Когда мы сегодня обсуждаем вопрос о задачах ведущих научно-образовательных организаций с точки зрения формирования и реализации стратегии, нас не покидает опасение, как определить эти конкретные организации, тем более что, единожды в граните эти имена зафиксировав, достаточно сложно будет отказаться и каналы финансирования будут направлены на них. Здесь весьма велика вероятность ошибки.

Я хотел бы поделиться тем опытом, который возник в Фонде за прошедшие два года по отбору проектов, основан на системе научной экспертизы. И эти ведущие научные организации для нас являются наиболее частыми победителями в конкурсах и определяются, и весьма успешно определяются, именно научным сообществом, экспертами, российскими и зарубежными учёными. При этом формальные и наукометрические показатели не являются определяющими в этом выборе. У меня имеется список, по крайней мере, первой десятки ведущих научно-образовательных организаций. Хочу сказать, что здесь нет противоречия между академическими и образовательными учреждениями, там в полной мере присутствуют и университеты, действительно, и МГУ, и Санкт-Петербургский, как, впрочем, и академические институты, среди них и Институт имени Иоффе, большой институт, и есть небольшие институты, такие как Институт Энгельгардта, где всего лишь три сотни работающих. И 10 процентов из всех участников проектов, поддерживаемых Фондом, как раз и реализуют 40 процентов по числу всех проектов.

Все эти организации характеризует изменившаяся внутренняя атмосфера. Там сотрудники ходят на работу не просто из‑за того, что у них трудовая книжка лежит – они нацелены на научный результат, который должен быть проэкспертирован научным сообществом в виде публикаций, у этих сотрудников есть нацеленность на реализацию амбициозных научных планов. Собственно, эти организации характеризует такое важнейшее качество, как способность за собой вести молодёжь и других сотрудников других научных организаций. Здесь была подчёркнута цифра: действительно, мы смотрели по первой десятке – 60 процентов реализующих научные проекты – молодёжь, и более 10 процентов руководителей этих проектов тоже относятся к категории молодёжи.

По ряду традиционных направлений в отраслях знаний в российской науке нет особых проблем с точки зрения выявления лидеров. Совершенно очевидно, что по математике в этом перечне наряду с МГУ присутствует Институт Келдыша, Институт имени Стеклова, по физике – Институт имени Иоффе и целый ряд других известных десятилетиями научных организаций.

Вместе с тем хочу сказать, что если мы заняты проблемой реализации приоритетов на основе ведущих научных организаций, то нам нужно будет восстанавливать научный потенциал по таким направлениям, как сельское хозяйство. Здесь есть позитивная динамика, мы это видим, как, впрочем, существует проблема по ряду других направлений, где необходимо с самого начала сформировать заделы для освоения перспективных будущих рынков. Речь идёт и о робототехнике, и об аддитивных технологиях, и регенеративной медицине, и нейронауке.

Очень отрадно, что по конкурсам, которые мы сформировали по приоритетам, такая заинтересованность – она растёт. В качестве приоритетов, объявленных за эти два года, – новые подходы в борьбе с инфекционными заболеваниями, персонализированная медицина, новая агротехнология, межнациональные отношения, этносоциальные процессы, нейротехнологии. Был определён перечень научных задач, и, что самое важное, учёные получили повестку и цель проведения исследований и в ответ смогли предложить различные подходы к решению этих задач, в том числе и междисциплинарные, а общество, бизнес – они могут соотнести эти приоритеты и результаты со своими потребностями и оценить прогресс.

Поддержка исследований на проектной основе позволяет за счёт конкурентной борьбы, состязательности выявить лидирующие в той или иной области научные коллективы. И здесь не нужно дополнительную методику утверждать Правительством – здесь естественный процесс, и он работает достаточно хорошо.

Хотел бы ещё отметить, что применительно к новым научным задачам проектная основа позволяет собрать людей в тех областях, где у нас недостаточно научных компетенций либо эти компетенции распределены по целому ряду организаций. Сформировать и сориентировать новые научные коллективы – крайне важная задача для российской науки. И вопреки распространённым мнениям, оценкам мы видим, что научная среда весьма отзывчива к постановке новых задач со стороны институциональных структур.

Хотел бы продемонстрировать это на примере. Мы в 2014 году объявили конкурс по нейронаукам. К сожалению, это новая для российской науки сфера, и мы получили всего лишь 53 заявки. В 2015 году, понимая крайнюю важность этого направления, было повторено, правда с нескольким уточнением, и мы получили уже более 200 заявок. Это свидетельствует о том, что научная среда может быть перенаправлена на решение важных задач.

Мне кажется, что статус ведущей организации должен не столько обеспечивать внимание со стороны государства, в том числе именно финансированием, отдельным финансированием, сколько должен быть оправдан ответственностью этой организации, а может быть, даже репутационной ответственностью руководителя за вверенное ему приоритетное направление. Крайне важно наделить этой ответственностью с тем, чтобы руководители и все ведущие научные организации вели диалог с промышленностью, с компаниями и стали более активными. У нас затормозилось – кто пойдёт, кто сделает шаг первым: либо бизнес, либо научные институты – друг навстречу другу. Может быть, настала пора, когда это должна сделать наука, потому что здесь речь идёт о развитии именно науки.

На мой взгляд, ведущие научные организации должны проявлять более рельефную заинтересованность во взаимодействии с обществом, с бизнесом, в том числе и с точки зрения коммерциализации результатов исследований. Наверное, бессмысленно проводить научные проекты по добыче, переработке тяжёлой нефти без ориентирования на конкретные российские предприятия, занятые в этой сфере. И этот шаг должен осуществляться именно со стороны научных организаций.

Есть в этом взаимодействии и сложности. Научные организации опасаются этого взаимодействия по одной причине: лучшие кадры уйдут в бизнес. Но мы должны наделить ведущие научные организации функцией постоянного воспроизводства лучших кадров, и ничего плохого в этом нет, если из науки люди пойдут в высокотехнологичный бизнес и тем самым сформируют встречный интерес бизнеса к науке, к результатам.

В ведущих организациях выполняется наибольшее количество исследовательских проектов, и соответственно они получают наибольшее финансирование. Но наряду с этим представители именно этих организаций публикуются в ведущих научных изданиях и обеспечивают прирост числа научных знаний. Мы посмотрели статистику по 2015 году: у нас в полной мере совпадает перечень первых десяти организаций, которые получили гранты, и наибольший вклад внёсших в публикации в ведущих мировых журналах с высочайшими импакт-факторами, такими как Nature, Science, Nature Medicine и другие, – собственно, корреляция стопроцентная. То есть, по сути дела, в сложившихся условиях, когда ужесточаются бюджетные ограничения, представляется важным сосредоточить ресурсы на реализации именно проектного подхода к финансированию фундаментальных и поисковых исследований по приоритетам, обеспечивающих скорейший прогресс в решении научных задач.

Об этом свидетельствует и приведённая статистика, и, собственно, необходимость решения прикладных задач, поэтому в полной мере поддерживаем поручение, связанное с предложениями по переводу на проектную основу финансирования фундаментальных и поисковых исследований по приоритетам.

Спасибо.

Источник: официальный сайт Президента РФ

В заседании приняли участие:

Члены президиума Совета:

ФУРСЕНКО Андрей Александрович – помощник Президента (заместитель председателя Совета)

ФОРТОВ Владимир Евгеньевич – президент Российской академии наук (заместитель председателя Совета)

БУЛАЕВ Николай Иванович – депутат Государственной Думы Федерального Собрания

ВЕЛИХОВ Евгений Павлович – президент ФГБУ «Национальный исследовательский центр «Курчатовский институт», академик РАН

ДЫНКИН Александр Александрович – академик – секретарь Отделения глобальных проблем и международных отношений Российской академии наук, директор ФГБУН «Институт мировой экономики и международных отношений» РАН, академик РАН

ЛУКЬЯНОВ Сергей Анатольевич – исполняющий обязанности ректора ГБОУ высшего профессионального образования «Российский национальный исследовательский медицинский университет имени Н.И.Пирогова» Минздрава России, академик РАН

МАКАРОВ Александр Александрович – директор ФГБУН «Институт молекулярной биологии имени В.А.Энгельгардта» Российской академии наук, академик РАН

САДОВНИЧИЙ Виктор Антонович – ректор ФГБОУ высшего профессионального образования «Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова», академик РАН

КОВАЛЬЧУК Михаил Валентинович – директор ФГБУ «Национальный исследовательский центр «Курчатовский институт», член-корреспондент РАН

РУДСКОЙ Андрей Иванович – ректор ФГБОУ высшего профессионального образования «Санкт-Петербургский государственный политехнический университет», член-корреспондент РАН

КРОПАЧЕВ Николай Михайлович – ректор ФГБОУ высшего профессионального образования «Санкт-Петербургский государственный университет»

МАЗУРЕНКО Сергей Николаевич – советник директора международной межправительственной научно-исследовательской организации «Объединённый институт ядерных исследований»

ХЛУНОВ Александр Витальевич – генеральный директор Российского научного фонда

БИЛЕНКИНА Инна Петровна – начальник Управления Президента Российской Федерации по научно-образовательной политике (секретарь Совета)

Члены Совета:

КОСОУРОВ Виктор Семёнович – заместитель председателя Комитета по науке, образованию и культуре Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации

АДРИАНОВ Андрей Владимирович – заместитель председателя Дальневосточного отделения Российской академии наук, директор ФГБУН «Институт биологии моря имени А.В.Жирмунского» Дальневосточного отделения РАН, академик РАН

ЕГОРОВ Михаил Петрович – директор ФГБУН «Институт органической химии имени Н.Д. Зелинского» РАН, академик РАН

КАБЛОВ Евгений Николаевич – генеральный директор ФГУП «Всероссийский институт авиационных материалов», академик РАН

КОЛЧАНОВ Николай Александрович – директор ФГБУН «Институт цитологии и генетики» Сибирского отделения РАН, академик РАН

КРАСНИКОВ Геннадий Яковлевич – генеральный директор ОАО «Научно-исследовательский институт молекулярной электроники и завод «Микрон», академик РАН

ОСИПОВ Юрий Сергеевич – академик Российской академии наук

ПОТАПОВ Александр Александрович – директор ФГБУ «Научно-исследовательский институт нейрохирургии имени академика Н.Н.Бурденко» РАМН, академик РАН

СКРЯБИН Константин Георгиевич – директор ФГБУН «Центр «Биоинженерия» РАН, академик РАН

ТИХОНОВИЧ Игорь Анатольевич – директор государственного научного учреждения «Всероссийский научно-исследовательский институт сельскохозяйственной микробиологии» Российской академии сельскохозяйственных наук, академик РАСХН, академик РАН

АКСЁНОВ Виктор Лазаревич – директор ФГБУ «Петербургский институт ядерной физики имени Б.П.Константинова», член-корреспондент РАН

ГЛЫБОЧКО Пётр Витальевич – ректор ГБОУ высшего профессионального образования «Первый Московский государственный медицинский университет имени И.М.Сеченова» Минздрава России, член-корреспондент РАН

ЛИСИЦА Андрей Валерьевич – исполняющий обязанности директора ФГБУ «Научно-исследовательский институт биомедицинской химии имени В.Н.Ореховича» РАН, член-корреспондент РАН

МОИСЕЕНКО Татьяна Ивановна – заместитель директора ФГБУН «Институт геохимии и аналитической химии имени В.И. Вернадского» РАН, член-корреспондент РАН

ПИОТРОВСКИЙ Михаил Борисович – генеральный директор ФГБУК «Государственный Эрмитаж», член-корреспондент РАН

СОЛОВЬЁВ Владимир Алексеевич – первый заместитель генерального конструктора ОАО «Ракетно-космическая корпорация «Энергия» имени С.П. Королёва», член-корреспондент РАН

ТЕСТОЕДОВ Николай Алексеевич – генеральный директор ОАО «Информационные спутниковые системы имени академика М.Ф. Решетнёва», член-корреспондент РАН

БЕЛОВА Анна Викторовна – директор ГБОУ Москвы «Гимназия № 1514»

КУДРЯШОВА Елена Владимировна – советник ректора ФГАОУ высшего профессионального образования «Северный (Арктический) федеральный университет имени М.В.Ломоносова»

КУЗНЕЦОВА Ольга Владимировна – главный научный сотрудник ФГБУН «Институт системного анализа» РАН

ОРЛОВ Виктор Валерьевич – заместитель начальника НПК ФГУП «Центральный научно-исследовательский институт конструкционных материалов «Прометей»

ХАРХОРДИН Олег Валерьевич – ректор НОУ высшего профессионального образования «Европейский университет в Санкт-Петербурге»

ЯЩЕНКО Иван Валерьевич – директор ФГБОУ г.Москвы «Центр педагогического мастерства»

Приглашённые:

ИВАНОВ Сергей Борисович – Руководитель Администрации Президента

ДВОРКОВИЧ Аркадий Владимирович – Заместитель Председателя Правительства

ЛИВАНОВ Дмитрий Викторович – Министр образования и науки

КОТЮКОВ Михаил Михайлович – руководитель Федерального агентства научных организаций

Источник: официальный сайт Президента РФ

Насколько сократили бюджет на научные гранты в России, какие неполитические причины мешают совместным проектам с европейскими фондами и почему российские ученые лукавят, рассказал глава Российского научного фонда Александр Хлунов, посетивший МГУ. Корреспондент «Газеты.Ru» — об основных моментах встречи, которые во многом являются определяющими для фундаментальной науки в России.

- Александр Витальевич, сколько будет выделено средств на новые конкурсы в 2015 году?

- В проекте бюджета, что внесен в Государственную Думу, нам выделяется 17,2 млрд рублей. Часть этой суммы — обязательства, взятые в 2014 году, дельта свободных средств — около 5,5 млрд рублей. На что мы их собираемся тратить? В первую очередь, на мероприятия по приоритетным тематическим направлениям. Их будет максимум восемь, причем для каждого направления будет составлен список задач, которые надо решить. На эту работу фонд готов потратить более 2 млрд рублей. Пока Попечительский совет утвердил три направления, остальные — в стадии обсуждения. Приняты: “Новые подходы к борьбе с инфекционными заболеваниями”, “Перспективные производственные технологии” и…

- О каком производстве речь?

- Прежде всего — об аддитивных технологиях. Их можно применять почти везде. Нет, мы не будем финансировать технологические процессы — только исследования, которые лежат в их основе. Фонд никоим образом не намерен замещать деньги бизнеса, средства федеральных целевых программ. Тем не менее, объявляя конкурс, укажем, в решении каких проблем особо нуждается производство. Такого рода детализация сейчас обсуждается Экспертным советом. Плюс в конкурсной документации назовем параметр, который поможет экспертам легко определить, решает ли конкретная заявка какую-то из поставленных задач.

- А третье утвержденное направление?

- “Новые технологии добычи и переработки тяжелых нефтей”. Запасы нефти на Урале, в Сибири огромны. Это стратегический ресурс страны, с которым она сможет еще долго сохранять статус мирового поставщика углеводородных ресурсов. Но тяжелую нефть трудно добывать и перерабатывать. Так что для фундаментальной и поисковой науки здесь множество задач.

- Когда объявите первые конкурсы?

- Вероятно, в декабре по тем направлениям, которые названы. Коллективы могут начинать готовиться. Ведь эти темы требуют междисциплинарных решений, а значит, надо обновить составы научных групп. Взять, например, проблему резистивности инфекций к лекарственным препаратам. Несколько миллиардов долларов уходит на разработку, испытание, изготовление каждого нового антибиотика, получение разрешения на его использование в клинике — и вдруг оказывается, что за эти годы вирус, с которым намеревались бороться, несколько раз мутировал. И теперь все совершенные усилия бессмысленны. Это проблема. Одними деньгами ее не решить. Нужны новые научные коллективы, которые могли бы понять, почему так происходит, и предложить нестандартные пути борьбы с инфекционными заболеваниями. Может, надо коллективы фармакологов и медиков, бьющиеся над созданием лекарств, дополнить математиками, биологами, специалистами по ИТ-технологиям? Хотя я далек от желания давать рекомендации. Я пытаюсь передать дух дискуссий, которые происходят в рамках Экспертного совета по выработке этих приоритетов.

- А ученые говорят, куда двинутся?

- У нас были интересные работы в 2014 году, и я рассчитываю, что, объявив новый приоритет, мы создадим дополнительную мотивацию. Но опыт работы нашего фонда по формированию приоритетов показал, что ученых, несущих суперидеи, не так много. Мы приглашаем исследователей направлять в адрес фонда системные предложения, затрагивающие актуальные научные приоритеты. Они будут внимательно рассматриваться Экспертным советом.

- Когда определите оставшиеся направления?

- В январе. Позже нельзя — услышим упреки, что сидим на деньгах и не отдаем их ученым. Вопрос приоритетов всегда существовал, просто мы не спешили его решать. Почему? В стране превалировала парадигма “никто не знает, где родится Перельман”, и потому надо поддерживать весь фронт фундаментальных исследований. Но сейчас, говоря о российской науке, ясно: наряду с инициативными исследованиями нужны и те, что продвигают нас к решению общественно значимых проблем, помогают достигать результатов в экономике и социальной сфере. Такой подход позволяет Экспертному совету в случае необходимости варьировать квоту. Скажем, мало заявок по тяжелой нефти — пустим средства на борьбу с инфекционными заболеваниями. А может, наоборот, получим по борьбе с инфекциями мало проектов, но придет лавина заявок по аддитивным технологиям. Все зависит от качества предлагаемых проектов.

- Итак, первое мероприятие — по приоритетам. А второе?

— Поддержка молодежи. Нас винят, что, получив деньги ФЦП “Кадры”, мы про ее цели забыли. Не так. Попечительский совет на следующий год утвердил поддержку научных проектов, которые проводятся под руководством ведущих ученых с участием двух-трех постдоков — тех, кто не так давно защитил диссертацию. Мы определимся — два-три года назад или пять и кто защитился, допустим, в возрасте до 35 лет. Пока точно не назову границы. Цель — поддержать программы постдоков, объединенных в междисциплинарные команды. Причем не в Москве, не в Санкт-Петербурге, не в Московской или Ленинградской областях, а в научных и образовательных организациях регионов.

- Вы хотите способствовать внутрироссийской мобильности молодых исследователей?

- Да. Успехи научных столиц со временем могут быть подорваны, если сейчас не помочь укреплению в регионах научных коллективов, если молодежь на удаленных от Москвы и Питера территориях, в том же Красноярске, Иркутске, Владивостоке, перестанет получать соответствующую научную подготовку. Мы хотим потратить на эти цели около 1 млрд рублей. Хотя есть риск — вдруг не сложится коллектив постдоков? Но пробовать будем. На проект выделят до 8 млн рублей в год, считаем, что этого хватит на зарплату двум-трем постдокам и аренду жилья. Для выполнения долгосрочных планов нужны мудрость и выдержка. Чем был город Женева до ЦЕРН? А когда власти кантона стали целенаправленно выделять площади под ЦЕРН, они продемонстрировали ум и дальновидность. ЦЕРН преобразил ментальность Женевы, изменил планы ее населения. Надеюсь, у нас это придет, появятся руководители регионов, способные жить проектами, нацеленными на экономику знаний.

- ЦЕРН — еще и международный центр науки. Сможет ли Иркутск, Ульяновск или Пермь мечтать о таких перспективах?

- О движении в этом направлении. Вот ради этого Попечительский совет и утвердил на 2015 год мероприятие по организации скоординированных конкурсов с международными фондами. Мы видим, что сегодня есть риски по реализации этого мероприятия, тем не менее готовы пробовать. Мы уже разработали типовую конкурсную документацию для зарубежных фондов, предусматривающую паритетность финансирования.

- Деньги границ не пересекают?

- Да. Проблемы с этим есть во всех странах. Если дать российские средства немецкому профессору, то у него появится головная боль, как отчитаться за них перед своими налоговыми органами. Поэтому выбран термин “скоординированные конкурсы”. Проект стоит каждой стороне до 100 тысяч евро в год. Это примерный стандарт в ЕС. Но сумма может выражаться и в долларах, и в юанях, да хоть в рупиях. С кем будем работать, ту валюту и задействуем, хотя для нас это будут российские рубли.

Второе условие — два ключа от экспертизы. Признаваема оценка, если обе стороны сказали заявке “да” и использовали каждый свой ключ для запуска проекта.

- Не боитесь, что “да” скажут, а потом будет катавасия, как с “Мистралями”?

- Мы работаем в контексте внешне-политических событий. И, находясь в тесной взаимосвязи с иностранными партнерами, понимаем, что демократизма и самостоятельности у них настолько, насколько влияют на их дела политики. Мы знаем, что ученые хотят сотрудничать. Но если в силу тех или иных причин мы не сможем запустить в полном объеме это мероприятие, то не будем отчаиваться, а используем ресурсы как дополнительный источник поддержки молодежи.

- А на каких направлениях будут объявлены скоординированные конкурсы?

- Мы будем стараться работать в зоне пересечения интересов. То есть не намерены соглашаться вести только те исследования, которые нужны партнерам, и отказываться от приоритетов, которые помогут приобрести нам нужные знания. Как бы в продолжение этой линии на международное сотрудничество еще один вид мероприятий, которые утверждены Попечительским советом: проведение исследований, результаты которых должны быть представлены на статусных международных конференциях на территории Российской Федерации. Прежде всего, на тех, которые по ротации проходят в разных странах. Мы далеки от мысли, что, дав деньги, завтра получим эти конференции на территорию РФ. Скорее всего, это надо долго готовить. Тем не менее мы такую возможность открываем. Это трехлетние проекты, стоимостью до 8 млн рублей. Время не стоит напрасно тратить, потому обременяем такие проекты обязанностью провести две школы молодых ученых России той же научной направленности. Цель проекта — о реализации научного проекта доложить на статусной конференции, пригласить на школы лидеров науки, чтобы провели мастер-классы, прочли панельные лекции.

- Специфику будущих конкурсов будете расшифровывать на специальных семинарах?

- Нет. Все пропишем в конкурсной документации. Разве что при достижении договоренности с международными фондами какие-то детали проговорим, когда будет ясность, с кем подписываем соглашение и на какой год объявляем конкурс, когда подводим итоги. ЕС же живет по планам, сверстанным минимум за год до начала их реализации. Вот и мы резервируем средства, чтобы у нас была возможность поддержать такого рода важные мероприятия. В этом есть смысл уже потому, что эффективность международных проектов, как правило, в два раза выше. В том числе и по публикационной активности.

- Вас еще ругают за то, что мегагранты бросили на произвол судьбы…

- Вот мы и решили поддержать проведение исследований под руководством ведущих российских и зарубежных ученых. Проекты на три года с возможностью продления до пяти. Цена — до 10 млн рублей ежегодно. По международным стандартам нормальные деньги. В этот раз мы не рассчитываем тратить их на содержание целой лаборатории. Причем опять реализовывать проект лидер должен в регионах, для чего он должен находиться там не менее 183 дней в течение года.

- Раньше четырех месяцев не выдерживали, а вы повышаете ставки!

— Мы повышаем требования и будем поддерживать только тех, кто реально приобретает статус налогового резидента. Хотя есть примеры, когда зарубежный ученый раз в год появляется в России и успешно осуществляет руководство в онлайн-режиме. Но мы будем ориентироваться на другие проекты, где ведущий ученый своим присутствием ободряет работу научных коллективов. Мы понимаем, что здесь большие риски, потому называем проект пилотным. Пытаемся попробовать штучные вещи. Рассчитываем набрать с полсотни проектов, обязательно региональных. Если получится — обеспечим системный эффект для российской науки. Нас сильно критикуют за то, что много денег отдали Москве и Питеру, что в Экспертном совете у нас превалируют москвичи… Вот и делаем ограничения для столиц.
И последнее мероприятие — проведение исследований, требующих приобретения и использования высокотехнологичного научного оборудования для получения результатов. Мероприятие это предусматривает безусловное софинансирование со стороны самих грантополучателей или учредителей (Минобрнауки, ФАНО и т.д.). Когда проводили конкурс на создание новых лабораторий, обратили внимание на ряд исследовательских центров, работающих успешно, готовы пускать прибыль на софинансирование новых проектов. Не на равных, ну, хотя бы на 25 процентов. Деньги будем давать только на крупное оборудование и с условием, что работать с ним будут в режиме коллективного пользования. Может, даже в конкурсной документации это условие будет оговорено. На уровне приказа по организации. У нас все декларируют про коллективное пользование, а обратитесь дать поработать — не факт, что позволят. Мы хотим, чтобы режим ЦКП был прописан некими конкурсными процедурами. Тут тоже риск — пригласить лучшие умы человечества поработать на твоем оборудовании. Проще под себя спрятать. Но мы думаем доверить Экспертному совету решить, кто на твоем оборудовании и когда будет работать.

Источник: Поиск, № 47(2014) 21.11.2014

Здравствуйте, Александр Витальевич. Спасибо, что вы к нам пришли. И спасибо, что пришли прямо в самый разгар событий, первый конкурс, подведены итоги. Вопросов от читателей целая масса. Ну, и начнем с серии вопросов как раз по итогам первого конкурса. // Газета.Ru

Здравствуйте. Давайте начнем.

Как вы относитесь к тому, что гранты на маленькую группу получили руководители высшего звена: директора больших институтов, ректор МГУ и даже замминистра? Не дискредитирует ли это идею конкурса для малых групп? // физик

Ну, отношусь как к данности, как к тому, что это случилось. Сразу хочу сказать, что Российский научный фонд ни от замминистра, ни от ректора, ни от одного директора не зависит. Юридическое положение фонда именно создано так, чтобы быть независимым от многих и многих структур, включая и структуры исполнительной власти. Должен не согласиться с этой оценкой. Потому что анализ руководителей, победивших и получивших гранты, позволяет сказать, что только 10% относится к этой категории. 90% все-таки относится к другой категории.

И говорить о том, что в результате конкурса гранты получили только руководители, это, в общем, немножко кривить, это не по-научному. Действительно, есть замминистра, есть и ректор. Хотел бы сказать, что и замминистра, и ректор, они обладают достаточными научными заслугами. Существенно выше, чем многие и многие, работающие в науке. Ну, в частности, замминистра является членом-корреспондентом, а ректор является академиком.

В конкурсной документации у нас не было ограничения на должности. И, на мой взгляд, это такая достаточно скользкая тема — вводить ограничения на должности. Тем более что жизнь человека такая, что сегодня он работает здесь, а завтра работает в другом месте. Это, в частности, можно отнести и к президенту Российской академии наук, который некоторое время назад работал в исполнительной власти, в существенно более высоких должностях. Поэтому поражать в правах человека вести научную работу — это будет незаконным.

С другой стороны, конечно, у меня есть и разочарование. Не столько почему получили руководители, сколько то, что идея научных групп предусматривала возможность ограниченного количества людей осуществлять самостоятельный научный проект, который предусматривает возможность выплаты всей необходимой заработной платы, оплаты расходных материалов, проведения конференций. И эта сумма — она сейчас сравнима с теми суммами, которые фигурируют за рубежом и на которые многие читатели ссылаются. Но по результату все-таки гранты получили коллективы с существенно бОльшим количеством людей, который, к сожалению, этот коллектив уже в полной мере обеспечить не сможет. То есть мы получили картину, когда научная группа уже близка к лаборатории. Это где-то порядка 10–11 человек.

Есть у нас и такие победители, их, может быть, там единицы, но есть коллектив 29 человек. Назвать его научной группой, конечно, уже затруднительно. Вот это меня больше всего печалит.

И, на мой взгляд, фонд должен сделать выводы из того, что произошло, и, может быть, ввести не совсем разумное, но вполне оправданное для нашей научной среды, ограничение по количеству участников научной группы. Потому что идея, которая закладывалась в создание Российского научного фонда, отличается от идеи РФФИ, от идеи других государственных фондов. Она прежде всего направлена на создание условий для того, чтобы научный коллектив в полной мере, за счет гранта, мог осуществлять тот или иной научный проект. Вот эта идея пока с конкурсом научных групп не в полной мере реализована. Вернее, не всегда. Есть коллективы, которые, к сожалению, будут зависимы от многих других источников финансирования. И здесь у нас головная боль, как эти источники финансирования не перекрещивать, чтобы они не создавали проблем, связанных с требованием бюджетного законодательства недублирования средств. Вот, наверное, в этой части я бы так прокомментировал.

То есть меня проблема того, что этот человек занимает директорский пост, беспокоит, но не в той мере, как беспокоит общая ситуация, когда мы накормить хотим всех, не имея этой возможности. Мы понимаем, что проект научной группы осуществляется все-таки неким ядром. И хотели бы, конечно, чтобы именно на это ядро и были направлены те средства, а не обеспечить все проблемы той или иной организации или структурного подразделения этой организации.

Уточняющий вопрос. Правильно ли я понимаю, что первый конкурс во многом получил некие пересечения со вторым конкурсом? Что многие заявки, которые подавались на конкурс, небольших научных групп, они вполне могли бы пойти на второй конкурс, на конкурс лабораторий? // Газета.Ru

Действительно, те коллективы, которые подавали заявки, они стремились показать себя в самом лучшем свете, и заявка, может быть, была бы избыточна для научной группы. То есть она и по формату, и по диверсификации направлений исследований, может быть, и тянула бы на лабораторию. И мы сейчас получили некое подтверждение.

Первичный анализ тех заявок, которые поступили на экспертизу по конкурсу существующих лабораторий, на 30%, ну, я имею в виду по формальным показателям, по участникам, то, что мы имеем среди победителей научных групп. И для экспертного совета это дополнительная проблема. И они сейчас эту проблему будут решать, пытаясь анализировать пересечения тех конкурсных заявок, которые были по научным группам, и тех конкурсных заявок, которые пришли по существующим лабораториям. То есть это действительно отчасти имеет место быть.

1) Каково возрастное распределение руководителей поддержанных проектов? 2) Каково распределение по должностям руководителей проектов? // Алиса

В отношении руководителей, чтобы завершить эту тему. Хотя, опять же, я считаю, что были системные проблемы, это, действительно, нереализация у нас в полной мере самой идеи возможности осуществления самостоятельного проекта только за счет средств гранта. В отношении руководителей, я назову цифры, чтобы уж не было никаких… У меня есть картинка.

Я уже, понимая, что коль это беспокоит население, то обязательно нужно это сказать. Это по всем должностям, которые… К сожалению, вчера мне достаточно известный академик звонил, и он мне говорил, что, Александр Витальевич, это тоже несправедливо, вот вы привели данные по поводу количества заявок в отношении получивших, той или иной научной организации, а вам надо было бы поделить это на количество работающих.

Есть институты, в которых всего лишь 83 бюджетных ставки, а есть институты, в которых десять тысяч бюджетных ставок. И, кстати говоря, и старший научный сотрудник в институте, где работает десять тысяч, отличается от старшего научного сотрудника, где всего лишь 80. Но, тем не менее, если это интересует читателей. У нас всего лишь 76 директоров. Причем, надо понимать, что директор института, где 80 ставок, он приблизительно равен по своим должностным обязанностям директору лаборатории, где так же 80 ставок.

Поэтому что здесь сравнивать, если это вообще, ну, представляет какой-то интерес. Тем не менее, 76 директоров. Заведующих отделом — 55. Как их называть там, крупными руководителями, или мелкими, это, опять же, зависит от того или иного института. Есть и младшие научные сотрудники, есть и научные сотрудники, их 12, есть и три ректора. Это всего лишь три на 876. Есть и заведующие сектором, есть даже три президента, такие тоже введены. Есть и заместители директора, их 55. Есть и советники, их трое. Есть и профессоры, их 80. Есть и заведующие лабораторией, их 209 человек. То есть, тем не менее, это самое разнообразное.

Говорить о том, что там исключительно ректор МГУ и заместитель министра, ну, это значит, немножко лукавить с точки зрения результатов конкурса на всю систему поддержки науки.

Уточняющий вопрос. Все равно это люди уровня не ниже завлаба, или я пропустил? // Газета.Ru

Нет, вы пропустили. Потому что я подчеркнул, что есть и научные сотрудники, их 12, есть и младшие научные сотрудники. Есть и старшие преподаватели, есть и старшие научные сотрудники, есть и начальники отдела. Здесь порядка 20 должностей, если интересно, мы распределим. Но, опять же, что вы хотите. В результате анализа, наибольшее количество грантов получили заведующие лабораторией — 209. С этим я согласен.

Но что такое лаборатория, вы мне объясните. Лаборатория ФИАНа — это одно. Лаборатория, скажем, в Институте биологии моря — это другое. Это разного формата, разные научные учреждения. Ну, например, лаборатория в высшем учебном заведении — это совсем третье. Потому что там постоянных ставок ничтожно мало.

Теперь в отношении возрастных. Прежде всего, надо исходить из того, что гранты получили всего лишь 876 руководителей. Более 10 тыс. человек, руководителей, не получили гранты. Надо исходить из того, что это, действительно, огромная масса, более 90 процентов — они в разряде обиженных.

Тем не менее картинка у нас немножко лучше, чем состояние российской науки. У нас получатели грантов по возрастному срезу помоложе, чем ситуация в целом по российской науке. Среди них, среди получателей, действительно, согласен, есть люди в достаточно уважаемом возрасте. Как, впрочем, есть и молодежь. Ну, огромное количество вопросов со стороны молодежи.

Я хотел бы сказать, что есть пример, который для меня даже удивителен, — грант получил Щербаков, сотрудник, или, вернее, даже… Щербаков Максим, ему 26 лет. И он является руководителем этого проекта. И, в общем, не только для того, чтобы, я понимаю, экспертный совет выносил решение, чтобы удивить научное сообщество, но это, действительно, была блестящая заявка. То есть имеет место быть как то, так и другое.

Основная масса все-таки лежит до 60 лет. Более 50 процентов получателей грантов — до 60 лет. Распределение это у нас имеется на сайте, поэтому каждый может познакомиться. И, разумеется, опять же, с моей точки зрения, наука — она никоим образом не должна делиться на молодежную науку, на пенсионную науку.

Наука — она характеризуется теми результатами, которые она приносит. И, в общем-то, говорить о том, что нам нужно исключительно делать молодежную науку или поддерживать возрастную науку, — это бессмысленно. Нам нужно поддерживать ту науку, которая дает самые лучшие результаты, в существующем мире, в окружающей нас материи. И если это человек делает в 26 лет, это очень здорово. Как, впрочем, и неплохо, если он и после 80 это делает. Поэтому не будем закрывать дорогу тем ученым, которые, действительно, и в ходе конкурсных мероприятий получили шансы сделать самую лучшую науку, вне зависимости от того, в каком они возрасте имеют место быть.

Я, наверное, понимаю, что стоит создавать ограничения по занятию административных должностей, это связано с некими другого рода ограничениями. Но науку возрастными ограничениями — это безумие. И, по-моему, мы не должны к этому идти. Хотя политика поддержки молодежи, которой труднее пробиваться, это политика фонда. И мы в конкурсной документации соответствующие требования, обременения по привлечению молодежи, закладываем.

В анонсе конкурса постулировалось, что публикации в рейтинговых журналах (из баз данных Web of Sceince, Scopus) будут одним из ГЛАВНЫХ критериев оценки проектов.

У меня за последние пять лет среди публикаций — 31 статья из списка Web of Science. Я участвовал в конкурсе по направлению 08 — Гуманитарные и социальные науки. Глядя на список «победителей» конкурса, могу заверить научную общественность, что практически никто из выигравших не имеет такого количества публикаций в самых высокорейтинговых изданиях. Получается, что гранты снова «распилили»… Так стоило ли объявлять этот конкурс, когда его итоги были решены заранее и келейно? Неужели руководство фонда думает, что после такого совкового способа оценки проектов кто-то из серьезных ученых захочет тратить время и силы, чтобы участвовать в таких, с позволения сказать, конкурсах?

Честь имею, 

Я.В. Кузьмин, д.г.н. // Вопрос от Я.В. Кузьмина

Прежде всего, хотел бы сказать, что у нас имелись в конкурсной документации ограничения по «входному билету». И, в частности, это действительно имело место быть.

Но дальше система экспертизы показывает, ну, и она правильная, что фактор публикации, фактор количества статей, он является важным, но не единственным в этой истории.

Важен еще и уровень этих публикаций, важна еще и сама заявка, собственно, актуальность научных направлений и целый ряд других вещей. Они как раз в той экспертной анкете разложены где-то порядка по восьми основным разделам. Хотя каждый раздел имеет там некие подградации, распределяется. И, собственно, эксперты, куда поступила заявка, в том числе и Кузьмина, они рассматривали по всем этим разделам. И, как я понимаю, учитывалась многофакторность именно научного проекта, в том числе и квалификация руководителя, его публикационная активность за прошедший период. Но именно эта оценка была интегральная. Теперь в отношении возможности познакомиться с результатами. Это требование, и мы обязаны даже это требование по закону.

У нас в нормативных документах дается нам 30 дней на то, чтобы каждый руководитель в своем «личном кабинете» получил результаты экспертизы для ознакомления. И мы это требование исполним. Может быть, чуть пораньше, чем 30 дней, но каждый руководитель получит результаты экспертизы в обязательном порядке.

И говорить в отношении «распилов», ну, что все реализовано… я хочу просто ответить: если вы считаете, что это «распил», пожалуйста, не обращайтесь. Если вы не верите в эту систему. У нас количество заявок достаточно высокое. Причем мы не испытываем сейчас сложностей в том, что это очень хорошие заявки.

Должен сказать, и это самый главный, наверное, печальный результат нашего конкурса, что мы могли бы по оценке экспертного совета поддержать в два с половиной раза больше заявок, чем мы поддержали. Мы ограничены теми ресурсами, которые у нас есть.

Поэтому, если кто-то считает, что это «распил», имеется огромное количество других источников поддержки фундаментальных исследований, пожалуйста, используйте их. Но говорить о том, что априори у нас «распил», и подавать сюда заявку, мне кажется, это не очень логично.

Мы рассчитываем, что все-таки мы сумеем поддержать, ну, по крайней мере, еще в два раза больше заявок при дальнейшей работе Российского научного фонда. При той системе экспертизы, или, вернее, системе, которая будет совершенствоваться. И надеемся на то, что ученые помогут нам совершенствовать эту систему экспертизы. Априори называть всех коррупционерами, ворами — ну, это неконструктивный диалог. И надеюсь, что у нас хватит и терпения, и усилий сделать систему экспертизы той, которая достойна российских ученых.

105. Среди людей, присутствующих в списке проектов-победителей
конкурса 2014 г. на получение грантов по приоритетному направлению
деятельности РНФ, присутствует Александр Викторович Чудинов с темой
«Социальные механизмы массовых протестных движений в эпоху Французской
революции и Наполеоновской империи». Кроме того, что тема его
исследования «очень новая и совсем не изученная», он является
чиновником ФАНО и координатором работ по внесению изменений в уставы
институтов РАН, а также куратором одного из них. Нет ли тут конфликта
интересов? // Аристарх

104. Добрый день, Александр Витальевич! Просим Вас объяснить причину,
по которой не были размещены в открытом доступе результаты оценки
заявок, поданных по направлению «Сельскохозяйственные науки» в
частности по ветеринарии. Хотелось бы понять причину отклонения наших
заявок, и по возможности, наши ошибки, допущенные при оформлении и
подаче их. Просим также объяснить почему поддержано всего три заявки
по ветеринарии — и это на такую огромную страну! В настоящее время в
Сибири развивается интенсивно молочное и мясное животноводство,
осуществляется завоз животных из-за рубежа, что сопровождается
возникновением массовых болезней, снижающих эффективность отрасли.
Недостаточное внимание к проблеме может отрицательно влиять на
обеспечение населения продукцией животноводства отечественного
производства. // Татьяна Ивановна

103. Добрый день! Анализируя итоги конкурса и статистику по итогам
конкурса, которая представлена на сайте фонда, появляется много
вопросов, связанных с проведением экспертизы. Согласно Порядку
проведения экспертизы, окончательное решение принимается на втором
этапе, цитирую: «Второй этап экспертизы заключается в оценке
материалов заявок секциями соответствующего экспертного совета Фонда
(при наличии) или отдельными членами экспертного совета Фонда». Таким
образом, ОТДЕЛЬНЫЙ ЧЛЕН экспертного совета решает поддержать или нет
заявку. Зачастую, члены экспертного совета дают рекомендации по
проектам из той же организации, где они работают. Предполагается, что
они лучше знают ситуацию «изнутри». Но, в том то и дело, что в этом
случае трудно рассчитывать на объективность. Либо человек (группа
людей) поддержит только «своих» и мы наблюдаем по некоторым
организациями соотношение поддержанных проектов существенно больше,
чем в других (т.е. существование «лобби», а не исключительный научный
уровень). Либо член экспертного совета поддержит только свой проект и
еще один «для отвода глаз», сводя счеты с остальными своими коллегами.
Таких примеров достаточно, если посмотреть на итоги конкурса. На сайте
фонда приведена некоторая статистика по итогам конкурса. Было бы
интересно посмотреть на статистику по членам экспертного совета и
количеству поддержанных проектов в организациях, в которых они
работают (в том числе, по совместительству). Планируете ли Вы
анализировать эту ситуацию и обнародовать такую статистику (можно без
фамилий членов совета)? На мой взгляд, для объективной оценки заявок,
члены экспертных советов не должны принимать решение (тем более
единолично!) по заявкам, поданным от организации, в которых они
работают (в том числе по совместительству). Особенно это актуально
сейчас, когда члены экспертных советов принимают решение по следующему
конкурсу. Степан // Степан

102. Прошу прокомментировать получение гранта по области 01
Афендиковым А.Л. Его суммарное цитирование за карьеру 27, хирш 2. С
2009 согласно Скопусу он опубликовал 2 статьи, а согласно ВоС 4
статьи, которые не являются научными: 1 некролог, 1 статья о
И.М.Гельфанде и 2 статьи к 100летию со дня рождения М.В.Келдыша. Общее
цитирование этих работ, разумеется, равно нулю. Как уже тут многие
писали, в 01 не прошли высокоцитируемые учёные мирового уровня и
заявки по актуальнейшим направлениям механики и информатики. Как это
скандальное решение фонда согласуется с тем, что «миссия фонда
заключается в выявлении … наиболее эффективных и результативных
ученых, … выполняющих исследования на самом мировом уровне»? На каком
основании, экспертный совет РНФ решил, что в конце срока гранта
Афендиков А.Л. сможет опубликовать статьи в высокорейтинговых изданиях
на тему проекта? Какую роль в этой истории сыграл директор ИПМ РАН,
возглавлявший 01? // Андрей

101. Волна возмущения, связанная с результатами первого конкурса, была
ожидаема. Однако многие надеялись на то, что новый фонд предоставит
равные возможности всем ученым вне зависимости от положения, звания и
места нахождения. Большинство чувствует себя обманутыми, потому что
есть вопросы, на которые вряд ли у Вас есть конкретный ответ. Если
есть, ответьте, пожалуйста. 1. Почему среди руководителей большинства
поддержанных заявок сплошь академики, членкоры, директоры институтов
(их заместители)? Это, разумеется, уважаемые ученые, но есть глубокие
сомнения, что при прочих равных возможностях (исключив
административный ресурс) у них не было достойных конкурентов. Я лично
знаю как минимум двух человек, которые по всем критериям должны были
оказаться в первой десятке. Это в дополнение к вопросу д.г.н. Я.В.
Кузьмина. 2. Почему для обеспечения нормальной работы фонда не
разработана прозрачная процедура экспертизы, исключающая коррупционную
составляющую и личную заинтересованность? Многие моменты процедуры не
совсем понятны. Здесь есть вопрос и об анонимности руководителей
заявок (в целях минимизации давления на экспертов), и вопрос по
второму этапу экспертизы, когда член экспертного совета составляет
особое мнение. 3. Почему квоты по грантам распределены неравномерно?
Заявки по гуманитарным наукам составили 30% от общего числа. От общего
числа поддержанных заявок гуманитарии получили около 10%. По
приблизительным подсчетам конкурс составил около 40 «человек на
место», что в разы больше, чем по естественнонаучным направлениям. 4.
Когда будут предоставлены результаты экспертизы? Будут ли они
подробными, как, например, по результатам мегагрантов по Минобрнауки?
5. Есть ли гарантии, что заявки, включающие новые разработки и
оригинальные идеи, не «всплывут» потом на стороне? Каким образом будет
обеспечено авторское право? Вопрос задан потому, что такие случаи уже
были (по РФФИ и РГНФ). 5. РНФ в настоящем виде больше всего походит на
РФФИ. Те же эксперты, та же непрозрачная и непонятная система
экспертизы, те же люди в победителях. Собираетесь ли Вы что-то менять?
Будут ли в будущем обеспечены равные возможности всем ученым? Будет ли
реальная поддержка молодых ученых? 6. Признаете ли Вы первый опыт
удачным? Или понимаете, что пришло время в корне все изменить? С
уважением // Иван

100. Нельзя ли в протоколах оценки показывать критерии оценки в баллах
и общий балл заявки. Это помогло бы улучшить качество последующих
заявок // Овсянников Виктор

99. Уважаемый Александр Витальевич — один из моих коллег, доктор наук,
работает в РАН, является экспертом фонда и, по его словам, написал
больше 10 отзывов на проекты. По базам Скопус и ВоС с 2009 г. он
опубликовал две статьи на русском языке (которые также переведены и на
английский язык) — это и есть уровень Ваших экспертов? // Сергей

98. Добрый день! 1. Получила странная ситуация — беглый анализ по
«нашим» разделам 03 и 09 показывает, что в победителях сплошь
руководители лабораторий и институтов! Почему их не «отправили»
участвовать во втором конкурсе — на поддержку научных
лабораторий?!?!?! 2. Почему РНФ заранее не объявляет требования к
конкурсной документации по каждому из конкурсов??? До сих пор никто не
знает какие требования будут по последнему — пятому — конкурсу! И как
готовится в такой ситуации? // Алексей. Нижний Новгород

97. Итоги конкурса следует признать недействительными. Среди
победителей 14 членов экспертного совета, зам. министра, личности с
сомнительной научной репутацией и др. Ряд поддержанных тем просто не
выдерживает никакой критики. «Признать недействительными» — вопрос
чести Фонда. Скорее всего этого сделано не будет. Но тогда имеющиеся
результаты можно рассматривать как прямой сигнал реальным
исследователям — «Уезжайте из России, вы нам не нужны». И, мне
кажется, что именно это сейчас и произойдет. Вместо заявленных целей о
подъеме науки в России мы получим обратный эффект. Уедут последние,
кто еще во что-то верил. Жаль. Искренне жаль. Дело не в деньгах,
которые, понятно, не могли получить все, а в том, кто получил эти
деньги. Больно за Россию… // Ольга

96. Уважаемый Александр Витальевич! В заявках была подробно прописана
информация о планируемой исследовательской работе, что, в общем,
должно охраняться как объект интеллектуальной собственности. Что
предпринято, чтобы собранная информация не была использована в
дальнейшем (времени и пространстве) без согласия авторов? // Владимир

95. Когда предполагается оплатить работу экспертов, проводивших
рецензирование работ, поступивших на конкурс научных групп? Научных
лабораторий? // Владимир

94. Уважаемый Александр Витайльевич! С учетом изложенного в вопросе 78
(про систему экспертизы, а именно, что в экспертной анкете нет
баллов), а также в вопросе 73 (где члены экспертного совета стали сами
руководителями проектов) прокомментируйте пожалуйста следующее.
Господин Клейнер является одним экономистом (не международником) в
экспертном совете. В экономической тематике поддержано всего 20
проектов, из них 4 (или 20%) получает Институт в котором трудится
господин Клейнер, из которых: один он берет себе (Клейнер Г.Б. -
14-18-02294), один получает его непосредственный подчиненный -
сотрудник его лаборатории (Голиченко О.Г.- 14-18-01590), один
достается директору института (Макаров В.Л. — 14-18-01968), один
заместителю директора (Козырев А.Н. — 14-18-01999). Что у 62 членов
экспертного совета не возникло и тени сомнения?????? Думаю, что такие
эксперты как г-н Клейнер, своими действиями просто позорят Вас лично
как директора. // Кирилл СПб

93. Мой проект поддержан не был, несмотря на то что научное
направление, которое я развиваю в течение последних 10 лет, было
поддержано несколькими крупными западными грантами на сумму более
миллиона евро плюс двумя грантами РФФИ. В течение последних 2 лет у
меня вышла монография в издательстве Springer плюс статья в журнале с
импактом выше 5 и приняты в печать две статьи в журналах с импактом
выше 10 (я не молекулярщик, а морфолог). Я не питаю иллюзий, я не
халтурщик и не пиарюсь — проект был очень сильным, интердисциплинарным
и проч. Я обещал за 3 года проекта 26 статей в журналах WoS, и это
абсолютно реально. И что я теперь должен думать про уровень экспертизы
РНФ? Какими критериями руководствовался Совет? Грубо говоря — какого
рожна еще надо за те 3.5 млн, которые мы попросили на 9 человек, из
которых 5 — молодые исследователи? НЕ удивлюсь, если вопрос не
опубликуют. // д.б.н. Андрей Николаевич Островский

92. Разрешите задать несколько вопросов. 1) Из названий поддержанных
проектов хорошо видно, что многие коллективы получили поддержку на
тематики давно финансируемые по госзаданию. При этом многие
коллективы, возможно не получили поддержки, именно потому, что
формировали относительно новые для себя темы в заявках. Каким образом
будет проводится оценка соблюдения правила изложенного в п 13
конкурсной документации? И про которое Вы неоднократно упоминали как
про одно из центральных правил, для неукоснительного выполнения. Будут
ли открыты результаты таких проверок на сайте фонда? Как предполагает
фонд проводить сбор данных по этому вопросу? 2) Как вы можете
объяснить, что отдельные лаборатории получили до 7 проектов — смогут
ли они отчитаться 1-2 статьями в которых будет указана поддержка всеми
7? Будут ли размещаться копии отчетов в открытом доступе на сайте
фонда? 3) Как вы можете объяснить получение грантов, сравнительно
слабыми руководителями? Например, проект по тематике находится на
стыке молекулярной и системной биологии — одних из самых высоко
цитируемых областей. Руководитель при этом с общим цитированием 80 и
индексом Хирша 5 в почти 60 лет? «Удивительно», но он является
постоянным соавтором одного из членов экспертного совета фонда.
Соответствует ли это букве конкурса и духу фонда? // Андрей

91. Собирается ли фонд опубликовать результаты экспертиз в
гигиенических целях? Фактически, интересует по каким критериям
известные ученые часто проигрывают малоизвестным администраторам, ведь
только в результатах экспертиз можно было бы узнать о научных
достижениях ректора МГУ, потому что в математических журналах об этом
ничего почерпнуть нельзя. // Spree

90 Уважаемый Александр Витальевич, скажите, пожалуйста, сколько грантов примерно планируется распределить по конкурсу РНФ на финансирование проектов международных научных групп? // Николай

Я никогда не любил корпоративные разборки и заказные статьи, но, похоже, сейчас самый момент разразиться таковой. В число организаций подведомственных ФАНО в Красноярске (непривычно звучит, не правда ли), входят институты красноярского научного центра СО РАН (шесть штук) и парочка институтов из сельскохозяйственной и медицинской академий. Итого, по мнению господина Хлунова, практически вся красноярская наука за последние три года не опубликовала ничего путного. Не знаю, кто снабдил его такой информацией, но она, мягко говоря, сомнительна.

К счастью, на протяжении шести последних лет я делаю ежегодные отчеты о публикационной активности красноярских ученых (можете почитать – 2008, 2009, 2010, 2011, 2012часть 1 и часть 2, 2013). Более того, эти отчеты я делаю на основе лишь одной базы публикаций – Web of Science. Сейчас будет ход конем из прошлого – упоминание универсального имени силы. Увеличение доли публикаций России именно в этой базе данных зафиксировано в Указе президента РФ Владимира Путина, как стратегическая цель российской науки. То есть мои анализы опираются на единственно верный, одобренный президентом РФ (все остальное в России ведь тлен и не имеет значения?) источник информации.

Для начала посмотрим на «высокие» входные критерии для заявок на гранты на поддержку действующих лабораторий и оценим, есть ли в городе ученые способные на них претендовать. Входной порог для участия в конкурсе 11 публикаций в Web of Science за пять последних лет. Таких ученых в городе примерно 130 человек. Подозреваю, что это больше планируемого к раздаче на всю страну количества грантов по этому конкурсу. Так что здесь все нормально – активные ученые в городе имеются. Если посмотреть на них пофамильно, то они представляют почти все институты научного центра (навскидку 5 из 6), одну научную лабораторию при КНЦ (еще одно отдельное юрлицо) и Институт медико-биологических проблем Севера СО РАМН. То есть при всем желании набрать шесть научных организаций Красноярска в которых нет хорошо публикующихся ученых не получится.

Идем дальше, «размещение результатов в высокоцитируемых журналах». Тут нужно уточнить одну важную деталь. Сами по себе статьи в высокоцитируемых журналах не могут быть критерием высокой цитируемости (полезности для науки) этих статей. Недавно я делал анализ цитируемости статей красноярских ученых за 5 последних лет. Связь между импакт-фактором журнала и цитируемостью конкретной статьи очень слабая. В число самых цитируемых статей красноярских ученых попало много статей из журналов с низким импакт-фактором. Верно и обратное утверждение, многие статьи в высокоцитируемых журналах не цитируются.

Чтобы закончить с цитируемостью я все-таки посмотрел на десятку самых цитируемых красноярских статей опубликованных за последние три года (подробная табличка в конце). Все эти десять статей написаны с участием институтов красноярского научного центра (семь статей произвели физики и по одной – химики, биофизики и лесники).

Тем не менее, раз партия хочет статей в высокоцитируемых журналах, наука должна ответить: «Есть!». Посмотрим на два последних года (за 2011 год я не сохранил файл с исходными данными, а заново просматривать 400 статей и выписывать импакт-факторы журналов я не готов, даже ради академика Хлунова). Ниже будет две таблички (для любителей фактуры). В каждой представлены топ-10 журналов, ранжированных по импакт-фактору, в которых опубликованы статьи с участием красноярских ученых. Рядом с каждым журналом указаны красноярские организации, которые засветились в соавторстве.

Тем, кто не хочет смотреть таблички, сообщаю, шесть институтов подведомственных ФАНО произвели или поучаствовали в написании (многие статьи результат труда международных коллабораций) 13-ти самых крутых статей красноярских ученых за два последних года. Оставшиеся семь публикаций из этой передовой двадцатки «принадлежат» Красноярскому государственному медицинскому университету.

Что же получаем в сухом остатке? Почти все научные институты Красноярска за последние три года отметились статьями в журналах с приличным импакт-фактором. Статьи именно научных институтов лидируют по цитируемости среди красноярских статей. Возможно, по мнению Александра Хлунова, и эти импакты и цитируемости низковаты. Быть может, наука в Красноярске вообще не нужна (ведь если она «никакая» в научных институтах, то в других местах, получается, ее просто нет). Смущает один вопрос. Зачем руководитель нового фонда, в тот момент, когда объявлены новые конкурсы и многие ученые, косвенно упомянутые в этой заметке, готовят свои заявки, делает столь не корректные заявления. В конце концов, это может повлиять на исход жесткой конкуренции, в которой мы надеемся получить свой кусок пирога для финансового обеспечения производства еще более хороших (тм)статей в еще более хороших (тм) журналах.

Приложения:

2013 год. Top-10 cтатей ученых Красноярска в журналах с высоким импакт-фактором

2012 год. Top-10 cтатей ученых Красноярска в журналах с высоким импакт-фактором

Десять самых цитируемых статей красноярских ученых опубликованных за последние три года

Источник: блог egzadereev.livejournal.com

Сегодня на вопросы нашего корреспондента Елизаветы Понариной отвечает генеральный директор РНФ Александр ХЛУНОВ.

- Для меня эти конкурсы, как дети: не бывают лучше или хуже один другого, — говорит А.Хлунов. — Сегодня объявляем конкурс на поддержку исследований во вновь созданных лабораториях. Он отличается от предыдущих уже тем, что создание лаборатории — вообще редкое явление, потому что оно означает появление новой структуры, нового руководителя, новых должностей в научном или образовательном учреждении. Да и тема, которой люди готовы уделить время и силы, тема лаборатории должна вызреть, состояться. Поэтому в конкурсной документации мы предлагаем считать вновь созданной лабораторию с 1 января 2014 года, хотя объявляем конкурс в апреле, а деньги на нее выделим соответственно в конце лета.

Главное же отличие от двух запущенных конкурсов — мы поддерживаем исследования по приоритетным направлениям, ориентированным на повышение качества жизни населения. Если проекты первых двух конкурсов базировались исключительно на инициативе ученых и связаны были с отраслями знания, то в третьем акцент делается на приоритеты, которые вызрели в обществе, осознаны как государственная задача. Например, ориентация на хозяйственную деятельность человека в зоне Арктики. Естественно, все исследования по приоритетам будут междисциплинарного характера. Ибо трудно представить решение задачи повышения качества жизни человека, если в этом деле не участвуют математики, специалисты по информационным технологиям, физики, химики, медики. Конкретные формулировки, принятые Попечительским советом, отражены в конкурсной документации. Но общий тренд — улучшение качества жизни. Победителей будет около 50, то есть втрое меньше, чем в конкурсе уже работающих лабораторий. Разом много новых не создать.

Второе отличие — мы вводим требование софинансирования. Конечно, нонсенс — требовать его по фундаментальным исследованиям, и тут фонд в полном объеме берет на себя эту нагрузку. Но создание лабораторий подразумевает еще и приобретение оборудования, решение инфраструктурных проблем. Достаточно странно, если бы учредитель (ФАНО, Минобрнауки или другое федеральное ведомство) остался индифферентен к созданию такой лаборатории по приоритетам. Ведь по окончании проекта лаборатория останется ему. Вдруг он потом заявит, что она ему не нужна, что его не спросили вначале и теперь он не обязан поддерживать ее… Софинансирование — 25 процентов от объема гранта фонда, причем в основном с 2015 года, — пойдет на затраты организационного характера. Возможно, на стажировки в России или за рубежом, на любые инфраструктурные мероприятия. Это могут быть деньги из любых источников — самой организации, дар бизнеса, средства учредителя, лишь бы целевым образом были направлены на создание лаборатории.

 - А вы уже представляете, кто придет к вам? Обсуждали это?

- Нет, но наверняка это будут организации с достойной репутацией. Ведь наиболее перспективные структуры имеют планы, видят приоритетные задачи для обеспечения жизнедеятельности нашего населения. Например, всем хочется жить долго, хорошо питаться и не болеть. Может, звучит приземленно по сравнению с теорией относительности, но интересует всех. Помните, как президент Обама после кризиса 2008 года выделил 4,5 млрд долларов на создание высокотехнологичных классов в школах, внедрение информационных технологий в здравоохранение, создание более эффективных и энергоемких двигателей, прокладку высокоскоростных железных дорог? Поставлены были совершенно конкретные цели, связанные с потребностями американского народа. Вот и у нас общество становится прагматичнее: наряду с широким фронтом исследований должны быть обозначены конкретные приоритеты, которые обусловлены интересами российских граждан.

- Этот конкурс вряд ли будет “абсурдным” по количеству участников? Тысяч заявок не ждете?

- Не ждем. Входные фильтры такие же, как были при объявлении конкурса по существующим лабораториям, — по числу публикаций для руководителя за последние пять лет в уважаемых научных журналах. А вот выходные фильтры несколько понижены. Потому, что создание лаборатории и поддержка работы существующей — два разных процесса. Новая структура потребует в первый год деятельности много сил и времени на организацию, значит, научный старт будет чуть запоздалым. Потому на выходе мы требуем несколько меньшее число статей.

- Вам не кажется, что входной фильтр — 28 публикаций за пять последних лет — слишком плотен? У добротного исследователя, говорили на конференции научных работников в ФИАН, 3-4 публикации в год бывает…

- В документах фонда нигде не написано, что требуется 28 публикаций. Написано, что нужно 11 публикаций в журналах Web of Science и Scopus и 17 — в изданиях, учитываемых РИНЦ. А РИНЦ учитывает и Web of Science со Scopus.

- Почему же просто не написать 17?

- Потому что целый ряд русскоязычных научных журналов не индексируется, потому что во многих российских журналах нет адекватной экспертизы статей, потому что по разным отраслям знания картина неоднородна. Напиши 17 — и тут же гуманитарии и специалисты по сельскохозяйственным наукам заявят, что для них 17 в WOS — слишком много. К сожалению, по ряду направлений исследований у нас утеряна культура размещения российских научных результатов в высокорейтинговых журналах. В Красноярске шесть научных учреждений, подведомственных ФАНО, за последние три года не имели ни одной такой публикации. На Дальнем Востоке есть такие коллективы. Отсюда путаница, страх, ссылки на Эйнштейна, Бора, Ньютона, которые в РНФ ничего бы не выиграли… Звучит громко, но некорректно: когда работали Эйнштейн, Бор или Ньютон, такого количества научных журналов (многие тысячи) не было… Эмоции превалируют над пониманием. Это пройдет.

- А упреки в дискриминации по возрасту? Заявления, что требование по участию в проекте аспирантов, молодежи породило “торговлю и обмен” ими… Вы к этому были готовы?

- Нет, помню 2005-2006 годы, когда руководство РАН забило тревогу, что надвигается крах российской науки из-за отсутствия молодых кадров. Потребовали целевого решения проблемы, и чуть позже для РАН были выделены 1000 ставок для молодых, появились конкретные мероприятия той же направленности в РФФИ, РГНФ, в ФЦП “Кадры”… Это сработало, молодежь пришла и закрепилась в науке. У кого-то ее еще нет? Это чья вина? На мой взгляд, руководитель любого учреждения сам ответственен за кадровый состав. Нормальным для организации является 3-процентное обновление. Иначе возникают диспропорции. Как их нужно устранять в каждом конкретном институте? Надо выделять ставки для молодежи, решать проблемы старшего поколения. Все зависит от качества управления в конкретной организации…

- При организации новых лабораторий ограничение по возрасту руководителя будет? 

- Нет. Единственное условие: треть сотрудников в проекте — до 39 лет. Относительная молодость. Это требование для того, чтобы иметь сбалансированный по опыту, компетенциям и энергии коллектив. Поддержка молодежи — политическая тема, залог будущего науки. Я как-то ужинал с нобелевским лауреатом, он мне сказал, что не удовлетворен результатом своего труда. “Вы, обласканный всеми премиями?” – поразился я. “Я не удовлетворен тем, что с точки зрения передачи знаний у меня огромные ресурсы, а я их еще не реализовал. И для меня это сейчас существенно важнее любых наград”, — пояснил он.

- Люди еще опасаются, что получение гранта ограничит бюджетную зарплату получателя…

- Это они не очень внимательно читают документы. Мы при планировании грантов, проектов исходим из того, что выделяемые большие деньги позволяют решить основные организационные, трудовые проблемы при налаживании научных исследований. Денег достаточно, чтобы платить зарплату, осуществлять командировки, приобретать расходные материалы. Но в конкурсной документации указано, что члены научного коллектива, осуществляющего исследования, должны состоять в трудовых отношениях — это для руководителя, а другие члены — либо в трудовых, либо в гражданско-правовых отношениях — с организацией, где реализуется этот проект. Мы понимаем, что термин “трудовые взаимоотношения” означает разное. Как руководитель научной организации и руководитель лаборатории договорятся в соответствии с российским законодательством, так и будут действовать. По трудовому соглашению в РФ можно работать и на полставки, и на полную. Договоры гражданско-правового характера могут вообще оформляться на определенный вид работ. Нельзя со стороны РНФ жесткие ограничения ставить, их и нет. Почему люди, не умеющие договориться с руководителем, сердятся на фонд? В некоторых формах конкурсной заявки специально “заложены” две подписи, одна — руководителя, другая — исполнителя. И ставить свои подписи они должны осознанно, когда обо всем договорились. Сумма гранта такова, что она позволяет руководителю лаборатории самому решить все проблемы. Он сам планирует объем средств, приоритетность их расходования, сам расписывает, что пойдет в фонд оплаты труда, что — на участие в конференциях, закупку расходных материалов, а может, приборов, которые необходимы для проведения исследований, что — на оплату накладных расходов по взаимоотношениям с данной организацией. Есть, кстати, организации, которые вообще не требуют перечислять им средства на накладные расходы, есть такие, которые требуют максимальной доли… Но это — взаимоотношения, и их надо выстраивать. Нет общего правила даже для тех организаций, где есть несколько коллективов, имеющих гранты РНФ. Для них — только аплодисменты, никаких жестких установок. Кстати, у нас в этом году будет конкурс по поддержке исследовательских программ. Цена - 150 млн рублей. Нашел у себя в институте Эйнштейна — поддерживай, расти, не заставляй публиковаться каждый год. Но докажи, что это Эйнштейн, который принес твоему институту мировую славу.

- То, что не все правила РНФ верно воспринимаются учеными, не вызывает раздражения?

- Я давно работаю в научной среде и понимаю, что она очень разношерстна. Непонимание пройдет, а вот когда исчезнет невысокая результативность российской науки? Последние 20 лет, что ни делай, она такова. И, уверяю вас, не зависит от того, была ли главным рулевым в науке РАН, стало ли ФАНО, были университеты в Минобразования или в Минобрнауки… Тренд этот надо менять. Фонд, поддерживающий проекты с неким требованием по входным и выходным фильтрам, — одна из структур, служащих этой цели. Но фонд — не волшебная палочка. Это один из целого ряда инструментов, которые помогут устранять кадровые проблемы, сбалансировать до оптимального соотношение госзаданий и грантовых форм, укрепить программное развитие… Я как-то выступал в ЦЕРН, выяснил, что мы — единственная страна, которая не имеет утвержденной программы исследований в физике высоких энергий. У корейцев есть, у китайцев, индусов, а у нас — нет. Работы по астрофизике финансируются, исследования идут не хуже, чем у других, а утвержденной программы — нет… И звучат требования финансировать все подряд, все исследования внутри России, хотя признаем, что российское небо не позволяет достигнуть мировых результатов… Потому одновременно надо бы вступить в Европейскую южную обсерваторию, которая в Чили расположена, найти и на это средства. Такие вещи свидетельствуют, что некие рычаги управления требуют тонкой настройки. Если она есть, то люди, работающие в науке, в большей мере понимают, какие перед ними ставятся задачи. Как, впрочем, и власть — тогда она ставит задачи, связанные с интересами общества, государства. А пока настройка происходит, звучат критика, недоумение. Раздражения от нее нет, хотя я предпочел бы получать вопросы, связанные с деятельностью фонда, а не отвечать за всю фундаментальную науку в России.

Нам нужно научиться диалогу, когда обе стороны стремятся слышать друг друга, предлагают конструктивные решения, а не норовят сорвать аплодисменты громкой фразой.

Автор текста: Елизавета Понарина

Источник: Поиск

Вступительное слово Александра Кулешова

Доклад Петра Арсеева (ФИАН)

Доклад Вячеслава Вдовина (ИПФ РАН & Профсоюз работников РАН)

Доклад Александра Буфетова (МИАН & CNRS)

Илья Бетеров (ИФП СО РАН)

В. А. Рубаков зачитывает вопросы, собранные через сайт Конференции

В.Е. Фортов отвечает на вопросы, собранные через сайт Конференции

А.В. Хлунов отвечает на вопросы, собранные через сайт Конференции

М.М. Котюков отвечает на вопросы, собранные через сайт Конференции

Источник: портал Конференции на Youtube.

Месседжи научных мужей пока доходят до чиновников плохо: действенного механизма обратной связи так и не возникло. “Несмотря на митинги, демонстрации, собранные нами 120 тысяч подписей, закон о реорганизации РАН был принят”, — подчеркнул первый выступавший, академик Александр Кулешов. Впрочем, отметил он, документ приняли не в самой катастрофической для академического сообщества редакции. “Взбить масло, как попавшей в кувшине с молоком лягушке из известной притчи, нам не удалось, но мы все же создали некую субстанцию, на которую можно опереться, — резюмировал Кулешов. — Надо идти дальше. Голос научной общественности должен быть услышан, она должна стать частью механизма принятия решений”.
Ученые стремятся участвовать в управлении наукой, поскольку не могут успешно работать в условиях неопределенности, пояснил сотрудник новосибирского Института физики полупроводников Андрей Бетеров. “Вместо того чтобы сосредоточиться на решении долгосрочных научных задач, требующих серьезных усилий, мы постоянно ждем каких-то новых документов сверху и не знаем, что с нами будет дальше”, — сообщил он.
Систему управления российской наукой Бетеров представил в виде жутковатого дракона с тремя головами — Минобрнауки, Федеральное агентство научных организаций и РАН. Чудище со слайда грозно нависло над залом и президиумом конференции, в котором сидели руководитель ФАНО Михаил Котюков, генеральный директор Российского научного фонда, в недавнем прошлом замминистра образования и науки Александр Хлунов и президент РАН Владимир Фортов.
Взявший слово сотрудник ФИАН член-корреспондент РАН Петр Арсеев заявил: пасовать перед силой ученые не собираются. Они разработали систему оценки институтов, которая должна стать альтернативой принятой правительством модели, грозящей, по словам Арсеева, “добить и без того обескровленный научный организм”.
“Чиновники хотят выбрать лучшего из нескольких, а остальных уничтожить, в то время как основная задача оценки — сохранение научной среды, — сообщил физик. — Они мечтают о формализованной системе вроде трафарета с дырочками, наложив который можно расставить всех по ранжиру. Яркий пример их воплощенного желания оценить всех нажатием кнопки — “Карта российской науки”. Результат получился ошеломляюще безобразным, но это никого не смутило: Минобрнауки выделило еще миллиард рублей на продолжение этих работ”. До реализации принципа, сформулированного еще Салтыковым-Щедриным: “Только те науки распространяют свет, кои способствуют исполнению начальственных предписаний”, нам остался один шаг, подытожил Петр Иварович.
Одна из причин того, что власть перестала уважать ученых, состоит в том, что мы обращаемся к чиновникам с просительной интонацией, заметил академик Алексей Старобинский. Коллегу поддержал член-корреспондент РАН Сергей Гулев. “Наука — кость в горле власти, — заявил он. — Не верю, что она хочет, как декларирует, иметь университеты на манер западных. На самом деле, ей нужно одно — чтобы научная сфера была выстроена. Но чиновники должны понять — наука делается самодостаточными личностями, к ней не относится понятие “офисный планктон”. Чтобы донести эту мысль, мы должны требовать, а не просить!”
Сотрудник Института проблем машиноведения РАН Александр Фрадков обозначил, как можно добиться своих целей мирным путем. По его мнению, конференция должна стать легитимным органом, представляющим интересы научных коллективов. Для этого ее состав должен избираться тайным голосованием в институтах. “Уже на следующей сессии мы могли бы учредить Ассоциацию научных организаций, а потом добиваться ее включения в государственную систему принятия решений”, — отметил Фрадков. В ответ председатель Совета по науке при Минобрнауки академик Алексей Хохлов предложил свой вариант создания представительного органа ученых: формирование конференции из делегатов от ученых советов институтов — по примеру существовавшего в МГУ в начале 1990-х годов Совета ученых советов.
В итоге участники конференции достигли общего понимания, куда идти, а выбор конкретных направлений, видимо, дело недалекого будущего. Нельзя не отметить, что мероприятие прошло без технических сбоев, бодро, ярко, на одном дыхании. Это заслуга и оргкомитета, и председательствовавшего — академика Валерия Рубакова, который умудрился органично вписать в живую ткань форума даже экспресс-интервью участников с Владимиром Фортовым, Михаилом Котюковым, Александром Хлуновым.
Надежда ВОЛЧКОВА,
Фото Николая Степаненкова

Источник: газета «ПОИСК»

Генеральный директор Российского научного фонда Александр Витальевич Хлунов ответил на вопросы участников второй сессии Конференции научных работников РАН.

Считаете ли Вы правильным ли решение о перераспределении средств в пользу грантовой составляющей?

Владимир Евгеньевич уже ответил на этот вопрос. Нормально иметь грантовую составляющую в 30%. У нас на фундаментальные исследования в 2014 году запланировано 95 миллиардов рублей, финансирование Российского научного фонда — 11.4 миллиарда. В этой связи у нас еще есть возможность наращивать финансирование фонда до той доли, которая является оптимальной.

Много вопросов вызвало положение о том, что исследования по гранту РНФ не могут финансироваться из других источников. Это, по-видимому, означает, что они должны отсутствовать в тематическом плане института. Так ли это и не считаете ли Вы это требование абсурдным?

С учреждением РНФ приняты приоритетные направления: финансирование научных проектов групп, лабораторий, новых лабораторий. Это, соответственно, 5, 20 и 25 миллионов рублей в год. Расчет идет на то, чтобы выплачивать полноценную заработную плату сотрудникам научной группы или лаборатории, платить все необходимые отчисления в социальные фонды. В рамках фонда эта концепция полностью реализована. Этим мы принципиально отличаемся от РФФИ, небольшие гранты которого являются всего лишь довеском к другим формам поддержки проектов, реализуемых научными коллективами.

Ограничение источников финансирования — абсурд? Нет, это не абсурд. Вот сидит Геннадий Андреевич Месяц. Достаточно странно, если Геннадий Андреевич Месяц на протяжении 5 лет будет платить заработную плату лаборатории, которая в дальнейшем получит деньги РНФ на этот же проект. Кроме того, этот же проект получит деньги в Российском фонде фундаментальных исследований, Национальной технологической базе и Федеральной целевой программе по приоритетным направлениям. Это уже называется мошенничеством. Не нужно заниматься мошенничеством. Поэтому проект должен реализовываться из одного бюджетного источника, и там же он должен отчитываться без многочисленных и многостраничных отчетов. Это — не ошибка, это — требование законодательства страны, где мы живем.

При составлении заявки на грант РНФ этого года требуется указать не только минимальное количество статей, которые будут опубликованы в ходе выполнения проекта, но и журналы, в которых эти статьи будут опубликованы. Как Вы относитесь к такого рода требованиям? Есть ли возможность их изменить?

Вопрос абсолютно правильный. Деньги носят бюджетный характер, и законодательно принято, что Российская наука должна быть открытой для мировой науки. Вы все привыкли к индексированным базам данных. В мировой науке эти критерии приняты, и мы должны потихоньку начинать их использовать.

Мы не просим названия журналов, мы просим, чтобы это были журналы первого эшелона. Пожалуйста, возьмите на себя эти обязательства, и экспертный совет рассмотрит Вашу заявку.

Можно ли привлекать иностранных ученых для выполнения проектов?

У нас по конкурсной документации иностранцы имеют право привлекаться к участию в научных проектах. Это право реализовано полностью, никаких ограничений нет. Оно касается и руководителей лаборатории. Единственное но: мы просим руководителей лабораторий установить трудовые отношения с научной организацией. Достаточно странно, если ученый, который ни разу не посетил Российскую Федерацию, возглавляет на протяжении 5 лет российскую лабораторию. Никаких ограничений, касающихся паспорта, разделов анкеты, у нас нет.

Какие принципы используются при отборе заявок? Каким образом фонд собирается избегать излишней бюрократизации?

Главные решения в фонде принимает экспертный совет, который был избран по следующей процедуре. Мы взяли в базах данных первых российских ученых и обратились к ним с одним вопросом: кому бы вы доверили экспертизу научных проектов? Мы получили ответы. В связи с тем, что не по всем отраслям базы данных адекватно отражают научную активность, у нас была возможность скорректировать список экспертов на Попечительском совете. Так получился экспертный совет, состав которого сейчас вывешен на сайте фонда. Это — беспрецедентный в России случай, когда мы видим полную степень открытости при формировании экспертного совета. Я других таких ни фондов, ни программ Президиума Российской академии наук не знаю.

В организационно-правовой форме мы являемся фондом, не бюджетным учреждением. Мы, в отличие от коллег, находимся в привелегированном положении, нам не требуется отчетов по бюджетной классификации: сколько денег ушло на командировку, сколько — на приобретение стульев. В этой связи нам не требуется отчетов на 80 листах, тем более — промежуточного характера. Мы готовы взять список научных статей в Science и Nature и не считаем это абсурдным. Дайте, пожалуйста, список этих статей, и нам будет достаточно.

В Европе гранты являются исключительно средствами для расширения исследований, увеличения размера групп, покупки оборудования и не влияют на материальное благополучие руководителя проекта. Не собирается ли Российский научный фонд переходить на аналогичный принцип?

Мы впервые наложили ограничение на заработную плату руководителей: не более 15% от той суммы, которую выделяет фонд. Наверное, если в Росии будет введена практика высокооплачиваемых постоянных позиций, мы можем в дальнейшем перейти к тому, чтобы руководитель гранта мог и не получать из него дополнительное материальное стимулирование. Пока это не разумно и не рационально.

Есть много ученых, у которых сравнительно немного публикаций, но высокий индекс Хирша и высокий индекс цитируемости. Почему они исключаются из возможности руководить грантами?

Я хочу подчеркнуть, что мы не являемся универсальным средством поддержки фундаментальных исследований. Есть масса других фондов. Наш попечительский совет принял такое правило. Поэтому не нужно относиться к деятельности фонда как к волшебной палочке, которая решит все проблемы. В России действуют все инструменты, которые работали до нашего появления. И РФФИ действует, и РГНФ действует, и Президиум РАН объявляет конкурсы, в которых Вы имеете право участвовать. Если кого-то условие про 28 публикаций не устраивает, то есть другие фонды, где можно получить поддержку.

Мы взяли индексированные базы данных и убедились, что по всем базам, включая РИНЦ, у нас имеется в каждой отрасли знаний более 150 российских ученых, имеющих как минимум 28 пуликаций за 5 лет. Это объективно соответствует конкурсу по всем направлениям в более чем 10 работ на место. Иногда более 15 — в тех областях, где российские ученые активны. Мы не считаем это абсурдным, мы не поощряем приписывание и считаем, что это — реальный конкурс, который будет реализован в России. Правда, он — для тех, кто имеет более 28 публикаций.

(На вопрос из зала.) Вы правы, действительно, есть статья про бозон Хиггса, которая имеет более 3000 соавторов. Экспертный совет будет принимать решение, считать ее за самостоятельную пуликацию или за 1/3000 долю публикации. Я не вправе, пусть это экспертный совет решает.

В первом этапе грантовой поддержки РНФ (по 5 миллионов) есть обязательное требование присутствия в группе молодого научного сотрудника — кандидата наук. Почему у Вас происходит дискриминация по возрасту? Это несправедливо!

Позиция фонда по поддержке молодежи в науке останется неизменной. Согласен, что была заминка в 2014 году, когда мы не учли проблему аспирантов и студентов в академических учреждениях. В этой связи мы оперативно внесли изменения в следующий конкурс, так что там больше нет студентов и аспирантов, а есть лица до 39 лет. Закрепление молодежи в науке является политической позицией, она в будущем будет также поддерживаться.

Грантов Российского научного фонда очень мало. Ими невозможно поддержать все достойные коллективы. Будет ли объявлен следующий конкурс и когда?

Перед нами не стоит задачи поддержать все российские коллективы. РФФИ, РГНФ и Программы РАН продолжают работать. В суммарном объеме они значительно больше, чем Российский научный фонд. Они помогут поддержать другие достойные коллективы.

Что касается следующих конкурсов. У нас на сайте 5 конкурсов. Это — те деньги, которые имеются у нас в бюджете, других денег у нас нет. Если в последующие годы по результатам бюджетного процесса у нас будет прибавка, мы объявим дополнительные конкурсы. Если этой прибавки не будет, мы будем выполнять взятые на себя обязательства по финансированию в течение длительного времени тех проектов, которые у нас имеются.

Есть ограничение размера коллектива в конкурсе на лабораторию в 7 человек. Оно появилось неожиданно на титульном листе заявки.

Цифры появились не спонтанно, а по результатам заявочной кампании. У нас было 3 заявки на 60 тысяч, и коллектив превышал 20 человек. Это является профанацией научного проекта, мы с этим согласиться не можем. Поэтому мы ввели ограничения на заработную плату с тем, чтобы сохранить идеологию работы фонда: финансировать самостоятельно научные проекты. Нам очень не хотелось бы, чтобы на 20-миллионную лабораторию появился коллектив из 100 человек, и этот коллектив не смог бы получить достойную заработную плату, не смог бы оплатить расходный материал, не смог бы договориться с руководителем института о накладных расходах, потому что такой коллектив на такие деньги невозможно содержать. Поэтому есть ограничения. Они разумные. Исходят из того, что должна быть достойная зарплата, должна быть возможность закупки расходных материалов, небольшого оборудования и расчетов с той структурой, где Вы осуществляете научный проект.

То есть, 7 человек — это предельная численность для лаборатории?

Не то, чтобы предельная. Надо исходить из того, чтобы не было 60 тысяч коллективу в 20 человек.

Как Вы относитесь к большим международным проектам, направленным против старения и смерти?

К международным проектам мы относимся положительно. Парадигма новых лабораторий будет отличаться от существующих лабораторий тем, что конкурс по новым лабораториям будет проводиться по приоритетным направлениям. Приоритеты у нас формируются не только исходя из логики развития науки, но и согласно интересам общества, а может, даже государства. Направление, которое Вы сейчас назвали, очень неплохо ложится в потребности общества. И если у нас такое направление будет сформировано, мы готовы объявить конкурс новой лаборатории именно под этот приоритет.

Опыт РФФИ показывает, что наиболее эффективна двухэтапная экспертиза: экспертиза экспертов и экспертиза экспертных советов. При этом, советы выполняют функции рассылки проектов по «правильным» экспертам, последующего сбора информации и окончательной оценки. Я боюсь, что в РНФ получится то же, что происходит при распределении молодежных грантов и мегагрантов. Там рассылка производится автоматически по номерам дисциплин, а оценка вычисляется методом тупого вычисления среднего. Если у Вас так все будет работать, это будет страшно.

В Фонде принята двухступенчатая, а может, даже и техступенчатая процедура, которая предусматривает, что те эксперты, которые согласились сотрудничать с фондом, осуществляют первый этап экспертизы. Первый этап заключается в заполнении экспертных анкет, где они отражают формальную и неформальную оценки научного проекта. Второй этап экспертизы связан с деятельностью экспертных советов и соответствующих секций по отраслям знаний. Советы имеют, помимо мнения экспертов, свое понимание, что это за проект. Еще предусмотрена международная экспертиза проектов новых лабораторий. Таким образом, это — не тупая экспертиза. Она отличается от того, что мы имеем сейчас в России, в лучшую сторону.

У нас на сайте уже вывешен состав экспертного совета. Вы можете познакомиться с фамилиями. Совет делится структурно на секции по 9 отраслям знаний. У каждой секции есть свой координатор. Важно, что сотрудники Фонда исключены из системы экспертизы, которая, таким образом, замкнута на научных работников.

Редакция Saveras.

Захаров призвал сотрудничать с украинскими учеными.

Арсеев указал на опасности сокращений и дурной методики оценки.

Буфетов рассказал, что во Франции реформа Саркози катастрофически разрушила науку — молодежь, мол, хочет постоянные ставки, а не временные.

Фортов жаловался, что МОН считает, что РАН не имеет права заниматься наукой и из-за этого может заблокировать устав (утверждается-то он правительством).

Котюков производил приятное впечатление (наверное, это умение немало способствовало его карьере), долго говорил весьма уклончиво, но сказал, в частности, что все надоформализовать, институты = ФГБУ и должны во всем соответствовать этому статусу (отсюда единоначалие, так как именно директор за все отвечает). Оплата труда регулируется локальными актами, штатного расписания нет еще с 2010 года. ФЗ надо исполнять. Деньги на оборудование делись неизвестно куда. 100 руб суточных — это системный вопрос. Возрастной ценз пока планируетсятолько для директоров. Призвал прикрепляться к бывшим рановским поликлиникам — тогда им будет больше благ от страховой медицины.

Хлунов выглядел очень серьезным и вдумчивым чиновником. По существу о работе РНФ сказал, что эксперты отбирались по цитируемости, планирование статей - «эти критерии приняты в мировой науке» (причем упомянул, что, мол, покажите «список ваших статей в сайенс и нейчер»), что можно будет спокойно нанимать иностранцев, а финансировать одно и тоже из разных источников — мошенничество. Народ возмущался, что РНФ требует для руководителя 29 статей за 5 лет (мол, эйнштена бы выгнали). Хлунов ответил, что так решил экспертный совет. Уходя, в сердцах возмущался, что все время говорят про чиновников «дурость, тупость!».

Фрадков и другие много раз предлагали Конференцию институтилизировать.

Хохлов красочно хвалил свой Совет.

Калинушкин опять напомнил про угрозу сокращений то ли в 2, то ли в 3 раза (по идее — к 2018 году, так как именно к этой дате относится Указ Путина о средней зарплате), а Совет по Науке, мол, предлагает фигню.

Полтерович призвал бороться не с плагиатом, а с рынком диссеров. А для молодежи ввести Ассоциированного Члена РАН.

Рубаков вел это все. Порой довольно жестко, что было правильно, так как многие вопросы звучали совершенно дебильно.

Источник: Живой журнал nibope (по ссылке можно посмотреть и комментарии к этой записи)

• Нас не увольняют и даже платят зарплату, поэтому невольно возникает вопрос о необходимости конференции. Решающим аргументом в пользу участия стало то, что, я, возможно, не успею завершить важные для меня исследования за отведенный на это год моратория. Лучше сходить на конференцию сейчас и выбить еще дополнительное время на занятие наукой. Пока чиновники будут разбираться в наших резолюциях, мы сможем выкроить несколько дополнительных недель работы в научной атмосфере старой РАН.
• Вторая сессия получилась настоящей конференцией. Ее нельзя назвать конференцией-митингом, так как были представлены мнения другой стороны (Котюков, Хлунов). Кроме того, ученые, как видно, оправились от первоначального шока и высказывали, в целом, взвешенные суждения. Корректность высказываний и рациональность заставили меня беспокоиться, что собрались научные сотрудники организаций ФАНО, а не ученые РАН. Для последних должна быть присуща некоторая беспорядочность и иррациональность. Ситуацию спасло нарушение распорядка слишком длинными докладами во второй части и недовольство этим в зале. Котюков, возможно, предвидел такой исход и спланировал свой график так, чтобы срочно уйти примерно в половину пятого.
• Из нового для себя отмечу комментарии М.М. Котюкова об уставах организаций ФАНО:
  1. ФАНО не рассылало типовой устав научных организаций. Действительно, оказалось, что был разослан типовой устав федерального бюджетного учреждения, а это, согласитесь, другое. Устав научной организации может быть дополнен особенностями, важными для научной работы, но он должен соответствовать законам.
  2. Внесение изменений в уставы научных организаций ФАНО разделено на два этапа. На первом этапе планируется единственное изменение: замена учредителя с РАН на ФАНО для того, чтобы удовлетворять требованиям казначейства. Более сложные изменения будут проводиться на втором этапе (до конца 2014 года) после формирования проекта примерного устава в рабочей группе. Последняя состоит из 40 представителей институтов и членов центрального аппарата ФАНО. Аргументы ученых о роли Ученого совета М.М. Котюковым услышаны, он сказал, что будет учитывать и это, но в пределах закона.
• Кроме того, на вопрос о жилищной программе РАН М.М. Котюков сообщил следующее. ТСЖ, организованные институтами или РАН, так и останутся в распоряжении институтов и РАН. Программу жилищных сертификатов будет курировать ФАНО.
• Организовано было необычно хорошо. Оргкомитет учел и исправил все недостатки первой сессии. В частности, доклады были сокращены так, чтобы осталось время для вопросов и выступлений из зала. Была даже ограниченная возможность внести исправления в резолюции. Участники были предупреждены заранее о том, что серьезные поправки необходимо вносить до конференции. Следующая сессия конференции запланирована на осень.

Г. Рубцов, член редакционной группы saveras

Фото Н. Деминой

«Система оценки не может оцениваться только на наукометрических показателях. С одной стороны, показатели, а с другой – экспертная оценка», – заявил глава ФАНО Михаил Котюков, отвечая на вопросы ученых на Конференции научных работников РАН. «Как отобрать экспертов, если 1007 организаций», – посетовал он. «Полит.ру» ведет прямую интернет-трансляцию с конференции.

Горячий интерес участников Конференции вызвала оплата командировок и суточных. «Мы пытаемся этот вопрос задавать в старых координатах, а нам отвечают в новых», – сказал он. Котюков так же как и другие чиновники получает 100 рублей суточных, и пока сделать что-то в этом плане не получается. Вместе с тем, глава ФАНО порадовал ученых, что в академических институтах в 2015-2016 в два раза вырастет число мест в аспирантурах.

В свою очередь, генеральный директор Российского научного фонда Александр Хлунов поддержал главу РАН Владимира Фортова, что грантовое финансирование должно составлять 30%. В этой связи он заметил, что 95 млрд рублей в России идет на фундаментальные исследования, тогда как на финансирование РНФ – 11,4 млрд. Так что у финансирования Российского научного фонда есть еще возможности для роста.

«Главные решения в Фонде принимает экспертный совет», – глава РНФ. Он рассказал о том, как проходил отбор экспертов из числа самых цитируемых ученых. «Мы использовали беспрецедентно открытый механизм для отбора экспертов», – считает Александр Хлунов. С составом Экспертного совета можно ознакомиться теперь на сайте РНФ.

Отвечая на вопрос о том, как можно планировать статьи в ведущих научных журналах, как того требует правила РНФ, Хлунов сказал, что в заявке можно дать не конкретные названия журналов, а запланировать публикации в журналах «первого эшелона». Он сообщил, что на 700 грантов по конкурсу индивидуальных грантов было получено 11755 заявок.

Источник: ПОЛИТ.ру.

11 марта Российский научный фонд закончил прием заявок на получение грантов отдельными научными группами — по первому объявленному РНФ конкурсу. Среди ученых он получил название “маленький”, ибо предполагает финансирование в год до 5 миллионов рублей на группу. Следующие конкурсы фонд обещает провести на суммы гораздо большие. Но по мировым меркам и 5 млн рублей на 12 месяцев существенны, если учесть, что давать их будут три года подряд с возможностью пролонгации еще на два года.
“Много ли на 700 обещанных грантов оказалось претендентов и откуда они?” — сегодня на этот и другие вопросы по просьбе редакции отвечает генеральный директор РНФ Александр ХЛУНОВ.

- Претендентов оказалось гораздо больше, чем хотелось бы. Мы получили свыше 11 750 заявок, — говорит А.Хлунов. — По ряду направлений чуть ли не два десятка на один грант. Запрашиваемые суммы грантов отличались от максимальных 5 млн рублей. Исходя из этого скорее всего распределим не 700, а 800 и более грантов.

- И сумма каждого тогда, грубо говоря, усохнет с пяти миллионов рублей до трех в год?

- Нет, мы не должны сильно отходить от договоренностей, которые были достигнуты с РФФИ и РГНФ, — каждый из нас поддерживает разного рода проекты. РФФИ и РГНФ концентрируются как бы на посевном финансировании фундаментальных исследований, а РНФ, в соответствии со своей Программой деятельности, которую 13 марта принял Попечительский совет, поддерживает проекты мирового уровня. То есть для достижения серьезного научного результата обеспечивает долгосрочное (от трех до пяти лет) финансирование и предоставляет победителям организационные возможности спокойно работать. Но в конце обозначенного срока должен быть результат — публикация в высокорейтинговом издании. Так вот, по первой оценке, много заявок, которые могли бы быть поддержаны другими фондами. Отсюда огромная цифра — более 11 750 проектов…

- Это с теми, которые вам донесла после 11 марта “Почта России”? Ведь надо было представить печатный экземпляр заявки…

- Тут работали и “Почта России”, и DHL, и другие… Мы для себя определили, что любые спорные вопросы должны толковаться в пользу заявителя. Если на штемпеле отделения российской почты, обслуживающего фонд, стоит число до 12 марта, то даже если этот конверт будет принесен 17 марта, мы примем, ибо понимаем, что возникшие обстоятельства никак не зависят от заявителя. Если возникает спорная ситуация по процедуре и кто-то обращается в суд, мы обязаны предоставлять бумажный вариант.

- Вы прогнозируете много таких случаев?

- Нет, но это требование закона. Мы обязаны хранить эти заявки до истечения некоторого времени. Я с удовольствием перешел бы на электронные заявки в полном виде и надеюсь, что все необходимые подзаконные акты по Закону об электронной подписи будут приняты правительством. Тогда мы откажемся от этих прошнурованных листов с синими печатями, но пока базируемся на имеющемся законодательстве и должны строго его выполнять.

Так что дождемся заключений экспертного совета. Он в основной массе сформирован, и при получении последних согласий мы вот-вот вывесим на сайте его персональный состав. Лавина заявок объясняется тем, что в последние месяцы никто не заявлял новых научных конкурсов, финансируемых из бюджета (а в фундаментальных исследованиях речь всегда идет о бюджете), и этот вакуум вызвал обостренный спрос. Мы, наверное, один из немногих источников, куда обратились за поддержкой все научные коллективы страны. По некоторым отраслям знания конкурс приближается к 20 и выше…

- Это по каким?

- По гуманитарным исследованиям получили искривленную картинку — свыше 3000 заявок. Как с ними теперь быть? Одни ученые говорят, что мы должны выполнить миссию поддержки эксклюзивных научных проектов, позволяющих достичь мирового результата. Другие настаивают, что наша миссия — сохранение оте­чественной науки. То есть надо всем раздать какие-то деньги. В конкурсной документации, если обратили внимание, для гуманитариев вместо публикаций в Web of Science мы сделали достаточным цитирование в РИНЦ. В расчете на то, что со временем в РИНЦ будут входить только те журналы, которые имеют систему экспертизы поступающих к ним статей. Такие журналы должны получать бюджетную поддержку, есть соответствующее Поручение Президента России по итогам декабрьского заседания Совета при Президенте по науке и образованию. Это могло бы стать первым фильтром, который снизит огромную нагрузку на систему экспертизы.

- Планируете ли вы привлекать экспертов РГНФ?

- Мы получили от РГНФ базу экспертов и обратились к ним с просьбой принять участие в экспертизе заявок. Многие согласились. Сейчас наш корпус экспертов — более 3 тысяч российских ученых, и мы еще активно наращиваем зарубежную составляющую этого коллектива.

- В основном из числа тех, кто уехал от нас?

- Да, мы к ним обратились письменно, часть согласилась, часть — нет. В основном по причине своих больших научных планов. Мы с уважением относимся и к тем, кто согласился, и к тем, кто отказался.

- Как, судя по заявкам, распространена по стране научная активность — по округам, ведомствам? Представители каких направлений научной деятельности “спят”, а какие пребывают в тонусе и реагируют быстро?

- Про гуманитарные и социальные науки говорил — подали более 30% заявок. Неплохо представлены физика, химия — примерно по 12%. Здесь наша страна до сих пор выглядит достойно с точки зрения открытости исследований. Меньше, чем ожидали, оказалось заявок по биологии, наукам о жизни — вместе не превысили 10%. Отрадно, что исследования для медицины дали порядка 9% заявок, неплохо представлены науки о Земле — 6,5%. Математика и информатика — примерно по 7%. Меньше, чем ожидали, представлены сельскохозяйственные науки и науки о продуктах питания. Здесь формируется заказ со стороны общества, но количество заявок едва превысило 1%. Мы рассчитывали на большее. Это, правда, следствие того, что исторически у нас не практиковали приглашать научные коллективы из институтов РАСХН участвовать в конкурсах РФФИ. Надо будет поощрять ученых из институтов сельскохозяйственной академии и аграрных вузов подавать заявки, обу­чать их этому навыку.

- Может, они больше ориентированы на нужды регионов?

- В английском языке есть понятие regional studies, и мы два десятилетия назад хорошо освоили эти региональные исследования в разных областях наук. Другое дело, что почему-то по ним не было практики отправлять статьи в зарубежные издания. Надо требовать публикационной активности и на английском языке. Конечно, это вопрос не одного дня. Многим научным коллективам нужно будет пересмотреть практику работы — провести некое разделение между хозяйственной деятельностью, которая есть и важна, и фундаментальными исследованиями. А они есть. Например, Всероссийский институт растениеводства им. Н.И.Вавилова в Санкт-Петербурге, его работы широко цитируются. Да и еще есть ряд институтов. Стимулируйте публикационную активность в рамках Web of Science, и она прорастет. Стыдно твердить о том, что нас никто нигде не пускает. Я за то, чтобы развивался русский язык, но в рамках своей отрасли знания надо писать и на английском. Нельзя в изгоях держать целые отрасли знания. Они должны так же достойно выглядеть, как и физика, математика, информатика и т.д.

- Тем более что, так же как физика, они сегодня формируют национальную безопасность… А как выступили территории?

- Центральный федеральный округ — 43%, лидирует Москва, активны Приволжский федеральный округ, Северо-Западный. Увидели, что у нас наука действительно, что называется, прирастает Сибирью — почти 16% по заявкам. Прогнозируем, что это хорошие проекты. Отрадно, что и Дальний Восток выступил несколько лучше обычного — 4%. Но нам важно, чтобы заявки получили поддержку и со стороны экспертного совета. По типам заявителей — из РАН или высшей школы — я бы не стал смотреть. Недостоверная будет картина: в МГУ, например, более 300 академиков и членкоров РАН работают. Как их заявки поделить на вузовские и академические? Надеюсь, лет через десять мы об этом и думать не будем.

- А как с квотами по направлениям в конкурсах?

- Мы приняли решение по квотам, и Попечительский совет дал нам право небольшой корректировки по результатам заявочной кампании и самой экспертизы — когда у нас не хватает денег для одного гранта, сделать так, чтобы он состоялся. Решение отражает общую ситуацию, сложившуюся уже исторически в России по опыту работы РФФИ и РГНФ. Лидируют отрасли знания, связанные с науками о жизни, в общей сложности они тянут на 50% (здесь и биология, и фундаментальные исследования для медицины, и науки о Земле). Хотели сначала больше дать на сельхознауки, но потом корректировали в ходе заявочной кампании. Через год-два рассчитываем получить свою статистику, собственное понимание, возможно, и квоты тогда станут меняться — это ведь рабочий момент. Важнее другое: у нас зарегистрировались более 108 000 российских ученых, желающих сотрудничать с фондом. Вот эта база для нас — самая большая ценность.

- Экспертный совет, говорите, начинает работу. А у фонда он будет один или несколько?

- 13 марта Попечительский совет определился, что по четырем конкурсам — поддержка научных групп, существующих научных лабораторий, новых лабораторий и международных научных групп — будет один экспертный совет, председателем которого является А.Клименко. Кстати, здесь Попечительский совет, проведя сложную процедуру отбора, принял решение по поводу списка координаторов секций по отраслям знания. Они дали согласие, и это радует, так как это ключевые фигуры в новой системе экспертизы. Мне их, признаться, даже жалко: они работают не за зарплату и наверняка не получат никакой похвалы со стороны тех, кому присудят гранты. Победители, скорее всего, будут думать, что так и должно быть. А вот большое количество тех, кто денег не получит, будут выражать недовольство. Это при огромной ответственности за правильное решение и перед страной, и перед научным сообществом.
По конкурсу же поддержки программ развития научных и образовательных учреждений на 150 млн рублей будет отдельный экспертный совет. Мы сейчас попробуем реализовать правила, по которым он будет формироваться, но окончательное решение о поддержке проектов де-факто будет приниматься по критериям, специально установленным Попечительским советом.

- А на что пойдут деньги следующего года — дополнительные 5 млрд рублей?

- Это мы начнем обсуждать, когда во втором чтении пройдет Закон о бюджете и мы поймем, что эти деньги у нас реально будут.

- На днях объявлен второй конкурс — не на 5, а на 20 млн рублей в год для существующих лабораторий. Что здесь нового, кроме адреса и стоимости работы?

— Мы повысили входные пороги публикационной активности и по Web of Sсience, и по РИНЦ. Сделали период анализа пятилетним, отказались от такого требования — участие студента или аспиранта. Оно появилось, когда не были доведены до академических институтов контрольные цифры по аспирантуре в связи с отсутствием лицензирования образовательных программ послевузовского образования. Надеюсь, будут внесены необходимые поправки в Закон об образовании. Возможно, тогда появится такое понятие, как научная аспирантура, не только образовательная. А пока в конкурсе по существующим лабораториям с тем, чтобы избежать этих казусов, мы ввели понятие молодых ученых — до 39 лет. Снизились накладные расходы организаций. Если раньше по научным группам они могли равняться 15%, то теперь — до 10%. Сделали это осознанно, понимая, что эти расходы касаются оплаты труда сотрудников бухгалтерии, финансово-экономической части, а не ученых… Пусть больше денег идет на науку. При нынешней электронной системе бухгалтерия с одинаковой легкостью может обеспечивать обсчет гранта что на 400 тысяч, что на 20 млн рублей. Нагрузка не увеличивается, хотя, наверное, это вызовет у целого ряда руководителей непонимание.

- Если у вас не будет много отчетности, это оправдано…

- Мы не просим много отчетности. Я уже неоднократно говорил, что для нас, в первую очередь, важен качественный результат, выраженный в сильных публикациях. Важно признание мирового научного сообщества.

- Удается РНФ взаимодействовать с ФАНО?

— Ну, а как можно объявлять конкурсы по поддержке научных организаций без взаимодействия с ФАНО, коему научные организации подведомственны? Я надеюсь, что со временем при отлаженной системе экспертизы, к которой есть доверие и со стороны ФАНО и РАН, мы сумеем организовать совместные конкурсы, причем интегрировать в них бюджетные возможности. Например, если мы рассматриваем программы развития академических институтов, важно, чтобы ФАНО также участвовало в принятии решений и, может, добавило финансирования ради достижения более эффективного результата. Правда, это, что называется, планы на будущее, ибо потребует отдельного решения, детализации. Единственное — не хотелось бы возвращаться к тем ситуациям, когда отчеты по расходованию средств по бюджетной классификации превалируют над научной составляющей.

- Вас что-нибудь тревожит в развитии фонда, ему что-то мешает крепнуть?

- Наоборот, я очень благодарен Попечительскому совету. Как ни странно, этот руководящий орган фонда, проведя пять заседаний за без малого четыре месяца, оказал нам огромную конструктивную поддержку. Люди неформально относятся к делу, вникают в проекты документов, критично обсуждают, делают замечания, правят генерального директора — и очень этим помогают. Заседания Попечительского совета подчас длятся дольше трех с половиной часов, но всегда дают результат.

- А штат-то фонда уже набрали полностью?

- Нет, здесь мы не торопимся, сейчас в штате около 30 человек. Мы переходим на второй этап развития фонда — экспертизу, этот блок придется укрупнить. Попечительский совет разрешил нам довести численность до 50 человек — заявок-то многие тысячи. Постараемся подобрать людей из научных организаций, чтобы не возникало препятствий для общения с учеными. По мере появления вакансий соответствующая информация появляется на нашем сайте.

Вопросы задавала
Елизавета ПОНАРИНА

Источник: газета «ПОИСК».

О том, как будет дальше работать фонд и чего ждать ученым, ИТАР-ТАСС рассказал Александр Хлунов.

— 11 марта завершился прием заявок на соискание грантов по приоритетному направлению фонда «Проведение фундаментальных научных исследований и поисковых научных исследований отдельными научными группами». Расскажите несколько слов о его результатах. Возможно, уже удалось подвести какие-то итоги?

— Да, первичная статистика по конкурсу у нас уже есть. Заявочная кампания длилась месяц, за это время в фонд поступило более 11 тыс. заявок из 80 регионов Российской Федерации, как участники проектов в информационно-аналитической системе фонда были зарегистрированы более 108 тыс. человек.

Наиболее активными по числу поданных от региона заявок стали Москва, Санкт-Петербург, Новосибирская, Томская и Московская области. Если рассматривать федеральные округа, то здесь, безусловно, лидирует Центральный (почти половина всех поступивших заявок), Сибирский и Приволжский округа.

Заявок, поданных от учреждений высшей школы, было почти на 20% больше, чем от академических структур. Теперь несколько слов о распределении по отраслям знаний. Более четверти всех заявок были посвящены гуманитарной и социальной тематике, далее по количеству поступивших на конкурс заявок — инженерные науки, физика и науки о космосе, химия и науки о материалах.

Более подробную информацию о результатах приема заявок мы планируем разместить на нашем сайте в самое ближайшее время.

— Основной вопрос, как всегда, про деньги. Конкурс закончен, эксперты приступили к отбору перспективных предложений от ученых. Когда они смогут получить финансирование?

— Деньги от государства в фонд уже поступили. Подготовка заявок длилась месяц. Далее два месяца экспертизы и подведения результатов. Таким образом, уже в июне грантополучатели смогут получить деньги. Эту возможность они смогут реализовать, подписав с нами соответствующее соглашение.

— А что представляют собой эксперты? Не возникнет ли, как нередко бывает у нас в конкурсах и тендерах, поводов для подозрений, скажем, в »заинтересованности» экспертов в том или ином участнике? 

— Экспертный совет один на всех. Вместе с тем он будет разбит на секции, которые соответствуют отраслям знаний. Сейчас нами создано девять секций. Такая вот несложная схема.

Сами же члены экспертного совета, могу заверить, являются действующими авторитетными учеными, которые отобраны по имеющимся базам данных многотысячного корпуса российских исследователей. Мы брали наиболее рейтинговых ученых и направляли им запрос-просьбу назвать имена тех, кому они доверили бы экспертизу научных проектов.

Собрав такую информационную базу, мы можем обращаться к конкретным специалистам. Всего их будет около 60 человек. Персональный состав экспертного совета прошел утверждение попечительским советом фонда и вскоре будет опубликован на сайте фонда. Возглавил его авторитетный ученый, член-корреспондент РАН Александр ­Клименко.

— А как конкретно будут работать эксперты? Будут смотреть как на фактическое содержание заявки, так и на то, в чем они точно разбираются как ученые, в методическом плане например?

— Эксперт будет заполнять анкету, состоящую из пяти разделов. Первый раздел формальный — соответствие тематики проекта тем направлениям, по которым работает фонд.

Второй раздел — профессиональный уровень руководителя проекта. В нем достаточно подробно будет описано, чем можно охарактеризовать руководителя проекта. Речь идет о его профессиональном уровне — это и наличие ученых степеней, и членство в ведущих научных сообществах, и публикации, и монографии, и его рейтинги, информация о наличие опыта руководства какими-то научными проектами.

Третья часть — научная обоснованность проекта. Оценивается научное содержание — значимость, актуальность тематики.

Четвертый — значимость предполагаемых результатов. Выше ли они мировых или мы собираемся кого-то догонять?

Пятый — качество планирования проекта.

— Насколько объективны будут результаты экспертизы?

— Вопрос объективности научной экспертизы я бы не сводил к универсальности форм и другим простым решениям. Речь идет и о репутации эксперта как ученого. Если ученый дорожит ею, он будет ответственно относиться к этой процедуре.

А конфликты в такой высокосоревновательной и в то же время глубоко нервной области, думаю, неизбежно будут иметь место. Мы в этой связи считаем важной регулярную ротацию экспертного пула. Более того, всем руководителям проектов будет предоставлена возможность ознакомиться с рецензиями экспертных заключений.

— Еще один момент волнует ученых. Что вы думаете по поводу конфликта интересов в процессе экспертизы?

— У нас несколько раз было детальное обсуждения проблемы конфликта интересов. Россия — большая страна и одновременно маленькая. Большое количество ученых связаны трудовыми, гражданско-правовыми, просто человеческими отношениями.

Если мы требуем от эксперта выполнять свои функции, исключив какие-либо взаимоотношения, то будет риск, что мы просто не найдем эксперта. Формализовать же это не всегда возможно. Так что в каждом конкретном случае требуется свой подход.

Но в любом случае прямой конфликт интересов мы учитываем. И в документах фонда указан перечень ситуаций, которые могут подпадать под конфликт интересов.

— А что по поводу финансирования так называемых мегасайенсов? Оно будет идти отдельно, вне вашего фонда?

— Да. Здесь есть сложности юридического плана. Дело в том, что это публичное обязательство правительства, а передать их фонду затруднительно. Мы не являемся структурным подразделением исполнительной власти.

— А если для некоего исследования не обойтись только лишь деньгами гранта?

— Мы готовы финансировать заявку, в которой будет сказано, что проект  будет осуществляться в одном месте, а какие-то отдельные исследования необходимо провести на установках других организаций, в том числе за рубежом. Единственное условие — чтобы в заявке это было обосновано.

— Вы — фонд финансирования фундаментальной науки. А предусмотрен ли какой-либо критерий различения между фундаментальной и прикладной наукой? Я имею в виду — не может ли кто-нибудь под видом фундаментальной науки протолкнуть свое чисто прикладное изобретение?

— Дано такое определение. Когда проходил закон о фонде, одновременно во втором чтении были внесены поправки в закон о науке. И там даны четкие определения, что такое фундаментальные, поисковые и прикладные исследования. Это сейчас содержится в законе.

Если же подходить к вопросу с общей точки зрения, то в чем возникает главная сложность? Мы всегда говорим о бюджетных деньгах. Чиновник в рамках федеральной целевой программы должен нести ответственность за формирование темы исследований. Сформировав правильную тему и сформировав правильный государственный заказ, он должен четко видеть свою ответственность, потому что созданный результат он должен использовать либо в экономике, либо в социальной жизни страны.

Поэтому федеральные целевые программы — это госконтракт на обеспечение нужных обществу или государству услуг. Фундаментальные же исследования — это уже достояние человечества, общества в целом. По фундаментальным исследованиям нет ни физического, ни юридического лица, которое могло бы сформулировать, зачем и что ему нужно. Но без этих знаний общество жить не может.

Это знание о том, как устроен и развивается мир. И требовать от чиновника формулировки государственного задания на фундаментальное исследование — это нонсенс. Даже чиновник, который в прошлом был ученым, с переездом в кабинет так или иначе теряет часть знаний и перестает быть значимым для науки, потому что без ежедневного посещения библиотеки или лабораторий сохранить и развивать знания невозможно.

Так что здесь остается руководствоваться как формально-юридической стороной дела, так и здравым смыслом.

— Предусматривается ли какое-то планирование грантов?

— Конечно. И это будет мнение именно экспертного совета. Существует определенная общая логика развития науки, и пускай ее определяют ученые.

Беседовал Александр Цыганов

Источник: ИТАР-ТАСС

Информация пресс-службы ДВО РАН

На прошлой неделе Приморскую группу академических институтов посетил глава Федерального агентства научных организаций М.М. Котюков. (Напомним, ФАНО России создано в рамках реформы Российской академии наук для того, чтобы управлять имуществом и институтами РАН). Это первая рабочая поездка руководителя нового агентства в “подведомственный” регион, где расположены институты Дальневосточного отделения РАН, РАМН и РСХН.

Рабочий график был весьма напряженным. В программу посещения вошли институты, перешедшие в ведение ФАНО России после слияния РАН с РАМН и РСХН: ИПМТ с Центром подводной робототехники, ИХ, ТИБОХ, ИБМ, Океанариум, ДВГИ, ТОИ, ИИАЭ, БСИ, детский сад, причал научного флота, побывали в Институте эпидемиологии и микробиологии, на Приморской овощной опытной станции ВНИИ овощеводства и ФГУП «Дальневосточное». Руководить Агентства знакомился с научными достижениями и прикладными разработками институтов последних лет, встречался с коллективами организаций.

Ключевым мероприятием стало рабочее совещание руководителя ФАНО России М.М. Котюкова с директорами академических институтов и предприятий Дальневосточного региона при участии советника Президента РФ А.А. Фурсенко, генерального директора Российского научного фонда А.В.Хлунова, которые в это же время были с визитом в ДВФУ. Был обсужден широкий круг вопросов, касающихся самых разных проблемных областей: организации научных исследований на Дальнем Востоке, их финансирования и кадрового обеспечения, новой системы оценки эффективности, а также имущественные, хозяйственные и социальные вопросы.

Во время встречи М.М. Котюкова с губернатором Приморского края В.В. Миклушевским обсуждался вопрос о создании в ближайшее время территориального органа ФАНО России во Владивостоке.

Источник: официальный сайт ДВО РАН

Филиал Федерального научного агентства может появиться в Приморье

ВЛАДИВОСТОК, 14 фев — РИА Новости. Руководитель Федерального агентства научных организаций (ФАНО) Михаил Котюков на встрече с губернатором Приморья Владимиром Миклушевским в пятницу предложил создать в регионе филиал ФАНО, сообщает краевая администрация.

«Сейчас нужно скоординировать эту работу. Для формирования регионального подразделения нам необходимы в первую очередь квалифицированные кадры, специалисты, готовые выполнять эту ответственную работу. А также интеграция со структурами краевой власти», — цитирует администрация слова главы ФАНО.

Михаил Котюков отметил, что в Приморье уже есть положительные результаты реализации ряда научных программ, и сейчас важно интегрировать усилия коллективов научных институтов и образовательных организаций, работающих в крае, с региональной экономикой — при взаимодействии с властями.

По данным администрации, Владимир Миклушевский заявил, что в ближайшее время он проработает этот вопрос, и выступил с предложением по формированию государственного задания для научных организаций Приморья.

«Хотелось бы заручиться вашей поддержкой в этом вопросе. Сейчас схема финансирования науки изменилась, что делает ее более профессионально ориентированной. Фундаментальная составляющая должна оставаться, но меня как руководителя региона интересуют прикладные результаты», — передает администрация со ссылкой на губернатора Приморья.

Ранее сообщалось, что помощник президента РФ Андрей Фурсенко 13 февраля провел совещание в кампусе ДВФУ на острове Русском, где заявил, что наука и образование должны стать единым целым с реальной экономикой страны. Он отметил, что наука вузовская и академическая плотно связаны и сегодня выполняют задачу кадрового обеспечения региона.

Источник: РИА Новости

Помощник Президента РФ Андрей Фурсенко встретился с молодыми учеными в ДВФУ

Встреча молодых исследователей Дальневосточного отделения Российской академии наук (ДВО РАН) и ДВФУ с помощником Президента РФ Андреем Фурсенко состоялась в кампусе Федерального университета 13 февраля. Собравшимся предложили обсудить интеграцию научно-исследовательской деятельности академических институтов и университета, а также их взаимосвязь с реальным сектором экономики.
Молодые ученые не только делились переживаниями и задавали актуальные вопросы в связи с введением новой системы организации и финансирования науки в России. Исследователи озвучили свое видение того, как должна выстраиваться работа в рамках новой системы, а также живо высказывали предложения по интеграции исследований ученых ДВФУ и ДВО РАН.

Председатель Совета молодых ученых ДВО РАН Юрий Латушко представил работу своего объединения как пример самоорганизации академической молодежи. От Федерального университета выступил доцент Школы естественных наук Александр Самардак. Он подробно изложил принципы совместной работы ДВФУ и ДВО РАН на примере научно-образовательного центра «Нанофизика и нанотехнологии» и рассказал о достигнутых результатах деятельности.

— Эта встреча для меня — отправная точка, с которой мы начинаем нашу совместную работу. Подобное общение обязательно продолжится в дальнейшем. Хочу пожелать вам больше работать вместе и реализовывать интересные, амбициозные проекты, — сказал руководитель Федерального агентства научных организаций Михаил Котюков.

Андрей Фурсенко, подводя итоги, призвал молодых ученых не бояться изменений и сконцентрировать свои усилия на новых востребованных направлениях.

— Сегодня стоит задача создать новую экспортно-ориентированную экономику. Традиционные отрасли тоже важны, но давайте подумаем о направлениях, которые приоритетны для всего мира. Одна из задач реорганизации российской науки связана с тем, чтобы сделать наши исследования более современными и конкурентоспособными. Мы должны менять историю, и делать это предстоит вам — молодежи, — призвал Андрей Фурсенко.

Анна Леонтьева (ДВФУ), источник: официальный сайт ДВО РАН

Председатель СМУ ДВО РАН о встрече с Михаилом Котюковым, Андреем Фурсенко и Александром Хлуновым

Формат встречи был совместный с Дальневосточным федеральным университетом (были мы и университетские молодые ученые, площадка также в ДВФУ). Мы задавали по большей части конкретные вопросы, коллеги из университета в основном благодарили за университет, спрашивали про геополитику. Из самых острых вопросов университетской молодежи, на мой взгляд, был следующий — почему дается так мало времени на реализацию новых научных проектов в университете, при том почти сразу требуется, чтобы данные проекты были выполнены на мировом уровне… В целом, я думаю, что стратегия властей может заключаться в желании создать на Дальнем Востоке научный кластер, где ДВФУ будет главной инфраструктурной площадкой.

Вопросы были разные. Разговор шел и о центрах коллективного пользования, и о жилье для молодежи, и об авторских правах, и о публикационной активности и т.п. Был вопрос о том, почему университет просто покупает статьи у академических ученых и ими отчитывается. Причем, данный вопрос поднял сам М.М. Котюков, сославшись на ситуацию на Урале. Ректор ДВФУ С.В. Иванец сказал, что в ДВФУ это в прошлом.

А.А. Фурсенко тоже был на встрече, он напирал на архаичность нашей науки и на новые принципы ее организации. Смысловые цитаты: в случае неуспеха в получении денег научным коллективом ученым нужно задуматься о смене коллектива или рода деятельности, все границы сегодня открыты; наша задача не открыть новые направления, а закрыть старые.

Дискуссионным оказался и вопрос, заданный мне М.М. Котюковым — кого поддерживать грантом — непосредственно молодого ученого или научный коллектив, где он работает? Мое мнение (которое я высказал на встрече), что такое противопоставление кажется мне искусственным — часть грантов могла бы пойти на прямую поддержку молодежи (особенно тех, кто делает самые первые шаги в науке), часть — коллективов, которые привлекают молодых ученых. Докладчик из университета заявил о том, что деньги нужно давать лабораториям. А.В. Хлунов отметил, что он противник грантов «для молодежи», равно как и для других групп, ранжированных по возрасту, полу или иному социальному статусу (инвалидов, беременных женщин и т.п.).

М.М. Котюков на мой вопрос о советах молодых ученых сказал, что он полагает, что в деятельности советов не должно быть никаких границ, кроме юридических.

Председатель Совета молодых ученых ДВО РАН Юрий Латушко (соб. инф.)

Делегация ФАНО во главе с Котюковым посетила Владивосток. Были проведены встречи с правительством края, с руководством и студентами ДВФУ, с молодыми сотрудниками ДВО РАН и с директорами институтов ДВО РАН (единственная из встреч, на которой я присутствовал). Кроме того было посещено несколько институтов, в том числе и БСИ ДВО РАН. Основные отличия от прошлых визитов в регионы — участие в составе делегации помощника президента Андрея Фурсенко и директора РНФ Александра Хлунова.

В целом, информация, представленная Андреем Ворохом [в отчете о визите Михаила Котюкова на Урал — saveras], — актуальна. Формат разговора — краткая информация (без «жареных фактов», с очень точными характеристиками и в то же время с почтительными реверансами в сторону представителей региональной науки) и вопросы из зала (по которым складывается полное и точное впечатление о том, кто в зале, включая, возможно средний IQ по отделению ). Мое личное ощущение в целом — позитивное.

Во время встречи с директорами произошла единственная утечка: Хлунов произнес термин «постоянная ставка», рассказывая о работе РНФ (информация в пределах уже помещенной на сайте фонда). Директора не отреагировали, хотя это и есть самое страшное для большинства сотрудников РАН среднего уровня и ниже. Я хорошо знаком с такой системой в Китае: у середнячков постоянной ставки не будет. Опасность та же, что и у велосипедиста, переставшего крутить педали.

Коснулись максимального возраста директоров (ничего нового: может быть, после 65 лет — плавный переход на специальную должность научного руководителя/консультанта учреждения).

Еще один акцент — утеря актуальности штатного расписания. Институты вольны принимать сотрудников в любом количестве: главный ограничитель на региональном уровне — средняя заработная плата по региону. Все просто: у директора есть субсидии на выполнение госзадания и средства от приносящей доход деятельности. На эти средства можно набирать столько работников, сколько необходимо для выполнения государственного задания, не оглядываясь на спущенные сверху ставки (ставки сверху сейчас не спускают, их число определяется институтом). Это сопровождается переходом от сметной системы планирования к планированию финансово-хозяйственной деятельности (утверждается директором). Средства, высвобожденные при оптимизации плана, как я понимаю, достаточно просто использовать по тем кодам, где они необходимы.

Низкий уровень зарплат [в таких регионах, как Москва, где средний уровень зарплат в РАН примерно в полтора раза ниже средней по региону — saveras] — это издержки планирования как на уровне института, так и на уровне региона и отделения РАН. Поэтому мой призыв к ученым: если зарплата ниже средней по региону — участвуйте в конкурсах в тех регионах, где она выше. Не будьте заложниками московской прописки, за МКАДом жизнь есть. В ДВФО нет ни одного активно работающего физиолога растений, мы очень нуждаемся в специалистах.

Наконец, будет организовано дальневосточное региональное представительство ФАНО, известно, кто его возглавит, впечатление — позитивное.

На встрече в БСИ со стороны сотрудников подняты очень актуальные для ботанических садов вопросы (1) сохранения и поддержания коллекций живых растений (по словам Котюкова, такая система мероприятий будет разрабатываться); (2) ботанико-экологического просвещения (тут же спущено на уровень губернатора края; надеюсь с хорошими последствиями для БСИ). Я имел возможность привести аргументы в пользу создания на базе БСИ Регионального Дальневосточного центра по исследованию растений (по типу Ванкуверского, Берлинского, Корейского (национальный арборетум), Цукубского). На встрече с сотрудниками БСИ Котюков влюбил в себя сотрудников (не знаю, что и делать теперь-то ).

Источник: Сеть координации институтов

Александр Хлунов. Фото Н. Деминой

10 февраля 2014 года открыт прием заявок на первый конкурс Российского научного фонда – новой структуры, призванной финансировать фундаментальные и поисковые исследования. О том, с чего началась работа РНФ и что нам известно о его Экспертном совете, рассказывает  Наталия Демина.

Первые заявки на грант в 5 млн. рублей в Российский научный фонд ученые смогут подать уже сегодня, в понедельник,10 февраля 2014 года, на сайте фонда – www.rscf.ru. В пятницу, 7 февраля, там были опубликованы извещение о конкурсе и конкурсная документация. А сегодня открылся доступ в Информационно-аналитическую систему.

Из поступивших до 11 марта заявок к маю будут отобрано 700 победителей. Судя по словам генерального директора РНФ Александра Хлунова, «сутевые решения по (не)поддержке тех или иных заявок будет принимать Экспертный совет». Между тем, этот совет пока не до конца сформирован. В его составе должно было около 60 человек.

«Фонд работает всего три понедельника», – сказал Хлунов на пресс-конференции в ИТАР-ТАСС. «Почему вы меряете работу понедельниками?» – поинтересовались у журналисты. «Это мой водитель сказал мне, что фонду всего три понедельника», – засмеялся глава РНФ, которому в этом году поручено организовать разумную систему распределения грантов на 11,4 млрд рублей. В 2015 году финансирование фонда должно возрасти до 17.2 млрд., а в 2015 – до 19.1 млрд руб.

Фонд был создан в рамках Федерального закона от 2 ноября 2013 года. Им управляет Попечительский совет, возглавляемый Андреем Фурсенко. В него помимо шести академиков РАН – А. Григорьева, Е. Ваганова, Л. Зеленого, В. Панченко, М. Личинецера, А. Чубарьяна – вошли также ректоры крупных вузов,  представители всех фракций Госдумы и члены Совета Федерации.

На настоящий момент известен лишь руководитель Экспертного совета – членкор РАН Александр Клименко — и 15 членов. По словам А. Хлунова, первые 15 членов ЭС были отобраны по рекомендации 6 академиков РАН, вошедших в Попечительский совет Фонда. Член совета, директор Института космических исследований РАН, академик РАН Лев Зеленый эту информацию «Полит.ру» подтвердил. Он сообщил, что он и его коллеги предложили Хлунову некую steering group, но назвать имена этих счастливчиков отказался. «Это достойные люди, я впрочем, знаю только физиков», – уточнил он.

Узнать имена одной четверти Экспертного совета так и не удалось. Александр Хлунов на пресс-конференции в ИТАР-ТАСС сказал, что их имена уже есть на сайте РНФ. Однако когда мы с Николаем Подорванюком тут же поискали и не нашли, он сказал, что мол все не успеваем и что дайте ваши контакты пресс-секретарю, она вам пришлет. «Нет там никакого Ковальчука, знаю я вас журналистов, вы все время везде ищете его следы», – добавил он.

На первый запрос в РНФ о составе Экспертного совета никто не ответил. Через неделю, после повторного запроса из РНФ от пресс-секретаря Марии Михалевой пришел такой ответ:

«На данный момент утверждены 15 членов экспертного совета Фонда, его ответственный секретарь, который является работником Фонда, и председатель – все они активные ученые, признанные научным сообществом. Их кандидатуры прошли тщательное обсуждение на заседании попечительского совета. Возглавляет экспертный совет член-корреспондент Российской академии наук Александр Викторович Клименко. 

Ввиду того, что первый конкурс фонда стартует уже 10 февраля, нужно понимать, что на «первую очередь» экспертного совета по большей части легли функции, связанные с разработкой конкурсной документации и отладкой процедурных моментов экспертизы.

При этом процесс формирования экспертного пула продолжается. В настоящее время в фонде при непосредственном участии попечительского и экспертного советов ведется работа по подбору соответствующих персоналий — наиболее активных, цитируемых и результативных в своих отраслях знания специалистов, представляющих все направления, по которым будет осуществляться конкурсная поддержка. 

В настоящее время раскрытие состава «первой очереди» экспертного совета представляется преждевременным, в значительной степени из-за того, чтобы избежать возможного давления на его членов, связанного с процедурой определения окончательного состава совета. Планируется, что полностью экспертный совет будет сформирован и утвержден в марте текущего года, а в его состав войдут около 60 ученых.  Персональный состав экспертного совета будет размещен на официальном сайте РНФ сразу после его утверждения попечительским советом».

Как рассказал глава РНФ на пресс-конференции, сами заявки будут рассматривать не Экспертный совет, а ведущие ученые – эксперты из экспертного пула в несколько тысяч человек, которых отберут члены ЭС по некоторому рубрикатору. Этот корпус экспертов отберут по рекомендациям самых рейтинговых ученых России, а также при помощи баз экспертов РФФИ, РГНФ, Минобрнауки, программы «Молекулярно-клеточная биология» и других. Не отказался Александр Хлунов и от сотрудничества с «Корпусом экспертов», созданным Михаилом Фейгельманом и его коллегами.

Александр Витальевич рассказал, что в этом году в РНФ будут пять линеек грантов. Первым стартует программа малых грантов. Как уже говорилось выше, начиная с 10 февраля, ученые смогут подать заявку с «самостоятельным научным проектом», 700 победителей будут получать по 5 млн. в год в течение 3 лет и при благоприятном прохождении экспертизы смогут продлить грант еще на 2 года. «Это для тех людей, которые доказали свою состоятельность в науке, право осуществлять научные проекты, но в силу кадровой ситуации в научном учреждении пока такой возможности не получили», – отметил глава РНФ.

Где-то через месяц придет черед и нескольких других программ. Вторая программа РНФ призвана поддерживать существующие активно работающие научные лаборатории. Размер этих грантов составит до 20 млн. в год на лабораторию также на срок 3 + 2 года. Всего в 2014 году будет отобрано 150 лабораторий. «Это для тех прорывных направлений, которые в рамках госзадания не спланированы, но имеют существенную перспективу, с точки зрения получения значимого научного результата мирового уровня».

Третий тип гранта предусматривает поддержку создания новых лабораторий, 50 победителям дадут по 25 млн. рублей в год. Срок реализации научного проекта – до 5 лет. Новый фонд также профинансирует работу временных международных научных коллективов на базе российских научных или образовательных учреждений, где костяк будут составлять 2-3 ученых на постоянных позициях. В этом году на это четвертое направление будет выделено 10 грантов по 30 млн. каждый. Срок – также до 5 лет.

И, в-пятых, РНФ поддержит исследования в научных учреждениях, заслуживших это «всей своей жизнью». 23-25 отобранных экспертами институтов получат более 100 млн. рублей в год. Главным критерием является получение значимых научных результатов мирового уровня. РНФ также призван стимулировать создание и поддержку фондов целевого капитала – эндаументов научных и образовательных учреждений.

«Мы готовы к привлечению международных активных ученых к экспертизе. По крупным заявкам часть заявки будет на английском языке, чтобы не было ошибок при переводе», – отметил Хлунов. Работа по экспертизе заявок будет платной, но если какие-то эксперты не захотят брать деньги за свой труд, то они могут их не брать и сэкономленные деньги пойдут в фонд. Он также подчеркнул, что благодаря тому, что РНФ – фонд – ученые смогут тратить деньги без мелочного контроля сверху, главное – чтобы у них был хороший научный результат в виде статей в самых цитируемых журналах. Исследователь, получивший малый грант, не будет привязан к научной организации, а сможет перейти с деньгами туда, где ему будут созданы лучшие условия для работы. Все деньги по гранту, ученые будут получать сразу, «одним куском».

«Фонд для того и был создан, чтобы уйти от тех бюрократических вещей, которые не понимаемы научным сообществом», – сказал он. «Неужели счастье на Земле наступит, счастье для ученых?» – спросила я, после очередного ответа Хлунова, как все будет здорово, без лишних бюрократических проволочек и контроля. «Юмор или сарказм – это ваше дело», – парировал он весело.

«Что будет с мероприятием 11.2 ФЦП «Исследования и разработки» с уже написанными заявками? Что будет с программами «1000 лабораторий» и поддержки постдоков?». На эти вопросы Хлунов отвечал в том смысле, что эти вопросы не к нему, а к министру Ливанову, и что какие-то вещи в РНФ похожи на существовавшие ранее программы. Стоит напомнить, что деньги этих программ перешли от Минобрнауки как раз в РНФ. Причем неожиданно были отменены уже ранее назначенные конкурсы, заявки на которые ряд ученых готовили в новогодние праздники, еще не зная, что делают работу впустую.

Я спросила главу РНФ ответить, не хочет ли он взять на себя ответственность как один из авторов летней реформы трех академий. Именно его и Андрея Фурсенко, возглавившего Попечительский совет Фонда, называли в качестве соавторов реформы. На этот вопрос гендиректор РНФ ответил коротко: «Нет, не хочу».

По поводу размещения временно свободных средств РНФ в банках или торговле акциями Хлунов сказал, что надо не опираться на слухи, а цитировать первоисточники. По его словам, постановление Правительства о том, как РНФ сможет поступать со временно свободными средствами пока не готово, но это будет стандартное положение, которое действует и для других государственных органов. Размещая эти временно свободные средства (пока будет идти экспертиза проектов), фонд будет вести консервативную политику и зарабатывать деньги на аппаратные нужды, чтобы все деньги, выделенные государствам, шли на поддержку науки.

Он также сказал, что ученым не нужно волноваться за базовое финансирование фундаментальной науки, что все ученые уже получили зарплату за январь и их опасения были беспочвенны. Однако пока непонятно, будет ли базовое финансирование институтов РАН осуществляться после периода годичного моратория, объявленного В. Путиным. Впрочем, в сегодняшнем интервью «Коммерсанту» министр Дмитрий Ливанов заявил, что новая система поддержки фундаментальной науки «на базовой зарплате …никак не отразится» и «бывшие деньги трех академий наук, около 100 млрд. руб, …переданы в Федеральное агентство научных организаций, институты их получат в полном объеме». К зарплате, положенной им по штатному расписанию, ученые смогут добавить гранты.

На пресс-конференции Хлунов рассказывал, что идет интенсивная работа над подготовкой автоматизированной системы по обработке заявок на гранты. 10 февраля доступ в эту систему на сайте РНФ был открыт – http://grant.rscf.ru/.

Примечания:

1. Всю информацию о фонде можно посмотреть на сайтах: www.rscf.ru, www.рнф.рф. Офис фонда расположен по адресу: ул. Солянка, д. 12-14, стр. 3, Москва, 109240. Тел. 7-499-606-0200, 7-495-5180. E-mail: info@rsf.ru. Для СМИ: press@rsf.ru.

Наталия Демина.

Источник: ПОЛИТ.ру.

Российская наука всегда решала сложнейшие задачи. Наши ученые не боятся разрушать стереотипы и воплощать в реальность невозможное. Лучшие из них всегда жили судьбой страны, ее прошлым, ее насущными проблемами и мечтами о будущем. Позвольте искренне поздравить с профессиональным праздником всех, кто без остатка посвятил жизнь науке и вкладывает в любимое дело и разум, и душу!

Сегодня мы стоим на пороге больших перемен в организации научных исследований. Внедрены новые механизмы финансирования фундаментальной науки, и Российский научный фонд станет одним из ключевых инструментов развития передовых исследований. Наша цель — не просто поддержать сильные научные коллективы, но и дать импульс к выходу российской науки на международный уровень.

Поддержка нового поколения ученых — одна из приоритетных задач фонда, существенная часть его средств будет направлена на поддержку молодых и талантливых. Если вы ставите амбициозные задачи, решение которых требует больших организационных и материально-технических затрат, осознаете ответственность за результат – Российский научный фонд может вам в этом помочь.

Призываю исследователей, научные коллективы и организации активно участвовать в проектах Российского научного фонда.

Желаю всем вам здоровья, удачи и творческих успехов. С Днем российской науки!

Генеральный директор Российского научного фонда
Александр Хлунов

- Честно говоря, будучи членом совета РФФИ, я действительно жил в такой парадигме, когда при невысоком конкурсе, к примеру, меньше, чем 1:3, снижалась квота по данному направлению. У нас нет такого требования: обязательно всех «опылить» этой конкурсностью. Подчёркиваю, мы впервые вводим понятие «самостоятельного научного проекта», и это для учёных новшество. Им надо будет серьёзно подходить к формированию заявок. У нас есть более жёсткие требования к результатам, потому что столь долгосрочное и существенно более объёмное финансирование, естественно, требует повышенной результативности. Большой наплыв заявок нас не испугает. Мы создаём информационно-аналитическую систему где-то под 10 000 заявок ежедневно. Это резервирование, чтобы ничего не обрушилось в процессе работы. В соответствии с теми документами, которые размещены на официальном сайте фонда, уже можно двигаться. Так что я наоборот призываю учёных начинать формировать заявки.

Когда научный коллектив в рамках отдельного проекта вдруг увидел существенную перспективу перехода к более масштабным вещам, например, сначала выиграл грант на проект отдельной научной группы, а спустя год решил, что получил результаты, позволяющие сформировать новую лабораторию, то он действительно теоретически имеет возможность подать заявку на более крупный грант. Но при этом он должен будет отказаться от первого. Правда, я сомневаюсь, что в течение относительно короткого времени, пока идёт один проект, коллектив получит такие результаты, которые дадут ему возможность сразу же написать новую заявку. В науке так быстро успех не достигается. Тем не менее такое действительно возможно. В 2015 году у фонда появятся дополнительные средства, которые пойдут на объявление дополнительного конкурса по созданию новых рабочих лабораторий.

В любом случае в наших документах зафиксировано условие, что заявитель не должен допускать дублирования средств по научному проекту.

Если проект финансируется РФФИ, то нужно либо отказаться от участия в конкурсе РНФ, либо отказаться от финансирования в РФФИ. Это в полной мере относится и к финансированию, скажем, в National Science Foundation и любом другом зарубежном фонде.

Если тот или иной учёный получает финансирование в NSF по данному проекту и претендует на грант Российского научного фонда, он должен с чем-то распрощаться. Нельзя у двух маток молоко получать. Это естественная вещь, этические правила поведения в науке и требования Российского научного фонда.

Формальных требований в целом не много, для нас важен результат. Нет такого, что руководитель проекта обязательно должен провести определённое время в России, однако он действительно должен состоять с научной или образовательной организацией, в которой собирается вести исследование, в неких правовых отношениях.

Кроме того, при написании заявки учёный увидит, что в критериях конкурсного отбора РНФ впервые появляется раздел, связанный с планированием реализации проекта. Этот раздел, может быть, не самый главный, но тем не менее, если человек не хочет участвовать в создании лаборатории, а намерен посвятить себя важному научному проекту где-то в другом месте, тогда возникает вопрос: насколько обоснована претензия на руководство? Руководство – это ответственность. Она не может быть так отдалена от людей.

Читать полностью: STRF.ru

Председатель Государственной Думы Сергей Нарышкин подчеркнул прямую связь между образованием и достижениями науки, указав на необходимость совместного рассмотрения вопросов их развития. В Госдуме этим будет заниматься Совет по вопросам образования и науки, первое заседание которого и открыл Сергей Нарышкин.

Науке – новый закон

По мнению министра образования и науки Дмитрия Ливанова, пришло время для подготовки нового закона о науке. «Действующий закон работает уже почти 20 лет. В него внесено огромное количество поправок. Для нас очень важно сейчас проанализировать состояние научного законодательства в других странах, понять, на какие вопросы действующая редакция закона о науке ответа не даёт, какие вопросы требуют дополнительного регулирования», – сказал глава Минобрнауки.

Реформа академии наук, по словам директора Национального исследовательского центра «Курчатовский институт» Михаила Ковальчука, «болезненна, сложна, но очевидна». Он поддержал инициативу министра о разработке нового закона о науке. Такой закон «должен быть гармонизирован и связан с законом об образовании», уверен руководитель НИЦ.

С предложением законодательно определить, что такое грант, и не только в новом законе о науке, но и в трудовом, а также в бюджетном законодательстве, обратился к участникам совещания директор Российского научного фонда Александр Хлунов. Тогда и вопросы мобильности будут урегулированы. Также он считает необходимым вернуть в бюджетную классификацию строку, связанную с финансированием фундаментальных исследований федеральных университетов.

На важность популяризации науки обратил внимание главный редактор портала «Наука и технологии России – STRF.ru» Константин Киселёв. «Если мы сейчас не приложим самых серьёзных усилий для объяснения обществу, что такое наука, что российские учёные заняты полезным и нужным делом, то проиграем глобальную конкуренцию, потому что успех науки на 30–40% зависит от того, как учёный, научная группа, институт позиционируют свои разработки, причём в оперативном режиме», – сказал Константин Киселёв. Теперь настоянию Минобрнауки результативность работы научных организаций будет оцениваться в том числе по такому критерию, как распространение научных знаний.

Подробности на STRF.ru

Открывая совещание, С.Нарышкин сообщил, что в Госдуме будет создан Совет по вопросам образования и науки.

Состояние образования, отметил Председатель Госдумы, «все еще вызывает беспокойство и тревогу». По целому ряду вопросов полный общественный компромисс пока не достигнут. Кроме того, образование и наука прямо связаны между собой, и их проблемы надо рассматривать вместе.

Постоянного внимания, по словам С.Нарышкина, требуют практика применения нового закона об образовании и преобразования в Академии наук.

Председатель Комитета по образованию Вячеслав Никонов отметил, что в новом законе об образовании, который вступил в силу 1 сентября 2013 года, есть целый ряд «спящих» норм, которые по разным причинам пока не реализуются. В их числе нормы о сетевом взаимодействии образовательных организаций, электронном обучении, дистанционных образовательных технологиях, формировании электронных библиотек, профессиональной аккредитации образовательных программ.

Министр образования и науки Дмитрий Ливанов предложил подумать о создании нового закона о науке. «Действующий закон работает уже почти 20 лет. В него внесено огромное количество поправок. Важно проанализировать состояние научного законодательства в других странах, понять, на какие вопросы действующая редакция закона о науке ответа не дает, какие вопросы требуют дополнительного регулирования», — сказал министр.

Ректор МГУ имени М.В.Ломоносова Виктор Садовничий призвал не затягивать с созданием отечественной системы дистанционного обучения. Промедление, по его словам, негативно скажется на конкурентоспособности российского образования. В.Садовничий высказался также за развитие сетевого взаимодействия учебных заведений внутри России.

Директор Красногорского государственного колледжа, президент Союза директоров средних специальных учебных заведений России Виктор Демин, напомнив, что 60% в структуре кадрового потенциала страны — рабочие и специалисты среднего звена, констатировал: профобразование становится более прагматичным, в связи с чем меняются многие направления и общество должно быть к этому готово. В.Демин указал на сдерживающие факторы развития среднего профобразования. В их числе отсутствие четкого законодательного регулирования вопросов государственно-частного партнерства и межрегионального взаимодействия в среднем профобразовании.

Генеральный директор Российского научного фонда Александр Хлунов предложил обсудить целесообразность рамочного закона о национальных исследовательских центрах.

В ходе совещания также выступили ректор Санкт-Петербургской государственной консерватории Михаил Гантварг, руководитель центра предпринимательства и Лаборатории инноваций Московского института стали и сплавов Сергей Марданов, директор Национального исследовательского центра «Курчатовский институт» Михаил Ковальчук, главный редактор портала «Наука и технологии в РФ» Константин Киселев, начальник Южного окружного управления образования города Москвы Антон Молев, директор Института философии РАН Абдусалам Гусейнов, Руководитель Аппарата Госдумы Джахан Поллыева, директор Научного центра сердечно-сосудистой хирургии имени А.Н.Бакулева Лео Бокерия.

Источник: сайт Государственной Думы

Миллиарды на пять направлений

В 2014 году размер фонда составит 11,4 млрд руб., в 2015-м — 17,2 млрд руб., в 2016-м — 19,1 млрд руб. По решениям попечительского совета начнется финансирование по приоритетным направлениям. Сейчас их пять.

Первое направление — это поддержка научных проектов небольших научных групп. Объем финансирования каждой из групп составит до 5 млн руб. Срок работы — три года, с возможностью продления каждого гранта еще на два года. «Это для тех людей, которые доказали свою состоятельность в науке», — отметил Хлунов.

Конкурс по этому направлению будет объявлен уже в феврале, предположительно 10-го числа. Предполагается выдать порядка 700 таких грантов.

Конкурсы по остальным направлениям будут запущены по очереди, с месячным интервалом. Второе направление (конкурс будет объявлен в марте) — это поддержка исследований существующих лабораторий с финансированием до 20 млн в год. Срок такой же, по схеме «три плюс два». По словам Хлунова, этот конкурс касается тех прорывных направлений, финансирование которых в рамках госзадания не запланировано, но которые имеют существенную перспективу в плане получения результата мирового уровня. В этом конкурсе будет 150 победителей.

Третье направление, до 25 млн руб., — это поддержка вновь создаваемых лабораторий. Срок реализации программы составит до пяти лет, планируется поддержать 50 заявок.

«Когда коллектив может после получения гранта создать лабораторию, определить научное и образовательное учреждение, где он будет осуществлять свою работу, договорившись путем оплаты накладных расходов, платить заработную плату и взять их в штат, оплачивать расходные материалы и прочее», — пояснил Хлунов.

Четвертое направление связано с программными исследованиями временных научных коллективов, костяк которых составляют два-три человека с постоянными позициями. Задача — объединять большое количество ученых, в том числе и за рубежом, при помощи электронных сетей. Направление предусматривает возможность организации периодических семинаров на территории России.

Наконец, пятое направление — это поддержка программ исследований научных и образовательного учреждений (до 25 в этом году), которые заслужили свомим результатами получение существенного софинансирования для реализации тех программ развития, которые у них имеются. Объем финансирования — более 100 млн руб. в год.

Что хорошего для ученых

На вопрос корреспондента «Газеты.Ru» о том, когда победившие заявки смогут получить причитающиеся им средства и не возникнет ли типичной для российской науки ситуации, когда деньги приходят в середине или в конце декабря, Александр Хлунов ответил, что в 2014 году деньги будут переведены на счет сразу после заключения соответствующих соглашений с руководителем заявки «единым куском». Директор так же отметил, что количество бюрократии будет сильно снижено. «Мы получаем бюджетные деньги, но мы не является элементом бюджетной системы, — заявил Хлунов. — Нам не нужно постановление правительства о порядке расходования средств и субсидий. Нам не нужно приказа министра о порядке расходования этих средств. Нам не нужно дополнительных соглашений с министерством по каждому бюджетному учреждению.

Фонд для того и создан, чтобы снизить количество бюрократических вещей, не понимаемых научным сообществом».

При этом заявители не должны допускать дублирования финансирования по данному научному проекту. Как объяснил Хлунов, если проект уже финансируется РФФИ и при этом поддержан РНФ, то от одного вида финансирования нужно будет отказаться. То же касается и зарубежных грантов. «Это естественная вещь, и это этические правила в науке, — заявил Хлунов. — Это требование существует везде за рубежом. У нас будет это в требованиях. Мы обязаны будем разместить для налогоплательщика информацию о полученных результатах по данному проекту. Это обязательство руководитель должен взять на себя. И так будет по каждому гранту. Любой ученый будет иметь доступ к теме и заявленного результата. Понятно, что через некоторое время может выясниться, что, к примеру, точно такая же заявка реализуется по грантам Европейской комиссии с участием тех же людей».

Корреспондент «Газеты.Ru» уточнил, должен ли будет руководитель заявки, если он, к примеру, имеет российскую и зарубежную аффилиации, проводить в России не менее какого-то конкретного количества времени. Ответ был отрицательным: «Такого не будет. Руководитель должен состоять в научно-образовательном учреждении. Для нас важен результат. Понятно, что когда вы создаете лабораторию, то в критериях конкурсного отбора появляется раздел, связанный с планированием. Тут должно быть указано, как он будет планировать реализацию проекта. В целом это его дело, как и откуда руководить. Но если что-то пойдет не так — возникнут вопросы. Руководство — это ответственность».

Хлунов пояснил, что особенность фонда — переход от системы мониторинга процесса к системе мониторинга научного результата.

«Нас в меньшей степени будет интересовать, как потрачены деньги — на стулья или осциллограф; нас будет интересовать результат, — заявил Хлунов. — Группа, которая будет проверять, правильно ли тратятся средства, будет отсутствовать. Но появится группа людей, которая будет проверять научный результат и рекомендовать совету (при появлении тревожных вещей) рекомендовать принять решение о непродолжении финансирования».

Экспертиза

Проводить экспертизу заявок будут исключительно ученые, заверил Хлунов. Отобрать экспертов планируется следующим образом: в течение ближайшей недели сотрудники фонда отберут «наиболее рейтинговых ученых» по основным отраслям знаний и направят им запрос-просьбу, чтобы они указали наиболее активных ученых, кому они доверили бы экспертизу в своей области науки. «Мы готовы к привлечению зарубежных ученых к работе в этой системе, — добавил Хлунов. — Часть заявки заявитель должен написать на английском языке, чтобы самому отвечать за содержание той части заявки, которая поступит зарубежному эксперту».

Чтобы РНФ не потонул в обилии заявок, попечительский совет рекомендовал фонду ввести некоторый фильтр заявок: руководитель заявки должен подтвердить, что за последние пять лет у него было по крайней мере три публикации в базах данных научных статей Web of Science, Scopus или РИНЦ. Последняя добавлена с расчетом на представителей гуманитарных наук. Осуществлять работу экспертов будет экспертный совет, который возглавил член-корреспондент РАН Александр Клименко. Работа экспертов будет оплачена, как отметил Хлунов, «по традиции отечественного научного сообщества», хотя «за рубежом это не принято». «Это не будут большие деньги, чтобы не подводить коллег в РФФИ и РГНФ, — пояснил генеральный директор. — Но, кто привык не брать деньги за экспертизу, настаивать не будем.

Если получится экономия — отправим эти средства на научные проекты».

На вопрос, будут ли в работе по поиску экспертов задействованы результаты проекта «Корпус экспертов», который инициировали Михаил Фейгельман и Галина Цирлина, Хлунов ответил: «Мы слышали об этой работе и намерены обратиться к ее авторам».

Другие вопросы

Как сообщала «Газета.Ru», средства федерально-целевой программы «Исследования и разработки» были перекинуты в Российский научный фонд. Одним из мероприятий данной ФЦП должны были стать программы по открытию новых лабораторий и позиций для постдоков в российских научных организациях. На вопрос, означает ли начало работы Российского научного фонда то, что эти программы реализованы не будут, Хлунов ответил: «Я пришел сегодня рассказать о работе РНФ! Как хотите, так и назовите, хоть пять тысяч лабораторий. Они очень схожи, требования немного другие. Сейчас нет требования по меньшей цене создать 1000 лабораторий. Есть требование научного результата».

Негативные отклики ученых о новости по переводу системы финансирования науки на грантовую Хлунов прокомментировал следующим образом: «Хотелось бы, чтобы ученые жили в реалиях.

А они заключаются в том, что базовое обеспечение в соответствии с законом о научных организациях было выполнено государством в полном объеме. Все ведь получили зарплату в январе?»

Хлунов также опроверг сообщения о том, что РНФ намерен большой объем средств вложить в акции крупных компаний, отметив, правда, стремление привлечь в фонд не только бюджетные средства: «В новостях как в науке — надо первоисточник смотреть. Маша тоже что-то сказала на базаре. В законе присутствует возможность размещения свободных средств, например во время проведения экспертизы, по тем правилам, которые устанавливаются правительством. Это нужно, чтобы иметь возможность увеличить средства фонда. Но для нас самое главное не размещение, а финансирование научных проектов. Строить дома мы не будем, не будем и учреждать корпорации по разработке светодиодов. У нас строго оговорено: все только для фундаментальной науки».

Среди вопросов, заданных Хлунову, был и такой: «Говорят, вы один из авторов реформы РАН. Не хотели бы вы сейчас публично взять авторство себе?» Ответ последовал отрицательный: «Не хотел бы».

Справка: Приоритетные направления деятельности фонда в 2014 году

1. Финансирование проектов отдельных научных групп (планируемая дата запуска конкурса — февраль 2014)

2. Финансирование научных проектов существующих лабораторий (март 2014), в том числе по направлениям приоритетных научных задач (июнь — июль 2014)

3. Финансирование научных проектов вновь создаваемых совместных лабораторий на условиях интеграции научной организации и университета (апрель — май 2014)

4. Финансирование комплексных научных программ отдельных научных организаций и университетов, предусматривающих их развитие, в целях укрепления кадрового потенциала науки, проведение научных исследований мирового уровня (апрель — май 2014)

5. Финансирование научных проектов временных международных научных групп по направлениям приоритетных научных задач (май — июнь 2014)

Справка: Направления конкурсной поддержки РНФ

1. Математика, информатика и науки о системах;
2. Физика и науки о космосе;
3. Химия и науки о материалах;
4. Биология и науки о жизни;
5. Фундаментальные исследования для медицины;
6. Сельскохозяйственные науки;
7. Науки о Земле;
8. Гуманитарные и социальные науки;
9. Инженерные науки

Источник: Газета.ру

Генеральный директор РНФ Александр Хлунов
Фото: ИТАР-ТАСС/Юрий Машков

Российский научный фонд, образованный в декабре 2013 года по инициативе президента Владимира Путина, станет самым крупным распределителем научных грантов в России. О том, на каких принципах строится работа Фонда и какое место он займет в будущем финансировании науки, в интервью ИТАР-ТАСС рассказывает генеральный директор РНФ Александр Хлунов.

- Александр Витальевич, Российский научный фонд (РНФ) был создан по инициативе президента РФ в ноябре 2013 года, принят специальный закон, регламентирующий работу РНФ, то есть необходимые документы есть. Началась ли работа?

- Годовой отчет о работе фонда представляется президенту и в правительство России. Все практические вопросы деятельности фонда решает его попечительский совет, который возглавляет помощник президента РФ Андрей Фурсенко. В состав совета, в частности, входят экс-министр финансов Алексей Кудрин, министр образования и науки Дмитрий Ливанов, ректор Сибирского федерального университета Евгений Ваганов, научный руководитель Института медико-биологических проблем РАН Анатолий Григорьев, замдиректора Российского онкологического научного центра им. Н. Н. Блохина РАМН Михаил Личиницер, директор Института космических исследований РАН Лев Зеленый, председатель совета Российского фонда фундаментальных исследований Владислав Панченко, директор Института всеобщей истории РАН Александр Чубарьян. Хотя по закону попечительский совет может собираться дважды в год, у нас уже прошло три заседания. На последнем из них, 28 января, решено главное - определены порядок и критерии конкурсного отбора программ и проектов, а также порядок проведения экспертизы программ и проектов, представленных на конкурс, правила и порядок работы фонда, принципы присуждения грантов.

- Какие же гранты будет распределять РНФ?

- Гранты 2014 года решено выделять по пяти направлениям. Во-первых, на финансирование в пределах 5 млн рублей в год в течение трех-пяти лет могут претендовать малые научные коллективы. Это специалисты, уже получившие право вести научные исследования, но на деле не имеющие такой возможности. С этим грантом они могут трудиться в своем центре, либо принести его в другой институт.

Во-вторых, на такой же срок будут выдаваться гранты размером до 20 млн рублей в год на поддержку программ уже существующих научных лабораторий в исследовательских или учебных центрах. Это гранты на те исследования, которые не финансируются из основного источника, не входят в государственное задание, но представляют интерес и имеют перспективу.

Третье направление — поддержка программ вновь создаваемых лабораторий в размере порядка 25 млн рублей в год.

Четвертое направление — до 30 млн рублей в год могут получить международные коллективы, работающие над общей научной проблемой. Ядро такого коллектива составляют два-три человека, они собирают виртуальную сеть с единомышленниками, работающими по сходной тематике, и делятся результатами, планами. Затем на территории России они собираются на некий семинар — мозговой штурм, чтобы подвести результаты работы. Мы будем стремиться, чтобы такие исследования имели тягу к отечественной научной площадке.

Пятое направление представляют самые весомые гранты. РНФ намерен применить его впервые в мире. Мы готовы платить за репутацию образовательного или научного института более 100 млн рублей в год, если его коллектив заявит намерение двигаться в прорывном направлении. Ежегодно может быть присуждено 25-30 таких грантов.

При этом общий бюджет РНФ известен: в федеральном бюджете предусмотрено, что в 2014 году фонд получит 11,4 млрд рублей, в 2015 — 17,2 млрд рублей, в 2016 - 19,1 млрд рублей.

- Что нужно сделать, чтобы получить грант РНФ?

- Претенденты на финансирование из РНФ должны подать заявку, буквально на трех-четырех страницах, в электронном виде с перечислением уже достигнутых результатов и планов работ. Эти материалы будет рассматривать экспертное сообщество — признанные авторитеты в соответствующих областях знаний, в том числе из Российской академии наук. Свои заключения они будут передавать в экспертный совет РНФ, а тот — рекомендовать принять или отклонить заявку попечительскому совету правлению фонда.

- В России уже действуют Российский фонд фундаментальных исследований и Российский гуманитарный научный фонд. Академии наук получают государственное финансирование. Существуют другие формы поддержки ученых. Зачем понадобилось создавать еще одну организацию для финансирования научных исследований?

- Главное отличие РНФ от других действующих фондов и институтов, поддерживающих науку, заключается в том, что это не бюджетное учреждение, а именно фонд. Нам нет необходимости сосредотачиваться на отслеживании деталей и статей расходования средств, как это предписано законом для бюджетного учреждения. Для нас главное — мониторинг полученного научного результата. Это значительно облегчает условия взаимодействия с нами для научных коллективов и возможных заказчиков исследований. Кроме того, гранты РФФИ и РГНФ не превышают 500 тыс. рублей в год, они дополняют уже ведущуюся научную деятельность. Например, на эти деньги можно съездить на международную конференцию или купить необходимый прибор. Однако этого недостаточно, чтобы организовать новые исследования, углубленно изучить ту или иную научную проблему. Этот процесс как раз и будет финансироваться РНФ. Для нашего фонда фактор цены или сроков исполнения не присутствует, главное — научная составляющая проекта.

- А если научный коллектив не выполнит поставленную задачу, на выполнение которой получил грант?

- Если получатель гранта не достигнет научного результата, он не будет наказан. Отрицательный результат в науке имеет право на существование и признание. В таком случае экспертное сообщество вправе высказать рекомендацию — полученные деньги не отнимать, но финансирование не продолжать. Гранты РНФ предусмотрены на три года, но с возможностью продления еще на два.

- Могут ли получить грант РНФ иностранные ученые?

- Да. В РНФ нет ограничений по национальному или любому другому признаку. Но, повторяю, мы будем создавать условия, чтобы научные исследования предпочтительно велись на российской территории.

- Какие научные темы имеют возможность получить деньги из РНФ?

- Работы могут касаться практически любых сфер — механики, физики, математики, химии, истории, других областей. Но они точно не должны быть связаны с государственной тайной, поскольку в обязательном порядке планы и результаты трудов будут публиковаться в интернете, что также гарантирует прозрачность деятельности фонда.

Определенную часть грантов, скорее всего, получат ученые, с результатами исследований которых связаны ожидания общества. Например, медицина или сельское хозяйство. Ведь все жители планеты ждут появления новых лекарств от сложных болезней, экологически чистых продуктов и всего того, что могло бы повысить качество жизни.

Пока у нас составлен рубрикатор на девять научных направлений. Когда мы получим первый большой массив заявок — несколько тысяч, станет понятно, исследования по каким направлениям пользуются наибольшей популярностью. Тогда возможно будет говорить об установлении определенных квот — сколько грантов будет распределяться на гуманитарные науки или технические.

- Федеральный бюджет будет единственным источником пополнения РНФ?

- Фонд в дальнейшем может наполняться не только из государственного бюджета, но и из средств частных компаний — российских или иностранных. Если фирма заинтересована в научном изучении определенного вопроса (например, сейсмической опасности района, характеристик прочности материалов в конкретных условиях и т. п.), его разработку можно заказать через РНФ. В этом случае спонсор получит право участвовать или следить за отбором проектов, их экспертизой, то есть иметь реальный контроль изнутри за полученным результатом.

- Какие отношения у РНФ будут с Академией наук и РФФИ?

- Академию наук мы рассматриваем как партнера, в попечительском совете РНФ шесть членов РАН, а экспертное сообщество в значительной степени составлено из людей, участвующих в общих собраниях РАН. Что касается РФФИ, то это иная форма поддержки ученых. Но те, кто уже работает по гранту РФФИ, пока он не выполнен, не могут претендовать на финансирование РНФ по этому же научному проекту.

Беседовала Вероника Романенкова

Источник: ИТАР-ТАСС

По словам Александра Хлунова, попечительским советом намечены пять направления финансирования фондом научных проектов.

По первому направлению в 2014 году будет осуществляться поддержка научных проектов небольших научных групп, объемом до 5 млн руб., срок работы составит 3 года с возможностью продления на 2 года. Таких грантов будет выделено до 700. Александр Хлунов заявил, что уже до 10 февраля фонд разместит объявление и начнет сбор заявок.

Второе направление — поддержка исследований в существующих лабораториях, до 20 млн руб. в год, поддержка на 3 плюс 2 года. Это коснется тех прорывных направлений, которые не запланированы в рамках госзадания и имеют существенную перспективу получения результатов мирового уровня. Предполагаемое число победителей — 150.

Третье направление — до 25 млн руб. — это поддержка вновь создаваемых лабораторий на условиях интеграции научной организации и университета. Срок реализации программы составит до пяти лет, всего в рамках этого конкурса будет поддержано 50 лабораторий. «Коллектив может после получения гранта создать лабораторию, определить научное и образовательное учреждение, где он будет осуществлять свою работу, договорившись путем оплаты накладных расходов, платить заработную плату и взять их в штат, оплачивать расходные материалы и прочее», — пояснил Хлунов. По словам гендиректора РНф, эти гранты не будут «привязаны» к той или иной научной организации, коллектив-победитель конкурса сможет переходить в другую организацию по своему выбору.

Четвертое направление связано с созданием временных международных научных коллективов, костяк которых составляет 2–3 человека с постоянными позициями. Задача — объединять большое количество ученых, в том числе и за рубежом, при помощи электронных сетей. Направление предусматривает возможность организации семинаров длительностью 1–2 недели. Сумма, предусмотренная на один такой грант, – до 30 млн. рублей. Ожидаемое число победителей – 10.

Пятое направление — поддержка программ исследований научных и образовательных учреждений, которые заслужили своими результатами получение существенного софинансирования для реализации тех программ развития, которые у них имеются. Объем финансирования — более 100 млн руб. в год, отметил гендиректор фонда.

«По первому направлению, по малым грантам для небольших научных групп размером до 5 миллионов рублей, мы вывесим объявление до 10 февраля, по более крупным грантам — с месячным сдвигом. В середине лета мы завершим заявочную кампанию, у нас появятся первые победители», — сказал Александр Хлунов.

На финансирование из РНФ могут претендовать как российские, так и зарубежные ученые, занимающиеся исследованиями в разных сферах. Гранты будут организованы по 9 научным направлениям: математике, информатике и науке о системах; физике и науке о космосе; химии и науке о материалах; биологии и науке о жизни; фундаментальным исследованиям для медицины; сельскохозяйственным наукам; наукам о земле; гуманитарным и социальным наукам; инженерным наукам. «Работы могут касаться механики, физики, математики, химии, истории, других областей, но они точно не должны быть связаны с государственной тайной, поскольку в обязательном порядке планы и результаты трудов будут публиковаться в интернете, что также гарантирует прозрачность деятельности фонда», — уточнил Хлунов. Он полагает, что определенную часть грантов получат ученые, с результатами исследований которых связаны ожидания общества. В качестве примера гендиректор РНФ привел медицинскую, биологическую и сельскохозяйственную тематику, заявив, что все жители планеты ждут появления новых лекарств от сложных болезней, экологически чистых продуктов и всего, что могло бы повысить качество жизни.

Претенденты на финансирование из РНФ должны подать заявку в электронном виде с перечислением уже полученных результатов и планов работ. Эти материалы будет рассматривать экспертное сообщество — признанные авторитеты из соответствующих областей знаний, в том числе из Российской Академии наук. Свои заключения они будут передавать в экспертный совет РНФ, а тот — рекомендовать принять или отклонить заявку правлению фонда. В экспертный совет войдут порядка 60 человек, все действующие авторитетные специалисты.

«Система экспертизы подбирается исключительно учеными, мы готовы привлечь иностранных ученых к этому. По крупным заявкам часть заявки будет на английском языке, чтобы не было ошибок в переводе», — сообщил гендиректор РНФ. »Уже в течение недели мы проведем опрос, попросим первую пятерку наиболее рейтинговых ученых (в каждой специальности) назвать тех, кто по их мнению может стать экспертом, потом после решения попечительского совета будет создан экспертный совет», — добавил Александр Хлунов. По такой процедуре в совет набраны уже 15 человек, в том числе и руководитель совета – член-корреспондент РАН Александр Клименко.

Оставшихся членов ЭС (общее их число составит не более 60 чел.) и экспертный пул в несколько тысяч человек отберут по рекомендациям самых рейтинговых ученых России, а также при помощи баз экспертов РФФИ, РГНФ, Минобрнауки, программы «Молекулярно-клеточная биология» и других. Не отказался Александр Хлунов и от сотрудничества с «Корпусом экспертов», созданным Михаилом Фейгельманом и его коллегами.

В свою очередь члены экспертного совета выберут из сформированного по имеющимся базам данных многотысячного корпуса экспертов, российских и иностранных ученых, которые будут непосредственно проводить экспертизу заявок. «Член совета направит им анкеты с рубрикатором, и получив результаты, доложит о них на экспертном совете. В случае разногласий по заявке может быть назначена дополнительная экспертиза. В любом случае окончательное решение о поддержке или неподдержке проекта примет экспертный совет, члены которого будут связаны серьезными репутационными рисками», – пояснил Александр Хлунов. Работа по экспертизе заявок будет платной, но если какие-то эксперты не захотят брать деньги за свой труд, то они могут их не брать и сэкономленные деньги пойдут в фонд.

«Решение о переводе всех средств на фундаментальные исследования из ФЦП в фонды <…> было принято по жесткому настоянию ученых, которые заявляли, что грантовая система — наилучший способ финансирования. Они просили: уберите бюрократию, уберите непонятные 150-страничные отчеты, не имеющие никакого отношения к науке», — сказал Хлунов журналистам.

Руководитель фонда заявил, что главное отличие РНФ от других действующих фондов и институтов, поддерживающих науку, заключается в том, что это «не бюджетное учреждение, а именно фонд». «Нам нет необходимости сосредотачиваться на отслеживании расходования средств, как это предписано законом для бюджетного учреждения. Для нас главное — не мониторинг процесса, а мониторинг полученного научного результата», — пояснил гендиректор РНФ.

Хлунов уточнил, что если получатель гранта не добьется результата, он не будет наказан. «Отрицательный результат в науке имеет право на существование, в таком случае экспертное сообщество вправе высказать рекомендацию — полученные деньги не отнимать, но финансирование не продолжать», — сказал он.

Финансирование науки через Российский научный фонд (РНФ) не отменяет финансирование исследовательских организаций из госбюжета, заверил генеральный директор фонда. »Базовое финансирование для научных учреждений, в соответствии с законом о бюджете, обеспечено в полном объеме», — подчеркнул он.

Гранты РНФ не подразумевают софинансирования. «Когда мы говорим о фундаментальных исследованиях, достаточно странно требовать от ученых где-то найти деньги — от промышленников или других людей «, — пояснил Хлунов.

Вместе с тем, по его словам, прорабатывается вопрос о том, чтобы эффективно использовать средства учредителей научных организаций — федеральных агентств или министерств. «Мы могли бы подумать, чтобы средства, которые имеются в федеральных органах власти, направленных на финансирование данного учреждения, могли бы как-то соединиться с поддержкой фонда», — сказал глава РНФ.

Президент РФ Владимир Путин поручил правительству изменить механизмы финансирования науки: с 1 июня 2014 года основным финансовым источником фундаментальных и поисковых научных исследований станут гранты, а финансирование за счет бюджетных ассигнований федерального бюджета на реализацию ФЦП будет прекращено.

Согласно проекту бюджета на три года, финансирование фонда в 2014 году составит 11,4 миллиарда рублей, в 2015 — 17,2 миллиарда рублей, в 2016 — 19,1 миллиарда рублей.

Состав Попечительского совета Российского научного фонда определен указами президента от 12 декабря и 23 декабря 2013 г. Председателем попечительского совета является помощник президента А.А. Фурсенко.

Источники: ИТАР-ТАСС, РИА Новости (1, 2, 3, 4), Газета.ру, STRF.ru, polit.ru.

В этом году на его деятельность будет выделено 11,4 млрд руб., в 2015 — 17,2 млрд руб., в 2016 — более 19 млрд руб., заявил генеральный директор Российского научного фонда Александр Хлунов, передает корреспондент «Газеты.Ru».

По решению попечительского совета фонда начнется финансирование по приоритетным направлениям, сейчас их пять. В 2014 году будет осуществляться поддержка научных проектов небольших научных групп, объемом до 5 млн руб., срок работы составит 3 года с возможностью продления на 2 года. Это касается тех ученых, которые доказали свою состоятельность в науке, но такой возможности не получили. Хлунов заявил, что уже до 10 февраля фонд разместит объявление и начнет сбор заявок.

Второе направление — поддержка исследований в существующих лабораториях, до 20 млн руб. в год, поддержка на 3 плюс 2 года. Это коснется тех прорывных направлений, которые в рамках госзадания не запланированы, имеют существенную перспективу получения результатов мирового уровня.

Третье направление — до 25 млн руб. — это поддержка вновь создаваемых лабораторий. Срок реализации программы составит до пяти лет. «Когда коллектив может после получения гранта создать лабораторию, определить научное и образовательное учреждение, где он будет осуществлять свою работу, договорившись путем оплаты накладных расходов, платить заработную плату и взять их в штат, оплачивать расходные материалы и прочее», — пояснил Хлунов.

Четвертое направление связано с программными исследованиями временных научных коллективов, костяк которых составляет 2–3 человека с постоянными позициями. Задача — объединять большое количество ученых, в том числе и за рубежом, при помощи электронных сетей. Направление предусматривает возможность организации семинаров длительностью 1–2 недели.

Пятое направление — поддержка программ исследований научных и образовательных учреждений, которые заслужили своими результатами получение существенного софинансирования для реализации тех программ развития, которые у них имеются. Объем финансирования — более 100 млн руб. в год, отметил директор.

Источник: Газета.ру

«Научная Россия» публикует отклики известных в научном мире людей на поручение Путина.

Распределять гранты будет созданный в прошлом году Российский научный фонд (РНФ), в который и перейдут средства ФЦП. Попечительский совет РНФ возглавил экс-министр образования и науки, помощник президента Андрей Фурсенко.

Ответственным за подготовку перехода к новой системе назначен премьер-министр Дмитрий Медведев. До 1 апреля он должен представить предложения об оптимизации системы формирования государственного задания на выполнение работ в сфере науки, в том числе о формировании госзадания на конкурсной основе.

Ожидается, что грантовый принцип финансирования научных разработок повысит эффективность использования бюджетных средств. Ученые признают, что для ряда научных направлений система грантов действительно удобнее, однако далеко не у всех специалистов есть уверенность, что новый принцип финансирования необходим ―  уже сегодня на этот счет есть разные мнения.

Глава попечительского совета РНФ Андрей Фурсенко:
«Переход к грантовой системе давно обсуждался в правительстве, но единства не было, в частности, против выступал Минфин. Но нам все-таки удалось убедить коллег попробовать. Сами ученые говорят, что фундаментальные исследования удобнее поддерживать грантами. Это не прикладные разработки, когда обязательно должен получиться работающий образец. Здесь может быть как положительный, так и отрицательный результат. Сейчас финансирование в системе ФЦП осуществляется по правилам госзаказа, то есть фактор цены исследования гораздо важнее самой научной работы, поэтому систему необходимо менять, финансирование должно идти свободнее, через фондовую систему».

Генеральный директор РНФ Александр Хлунов:
«Президентское поручение затрагивает около трети существующих ФЦП. В части ФЦП есть разделы, касающиеся НИОКР, они, по сути, и являются поисковыми исследованиями. Некоторые такие средства уже законтрактованы на несколько лет вперед, каждая ФЦП регулярно корректируется, в рамках таких корректировок и будет выполняться поручение президента. Думаю, за два-три года эта работа будет завершена».

Ректор Высшей школы экономики Ярослав Кузьминов:
«Я поддерживаю это решение, стратегических рисков не вижу. Система ФЦП не соответствует сути фундаментальных исследований. Если совсем грубо, в ФЦП деньги делят бюрократы между учреждениями, а в фонде — ученые между учеными».

Заместитель директора Института проблем передачи информации РАН, член Общественного совета при Министерстве образования и науки РФ Михаил Гельфанд:
«Сама по себе грантовая система является адекватной для естественных наук. Меньше ограничений по тратам, нет проблем с окончанием финансового года и возвратом неизрасходованных средств, больше времени сделать нормальную экспертизу проект. Но до сих пор неизвестно, как будет устроена экспертиза заявок на получение грантов, кто будет их оценивать. Без ответа на эти вопросы я не вижу повода для оптимизма».

Доктор химических наук, лауреат премии президента РФ Алексей Бобровский:
«Гранты РФФИ были и остаются мизерными, на них нельзя купить современное оборудование и обеспечить полноценную зарплату ученым. Адекватные результаты могут получиться в двух случаях — если будет прозрачная и международная экспертиза заявок на гранты, а сами они будут на порядок больше, чем сейчас».

Председатель Президиума Иркутского научного центра СО РАН академик Игорь Бычков:
«По грантовой системе планируется финансировать фундаментальные и поисковые исследования, по федеральным целевым программам ― прикладные работы и НИОКР. Чем хороши гранты: это поддержка целых научных направлений, то есть создание лабораторий, а это серьезные деньги ― 20-30 миллионов рублей и продолжительное время. Это здравый подход, так как фундаментальные исследования требуют сейчас дорогостоящего оборудования, например, «чистых комнат», значительной аналитической базы. Дело не в том, что у фундаментальных и прикладных исследований будут разные источники. Важно, как формируется тематика и насколько объективна экспертиза проектов. Российский фонд фундаментальных исследований, например, проводит экспертизу максимально открыто и объективно. Всегда можно узнать, по какой причине заявка отклонена. Отбирать проекты для фундаментальных научных исследований будет Российский научный фонд. Конкурсные процедуры, которые он будет организовывать, пока не очень понятны. Если они будут так же четко прописаны, как в РФФИ, то все будет нормально. Главное, чтобы не только чиновники решали судьбу проектов, но и эксперты от научного сообщества».

Заместитель председателя комитета ГД по науке и наукоемким технологиям, заместитель руководителя фракции «Справедливая Россия» в Государственной Думе Алексей Чепа:
«Я полностью поддерживаю и приветствую инициативу Президента отказаться от устаревшей и не столь эффективной системы финансирования фундаментальных и поисковых научных исследований за счет средств из федеральных целевых программ. Безусловно, российская наука могла бы развиваться более быстрыми темпами, если бы в нашей стране начала действовать грантовая система поддержки исследований. С моей точки зрения, она является более адекватной и эффективной по ряду причин. Прежде всего, она является наиболее прозрачной и справедливой с точки зрения вознаграждения ученых за исследовательские проекты. Кроме того, она значительно повышает научную конкуренцию и способствует естественному отбору наиболее одаренных научных работников. Я общался с некоторыми российскими институтами, получающими международные гранты, и выяснил, что система отчетности расходования средств по грантам там очень строгая и прозрачная, именно к такой прозрачной системе мы должны стремиться в нашей стране».

Пресс-секретарь Союза ученых Санкт-Петербурга, профессор Андрей Пуговкин:
«Система грантов ― общепринятая практика. Однако в любой стране мира есть определенные направления исследований, которые получают средства только напрямую от государства (т.е. до трети от всех средств на науку в США, более одной трети ― в Европе)… Сегодняшний контроль грантов государством показывает, что такая схема финансирования может стать рассадником коррупции, кумовства и «групповщины»… К тому же существующая нормативная база не позволяет развивать систему грантов».

Председатель профсоюза работников РАН, заведующий лабораторией Института общей физики РАН им. А.М. Прохорова Виктор Калинушкин:
«В принципе, система подачи оформления заявок на гранты, отчетности по грантам существенно проще, чем система подачи заявок и отчетности по лотам федеральных целевых программ. В этом смысле грантовый принцип – это, безусловно, плюс.  Но дьявол, как говорится, в деталях, а именно, в реализации этого положения, в том, как это все будет происходить. Если деньги, которые предусмотрены в ФЦП на фундаментальные и поисковые исследования, будут переданы, скажем, в РФФИ или в РНФ на гранты (т.е. они, как говорится, не будут потеряны для этого дела) – это одна ипостась. Это нормально. А если просто в результате уменьшится финансирование этого класса научных исследований, то будет стопроцентный минус.

Второй возможный отрицательный момент состоит в размере. Пока практика предоставления грантов по РФФИ и РГНФ – это максимум 500-600 тысяч рублей в год. На них какую-то серьезную работу вести было невозможно. По лотам ФЦП все-таки появлялись деньги на уровне нескольких миллионов в год, на которые можно было проводить реальные исследования. То есть если каким-то образом размер грантов будет увеличен, например, в Российском научном фонде, то это в результате будет неким плюсом. Если же размер грантов останется неизменным, тогда – минусом.

И еще вопрос: насколько затянется этот переходный период? Передача денег, разработка конкурсной документации, формирование экспертных советов… Если это все в Российский научный фонд пойдет, они свои правила игры начнут устанавливать. Затяжка с переходным периодом может очень негативно сказаться на лабораториях. Люди живут от зарплаты до зарплаты, у них нет большого подкожного жира, и если все это надолго затянется, придется где-то подыскивать подработки. А распыляться в науке – это всегда плохо».

Депутат Госдумы РФ, академик РАН, доктор физико-математических наук, председатель Движения «За возрождение отечественной науки» Борис Кашин:
«Все это говорит о недальновидности и помощников президента, и всей его администрации. Потому что за счет грантов финансировать фундаментальные исследования невозможно. Нигде, ни в одной развитой стране мира этого нет. Не могут ученые работать, а наука развиваться исключительно на грантовом финансировании. И, по-моему, это еще один шаг в последовательном развале отечественной науки. Потому что наука требует стабильности. И ученые во всем мире – это особо защищенная категория. Можно за счет грантов выделять какие-то направления, но ученые должны быть социально защищены. Потому что у нас талантливых, «наукоемких» людей в принципе не очень много. И каждый из них должен понимать, что ему не надо искать новую работу, что он нужен государству и обществу. А за счет грантов существовать в науке – это значит быть все время в подвешенном состоянии. Я считаю, что базовое финансирование должно быть для всех серьезных ученых, и они должны быть на длительный срок гарантированы в занятости. А предложенная идея порочна. Она в итоге приведет к тому, что все люди, которые понимают собственную силу в науке, уважают себя, просто скажут «до свидания» всей этой системе и уедут из страны».

Заместитель председателя комитета Госдумы по образованию, заслуженный деятель науки РФ, профессор Виктор Шудегов:
«В грантовой системе много плюсов, но есть, конечно, и минусы. Плюсы в том, что нельзя будет заниматься всем тем, что удовлетворяет научное любопытство каждого научного работника, как это было раньше. В этом плане уже будет научное сообщество определять: кому выделять гранты, а кому не выделять.
Но основной минус этого финансирования в том, что там будут сидеть не специалисты, а чиновники, и они эти финансовые потоки перераспределят, как это принято, в соответствии с системой «откатов», которая у нас действовала всегда. Конечно, ученых больше всего это волнует. В итоге часть наших лабораторий, научных групп, институтов и т.д. могут потерять финансирование или останутся на самом минимуме, в связи с тем, что многие направления у нас настолько безнадежно отстали, что их можно и перепрофилировать».

Источник: Научная Россия

На сегодняшний день это, по-видимому, единственный официальный документ, подтверждающий обнародованное В.В. Путиным на встрече с В.Е. Фортовым и М.М. Котюковым решение о моратории в отношении изменений в кадровом составе и имущественном комплексе академических институтов.

16 декабря 2013 г. указом президента начальник Управления Президента РФ по научно-образовательной политике А.В. Хлунов, подписавший этот ответ, был назначен главой Российского научного фонда.

Уважаемый Виктор Петрович!

Ваше обращение к помощнику Президента Российской Федерации А.А.Фурсенко по вопросам реформирования организаций академического сектора науки рассмотрено Управлением Президента Российской Федерации по научно-образовательной политике.

В отношении создания необходимых условий для обеспечения эффективной научной деятельности научных институтов, в том числе выплаты заработной платы. Эта обязанность является одной из важных для Федерального агентства научных организаций (ФАНО России). Правительство Российской Федерации утвердило постановлением от 25 октября 2013 г. No 959 Положение об этом агентстве, назначен его руководитель. Для качественного решения задач по развитию научной деятельности представляется необходимым тесное взаимодействие ученых научных организаций с ФАНО России. Это должна быть улица с двусторонним движением — в этом случае будет достигнут положительный результат.

Финансирование научных институтов будет осуществляться в запланированных объемах через ФАНО России. Денежные средства будут доведены до научных коллективов в обязательном порядке. Целесообразно также обратить внимание научной общественности на то, что государственные задания на выполнение научных исследований научными институтами должны разрабатываться на основе предложений Российской академии наук.

В отношении изменений в кадровом составе и имущественном комплексе научных институтов Президентом Российской Федерации на встрече с президентом Российской академии наук и руководителем ФАНО России была сформулирована однозначная позиция — объявить годичный мораторий на такие действия.

Безусловно, в трудовых отношениях директоров научных институтов будут происходить изменения, как это предусмотрено Законом о РАН. Но выборность директоров и участие в этом процессе Российской академии наук гарантированы законом.

Вопросы объектов социальной сферы и жилищной программы для ученых должны решаться во взаимодействии ФАНО России, Российской академии наук, научной и профсоюзной общественности. Конструктивное взаимодействие обеспечит положительный результат, тем более что бюджетные средства на эти цели сохраняются в полном объеме.

С уважением,
А.В. Хлунов

Начальник Управления Президента Российской Федерации по научно-образовательной политике