по большей части находится в частной собственности у крупного бизнеса, при катастрофическом недофинансировании (например, средств выделялось в 17 раз меньше, чем в США), наконец, в условиях чрезвычайно устаревшего приборного парка и отъезда из страны 40-летних и 50-летних ученых. Самое удивительное во всем этом, что российским ученым, вопреки названным трудностям, удалось сохранить научную школу России, причем по многим направлениям — на хорошем мировом уровне. Но вот в 2013 году произошла реформа академической науки — самая тяжелая и драматичная за все три столетия существования Российской академии наук, — цели и задачи которой не были ясно сформулированы. Разумеется, это вызвало огромные протесты научной общественности. Похоже, инициаторов реформы это обстоятельство не смутило.

Спустя полтора года, в декабре 2014 года прошло заседание Президентского Совета по науке и образованию, на котором, в присутствие Президента РФ, были подведены промежуточные итоги реформы и главой государства были даны конкретные поручения. Надо сказать, уже само заседание Президентского Совета выявило ряд противоречий в позициях участников, и противоречия эти все так же следовали из необъявленности целей и задач реформы. В частности, прозвучало предупреждение президента РАН академика Владимира Фортова, что реформа вступает в самый опасный свой этап, где практически ничего не прописано законодательно, и это предопределяет рассогласованность в действиях.

Академик как в воду глядел. Последующие события стали накалять обстановку в вопросах координации действий РАН и ФАНО — и в самом деле, многое, причем, самое существенное, понимается сторонами сегодня принципиально по-разному. В выступлениях докладчиков на описываемом заседании Президиума РАН отчетливо звучала тревожная тема разногласий и предстоящих трудностей в поиске общего языка.

Вице-президент РАН академик С.М. Алдошин говорил о предложениях по определению единых подходов к объединению интеллектуальных ресурсов и научной инфраструктуры организаций, которые ведут фундаментальные и поисковые научные исследования — на Президентском Совете было дано такое поручение в целях развития междисциплинарных исследований. Причем, речь идет не только об организациях, которые подведомственны ФАНО, но и обо всех научных организациях, которые сейчас работают в России.

Подготовка предложений базировалась на программно-целевом подходе. Есть несколько вариантов объединения интеллектуальных ресурсов. Например, это междисциплинарные инициативные проекты среди институтов, которые находятся в одном Отделении РАН. Другой подход — междисциплинарные проекты между разными Отделениями. Наконец, могут быть межведомственные проекты, в которых участвуют и организации ФАНО, и университеты, и государственные научные центры. Причем, предложения эти не касаются реформирования самих институтов — это возможность интеграции институтов вокруг крупных проектов и задач, которые формируются в рамках приоритетных направлений Российской академии наук либо директивными органами.

Весь вопрос — каким образом названные проекты могут формироваться и включаться в скоординированное государственное задание. Во-первых, здесь не идет речи о складывании денег в некую одну кубышку, здесь речь идет о создании таких программ в рамках лимитов бюджетных программ каждого ведомства. И, во-вторых, под межведомственные программы должен быть разработан механизм, чтобы ФАНО, образно говоря, «взяло под козырек» и предоставило то финансирование, о котором ему скажет Совет программы. Если этот механизм не прописать — это будет пустое дело. Обсуждение доклада академика С.М. Алдошина было решено продолжить через неделю.

Вице-президент РАН академик В.В. Козлов рассказывал об исполнении поручения Президента по поводу повышения эффективности работы сети научно-исследовательских институтов и составления плана реструктуризации академических институтов, подведомственных ФАНО, причем, что важно — с учетом предложений самих институтов. Этот план должен быть составлен к 15 мая с.г., но, как сказал докладчик — это тяжелый вопрос, который касается всей сети академических институтов.

Кстати, нельзя сказать, что только ФАНО сейчас впервые озаботилось совершенствованием структуры академической науки, а, мол, до сих пор ничего подобного не делалось. Как раз наоборот, тут РАН вела линию планомерно и энергично — увы, об этом приходится напоминать, поскольку, согласно распространенному мнению, руководство РАН якобы стремилось лишь сохранить себя и Академию в неизменном виде. Между тем, Академия наук в течение последних семи лет вела системную работу по совершенствованию структуры сети академических институтов, что, между прочим, в том или ином виде повлияло на судьбу или статус каждого пятого учреждения РАН.

Сегодня Президиумом РАН воссоздана Комиссия по совершенствованию структуры, а ФАНО, со своей стороны, вышло с инициативой создать совместную рабочую группу РАН-ФАНО.

Как известно, ФАНО инициативно дало старт первым пяти проектам реструктуризации еще до Президентского Совета — т.е. сделало шаг, не предусмотренный ни в Законе, ни в Положении о ФАНО. Тем не менее, эти проекты названы «пилотными» и Президентский Совет дал на них добро с предложением пока на этом остановиться, чтобы посмотреть на результаты подобной реструктуризации. РАН по этим проектам также дала положительное заключение, и проекты запущены, правда конкретная реструктуризация в настоящее время идет отнюдь не без проблем.

Но ФАНО, вопреки договоренности на Президентском Совете, сразу по его завершении стало формировать задачи по следующей очереди реструктуризации. Это сразу же вызвало множество возражений, поскольку для таких действий отсутствует и нормативная база, и концептуальный взгляд — что в итоге инициатор хочет получить.

Два слова о планах ФАНО, поскольку это важно абсолютно для всех сотрудников академического сообщества. ФАНО положило в основу реструктуризации создание новых для нас типов научных организаций. Национальные исследовательские институты: это наши академические институты, которые на мировом уровне ведут работы в области фундаментальных исследований. Другой тип — Федеральные исследовательские центры по западному образцу мегасайенс (Megascience), т.е. центры, имеющие уникальные установки и работающие по широким программам. Третий тип — Федеральные научные центры: их задачи кардинально изменятся — с чисто фундаментальных исследований к продвижению новых технологий, т.е. в их деятельности инновационная составляющая выходит на первый план. И, наконец, четвертый тип объединения — Высшие школы гуманитарных наук, где будут объединены учреждения гуманитарных и общественных наук.

Правда, в ходе такого творчества в реструктурировании выяснилось, что возникают серьезные проблемы с организацией региональной науки — т.е. именно в том, чем сильны нынешние Научные центры РАН, которым в планах ФАНО практически не находится места.

А теперь нечто принципиальное. Переформатирование сети научно-исследовательских институтов, по замыслу ФАНО, будет осуществляться по образцу Германии, где нет такой Академии наук, как в России, но есть несколько обществ — Макса Планка, Фраунгофера, Гельмгольца — которые объединяют однопрофильные институты. И по мысли разработчиков, Национальные исследовательские институты должны составить нечто аналогичное обществу Макса Планка, Федеральные исследовательские центры в совокупности должны составить аналог обществу Гельмгольца, а остальные — аналог общества Фраунгофера.

Вот тут в обсуждении на заседании Президиума посыпались очень едкие замечания в адрес такого рода замыслов ФАНО. Назовем некоторые. Да, российская наука базировалась на опыте ученых Германии, но это было триста лет назад. А вот в последние 50 лет вся французская наука, например, была построена по типу как раз советской организации науки, да и само Общество Макса Планка было реорганизовано после войны на базе Общества Кайзера Вильгельма — также по образу и подобию советской Академии наук.

Далее, в Германии в финансировании науки участвуют федеральные земли, у нас же регионы не имеют возможности поддерживать фундаментальные исследования и это различие непреодолимое. К тому же: как повысить эффективность наших институтов до уровня институтов Общества Макса Планка, если у нас финансирование в десять раз меньше? Как понимать реструктурирование ФАНО по идеям германской науки, если в то же самое время Минобрнауки предпринимает действия по реформированию российской науки по образцу американской науки? Наконец, если мы отказываемся от своей модели как неэффективной, то как, в этом случае, относиться к практике Академии наук Китая, на сегодня чрезвычайно эффективной и занимающей в мировом рейтинге третье место — ведь их модель есть чистая калька с советской модели Академии.

ФАНО настаивает еще на тридцати проектах реструктуризации, и все директора институтов получили предписание в течение трех дней написать свою аналитическую записку по перспективной реструктуризации. А это, между прочим, идет полностью вразрез с постановлением Совета Федерации от 28 марта с.г., где сказано, что нельзя проводить иные проекты реструктуризации, пока не оценены ее плюсы и минусы на опыте первых пяти «пилотных» проектов.

А пока в Академию наук из институтов валом идут письма и даже протоколы решений ученого совета о том, что тот или иной институт категорически не согласен участвовать в проектах реструктуризации. До недавнего времени весь директорский корпус был в неведении — теряют ли их институты юридическое лицо при реструктуризации? Когда выяснилось, что да, теряют, многие институты сразу сочли для себя это неприемлемым. Особую тревогу вызывает судьба региональных Научных центров в национальных республиках, особенно на Кавказе — оттуда идут письма типа «SOS!».

Валерий Васильевич указал также, что есть поручение президента России по поводу оценки эффективности работы научных организаций, так что логичным было бы сначала сформулировать эту оценку и лишь потом, с данными и аналитическими материалами в руках строить планы масштабной реструктуризации.

Заместитель президента РАН д.э.н. В.В. Иванов докладывал о Программе фундаментальных научных исследований, которая разрабатывалась в соответствии с федеральным законом № 253, где Академии наук предписано вносить Программу на рассмотрение Правительства.

На совещании в Правительстве по проблемам национальной технологической инициативы был поддержан подход РАН к разработке научно-технологической политики, из чего докладчик сделал вывод, что необходимо процессы реструктуризации притормозить, пока не будет выработана четкая государственная политика относительно того, какая наука нужна в России.

Сейчас же фундаментальная наука регулируется, по крайней мере, шестью законами, и структуры, которые финансируют науку — бюджет РФФИ, РГНФ, РНФ, РПИ — также работают по разным законам. Отсюда следует, считает докладчик, довольно неожиданный вывод: Программа фундаментальных научных исследований РАН призвана обеспечить целостность научной системы в условиях несбалансированного законодательства.

Недавно появился вариант Программы фундаментальных научных исследований в версии Минобрнауки — на него получены заключения профсоюзов, Общества научных работников и Комиссии общественного контроля за реформой РАН. Все заключения отрицательные.

Какая же функция отводится Российской академии наук в предложениях Минобрнауки? В соответствии с законом, Российская академия наук выполняет не только экспертные функции, она осуществляет научно-методическое руководство, она выполняет управленческие функции. Все это из Программы исключено. Более того, исключена также и Программа государственных академий наук, которая уже утверждена Правительством до 2020 года. Такова позиция Минобрнауки.

Словом, во всех заключениях по проекту Минобрнауки было написано: «Проект, предложенный Минобрнауки, непригоден для дальнейшего использования».

Поэтому мы предлагаем, сказал докладчик, за основу взять проект, разработанный в Российской академии наук и направить проект Программы на рассмотрение в Совет по науке при Президенте РФ, а также заинтересованным структурам.

Источник: Научная Россия

№ 87 от 21.04.2015

Заслушав и обсудив доклады вице-президента РАН академика РАН Козлова В.В., вице-президента РАН академика РАН Алдошина С.М. и заместителя президента РАН доктора экономических наук Иванова В.В. о ходе выполнения поручений Президента Российской Федерации В.В. Путина по итогам заседания Совета при Президенте Российской Федерации по науке и образованию 8 декабря 2014 г. (далее — поручения Президента Российской Федерации), президиум РАН ПОСТАНОВЛЯЕТ:

1. Принять к сведению информацию о выполнении поручений Президента Российской Федерации в части разработки Национальной технологической инициативы, формирования приоритетных направлений развития науки, технологий и техники в Российской Федерации, определения механизма взаимодействия Федерального агентства научных организаций (ФАНО России) и РАН.

2. Признать, что концептуальные рабочие материалы по реструктуризации научных организаций, подготовленные ФАНО России, нуждаются в кардинальной переработке с учетом поручений, данных Президентом Российской Федерации, по итогам заседания «Совета при Президенте Российской Федерации по образованию и науке 8 декабря 2014 г., исходя из соответствующих положений Федерального закона от 27 сентября 2013 г. № 253-ФЗ «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений- в отдельные законодательные акты Российской Федерации». Считать необходимым поэтапное осуществление реструктуризации научных организаций, находящихся в ведении ФАНО России, с отработкой механизмов реструктуризации на пилотных проектах с учетом оценки эффективности деятельности научных организаций и мнения академического сообщества, как это предусмотрено постановлением Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации от 25 марта 2015 г. № 93-СФ «Об обеспечении деятельности научных организаций, осуществляющих фундаментальные научные и поисковые научные исследования».

3. Установить, что мероприятия по реструктуризации научных организаций должны проводиться с учетом процессов обновления директорского корпуса в соответствии с Федеральным законом от 22 декабря 2014 г. № 443-ФЗ «О внесении изменений в Трудовой кодекс Российской Федерации и Федеральный закон «О науке и государственной научно-технической политике» в части совершенствования механизма регулирования труда научных работников, руководителей научных организаций, их заместителей».

4. Принять к сведению предложения по определению единых подходов к объединению интеллектуальных ресурсов и научной инфраструктуры организаций, осуществляющих фундаментальные и поисковые научные исследования, подготовленные РАН в соответствии с подпунктом 2 «б» пункта 2 Перечня поручений Президента Российской Федерации по итогам заседания Совета при Президенте Российской Федерации по науке и образованию 8 декабря 2014 г. (поручения от 27 декабря 2014 г. № Пр-3011). Продолжить работу с привлечением отделений РАН по областям и направлениям науки и региональных отделений РАН.

5. Комиссии президиума РАН по совершенствованию структуры научных организаций, находящихся в ведении Федерального агентства научных организаций, совместно с отделениями РАН по областям и направлениям науки и региональными отделениями РАН представить в президиум РАН перечень проектов реструктуризации научных организаций в 2015 году.

6. В связи с тем, что основные положения проекта Программы фундаментальных научных исследований в Российской Федерации на долгосрочный период, разработанного в Минобрнауки России, не соответствуют сути проводимых реформ науки, законодательству Российской Федерации, а также мировой и отечественной практике организации и проведения фундаментальных научных исследований, считать нецелесообразным его согласование.

7. Направить на рассмотрение в Совет при Президенте Российской Федерации по науке и образованию, в государственные академии наук, в заинтересованные органы государственной власти проект Программы фундаментальных научных исследований в Российской Федерации на долгосрочный период (далее — Программа), разработанный РАН в соответствии с Федеральным законом от 27 сентября 2013 г. № 253-ФЗ «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» во исполнение поручений Президента Российской Федерации по итогам за­ седания Совета при Президенте Российской Федерации по науке и образо­ ванию 8 декабря 2014 г. (поручение от 27 декабря 2014 г. № Пр-3011).

8. Руководствоваться положениями указанного проекта Программы при разработке концепции реструктуризации и предложений по объединению интеллектуальных ресурсов, разрабатываемых в соответствии с Перечнем поручений Президента Российской Федерации по итогам заседания Совета при Президенте Российской Федерации по науке и образованию 8 декабря 2014 г. (поручение от 27 декабря 2014 г. № Пр-3011).

9. Контроль за выполнением настоящего постановления возложить на президента РАН академика РАН Фортова В.Е.

Вице-президент РАН
академик РАН   В.В. Костюк

Главный учёный секретарь
президиума РАН
академик РАН   М.А. Пальцев

Источник: сайт Президиума РАН, 21 апреля 2015 г.

Источник: сайт ФАНО, 25 сентября 2014 г.

См. также:

Соглашение о сотрудничестве между ФАНО и РАН (10.09.2014; PDF)

Регламент взаимодействия по формированию и утверждению государственных заданий на проведение научных исследований (10.09.2014; PDF)

Пресс-центр ФАНО: ФАНО России и РАН заключили соглашение о сотрудничестве (12.09.2014);

ИТАР-ТАСС: РАН и ФАНО подписали соглашение о взаимодействии (10.09.2014)

1. Признать преждевременным проведение реструктуризации институтов, находящихся под научно-методическим руководством РАН, без предварительного обсуждения целей и задач предлагаемых реструктури­зации и без выработки согласованных (РАН — ФАНО России) подходов к дальнейшему развитию сети научных организаций.

2. Предложить руководству ФАНО России ввести в практику согласование с президиумом РАН вопросов, связанных с формированием научно-технической политики, реструктуризации научных организаций РАН и др. в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации, Положением о Федеральном агентстве научных организаций и уставом РАН.

3. Рекомендовать директорам научных организаций РАН направить до 10 октября 2014 г. в президиум РАН согласованные с отделениями РАН по областям и направлениям науки и региональными отделениями РАН предложения для выработки направлений развития научной сети ин­ститутов РАН и реструктуризации научных организаций для дальнейшего обсуждения с ФАНО России и представления в Совет при Президенте Российской Федерации по науке и образованию.

Президент РАН, академик РАН В.Е. Фортов

Источник: Сайт РАН

№ 110 от 9 сентября 2014 г.

            Протокольно. Заслушав академиков РАН Асеева А.Л., Павлова Д.С., Нигматулина Р.И., Добрецова Н.Л., Макарова А.А., Алдошина С.М., президиум РАН выражает обеспокоенность состоянием работы, проводимой ФАНО России по реструктуризации научных учреждений. К участию в этой работе не привлечены отделения РАН. Президиум РАН ПОСТАНОВЛЯЕТ:

1. Отделениям РАН по областям и направлениям науки и региональным отделениям РАН в недельный срок рассмотреть предложения ФАНО России о реструктуризации сети научных организаций, переданных РАН в ведение ФАНО России, и до 20 сентября 2014 г. направить свои предложения в Научно-организационное управление РАН.
2. Заслушать вопрос о реструктуризации сети научных организаций на заседании президиума РАН с участием представителей Минобразования России, Минэкономразвития России, Минфина России и ФАНО России.
3. По итогам рассмотрения вопроса о реструктуризации сети научных организаций подготовить доклад Президенту Российской Федерации.

Президент РАН

академик РАН    В.Е. Фортов

(печать секретариата протокольного отдела президиума РАН)

Источник:  сайт президиума РАН, 10 сентября 2014 г.

См. также: Академия призывает осторожнее реформировать науку (Научная Россия, 11.09.2014)

Источник: Science TV

Фотография: РАН

На первом в 2014 году заседании президиума РАН обсуждался научный доклад на актуальную олимпийскую тему. «Клуб ученых», однако, проявил едва ли не большую активность при обсуждении вопросов по поводу нынешнего положения дел в Академии. На данный момент ход реформы непонятен даже руководству академии, которой в марте 2014 года предстоит утверждать новый Устав.

Первое заседание президиума Российской академии наук (РАН) в 2014 году было посвящено главной российской теме года – на нем заслушивали доклад академика Геннадия Матюшова, посвященный социальным рискам и процессам в Азово-Черноморском крае в олимпийский год.

Действительно, было бы странно считать, что Олимпиада интересна только ученым естественнонаучных направлений (как своеобразный смотр достижений медицины, химии и физики). Такие крупные спортивные события, конечно, вызывают широкий общественный интерес, создавая поле для исследователей в области социальных наук.

Однако в реальности тема Олимпиады отошла на второй план.

Докладчики и участники дискуссии, в первую очередь, обсуждали непростую социальную ситуацию на Северном Кавказе – межэтнические сложности, вопросы терроризма и радикальной исламизации.

Казалось бы, эта многослойная проблема – как раз для того «клуба учёных», каким видят будущую Академию наук реформаторы. Однако, к сожалению, дискуссия разбилась на части: ораторы говорили «о своём». Для одних решением проблемы стало бы решение экономических проблем региона, другие искали их более широко – в продвижении «светского, научного мировоззрения» или «деполитизации этничности».

А академик д.ф-м.н. Роберт Нигматуллин пошел еще дальше: он объяснил переход 6 тыс. русских в ислам «отвратительностью российской жизни», коррупцией и гигантским социальным расслоением, заявив, что «ситуация не изменится, пока зарплата депутата в 10 раз больше, чем зарплата профессора».

Пожалуй, единственным прагматичным предложением стало создание Научного совета по комплексным проблемам Северного Кавказа, о котором говорил академик, д.и.н. Валерий Тишков. Однако как именно следует реализовывать эту идею и чем конкретно будет заниматься этот Совет, осталось неясным.

Конечно, разговоры о глобальных проблемах необходимы – одной из больших российских проблем видится недостаток пространства для дискуссий. Но эти дискуссии могут быть намного более предметными:

Тишков вспоминал о встречах с Владимиром Путиным в феврале 2000 года, после которых была выработана новая политика в отношении Чечни (по словам академика, сохранившая тысячи жизней российских солдат).

Но президиум не только поставил перед собравшимися вопрос о том, как нужно обсуждать глобальные и актуальные проблемы: учёные еще раз подтвердили, что деятельность созданного осенью 2013 года Федерального агентства научных организаций (ФАНО), которое должно управлять имуществом Академии, вызывает недоумение даже у руководства РАН.

На вопросы отвечал вице-президент академии Валерий Костюк (по информации «Газеты.Ru», Владимир Фортов в настоящее время находится в отпуске): по его словам, общее соглашение с ФАНО может быть подписано уже на следующей неделе. Правда, остается много вопросов. Так, глава Академии Владимир Фортов хотел удержать ряд институтов в прямом подчинении РАН, но они 8 января 2014 года попали в список учреждений, подведомственных ФАНО. По словам Костюка, Владимир Путин одобрил идею Фортова, написал об этом положительную резолюцию премьер-министру Дмитрию Медведеву, но ситуацию это не изменило.

Институты, переданные ФАНО, подписали соглашения с новой головной организацией в декабре 2013 года.

«Утверждалось, что это позволит нам получить финансирование уже в январе 2014 года, однако пока денег мы не увидели», — говорит один из администраторов института, входящего в РАН.

В подобной ситуации ученых интересует и вопрос о моратории, который по инициативе властей должен быть объявлен в 2014 году «на имущественные и кадровые решения». Однако официально мораторий пока не оформлен.

Как заявил Костюк, по его информации мораторий будет формализован 20 января.

«Кроме того, в документе будет и другой пункт – из выступления Фурсенко об ограничении возраста директоров институтов 65 годами, в исключительных случаях – 70 годами; вводится понятие научного руководителя, но не ясно, что это, потому что мы этого документа пока не видели», — сказал Костюк.

Возможно, речь идет о «парашюте» для влиятельных администраторов старшего возраста – которые не проходят возрастной ценз, но хотят и могут сохранить свой статус и влияние в своих институтах.

«Мы давали число 538 человек, а министр Ливанов согласовал нам 210 человек, включая аппарат региональных отделений», — отметил Костюк.

Обсуждался и вопрос об аппарате: вице-президент сообщил, что денег на обеспечение нынешнего промежуточного штатного расписания (образовавшегося за счет слияния РАН, РАМН и РАСХН) хватит только до конца апреля. А в дальнейшем количество работников будет сокращено.

Комментирую эти сообщения, представители разных институтов говорили о необходимости президиуму «встретиться и поговорить», так как не все понимают, как будет работать этот орган, да и как будет работать сама Академия наук. Хотя уже в марте 2014 года на общем собрании предстоит обсуждать Устав «большой» РАН – и нынешнее состояние руководства академии не вызывает оптимизма.

Тимур Мухаматулин

Источник: Газета.ру.

1. Во исполнение постановления Президиума Российской академии наук от 10 декабря 2013 г. № 271 «О начале процедуры реорганизации Российской академии наук путем присоединения к ней Российской академии медицинских наук и Российской академии сельскохозяйственных наук» утвердить План-график мероприятий по реорганизации Российской академии наук, проводимых Комиссией по реорганизации Российской академии наук (приложение).

2. Контроль за выполнением настоящего распоряжения оставляю за собой.

Президент Российской академии наук
академик В.Е.Фортов

Приложение
к распоряжению Президиума РАН
от 10 декабря 2013 г. № 10105-975

    План-график мероприятий по реорганизации Российской академии наук
путем присоединения к ней Российской академии медицинских наук (РАМН)
и Российской академии сельскохозяйственных наук (РАСХН)

 
Источник: РАН

«Арендаторам предлагается расторгнуть договоры, причём ФАНО обещает нам эти деньги возместить, и на эти деньги будет сделан ремонт (в помещениях, куда должно въехать агентство). Это очень хороший выход из положения, потому что у нас всё равно нет денег», – сказала собеседница агентства после заседания президиума РАН.

Ранее президиум РАН распорядился освободить для ФАНО помещения в здании РАН в Москве на Ленинском проспекте, 32а (известном в народе как «Золотые мозги»). При этом 8 институтов, 7 академических советов и комиссий должны до 30 декабря полностью освободить помещения в здании, а ещё четыре института – сильно «уплотниться».

Собеседница агентства отметила, что ранее речь шла о том, что «Золотые мозги» полностью отдаются ФАНО.

«Здание сразу же перевели в распоряжение ФАНО целиком, и мы очень долго бились за то, чтобы нам его вернули. Нам его вернули с условием, что мы ФАНО располагаем там», – сказала представитель РАН.

По её словам, общие потери академии в итоге оказались не так велики: всего в здании 100 тысяч квадратных метров, из них 20 тысяч – подвалы, коридоры, холлы, которые нельзя использовать. ФАНО передаётся 3,5 тысячи квадратных метров из оставшихся 80 тысяч. При этом большая часть площадей отдается за счёт арендаторов, которые должны будут освободить 1,5 тысячи квадратных метров.

Полностью переехать придётся тем институтам, у которых есть другие помещения. При этом проблемы ряда учреждений, имеющих здания только в Подмосковье (например, Институт теоретической физики, у которого останется только здание в Черноголовке), могут быть решены за счёт предоставления помещений в других столичных НИИ, сказала собеседница агентства.

Источник: Scientificrussia.ru

Комиссии общественного контроля за ходом и результатами реформ в сфере науки

Выселение из главного здания РАН научных сотрудников ради размещения в нем чиновников, предписанное Распоряжением Президиума РАН № 10120-941 от 18.11. 2013, является глубоко ошибочным решением. Комиссия общественного контроля за ходом и результатами реформ в сфере науки призывает руководство РАН немедленно отменить его.

Согласно этому Распоряжению, в здании по адресу: г. Москва, Ленинский проспект, д. 32а разместится Федеральное агентство научных организаций (ФАНО), а учреждениям и организациям РАН, полностью или частично располагающимся в этом месте, предписано до 30 декабря 2013 г. освободить или оптимизировать используемые ими площади.

Выполнение Распоряжения самым негативным образом скажется на научной рабо­те выселяемых и «уплотняемых» институтов. Нетрудно предсказать, например, что про­изойдет, когда Институт теоретической физики РАН им. Л.Д. Ландау освободит «занимае­мые рабочие кабинеты» (площадью 136,6 кв. м) на Ленинском проспекте, 32а, где годами проводились научные семинары, занятия со студентами, заслушивались доклады зарубеж­ных коллег. На балансе у этого института, конечно, имеются площади в Черноголовке в 60 км от центра Москвы, но более половины его сотрудников живет в Москве, а в семина­рах и занятиях участвуют сотрудники других учреждений и учащиеся в Москве студенты. Это лишь один пример. Ни для одного из затронутых институтов проведение в жизнь Распоряжения не окажется безболезненным.

Сомнение также вызывает законность и правомерность Распоряжения № 10120-941. В Указе Президента РФ № 735 от 27 сентября 2013 г. «О Федеральном агентстве научных организаций», во исполнение которого, как утверждается, и издано Распоряже­ние, содержится поручение Правительству РФ (а вовсе не Президиуму РАН!) «обеспечить проведение организационных мероприятий» в соответствии с самим этим указом (п. 4 а). Постановление Правительства Российской Федерации № 959 от 25 октября 2013 г. «О Федеральном агентстве научных организаций» содержит пункт 6: «Министерству эконо­мического развития Российской Федерации совместно с Федеральным агентством науч­ных организаций внести в течение 1 месяца согласованные предложения о месте разме­щения Агентства в г. Москве». Каким образом «согласованные предложения» двух прави­тельственных ведомств превратились в Распоряжение Президиума РАН, остается только гадать.

Распоряжение прямо нарушает ст. 18, ч. 11 закона «О Российской академии наук…» от 27.09.2013 № 253-ФЗ, содержащую прямой запрет на изменение состава иму­щества, закрепленного за организациями, передаваемыми в ведение ФАНО, к каковым, бесспорно, относятся институты, лишающиеся сотен квадратных метров площадей, на ко­торых они более двадцати лет осуществляли свою деятельность.

Появление Распоряжения  от 18.11.2013 и нежелание принципиально обсуждать этот документ на заседании Президиума РАН 26 ноября 2013 г. несмотря на прозвучавшее там Обращение Клуба 1 июля и Оргкомитета Конференции научных работников РАН показывают, что Президиум РАН готов поступиться интересами научных работников ради чиновников, управляющих учеными. Никак иначе невозможно объяснить решение выселить из главного здания РАН или заставить потесниться в нем именно научных сотрудников, которые отнюдь не составляют большинства его обитателей.

Предписание о выселении научных сотрудников и оптимизации площадей академических институтов ради размещения на освободившемся такой ценой месте чиновников Комиссия считает глубоко ошибочным и призывает руководство РАН немедленно отменить Распоряжение № 10120-941 от 18 ноября 2013 г.

Академик Месяц рассказал главе ФАНО о недостатках «Карты науки»
Фото Н. Деминой

Стоит отметить, что при начале разговора о «Карте науки» и том, что часть научных институтов попросили освободить помещения в здании ПРАН «Золотые мозги», журналистов из зала заседаний попросили уйти. Таким было распоряжение руководства Академии наук. Журналисты смогли узнать подробности дискуссии уже в кулуарах.

Академик Фаддеев подробно рассказал о несоответствиях между реальными данными по Санкт-Петербургскому отделению Математического института РАН (ПОМИ) и ИППИ РАН и «Карте науки». Значительны и несоответствия между показателями его собственной цитируемости и «Картой».

Выступление академика РАН, директора ФИАН Геннадия Месяца было не менее эмоциональным. Он рассказал о курьезном перечне задач его института, который приведен в «Карте науки». ФИАНу, в частности, приписали «овощеводство и огородничество», «педиатрию и гинекологию».

25 ноября состоялся Ученый совет ФИАН, на котором уровень проекта «Карта науки» был оценен как «как крайне неудовлетворительный». Кроме того, было решено «обратиться в Президиум РАН с просьбой потребовать от МОН расторжения заключенного контракта с «ПрайсвотерхаусКуперс Раша Б.В.» и, с целью прекращения бессмысленной траты бюджетных средств, полной отмены концепции «Карты науки»».

Тему «Карты науки» на заседании Президиума РАН завершило выступление академика РАН, математика из Математического института РАН Алексея Паршина, который подробно рассказал о том, как менялась риторика чиновников из Министерства образования и науки по отношению к задачам и стадии готовности «Карты» и как из «стадии тестирования» она за два месяца обрела статус – «находится в состоянии готовности». Его выступление было встречено аплодисментами. Владимир Фортов заметил, что «Карта» -все же не входит в полномочия Академии наук, но Алексей Паршин считает, что Академия наук в праве высказать свое экспертное мнение о проекте.

В видеокомментарии «Полит.ру» академик Геннадий Месяц рассказал о конкретных недоработках карты и своем отношении к ней.

В видекомментарии «Полит.ру» академик Алексей Паршин был не менее категоричен.

Академик Фаддеев заявил корреспонденту «Полит.ру», что хуже всего то, что с помощью этой «Карты» Министерство образования и науки собирается оценивать работу научных институтов РАН. Он также сказал, что не собирается исправлять многочисленные ошибки разработчиков. «Пусть мне платят за это деньги».

При выходе из здания ПРАН Геннадий Месяц встретился в дверях с руководителем ФАНО Михаилом Котюковым и коротко рассказал ему об основных недостатках «Карты науки», на которую было потрачено 90 млн. рублей. Из реакции Котюкова, приехавшего на встречу с президентом РАН Владимиром Фортовым, можно было понять, что он ничего пока не знает об этом проекте, но обещал разобраться.

Между тем, сегодняшнее заседание Президиума Академии наук началось с доклада об оптоволоконной связи «На пороге Пета-эры», с которым выступил академик РАН Евгений Дианов. Состоялось его обстоятельное обсуждение.

Затем академик РАН, директор Института космических исследований РАН Лев Зеленый рассказал о новом составе Совета по космосу РАН. В этом списке был один тонкий момент – академик Месяц попросил уточнить, нет ли ошибки в том, что фамилия М.В. Ковальчука как председателя секции «Космическое материаловедение» осталась в списке обновленного Совета. Лев Зеленый ответил, что он ожидал этого вопроса. По его словам, сама секция работала успешно, но Ковальчук мало что успевал в ней делать. Накануне заседания Президиума РАН Лев Матвеевич имел «длинный телефонный разговор с М.В. и тот сказал, что приложит все усилия в работе в Совете по космосу, несмотря на другие свои должности».

Источник: Полит.ру.

Уважаемый Владимир Евгеньевич!
Уважаемые члены Президиума РАН!

Издано распоряжение Президиума РАН No. 10120-941 от 18.11.2013 о выселении ряда уважаемых научных организаций из помещений в здании на Ленинском проспекте, 32а.

В связи с этим заявляем следующее.

1) Решительно осуждаем возмутительное распоряжение Президиума РАН No. 10120-941 от 18.11.2013 о выселении научных организаций из помещений в здании на Ленинском, 32а.

2) Настаиваем на персональной ответственности членов Президиума РАН. Требуем обнародовать персональное отношение каждого из членов Президиума РАН к этому распоряжению.

3) Требуем немедленной отмены распоряжения Президиума РАН No. 10120-941 от 18.11.2013.

Члены Клуба 1 июля

Члены Оргкомитета конференции научных работников

На прошедшей неделе вся научная общественность была очередной раз взбудоражена новым «залпом» на поле битвы за российскую науку. Причём, впервые свершился факт «дружественного огня» — несколько академических институтов «накрыл» удар непосредственно от самого руководства РАН.

В прессе появилась информация о распоряжении, касающемся размещения новой правительственной структуры в здании на Ленинском проспекте, д. 32а, получившем неофициальное название «Золотые мозги»: http://www.novayagazeta.ru/politics/61073.html Сюрпризом стало то, что распоряжение, на которое ссылается «Новая Газета», было издано не Правительством РФ или какой-либо правительственной структурой, а Президиумом РАН и подписано лично президентом В.Е. Фортовым.

Чтение этого документа сразу же вызывает недоумение. Итак, п.1 «Разместить Федеральное агентство научных организаций (ФАНО) по адресу: Москва, Ленинский проспект, д.32а». Так и хочется спросить, зачем Вам, Владимир Евгеньевич «испанская грусть»? Пускай тот, кто это ФАНО учинил и думает, где его разместить! И пишет соответствующие распоряжения. Зачем примерять на себя «лавры» гонителя науки?

Но это ещё цветочки. Допустим, «гонители науки» приняли соответствующее решение, тем более, что Фортов ниже ссылается на некое распоряжение О. Голодец. Хотя непонятно, полномочна ли вице премьер, курирующая в том числе и науку распоряжаться научной собственностью? в свете концепции реформы РАН — это совсем не факт. Для распоряжения собственностью науки есть Управление имущества организаций научной сферы Росимущества, которое подчиняется Минэкономразвития РФ, не входящего в социальный блок вице-премьера Голодец.

Но главная «ягодка» документа впереди. П. 2.2. и п. 2.3 начинается со слов: «Учреждениям и организациям РАН…» и далее идут требования по освобождению занимаемых помещений к 12 академическим институтам и научным центрам, из которых 4 не имеют других площадей, кроме как в «Золотых мозгах». То есть — пожалуйте «на улицу».

Возникает вопрос, а имеет ли президент РАН полномочия давать какие-либо указания научным организациям РАН? По закону — нет, только «по понятию», что у них в названии тоже стоят буквы «РАН». Буквы буквами, но ФЗ № 253 от 27.09.2013 г. чётко указывает, что: «п.9.ст.13. Организации,находившиеся в ведении Российской академии наук, Российской академии медицинских наук, Российской академии сельскохозяйственных наук до дня вступления в силу настоящего Федерального закона (т.е до 27 сентября 2013 г. — Ю.Т.), передаются в ведение федерального органа исполнительной власти, специально уполномоченного Правительством Российской Федерации на осуществление функций и полномочий собственника федерального имущества, закрепленного за указанными организациями». Так что, на 18 ноября 2013 г. (дата распоряжения Фортова) никаких научных учреждений в ведении РАН нет!

На примере распоряжения президента РАН мы имеем дело уже с клиническим случаем, называемым в медицине «фантомными болями». Такое явление наблюдается в случае ампутации конечности, например руки. Разумеется, реформа Академии наук это не просто ампутация руки — скорее всего это можно сравнить с отсечением от головы всего туловища (причём с полного согласия «головы», которой обещали достойную «жизнь вне тела»). Но чтобы не описывать совсем уж страшные кошмары, ограничимся дидактическим примером, в котором отрубили руки, ноги … (чур меня, чур!).

Итак, после ампутации руки, человека поначалу мучают фантомные боли как бы в утраченной руке, вследствие чего хочется отрубленной рукой поуправлять. В данном случае — дать распоряжения. Интересно, понимает ли В.Е. Фортов, что он пытается управлять организациями, для которых его новая, «отрихтованная» Академия по закону не является ни учредителем, ни собственником их имущества.

Скорее всего — понимает. Иначе бы не распорядился выкинуть 4 института просто на улицу. Потому что для оставшихся непосредственно в самой РАН органов (например — Комиссии по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований) в его распоряжении предусмотрена иная судьба. В отличие от отсечённых от Академии рук и ног, которым теперь в любом случае придётся жить своей жизнью, восьми Советам, Комиссиям и другим подразделениям РАН тоже предписано съехать, но не на улицу, а в помещения на ул. Вавилова д. 44 корп. 2 и д. 30/6.

Тут логично возникает вопрос о том, а не слишком ли Фортов «раскомандовался»? Поспешное, непродуманное принятие закона о реформе РАН, больше похожее на стихийное бедствие, подрывающее основы государства, чем на продуманное государственное строительство, создало много неясных правовых коллизий. Так, непонятно, а какой недвижимостью вообще может распоряжаться отреформированная РАН?

Первоначально, в законопроекте о РАН присутствовало указание на то, что новая Академия «находится по адресу: Ленинский проспект, 14» (историческое здание Президиума). Но потом чьё-то бдительное око эту строку заметило и убрало посредством поправок депутатов Госдумы и членов Совета Федерации.

Так что, сейчас сомнителен даже вопрос о том, могут ли Президиум РАН и В.Е. Фортов хотя бы старым зданием Президиума распоряжаться, не говоря уже о другой недвижимости. Потому что, РАН теперь находится в Москве, … между небом и землёй.

На месте директоров академических институтов я бы это, не подкреплённое законодательно, распоряжение не исполнял. Конечно, каждому нужно быть на своём месте, а на своём месте каждый решает, как ему поступить. Например, можно просто взять под козырёк и выполнить распоряжение, раз «начальник приказал». Но только вот какая незадача — государство у нас по Конституции правовое и приказывать любой «начальник» может только строго подчиняясь закону. Закон — обязателен для всех. Поэтому нужно заставить «начальников» действовать не «по понятиям», а по тем законам, которые они сами же и принимают. Дабы глупость их сразу всем видна была!

Источник: блоги «Эхо Москвы»

Полный текст новости см. на сайте РИА Новости