В своем заявлении Профсоюз РАН указывает на ряд моментов, которые могут вызвать серьезные проблемы, и, значит,  должны быть отработаны на начальных этапах процесса, возможно, в пилотном режиме.

23 января 2018 г.

Заявление Профсоюза работников РАН

Профсоюз работников РАН в целом одобряет планы руководства Российской академии наук провести серьезный анализ результатов работы подведомственных ФАНО институтов по госзаданиям в 2017 году и участвовать в формировании планов на 2018-2020 годы. Как было отмечено в докладе вице-президента РАН А.В. Адрианова, представившего план корректировки государственных заданий институтов на заседании Президиума РАН 27 декабря 2017 г., по результатам оценки отчетов за 2017 год часть тем планируется рекомендовать к продолжению, часть — отправить на доработку в институты, а оставшиеся — закрыть. Доработанные темы вновь будут оценены подобранными отделениями экспертами и рекомендованы к продолжению или прекращению. Средства, высвободившиеся после закрытия потерявших актуальность или повторяющихся из года в год тем, планируется направлять на развитие прорывных научных проектов, выбираемых на конкурсной основе.

Таким образом, Академия наук берет на себя функции реального научно-методического руководства институтами. Надеемся, что за этим шагом последуют другие, которые позволят выстроить эффективную систему управления научной деятельностью академических институтов.

Серьезный анализ выполняемых в НИИ РАН работ и постоянная грамотная корректировка научного курса силами академического сообщества безусловно необходимы. Однако, совершенно очевидно, что эта деятельность, особенно на начальных этапах, должна вестись взвешенно, аккуратно, без спешки. В ходе нее явно возникает множество проблем, требующих нестандартных решений.

Очевидно, что необходима серьезная предварительная проработка следующих вопросов:

- выбор критериев оценки значимости и актуальности тематик

- организация экспертизы результатов

- определение порядка проведения конкурсов на новые проекты

- регулирование трудовых отношений с сотрудниками, работавшими по рекомендованным к закрытию темам.

Профсоюз работников РАН обозначил эти проблемы и свою готовность принять участие в их решении на встрече с Президентом РАН А.М. Сергеевым.

Мы уверены, что корректировка госзаданий должна вестись открыто, гласно, с привлечением широкой научной общественности.

Вместе с тем, считаем необходимым напомнить, что информация о введении нового подхода к формированию госзаданий появилась уже после того, как институты представили планы на 2018 год. Сложившееся в последние годы формальное отношение к «приемке работ» по госзаданию могло повлиять на качество планирования. Научные коллективы должны иметь время перестроиться. Тем более что механизм корректировки госзаданий только начинает отрабатываться: предстоит подготовить нормативную базу, накопить опыт решения спорных вопросов.

Профсоюз работников РАН уверен, что в первый год работы по новым правилам научным коллективам необходимо обеспечить возможность самим изменять свои планы. К решению о закрытии тем на этом этапе нужно относиться с большой осторожностью. В случае сомнений в целесообразности продолжения исследований по какому-то направлению основной формой действий на данном этапе должна быть отсылка на доработку в институт. На наш взгляд, в 2018 году преимущественное право принятия решений о закрытии одних тем и открытии других с перераспределением высвобождающихся средств должно предоставляться ученым советам институтов по согласованию с соответствующими отделениями РАН.

Председатель профсоюза работников РАН                                                   В.П. Калинушкин

Источник: сайт РАН, 24 января 2018 года

Заявление Профсоюза РАН о корректировке государственных заданий академических институтов. >>>    (pdf, 61 Kб)

См. также:

Профсоюз предлагает ФАНО и РАН с участием экспертов в течение ближайшего месяца разработать рекомендации по корректировке условий соглашений на выполнение госзадания в 2018 году.

1. Письмо М.М. Котюкова о госзаданиях >>> (pdf, 208 Kб)
2. Письмо А.М. Сергееву и М.М. Котюкову по формированию госзаданий >>> (pdf, 88 Kб)

Источник: сайт Профсоюза РАН, 19 июня 2017 г. 

Профсоюз работников РАН начинает серию массовых акций против сокращения бюджета науки. По всей России в научных центрах и институтах РАН пройдут чрезвычайные собрания, митинги, встречи с участием кандидатов в депутаты Госдумы.

Академическая общественность и политики выскажут свое отношение к требованиям Профсоюза:

- Не секвестрировать в 2016 году расходы на науку.

- Обеспечить финансирование фундаментальных научных исследований в 2017 году на уровне не ниже 0,22% ВВП. Обеспечить доведение этих расходов до 0,35% ВВП.

- Выполнить Указ Президента о доведения доли внутренних затрат на исследования и разработки до 1,77% в ВВП.

12 сентября

Черноголовский научный центр - собрание научной общественности и трудовых коллективов Черноголовки в 16 часов в Корпусе общего назначения ИПХФ РАН.

Пущинский научный центр - митинг сотрудников институтов против сокращения людей и финансирования у здания Президиума ПНЦ РАН в 11.00.

Карельский научный центр – митинг с участием кандидатов в депутаты Госдумы Б. С. Кашиным (КПРФ) и Э.Э. Слабуновой (партия «Яблоко») — в 16 часов в актовом зале КарНЦ РАН.

14 сентября

Владивосток - собрание научной общественности «Мы против сокращения расходов на науку!» — в 1300 в актовом зале Института автоматики и процессов управления (ул. Радио, 5)

Томский научный центр

Встреча руководства Территориальной профсоюзной организации ТНЦ СО РАН и Совета научной молодёжи ТНЦ СО РАН с молодыми учёными учреждений Томского научного центра, посвященная поддержке требований Профсоюза работников РАН — малый конференц-зал ИОА СО РАН, 15.00

Конференция представителей трудовых коллективов учреждений Томского научного центра в поддержку требований Профсоюза РАН — Конгресс центр «Рубин», 17.00

Казанский научный центр – протестная акция.

15 сентября

Нижний Новгород – Чрезвычайное собрание научной общественности учреждений ФАНО Нижнего Новгорода в 15:00 в Институте прикладной физики РАН.

Москва - Чрезвычайное собрание научных сотрудников в поддержку требований профсоюза по увеличению финансирования науки — в 15.00 в конференц-зале Института элементоорганических соединений (ИНЭОС) РАН им. А.Н. Несмеянова. К участию приглашены руководители Минобрнауки, ФАНО, РАН, ведущие ученые, кандидаты в депутаты Госдумы РФ.

Источник: сайт Профсоюза работников РАН, 9 сентября 2015 г.

См. далее (часть первая):

(оглавление)

1. «Мы помним, как все начиналось…». Разгром академий наук

2. Ученые боролись и разрабатывали альтернативы

3. Что оказалось приемлемым в реформах РАН

4. Основные направления реформ сегодня

4.1. Слияния и поглощения (реструктуризация сети НИУ)

4.2. Отбор наиболее сильных, «лидирующих» организаций и передача им до 75% финансирования

4.3. «Эффективный контракт» – хотели как лучше, а получилось, как всегда

4.4. Погоня за публикациями в журналах, индексируемых в РИНЦ, и планирование числа публикаций

4.5. Фактическое неповышение зарплаты и снижение финансирования академической науки

См. далее (часть вторая):

5. «Чужие на этом празднике жизни»

6. Свежие веяния

7. Что день грядущий нам готовит…?

8. Основные черты «реформ»

9. Еще раз о причинах «реформ»

10. Что могло бы предпринять научное сообщество для изменения ситуации

11. Роль профсоюзов – огромна, организационная деятельность – пока почти не заметна

12. Конгресс работников образования, науки и культуры КРОН-3 и его решения

Автор: Давид Беркович Эпштейн – главный научный сотрудник Северо-Западного научно-исследовательского института экономики и организации сельского хозяйства (СЗ НИЭСХ) Российской академии сельскохозяйственных наук, профессор, доктор экономических наук, выпускник Математико-механического факультета ЛГУ 1968 года

Источник: сайт журнала «Свободная мысль», № 3 (август 2016 г.), части первая и вторая

«Мы планируем проведение предупредительного митинга 14-15 сентября, будем уточнять дату«, — сказал Калинушкин.

По его словам, ключевые требования «все перечислены — фундаментальная наука, второе — выполнение указа президента РФ от мая 2012 года об увеличении внутренних расходов на науку до 1,07% ВВП».

«Парадоксальная ситуация, что люди должны выходить на улицу, чтобы заставить правительство выполнить указ президента РФ»,- сказал он.

14:08, 23 августа 2016

Источник: http://www.interfax.ru/russia/524922 (Interfax.ru)

Профсоюз работников РАН уже не раз обращал Ваше внимание на последовательное ухудшение положения фундаментальной науки в стране. В связи с постоянным уменьшением бюджетного финансирования ситуация в академических институтах, подведомственных Федеральному агентству научных организаций, близка к критической. Зарплатный фонд сжимается, начались сокращения, идет разрушение сложившихся коллективов и научных школ. Институтам не хватает денег на коммунальные услуги, оплату налогов. Из-за падения курса рубля закупаемые за рубежом оборудование,  реактивы, расходные материалы теперь стоят вдвое дороже, чем два года назад. Резко выросла также стоимость участия в международных проектах и конференциях, подписка на научные журналы. Вновь набирает обороты утечка мозгов: уезжают и состоявшиеся ученые, вымотанные постоянными реформами, и талантливые выпускники вузов, не верящие в перспективы отечественной науки.

Чиновники утверждают, что Россия тратит на науку слишком много бюджетных средств, однако это не так. В развитых странах реализуются разнообразные формы государственного стимулирования бизнеса на поддержку исследований и разработок (опосредованного финансирования науки из бюджета) — налоговые вычеты, налоговые кредиты и т.д. Это позволяет экономическим лидерам доводить финансирование науки со стороны государства до 1,5-2% ВВП.

В России уровень финансирования фундаментальной науки является неудовлетворительным, если не сказать – позорным. В докризисном 2014 году Россия, по данным ОЭСР, тратила на фундаментальные научные исследования 0,17 % ВВП, отставая (и серьезно) не только от наиболее развитых стран (Франция – 0,54%, Голландия – 0,56%) но и от Португалии (0,28%), Испании (0,27%), Польши (0,23%), Эстонии (0,37%). Даже Греция в условиях длящегося несколько лет в стране тяжелейшего кризиса расходует на фундаментальную науку 0,28% ВВП — заметно больше, чем Россия в благополучном для нее 2014 году.

Отношение к науке как к затратной «социалке» губительно для страны! Расходы  на науку — вложения в будущее. Именно фундаментальные исследования обеспечивают генерацию новых идей, без которых невозможны продвижение вперед, адекватная экспертная оценка глобальных угроз и вызовов. Сегодня перед Россией особенно остро встала задача создания и внедрения современных технологий, импортозамещения, укрепления обороноспособности. Выход страны из нынешнего системного кризиса возможен только на волне мощного научно-технического и инновационного развития.

Профсоюз работников РАН предупреждает: дальнейшее снижение финансирования приведет к развалу российской науки.  В результате задачи по созданию и внедрению современных технологий, импортозамещения, укрепления обороноспособности решены не будут. Мы знаем, что деньги в стране есть, и настаиваем на пересмотре приоритетов расходования общенациональных финансовых ресурсов!

Профсоюз работников РАН требует:

- Не секвестировать в 2016 году расходы на науку.

- Зафиксировать обязательства по расходам федерального бюджета на фундаментальные научные исследования в 2017 г. на уровне не ниже 0,22% ВВП. Обеспечить увеличения этих расходов в ближайшие годы  до 0,35% ВВП.

- Добиться выполнения хотя бы к 2018 году Указа Президента РФ № 599 от 7.05.2012 г. в части доведения доли внутренних затрат на исследования и разработки до 1,77% в ВВП (этот показатель планировалось достичь к 2015 году).

- Разработать и ввести в действие законодательную базу, стимулирующую бизнес поддерживать науку.

Как глава государства Вы в состоянии обеспечить выполнение этих требований. В своих выступлениях вы постоянно говорите о необходимости перевода России на инновационный путь развития и огромной роли науки в решении этой задачи. Просим вас сделать реальные шаги для сохранения научного потенциала нашей страны.

Председатель профсоюза В.П. Калинушкин

Источник: Профсоюз работников РАН, 6 июля 2016 г.

Вопрос о том, как противостоять негативным процессам, которые уже в ближайшее время могут парализовать работу институтов и запустить массовые сокращения, подробно рассмотрел в своем докладе председатель профсоюза Виктор Калинушкин (на снимке слева). Он заявил, что хроническое недофинансирование фундаментальной науки — ключевая проблема на данный момент. По сравнению с ней отходят на задний план такие раздражающие ученых изобретения чиновников, как реструктуризация, оценка институтов и даже нормирование труда. 

Источник: сайт газеты «Поиск», № 27-28, 1 июля 2016 г.

См. также:  Постановления Президиума Центрального совета Профсоюза работников РАН от 20-22 июня 2016 года

Фото: Максим Блинов/РИА «Новости»

 

Ситуация в научных организациях близка к критической и продолжает ухудшаться. Бюджетное финансирование науки сокращается, зарплатный фонд институтов сжимается, начались ползучие сокращения, нет денег на коммунальные услуги, возникает реальная угроза отключения электричества, не хватает денег на оплату налогов на имущество…

Кризис коснулся большинства сфер жизни, однако фундаментальная наука пострадала особенно сильно: из-за падения курса рубля основная часть современного (в первую очередь — дорогостоящего) оборудования и значительная часть необходимых реактивов и расходных материалов, которые производятся за рубежом, подорожали в два раза.

Участие в международных проектах и конференциях, подписка на необходимые научные журналы — все это сейчас в два раза дороже, чем два года назад.

 Есть и другая важная особенность, которую не учитывают чиновники, урезая расходы на науку. Фундаментальная наука — это интернациональная область деятельности, существует глобальный рынок научного труда. И если сложно представить себе массовый отток чиновников или сотрудников силовых ведомств за рубеж, то в науке «утечка мозгов» из стран, где условия для научной работы становятся все хуже, в страны, где для исследователей созданы нормальные условия, — естественный и непрерывный процесс.

Продолжение игнорирования особенностей науки обойдется нашей стране дорого. Чиновники и силовики, конечно, никуда не денутся, а талантливые молодые ученые поедут туда, где они могут рассчитывать на нормальные условия для работы и зарплату, а не только на призывы держаться и пожелания здоровья.

Впереди планеты всей?

Однако правительство считает, что в ситуации кризиса сокращать расходы необходимо, поскольку Россия тратит на науку слишком много. Апеллируя к данным 2014 года, когда бюджетные расходы на гражданскую науку достигли — в абсолютных величинах — максимального значения за новейшую историю России, чиновники утверждают, что по величине расходов государственного бюджета на исследования и разработки мы были на четвертом месте в мире (по паритету покупательной способности).

Вроде бы впечатляет, но в 2014 году по объему ВВП (по паритету покупательной способности) Россия находилась на пятом месте в мире. И доля расходов государства на исследования и разработки по отношению к ВВП (проводя сравнительный анализ «нагрузки на бюджет», имеет смысл смотреть на этот показатель) в России не рекордная.

Чиновники продолжают: в наиболее развитых странах мира две трети и более средств на исследования и разработки выделяется бизнесом, тогда как в России 70% средств на науку расходует государство. Тут есть изрядная доля лукавства, даже если говорить про расходы на науку в целом. В наиболее развитых странах мира существуют множество форм государственного стимулирования расходов бизнеса на исследования и разработки — фактически опосредованного финансирования науки со стороны государства — налоговые вычеты, налоговые кредиты и др.

Но обсуждение целесообразности высокой доли государственных расходов на науку логично только применительно к прикладным исследованиям и разработкам. Фундаментальная же наука и в наиболее экономически развитых странах была и остается сферой ответственности государства. В США три четверти расходов на исследования и разработки приходится на долю бизнеса, однако с финансированием фундаментальной науки картина совсем другая. По данным Национального научного фонда США, в последние годы доля средств бизнеса в финансировании фундаментальной науки не превышала 6%, а основную нагрузку (60%) нес федеральный бюджет США (остальное — средства штатов, университетов, некоммерческих организаций и т.д.). При этом расходы федерального бюджета США на фундаментальные научные исследования в этот период достигали 0,26% ВВП.

Статистика Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) дает общую картину по развитым странам. Данных отдельно по расходам государственного бюджета нет, но в подавляющем большинстве стран доля государства в финансировании исследований и разработок выше, чем в США, и доля государственного бюджета в финансировании фундаментальной науки заметно превышает 60%.

Тройка лидеров по расходам на фундаментальную науку в отношении к ВВП — Швейцария (0,9% ВВП), Южная Корея (0,76% ВВП) и Исландия (0,65% ВВП).

Россия с ее 0,18% ВВП (в т.ч. 0,17% ВВП — федеральный бюджет) в благополучном 2014 году отстает не только от наиболее развитых в научно-технологическом отношении стран Европы, таких как Франция (0,54% ВВП) или Нидерланды (0,56% ВВП), но и от Эстонии (0,37% ВВП), Португалии (0,28% ВВП), Испании (0,27% ВВП), Польши (0,23% ВВП).

Единственные две страны ОЭСР, которые отстают от нас по этому показателю, — это Чили (0,12% ВВП) и Мексика (0,11% ВВП). Но при сохранении нынешних тенденций у России хороший шанс выйти на их уровень уже в следующем году. Глядя на эти цифры, понимаешь, что речь идет не о катастрофически высокой нагрузке на российский бюджет, а об аномально низких расходах нашего государства на фундаментальную науку.

Что делать?

На VI съезде Профсоюза работников РАН было принято обращение к президенту России, в котором предлагается в ближайшие годы вывести финансирование фундаментальной науки из средств федерального бюджета на уровень 0,2% ВВП, а в среднесрочной перспективе увеличить его до 0,25% ВВП.

Где взять деньги? Деньги, которых, как известно, нет, даже в кризисной период легко находятся, если есть заинтересованность властей. К примеру, осенью прошлого года, непосредственно перед внесением проекта федерального бюджета на 2016 год в Государственную думу, его расходы были увеличены на 165 млрд руб. (эти средства пошли на нужды силовых ведомств).

Совсем недавно закончилась дискуссия о распределении сотен миллиардов рублей прибылей крупнейших государственных компаний. Малой доли прошлогодней прибыли «Газпрома» или «Роснефти» хватило бы, чтобы увеличить расходы на фундаментальную науку на 10–15 млрд руб. уже в этом году.

Да и размер бюджетного дефицита в 3% ВВП не с неба на скрижалях спущен. Государственный долг России в этом году вряд ли превысит 20% ВВП, так что не возникло бы больших проблем, если бы 2–3 года бюджетный дефицит оставался на уровне 4% ВВП. Дополнительные средства можно было бы направить на здравоохранение, образование, науку — на инвестиции в будущее.

Если на них постоянно экономить, можно в конце концов превратиться в бедную и нестабильную страну, в «Нигерию с ракетами».

Разруха не в клозетах, а в головах

Возможно, чиновники и депутаты добросовестно заблуждаются, полагая, что Россия тратит на фундаментальную науку слишком много денег. Давайте просвещать их. Интересоваться, неужели у нас в стране ситуация хуже, чем в Венгрии, Испании, Португалии — странах с не самой лучшей экономической ситуацией, которые тратят на фундаментальную науку больший процент ВВП, чем Россия.

Впрочем, при разговоре о пострадавших от кризиса европейских странах в первую очередь вспоминается Греция. В 2009 году, когда дефицит государственного бюджета Греции превысил 15% ВВП, в стране разразилась финансово-экономической катастрофа. Кредиторы, оказывающие на Грецию крайне жесткое давление с целью добиться сокращения государственных расходов, превысившая 25% безработица, сотрясающие страну протестные выступления, достигший 180% ВВП государственный долг, — тут уж точно впору сказать «денег нет, держитесь».

Однако в условиях длящегося несколько лет тяжелейшего кризиса расходы Греции на фундаментальную науку составляют 0,28% ВВП. Заметно больше, чем в России в 2014 году.

Возникает вопрос: что же за неведомая катастрофа, требующая резко уменьшать финансирование фундаментальной науки, у нас разразилась? Может быть, как говорил профессор Преображенский, разруха все-таки в головах?

Источник: сайт газета.ru, 27 июня 2016 г. 

Директор ИПС РАН член-корреспондент Академии наук С.М. Абрамов рассказал о том, как живет и над чем работает институт. Вполне успешный, активно занимающийся прикладными исследованиями и имеющий хорошую «внебюджетку» ИПС РАН,  как и многие другие академические организации,  столкнулся в последнее время с огромными проблемами в связи с постоянным уменьшением базового финансирования. Тревожит ученых и растущая бюрократизация научного процесса. «Живое дело заменено формальными параметрами и отчетами», «Настала «золотая эпоха» торжества закона над здравым смыслом» — так охарактеризовал ситуацию С.М. Абрамов.

Темы постоянно снижающегося бюджетного финансирования и гнета формализма как наиболее актуальные для академического сообщества были главными на профсоюзном форуме. Вопрос о том, как противостоять негативным процессам, которые уже в ближайшее время могут парализовать работу институтов и запустить массовые сокращения, поставил в своем пленарном докладе председатель профсоюза В.П. Калинушкин. Эти проблемы обсуждались на сессиях ассамблеи и заседании президиума Центрального совета профсоюза. Решено было  развернуть работу по информированию власти, научной общественности, СМИ, граждан о создавшейся ситуации, обратившись за помощью к возможным союзникам – общественным организациям ученых, Президиуму РАН, директорскому корпусу, ФАНО, а также политическим партиям, которые активизируют свою работу в предвыборный период.

В заседаниях приняли участие представители РФФИ, Совета молодых ученых РАН, клуба профессоров РАН.

Поволжскую ассамблею посетила большая делегация ФАНО под руководством заместителя руководителя ФАНО России А.В. Степанова. Сотрудники федерального агентства рассказали о своей работе по таким направлениям, как оплата труда, образовательная деятельность в научных организациях,  формирование кадрового резерва НИИ, обеспечение работы Научно-координационного совета ФАНО, жилищные программы, медицинское обслуживание и санаторно-курортное лечение. Были рассмотрены и проблемы, связанные с осуществлением социального партнерства профсоюза и ФАНО в социально-кадровой сфере и выполнением Межотраслевого соглашения. Позицию профсоюза представил заместитель председателя организации В.Ф. Вдовин.

На круглых столах ассамблеи обсуждались проекты концепции готовящегося закона о науке и Стратегии научно-технологического развития, а также вырабатывалась позиция профсоюза по таким входящим в сферу интересов профсоюза вопросам, как нормирование научного труда, подготовка новых профессиональных стандартов, разработка типовой формы  эффективного контракта и  требований  по конкурсам и аттестациям. Представители профсоюза входят в состав рабочих групп ФАНО, занимающихся решением данных проблем.

Обсуждались на форуме и внутрисоюзные проблемы, в частности информационная политика организации. Прошло заседание Поволжского межрегионального объединения. Принятые решения найдут отражение в итоговых документах ассамблеи.

Источник: Профсоюз работников РАН, 27 июня 2016 г.

Глубокоуважаемый Михаил Михайлович!

В Профсоюз работников РАН поступила информация о проекте соглашения между НИЦ «Курчатовский институт», Росатомом и ФАНО, который предусматривает создание Межведомственного центра по термоядерным и плазменным исследованиям, с участием НИЦ «Курчатовский институт», ФГУП «ГНЦ РФ ТРИНИТИ», Физико-технический институт им. А.Ф. Иоффе РАН (ФТИ РАН) и Физический институт им. П.Н. Лебедева РАН (ФИАН). Предполагается, что Межведомственный центр будет работать по единой программе, научное руководство разработкой и реализацией которой будет осуществлять НИЦ «Курчатовский институт».

По имеющейся у нас информации, соглашение планируется подписать в ближайшее время. При этом оно детально не обсуждалось ни с институтами – потенциальными участниками программы, ни с Российской академией наук, осуществляющей научно-методическое руководство деятельностью подведомственных ФАНО организаций. Нам представляется неправомерным игнорирование мнения РАН и ученых советов потенциальных участников программы при заключении соглашений и подготовке программ научных исследований. В связи с этим документы кажутся нам не подготовленными, и спешка с их принятием вызывает недоумение.

Развитие научного сотрудничества между организациями различной ведомственной принадлежности, безусловно, важно. Однако при возможных организационных изменениях необходима тщательная проработка всех деталей, которая в данном случае отсутствует.

Считаем, что необходимо обеспечить:

1) открытое обсуждение проектов программ и соглашений

2) согласование их с Российской академией наук;

3) обеспечение принципа добровольности участия в программах научных организаций.

Призываем Вас не подписывать этих соглашений без их детальной проработки, к которой в обязательном порядке должны быть привлечены Российская академия наук и представители заинтересованных научных организаций.

Председатель ПР РАН В.П.Калинушкин

Источник: сайт РАН, 06 июня 2016 г.

После того как несмотря на протесты научной общественности был таки реализован проект развала Академии наук, в рядах этой общественности воцарилась апатия, активность профсоюза и других общественных организаций ученых резко снизилась, их действия имели лишь переменный успех, но практически не пользовались массовой поддержкой.

Сегодня, по мотиву сокращения бюджета, в академических институтах начинаются сокращения штатов, выдвигаются слабо осмысленные проекты реструктуризации и планы выявления лидеров, за которыми и хотят сохранить остатки урезаемого финансирования науки, и т.п.
Но ключ всех проблем — в снижении финансирования, радикально противоречащем Указам Президента РФ от 2012 года.

Профсоюз РАН решил продемонстрировать власти свою решимость в поддержке науки и создал петицию против сокращения бюджета науки.
Однако чтобы стать реальным инструментом для достижения поставленной цели, она должна обрести массовость.
Мы понимаем, что научное сообщество отнюдь не едино, и многие из вас могли бы предложить альтернативные идеи и лучшие формулировки, но прошу вас сегодня пожертвовать этой возможностью и подписать именно эту петицию.

Только что выставленная, она уже набрала солидное число подписей.

Благодаря Вашей подписи и подписям Ваших друзей и знакомых, в том числе и из-за рубежа, она реально станет массовым явлением, которое позволит решить не только данную частную проблему, но и многие другие. Заставит власть считаться с мнением научного сообщества, продемонстрирует, что мы в общем то едины, несмотря на различия.

Волею редактора петиции я лично и мои друзья, включая бессмертного Шрека, попали на обложку петиции.
Мы со Шреком на вас очень рассчитываем!
И мы с вами несомненно победим!

Искренне Ваш,
Вячеслав Вдовин
Ведущий научный сотрудник ИПФ РАН и ФИАН им.П.Н.Лебедева
Д.ф.-м.н., проф. НГТУ им. Р.Е.Алексеева, руководитель Центра криогенной наноэлектроники НГТУ,
Председатель Нижегородского Совета профсоюза РАН, Зам.председателя Профсоюза РАН,
Вице- президент Всемирной Федерации научных работников,
IEEE & CSA member.

Подписать петицию можно здесь:

https://www.change.org/p/%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%B2%D0%B8%D1%82%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE-%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B9%D0%BA%D0%BE%D0%B9-%D1%84%D0%B5%D0%B4%D0%B5%D1%80%D0%B0%D1%86%D0%B8%D0%B8-%D0%BD%D0%B5-%D1%80%D0%B5%D0%B6%D1%8C%D1%82%D0%B5-%D0%BD%D0%B0%D1%83%D0%BA%D1%83

Есть прямой выход с сайта Профсоюза РАН - новость от 12 апреля

Процедура регистрации очень простая, надо ввести только ФИО и адрес электронной почты.
Просьба разослать эту информацию всем друзьям и коллегам, чтобы привлечь как можно больше людей.

Источник: сайт Комиссии общественного контроля в сфере науки, 27 апреля 2016 г.

Глава агентства отметил, что разработка систем нормирования труда (они включают определение затрат труда на выполнение определенного объема работ и услуг и установление соотношений между мерой труда и его оплатой. ­ Прим. ред.) в бюджетной сфере ­ это требование законодательства.

К началу 2016 года было произведено нормирование всех государственных услуг. В системе ФАНО таковые оказывают учреждения медицины, культуры, дошкольного образования, при подготовке аспирантов. Нормы оплаты этих услуг установили соответствующие министерства, и с этого года академические организации начали их применять.

Теперь подошла очередь установления нормативов на работы, то есть фундаментальные исследования. Этот процесс необходимо завершить в ближайшее время, поскольку на основе этих показателей должен быть сформирован бюджет 2017 года, подготовка которого начинается с февраля.

“За нормирование в сфере исследований отвечает Минобрнауки, но ФАНО отрабатывает этот вопрос, чтобы занимать по нему активную позицию”, ­ заявил Михаил Котюков и в общем виде обозначил подходы агентства к решению этой задачи. “Понятно, что стоимость работ, например, в гуманитарных областях и ядерной физике или у математиков и археологов должна различаться, ­ сообщил глава ФАНО. ­ Чтобы подготовиться к предстоящему нормированию, мы проанализировали фактические затраты наших организаций за два года. Все научные тематики были распределены по 30 группам. Наши специалисты провели по каждой из них расчеты и сформировали модель, которую теперь тестируют. Так, с сентября мы проводим консультации с директорами институтов в разных регионах”.

Председатель Профсоюза работников РАН Виктор Калинушкин сообщил, что профсоюз пока не знает, что представляет собой разработанная ФАНО модель. Однако профсоюз надеется получить разъяснения в самое ближайшее время, поскольку системы нормирования труда должны определяться работодателем с учетом мнения представительного органа работников.

По мнению лидера профсоюза, определение затрат на выполнение разных видов научных работ и распределение средств между институтами на основе этих данных позволит более эффективно планировать исследования и распоряжаться имеющимися ресурсами. Но установление норм труда для такого уникального по своим характеристикам сегмента, как научно-­исследовательская деятельность, ­ это очень тяжелая задача. В каждом конкретном случае должны учитываться все специфические особенности определенного вида работ, влияющие на него объективные факторы и риски. И профсоюз намерен пристально следить за тем, чтобы эти правила соблюдались.

Автор: Надежда ВОЛЧКОВА, «Поиск»

Источник: сайт Российской академии наук, 14 января 2015 г.

См. также: Пробил нормо-час. Научную работу окончательно зарегулируют? («Поиск«, №48, 27.11.2015)

ФАНО начнет финансирование научных организаций в 2016 году с первых рабочих дней (ТАСС, 23.12.2015)

 — Уважаемый Аскольд Игоревич, мы договорились, что Вы расскажете о положении ученых РАН и о тех проблемах, которые возникли после так называемой реформы, начатой в 2013 году. Но прежде хотелось бы, чтобы Вы сказали несколько слов о проблемах, которые существовали в Академии еще до реформы.

— Конечно, Академия наук не была идеальным местом и до реформы, но идеальных мест и не бывает. Многие люди критиковали тогдашнюю систему, но критиковали не с целью ее уничтожения, а улучшения. Проблемы академической науки хорошо известны. Главная проблема, которая стояла перед нами в последние двадцать пять лет — это хроническое недофинансирование научных исследований и в академическом секторе, и в вузовском. Зарплаты в сфере науки были ничтожно низкими и по сравнению со средним уровнем зарплат по стране, и по сравнению с уровнем зарплат коллег на Западе. Особенно тяжко было в девяностые и в первой половине 2000-х годов. На ту зарплату жить было невозможно. У ученого, особенно молодого, оставались два пути. Первый — отъезд за границу на временную или на постоянную работу. Многие этот путь избрали. Некоторые жили на два дома. Временные стипендии и приглашения на временную работу позволяли за два-три месяца накопить достаточно денег для жизни в стране в остальную часть года, где цены еще были невысокими. Второй путь — это просто уход из профессии. Этим во многом объясняется та возрастная структура, которая сейчас существует в Академии наук. Довольно хорошо представлено старшее поколение, т.е. те, кто сложился как ученый еще в советское время. У этих людей, в силу возраста, по сути выбора не было. Вторая группа — молодежь. С середины 2000-х годов, когда зарплаты стали хоть немного повышаться и появились возможности получить грантовое финансирование, молодежь стала возвращаться в науку. Хуже всего представлен средний возраст. Это те люди, которые были молодыми в 90-х и первой половине 2000-х годов. Материальная проблема, на мой взгляд, главная. Это не только зарплаты. Это и возможности для проведения исследований, которые требуют денег. В большей степени это сказывается в естественных науках. Но и в гуманитарных науках нужно оборудование. Например, в археологии все большее значение приобретают междисциплинарные исследования, сотрудничество с естественными науками. А это требует средств, сопоставимых с теми, которые нужны в естественно-научных исследованиях. Необходимы средства и на закупку научной литературы, и доступ к платным ресурсам в интернете, на командировки, в том числе и для участия в конференциях, и т.д.

Многие другие проблемы Академии в значительной мере производны от этой проблемы недофинансирования, но есть и не связанные с ней. Сами принципы, на которых построена академическая система, мне кажутся правильными и полезными для развития науки. Академия – место, где занимаются чистыми исследованиями, в обязанности ее сотрудников преподавание не входит. Конечно, здесь есть опасность отрыва науки от образования, но в реальности его не было ни в советское время, ни особенно в последние десятилетия, поскольку практически все академические ученые преподавали в университетах, но в объеме, не мешающем основному занятию, исследованиям. Всегда существовала и академическая аспирантура. Второй принцип, на котором основывалась академическая система, – это постоянные позиции для научных сотрудников, так называемые позиции в штате. Для занимающих их исследователей раз в пять лет проводилась переаттестация, которая должна подтверждать (или не подтверждать) их профессиональную пригодность. Такие позиции дают активно работающим ученым уверенность в своем будущем и, соответственно, возможность работать над длительными проектами, для выполнения которых иногда требуется вся жизнь, а то и жизнь нескольких поколений ученых. Исследователи, работающие на краткосрочных контрактах, в том числе по грантам, такой возможности лишены: они могут планировать свою работу обычно на три, максимум на пять лет вперед. Нечего и говорить о том, насколько важны для нормального развития науки такие долгосрочные проекты. Постоянные научные позиции – предмет мечтаний исследователей во всем мире, и поэтому кандидаты на них должны отбираться по конкурсу, а переаттестации важны для подтверждения того, что исследователь продолжает активно работать. К сожалению, проведение настоящих конкурсов не было в обычаях Академии, а вакантные позиции появлялись нерегулярно и должны были немедленно заполняться, что нередко приводило к тому, что их получали не лучшие кандидаты. Переаттестации же были формальными. Здесь тоже безденежье играло свою роль: Академия не могла предложить конкурентоспособных условий молодым людям, не говоря уже о молодых иностранных ученых, а ведь конкурсы на такие позиции в успешных в научном отношении странах обычно международные, что позволяет привлекать лучшую научную молодежь со всего мира.

Наконец, Академия была построена на важнейшем принципе научного самоуправления: наукой в ней управляли ученые, а не чиновники. Даже те из академических начальников, кто давно перестал заниматься наукой, в прошлом были учеными и потому несравненно лучше представляли себе нужды науки, чем чиновники, пришедшие из других сфер. Конечно, далеко не все достойные избрания ученые были избраны членами Академии, и не все члены Академии были крупными учеными, но все же таких было большинство. А главное сам принцип того, что в Академию избирают за научные заслуги, и что научными институтами руководят ученые, никогда сомнению не подвергался. Наблюдавшаяся в последние десятилетия тенденция старения членов Академии объясняется отчасти тем провалом в демографической структуре российской науки, о котором я говорил: среди ученых среднего возраста было значительно меньше достойных кандидатов, чем раньше, молодые еще не успели достигнуть тех результатов, за которые можно избирать, так что объективно большинство хороших кандидатов принадлежали к старшей возрастной группе. Другой причиной этого старения было то, что в Академии наук очень долго не обновлялось руководство: при одном и том же президенте Академия жила 25 лет. Это распространялось и на более низкий руководящий эшелон: во многих институтах директоры не сменялись десятилетиями. Это конечно вело к застою. Я вообще-то не сторонник возрастных ограничений для научных руководителей, но считаю, что пребывание на руководящих постах должно ограничиваться двумя сроками: такое ограничение, на мой взгляд, лучше, чем ограничение по возрасту. Выборы нового президента Фортова в 2013 могли бы стать предпосылкой обновления Академии. Собственно Фортов и пришел с реформаторской программой. Мы знаем, что она была, и знаем ее положения. Но во что конкретное она могла бы вылиться мы никогда не узнаем, потому что ему ее не дали реализовать. Нынешняя реформа, а точнее разрушение, Академии, началась уже через месяц после того, как В.Е. Фортов был избран, и до того, как он был утвержден на своем посту.

Хочу еще добавить, что 90-е годы для гуманитарной науки были не только временем тяжелого материального положения, но и периодом бурного расцвета, когда для ее развития сложились весьма благоприятные условия. В первую очередь положительно сказалось уничтожение идеологических рамок, в которых в советское время были обязаны развиваться гуманитарные исследования. В моей науке, правда, это чувствовалось меньше, чем в других. На нас уже в 70-е и 80-е годы мало обращали внимания. Вполне можно было, не цитируя ни разу классиков марксизма-ленинизма, защищать диссертации и публиковать работы. Но даже в наименее идеологизированных отраслях науки чувствовалась изоляция от коллег в остальном мире, поскольку российские гуманитарии — это только часть, в большинстве случаев — не самая значительная, мировой науки. После того, как границы открылись, возникла возможность контактов, что приводило к увеличению интеллектуального разнообразия и вообще к возвращению российской науки в мировую. Это способствовало ее успешному развитию. С другой стороны появились возможности уезжать. Тут же выяснилось, что представители одних наук вполне конкурентоспособны на международном научном рынке, а других – гораздо в меньшей степени. Наиболее востребованными оказались специалисты в естественных науках. Самые активные из них уехали на Запад. Но и среди гуманитариев также оказалось немало специалистов высокого уровня. В первую очередь это лингвисты, а также специалисты по древности и по средним векам, филологи и историки. Выяснилось, что наша научная школа — вполне на мировом уровне, многие ее представители получали приглашения на работу. Таким образом, 90-е годы были временем включения российской науки в общемировую систему. Конечно, когда резко меняются условия общественной жизни, то неизбежны и проблемы. Научная инфраструктура не было готова к изменению ситуации. К счастью 90-е и первая половина 2000-х годов — это было время, когда у начальства было много своих дел и, в общем-то, ученых более-менее оставили в покое. Да, их не кормили, но зато и не контролировали. Происходила самоорганизация. Ученые жили своей жизнью, а начальство, в том числе академическое — своей. Связь между обычными научными сотрудниками, работающими в институтах, и членами Академии, безусловно, была, но она была слабее, чем должны была бы быть. Это являлось еще одной проблемой.

— Получается, что главным минусом дореформенной ситуации было недостаточное финансирование, а главным плюсом — невмешательство научных чиновников в работу ученых. Нынешнее начальство — ФАНО — в работу исследователей, несомненно, вмешивается. Но может это вмешательство способствовало увеличению финансирования науки?

— Увеличение финансирования происходило постепенно со второй половины 2000-х годов вместе с ростом госбюджета вслед за ростом цен на нефть. Какая-то небольшая часть перепала и науке. И все же в течении этого периода Академия наук оставалась «золушкой». Академия вызывала подозрения своей относительной независимостью, в частности, навязать ей нужные власти кадровые решения так и не удалось. Довольно быстро росло финансирование университетов. В то же время финансирование академической науки номинально оставалось на том же уровне, но из-за инфляции в реальности оно уменьшалось. И это довольно странно. Академия наук была наиболее продуктивной в смысле числа публикаций. Известно, что в «старой» РАН (т.е. до объединения с Академиями медицинских и сельскохозяйственных наук) работало примерно 17% людей, занятых в науке. Но на них приходится больше половины, по-моему 60%, публикаций. А если брать публикации, цитируемые в мировой науке, то этот процент еще выше. Т.е. качество исследований, проведенных РАН, гораздо выше вузовских исследований. Диссернет недавно опубликовал данные о случаях плагиата в диссертациях в наиболее затронутых коррупцией сферах — экономических и юридических науках. Выяснилось, что в Академии наук случаев плагиата практически нет, а среди ректоров вузов число «клиентов» Диссернета составляет больше 20 %, то есть находится на катастрофическом уровне. Эти данные свидетельствуют, что в среднем и уровень науки, и уровень научной честности в Академии несравненно выше, чем в вузах. Тем не менее, в середине 2000-х годов появилось довольно сильное лобби, включающее высокопоставленных чиновников, в том числе и выходцев из научной сферы. У них свои представления о том, как должна быть устроена наука. В частности они считают, что наука должна быть в университетах, а Академия наук и вообще учреждения, где занимаются чистой наукой, не нужны. Эти люди полагают, что таким образом воспроизводится западная модель. Но это превратное представление. Во всех научно развитых западных странах есть довольно крупные учреждения, которые занимаются чистой наукой вне университетов. Особенно это характерно для континентальной Европы. Во Франции и в Германии есть большие учреждения, подобные Академии наук, которые занимаются чистой наукой. И в Штатах есть крупные национальные лаборатории, которые по числу занятых в них вполне сравнимы с Академией, и там занимаются чистой наукой. Существование Академии наук, где не преподают, а занимаются только наукой, не является чем-то исключительным, от чего нужно избавляться под предлогом, что нигде в мире этого нет. С середины 2000-х годов все настойчивее стали попытки уничтожить или максимально уменьшить значимость Академии наук в пользу университетской науки и других форм ее организации. А.А. Фурсенко, фактически определяющий всю научную политику в России в последние 15 лет – главный идеолог этого направления. Нынешний министр Д.В. Ливанов занимает сходные позиции. В результате в 2013 году произошла реформа Академии. Вначале она была задумана в гораздо более радикальной форме. Планировалось уничтожение Академии и создание на ее месте нового учреждения под тем же названием, лишенного всякой самостоятельности. Планировался также демонтаж системы научно-исследовательских институтов. Наши реформаторы следовали модели, реализованной в странах Прибалтики и в Грузии. В некоторых других восточноевропейских странах такого не было. В Польше, например, Академия наук сохранилась и продолжает играть большую роль. В результате сопротивления активной части академического сообщества была выбрана компромиссная модель. Сохранилась Академия наук (правда, к ней были присоединены Академии медицинских и сельскохозяйственных наук, что сильно понизило ее научный уровень). Но самое важное, что сохранилась система институтов. Правда, она была выведена из под руководства Академии и переподчинена Федеральному агентству научных организаций (ФАНО). Сейчас появились некоторые признаки того, что возможно движение в обратную сторону. Стало понятно, что эта модель не действует.

— Следовательно, старых проблем Академии ФАНО не устранило. А какие новые проблемы возникли в результате его бурной административной деятельности?

— ФАНО – организация чиновническая, возглавляемая хорошим специалистом в управлении имуществом и финансистом М.М. Котюковым. Руководителям ФАНО удалось, на мой взгляд, достичь существенных успехов в том, что они хорошо умеют делать, т.е. в управлении имуществом РАН. Одной из проблем старой Академии была довольно-таки запущенная ситуация с имуществом. Были обвинения, что оно разворовывалось, однако доказательств этому приведено не было. По-видимому, дело здесь не столько в воровстве, хотя злоупотребления безусловно были, и имена людей, связанных с злоупотреблениями в прежнем Президиуме РАН, известны. Скорее проблемы с управлением имуществом были связаны с отсутствием компетенции и с отсутствием полномочий и финансирования. Управление имуществом требует денег, а на это денег не выделялось. Видимо, Президиум Академии наук не считал это важной проблемой. ФАНО за два года оформило имущество Академии так, как это должно было быть сделано. Его юристы выиграли ряд тяжб, в том числе по поводу некоторых институтов в Москве, здания которых уже были у них практически отняты. В этом направлении ФАНО оказалось эффективным. Но с управлением наукой, научными исследованиями, с тем, что является главной функцией научных учреждений, ФАНО не справляется. Это не их профессия. Они не знают как это делать, хотя вокруг Котюкова создана довольно динамичная команда, да и сам Котюков человек очень способный и легко обучающийся. Тем не менее, всего этого оказывается недостаточно. Выясняется, что Академия наук справлялась с этой задачей лучше, потому что лучше понимала нужды науки. Поскольку чиновники не очень хорошо понимают то, чем они руководят, то следуют обычному для любого чиновника в такой ситуации рефлексу: оградить и обезопасить себя большим числом бумаг, чтобы потом было чем защищаться, если обвинят в каких-то проблемах, которые неизбежно возникнут. Все сотрудники администрации всех институтов жалуются на постоянно увеличивающийся вал бумаг, смысл которых часто непонятен. Их объем таков, что трудно представить, что эти бумаги кто-то читает. Некоторые директоры, у которых есть такие возможности, просто нанимают специальных сотрудников, которые заняты только формальными ответами на эти бессодержательные бумаги, отрывая средства от финансирования науки. В институтах, у которых таких возможностей нет, этим приходится заниматься директору или его заместителям. Они могли бы потратить это время с гораздо большей пользой на что-нибудь другое, в том числе и на собственные исследования. Я уверен, что институтом должен руководить действующий ученый, а не чистый администратор, и директору-ученому есть чем заняться, кроме бесконечного бумагопотока. Главная претензия к деятельности ФАНО состоит в том, что бюрократический пресс на науку очень сильно вырос. Время от времени рождаются инициативы, которые свидетельствуют о полном непонимании того, как действует наука. Например, требуют запланировать публикации на три года вперед, что абсолютно невозможно. Если ты начинаешь работать над какой-то темой или писать статью, то не знаешь какой будет результат, тем более не сможешь спрогнозировать, чем конкретно ты будешь заниматься через три года и каковы будут результаты. Сотрудники ФАНО этого не понимают совершенно. У них отсутствует представление о специфике научной работы. То вдруг предполагается вводить нормирование часов: сколько часов научный сотрудник должен думать над какой-то проблемой и как это должно быть выражено в рублях. Нормирование, допустим, труда рабочего, производящего какие-то детали — это понятно. А как нормировать труд ученых — это также непонятно, как нормирование труда художника или музыканта. Не исключена возможность того, что чиновники начнут требовать постоянного присутствия на рабочем месте, не учитывая, например, что ученый, если брать историка, должен работать в архивах и библиотеках, да и вообще любой ученый, когда обдумывает проблему, которой он занят, то делает это непрерывно, а не с девяти до пяти на рабочем месте. Специфика работы ученых часто чиновникам непонятна, и поскольку им приходится руководить этой непонятной сферой, они производят все больше бумаг. Ответы на эти бумаги в разы больше, чем исходные документы. Допустим, они пишут циркулярное письмо во все институты и получают тысячу ответов оттуда. Это нужно как-то обрабатывать, они не справляются и должны нанимать новых сотрудников. Армия чиновников растет. Это давно описанная Паркинсоном модель разрастания чиновнических структур. В ФАНО мы это прекрасно видим. Количество чиновников, занимающихся управлением наукой в президиуме РАН, было существенно меньше, чем сейчас в ФАНО.

— А во сколько раз?

— Точно ответить на этот вопрос я не могу, нужно поискать цифры, если они опубликованы. Но разрастание аппарата ощущается. Зримое выражение этого, например, тот факт, что в здании РАН на Ленинском проспекте, 32 постоянно приходится освобождать новые площади для все прибывающих новых чиновников. Скоро здесь и институтов не останется: постоянно идет речь об их выселении. Но главная проблема, конечно, не в том, что чиновники занимают все больше места, вытесняя институты: это скорее яркий символ отношений между учеными и чиновниками в системе ФАНО. Важнее то, что чем больше этих чиновников становится, тем больший процент финансирования они поглощают. Зарплата чиновников ФАНО довольно высокая по сравнению с научными сотрудниками. Начальник среднего звена в ФАНО получает больше, чем директор академического института, не говоря уже о научных сотрудниках.

— А эти расходы тоже считаются бюджетом науки?

— Конечно, это бюджет на фундаментальные исследования

— Сейчас в вузах одна из серьезных проблем — сокращение количества преподавателей и увеличение нагрузки. В Академии намечается что-нибудь подобное?

— Намечается. Вузы просто раньше стали реагировать на указы президента о повышении средней зарплаты в науке до двухкратной по регионам. В зависимости зарплаты от региона есть, конечно, некоторые основания. Но прямая привязка — это довольно разрушительная вещь. Получается, что научный сотрудник, занимающийся одной и той же проблемой и работающий с той же продуктивностью, если он живет в Москве, будет получать зарплату чуть ли не в два раза выше, чем его коллега, живущий даже в Подмосковье, не говоря уже о более удаленных регионах. Если эти указы действительно будут выполняться, что не факт, то Москва будет работать как пылесос: если вам в столице предлагают зарплату в два-три раза больше, чем за ту же работу платят в другом месте, то естественно те, кто сможет, будут устраиваться в Москве. Этот указ довольно легко выполнить в региональных центрах — в Нижнем Новгороде, в Новосибирске — где средняя зарплата не очень высока, и там он уже выполняется. Но для Москвы это большая проблема. Если средняя зарплата в Москве в прошлом году была примерно 56 тысяч, то в науке вам нужно иметь среднюю зарплату 112 тысяч. Не секрет, что в Москве средняя зарплата в институтах РАН 25-30 тысяч. Это означает более чем четырехкратное повышение зарплаты. За выполнение этого указа отвечают директоры институтов. Есть «дорожная карта», требования которой они должны выполнять. Чтобы выполнять эти указы, им нужно или массово сокращать сотрудников, повышая зарплату немногим оставшимся, или искать иные источники финансирования зарплаты, или придумать какие-нибудь хитрости, вроде перевода большей части сотрудников на неполную ставку. При сохранении той же фактической зарплаты, на бумаге она будет в два-четыре раза выше. Впрочем, скорее всего с этим методом «повышения» зарплаты будут бороться. Возможно, несколько улучшат статистику дополнительные источники финансирования, прежде всего, — гранты. Потому что учитывается общая зарплата, а не только базовая. Но средний грант РГНФ и РФФИ — 400-500 тысяч на группу до десяти человек. Т.е. 50-100 тысяч рублей в год на одного человека. Это существенно ситуацию не меняет, даже если все деньги пустить на зарплату, а они должны идти не только на зарплату, но и на командировки, на покупку оборудования и так далее. Гранты РНФ другого порядка. Они позволяют назначать зарплаты уже более приличные, но и то не в таком объеме, чтобы вывести их на уровень, требуемый указом президента. Гранты РНФ это большие гранты, но их мало кто получает, в отличии от грантов РФФИ и РГНФ. Они маленькие, но их получает много людей. Можно полагать, что будут большие сокращение числа работников академической сфере. Даже если удастся обойтись переводом на неполные ставки, это будет означать, что людям, формально работающим на части ставки, придется выполнять прежний объем работы.

— Процесс сокращений еще не идет пока?

— Уже идет. Просто он начался примерно года на полтора позже по сравнению с университетами, потому что после начала реформы РАН было не до того.

— А есть у гуманитариев какие-то специфические проблемы, которые возникли в связи с реорганизацией РАН?

— Проблемы общие у всех ученых. Гуманитариям проще, потому что они меньше зависят от внешних условий, чем исследователи, которые нуждаются в дорогостоящем оборудовании. Это связано не только с невысоким уровнем финансирования. Процедура закупки оборудования стала сейчас гораздо более бюрократизированной, чем несколько лет назад; все обросло целым рядом бюрократических ограничений. У гуманитариев меньше шансов с этим столкнуться, хотя если речь идет об отраслях гуманитарной науки, которые связаны с закупками оборудования или экспедиционными работами, то здесь проблемы те же самые.

— Во второй половине 2000-х много говорили о проекте Сколково, как альтернативе РАН. Сейчас о Сколково почти ничего не слышно.

— Сколково существует. Оно было одной из главных площадок недавней Недели науки в Москве. Мне о деятельности Сколково мало известно, потому что там гуманитарные науки не представлены. Там сделан упор на прикладные исследования в биологии, химии, информатике и т.д. Есть и университет. На Сколково возлагались очень большие надежды. Пока не видно, чтобы они реализовались. По крайней мере, отдачи, сравнимой с объемом финансирования, не видно. Хотя там зарплаты совершенно невиданные для российской науки. Профессор Сколтеха получает, по словам работающих там людей, 800 тысяч в месяц.

— А с точки зрения публикационного процесса, появление Сколково привело к какому-то прорыву?

— Мне об этом ничего не известно. Это не моя специальность. Я не слежу за публикациями в сфере, где работает Сколково.

— Вы обрисовали негативные последствия деятельности ФАНО для науки. Как, по Вашему мнению, дальше будет изменяться положение Академии? Есть ли надежда, что чиновники поймут, что наносят вред науке и внесут коррективы в свою деятельность?

— В принципе ФАНО и Президиум Российской академии наук стараются налаживать сотрудничество. Первоначально реформой РАН предусматривалось, что Академия никакого отношения больше к институтам не имеет. Все решает ФАНО, которое является учредителем институтов. ФАНО не только распределяет деньги и занимается имущественными делами, но также занимается научной политикой, назначает директоров и т.д. Вскоре после начала реформы эта позиция была смягчена, и ФАНО вступило в переговорный процесс с Президиумом РАН. В результате Президиум вернул себе часть полномочий. Стали говорить о принципе «двух ключей», согласно которому руководство институтами будет осуществляться ФАНО и Президиумом совместно, будет такое двойное подчинение. В реальности, поскольку нормативная база осталась прежней и изменения в закон о реформе Академии не были внесены, единственным учредителям институтов остается ФАНО. Вся власть у ФАНО. У Президиума есть только консультативные функции. Правда, Президиум и вообще Академия получили довольно существенный рычаг влияния на выборы директора. Кандидаты в директоры институтов теперь должны проходить через утверждения сначала отделением, а потом Президиумом. Это хорошая новость. Был сформирован Научно-консультативный совет при ФАНО, в который вошли большое число представителей Академии. Но формально он с Академией не связан, это не учреждение Академии. Постоянно происходят консультации между Президиумом РАН и ФАНО, но пока это не очень институциализировано. Сейчас обсуждаются разные варианты взаимодействия. Есть вариант, который мне кажется достаточно реалистичным. Это изменение закона, согласно которому Президиум и ФАНО становятся соучредителями институтов. ФАНО занимается имуществом и вопросами финансов. Академия занимается руководством научной частью, координацией и так далее. Это был бы неплохой вариант. Сибирское отделение РАН предлагает подчинить ФАНО Академии. Это тоже был бы тоже неплохой вариант. Это, собственно, та система, которая действовала в советское время: тогда имуществом занималось Управление делами Академии, руководителя которого назначал не президент Академии наук, а правительство. Управление делами находилось в составе Академии, но у ее руководства было двойное подчинение. Это тоже была работающая модель. Мне кажется, что развитие, в конце концов, придет к тому, что станет понятно, что руководить институтами без участия Академии просто невозможно. На мой взгляд, реформа не удалась и чем скорее это будет осознано, тем с меньшими потерями из нее можно будет выйти.

— Я знаю, что недавно была пресс-конференция нескольких академиков. На ней уважаемые ученые об этих проблемах говорили. Но это выглядело, как их частное мнение. А создаются ли в РАН инструменты, которые могут транслировать обществу информацию о проблемах российской науки? Осведомленность широкой публики, несомненно, будет способствовать решению проблемы.

— В Президиуме РАН, разумеется, есть пресс-служба; собственные средства массовой информации есть и у Президиума РАН, и у ФАНО, и у Министерства образования и науки, но на мой взгляд для отношений с обществом важнее структуры, созданные учеными в порядке самоорганизации. Есть постоянно действующая Конференция научных работников, которая собиралась трижды. Первая конференция была проведена в 2013, сразу после реформы. Тогда нам менее, чем за месяц, удалось собрать две тысячи человек из разных регионов России, из разных учреждений. Это было крупное достижение. Это успешный пример самоорганизации научного сообщества. На этой конференции было принято решение, что ее оргкомитет сохраняется как постоянно действующий орган. С тех пор конференция собиралась еще дважды. Кроме того ученым удалось вызвать довольно большой резонанс в прессе. По крайней мере, в той, которая желала интересоваться научными проблемами. Внутри Академии есть «Клуб 1 июля», состоящий из членов РАН, объявивших об отказе войти в новую Академию наук, если РАН будет распущена, как это планировалось по первой версии реформы РАН. Есть общественный Комитет по контролю за реформами в сфере науки. В него входят представители и «неформальных» организаций, таких, как Общество научных работников, Оргкомитет Конференции научных работников, «Клуб 1 июля», и официальных. Я там представляю Совет по науке при Министерстве образования и науки. Президиум РАН тоже там представлен, как и профсоюз РАН. Там есть журналисты, постоянно с нами сотрудничающие. Т.е. через Комитет тоже ведется работа по коммуникации с обществом и доведению до его сознания информации о том, что происходит в науке в целом. Есть налаженные связи и с рядом изданий. Мы тесно сотрудничаем с «Троицким вариантом». «Троицкий вариант», на мой взгляд, вообще играет очень важную роль. Это независимое издание, созданное самими учеными и заслужившее в научной среде очень хорошую репутацию; оно распространяется также и через интернет. Я знаю, что его читают не только представители научного сообщества, но и научное начальство. Общественное телевидение России тоже делает очень хорошие научные передачи.

— Что бы Вы посоветовали ученым? Что они могут сделать, чтобы изменить ситуацию в Академии в лучшую сторону?

— Ученым я бы рекомендовал проявлять больше общественной активности. Даже в критический момент, когда началась реформа Академии, которая затрагивала жизненные интересы всех ученых, работающих в этой системе, в протестных акциях участвовало не так много людей. В Москве на них удавалось собрать максимум две-три тысячи человек. Если подсчитать научных сотрудников и членов их семей, то это меньше 5 процентов. Многие не интересуются ничем, узнают о происходящем в Академии и даже в их собственных институтах с опозданием в месяцы. Я бы посоветовал научным сотрудникам следить за событиями и реагировать на них. Это даже не общегражданская позиция, а позиция по защите своих профессиональных интересов. Если бы против реформы РАН никто не протестовал, то был бы реализован первый вариант реформы, который был гораздо хуже нынешнего. Благодаря тому, что было некоторое количество протестов, довольно неожиданных для власти, удалось добиться уступок. Если бы эти протесты были мощнее, если бы позиция научного сообщества была бы более артикулирована, то этот компромисс был бы заключен на более выгодных для ученых условиях, а может быть реформа была бы вообще свернута.

Когда я говорю о слабой активности ученых, о том, что они практически не осознают себя как сообщество, то речь идет совсем не только о протестных акциях. Пожалуй, гораздо важнее – но и сложнее – повседневное участие в управлении наукой, что предполагает не только противостояние, но и сотрудничество с чиновниками, диалог и выработку вместе с ними таких решений, которые исходили бы из интересов науки. Во всем мире в управлении наукой участвуют две главных силы – сами ученые и чиновники; участие последних неизбежно хотя бы потому, что они в нормально организованной стране представляют общество, которое вправе понимать, каким образом расходуются средства налогоплательщиков. Между учеными и чиновниками существует определенный баланс сил, свой в каждой стране, но, естественным образом, каждая сторона стремится увеличить свой вес и роль в принятии решений. Так что наступление чиновников на интересы ученых – вещь обычная во всем мире, но обычно оно парируется организованным и осознающим свои интересы научным сообществом, или, если угодно, ученой корпорацией. В западных странах попытки чиновников или политиков покуситься на интересы ученых, или провести какие-нибудь непродуманные реформы (реформы – любимое занятие чиновников во всем мире), встречают немедленный и организованный отпор, в котором участвует все научное сообщество. Баланс интересов достигается прежде всего путем диалога и сотрудничества, и протестные акции – крайний метод, который применяется лишь тогда, когда чиновники пытаются продавить нужное им решение, игнорируя мнение ученых. У нас, к сожалению, научное сообщество оказалось не в состоянии защитить свои интересы, и сейчас практически полный контроль над организацией науки получили чиновники. И связано это с тем, что научное сообщество в значительной своей части готово передоверить решение своей судьбы каким-то внешним силам и не готово не только бороться за свои интересы, но даже и тратить время и силы на то, чтобы их сформулировать. Многие ли из научный сотрудников знают содержание хотя бы тех нормативных документов, которые регулируют их профессиональную жизнь, понимают, какие у них есть права и что от них имеет право требовать администрация даже их собственных институтов, не говоря уж о более высоких инстанциях? По моему опыту таких единицы, очень немногие интересуются и теми изменениями в законодательстве, которые уже очень скоро будут определять их повседневную жизнь.

Важно понимать, что реформы совсем не закончились. Их исход во многом связан с реакцией научного сообщества. Новое наступление на интересы ученых вполне возможно и даже вероятно. Каждый научный сотрудник должен заботиться о корпоративных, т.е. в конечном итоге, о собственных интересах. К сожалению, на практике мы массовой активности не наблюдаем.

— Это удивительно. Если мы вспомним историю дореволюционной России, историю западных стран, то там студенты и профессора всегда были лидерами общественного движения по отстаиванию гражданских прав. Сейчас мы наблюдаем, что активно бастуют «дальнобойщики». А профессора молчат. Здесь важно, что речь идет не об абстрактных для многих политических свободах, а, в прямом смысле, материальном выживании. Наступление на права ученых не встречает никакого сопротивления. Это поразительный феномен. Почему образованные люди отстают в социальном развитии от тех же водителей грузовиков?

— Когда началась реформа Академии, раздавались и такие голоса: «С вузами гораздо раньше начали обращаться, как сейчас с Академией, и давили нас еще хуже. Но что-то вы, сотрудники РАН, не выступали в нашу поддержку. Почему мы должны сегодня вас поддерживать?». Извините, но вузовские сотрудники должны были сами выступать в свою защиту. Если вы сами себя не защищаете, то как же вас сможет защитить кто-то посторонний? Сейчас ситуация в вузах значительно хуже, чем в Академии. Их давят гораздо больше, но протестов там гораздо меньше. И это удивительно. Когда мы организовывали последнюю Конференцию научных работников, то я предлагал некоторым сотрудникам исторических факультетов из региональных университетов приехать и выступить. Они в частном порядке рассказывают совершенно жуткие вещи об уничтожении исторического образования, просто на корню, в хороших региональных вузах, где раньше дело было поставлено совсем неплохо. Но профессора боятся, видимо, чувствуют себя более зависимыми и уязвимыми, чем сотрудники РАН. Публично никто на эту тему не выступил.

— Получается, что водители более смелые?

— Ученые надеются договориться с начальством в частном порядке, выгадать при общей гибели некоторую отсрочку. Зря надеются.

— На этой «оптимистической» ноте можно завершить наше интервью Спасибо огромное.

Интервью брал С.Е. Эрлих

Источник: сайт istorex.ru, 10 января 2016 г.

Обсуждение реформы науки в России на страницах «Газеты.Ru» продолжается: свой ответ на предложение профессора Генри Нормана по формированию сообщества ведущих ученых публикует Павел Чеботарев — сопредседатель Совета Общества научных работников, доктор физ.-мат. наук, заведующий лабораторией Института проблем управления им. В.А. Трапезникова РАН.

Это неправильные пчелы! Совершенно неправильные! И они, наверно, делают неправильный мед.
(«Винни Пух и все-все-все» в пересказе Б.Заходера)

Мы хорошо помним, как в конце июня 2013 года узнали о тайно подготовленной спецоперации по ликвидации Российской академии наук. Ее разработчики не признались в своем авторстве до сих пор. Тогда из-за массовых выступлений ученых завершение реализации этого плана было отложено на год, потом еще на год. Сейчас инициаторы проекта ломают голову, как наконец уже все это закончить, а именно — избавиться от «лишних» научных сотрудников и сконцентрировать в своих руках средства, выделяемые на науку, не спровоцировав этим новых массовых выступлений. Уловка, обычно применяемая в таких случаях, довольно проста. Надо выпустить на сцену «правильную» общественность и вытеснить с ее помощью, маргинализовать «неправильную». «Неправильная» в данном случае — это, в первую очередь, Конференция научных работников — представительный форум активно работающих ученых, уже трижды собиравшийся, чтобы заявить о неприятии плана раздербанивания научного имущества между 2 — 3 приближенными к власти кланами.

Мария Олендская

Третья сессия Конференции научных работников

Найти общественность, поддерживающую крайне непопулярную реформу, — задача трудная. Но в конце декабря состоялась презентация подхода к ее решению. В «Газете.Ru» соответствующее предложение опубликовал Генри Эдгарович Норман, физик, член КПСС с 1975 года (до этого 10 лет, как пишет он в своей автобиографии, «состоявший в резерве парткома», в последние же 25 лет состоящий в Союзе потомков российского дворянства). Идея в следующем. «Правильная общественность» должна состоять из весомых персонажей, и тогда даже не обязательно, чтобы ее было много. Поскольку среди академиков лишь единицы поддержали реформу-2013, в качестве критерия весомости нужно взять не академический статус, а что-то другое. Подойдет часто учитываемый естественниками показатель — цитируемость.

Поскольку к лидерам цитируемости РАН всегда относилась несколько ревниво, видя в них конкурентов, эти нередко недооцененные ученые, вероятно, будут рады институализировать новую научную элиту, поддерживаемую властью.

Если пообещать им, что при реформировании науки их интересы не будут забыты (такие обещания видны в статье Генри Нормана), у них, согласно замыслу, не должно остаться никаких оснований сопротивляться реформе.

Почему текст Нормана следует рассматривать именно как план учреждения удобной для власти научной элиты?

Потому что в нем все сказано ясно: четко обозначены все pro и contra. Pro: за реформу-2013: автор «исходит из презумпции позитивных намерений тех, кто затеял эту реформу». Прямо обозначена цель: «создать опору реформе из числа ученых». Contra: против Академии, Конференции научных работников и Профсоюза академии. Они порицаются как «два центра сопротивления реформам,… инициированным сверху». К сожалению, Генри Норман не гнушается явной неправдой, заявляя, что «на заседаниях конференции… не выносится никаких предложений о реформах и озвучивается желание сохранить все по-старому». Проблемы же реформы, в частности, «растущий вал бюрократических запросов» объясняет… трудно представить: сопротивлением ученых, якобы дезориентированных академиками Кулешовым, Рубаковым и Захаровым, «чтобы придать протестам характер массовости». Точнее всего проект Нормана характеризует именно эта пристрастная, опирающаяся на передергивания враждебность к возникшему в самых недрах научной среды движению ученых.

Много ли у этого проекта шансов на успешную реализацию?

Прежде всего, цитируемость — это косвенный, грубый и с большим трудом масштабируемый показатель уровня ученого.

Приводимое в статье сравнение критики этого показателя с разговорами о переедании в Освенциме впечатляет скорее бестактностью, чем точностью. Ударная сила этого сравнения, вероятно, призвана отбить ощущение подмены понятий и бахвальства, которое оставляет идея назначать научную элиту просто по цитируемости. Но ощущение это не уходит и всерьез подрывает перспективы проекта. Кроме того, у организаторов (и потенциальных членов) задуманного союза «хиршеносных лоялистов» неизбежно возникнут «принципиальные» разногласия относительно критериев членства для разных наук, способов учета ссылок, соавторства и пр. Реально ли достичь здесь согласия и выдержать противодействие карьеристов с маленькими хиршами, сказать трудно.

Но если уж сравнивать цитируемость, то не с едой, а с наркотиком.

Там, где уровень ученого приравнивается к его цитируемости, молодежь бросается возгонять этот показатель всеми доступными средствами и не замечает, как утрачивает научную мотивацию. Наука превращается в бессмысленную игру.

С содержательной точки зрения проект еще менее убедителен. С чего, собственно, «активно работающие ученые» (штамп этот повторен Норманом, как заклинание, аж восемь раз) должны поддерживать «реформу, инициированную сверху»? Ученые, работающие на мировом уровне, в основном прекрасно сознают ущербность этой реформы и вряд ли пожелают иметь что-то общее с «союзом», задуманным как подпорка для нее. При желании они могут вступить в него, чтобы придать ему иной смысл: сделать не клубом научных вельмож, делящих бюджет, а организацией, выступающей за превращение науки в драйвер развития страны. В то же время, наблюдая пример деятелей искусства, мы не должны забывать о возможности коррумпирования ученых государством.

В любом случае — даже если попытка создания этого «союза» в 2016 году будет предпринята и не полностью провалится — в трудном 2017 году он, скорее всего, обречен затеряться между «глыб» — институций и явлений существенно превосходящего масштаба.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Источник: Газета.ru, 12 января 2016 г.

Как организовать реформы науки России и почему ученые не должны заниматься распределением денег. В канун 2016 года, в котором должна получить новый виток реформа РАН и в котором должен начаться организованный аудит российских институтов, дискуссию о российской науке на страницах «Газеты.Ru» продолжает Генри Норман, д.ф.-м.н., г.н.с. Объединенного института высоких температур РАН, профессор МФТИ.

Совет по науке при МОН выпустил заявление, в котором он поддержал основную идею Рекомендаций и предложил внести в них некоторые изменения.

По мнению представителей Общества научных работников, Профсоюзов РАН, Комиссии общественного контроля в сфере науки и Оргкомитета Конференции научных работников, участвовавших в дискуссии, сама концепция предлагаемых Рекомендаций представляет собой радикальный план коренной ломки системы финансирования науки в России.

Основная мысль документа заключается в перераспределении субсидий по госзаданию и выведении большей части их из базового финансирования учреждений в конкурсную часть.

Представители общественных организаций поддерживают саму идею адресной поддержки сильных коллективов, однако, считают недопустимым реализовывать её за счет сокращения профессионально пригодных научных сотрудников. Все выступавшие отметили крайне низкий уровень юридической и экономической проработки документа. Концепция документа и его текущая версия не дают никаких оснований полагать, что в случае его реализации будет достигнута декларируемая цель адресной поддержки ведущих ученых и ведущих лабораторий. Наоборот, попытка реализации Рекомендаций, по мнению представителей общественных организаций, приведет к дезорганизации научных учреждений, массовым увольнениям их сотрудников и неизбежно затронет учёных и научные коллективы, работающие на современном мировом уровне.

По результатам прошедшего обсуждения представители Минобрнауки России предложили общественным организациям учёных принять участие в работе над новым проектом документа, в котором будут учтены мнения участников дискуссии. Предложение было принято.

Межрегиональное общество научных работников (ОНР)

Профсоюз РАН

Комиссия общественного контроля в сфере науки

Оргкомитет Конференции научных работников

Источник: пресс-релиз общественных организаций, 25 июня 2015 г.

29 мая в Москве созывается третья сессия конференции научных работников институтов РАН. Эта конференция, изначально возникшая на волне протестов ученых против реформы РАН в 2013 году, объявила себя «постоянно действующей» и решила собираться время от времени, чтобы обсуждать наиболее острые вопросы реформы научной сферы. Сразу скажу, что считаю эту идею разумной — я за любые ростки самоорганизации в атомизированном российском научном сообществе.

Что же так взволновало ученых на этот раз, что они решили провести новую сессию?

Это можно понять, если прочитать документы конференции.

Наиболее важный из этих документов — открытое письмо академиков Владимира Захарова, Александра Кулешова, Валерия Рубакова, Сергея Стишова, а также Виктора Калинушкина и Анны Щербины председателю правительства России Дмитрию Медведеву.

Первая фраза звучит так: «Реформа РАН нанесла сокрушительный удар по отечественной науке и образованию, едва начавших приходить в себя после кризиса 90-х годов». Такая формулировка вызывает вопросы. После всех слов, что «катастрофы не произошло», «ученые не заметили перемен», «реформа затевалась не для того, чтобы ученые ничего не заметили, а чтобы почувствовали улучшения», вдруг — «сокрушительный удар».

Что предлагают авторы письма Дмитрию Медведеву?

Перечень таков:

а) отложить все намечаемые изменения в научной сфере (приводится список ряда обсуждаемых сейчас документов, подготовленных Министерством образования и науки России (Минобрнауки) и Федеральным агентством научных организаций (ФАНО России);

б) принять участие в конференции 29 мая;

в) рассмотреть «в приоритетном порядке» альтернативные концепции, которые будут выработаны на конференции.

Эти концепции в письме не сформулированы. Из последующего текста следует только, что особое неприятие у авторов письма вызывает идея конкурсного финансирования — тут, впрочем, следует оговорка, что оно возможно, но как небольшая добавка к «базовому» — и что их сердцу близки разбросанные по всей стране научные центры, существующие не только для науки, но и являющиеся «источником национальной культуры и основой общего образования».

Вообще-то я всегда считал, что такие центры уже есть, они называются университеты, и это полностью соответствует общемировой практике. Если же создается чисто научный институт, без функции преподавания, то либо как «центр превосходства» в области фундаментальных исследований, либо для решения прикладных задач.

Кроме конкурсного финансирования авторам письма очень не нравится идея адресной поддержки ведущих ученых и ведущих лабораторий, содержащаяся в недавно опубликованных Минобрнауки для общественного обсуждения методических рекомендациях по распределению субсидий научным институтам в рамках государственного задания. Этот документ довольно долго обсуждался и корректировался Министерством образования и науки совместно с советом по науке при Минобрнауки, поэтому неубедительно выглядят попытки представить его как плод деятельности чиновников, которые в науке не разбираются.

Критика методических рекомендаций основана на расчетах профсоюза работников РАН, согласно которым внедрение принципов адресной поддержки ведущих ученых и ведущих лабораторий приведет к кратному сокращению сотрудников в институтах РАН.

В этих расчетах передержки видны невооруженным взглядом. Исходные цифры заработных плат научных сотрудников берутся наобум, с использованием аргументов типа «уж точно зарплата не может быть меньше величины Х».

Между тем величины заработных плат научных сотрудников не составляют секрета — они определены майскими указами президента России 2012 года. В 2015 году — 143% от средней заработной платы в соответствующем регионе. Например, для Москвы это дает среднюю месячную зарплату научного сотрудника в 93,8 тыс. руб. И тут расчеты становятся максимально простыми и прозрачными: если не проводить реформ, на которые, собственно, и нацелены методические рекомендации, а просто разделить деньги, которые выделяются на заработную плату из бюджета, на 93,8 тыс. руб., то для Москвы получится число научных сотрудников в 2,5–3 раза меньше, чем сейчас.

В разработанных нами методических рекомендациях как раз и сделана попытка выйти за рамки этой тривиальной арифметики.

Мы исходили из того, что в каждом институте есть ведущие ученые и ведущие лаборатории, с работой которых связана львиная доля научных успехов института. По самой консервативной оценке, утверждение, что 20% всех научных сотрудников ответственны за 80% научных достижений института — по какой шкале эти достижения ни измеряй: по статьям, или по привлеченному финансированию, или по комбинации этих факторов, — в среднем справедливо. Отсюда и идея перераспределить ресурсы в пользу сильных ученых и лабораторий. Тогда и внебюджетных средств в институт будет приходить больше, и научная продуктивность, выраженная в числе статей в ведущих журналах, увеличится.

Критикуя идеи, предложенные в методических рекомендациях, авторы письма не предлагают ничего взамен.

Практически единственное пожелание — заморозить все реформы, оставить все как есть. Но вот это — уж точно «смерть науки».

Надо ли напоминать, каков средний оклад научного сотрудника в России? О каких занятиях наукой мы при этом говорим?

Поэтому задача повышения заработной платы, поставленная майскими указами президента России 2012 года, абсолютно адекватна создавшейся ситуации. Надо продумывать механизмы реализации этой задачи, и адресная поддержка по конкурсу наиболее сильных ученых представляется вполне адекватным инструментом. А детали конкурсов можно обсуждать внутри каждого учредителя, в том числе внутри ФАНО, — методические рекомендации дают для этого практически неограниченную свободу действий.

На самом деле, если и критиковать опубликованный проект методических рекомендаций, то за «внезапность» введения новой системы — 15% финансирования должно идти на ведущих ученых и 60% на конкурсы научных проектов (лабораторий) без всякого переходного периода.

Совет по науке при Минобрнауки предлагал плавный переход: для каждого учредителя суммарная доля субсидий, предназначенных для финансового обеспечения ведущих исследователей и научных проектов ведущих лабораторий, должна составлять не менее 20% в 2016 году, 40% в 2017 году и 60% в 2018-м. Эта поправка была нами представлена в Минобрнауки в ходе общественного обсуждения, и министерство уже согласилось с нашей позицией.

Помимо всего прочего, это сразу делает бессмысленными все рассуждения о значительных сокращениях в связи с методическими рекомендациями: ведь ясно, что если какой-нибудь фактор затрагивает только 20% финансирования, то связанные с этим сокращения никак не могут быть больше 20%. А реально если и будут, то не более 10%.

Еще один аспект, который предлагался в методических рекомендациях, одобренных советом по науке, и который не полностью нашел отражение в варианте, представленном на общественное обсуждение, — это уровень проведения конкурсов ведущих ученых и ведущих лабораторий. Мы настаивали на конкурсе на уровне учредителя, например на уровне ФАНО, а в представленном варианте говорится о конкурсах на уровне учредителя и института: именно отсюда появилась суммарная цифра 60% для этих двух конкурсов.

Мы считаем, что конкурс на уровне института неминуемо превратится в фикцию, и предлагаем от таких конкурсов отказаться.

Одним словом, по крайней мере в отношении упомянутых методических рекомендаций, ситуация требует скрупулезного анализа по результатам общественного обсуждения, а не конференции в зале на 2 тыс. человек. Это явно неподходящий формат. Минобрнауки планирует в ближайшем будущем подробные встречи с авторами поступивших по итогам обсуждения замечаний, «круглые столы».

Вместе с тем события последних дней показали, что есть вопрос, для которого формат конференции 29 мая может оказаться оптимальным. Я имею в виду недавнее решение Минюста, объявившее фонд «Династия» Дмитрия Зимина иностранным агентом. Когда пару недель назад возникла такая угроза, множество организаций выступило в поддержку фонда, и среди них — совет по науке при Минобрнауки.

В нашем заявлении, в частности, говорится: «Закрытие Фонда стало бы настоящей катастрофой для отечественной науки. Это не только оказало бы негативное влияние на многочисленные направления, непосредственно поддерживаемые Фондом, но имело бы глубоко депрессивные последствия для всего научного поля, будущего науки и технологий в стране, будущего страны».

И вот эта катастрофа происходит на наших глазах. Можно вполне понять Дмитрия Зимина, который заявил, что в таком случае он фонд финансировать больше не будет.

К сожалению, я не смогу выступить на конференции научных работников 29 мая — на этой неделе я нахожусь в Японии, где мне вручают престижную международную награду. Но я призываю участников конференции очень серьезно отнестись к происшедшему. Если уж говорить о «сокрушительном ударе по отечественной науке и образованию», то в связи с упомянутым решением Минюста. Мне кажется, что все научное сообщество в этом вопросе едино, и наш протест должен быть услышан.

Источник: Газета.ру

Речь о пресловутой реформе РАН, которая буквально обрушилась на отечественную науку почти два года назад. Представители научного сообщества, да и все, кто понимает, что развитие страны невозможно без государственной поддержки науки, в том числе фундаментальной, все это время пытались остановить «реформы».

В августе 2013-го и в марте прошлого года российские ученые уже собирались в Москве, чтобы не только выразить несогласие с разрушительными инициативами властей, но и высказать свои предложения. На каком-то этапе могло показаться, что руководители государства услышали ученых, и реформы РАН будут скорректированы с учетом интересов тех, кто занимается наукой. По крайней мере такое понимание демонстрировалось на самом высоком уровне.

Увы, реформу несколько притормозили лишь на период создания новой бюрократической структуры – ФАНО, которая теперь распоряжается собственностью Академии.

Теперь, когда ФАНО получило полномочия, а главное – ресурсы, очевидно: никакой корректировки не произошло, правительственные планы все те же. А задуманная «бюрократическая революция», если она будет завершена, полностью уничтожит систему организации и управления наукой в России.

В марте-апреле нынешнего года опубликованы подготовленные Министерством образования и науки и ФАНО документы, отложить принятие которых и призывают ученые. Это следующие нормативные акты:

• проект распоряжения правительства Российской Федерации «Об утверждении Программы фундаментальных научных исследований в Российской Федерации на долгосрочный период»;
• проект ведомственного приказа «Об утверждении методических рекомендаций по распределению субсидий, предоставляемых федеральным государственным учреждениям, выполняющим государственные работы в сфере научной (научно-исследовательской) и научно-технической деятельности»;
• проект плана реструктуризации научных организаций.

О том, почему эти документы вызывают столь серьезное беспокойство, в преддверии конференции ученых рассказали журналистам ее организаторы: академики Александр Кулешов и Валерий Рубаков, замдиректора Института географии РАН Ольга Соломина и один из профсоюзных лидеров академии Евгений Онищенко.

Многословные, написанные особым «юридически-бюрократическим языком» бумаги изобилуют перечислением вроде бы самых благих целей и задач. Разобраться в их структуре и содержании весьма затруднительно. Такое впечатление, что, представив подобные проекты вроде бы на всеобщее обсуждение, власти, напротив, пытаются замаскировать истинную суть. А суть эта проста: система организации и управления отечественной наукой, сложившаяся за многие десятилетия, уничтожается.

Так, если примут проект распоряжения правительства «Об утверждении Программы фундаментальных научных исследований в Российской Федерации на долгосрочный период», то программу этих исследований будет определять (следовательно, выделять финансирование) координационный комитет, в формировании которого РАН принимать участие не будет. Данная функция оставлена только за Минобрнауки. На правительство же возлагается разработка программ наиболее значимых тематических направлений исследований. Иными словами, научные задачи, которыми способны заниматься только высококвалифицированные ученые, перепоручены чиновникам, не имеющим для этого необходимых знаний и способностей.
Ну а после того, как бюрократы определят научные приоритеты, они в соответствии все с тем же распоряжением, вероятно, примутся за осуществление «конкуренции при отборе научно-исследовательских инициатив и научных проектов, позволяющих обеспечить концентрацию интеллектуальных, инфраструктурных, финансовых и организационных ресурсов на наиболее значимых тематиках, направлениях и исследовательских фронтах».

Судя по всему, основная цель таких изменений – получить полный контроль над распределением материальных ресурсов. Коррупционная составляющая таких намерений также очевидна. Некомпетентные в науке, но полномочные чиновники себя не обидят. Каким образом это скажется на состоянии науки, бюрократическую систему не волнует, ведь для финансирования этой системы появились новые средства и возможности.

Как ими собираются распоряжаться, следует из «Методических рекомендаций по распределению субсидий». Несмотря на название, носит он совсем не рекомендательный, а директивный характер – и, по существу, оставляет без средств к существованию абсолютное большинство ныне действующих научных учреждений. В случае реализации этого ведомственного приказа сотни научных учреждений могут прекратить свое существование, а десятки тысяч человек – остаться без работы. Приказ, по существу, ликвидирует базовое (бюджетное) финансирование научных учреждений. Проект методических рекомендаций устанавливает, что «объем финансового обеспечения ведущих исследователей должен составлять не менее 15% от общего объема субсидии, а научных (научно-технических) проектов по инициативным тематикам – не менее 60%». Речь идет о государственной субсидии, которая позволяет хоть как-то, но существовать (из нее платят зарплаты, оплачивают коммуналку). Теперь от этой субсидии останется лишь четверть, если конкурсы не будут выиграны, так как «ведущие исследователи» и «инициативные тематики» определяются именно с помощью конкурса.

Другое уже известное «лукавство» – якобы значительное увеличение заработной платы научным сотрудникам. В соответствии с «методическими рекомендациями», ее необходимо повысить в 3–4 раза. Исходя из нынешней численности исследователей, работающих в подведомственных ФАНО учреждениях, на эти цели потребуется 200–250 млрд рублей в год. Повторимся, только на зарплаты научным сотрудникам, а есть еще множество других расходов! Между тем общий бюджет ФАНО – 83,5 млрд рублей, и увеличивать его не собираются. Таким образом, придется уволить (или перевести на неполную занятость) чуть ли не 70%. Как показывают реформы образования и здравоохранения, у сохранивших после таких реорганизаций рабочие места специалистов резко вырастают нагрузки. А оклад если и повышается, то незначительно.

В профсоюзе РАН полагают, что это приведет к обвальному падению продуктивности российской науки и срыву выполнения Государственной программы развития науки и технологий. Восстановить кадровый потенциал отечественной науки после такого разгрома будет практически невозможно.

В «Программе поддержки структурных преобразований научных организаций ФАНО» (план реструктуризации научных организаций), по существу, идет речь о разрушении ныне действующей и хорошо отработанной системы академических институтов, причем совершенно неясно, что придет ей на смену. Так, в качестве «нового облика сети научных организаций» вместо институтов вводятся некие невнятные с непрописанными функциями «национальные, федеральные, региональные, тематические центры». В настоящее время институты РАН фактически играют роль координаторов научных исследований в своей области. В новой структуре, даже если она сложится, такими организаторами вновь становятся далекие от науки бюрократы.
Таким образом, главная цель предстоящей конференции сотрудников РАН: сохранить самоуправление научного сообщества, не допустить отстранения ученых от определения приоритетов в развитии отечественной науки, спасти от уничтожения систему академических институтов.

Источник: Советская Россия

Постоянно действующая конференция научных работников объявила о созыве внеочередной третьей сессии, которая состоится 29 мая. Срочность созыва вызвана экстренной ситуацией, грозящей, по мнению участников, гибелью всей академической науки. Поводом стали несколько документов, подготовленные Минобрнауки и Федеральным агентством научных организаций (ФАНО), которое с позапрошлого года руководит всеми финансовыми, имущественными и в какой-то мере даже научными аспектами работы академических учреждений.

Претензии предъявлены также к президиуму РАН, с согласия которого эти документы должны в скором времени стать для академии непререкаемой конституцией, определяющей, что, кому и сколько.

«Долгое время структурные реформы РАН, прописанные в законе о Российской академии наук летом 2013 года, благополучно тормозились, и мы уж начали было думать, что в ФАНО собраны более или менее понимающие люди, которые так же, как и мы, заинтересованы в сохранении научного потенциала страны, хоть все это и проводилось без понимания реальной картины состояния и деятельности институтов и лабораторий. Но оказалось, что это мы чего-то не понимаем. Или кто-то еще просто не хочет что-либо понимать», — заявил академик Валерий Рубаков.

Причиной непонимания явился анализ проектов распоряжения правительства России «Об утверждении программы фундаментальных исследований в России на долгосрочный период», «Об утверждении Методических рекомендаций по распределению субсидий, предоставляемых федеральным государственным учреждениям, выполняющим государственные работы в сфере научной (научно-исследовательской) и научно-технической деятельности», а также проект плана реструктуризации научных организаций.

Главное несогласие ученых вызвало решение ФАНО и Минобрнауки перевести 75% финансирования РАН на конкурсную основу.

Существовавшее при осиповской академии финансирование по типу «всем сестрам по серьгам», осуществлявшееся исключительно на основе базового финансирования — такому-то институту столько-то, а такому-то столько-то, — превратилось в свою противоположность, при которой победитель конкурса получает все, а побежденный ничего, и, естественно, при нуле денег устраняется из научного обращения навсегда: «Уходит мыть полы или отправляется за границу получать Нобелевскую премию за очередной графен», — иронизируют ученые.

«Конкурсное финансирование — замечательная вещь, но только в том случае, если она идет в дополнение к уже существующему. Победил — получил лишний бонус. Проиграл — остался при своих. Но не умер и продолжаешь сражаться. Но если проигравший остается при нулях, он просто исчезает», — заявил академик Александр Кулешов.

По словам члена центрального совета профсоюза работников РАН Евгения Онищенко, детали конкурсов, провозглашенных в этих документах, не учитывают целой массы подробностей и приводят к тому, что победителями в них будут не лучшие профессионалы, а те, кто имеет хорошее лобби.

Проще говоря, победит тот, кто больше заплатит или у кого друзья лучше. А так как в конкурсах выигрывают, даже при очень хорошей постановке вопроса, лишь 30 из 100%, то 70% немедленно выбывают из обращения.

Интриги добавляет и то обстоятельство, что победители в конкурсах будут иметь очень хорошие по нынешним временам зарплаты.

По мнению заместителя директора Института географии РАН Ольги Соломиной, основная причина «несоприкосновения» между учеными и чиновниками — в их разных «целеполаганиях». Для одних важен поиск и результат, для других — карьера. Одни хотят самостоятельно, с учетом, конечно, государственных приоритетов, что немаловажно, закономерно и необходимо, решать, чем им заниматься, другие хотят эту самостоятельность подчинить своему порядку. Но порядок, которого они добиваются, утверждает она, породит в науке только хаос.

Названные претензии — лишь главные. По утверждению участников конференции научных работников, таких точек «несоприкосновения» — множество, и все они будут обсуждаться на пятничной конференции, в которой уже собираются поучаствовать около тысячи человек со всех регионов страны. Результатом той конференции будет принятая всеми резолюция, которая будет вывешена на сайте конференции и разослана по всем весям.

Источник: Газета.ру

Главный научный сотрудник Института ядерных исследований академик Валерий Рубаков: Затишье в реформе РАН закончилось

– Конференция в защиту Академии наук впервые собралась в августе 2013 года и объявила себя постоянно действующим органом, сейчас собирается третья её сессия.

Предшествующие два года были относительно спокойным временем для научных сотрудников, поскольку реформа РАН несколько затормозилась – ФАНО в эти годы только начинало свою работу.
Однако в последнее время появился ряд проектов очень важных документов – в частности, «Программа фундаментальных исследований Российской Федерации» и «Методические рекомендации по распределению госзаданий». Если они будут приняты, произойдёт переворот в организации науки и жизни научных исследователей. Например, в «Программе» предусмотрен некий Координационный комитет, который будет иметь полномочия перераспределения ресурсов.

Сейчас финансирование Академии делится на базовое и грантовое. В дальнейшем, согласно Рекомендациям, доля конкурсных исследований должна увеличиться. Но отсутствие базового финансирования означает, что некоторые научные подразделения в принципе должны исчезнуть.

Цели реформы государством до сих пор не озвучены, и есть основания полагать, что для РАН её последствия будут печальны, тем более, что есть ряд вузов и других неакадемических организаций, которые с удовольствием приберут к рукам научные институты.

Член Центрального совета профсоюза работников РАН Евгений Онищенко: Щедрые обещания – стоит ли верить?

– Профсоюз сделал экспертизу некоторых опубликованных документов, чтобы понять, как предлагаемая реформа будет выглядеть в цифрах.

Сейчас научно-исследовательские институты получают субсидию на выполнение госзадания. Эти денег хватает на выплату зарплат сотрудникам и на коммунальные услуги. На остальное – в том числе на оборудование для научных исследований деньги выделяются по конкурсу.

В будущем Миннауки предлагает изменить порядок финансирования.

15% средств будет выделяться на финансирование сотрудников, достигших в работе значительных результатов. 60% – на конкурсное финансирование подразделений.

При этом минимальная зарплата успешного научного сотрудника прописана в документа как «превышающая средний заработок по региону не менее чем в четыре раза». Для Москвы сейчас это – около 250 тысяч рублей. В настоящее время среднестатистический научный сотрудник-москвич получает 30 тысяч. Заработок сотрудника конкурсного подразделения вычисляется сложнее, но тоже должен составить порядка 70 тысяч.

Всего при сохранении нынешней численности исследователей на одну только зарплату у ФАНО должно уходить порядка 120 миллиардов рублей в год, а с учётом содержания исследовательской базы, коммунальных услуг и услуг ненаучного персонала – около 250 миллиардов рублей в год.

Вместе с тем, мы знаем, что реально бюджет ФАНО в нынешнем году составил 83 миллиарда рублей. То есть, вероятно, чтобы вписаться в эту сумму, число научных сотрудников в стране в ближайшие годы будет сокращено втрое, а то и вчетверо.

Кроме того, очевидно, что регламенты проведения научных конкурсов с учётом специфики различных институтов, порядок решения трудовых конфликтов должны быть тщательно проработаны. Но эта работа не проводилась и не начиналась вообще.

В то же время даже подготовленный текст Рекомендаций содержит явные юридические ошибки. И него видно, что составители не знакомы со спецификой вопроса.

Более того, местами Рекомендации очевидно не соответствуют Трудовому Кодексу. При их введении неизбежен многомесячный коллапс, необходимый для того, чтобы состыковать оба документа. И это всё притом, что Рекомендации писались два года – с момента основание ФАНО. Понятно, что никакая быстрая доработка этого документа, как нас сейчас хотят уверить, невозможна и проведена не будет.

Директор института проблем передачи информации академик Александр Кулешов: Невозможно оценить реформу, цели которой не озвучены

– Представленные проекты документов таят в себе огромные опасности. И нельзя сказать, что на наши сигналы об этом никто не реагирует. С нами охотно встречаются представители ФАНО и Минобра. И дальше… ничего не происходит.

Нельзя сказать, что никакая работа не проводилась совсем. Например, с участием учёных ФАНО разработало порядок экспертной оценки научно-исследовательских институтов. Он не идеален – просто потому, что нельзя вписать в одни рамки 750 разных институтов. Но его… никто не применял. ФАНО ограничилось оценкой имущества Академии. Хотя, казалось бы, вступая в управление незнакомой областью, логично оценить, что у тебя там есть.

Особая сложность состоит в том, что государство до си пор не озвучило цели реформы – отсюда невозможно оценить и её качество. Ведь невозможно поверить, что конечной целью глобальных научных реформ в стране является достижение 2,44% суммарного мирового объёма научных публикаций, как это было озвучено Президентом Владимиром Путиным.

Везде в мире наука самоуправляема, потому что, поверьте, ни один футуролог не в состоянии точно предсказать, что нам понадобится завтра. Государство же платит за научные исследования в том случае, если они проводятся квалифицированно.

Нужно было провести оценку интеллектуального потенциала институтов, а дальше для реформы нужны цели. Разумеется, государство может вмешиваться в ход развития науки, у него цели свои. Основная проблема в том, что сейчас государство никак не может сформулировать, что же именно оно от науки хочет.

Разумеется, цели научной реформы где-то сформулированы и существуют. Но донести их до учёных – не получается. А в СССР порядок такого донесения был.

Итог всех этих рассуждений можно сформулировать следующим образом:
— наука должна иметь механизм самоуправления и развиваться сама;
— государство должно сформулировать свои цели и мотивировать исследователей заниматься изучением каких-либо особо интересных ему областей.
Должен оставаться ряд фундаментальных исследований, вмешиваться в которые нельзя вообще. Для оценки прочих нужно создать Экспертный совет.

Заместитель директора Института географии РАН Ольга Соломина: 800 миллионов – на бумажки, 5 миллионов – на исследования

– Наука подобна дереву. Как дерево нужно постоянно удобрять и поливать, на содержание науки нужно направлять стабильный процент ВВП. Нужно быть уверенными, что основные структурные подразделения и научная база сохранятся. Нельзя ждать эффекта от вливаний в науку немедленно. Иначе это очень напоминает анекдот про чукчу, который сегодня посадил картошку, а завтра выкопал, «потому что очень кушать хочется».

Да, в науке должны быть грантовые исследования. Для этого нужны научные фонды. И наша беда в том – что у нас их, по сути, три – РФФИ (Российский фонд фундаментальны исследований), РГНФ (Российский гуманитарный научный фонд) и Фонд содействия отечественной науке. Суммы, которые идут через первые два – невелики, гранты последнего – солидны, но немногочисленны.

Во все странах мира есть ещё частные фонды, но у нас их крайне немного. Только что, по сути, умер фонд «Династия». А у них были очень интересные программы поддержки молодых учёных, получением которых молодёжь гордилась. И они же издавали 95% научно-популярной литературы в стране.

Да, в Академии есть некоторый балласт кадров. Но я бы предложила такое решение: пусть на каждого сокращённого научного сотрудника ФАНО сокращает одного чиновника. Думаю, тогда мы быстро придём к паритету.

Кроме того, отчётом научного сотрудника должны быть его публикации и его аспиранты. А что происходит у нас?

Вчера я видела проект подготовки отчётности научного сотрудника за базовое финансирование. Полное название этого документа нельзя ни воспроизвести, ни понять. Но главное даже не в этом.
Грант, на который был составлен этот проект, составил 800 миллионов рублей. Для сравнения – самый большой грант, который когда-либо получала рабочая группа Института географии – 5 миллионов.

Ответы участников пресс-конференции на вопросы журналистов

– Представителей каких организаций вы ждёте на конференции в защиту РАН?

– На конференцию приглашён премьер-министр Дмитрий Анатольевич Медведев, руководство ФАНО, заместитель Министра образования и науки Людмила Огородова, Президент РАН Владимир Евгеньевич Фортов.

На сегодняшний день на конференции зарегистрировалось более тысячи человек и заявлено 37 коротких докладов. По результатам конференции будет принята резолюция.

– Контактируете ли вы с какими-то рабочими группами в правительстве, чтобы донести до них ваши проблемы и необходимый объём финансирования?

– Увы, всё, что касается денег, в правительстве составляет табу. При принятии бюджета наши поправки тоже игнорируются.

Ведь на самом деле проект программы поддержания ведущих исследований, предложенный учёными, есть в РАН ещё с 2005 года. Цена вопроса при этом – около 10 миллиардов рублей в год, это – ничто по сравнению с гигантскими проектами ФАНО и найти такие деньги в стране – несложно.

К сожалению, до правительства Минобр доносит позицию учёных однозначно: как будто ничего, кроме «оставьте нас в покое», мы не говорим.

– Возможна ли интеграция научных институтов и вузов, о которой так много говорилось?

– Научные сотрудники, несомненно, могут и должны преподавать. Но опыт показывает, что передача научного подразделения в вуз быстро приводит к его гибели. Невозможно заниматься наукой, если при этом у тебя 20 часов горловой нагрузки в неделю. В США такая нагрузка – не больше двух часов.

То, что наука в некоторых странах делается в университетах, — тоже миф. Даже в США параллельно с университетами существует 17 национальных лабораторий, которые вообще не связаны с системой образования. В каждой из них работает от тысячи до пятнадцати тысяч человек. Суммарно это больше нашей РАН.

– В чём, по-вашему, состоит смысл реформы?

– На самом деле, мы уже представляем, что с нами произойдёт. Подобная реформа только что проведена в образовании и здравоохранении. В вузах это закончилось увольнением всех совместителей. А оставшиеся преподаватели от нагрузки стонут. При этом деньги в вузах распределяются крайне неравномерно.

– Чем опасно конкурсное финансирование?

– Оно не должно подменять собой базовое. В противном случае, скорее всего, это ударит, в первую очередь, по региональным научным центрам, которым будет сложно тягаться со столицами.
И потом – начнётся дикое лоббирование. Кому нужен конкурс «у кого крыша лучше»?

– Какая наука нам вообще нужна?

– Я не думаю, что система академически институтов будет полностью сломана. Сейчас с помощью заинтересованного государства она вполне может подняться с колен. Если же её уничтожат – на пустом месте возникать будет нечему.

Я не думаю, что изменения в науке нужны прямо сейчас. В конце концов, если нам нужна вузовская наука, давайте посмотрим, как будут работать новооснованные федеральные университеты. В конце концов, может быть учёные туда сами побегут. Но пока этого что-то не видно.

И никто не говорит, что реформа отечественной науке не нужна вообще. Проблема в том, что учёные – это люди головы, а чиновники – люди карьеры. Когда вторые начинают управлять первыми, возникает порядок, ведущий к хаосу.

Источник: сайт Pravmir.ru

Схема расчётов

1. Для определения числа выдающихся ученых в институте предлагается выделяемую на их обеспечение минимальную сумму (15% от всего финансирования института) делить на установленную для них в Методических рекомендациях минимальную зарплату — 4 средних зарплат (СЗП) по региону (если в регионе она ниже чем по России, то 4 средних по России) с начислениями.
2. Для определения числа остальных ученых, на содержание которых в институте хватит денег, предлагается считать, что на их зарплату будет направлено 50% всего финансирования. Эту цифру делим на их среднюю зарплату с начислениями, получаем допустимое число ученых. Среднюю зарплату рассчитываем следующим образом: для оценки зарплаты МНС, лаборантов, стажеров устанавливаем к СЗП по региону повышающие коэффициенты, равные 1 (меньше нельзя). Для СНС, ВНС, ГНС, завлабов вводим коэффициенты от 1,5 до 2,2. В итоге средняя зарплата научного сотрудника должна составлять примерно 1,5 СЗП в регионе (или 1,5 средних по России).
3. На оплату коммунальных платежей и эксплуатационных расходов института берем 10%. Сейчас на них из бюджета идет 15-20%, что покрывает примерно 40% необходимых расходов по этим статьям. Но так как введение Методических рекомендаций предполагает массовые сокращения, институты «сожмутся», и траты на их содержание станут меньше.
4. На исследования (материалы, оборудование, содержание приборов, чистые помещения, центры коллективного пользования, командировочные, метрология и аттестация приборов и т.д.) &mdaash; тоже 10%, это необходимый минимум. Зарплата вспомогательных служб и ненаучных сотрудников — 15%. Для определения количества этих работников принимаем их СЗП за 80% от СЗП по региону (или от средней по России), что немного для квалифицированного персонала.

Данные рекомендации годятся для основной массы естественно-научных институтов, кроме тех, что имеют установки из разряда мега-сайнс. Для этих институтов имеет смысл увеличить последние 3 цифры и уменьшить первые две, а для гуманитариев наоборот — разумно уменьшить последние три цифры и увеличить первые две. Предлагаются максимально мягкие варианты расчётов, которые учитывают далеко не все траты, например, опущены расходы на технику безопасности и зарплата дирекции.

Примеры для институтов центральной части РАН

Для анализа перспектив конкретных институтов использованы размеры бюджетного финансирования институтов в 2013 году, включая поступления по целевым программам Президиума РАН, Программам фундаментальных исследований Президиума и отделений РАН, средств на капремонт и т.д. Данные взяты из Постановления Президиума РАН №64 от 15.04. 2014 г, которое опубликовано на сайте РАН и газете «Научное сообщество» №5, 2014 г. Существенного увеличения финансирования в 2014 г. не было, 2015 год также не принес изменений, кроме того, что секвестр уменьшил реальный размер финансирования на 10%.

Нормативная численность (без дирекции) приведена по данным ФЭУ РАН за 2012 г., что соответствует Постановлению Правительства РФ о пилотном проекте.

Если в связи с победой в конкурсах, которые предусмотрены Методическими рекомендациями, для конкретного института финансирование у кого-то увеличится, оно уменьшится у других. Поэтому с точки зрения оценки масштабов сокращений в целом ситуация не изменится.

Институт общей физики РАН (Москва)

Финансирование– 472,9 млн. руб. (в 2015г. план   410,5 млн. руб., с учетом секвестра   390,4 млн. руб.).

СЗП в регионе   61,4 тыс. руб.

На великих ученых 15% — 70,94 млн. руб. (предполагается, что все деньги идут на зарплату). Зарплата одного (с начислениями)   4 СЗП по региону. 61,4 тыс. руб. х 4 х 12 х 1,32 = 3,9 млн. руб. Институт может иметь (70,94: 3,9) 18 человек.

На зарплату других ученых — 50% от общего финансирования — 236, 6 млн. руб. Используя коэффициент 1,5, получаем СЗП одного ученого — 61,4 тыс. руб. х 1.5 х 12 х 1,32 = 1,46 млн. руб. в год. Институт может иметь (236,6: 1,46) 162 научных работника. С учетом 18 великих в ИОФ РАН после введения рекомендаций останется 180 ученых.

10% — на коммунальные и эксплуатационные расходы института — 47,3 млн. руб. (эта сумма покроет в лучшем случае 40% таких расходов).

10% — на исследования — 47,3 млн.руб.

15% — зарплата вспомогательных служб и ненаучных сотрудников — 70,94 млн. руб. Берем для оценки 80% от СЗП по региону (это немного для квалифицированного персонала), получаем 49 тыс. руб. в месяц. Годовая зарплата с начислениями — 778 тыс. руб. Остается 91 сотрудник.

Всего в ИОФ РАН останется 253 сотрудника.

Нормативная численность сегодня — 841 чел.

Физический институт Академии наук (Москва)

Финансирование – 907,6 млн. руб.

Великие ученые – 15% — 136,14 млн. руб. Делим на 3,9, получаем 35 человек.

Просто ученые — 50% — 453,8 млн. руб. Делим на 1.46, получаем 311 ученых. С учетом великих останется 346 ученых.

10% — на содержание института – 90,8 млн. руб. (в лучшем случае 40% необходимого).

10% — на исследования – 90,8 млн. руб.

15% — на вспомогательный персонал – 136,14 млн. руб. Годовая СЗП 778 тыс. руб., 174 человека.

Всего в ФИАН останется 485 человек.

Нормативная численность сегодня – 1550.

Институт Русского языка РАН (Москва)

Финансирование – 74,9 млн. руб.

В связи со спецификой работы уменьшаем долю средств на содержание института и обеспечение исследований – до 8% каждую, на оплату вспомогательного персонала — до 7%.

15% — великие – 11, 24 (3 человека).

70% — просто ученые – 52,4 млн. руб., делим на 1,46, получаем 36 человек. Вместе с великими — 39.

Обеспечение института и собственно исследования – 6 млн. руб.

Зарплата ненаучным – 5,24 млн., делим на 0,778 млн., получаем 7 человек.

Всего в институте останется 46 человек.

Нормативная численность сегодня – 118.

Физико-технический институт им. А.Ф. Иоффе (Санкт-Петербург)

Финансирование – 893 млн. руб.

Великие ученые -15% финансирования -133,82 млн. руб. Зарплата в регионе – 40,7 тыс. руб. Предположим, что сотрудники ФТИ согласятся на худшие по сравнению с ИОФ РАН и ФИАН условия. Тогда зарплата великого – 2.6 млн. руб. Институт может иметь (133, 82:2,6) 52 великих.

Просто ученые — 50% — 446,5 млн. руб. СЗП ученого – 967 тыс. руб. в год. С учетом великих остается 514 ученых.

Содержание института -10% — 89,3 млн. руб. Ситуация та же что в Москве.

Обеспечение исследований -10% — 89.3 млн. руб.

Оплата ненаучных — 15% — 133,82 млн. руб. Зарплата ненаучного – 40,7х0.8 = 32,6 тыс. руб. в месяц. В год с начислениями – 516 тыс. руб. Остается 259 человек.

Всего в институте останется 773 человека.

Нормативная численность сегодня – 1639.

Институт физиологии им. И.П. Павлова (Санкт-Петербург)

Финансирование – 209 млн.руб.

Великие -15% — 31,35 млн. руб., 12 человек.

Просто ученые – 104,5 млн. руб., 103 человека.

Содержание института 10% — 20,9 млн. руб.

Обеспечение исследований – 20,.9 млн. руб.

Оплата ненаучных – 15% — 31,35 млн. руб., 61 человек.

Всего останется 176 человек.

Нормативная численность сегодня – 496.

Физико-технический им. Завойского (Казань)

Финансирование – 92 млн. руб.

Великие – 15% — 13,8 млн. руб. Используем СЗП по России – 32,6 тыс.руб. Великие – 2,06 млн. руб., 7 человек.

Просто ученые – 46 млн. руб. СЗП – 775 тыс. руб., 59 человек. Вместе с великими – 68 человек.

Содержание институтов – 9,2 млн. руб.

Обеспечение исследований – 9,2 млн. руб.

Оплата ненаучных сотрудников – 13,8 млн.руб., СЗП – 413 тыс. руб., 34 человека.

Всего останется – 102 сотрудника.

Нормативная численность сегодня - 167.

Профсоюз работников РАН предлагает профактиву проанализировать перспективы своих институтов и довести полученные результаты до коллективов. Просим переслать эти данные и на наш адрес.

Источник: материал Профсоюза работников РАН на сайте Президиума РАН.

1. По заявлению разработчика проекта – МОН – проект ПФНИ разработан в соответствии с подпунктом «д» пункта 2 поручений Президента Российской Федерации по итогам заседания Совета при Президенте Российской Федерации по науке и образованию 8.12.2014 (№ Пр-3011 от 27 декабря 2014 г.). Однако, данный пункт предписывает Правительству РФ совместно с Президиумом СНО при Президенте РФ и РАН разработать и издать нормативные правовые акты о внесении в ПФНИ и в Программу фундаментальных научных исследований государственных академий наук на 2013–2020 годы изменений, направленных на обеспечение деятельности научных организаций, подведомственных ФАНО. Представленный на Портале Проект ПФНИ не решает поставленную Президентом страны задачу, вместо этого фактически разработана новая версия ПФНИ. Это противоречит ст. 17 ФЗ № 253 от 27.09.2013 года, устанавливающей, что Правительство РФ утверждает ПФНИ по представлению РАН. Следовательно, проект внесен неправомочным субъектом, он не соответствует тексту Поручения Президента РФ и должен быть отозван.

2. Рассмотрев проект и в содержательной части, Президиум Центрального Совета профсоюза работников РАН отмечает имеющиеся противоречия законодательству, а также  многочисленные недостатки, которые – в случае реализации тем или иным способом, – грозят самыми разрушительными последствиями для научной сферы России, в частности:

- при разработке Проекта ПФНИ была проигнорирована ст. 2  ФЗ № 253 от 27.09.2013 г., устанавливающая, что РАН «осуществляет свою деятельность в целях обеспечения преемственности и координации фундаментальных научных исследований и поисковых научных исследований»: в Проекте ПФНИ за РАН закреплена только экспертно-аналитическая функция. В отличие от действующей версии ПФНИ, в которой руководящий орган Программы – Координационный  совет – возглавляют министр образования и науки и Президент РАН, в Проекте ПФНИ не предусмотрено участия РАН в формировании Координационного совета: предполагается, что этот совет будет формироваться Правительством РФ по представлению МОН;

- На МОН предлагается возложить даже значительную часть функций, связанных с содержательным наполнением ПФНИ: на МОН возлагается задача разработки проектов подпрограмм развития наиболее значимых тематических направлений исследований (п.3 раздела XI Проекта ПФНИ). Очевидно, что решением такой задачи должны заниматься высококвалифицированные ученые, а не чиновники, не владеющие необходимыми знаниями в предметной сфере.

- Проект ПФНИ носит сугубо декларативный характер, поставленные цели не соответствуют выделяемым ресурсам, а детальная роспись ресурсов на много лет вперед полностью противоречит заявляемому авторами принципу гибкости распределения ресурсов;

- совершенно непригодна и предлагаемая система целевых показателей, по мнению авторов проекта, все российские публикации в Web of Science считаются результатами фундаментальных и поисковых исследований, что крайне далеко от истины. Заданные в качестве целевых показателей для участников программы публикационные показатели во многих случаях отличаются от реальных в несколько раз, и они сформированы строго пропорционально объему выделяемого участнику ПФНИ финансирования, даже без учета специфики отраслей наук и субъектов науки.

3. В заключение Президиум ЦС профсоюза выражает убеждение, что документ такого рода не может выноситься на Портал как проект с ограниченным менее чем месячным сроком общественным обсуждением, без предварительной проработки и обсуждения с представителями научного экспертного сообщества и подготовки проекта правомочными субъектами и порядком, предусмотренным  Законом № 253-ФЗ. В данном случае  РАН следует разработать проект  порядка внесения поправок в ПФНИ, который после согласования с МОН и Президиумом СНО при Президенте РФ, может быть внесен на общественное обсуждение на Едином портале. При этом проект, должен непременно пройти антикоррупционную экспертизу, предусмотренную российским антикоррупционным законодательством и, в частности, ст.60 Регламента Правительства РФ (Пост.Прав. РФ №260 от 01.06.2004).

Вывод: проект должен быть отозван.

Председатель В.П.Калинушкин

Источник:  Профсоюз работников РАН, 27 марта 2015 г.

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е
г. Москва               8-9 октября 2014 г.            №  15-01-01

О реструктуризации научных организаций

Президиум  Центрального совета  Профсоюза работников РАН  обсудил информацию о предложениях Федерального агентства научных организаций России по реструктуризации научных учреждений, сообщения с мест о проведенных ФАНО экспертных сессиях по совершенствованию сети научных организаций и консультаций с руководителями институтов по поводу организации научных кластеров в регионах.

Отмечено, что идея реструктуризации не обсуждалась с научным сообществом, РАН, общественными организациями, представляющими интересы работников учреждений ФАНО; отсутствуют официальные документы, содержащие информацию о планах преобразований, их целях и задачах. При этом подготовка к объединению институтов и  возможному изменению их организационно-правовой формы идет полным ходом.

Судя по имеющейся информации, предполагается существенно усилить прикладную компоненту в деятельности академических институтов. Между тем, научные организации недостаточно обеспечены материально-техническими средствами и квалифицированными кадрами для проведения прикладных работ. Не предусмотрено и значительного качественного увеличения финансирования, необходимого для решения конкретных практических задач.

Остается неясной судьба научных групп, осуществляющих фундаментальные исследования, отдельных научных организаций, в том числе музеев, библиотек и институтов гуманитарного профиля.

По мнению президиума ЦС профсоюза, реализуемая в России научно-техническая политика  привела к системному кризису в сфере науки и смежных отраслях. Выход из него невозможен  без создания  единого государственного органа, осуществляющего функции  управления, координации и контроля в научно-технической сфере.

Было заявлено, что, Президент РАН и Президиум РАН не проявляют активности в вопросах организационных преобразований академических институтов. Они фактически отказались публично представлять и защищать интересы научных работников, тем самым превращая РАН в закрытый «клуб академиков».

В сложившейся ситуации на Профсоюз работников РАН ложится большая ответственность за будущее научных  коллективов, научных организаций и судьбу каждого работника.

Президиум Центрального совета  Профсоюза работников РАН 

ПОСТАНОВЛЯЕТ:

1. Выразить протест против очередной попытки реформирования науки  без широкого обсуждения с научным сообществом.

2. Потребовать от ФАНО России разъяснений по поводу легитимности документов, обсуждаемых научным сообществом, правовых оснований для проведения мероприятий по реструктуризации и подробной информации о предполагаемой реорганизации учреждений.

3. Вести мониторинг проводимых изменений и не допускать массовых сокращений, уменьшения базового финансирования институтов, потери учреждениями имущества.  Отстаивать необходимость сохранения научных направлений, системы самоуправления и общей численности рабочих мест в институтах.

4. Потребовать от Президиума РАН официально выразить  свое отношение к создавшейся ситуации и предложить  использовать для ее разрешения возможности, заложенные в Федеральном законе от 27.09.2013 №253-ФЗ.  Призвать руководство РАН поддержать деятельность Профсоюза РАН по защите социально-трудовых интересов научных работников.

5. Потребовать от руководства ФАНО России и директоров институтов не проводить структурные преобразования и реорганизации без предварительного обсуждения планов мероприятий в научных коллективах.

6. Обратиться в Федеральное собрание РФ и к Президенту РФ с предложением создать федеральный орган власти по типу Государственного комитета по науке и технике.

Председатель Профсоюза В.П. Калинушкин

Источник:  Сайт Профсоюза работников РАН

— заместитель министра образования и науки Российской Федерации Людмила ОГОРОДОВА;

— директор Центра научно-технической и инновационной политики Института статистических исследований и экономики знаний  НИУ ВШЭ Татьяна КУЗНЕЦОВА;

— член Президиума Центрального совета профсоюза работников Российской академии наук Михаил МИТРОФАНОВ;

— член-корреспондент РАН, заместитель директора по научной работе Палеонтологического института им. А.А. Борисяка Алексей ЛОПАТИН;

—  заместитель директора Департамента научно-технической и инновационной политики Минобрнауки РФ Сергей МАТВЕЕВ.

См. видеозапись круглого стола на сайте Пресс-центра  

и отчет Н. Быковой «Науку ждут изменения трудового законодательства» на сайте STRF.ru (3.10.2014)

См. также: Госдума приняла в первом чтении закон о предельном возрасте и аттестации в научных организациях (24.09.2014)

Газета «Поиск»: Спорные сроки. Что сулят ученым поправки в Трудовой кодекс (10.10.2014)

Исполнился год с момента принятия ФЗ №253 “О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации”, которым РАН была отделена от входивших в ее состав научных организаций.

Уже можно уверенно сказать, что, как и предполагало большинство ученых, новая система управления академической наукой себя не оправдала. Ликвидация центра, координирующего научную деятельность, и разрыв научных связей между институтами отрицательно сказывается на нашей работе. Благодаря многолетним академическим традициям (демократические принципы самоуправления, самостоятельность в выборе направлений исследований) институты РАН пока держатся, хотя их руководству приходится тратить много сил на решение искусственно созданных и сильно мешающих основной деятельности организационных проблем. Однако мораторий на имущественные и кадровые решения заканчивается, и, похоже, нас ждет новый изматывающий виток борьбы за существование.

Что в этом году изменилось к лучшему? Без перебоев осуществлялось финансирование организаций. Но эта сторона вопроса не вызывала нареканий и в системе Академии наук. А вот бюрократизация существенно возросла. Руководство институтов не освободили от несвойственных науке функций, а наоборот, перегрузили ими и при этом еще требуют сокращать административно-хозяйственный аппарат. Огромный ущерб работе ученых  наносит новый закон о закупках.

Говорят, что полным ходом идет безупречная, по всей форме, регистрация имущества РАН. Наверное, это важно. Но намного важней, что даже в тяжелые перестроечные годы академия сохранила основную часть переданной ей в управление госсобственности. Сейчас же ученые опасаются, что после оформления имущество начнет быстрыми темпами переходить в частные руки.

В ведомственной социальной сфере не просто нет положительных сдвигов — ситуация в ней серьезно ухудшилась. Провалена жилищная программа РАН на текущий год. С января 2015 года резко возрастет оплата проживания в аспирантских общежитиях.  Существование академической медицины под угрозой.

Сегодня институты остались один на один с чиновником. Если руководство и аппарат академии по мере возможностей прикрывали институты от непродуманных разрушительных инициатив Минобрнауки и других бюрократических структур, то ФАНО, являясь органом федеральной власти, этого делать не может.

Последний пример. Не успели институты утвердить новые уставы и приспособиться к условиям существования в принципиально иной, чем прежде, административно-управленческой схеме, их втягивают в очередную авантюру – «структуризацию». И вновь  без обсуждения, обоснования необходимости, детального плана преобразований, перечисления задач, которые с помощью этих действий предполагается решить. Научные сотрудники считают, что эта кампания затеяна или ради показухи (обозначить продолжение реформ), или для того, чтобы окончательно развалить, атомизировать академическую систему.

Параллельно готовится еще один удар: Госдума в первом чтении приняла закон, согласно которому директорский корпус наших НИИ в течение короткого срока должен быть существенно обновлен. Это явно приведет к хаосу и потере управляемости организациями.

Профсоюз работников РАН в течение реформенного года участвовал в работе над типовым уставом института, создании новой системы оплаты труда, внесении поправок в ТК в части совершенствования механизмов регулирования труда научных работников, руководителей научных организаций и их заместителей. Мы постоянно напоминали руководству ФАНО о необходимости более активно заниматься жилищной программой, готовили и предлагали необходимые для ее реализации нормативные документы.

Профсоюз  внимательно отслеживал все инициативы, которые могли привести к массовым сокращениям сотрудников и потерям имущества РАН. Мы выступали против «модели функционирования научных институтов РАН», предложенной Советом по науке при Минобрнауки; критиковали разработанные этим министерством новые правила финансирования госзаданий; требовали дополнительных средств на реализацию пункта Указа Президента РФ о доведении средней зарплаты ученых до двойной по региону или отмены этого невыполнимого для ряда субъектов федерации положения. Противодействие этим и другим потенциально опасным начинаниям, к сожалению, оттеснило на второй план борьбу за нормальные условия труда и достойную зарплату.

В настоящее время мы вместе с коллегами из профсоюзов здравоохранения и агропромышленного комплекса готовим новое Отраслевое соглашение по РАН, в котором будем стремиться сохранить важнейшие положения предыдущих документов, включая позицию о недопустимости массовых сокращений по инициативе работодателя.

Надо отдать должное ФАНО, его руководство, что называется, «идет на контакт». Однако наша совместная работа в этом году, увы, была пока направлена на то, чтобы сохранить положительные моменты академической системы, а не на продвижение вперед.

Взаимодействовали мы и с руководством РАН, которому хотелось бы пожелать большей активности в отстаивании интересов академической науки.

Нас ждут нелегкие времена. Нынешняя ситуация требует от научного сообщества солидарности, ответственности, боевитости. На протяжении двух последних десятилетий нам всем вместе удавалось отстоять наши институты. Уверены, что удастся и на этот раз.

Председатель Профсоюза работников РАН  В.П. Калинушкин

Источник: Профсоюз работников РАН, 29 сентября 2014 г.

ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ СОЮЗ РАБОТНИКОВ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ПРОФСОЮЗА

09 сентября 2014 г. №114

Руководителю Федерального агентства научных организаций Котюкову М.М.

Глубокоуважаемый Михаил Михайлович!

В организации, находящиеся в ведении Федерального агентства научных организаций, поступило письмо от 15.08.2014 г. № 007-18.1-07/АМ-1184 за подписью Вашего заместителя А.М. Медведева, в котором сообщается, что учреждениям были выделены средства на индексацию с 01 октября 2014 г. зарплаты на 5%, однако законом о федеральном бюджете № 349-ФЗ индексация не предусмотрена. Поэтому предлагается эти средства из фонда оплаты труда изъять и перераспределить по другим статьям бюджета учреждений.

Профсоюз работников РАН считает, что редакция данного закона № 349-ФЗ нарушает трудовые права и государственные гарантии ежегодной индексации заработной платы в связи с ростом цен на товары и услуги, установленные ст.134 Трудового Кодекса РФ «Обеспечение повышения уровня реального содержания заработной платы». В связи с этим Профсоюз будет протестовать против указанного выше закона, и требовать его отмены.

Профсоюз понимает, что Вы, по всей вероятности, не можете самостоятельно провести в подведомственных ФАНО учреждениях индексацию, не предусмотренную упомянутым выше законом, поэтому предлагает разрешить организациям использовать выделенные на индексацию средства для выплаты работникам в качестве надбавок и премий. Это соответствовало бы первоначальному назначению выделенных средств и снизило напряженность в коллективах, которым создавшаяся ситуация непонятна.

Действительно, трудно объяснить работнику, почему в этом году плановая индексация отменена, и как это согласуется с требованием об исполнении Указа Президента РФ № 597 от 7 мая 2012 г.

Надеемся на Ваше понимание.

Председатель Профсоюза работников РАН Калинушкин В.П.

Источник: Профсоюз работников РАН
15 сентября 2014 г.

Читайте также другой материал на эту тему.

Оклады кандидатов и докторов наук, если они занимают одну и ту же должность, уравняют, а надбавки за ученые степени отменят, рассказал глава ФАНО России Михаил Котюков. По его словам, соответствующее постановление в ФАНО России уже разрабатывают. В подготовке документа участвует также профсоюз Российской академии наук.

Решение об отмене надбавок за ученые степени готовилось с прошлого года, сообщили «НИ» в пресс-службе ФАНО России. В апреле этого года Минобрнауки оправило председателю профсоюза работников РАН Виктору Калинушкину письмо, где говорилось о том, что данные надбавки фактически и так выплачивались «вне закона». «Доплаты за ученые степени доктора наук и кандидата наук установлены пунктом 3 постановления правительства Российской Федерации от 6 июля 1994 г. № 807», – говорится в письме и следом сообщается, что, согласно статье 144 Трудового кодекса РФ, к компетенции правительства РФ отнесено только установление базовых окладов. Затем делается вывод, что для того, чтобы отменить выплаты за ученые степени, формально даже не требуется никакого нормативного акта.

В ФАНО России заверяют, что отмена надбавок за ученые степени не приведет к снижению зарплат научных работников. «Новый документ, который сейчас разрабатывается, учтет все эти изменения, и будет создан наиболее оптимальный порядок оплаты, который бы устроил всех», – заверили «НИ» в пресс-службе ФАНО России.

«Фактически сокращения зарплат у научных сотрудников не будет», – говорит «НИ» замначальника планово-экономического управления ФАНО России Сергей Пименов. По его словам, в проект положения по оплате труда научных работников включены «рекомендуемые размеры окладов работников сферы научных исследований и разработок». Так, научным сотрудникам, вплоть до ведущего научного сотрудника, в оклады была автоматически добавлена сумма, установленная ранее для кандидатов наук, а начиная с должности главного научного сотрудника и заканчивая директором – ранее установленные доплаты за степень доктора наук.

Действующий размер надбавок – 3 тыс. рублей в месяц кандидату наук и 7 тыс. рублей – доктору наук, пояснила «НИ» кандидат наук и сотрудник НИИ нормальной физиологии имени П.К. Анохина РАМН Ольга Григорчук. По ее словам, ее зарплата также зависит от количества опубликованных работ: «При хорошем раскладе выходит 30 тыс. рублей, а сами оклады у нас мизерные – чуть больше 10 тыс. рублей».

Научные степени уже давно являются не способом заработка, а элементом престижа, говорит «НИ» заведующий терапевтическим отделением Центрального НИИ туберкулеза РАМН Игорь Степанян: «Если уберут эти надбавки, то защита диссертации будет нести только неминуемые расходы, но никак не последующее увеличение доходов».

Вероника Воронцова

Источник: Новые Известия
20 августа 2014 г.

Доклад Ленары Дегтярёвой был посвящён тому, как директорам подведомственных организаций ФАНО правильно совершать сделки. Начальник административного управления ФАНО Ирина Олеговна Шеходанова напомнила новые правила назначения руководителей. Как и в ситуации с совершением сделок, они разнятся для федеральных государственных бюджетных учреждений (ФГБУ) и федеральных государственных унитарных предприятий (ФГУП), но более принципиально.

В научных учреждениях процедура отбора руководителей многоступенчатая. Сначала идёт выдвижение потенциального директора, затем идёт цикл согласования. Кандидатуры, прошедшие все ступени, ФАНО публикует на своём сайте, а победитель определяется выборами, которые проходят в институте согласно его Уставу. Во ФГУПах всё решается просто, хотя и не демократично. ФАНО объявляет конкурс на должность руководителя. Победитель конкурса назначается руководителем ФГУПа. Для руководителей всех учреждений вводится возрастной ценз: претендент не может быть старше 64 лет. Михаил Котюков огласил контрольные цифры бюджетного финансирования академической науки на ближайшие годы. В 2014 году в бюджете заложено 96,7 миллиарда рублей, в 2015-м – 92,4 млрд. руб., в 2016-м – 92 млрд. руб., в 2017-м – 93,3 млрд. руб. Глава ФАНО подчеркнул: во-первых, это проектные показатели, во-вторых, речь идёт только о бюджетном субсидировании по госзаданиям, а ещё есть гранты научных фондов, прямые контракты и пр. На этом совещании председатель Исполкома Объединённого комитета профсоюза ННЦ СО РАН (ОКП) поздравил А.А.Коловича с назначением на должность руководителя Сибирского территориального управления ФАНО. С А.А.Коловичем достигнута договорённость о встрече профсоюзных лидеров ННЦ СО РАН, СО РАМН и СО РАХН 19.09.2014 года. До 20 августа  профсоюзные лидеры  трёх академий должны подготовить вопросы по социально-экономическим проблемам, которые актуальны в настоящее время. Эти вопросы будут переданы А.Коловичу для подготовки ответов. Впечатления от короткого общения с А.Коловичем самые позитивные в том смысле, что профсоюз и ФАНО обречены на конструктивное сотрудничество в интересах научного сообщества.

Председатель Исполкома ОКП ННЦ СО РАН Е.А.Ковалев

Источник: Профсоюз Новосибирского научного центра СО РАН
8 августа 2014 г.