Спустя месяц (22 января 2018 года) состоялась закрытая встреча В.В. Путина с президентом РАН, на которой, по словам А.М. Сергеева, Президент страны полностью поддержал позицию ученых о необходимости изменения юридического статуса РАН и согласовал план таких изменений. На первом этапе, согласно плану, предполагалась корректировка 253-го федерального закона (253-ФЗ), на втором — должен был быть подготовлен новый закон о РАН с соответствующим изменением статуса Академии. Оба этапа, по мнению и президента РАН, и Президента страны, должны были быть осуществлены «за считанные месяцы».

За прошедший год произошло много важных для отечественной науки событий:

1. 15 мая 2018 года указом Президента страны было упразднено ФАНО с передачей его функций министерству высшего образования и науки РФ. В то же время почти все чиновники ФАНО заняли соответствующие должности уже в рамках министерства, а бывший руководитель ФАНО назначен министром. Вследствие этого, стиль и методы взаимодействия ФАНО с институтами полностью копируются реорганизованным министерством.
2. При большом сопротивлении чиновников и с большой задержкой по времени приняты изменения и дополнения к 253-ФЗ. Российская академия наук получила ряд новых полномочий. Вместе с тем статус РАН пока не изменен, не говоря уже о статусе научных институтов. Закон о РАН не только не принят, но даже не начато его серьезное обсуждение. Тем временем, связь Академии с институтами продолжает распадаться.
3. Академия получила права и обязанности высшего экспертного научного органа страны. Однако пока это вылилось в бюрократическую попытку навязать Академии рутинную экспертизу десятков тысяч проектов и отчетов, в том числе вузовских. Решения стратегического характера, связанные с судьбой России и требующие компетенции на уровне РАН, по-прежнему разрабатываются в других кабинетах.
4. В 2018 году существенно возросла заработная плата научных сотрудников академического сектора российской науки. В то же время доходы ученых остаются на уровне существенно ниже развитых стран. Кроме того, сохраняются проблемы с оплатой труда инженерного-технического состава и неоправданно большие диспропорции в зарплатах по регионам. По-прежнему не выделяются средства на модернизацию материально-технической базы.
5. В России принят национальный проект «Наука», что может свидетельствовать о внимании властей к проблемам развития науки в стране. Вместе с тем Клуб отмечает, что концепция этого проекта была принята кулуарно, в результате чего большинство целей проекта имеют декларативный характер и направлены, в основном, на организацию сверхкрупных междисциплинарных центров «мирового уровня», что представляется мало реалистичным. В документах, связанных с национальным проектом, содержательные направления фундаментальной науки не упоминаются вообще. Все это вызывает опасения, что проект сведется лишь к формально-бюрократическим решениям и «освоению» бюджетных средств «эффективными менеджерами».

Необходимо отметить, что в России уже имеются научные и инновационные структуры, деятельность которых регулируется специальными актами и законами, во многом учитывающими специфику научного творчества. К ним относятся НИЦ Курчатовский институт, ОИЯИ, Центр Сколково и другие – непонятно, почему РАН не включена в этот список. Продекларированное высшим руководством признание необходимости науки в России позволяет это сделать. В связи с этим:

1.  Клуб 1 июля настаивает на необходимости безотлагательного включения пункта «фундаментальные науки» в перечень государственных приоритетов научного развития.
2. Клуб 1 июля призывает Федеральное Собрание и Президиум РАН кардинально ускорить работу по принятию нового закона о РАН и изменению статуса Академии и научных институтов и призывает руководство страны оказать этому всестороннюю поддержку. Мы считаем, что закон о РАН должен базироваться на тезисах, предложенных Клубом (http://1julyclub.org/node/192).
3. Клуб 1 июля считает необходимым переориентацию финансирования науки с кампанейщины краткосрочных программ с чисто формальными результатами на поддержку содержательных и долговременных научных исследований и на восстановление роли науки в качественном высшем образовании.
4. Клуб 1 июля еще раз подчеркивает необходимость срочной дебюрократизации науки. Бездушный формализм убивает суть научного творчества и ведет к потере позиций нашей страны в самых главных областях — выдвижения оригинальных научных идей, создания новых научных направлений и воспитания молодых талантливых ученых.

Источник: сайт клуба 1 июля

Такой законопроект был внесён в Госдуму председателем комитета по образованию и науке Вячеславом Никоновым и бывшим санитарным врачом, борцом против молдавских и грузинских вин, а также прибалтийских шпрот Геннадием Онищенко. Защищая законопроект, эти политики предпочли обойти молчанием ключевые вопросы: кто именно в правительстве и по каким критериям будет согласовывать кандидатов в президенты академии. Сегодня, как известно, за науку, удои молока и уборку мусора отвечает вице-премьер Дворкович. А правом отнимать закреплённые за Академией наук земли (так было со знаменитой «Немчиновкой») наделена комиссия под председательством другого «вице» – Шувалова. Эти двое «великих», видимо, и должны согласовывать. Понятно, что умные, знающие свою научную цену кандидаты через таких не пройдут.

Представитель от КПРФ доктор наук Олег Смолин вынес свой вердикт: «Это законопроект о том, кто должен управлять наукой – учёные или чиновники. У учёных есть недостатки, но они всегда лучше разбираются в науке, чем чиновники». Его поддержал справедливоросс Олег Нилов: «Мы уже не раз выступали категорически против введения новомодных фильтров и в политике, и вот теперь в науке. А это очередной фильтр, правительственно-чиновничий, для людей, которые творят самое главное – науку в нашей стране».

– И это похоже на вхождение в храм со своим уставом. Надо изгонять из храмов и ростовщиков, и менял, и чиновников! – вспомнил на думской трибуне библейские призывы Нилов.

В ответ материалист Онищенко напомнил оппонентам «о главном»: «Вы всегда выступаете за то, чтобы государство контролировало, куда идут деньги налогоплательщиков. А теперь вдруг делаете исключение. Дайте государственные деньги учёным и пусть делают что хотят – так не бывает».

Победила, как всегда, «Единая Россия»: 315 депутатов проголосовали за, 82 – в основном из КПРФ и СР – были против. Закон о правительственном фильтре для российской науки планируется принять в трёх чтениях уже в эту сессию.

Свой ответ Никонову и Онищенко по контролю за финансовыми ресурсами, которые тратятся на российскую фундаментальную науку, дали сами учёные.

– Финансирование фундаментальных исследований в развитых странах составляет от 0, 4 до 0, 6% ВВП. Для среднеразвитых стран Европы, таких как Польша, Венгрия, Португалия, Греция, Эстония, уровень финансирования находится в диапазоне между 0, 2 и 0, 4% ВВП. В 2015 году российский уровень расходов на фундаментальные исследования государства и небольшая негосударственная добавка составляли 0, 16%. В этом году хорошо если будет 0, 14–0, 15%. В 2019 году он упадет до 0, 13% ВВП. Это значит, что если в 2015-м мы финансировали фундаментальные исследования на уровне Мексики, то через два года мы cкатимся до уровня Чили, – рассказал «АН» руководитель аналитического центра профсоюза работников РАН, научный сотрудник Физического института им. П.Н. Лебедева РАН Евгений Онищенко.

То есть правительство Медведева, которое жаждет согласовывать кандидата в президенты Академии наук, фактически провалило выполнение майских указов президента Владимира Путина в части увеличения финансирования науки до 1, 77% ВВП к 2015 году. И исправлять ситуацию, похоже, не собирается. Если в 2014 году ФАНО, через которое идёт финансирование всех научных учреждений огромной страны, было выделено 92 млрд рублей, то в этом году на содержание науки планируется выделить около 72 миллиардов. Этих денег не хватит ни на оплату «коммуналки», ни даже на налоги, которые госучреждения отдают государству. Учёные даже не заикаются о закупке приборов или проведении исследований – не выгнали бы из профессии из-за того, что банально нечем платить зарплату.

Ошеломляющую статистику (которую почему-то не заметили бодрые федеральные телеканалы) по общей численности научных сотрудников в бюджетных учреждениях на конец 2016 года привёл на днях Росстат. Всего над наукой у нас трудятся 80 211 человек. Буквально за три года число научных сотрудников уменьшилось более чем на 27 тыс. человек! На четверть! Понятно, что без работы они не остались и ныне поднимают рейтинг большой науки либо в США, либо в Китае. Осенью этого года, когда будет свёрстан новый бюджет на 2018 год, РАН ожидает новая волна сокращений.

– Мы видим, что правительство просто не хочет тратить на науку деньги, – комментирует ситуацию физик Онищенко.

– По-видимому, в России есть большая группа влиятельных людей, которым крайне невыгодно, чтобы Россия сделала технологический рывок и перешла в страны высоких технологий, – ещё жёстче отзывается председатель профсоюза работников РАН Виктор Калинушкин.

Научные профсоюзы и сами учёные запланировали провести серию митингов по всей стране. И вот странность – главное их требование не о повышении зарплаты себе любимым хотя бы до депутатского уровня, а о выполнении Указа президента об увеличении финансирования российской науки до 1, 77 %.

Аргументы недели, А. Чуйков

Источник: сайт ras.ru, 04 июля 2017 г.

Как преобразовать фундаментальную науку в России — письмо с такими предложениями направил в апреле в подведомственные организации начальник управления ФАНО по координации и обеспечению деятельности организаций в сфере науки Михаил Романовский. Мы попросили прокомментировать документ известного физика, заведующего лабораторией теоретической физики Института электрофизики УрО РАН академика Михаила Садовского. По его оценке, предложения  вызывают серьезные опасения.

— Чем документ опасен, Михаил Виссарионович?

— Это не сочинение на свободную тему, а мысли руководящего работника ФАНО, и они  отражают задумки этого ведомства по дальнейшей замене руководства наукой со стороны Академии руководством со стороны чиновников. Михаил  Романовский использует военно-полевую терминологию, а суть его идей — построить всех ученых и заставить выполнять боевой приказ. Товарищ не понимает, что наука развивается не по военным правилам, а управление в таком стиле обречено на провал.
Рассуждая о способах управления фундаментальной наукой, он вспоминает написанный в начале ХХ века знаменитый список задач математика Давида Гильберта. И говорит: так и надо действовать — создать списки фундаментальных проблем, подлежащих решению, и кавалеристской атакой эти проблемы решить. Но так не делается нигде и никогда.

О выборе

— Возможно ли в принципе в фундаментальной науке искусственное сужение направлений поиска и не приведет ли это к тому, что за бортом окажутся потенциально прорывные?

— Великий Гильберт перечислил ряд нерешенных задач, но страшно представить, что математики ХХ и XXI веков побросали бы свои исследования и взялись за решение только его задач. Не все задачи списка даже сейчас решены, решение каждой становится событием. Но развитие математики уже больше века идет вовсе не по тем «планам». Я не математик, но назову кое-что, Гильберту просто не известное: создание математики, связанной с методами Монте-Карло; многие вопросы функционального анализа, такие как функциональные интегралы, которые давно и широко применяются в физике; теория обобщенных функций; вся математика, связанная с созданием архитектуры современных компьютеров (она началась с фон Неймана и развивается по сей день)…

Если бы и Эйнштейн век назад написал список важнейших физических задач — это был бы интересный список, но физика развивалась бы не по нему. Эйнштейн, например, считал квантовую механику неким неполным описанием природы, однако более 90% успехов современной физики связано с развитием именно квантовой механики и квантовой теории поля. Даже для гения всех времен и народов проблематично предсказать развитие науки, причем не то что на столетие, но и на пять лет.

Цитаты из Письма:

Виталий Лазаревич Гинзбург, великий человек, накануне 70-х опубликовал в «Успехах физических наук» статью о том, какие проблемы физики и астрофизики наиболее интересны. Я читал эту статью с увлечением, и не раз: Гинзбург все написал правильно. Но современная физика далее развивалась далеко не всегда по этому списку…

Как же так: начальник управления ФАНО «по координации и обеспечению деятельности организаций в сфере науки» не знает, что фундаментальная наука практически не поддается планированию, что в ней возникают задачи, о которых буквально вчера люди и помыслить не могли…

— Зато он точно знает, например, что должны быть назначены конкретные исполнители запланированных фундаментальных работ. Предлагаемый инструментарий реорганизации, по терминологии автора, фронта исследований в принципе во многом опирается на оценочность.

— Да, в создании ориентиров для фундаментальных научных исследований предлагается в частности ликвидировать дублирование работ. Приведу пример, близкий мне как специалисту по высокотемпературной сверхпроводимости. По этой теме у нас в стране работают разные группы исследователей: в Красноярске,  Екатеринбурге,  Казани, немного их, к сожалению, осталось в Москве. Да, они все занимаются одной проблемой, но подходы и идеи у них разные, и никто не знает, кто в какой момент достигнет наибольшего успеха. По Романовскому, их надо все или объединить и поставить над ними одного начальника, или ликвидировать. Голубая мечта бюрократа.

Цитаты из Письма:

Следующий момент: институтам придется сократить все «непрофильные научные исследования». Прокомментирую снова на своем примере. 30 лет назад, когда состоялось открытие высокотемпературной сверхпроводимости в оксидах меди, в науке произошел невероятный бум, и директор только что организованного Института электрофизики УрО РАН Геннадий Месяц решил тогда развивать эти исследования. Десятилетия прошли — и что? Экспериментальные исследования по этой теме в институте закончились, причем довольно давно и по разным причинам, в основном экономического характера. Однако моя теоретическая группа, созданная тогда по инициативе Месяца, все 30 лет работает, причем является, скажу без ложной скромности, одной из лучших в этой области в России, хорошо известна и за рубежом. Так исторически сложилось в нашем институте: теоретическая деятельность по сверхпроводимости не имеет прямого отношения к основному направлению — импульсной электрофизике. Но и в страшном сне не могу представить, чтобы нас в приказном порядке «пришили» к какой-то «головной» организации. Да и где найти такую в нынешнем кризисном состоянии российской науки?

У Романовского прямо говорится: ежели у института есть некое «основное» направление, то все остальное надо отрубить, перестать финансировать. Разумеется, ни к чему, кроме  дальнейшей деградации науки в России, это не приведет.

Вот пример на эту тему из истории прошлого века. В Институте физических проблем Петр Леонидович Капица открыл сверхтекучесть гелия и, поскольку считал, что Лев Давидович Ландау может построить теорию этого явления, создал в Институте теоретическую группу. Ландау действительно построил такую теорию, но группа продолжала работать, из нее возникла знаменитая школа Ландау. И ее деятельность уже далеко не всегда имела прямое отношение к физике низких температур, чем в основном занимался Институт. Например, группа Ландау вела фундаментальные исследования в области квантовой теории поля. По логике начальника управления ФАНО по координации и обеспечению деятельности организаций в сфере науки, таких надо просто гнать.

В жизни бывает как раз наоборот: там, где все занимаются только по «профилю», ничего нового, как правило, не возникает. И вдруг появляется некая точка сингулярности, человек говорит — мне не интересно, чем вы все вокруг занимаетесь, я придумал кое-что и убежден, что заниматься надо именно этим. Причем необязательно, одобрит ли такое решение даже руководство его института — примеров таких сколько угодно. Кстати, работы школы Ландау по квантовой теории поля сохранили значение до нашего времени и затрагивают наиболее глубинные вопросы этой теории.

С научных сотрудников требуют из ФАНО планы на будущий год и даже на много лет вперед. А я не знаю, что буду делать даже через три месяца: в моей жизни бывало, когда приходилось резко менять область занятий в связи с новыми экспериментальными открытиями.

Цитаты из Письма:

Прямо-таки веет от «труда» Михаила Романовского непониманием того простого факта, что фундаментальная наука — система саморазвивающаяся, причем безотносительно приказов вышестоящего начальства. По нему, нам только «фельдфебеля в Вольтеры»  не хватает: создать списки задач, назначить головные организации и начальников, каждому раздать по направлению — и исполнять!

Об оценке и результативности

— Слово «оптимизация»  в последнее время изменило смысл: вместо выбора лучшего варианта для достижения наибольшей эффективности оно означает теперь «сокращение». Необходимость оптимизации автор письма обосновывает наличием ««балласта» сотрудников, которые или ничего не делают, или занимаются ерундой».

— Это любимый миф журналистов, нападающих на науку, есть он и у Михаила Романовского. Я полвека в Академии наук, работал в трех институтах, а бывал в очень многих — большого количества бездельников или людей, занимающихся «ерундой», за эти годы как-то не встречал. Есть люди, работающие лучше, есть хуже. Один и тот же человек может в какие-то периоды работать хорошо, а в какие-то у него спад, ничего не получается. Но бывает, что только впоследствии выясняется, занимался человек «ерундой» или «не ерундой». А ранее — не определить, и не только по формальным критериям, но и пресловутой экспертной оценкой.

Еще в советское время я, будучи аспирантом в теоротделе ФИАН, стал свидетелем поучительной истории: тогда регулярно проводились «плановые» сокращения — каждая лаборатория должна была сократить такой-то процент ставок. Ученый совет нашего отдела судил-рядил, а нужно было сократить доктора наук, и в конце концов определил: это Юрий Абрамович Гольфанд, человек, занимающийся «непонятно чем». В итоге он долго не работал, потом эмигрировал, вскорости умер. А через несколько лет выяснилось: Гольфанд занимался тем, что сегодня называется «суперсимметрия в теории элементарных частиц». То есть уволенный как малоценный сотрудник в реальности оказался основателем огромного научного направления, ссылка на него в любой статье или монографии по суперсимметрии — сейчас первая. А ведь сокращали его, как занимающегося непрофильными делами, люди неглупые, более того — мудрые.

— Кстати, об экспертной оценке. Мерять результативность игроков на фундаментальном научном поле снова предлагается только количественно: сравнением числа публикаций в зарубежных журналах.

—  Сегодня из ФАНО идут рапорты наверх —  в российской фундаментальной науке все улучшается, потому что число публикаций растет. И это еще одно свидетельство непонимания чиновниками специфики академической науки. Помнится, я еще будучи школьником старших классов понимал: ни отдельного ученого, ни институт, ни науку в целом нельзя характеризовать числом публикаций. Есть те, у кого мало публикаций, но это великие ученые, а есть те, у кого их сотни — но они как ученые почти ничто. Типичный российский доктор наук к пенсии имеет 150 — 200 публикаций, а у Ландау их было всего примерно 90. У великого физика-теоретика Фейнмана вообще всего около полусотни работ за всю жизнь. Наука — предмет сложный, и характеризовать его сложно.

О причинах и перспективах

— Начинается письмо, однако, с верной посылки: уровень российской науки падает, все меньше в кулуарах конференций слышен русский язык…

— Свидетельствую: с русским там все в порядке, он даже стал практически вторым разговорным языком. Но это, увы, есть прямой результат реформ российской науки. Потому что говорят на нем представители не России, а российской научной диаспоры в западных странах.

Да, мы уже давно не являемся доминирующими фигурами на международных мероприятиях. В советское время выехать было очень сложно, но нас встречали с распростертыми объятиями. Теперь на международных форумах нас никто не ждет, мы играем даже не второстепенную, а третьестепенную роль. А причина проста: не попадают наши исследователи на международные конференции потому, что банально нет денег — ни у людей, ни у институтов. И не только на поездки. Более важно, что нет денег на исследования. Ничего более кошмарного нельзя себе представить. Из примерно полутора десятков центров нейтронных исследований, что были в СССР, сейчас остались три: в Дубне, в Гатчине да у нас под Екатеринбургом, и тот дышит на ладан. Все институты Академии в совокупности уже четверть века финансируются как один заштатный американский университет — этот факт хорошо известен. Почти 90% бюджета институтов РАН идет на зарплату. А как быть с установками,  оборудованием,  реактивами, с затратами на эксперименты, на экспедиции и т.д. и т.п. — работать-то на что?

Цитаты из Письма:

Начальник управления ФАНО по координации и обеспечению деятельности организаций в сфере науки пишет, что в естественных науках самым опасным является свертывание экспериментальной деятельности, эксперименты имеют заказной прикладной характер. А почему они носят такой характер? Да просто денег нет на проведение экспериментов, нет оборудования: академический институт без финансирования находится в аховом состоянии. Естественно, люди делают то, что можно, а это далеко не всегда то, что нужно.

Неудивительно поэтому, что наука деградирует, что есть проблемы с привлечением молодежи, что в обществе занятие наукой считается непрестижным, а ученые —несчастными бедными людьми.

— При этом акцент в письме сделан  на программах класса megascience, программы президиума РАН отнесены к «средней» науке, а программ отделений РАН может не остаться вовсе.

— Развитие экспериментов класса megascience (это крупные установки, международные исследовательские комплексы), конечно, важно, кто бы отрицал… Вот только российский опыт здесь печальный, ибо отсутствует то самое финансирование. В письме упоминается проект Курчатовского института, перехваченный у РАН: создание реактора ПИК в Петербургском институте ядерной физики (ПИЯФ). Строительство ПИК (этот аббревиатура от заглавных букв фамилий разработчиков Юрия Петрова и Кира Коноплева) было начато в 1975 году. В 1979 году я был на конференции в ПИЯФ и впервые услышал «теорему Петрова»: в каждый данный год до запуска реактора ПИК остается еще пять лет. Эта теорема работала тогда, работает и сейчас: по устойчивости прогноза это превосходит знаменитый закон Мура в микроэлектронике…

Дай Бог, конечно, чтобы реактор ПИК и другие установки megascience заработали. Но их создание требует огромных средств. И в условиях незначительного финансирования российской науки в целом тут есть нечто неправильное: деньги отвлекаются от нормальной науки, которая не требует таких больших расходов. Несколько экспериментов или таких установок не поднимут российскую науку, а ее надо поднимать на всех направлениях. Ничего этого не происходит.

Кстати, похожие постоянные разговоры в ФАНО, мол, за счет мегагрантов можно вернуть часть нашей диаспоры, — также не просто наивные надежды, а глубокое заблуждение. Вернуть можно, но лишь некоторых из тех, кто становятся там сейчас заслуженными пенсионерами. Это что, способ справиться с проблемами российской науки?

— Отсутствие денег предлагается компенсировать организационными решениями.

— На самую «блестящую» идею — создание аутсорсинговой компании, обслуживающей институты, — ответом может быть только хохот. Я работал в двух очень больших институтах и одном компактном (200 сотрудников), разница — небо и земля. Купить мышку, или картриджи для принтера, или бумагу — в большом институте займет недели (если не месяцы) прохождения бумажек с учетом правил бухгалтерии и отделов снабжения. В маленьком  институте — минутное дело. Про аутсорсинговую компанию, снабжающую сразу несколько институтов, — даже страшно подумать. Товарищ Романовский этого не понимает. Он упирает на другое: сокращение административно-управленческого персонала, оптимизация состава институтов будут способствовать процессу реструктуризации.

— Про реструктуризацию сказано и написано уже немало (см., например, «Когда два плюс два меньше четырех», «Э-У» №1-3  от 19 декабря 2016).

— Да, ученые критиковали ее нещадно и многократно. В ФАНО затеяли и проталкивают эту безумную программу, думают, что получат хороший результат. Не получат. Считал и считаю, что оптимальная численность для научно-исследовательского института — 200-300 человек, в этом случае нормально работают все: и научные сотрудники, и административно-управленческий персонал, и службы. Как только численность растет, все становится очень грустным.

Важно: в ФАНО почему-то игнорируют тот факт, что реструктуризация научных исследований при нормальном развитии науки шла во все времена. Институты и лаборатории открывались и закрывались. Как и  научные направления. Это естественный эволюционный процесс, и административный раж тут не в помощь.

— Чего ждать?

— По прочтении этого письма пессимизм только возрастает. Возьмем пассаж: наука XXI века должна делаться в зданиях XXI, а не XX или XIX века… Большинство ученых изначально предупреждали: реформа затеяна, чтобы «избавить» Академию наук от «ненужной» ей собственности в центре Москвы и Санкт-Петербурга. Реформаторы до сих пор открещивались, а теперь Михаил Романовский прямо это подтверждает. Что сделают с историческими зданиями в центре столиц, все прекрасно понимают. А науку с Ленинского проспекта Москвы и со стрелки Васильевского острова Санкт-Петербурга вышлют куда подальше.

Цитаты из Письма:

В ФАНО не понимают, что чисто административными методами ничего добиться не удастся. Исследователи ищут то, что считают нужным, и на этом пути иногда получают замечательные результаты. А когда сверху говорят: вы неправильно живете, а мы знаем, как надо — на ум приходит строка Галича: «Бойтесь того, кто знает как надо».

То, что делается под флагом реформы науки, выглядит вредительством. Намеренным или от недомыслия — не столь важно. Термин этот имеет в нашей истории печальную репутацию, но его трудно отогнать: дело идет к деградации и даже к полной ликвидации фундаментальной науки в России. И этот путь не столь уж долог.

Напомним, что в октябре 2016 года на Общем собрании РАН состоялись выборы, после которых на Академию наук обрушилась серьезная критика за то, что туда избрали не только сильных, но и очень слабых ученых, чьих-то родственников или чиновников. В какой-то мере эта критика была справедлива, хотя многие члены Академии считали, что ситуация находилась в привычных рамках. Кажется, Фортов и его коллеги делали всё, чтобы заслужить лояльность отделений, не мешая и потворствуя всем их пожеланиям, и это впоследствии сыграло с ними злую шутку.

23 ноября 2016 года состоялось заседание Совета по науке, на котором президент РФ Владимир Путин резко раскритиковал Фортова за то, что в Академию были избраны государственные чиновники [1]. Когда на мартовском Общем собрании я спросила одного бывшего чиновника, пострадавшего от гнева президента страны, действительно ли было указание Путина не идти на выборы, он сказал, что не может обсуждать документ для служебного пользования. Но дал понять, что такой документ действительно был, но что он для себя счел членство в РАН более важным, чем работа госчиновника.

В целом по ходу заседания Совета по науке стало ясно, что президент РФ очень болезненно воспринял вероятное ослушание чиновников, это наложилось на его растущее недовольство деятельностью академиков и самого Фортова и, возможно, окончательно решило судьбу если не всей Академии, то главы РАН, что, однако, в тот момент мало кто понял.

С конца декабря началось обсуждение кандидатур на пост президента РАН, и некоторое время единственным кандидатом оставался Владимир Фортов. Его поддержали почти все отделения РАН. На это команда помощника президента РФ, бывшего министра образования и науки Андрея Фурсенко, видимо, не могла смотреть спокойно, потому что Фортов занял определенно негативную позицию относительно «реформы» 2013 года, которую проводила власть в отношении Академии наук. Главный смысл этой реформы — поставить деятельность ученых под полный контроль чиновников. Говорят, что именно Фурсенко был одним из главных координаторов тех перемен. Кроме того, высшие чиновники считали, что руководство Академии наук не совершает необходимых шагов по реформированию РАН и противится тому, что предпринимает руководство страны в сфере науки.

В конце января к Андрею Фурсенко были приглашены четверо академиков: физик Владислав Панченко, биолог Александр Макаров, экономист Александр Дынкин и астроном Юрий Балега. Всем им было предложено выдвигать свои кандидатуры в президенты РАН. Балега отказался и сразу после встречи рассказал об этом В. Фортову, и его более не рассматривали как полезного для поставленной цели кандидата. Осторожный Дынкин сказал, что поддержит Панченко, протеже Евгения Велихова и Михаила Ковальчука.

Академик РАН, эксперт в области материаловедения Евгений Каблов проявил инициативу, баллотировался по трем отделениям, но нигде не прошел. Самая острая борьба развернулась на Отделении химии и наук о материалах. Там он набрал всего на один голос меньше Фортова. Голосование состоялось 2 февраля 2017 года и стало переломным моментом. Есть мнение, что если бы в дополнение к Панченко и Макарову был еще и Каблов, то у оппонентов Фортова был шанс. В итоге в последнюю неделю подачи документов только Владислав Панченко и Александр Макаров успели «запрыгнуть» в поезд, едущий на выборы в президенты РАН.

Директору Института молекулярной биологии им. В. А. Энгельгардта РАН Александру Макарову пришлось баллотироваться не от биологов, а от Отделения медицинских наук, так как биологи уже поддержали Фортова. Председателя Совета РФФИ Панченко выдвинуло его родное Отделение нано- и информационных технологий и Отделение глобальных проблем и международных отношений, академиком-секретарем которого является Александр Дынкин.

Панченко, Макаров и поддержавшие их коллеги тут же стали беспокоить Президиум РАН жалобами и сомнениями в процедуре выборов в президенты РАН. Итогом стало Постановление Президиума РАН от 21 февраля 2017 года об изменении повестки дня Общего собрания РАН. На этом же заседании Президиума по Положению о выборах состоялось тайное голосование, где Фортов получил явное большинство: 43 члена Президиума проголосовали за Фортова, по 5 человек — за Панченко и Макарова. Именно фамилия Фортова должна была быть включена в бюллетень для тайного голосования на Общем собрании РАН под первым номером

Все эти события, видимо, и стали последними в цепочке тех, что заставили команду Андрея Фурсенко действовать. 14 марта должна была состояться пресс-конференция генерального директора РНФ Александра Хлунова, но внезапно она была отменена. На следующий день, во вторник, состоялась встреча Владимира Путина с Андреем Фурсенко и Александром Хлуновым. Согласно официальным сообщениям [2], она была посвящена обсуждению дальнейшей реализации программы мегагрантов и грантов для молодых ученых на проведение научных исследований.

Вплоть до четверга ситуация оставалась внешне спокойной, Фортов и его коллеги готовили Общее собрание РАН, просили тех или иных спикеров подготовить выступления.

Кроме того, по крайней мере один из кандидатов — Владислав Панченко — в четверг, 16 марта, просил коллег по РАН прислать предложения и дополнения к его предывыборной программе. Но в пятницу, 17 марта, привычный ритм был сломан. Рассказывают, что рано утром президент РАН долго прогуливался с каким-то чиновником, потом его на машине увезли в Кремль. Через несколько часов он вернулся, и друзья Владимира Евгеньевича узнали, что состоялась его встреча с президентом РФ Владимиром Путиным, тот отказал Фортову в доверии и потребовал перенесения выборов. Фортов рассказал об этом, в частности, академику РАН Владимиру Захарову, и тот сообщил об этом в Клубе «1 июля». Члены Клуба передали эту информацию журналистам. Научный журналист Ольга Орлова написала об этом в своем «Фейсбуке». Тут же пошли перепосты в соцсетях и публикации в СМИ с сообщениями со ссылками на блоги и официальными опровержениями. Окружение Фортова «стояло на ушах» от постоянного напряжения в попытке отстоять какие-то позиции.

В воскресенье, 19 марта, состоялась итоговая встреча трех кандидатов, на которой шло обсуждение, в каком порядке они будут снимать свои кандидатуры на Общем собрании и что будут говорить. Сама постановка вопроса говорит о низком уровне доверия между сторонами. Рассказывают, что в этих переговорах непосредственно участвовал глава президентской администрации Антон Вайно.

Есть сведения, что еще до утра 20 марта не было ясно, сдалась ли «крепость Фортова» или нет и как поведет себя Владимир Евгеньевич. Разумеется, принципиальное решение уже состоялось в пятницу и Фортов его принял, но какие-то детали обсуждались вплоть до утра Общего собрания. По одной из версий, в качестве аргумента для давления была использована угроза уголовного преследования за нарушения в хозяйственной деятельности Института теплофизики экстремальных состояний РАН. «Ему могли предъявить обвинение, — сказал мне один из членов РАН. — Но его бы всё равно не посадили». Также говорят о том, что Фортову пригрозили тем, что учредитель распустит РАН как государственное бюджетное учреждение, и президент РАН на это ответил, что он об этом и помыслить не может и снимает свою кандидатуру. Так или иначе, Владимир Евгеньевич давлению уступил. «Он не должен был поддаваться на шантаж», — говорят одни члены РАН. «Любой бы на его месте не выдержал», — считают другие. Но есть основания полагать, что давление высших госчиновников на президента РАН было беспрецедентным.

Накануне, 19 марта, состоялось заседание Клуба «1 июля», в котором принял участие член Президиума РАН Геннадий Месяц и несколько других членов Президиума. На заседании его участники решили, что надо инициировать выборы Президиума РАН в старом составе, так как иначе Академия после 27 марта останется без руководства. По мнению членов Клуба, это вовсе не противоречило Уставу Академии: предложение о составе Президиума должен был вносить действующий президент (устав не оговаривает, что он должен быть вновь избранным), каким в тот момент оставался Фортов, процедура же продления полномочий Уставом не предусмотрена. Это предложение по телефону поддержал и главный ученый секретарь М. А. Пальцев, и большинство академиков-секретарей отделений. Выступить с таким предложением было поручено член-корру РАН Аскольду Иванчику.

20 марта, накануне начала Общего собрания он подошел к Фортову, с ним рядом уже сидел вице-премьер Аркадий Дворкович. Иванчик изложил ему суть своего предложения, попросив слова во время собрания. Фортов сказал, что с такой инициативой выступать не надо и он никого в Президиум предлагать не будет. Эмоции президента РАН били через край. «Вы мне нож вставляете», — сказал он Аскольду Иванчику. Сидевший рядом Дворкович слушал всё это с улыбкой. Незадолго перед тем Фортов столь же эмоциально отказал в той же просьбе акад. В. А. Рубакову.

Заседание началось, и далее, как и было решено накануне, кандидаты выступили в алфавитном порядке и один за другим сняли свои кандидатуры с выборов. У Макарова и Панченко члены Общего собрания попросили аргументацию, но те отвечать не стали. Один Фортов отметил, что необходимо время, чтобы устранить «нестыковки и неточности» в процедуре выборов, на которые указала «инициативная группа товарищей».

Очень странным, выбивающимся из общей атмосферы поддержки Фортова стало выступление вице-президента РАН Ивана Дедова. Он обрушился с резкой критикой на Президиум РАН, отметив, что тот почти ничего не делает. Между тем его коллеги по Президиуму заметили, что сам Иван Иванович посетил от силы пять из более ста прошедших заседаний. Появилась версия, что именно Дедов (1941 г. р.), бывший глава РАМН, может стать будущим президентом РАН, но ей противоречит тот факт, что ему 76 лет, а по уставу предельный возраст для главы Академии — 75 лет.

До начала Общего собрания я спросила у вице-президента РАН Валерия Козлова, правда ли, что он станет и. о. президента РАН. Тот сказал, что впервые от меня об этом слышит, но потом заметил: «Давайте дождемся официальных новостей». Его коллеги накануне говорили, что Козлов отказывался от поста и даже в день Общего собрания пытался снять с себя это бремя. «Президент потребовал восстановить вертикаль власти», — сказал мне один крупный академический чиновник сразу после Общего собрания РАН. Он был очень доволен тем, что собрание закончилось так быстро и довольно гладко и удалось сохранить управляемость таким большим залом. Возможно, если бы участники Общего собрания узнали, что у власти есть планы кардинально изменить систему выборов президента РАН, то обсуждение было бы более горячим и его итог был бы не столь ясен.

22 марта Владимир Фортов подписал распоряжение Президиума РАН, согласно которому исполнение обязанностей президента Российской академии наук сроком на шесть месяцев (до 28 сентября 2017 года) возложено на вице-президента РАН академика Валерия Козлова.

23 марта премьер-министр Дмитрий Медведев подписал распоряжение об освобождении В. Е. Фортова «от должности президента Российской академии наук 23 марта 2017 года по его просьбе». В этом документе также выражается согласие с предложением Фортова о возложении обязанностей президента РАН на вице-президента РАН В. В. Козлова с 24 марта 2017 года [3].

22 марта Владимир Фортов также подписал распоряжение, согласно которому в соответствии с решением Общего собрания членов РАН продляются полномочия Президиума РАН, вице-президентов РАН и главного ученого секретаря Президиума РАН «на период до проведения новых выборов руководства РАН в установленном порядке». К настоящему моменту неизвестно, пройдут ли выборы президента РАН через восемь месяцев по несколько обновленной процедуре, или же руководство страны решит ввести ту самую вертикаль власти, которая уже введена в других государственных институтах. Сохранит ли Академия наук самоуправление, или же интрига нескольких академиков и команды Андрея Фурсенко сделает РАН полностью управляемым институтом покажет время.

Наталия Демина

Источник: сайт газеты»Троицкий вариант», 28 марта 2017 г.

Одна из любимых тем для публикаций в «Аргументах недели» – война за существование Российской академии наук. Её гонители – мы их назвали адвокатами дьявола – никак не угомонятся и придумывают новые и новые козни против российских учёных. Прежде всего тех, кто не приемлет руководство наукой малообразованными и вороватыми выскочками, которых развелось в нашей стране сверх всякой меры. Последнее испытание случилось на общем собрании РАН, где должны были выбрать или переизбрать нового президента Академии наук. Не случилось. Открывал собрание вице-премьер Дворкович. Сказал что-то о роли науки в современном мире, чем заслужил жидкие аплодисменты. Главное случилось после Дворковича. Все три кандидата в президенты РАН взяли самоотвод, и выборы будут перенесены на полгода или даже на 8 месяцев. За это время академики должны переделать Устав. Но всем, кто следит за событиями вокруг РАН, совершенно ясно, что самоотвод кандидатов – лишь вершина айсберга, ставшего совсем рыхлым и потрескавшимся. Он тает и разваливается на глазах в лучах адского пламени и чьего-то желания как можно больнее унизить академиков и довести российскую науку до амёбного уровня. Но давайте вспомним недавнюю историю. Многие в рядах академиков уверены, что Casusbelli, или объявление войны, случилось в далёком 2008 году. Это было время тотального укрепления в российских верхах выходцев из Санкт-Петербурга (по понятным причинам). И здесь обязательно нужно вспомнить о российском учёном в области рентгеноструктурного анализа, известном физике, члене-корреспонденте РАН с 2000 года, а с 2005 года – директоре знаменитого института РАН имени Игоря Курчатова – Михаиле Валентиновиче Ковальчуке. В 2007 году тогдашним президентом РАН г-ном Осиповым он был назначен и.о. вице-президента РАН, то есть на пост, доступный лишь академику. С полной уверенностью, что в 2008 году он станет академиком. А в 2013 году на очередных выборах президента РАН – её президентом. И это было логично: за ним маячили фигуры не просто крупнейшего питерского банкира, родного брата Юрия Валентиновича Ковальчука вместе с другом семьи министром образования А. Фурсенко, но и Самого… Счастье было так близко, но стёртые сегодня в порошок академики десять лет назад ничего не поняли. И в первую очередь – своего счастья и выгоды для РАН в случае избрания своим президентом г-на Ковальчука. С его приходом на академию должен был пролиться золотой дождь, как он пролился на единственный академический институт имени Курчатова, когда его возглавил профессор и физик из Петербурга. В 2008 году они проголосовали против присвоения Михаилу Валентиновичу звания академика. А в придачу на собрании Отделения физических наук РАН в мае 2013 года не переизбрали его директором Института кристаллографии, который он заслуженно занимал на протяжении 15 лет. Понятно, что это всего лишь предположение, но за последующие десять лет РАН лишили самостоятельности, полностью подчинили правительству, посадили над академией сомнительную организацию – ФАНО, которая и определяет всю научную политику РАН через распределение и раздачу денег. Институты РАН закрываются, кадры бегут, сливаются НИИ, не имеющие в своей тематике ничего общего. Одним словом – «сатана там правит бал». Руководит ФАНО бывший начальник финансового отдела ОАО «Красноярскагропромдорстрой» Михайло Котюков (просьба не путать с Ломоносовым), бухгалтер при строительстве сельских дорог в Красноярском крае. В 2010 году его тогдашний начальник А. Хлопонин перетащил Котюкова в Москву, когда его самого пригласили работать в федеральное правительство. Сегодня он официально подчиняется Медведеву. А неофициально – кому-то ещё, поскольку г-н Медведев едва ли в курсе того, что происходит в РАН. Но как далеко может завести российскую науку история о том, «как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем»? Понятно, что и президент страны, и сами академики – как обиженные, так и обижающие – видят, что нажитое непосильным трудом почти за триста лет существования Академии наук рассыпается словно карточный домик! Кто будет создавать оружие на новых физических принципах? Кто будет просчитывать новые материалы для ракетных двигателей, выводить новые сорта растений и создавать вычислительную технику будущего? Но не Котюков же вместе с Дворковичем? Некоторые догадки о том, что такая проблема всё же просматривается в окружении Самого, есть. Именно так можно интерпретировать то, что среди кандидатов на должность нового президента РАН был академик, который тесно связан по работе с членом-корреспондентом РАН М.В. Ковальчуком. Но и он снял свою кандидатуру. Дальше мы и вовсе вступаем в полосу предположений. Оказавшись перед сомнительной перспективой быть названым в недалёком будущем истинным могильщиком РАН, некие фигуранты этой драмы слегка нажали на тормоза. Выборы отложены под благовидным предлогом. Вполне вероятно, что восемь месяцев до новых выборов президента РАН могут пройти в плодотворных переговорах о том, как «раскатать пельмени назад», а уважаемым учёным занять своё достойное место в истории российской науки. И как самой Академии наук успеть раскрыть над собой спасительный парашют, без которого на широте Москвы она падает в бездну с ускорением свободного падения g = 9,8 м/с2. С другой стороны, если судить по государственному телевидению, эта буря для его редакторов и кураторов – сродни буре в стакане воды. Они её не заметили. Главной новостью федеральных каналов и информагентств стало то, как у некоей «стритрейсерши» Мары Багдасарян отобрали пожизненно шофёрские права, сочтя её больной эпилепсией. Они следят за похождениями Мары уже скоро год. И новости о ней не уступают новостям с Украины и про Трампа с Меркель. Других новостей почти нет. Как нет их вообще про драму с Российской академией наук. Дурдом-ТВ. А зря. Вот что сказал участник общего собрания РАН академик Юрий Иосифович Бузиашвили, наш постоянный автор и уважаемый во всём мире врач-кардиолог. «Академия наук – она как армия. Если ты не будешь кормить своих солдат и учёных, то придётся кормить чужих». Армию мы от такой перспективы, похоже, спасли. А вот учёных…

Использование этого материала сайта газеты «Аргументы недели» в Интернет-пространстве допускается только при обязательном размещении гиперссылки на источник публикации:

Источник: http://argumenti.ru/politics/n582/526878″, 25 марта 2017 г.

Интересует ли нас, прежде всего, то, что глава государства скажет специально на всю широкую аудиторию? Или важнее присмотреться и прислушаться к тому, что этот же президент уже сказал (вкупе с тем, что сделал и планирует делать далее) на аудиторию более узкую? Да еще и если до широкой аудитории из всего мероприятия был доведен и даже широко распропагандирован лишь один эпизод, судя по всему, тщательно спланированный и преподнесенный как публичная порка строгим начальником явно провинившихся подчиненных?

Высокая стратегия и низкая провокация

Что у нас важные события?

Могло ли стать событием заседание Совета при президенте по науке и образованию, в ходе которого обсуждался проект Стратегии научно-технологического развития России?

Это если страна «встает с колен», а в современном мире, как известно, безусловно, главный двигатель развития — наука.

Но узнали ли граждане из наших основных, прежде всего, государственных СМИ что-то содержательное про эту стратегию? Нет.

Вместо этого событием в наших СМИ стал очередной «скандал вокруг РАН». Мол, наша Академия занимается неприкрытым лизоблюдством в отношении неких госчиновников — избирает их в академики. Причем, особо подчеркивалось, вопреки твердой позиции президента — вплоть до решительного изгнания последним всех отступников с госслужбы. И здесь же далее: численно РАН, оказывается, со времен СССР раздулась чуть ли не в три раза, да еще и, в том числе, за счет таких «академиков», как глава Чечни Рамзан Кадыров. В общем, из контекста следует недвусмысленно: лизоблюды и паразиты на нашей шее. Читай, не банки и корпорации, не «сбербанки» и страховщики, не «газпромы» и «роснефти», не управляющие компании в сфере ЖКХ и хозяева «платонов» сидят на нашей шее. Нет. Главные «паразиты» — академики.

Именно так это было подано — синхронизировано по основным подконтрольным власти теле- и радиоканалам.

Шито белыми нитками

Похоже, наши власти страшно спешат. Не для того ли, чтобы быстро-быстро что-то провернуть? И тогда тому нужно вбросить в массы идейное обоснование. Торопятся настолько, что свою провокацию сшили уж совсем, что называется, белыми нитками. Обоснованно полагая, что любые сомнения и возражения «забьют массой» — своим абсолютным господством в подконтрольных власти СМИ.

Судите сами:

— Если чиновники Управления делами президента и ФСБ не слушаются президента и баллотируются в академики, то скандал у кого? У академиков или у президента?

— если над научными учреждениями РАН поставлено финансово-риэлторское (это моя обоснованная, но все же субъективная оценка) ФАНО, спускающее вниз (в Академию) преимущественно финансово-хозяйственные критерии деятельности научных учреждений (в фундаментальной науке!), требующее привлечения на финансирование институтов внешних финансовых ресурсов, то стоит ли удивляться стремлению руководителей институтов как-то «подружиться» с околонаучными администраторами — чиновниками госведомств? И, главное, кто же такие условия создал? Кто, поставивший над Академией это самое ФАНО, фундаментальную науку и академическое сообщество в такие унизительные условия поставил?

— А кто же это так «раздул» РАН — может быть, это она сама так, да еще и вопреки воле строгого, но справедливого президента? Но все наоборот: прежняя высшая Академия была совершенно искусственно насильственно объединена на равных с академиями, ранее всегда позиционировавшимися ниже, отраслевыми — сельскохозяйственной и медицинской. Оттого и выросла вдруг численность. Но виноваты — академики?

— Наконец, в Российскую Академию наук Рамзана Кадырова никто никогда не избирал. Это не говорит о нем плохо или хорошо — просто не было такого факта. Но в период, когда все даже самые третьесортные чуть ли не техникумы провозгласили себя «университетами», а всякий хозяин лавки гордо именовался гендиректором, наплодилась и масса инициативных «академий», к РАН совершенно никакого отношения не имеющих. И мне, например, неоднократно предлагали стать «академиком» в таких, уж простите, самопальных «академиях», последний раз — в этом году. Вот в одну из таких «академий», наряду с Петриком и тому подобными, избрали и Рамзана Кадырова. Зачем он согласился быть членом такой «академии» — другой вопрос. Сам, наверное, не разобрался, далек от науки, а советники почему-то не подсказали. Но повторю главное: к РАН это все не имеет ни малейшего отношения. А метод прост: ведущий по популярному радио сам, может быть, не скажет, но обязательно зачитает «письмо слушателя» про «академика Кадырова». Таким образом, мутная вода сознательно создается такая, чтобы масса простых и далеких от науки наших сограждан была совершенно уверена в том, что Кадыров — академик РАН…

А был ли и впрямь скандал?

С точки зрения здравого смысла и «патриотического» позиционирования нынешней власти, тем не менее, скандал налицо. Но в чем подлинный скандал?

Например, выяснилось (специалисты и раньше это знали, но сейчас все могли убедиться воочию), что «отставленный» предшественник Ливанова Фурсенко не просто никуда не делся, но и явно «на коне». Так у Председателя Совета по науке и образованию, каковым является президент страны, два заместителя: советник президента Фурсенко и избранный президент РАН Фортов. Но чтобы в табели о рангах никто не вздумал сомневаться, над советом водрузили еще и некий Президиум, во главе которого — неувядаемый Фурсенко.

Не скандал?

А помните знаменитое ельцинское «Не так сели!»? Это когда он Примакова решил заменить на Степашина. Так и на этом совещании рассадка — основа основ. Рядом с президентом — «отставленный» Фурсенко. А избранный всей Академией президент Российской Академии наук Фортов — где то там…

Не скандал?

А это ведь — всего лишь подтверждение неслучайности, последовательности действий. Напомню: после избрания нового президента РАН, несмотря на то, что не было ни каких-либо нарушений процедуры выборов, ни возражений со стороны проигравших выборы соперников, тем не менее, президент страны несколько месяцев не утверждал нового президента РАН, а утвердил лишь в день первого чтения в Думе закона о … ликвидации РАН — именно такая исходная формулировка содержалась в законопроекте.

И растянули процедуру во времени (не ликвидировали РАН сразу, а решили «реорганизовывать» — уничтожать постепенно), насколько я понимаю, лишь по одной причине: уж очень неприличный получился международный резонанс — целая группа признанных во всем мире ученых из разных стран мира подписали письмо протеста…

А доля госрасходов из бюджета на науку от общих расходов (или от ВВП) — не скандал? Несколько раз президент повторял на заседании, что важно не допустить снижения доли ВВП, расходуемой на науку. Но о чем речь?

А лишь о том, чтобы не упасть со своего нынешнего места в четвертом (!) десятке стран мира, наверное, в пятый или шестой десяток. Подчеркиваю: не по абсолютному объему ассигнований (тут все объяснимо — по одежке протягивай ножки), но по доле этих расходов от всего ВВП. То есть, по не декларируемой, но реальной степени приоритетности развития науки для власти. Притом, что страны, находящиеся выше или даже значительно выше нас в этом рейтинге (такие как Венгрия, Эстония, Словения, Португалия и др.) вовсе не вынуждены и не собираются бросать какой-либо вызов США и НАТО…

И весь этот большой, растянутый во времени скандал — отнюдь не с Академией, а с нашими властями, похоже, решившими во что бы то ни стало, ни мытьем, так катанием, но нашу науку добить.

Куда сейчас так спешат?

Напомню: после «реорганизации» РАН, т.е. ее фактического подчинения финансово-риэлторскому (субъективная оценка) ФАНО, был объявлен мораторий на дальнейшие преобразования — манипуляции (прогнозирую — махинации) с недвижимостью РАН. Мораторий не по доброте сердечной или, тем более, заботе о науке, но исключительно на период проведения надлежащего учета, межевания земель и прочей формальной регистрации имущества РАН. Так вот именно сейчас этот мораторий истекает.

Наивный вопрос: не к истечению ли моратория на манипуляции (повторю: прогнозирую — махинации) с недвижимостью РАН и была приурочена провокация, призванная опорочить Академию в глазах широких масс наших сограждан?

Под чью дудку пляски?

В понедельник 28 ноября состоялось очередное заседание «Зиновьевского клуба» при МИА «Россия сегодня». Тема: «Президент США избран — что дальше?». Так вот: один из участников, не разделяя необоснованно восторженные надежды части российских политологов на Трампа, высказал уж совсем крамольную мысль. Цитирую неточно, примерно: «Какая разница, если нет собственного проекта развития? Раньше наши власти были под клинтоновско-обамовской командой, теперь будут под трамповской. Работать будут в любом случае — не в интересах развития России».

Лоялистско-верноподданические оппоненты тут же, конечно, возразили: мол, проект есть… Хотя где он (где-то «у государства») и в чем выражается, похоже, сами же и запутались. Да и сам выступавший подразумевал, разумеется, не все власти до самой верхушки (клуб, все-таки, при официозном информагентстве), а так называемый «экономический блок».

Ну, допустим.

Но кто и под чью же еще, если не под американский дудку, задался целью и успешно реализует план уничтожения трехсотлетней Российской Академии наук?

Очевидный заказчик

Стоит пояснить: Клинтоны и Обама у власти в США или Трампы, но в развитии где бы то ни было (тем более, вне союзников по НАТО) настоящей науки, способной конкурировать с американской, в США не заинтересован никто. И, кстати, пожалуйста, без спекуляций: мол, мировая наука — едина. Как только те или иные результаты фундаментальных исследований получают прикладное применение такое, что могут стать козырной картой в конкуренции экономической и/или военной, так сразу же результаты исследований засекречиваются. Ярчайший пример из истории прошедшего 20 века — все, что связано с использованием атомной энергии.

Так, пожалуйста, внимание: в этой стратегически важной составляющей национального развития в мире ни за прошедший без малого век, ни, тем более, теперь, со сменой Клинтонов-Обамы на Трампа, абсолютно ничего не меняется.

Дважды внимание: страна (наша страна!), пусть и имеющая сколь угодно мощный ракетно-ядерный потенциал, доставшийся в наследство от предшественника (СССР), но не сохраняющая (тем более, уничтожающая) собственную фундаментальную науку, в долгосрочной перспективе не может иметь никаких перспектив серьезного противодействия внешним угрозам, защиты своего суверенитета и территориальной целостности, благополучия и самой жизни граждан.

Что в отчете перед «американскими советами по международному образованию»?

Некоторые, к сожалению, с моей точки зрения, несколько близорукие оппоненты обвиняют наши власти в том, что у них вообще нет никакой стратегии. Но так ли это? Мне-то представляется, что стратегия есть, и она весьма последовательно реализуется. Вот только чья это стратегия — наша ли, в наших ли национальных интересах?

Судите сами.

В далеком 2010-м году была опубликована совместная статья против РАН Ливанова с Гуриевым (ныне беглым) — тогда ректором Российской экономической школы, выпускной которой в 2009-м посетил сам Президент США Обама. Примерно одновременно, точнее, 5 мая 2010 года в «Коммерсанте» было опубликовано интервью с Тимотти О’Коннором, в прошлом возглавлявшим программы некоммерческой организации «Американские советы по международному образованию», а в тот момент — проректором по образования МИСиС (где ректором был Ливанов).

Так о чем в далеком 2010-м мечтали «Американские советы по международному образованию»?

Например, упразднить у нас специалитет и ввести бакалавриат и магистратуру. Ныне, в 2016-м, российские власти с гордостью могут отрапортовать: выполнено!

О дальнейшем развитии ЕГЭ — тоже выполнено, внедрено повсеместно.

И главное — прямая речь, вынесенная в заголовок интервью: «Если бы я был царем и богом, я бы упразднил Академию наук».

Ныне Заказчик недоволен и вправе предъявить претензии: что же это вы, российские власти, так медлите?

Источник: СвободнаяПресса, 30 ноября 2016 года

Глубокоуважаемый Михаил Михайлович!

В Профсоюз работников РАН поступила информация о проекте соглашения между НИЦ «Курчатовский институт», Росатомом и ФАНО, который предусматривает создание Межведомственного центра по термоядерным и плазменным исследованиям, с участием НИЦ «Курчатовский институт», ФГУП «ГНЦ РФ ТРИНИТИ», Физико-технический институт им. А.Ф. Иоффе РАН (ФТИ РАН) и Физический институт им. П.Н. Лебедева РАН (ФИАН). Предполагается, что Межведомственный центр будет работать по единой программе, научное руководство разработкой и реализацией которой будет осуществлять НИЦ «Курчатовский институт».

По имеющейся у нас информации, соглашение планируется подписать в ближайшее время. При этом оно детально не обсуждалось ни с институтами – потенциальными участниками программы, ни с Российской академией наук, осуществляющей научно-методическое руководство деятельностью подведомственных ФАНО организаций. Нам представляется неправомерным игнорирование мнения РАН и ученых советов потенциальных участников программы при заключении соглашений и подготовке программ научных исследований. В связи с этим документы кажутся нам не подготовленными, и спешка с их принятием вызывает недоумение.

Развитие научного сотрудничества между организациями различной ведомственной принадлежности, безусловно, важно. Однако при возможных организационных изменениях необходима тщательная проработка всех деталей, которая в данном случае отсутствует.

Считаем, что необходимо обеспечить:

1) открытое обсуждение проектов программ и соглашений

2) согласование их с Российской академией наук;

3) обеспечение принципа добровольности участия в программах научных организаций.

Призываем Вас не подписывать этих соглашений без их детальной проработки, к которой в обязательном порядке должны быть привлечены Российская академия наук и представители заинтересованных научных организаций.

Председатель ПР РАН В.П.Калинушкин

Источник: сайт РАН, 06 июня 2016 г.

Все началось с того, что Федеральное агентство научных организаций (ФАНО) решило качественно поднять уровень  отечественной науки. Основную проблему определили быстро: наша наука слабо интегрирована в мировую. Многие работы отечественных ученых остаются неизвестными «на западе», индекс цитируемости невысок. Как же с этим бороться?

Как известно, любая проблема имеет понятное, простое, неверное решение. Данная – не исключение. «А давайте, – сказали в ФАНО, – основным показателем эффективности научной деятельности введем число статей на 100 сотрудников в год. Да не абы каких, а только в журналах, индексирующихся в общепризнанных базах данных: Web of Science и Scopus. В зависимости от числа статей институты разделим на три категории: лучших – первую категорию – похвалим, средних пожурим, а худших – третью категорию – закроем или сократим и присоединим к более эффективным».

Следующий вопрос – а сколько статей нужно написать? И здесь решение простое: давайте посмотрим, сколько статей производят ведущие институты Европы, США, Японии, и эти показатели возьмем за ориентир. Вроде разумно, да? Тем более что институты разделены на группы по специальностям, и для каждой своя оценка числа требуемых статей. Вот только дьявол – в деталях.

Во-первых, производительность труда ученых в России действительно в несколько раз ниже, чем в той же Европе.

Причин этому как минимум две. Первая – оборудование рабочих мест (коллеги из РАН, у кого в здании есть круглосуточный буфет? А круглосуточно работающая библиотека, ключи от которой выдают сотрудникам?). Мелочи, скажете вы? Но именно возможность не отвлекаться на бытовые неурядицы, сосредоточиться на проблеме и определяет продуктивность ученого.

Вторая – бытовая неустроенность. На новом сайте научных вакансий ученые-исследователи.рф можно прочесть, что зарплата старшего научного сотрудника – 18–25 тыс. руб. То есть 240–330 евро в месяц (конечно, господин Улюкаев сказал, что граждан России не должен волновать курс рубля… но все-таки пересчитаем). А старший научный – это не выпускник вуза. Это обычно семейный человек, которому надо не только платить за квартиру и еду, но и думать о будущем детей. На 300 евро в месяц. Вот и приходится от бедности подрабатывать, и хорошо, если преподаванием или научным переводом. И это не может не сказываться на производительности труда. А самые энергичные – и производительные – просто меняют страну проживания.

Но есть еще одна причина, по которой институты не достигнут цели, поставленной ФАНО, а значит, могут быть на «законном» основании разогнаны.

Огромное количество весьма уважаемых и известных за рубежом журналов в базы данных Web of Science и Scopus не включены. Например, многие десятки лет МГУ им. Ломоносова издает журналы «Вестник МГУ». Сейчас выходит 27 серий, каждая – по своему направлению: математика, химия, физика и т.д. Грубо говоря, у каждого факультета – свой вестник.

Так вот, в базе данных Scopus есть следующие: серия 1 – математика, механика; серия 2 – химия; серия 3 – физика, астрономия; серия 4 – геология; серия 5 – география; серия 15 – вычислительная математика и кибернетика.

Cерии 2 и 15 присутствуют в двух экземплярах, это говорит и о качестве базы данных, выбранной ФАНО за эталон:

4900153242 Vestnik Moskovskogo Universiteta Seriya 2 Khimiya;

145347 Moscow University Chemistry Bulletin;

12987 Vestnik Moskovskogo Universiteta. Ser. 15 Vychislitel’naya Matematika i Kibernetika;

12986 Moscow University Computational Mathematics and Cybernetics.

Остальные же 21 серия – 77% – в Scopus не представлены. Это и биология, и история, и философия, и экономика, и филология… Получается, что, по мнению ФАНО, три четверти исследователей Московского университета бьют баклуши.

Та же ситуация во многих институтах Российской академии наук. Например, журнал нашего института – «Вопросы истории естествознания и техники», в редколлегию которого входят шесть академиков и шесть членов-корреспондентов РАН, регулярно издающийся уже 35 лет (до этого еще четверть века он был непериодическим изданием), в Scopus отсутствует. А это единственный научный журнал такой направленности в стране. В то же время даже небольшие провинциальные европейские университеты, научная отдача которых на порядок меньше, чем у МГУ, имеют свои журналы, индексируемые Scopus.

Можно, конечно, ставить вопрос, кто виноват в том, что российские журналы представлены в базе очень плохо: российские чиновники от науки, не занимающиеся отстаиванием позиций и авторитета ученых на мировой арене, или сами ученые, осмелившиеся тратить время на исследования, а не на самопиар своих результатов в зарубежных базах данных.  Можно также вспомнить, что сама база данных Scopus родилась как частная инициатива нидерландской издательской группы Elsevier, которая не обещала и не обещает добиться репрезентативного представления всего научного мира.

Так сколько же статей, непременно попавших в базу Scopus, должен выдавать институт, чтобы не разгневать чиновников ФАНО? Для физиков в области высоких энергий показатель «на первую категорию» – 71 статья на 100 человек в год, для математиков – 183, для философов – 220.

Вспоминается анекдот докомпьютерной эпохи: «Почему вы, физики, все время требуете деньги на приборы? Вот математики – им нужна только бумага, карандаши и ластики. Впрочем, философы еще лучше – им и ластики не нужны». Но анекдот – это не жизнь. Выдать более двух статей в год на человека в среднем без «своего» журнала невозможно. Просто потому, что объемы редакционных портфелей ограничены, а публикуют, как это ни прискорбно, прежде всего своих сотрудников.

Правда, 71 статья в области физики высоких энергий на 100 человек в год тоже позабавила. Если для теоретиков это в принципе возможно, то для экспериментаторов… Обычно эксперимент на крупном ускорителе идет несколько месяцев, если (с учетом времени подготовки) не лет, а потом появляется несколько статей, каждая из которых подписана десятками, а то и сотнями соавторов – членами большого, можно сказать, научно-производственного коллектива.

С точки зрения ФАНО, ученые из Европейского центра ядерных исследований (ЦЕРН), открывшие бозон Хиггса, – явные бездельники третьей категории. Несколько лет работы, огромный институт – и всего несколько статей? Ну ладно, ЦЕРН, к счастью, ФАНО неподотчетен. Но ускорители Объединенного института ядерных исследований (ОИЯИ) в Дубне, где ведется кропотливая и важная научная работа в области физики высоких энергий тяжелых ядер, вполне может оказаться под ударом. А ведь это – один из островков отечественной науки, действительно находящийся на мировом уровне.

Удивляет и явный антинациональный характер предлагаемых мер. Конечно, интеграция – дело нужное и хорошее. Но только интеграция «по ФАНО» приведет к вытеснению русского языка из научной работы. Да, английский после Второй мировой войны стал общепризнанным международным языком научного общения (и не только научного – скажем, вся гражданская авиация во всем мире и многие другие отрасли давно говорят по-английски). Да, приучать российских ученых писать на английском языке нужно. Но что делать с такими областями, как языковедение, этнология, психология с учетом национальных особенностей?

Ведь если мы учитываем только статьи в иностранных журналах, а сейчас база Scopus – это прежде всего база англоязычных журналов, примеры мы приводили, то указанные, да и многие другие области, просто вымрут. Точнее, их убьет ФАНО. И страна превратится в научную колонию, утратившую национальные особенности науки и культуры, но исправно поставляющую статьи в зарубежные журналы.

Вывод неутешителен: предложенные ФАНО критерии числа публикаций для многих российских научных коллективов, занимающихся настоящей наукой, невыполнимы. Их внедрение приведет к вытеснению из науки русского языка и гибели многих областей исследований – например, славянской филологии.

Выход? Есть несколько вариантов.

Первый. Сделать ответственными за пропаганду и популяризацию работ отечественных ученых не только коллективы институтов, но и чиновников ФАНО. Вменить в обязанность ФАНО продвигать отечественные журналы в выбранные ФАНО же базы данных (Scopus и другие) и строго спрашивать за успехи и неудачи. Но это, конечно, фантастика, так как в корне противоречит сложившейся в стране структуре управления, когда начальник прав, но ни за что не отвечает. Скорее можно надеяться на прилет инопланетян.

Менее радикальный: включить в оценку деятельности институтов прежде всего отечественные базы данных, в том числе РИНЦ (Российский индекс научного цитирования). Переходить на оценку по Scopus (точнее, дополнять ее оценку по РИНЦ) постепенно и дифференцированно, с учетом реального числа российских журналов по данной специальности, индексируемых в указанной базе данных. И не спешить убивать куриц, несущих пусть не золотые, но вполне добротные яйца.

Но это, вероятно, тоже фантастика.

Автор: Юрий Викторович Кузьмин – кандидат физико-математических наук, ведущий научный сотрудник, Институт истории естествознания и техники им. С.И. Вавилова РАН.

Источник: сайт Роснаука, 29 мая 2016 г.

На заседании Совета по науке и образованию 21 января 2016 г.  президентом было отмечено, что «Наличие собственных передовых технологий – это ключевой фактор суверенитета и безопасности государства, конкурентоспособности отечественных компаний, важное условие роста экономики и повышения качества жизни наших граждан. В этой связи считаю необходимым рассматривать стратегию научно-технологического развития как один из определяющих документов наряду со Стратегией национальной безопасности. »

Однако вслед за этим, не дожидаясь выработки Стратегии научно-технологического развития, было озвучено  решение о том, что в России имеется только около 150 сильных государственных научных организаций с высокой цитируемостью и только их и следует финансировать,
а остальные бесперспективные 1350 организаций следует закрыть, перенацелить и т.д.

Решение о 150 сильных организациях кажется  преждевременным и субъективным. По моему мнению, в России имеется гораздо больше чем 150 сильных научных организаций, если подсчитывать их количество по разумным критериям, которые еще следует обсудить и обнародовать.

В этой связи возможны  следующие предложения:

1) Отозвать преждевременное решение о 150 сильных научных организациях.

2) Поручить Российской академии наук и Правительству РФ подготовить их предложения по  Стратегии научно-технологического развития к июлю-августу 2016 г. и представить их для согласования в Администрацию президента.
В Стратегии должны быть указаны цели, сроки и необходимые для реализации ресурсы,
в том числе соответствующие научные организации, существующие или вновь создаваемые.

3) Представить президенту согласованный вариант  (или может быть, варианты) Стратегии
к сентябрю 2016 г., после чего он сможет принять окончательное решение.

Тогда и будет видно, сколько  нам потребуется сильных научных организаций,
необходимых для решения поставленных в Стратегии задач.

И.В. Волович, член-корр. РАН

05.02.2016

Источник: Официальный сайт клуба «1 июля»

Данилов — известный на Западе ученый, признанный специалист в области физики элементарных частиц, лауреат премий Планка и Карпинского, популяризатор науки. «Данилова сделали и.о. главного научного сотрудника, поместили работать в лабораторию, потом закрыли все вакансии, чтобы он не мог подать на другие должности, ликвидировали лабораторию, а потом — его самого по сокращению штата», — рассказал «Газете.Ru» физик Андрей Ростовцев, основатель «Диссернета», тоже не так давно уволенный из ИТЭФ.

Данилов давно входит в консультационный совет ЦЕРНа, в научные советы ряда международных экспериментов, участвует в эксперименте по поиску темной материи, преподает на кафедре в МФТИ и МИФИ. «В конце 90-х он был директором ИТЭФ, буквально поднял его из руин, увеличив бюджет раз в десять, руководил множеством экспериментов в области B-мезонов. Чем не угодил, у него догадок тоже нет», — сказал Ростовцев.

Источник: газета.ru, 30 октября 2015 г.

Рассказывать о реформе Российской академии наук непросто — столько в ней драматичного, путаного и тайного. Казалось бы, Президентский совет рассмотрел итоги, принял решения. Их не обсуждать надо, а претворять в жизнь. Однако число неясностей и опасений только растет.

Решения Совета, с авторской, возможно, спорной, точки зрения, — лишь одно русло развития событий. Второе — причина, вызвавшая реформу и оставшаяся тайной: она никуда не делась и будет продолжать действовать, идя вразрез с решениями президента страны. Третье русло — резкое обострение внешнеполитических, а за ними и внутриполитических обстоятельств, усугубленных финансово-экономическим кризисом: оно также будет непредсказуемо, в том числе и для главы государства, влиять на реформу. О четвертом русле развития событий говорил на Совете президент РАН Владимир Фортов: участники реформы вступили в этап, полностью не описанный в законе, что толкает каждую из сторон на действия в соответствии с собственными толкованиями. Академик Фортов назвал его «мутным» этапом — игра пошла почти без правил, и это еще одна непредсказуемая ось развития.

С чем подошли к Президентскому совету

Напомним: начало реформы вызвало беспрецедентный в новейшей истории страны протест научной общественности. Митинги прокатились во всех крупных городах. Протесты игнорировали — закон приняли (см. «Опыты на мозге», «Э-У» № 27 от 08.07.2013). Однако на старте прохождения законопроекта вмешался президент. Тогда из первоначального текста было убрано слово «ликвидация», а также вся его в этом духе направленность. Борьба «за ликвидацию» Академии и «против ликвидации» стала стержнем событий с того момента до дня сегодняшнего и, видимо, дальше.

Каков замысел реформы? По сей день тайна. Заместитель президента РАН Владимир Иванов: «Мы не знаем замысла реформы — что хотели получить». На Совете академик Фортов привел данные соц­опроса: только 10% ученых подтвердили, что понимают, зачем реформа задумана и проводится в таком силовом виде. Есть, однако, и у него странная фраза: «Не думаю, что уже пришло время рассказывать всю правду о тех драматических событиях». Общее понимание сформулировано член-корреспондентом РАН Аскольдом Иванчиком: «Главное содержание реформы — это отделение институтов от Академии с превращением ее в клуб ученых, ни на что не влияющий».

О состоянии академической науки. Владимир Фортов: изношенность научной инфраструктуры до 80%, зачастую реликтовый приборный парк, хроническое недофинансирование, запредельный возраст ученых, проблемы молодежи, пакет социальных проблем. Владимир Иванов: «В абсолютных цифрах мы отстаем от США по финансированию науки в 15 — 17 раз». Тем не менее 42 научные программы и 30 программ региональных отделений РАН реализуются и покрывают весь спектр научных исследований. Глава ФАНО Михаил Котюков на Совете: на научные исследования Академии направляется 10% средств федерального научного бюджета, что обеспечивает 60% публикационного потока РФ.

Об итогах реформы. Академия передала имущество ФАНО, объединили три академии, приняли новый устав. ФАНО тоже выполнило часть работы. «Выявлены недочеты, но не злоупотребления», — сказал по итогам имущественных и финансовых проверок академического комплекса один из руководителей ФАНО Алексей Колович. Академик Фортов говорил на Совете о «возникшем в результате реформ отчуждении работающих ученых от управленцев» (подробнее см. «Sapienti sat», «Э-У»№ 48 от 24.10.2014). Председатель Дальневосточного отделения РАН Валентин Сергиенко назвал 2014-й «годом упущенных возможностей» и раскрыл тезис на огромном числе примеров. И еще: по данным Росстата, покинувших РФ в 2014-м оказалось почти вдвое больше, чем в 2013-м, и основная их часть — научные сотрудники.

Русло первое: что решил Президентский совет

Реформу президент не отменил, разделение полномочий между РАН и ФАНО оставил. Многие ждали бо?льшего, причем и в ту сторону, и в другую. Ходоков к главе государства шло немало, и до последней минуты было не ясно, кого он поддержит.

Позиция главы РАН: «Надо написать, что за науку отвечает Академия наук, потому что во всех документах, в четырех местах Положения о ФАНО сказано “с учетом мнения РАН”, но это не юридическая форма <…> Не решив этого принципиального вопроса, не закрепив законодательно за РАН научную компетенцию, а за ФАНО — административно-хозяйственную, мы обречены на пробуксовку и аварию в реформах». Решение президента РФ: разработать механизм координации, образовать научно-координационный совет приФАНО, чтобы пошагово, в непрерывном режиме отрабатывать варианты регламентов.

Ставился вопрос о реструктуризации, но об этом поговорим далее. Бесконечно важно, что продлен на год мораторий на сделки с имуществом Академии, на расформирования и сокращения.

По итогам — все? Нет. Сопоставим ключевое слово — «ликвидация» из первого варианта законопроекта и слова Путина на Совете: «Мы еще в одном месте ничего, может, как следует, не создали, другое уже разрушили, то, что наработано веками <…> Аккуратно, ничего не разрушая, а только наращивая наши возможности. Надеюсь, по такому пути мы с вами и пойдем». Многотысячные митинги середины 2013 года, полагаю, потому и прокатились по стране, что люди недоумевали: понимает ли это глава государства? И поскольку ответа не было, многие были убеждены: это он — инициатор реформы РАН. Сейчас стало ясно: Путин противник «ликвидации» не только на момент старта законопроекта, он и далее пункт за пунктом выявляет, где «ликвидация» в том или ином виде угрожает Академии, и блокирует эти опасности.

Он, однако, оставил Академии в борьбе за существование поле для самостоятельных упражнений. Подразумеваемое постановление Президентского совета: «Академия, защищайся сама. Да и есть ли в Академии то, что вообще стоит поддерживать? Пусть проявится, а мы посмотрим».

Русло второе: сверхмощная и сверхтайная сила реформы

Многие считают: реформа шокировала, но пора забыть и начать подлаживаться.

Есть, однако, «но». Слово «ликвидировать» в первоначальном тексте законопроекта не было случайным. И полно признаков, что от цели «ликвидировать» кто-то отнюдь не отказался.

Кто он — этот «кто-то»? Давайте, чтобы черточка за черточкой сложить его портрет, вернемся к началу реформы, в 2013-й,он там здорово наследил.

Пойдем по цепочке. По регламенту правительства, участникам заседания документы рассылают за две недели, но законопроект о реформе РАН они впервые увидели 27 июня, в день заседания — перед собой. Как и президент РАН. По ходу заседания возражали министр обороны и министр иностранных дел, но законопроект приняли (в правительстве какой еще страны документ будет принят при возражениях таких министров?). Все документы из стен правительства обязаны пройти через Институт законодательства и сравнительного правоведения. Исключений было два — законопроект о монетизации льгот и законопроект о реформе РАН. В Госдуму законопроект поступил 28 июня, в пятницу, в 18:00, когда депутаты уже разъехались по дачам, и потому до понедельника никто с ним не знакомился. А на вторник было намечено принять законопроект сразу в трех чтениях. Почему не в понедельник? Потому что сначала должен дать «добро» профильный Комитет — по науке и наукоемким технологиям. И тут случилась осечка: Комитет проголосовал против рассмотрения в Большом зале Госдумы. Можно ли это «против» перешагнуть? С точки зрения этики, аномально в парламенте любой страны. А у нас депутатскому залу потребовалось лишь отдельно проголосовать, чтобы преодолеть «запрет» комитета: большинство — «за». Темп, однако, был потерян, и это «роковая» ошибка: 2 июля на прием к Путину с протестом пошли Владимир Фортов, Евгений Примаков, а также, по некоторым сведениям, секретарь Совета безопасности РФ Николай Патрушев. А депутаты в это время, не зная, к чему склонится президент, голосовали за принятие законопроекта в первом чтении.

Позиция главы государства повлияла, и текст законопроекта стали изменять — за круглосуточную работу села сводная бригада депутатов и представителей РАН. В таком аврале ошибки неизбежны, и они были. Скажем, «ликвидация Академии» из текста была устранена, но вписано «создание Академии», то есть по тексту их становилось две. 5 июля такой законопроект приняли во втором чтении, а 6 июля начались думские каникулы. Итак, штрих к портрету этого «кого-то»: он по часам рассчитал, чтобы завершить вопрос к последнему дню весенней сессии Госдумы.

Через регламенты перешагивали легко. Как и через законы. Вот разъяснение профессора Академии народного хозяйства и госслужбы при Президенте РФ Ивана Старикова: по пункту «е» ч. 1 ст. 72 Конституции РФ, вопросы науки относятся к предметам совместного ведения РФ и субъектов, а по ФЗ № 184 в рассмотрении проектов федеральных законов по предметам совместного ведения должны участвовать органы государственной власти субъектов. То есть все заксобрания и губернаторы (поскольку учреждения РАН есть по всей стране) должны были в течение 30 дней изучить проект и направить в Госдуму заключение. То же — перед вторым чтением.

Букву закона преодолели: РАН же не по всей стране зарегистрирована, а по адресу — Москва, Ленинский пр., 14. Попрали и дух: институты РАН (их 430) и Научные центры РАН (их 33) традиционно задействованы в важнейших региональных исследованиях. На Дальнем Востоке ониизучают, например, океан и сейсмобезопасность, в Якутии — эксплуатациюоборудования в экстремально низких температурах, на Северном Кавказе — этнос, культуру и языки десятков кавказских народов. Уберем эту региональную составляющую — и направления останутся бесхозными. Так кто же имел силу и наглость переступить закон № 184-ФЗ, чтобы мнение субъектов РФ не учитывалось?

Попрано и базовое положение Конституции, называющее источником власти народ. Протестное письмо направили девять академиков-секретарей тематических отделений РАН. В Сибири и на Урале протест подписали: председатель Сибирского отделения РАН академик Александр Асеев, председатель Уральского отделения РАН академик Валерий Чарушин, председатель Красноярского научного центра СО РАН академик Василий Шабанов; председатель Иркутского научного центра СО РАН академик Игорь Бычков, председатель Кемеровского научного центра СО РАН академик Алексей Конторович, председатель Тюменского научного центра СО РАН академик Владимир Мельников, председатель Омского научного центра СО РАН член-корреспондент РАН Владимир Лихолобов, председатель Томского научного центра СО РАН член-корреспондент РАН Николай Ратахин, председатель Якутского научного центра СО РАН член-корреспондент РАН Михаил Лебедев, председатель Бурятского научного центра СО РАН член-корреспондент РАН Борис Базаров. А вот резолюции митингов во всех крупных городах: реформа разрушит Академию и поставит под угрозу дальнейшее развитие, обороноспособность и безопасность российского государства. Сотни выдающихся ученых лично написали открытые письма. Берем наугад — Эдуард Жалнин, заслуженный деятель науки РФ, лауреат Госпремии РФ, доктор наук, профессор: «То, что сейчас делается с Академией, — непродуманно, хаотично, бессмысленно, а главное, позорно для такой великой страны, как Россия. Сломать такой мощный, хорошо отлаженный, десятилетиями проверенный организационный и координирующий механизм — это уже не частные промахи дилетантов-реформаторов, это диверсия по отношению к нашей истории, к настоящему и будущему нашей страны». Письма опубликованы — это толстый том. Профсоюз РАН доставил в приемную президента РФ коробки с подписями 121865 граждан России против законопроекта. Все проигнорировано.

Алогично появление закона о реформе РАН и в общем контексте права в теме «наука». Владимир Иванов: «Действует по меньшей мере шесть законов, регулирующих фундаментальную науку, которые между собой не стыкуются.У нас очень несбалансированное законодательство в науке <…> С 2010 года на государственном уровне нет стратегии развития науки и технологий. В закон о науке постоянно вносились бессистемные изменения, получился хаос управления». Принятый закон о реформе РАН только усугубил хаос (завалы, предопределяющие научно-технологическое отставание РФ, проиллюстрируем на примере проблемы интеллектуальной собственности, см. «Интеллект без собственности или собственность без интеллекта»). Нельзя говорить об инновационном развитии страны и сохранять законодательный бардак. В интересах научной политики страны не с РАН надо было начинать. Так каков подлинный интерес реформаторов от науки?

Причины реформы РАН

Версии выдвигались. Например: кому-то не терпится завладеть зданиями Академии в центрах крупных городов РФ и ее землями. Или — высших чиновников бесит уставная самоуправляемость Академии, ее автономность от бюрократии. Или — это диверсия «мировой закулисы»: Академия выживаемостью и неплохим уровнем исследований сохраняет для России шанс возродиться как высокотехнологичной державы, и этот шанс надо убить.

Добавим авторское предположение. Подсказку найдем в действиях лидеров США, Европы и Японии в финансово-экономический кризис 2008 года — что они стали поддерживать? Не банки, как в России (что, по оценке академика Сергея Глазьева, принесло стране ущерб больший, чем начало «приватизационных» 90-х и дефолт 98-го вместе взятые). Они кратно увеличили финансирование науки. Какая тут связь: финансовая власть над миром и исследование учеными природных закономерностей? Связь есть. Деньги власть не уступят, а если уступают, значит, какой-то элемент человеческого общежития на время становится важнее денег. Следовательно, надо вложиться в него, чтобы такой двухходовкой вновь над всем властвовать. Было ли в истории нечто, что становилось важнее денег? Не раз. Близкий нам пример — нефть и газ. Отсюда и залповое расхапывание месторождений в 90-е.

Логика такова: если в мире финансов кризис, значит, то, на что вчера можно было опереться в самих финансах, сегодня шатко. Искать опору надо в гражданской нефинансовой сфере, в ее стратегическом для человечества элементе — науке. Наука и технологии позволяют не имеющим ресурсов Германии, Японии, Швеции лидировать. Научное превосходство группы стран лишает отстающие суверенитета без всяких бомбардировок. Пример. Проводим, скажем, через международные организации абсолютно невинный тезис: нельзя сертифицировать эксплуатацию сложных систем (космических, атомных и прочих) без моделирования на суперкомпьютере; остальное считать самоделками, угрожающими человечеству. И все: страны, у которых нет суперкомпьютеров и специалистов, впредь зависимы от ведущих держав. Опереться на научный взлет сегодня — дальновидная ставка на завтрашнее усиление планетарного финансового могущества.

Авторская версия: когда до наших олигархов дошло это финансовое понимание науки, они ахнули — какая жизнестойкость у российской научной школы, мировой уровень исследований сохранен по большому числу направлений! За океаном приличные люди подобным не разбрасываются, а здесь лежит — и ничье. И последовала атака, по рисунку и темпу повторившая углеводородную приватизацию.

Возразят: там было разгосударствление, здесь, — наоборот, разница большая. Никакой! На обычных заседаниях правительства куски госсобственности за последние двадцать лет приватизировались непрерывно. Без обоснований — зачем, и доказательств — что управление в частных руках эффективнее.

Но на Академию было не посягнуть, ее охрана — академическое самоуправление, основанное на многостадийном тайном голосовании внутри самой научной общественности. Поэтому ее переход под прямое госуправление — это переход в полную беззащитность. Вот и смысл реформы: ликвидировать академическое самоуправление введением хозяйственного административного управления — вроде бы имуществом, а на деле — научными учреждениями, бюджетом, дальнейшим каскадом внутренних реформ.

Подчеркнем идентичность беспрецедентной поддержки науки как меры преодоления кризиса в США и реформы РАН в формате «спецоперации» в России. Финансовая власть над миром — несущий признак этой идентичности. Отсюда и динамика событий реформы. Ученые, искренние и идейные, недоумевали: убеждаем в значении науки для страны, а нас не слышат. Прекраснодушные восклицания — перед застывшим взглядом зверя, изготовившегося к броску.

Русло третье: потребовалось «импортозамещение»

Вернемся к решениям Президентского совета. Впечатление: то главное, что в тексте стенограммы написано черным по белому, комментаторами не замечено. Вот слова Путина: «В короткий срок определить критические точки в импортозамещении <…> Прошу Российскую академию наук, Президиум РАН принять самое активное участие в формировании Национальной технологической инициативы, а научные институты — включиться в ее реализацию». Вроде ясно — ответить на санкции, о том трубит вся пресса! Нет, не ясно. «Шапкозакидательство» приуменьшает опасность и тем искажает смысл.У России нет электронной промышленности, почти нет авиа- и судостроения, плохо с машиностроением, нет приборостроения, и т.д., и т.п. Обама заявил, что экономика России «разорвана в клочья» — приукрасил, конечно, но про цели американской политики сказана правда.

Санкции наложились на падение — рубля, цены нефти, ВВП. Зловещая симметрия: пришла угроза стране не меньшая, чем для Академии ее реформа. Путин помог Академии. Что поможет Путину? Только новая индустрия на высоких технологиях — то, о чем говорилось лет пятнадцать, да не делалось. Комментаторы Совета лишь увидели, что правитель помогает попавшей в беду Академии. А схема представляется иной, на наш взгляд, глава государства как бы говорит президенту РАН: «Меня сейчас бьют, и обращаться не к кому; я тебе помогу, но уж и ты постарайся помочь мне».

Такой расклад сильно меняет понимание. Цена Академии по тому, как она может помочь власти в ее затруднительном положении, стала как в эпоху атомной бомбы.И тот, кто протащил реформу РАН, тоже меняет угол атаки: теперь под прицелом не столько сама Академия (с ней более чем наполовину удалось справиться), а связка «президент — РАН». Была цель «ликвидировать», теперь надо ликвидировать эту связку.

Острота момента необычайна. Что в Первой мировой стало причиной революции? Историки в связи со столетием войны подготовили многотомную монографию и выяснили: не в ухудшении экономики причина революции, у других стран-участниц вой­ны она ухудшилась гораздо больше. Дело в другом: ничего не удавалось согласовывать заказчику и подрядчикам. Заказчиком были госучреждения, а обеспечивали войну в вооружениях, амуниции и продовольствии частные фирмы. Фронты же за провалы с обеспечением расплачивались сотнями тысяч жизней. Командирский корпус и в первую очередь четыре командующих фронтами дошли до белого каления в отношении главнокомандующего — царя. Дальше было его отречение от короны, а затем (что для вакуума власти естественно) — революция.

Проведем аналогию. Вот уже пятнадцать лет власть говорит про переход на инновационные рельсы, а промышленность, находящаяся в частных руках, игнорирует. Тогда исход был — рухнувшее государство.А сейчас? Президент не может этого не обдумывать. Пришло лихо, потребовалось срочное импортозамещение, а власть отвлечена размежеванием функций Академии и ФАНО, да еще в ручном режиме, и конца этому не видно. Максимально несвоевременно, слишком многое на кону. Политически сверхудачно было бы авральное импортозамещение перерастить в курс модернизации, так до сих и не принятый, — на это на Президентском совете указал Евгений Примаков. Так реформа Академии волей штормов мировой политики оказалась в центре стратегического для страны спора — начинать ли, наконец, модернизацию.

Цель «ликвидировать» продолжает быть целью

Казалось бы, если дело поддерживает президент страны, безнадежно его топить. Конечно, нет. Еще вопрос — кто кого. Именно этот смысл как главный мы и пытаемся передать читателю. Беспрецедентность силы, продвигающей реформу, убеждает: она не свернет. Как был легко проломан коридор по принятию закона под флагом «ликвидация» — так она и пойдет к той же цели, пусть и в измененных реалиях. Подтверждения? Посмотрим.

Для страны нет сейчас ничего важнее, мы говорили, чем суметь перевести авральное импортозамещение в долгожданную модернизацию. Надежду дает только сохраненная фундаментальная наука. Она, по словам академика Асеева, «основа конкурентоспособности регионов в образовании, инновациях и в экономическом развитии страны в целом». Вот в этом качестве она точно ликвидирована в последние полтора года, поскольку вместо движения здесь безысходная пробуксовка. Академик Фортов: «За Академией сохранялось право заниматься наукой, что, как это ни удивительно, встретило и встречает сейчас активное сопротивление наших оппонентов <…> В четыре-пять раз возросло количество запросов, инструкций, совещаний в виде научной переписки. Она обрушилась на ученых как лавина, не оставляя времени для творческой работы, убивая инициативу, выталкивая молодежь из науки и в конечном счете подрывая нашу конкурентоспособность». Академик Иванов: «Мы потеряли год на реорганизации. Прошлым летом ученые вместо статей писали резюме <…> Проблемы финансовые, организационные и юридические. В силу разделения выстроили бюрократическую систему, которая поглощает основную часть времени. Объем бумаг на институты возрос в четыре раза. А это говорит о том, что в четыре раза разросся бюрократический аппарат. При этом в Академии аппарат мы сократили на 80%». Фундаментальная наука увязла в реорганизации. А потеря темпа равна потере курса.

Четвертое русло: реструктуризация и иные инициативы

Теперь о реструктуризации. Это инициатива ФАНО, которая не следует ни откуда: ни из закона, ни из Положения о ФАНО, ни из решений Президентского совета 2013 года. По словам академика Сергиенко, ученым предписано «тупо следовать методичкам по реорганизации сети учрежденийФАНО, подготовленным в чиновничьих кабинетах». Пример новообразования: предложили собрать вместе Санкт-Петербургский Физтех, Институт химии и силикатов, Институт почвоведения, Пулковскую астрономическую обсерваторию и Институт акушерства и гинекологии1. Фортов на Совете: региональная наука «оказалась под большой угрозой из-за ее атомизации, потери управляемости и поспешной реструктуризации, часто идущей мимо региональных научных центров и отделений». Из постановления президиума Центрального совета профсоюза работников РАН: «Идея реструктуризации не обсуждалась с научным сообществом, РАН, общественными организациями, представляющими интересы работников учреждений ФАНО; отсутствуют официальные документы, содержащие информацию о планах преобразований, их целях и задачах. При этом подготовка к объединению институтов и возможному изменению их организационно-правовой формы идет полным ходом».

РАН протестует: нельзя проводить реформу и реструктуризацию, если не определена цель и не показано, чем новая система будет лучше старой. Академия наук призвана вести фундаментальные исследования, а они вообще не требуют реструктуризации, поскольку каждый институт уже имеет программы, в которых сбалансированы ресурсы и организационные формы до 2020 года. По сути, реструктуризацией проводится неуклонная политика отстранения Академии наук; с РАН планы и концепция реструктуризации не обсуждались, а по закону нельзя проводить объединение институтов, не согласовав это с тем, кто осуществляет научно-методическое руководство ими, то есть с Академией наук. (Отдельная благодарность Валентине Матвиенко: это по ее инициативе в проект Положения о ФАНО вписан пункт о научно-методическом руководстве Академии. РАН держится за него как за спасательный круг, на Совете Фортов попросил президента сделать этот пункт краеугольным при размежевании функций с ФАНО.)

Протест остановил ФАНО? Ничуть. Подготовка к реструктуризации шла как военная операция — региональные экспертные сессии проводились одна за другой по сверхдинамичному жесткому графику, словно то было чье-то важное поручение. Необходимость ее объяснена так: мол, наиболее выдающиеся открытия происходят на стыках наук, поэтому главное сегодня — междисциплинарность1. Заметим, междисциплинарность — сама история Академии, она была и есть в работе научных региональных центров, тематических и региональных отделений и самого Президиума РАН. Она многократно становилась принципом организации работы при решении крупнейших народнохозяйственных и оборонных задач, но реструктуризации отнюдь не требовала: просто та или иная программа объединяла усилия множества лабораторий, которые организационно оставались в своих институтах. Но у ФАНО полное отсутствие интереса к тому опыту.

Пустить сегодня фундаментальную науку по сложнейшему маршруту организационного переформирования институтов, в момент когда президент страны попросил о помощи, — значит «ликвидировать» связку «президент — Академия».

У Академии пространство для маневра ограничено: институты и львиная доля финансирования теперь в ФАНО. Но и остальное в полосе вязкого движения. Владимир Фортов на Совете: «У ученых нет желания заниматься хозяйственными вопросами, а у ФАНО нередко нет ясности, где кончается хозяйство и начинается наука <…> Граница компетенций сильно размыта и легко деформируется». Помощник президента и экс-министр образования и науки Российской Федерации Андрей Фурсенко на Совете: «Подписано соглашение междуФАНО и РАН о разграничении полномочий, приняты два регламента, еще шесть согласованы и ждут подписания. Еще шесть находятся в работе». Вот в какую тину въехали. Стране остро нужна спорая продуктивная работа науки, а она отвлечена выработкой регламентов. Отвлечь от главного можно настолько, что будет равносильно цели «ликвидировать».

Зато у инициаторов курса «ликвидировать» немалые возможности. Новые несанкционированные инициативы можно выдвигать не один год. Пример: кампания по определению эффективности научных учреждений. Только некомпетентному человеку такой тезис может показаться осмысленным. Академия наук — это сфера фундаментальных исследований, затратная по определению, ее деятельность в принципе не направлена на коммерцию, не предполагает сопоставления «столько вложили — столько получили». А термин «эффективность» — экономический, он применим лишь к прикладной науке, которая в нашей стране исчезла вместе с ликвидацией Гайдаром отраслевых министерств. Если говорить об эффективности, дальше разумная последовательность должна выглядеть так: берем курс на восстановление в стране прикладной науки, а когда ее воссоздадим, начнем кампанию по определению эффективности ее учреждений. Идет манипуляция терминологией: будто бы что-то значит, а на деле не значит ничего. Кампания по определению эффективности между тем стартовала, и мы еще увидим, каким фактором отвлечения науки от дела она обернется.

Терминологическая война

Битва за ликвидацию в России Академии наук и фундаментальной науки вообще перешла в сферу злостного передергивания терминов. Пошла манипуляция, как тремя наперстками на вокзальной площади, терминами «точки роста», «прорывные технологии» и «приоритеты» (см. «Про прорыв и приоритет»). Разницу, вроде бы, легко объяснить шестиклассникам. Но намеренная путаница упорно делается в докладах на самых высоких заседаниях. Значит, ищи кому выгодно.

Война вроде терминологическая, но ставки предельно высоки. Когда в начале июля 2013 года общественность узнала о реформе РАН, с телеэкранов на Академию одномоментно посыпались чудовищные обвинения — она мало дает практической пользы стране. Возможно ли было в этот момент объяснить российскому народу, что это дело вообще не Академии, а прикладной науки, уничтоженной чиновниками два десятилетия назад? Дело ученых из Академии — владеть тематикой коллег из лабораторий мира, и как раз это они сумели, несмотря на нереальные постсоветские трудности. В России сохранена научная школа, честь и хвала за это Академии, а ее поливают грязью — как никогда за всю трехсотлетнюю историю.

Сегодня передерг видоизменен. «Импортозамещение» при разоренной прикладной науке, конечно, будет удаваться, но с огромными трудностями. Виновного срочно надо найти. Казалось бы, ясно — это те, кто 20 лет назад ликвидировал отечественную прикладную науку, а также те, кто на заработанный в «нулевые годы» нефтегазовый триллион долларов не воссоздал технологическую базу страны. Но они-то все на своих местах. Появилась коллективная выгода: объявить — виновата наука. Терминологическое перепутывание идет по цене службистской судьбы VIP-чиновников. Как только говорит президент слово «импортозамещение» — так сразу громче хор этого бомонда: «виновата Академия».

Для цели «ликвидировать» столь дружный VIP-интерес — козырной туз, он вполне может конкурировать с поддержкой Академии со стороны президента и даже блокировать ее. Происходит легитимизация подлога. Мол, фундаментальная наука — неисчерпаемый источник, о ней не надо заботиться, она словно солнечный свет задаром есть все время. Но ее надо куда-нибудь перегнуть: в приоритеты, в прорывные технологии, в междисциплинарность, в реструктуризацию; а ученые, такие бестолковые, отстают от понимания того, что есть сегодня главное. Цитируем одного из руководителей ФАНО: «Если научные задачи не рождаются внутри самого научного сообщества, их будет ставить государство. Оно же будет структурировать институт в соответствии со своими потребностями. Для научного сообщества — это скрытый вызов». То есть ноль внимания к нуждам фундаментальной науки, зато со ссылкой на приоритеты звучит предупреждение в тональности выговора: будем структурировать!

Тревога — это легкое отвращение к будущему

Что дальше? «С окончанием моратория можно ожидать самого разного развития ситуации», предупреждал один из ведущих мировых специалистов в области квантовой теории поля академик Валерий Рубаков. Почитаем письмо в Минобрнауки, посланное непосредственно перед Президентским советом (исх. № 5396а-01-523 от 20.11.2014, вх. № АК-36-18 от 25.11.2014).В нем Национальный исследовательский технологический университет «МИСиС» (где ректорствовал нынешний глава министерства науки и образования Дмитрий Ливанов) просит Минобрнауки «интегрировать» его со следующими институтами РАН, а попросту присоединить их: Институтом металлургии и материаловедения им. А.А. Байкова, Институтом общей и неорганической химии им. Н.С. Курнакова, Институтом нефтехимического синтеза им. А.В. Топчиева, Институтом проблем комплексного освоения недр, Институтом динамики геосфер, Институтом физической химии и электрохимии им. А.Н. Фрумкина, Институтом геологии рудных месторождений, петрографии, минералогии и геохимии, Институтом геоэкологии им. Е.М. Сергеева и Геологическим институтом. Да это половина Ленинского проспекта в Москве — центр города, где рыночная цена квадратного метра баснословна! Такие же письма с предложениями «интеграции» поступили в министерство от Томского политехнического университета, Томского, Новосибирского, Санкт-Петербургского и Самарского госуниверситетов.

И те, кто посылал письма, и те, кто их получал, прекрасно знают: научно-исследовательские институты в составе вузов в нашей стране были — около сорока — и сплыли. Остались единицы в трех-четырех самых известных университетах. Однозначно: отдать институты Академии наук туда, где главная задача не научные исследования, а образование, — значит полностью уничтожить фундаментальную науку.

«Центр компетенции находится в Академии наук, а центр управления — вФАНО. Такой дуализм, как следует из теории управления, ведет к неустойчивости и в результате — к аварии», предупреждал на Совете Владимир Фортов.

Российская фундаментальная наука сегодня — это сплошь проблемы после почти четверти века недофинансирования и невостребованности. Из-за этих проблем за рубеж выехало два демографических пласта ученых — 40-летние и 50-летние. Между тем Академии предстоит бег с перегрузками. Перечислим, к чему обязал закон. Необходимо освоить роль эксперта программ и проектов при принятии важных государственных решений. Осуществлять руководство научными исследованиями в институтах, подведомственных ФАНО, а вовне ФАНО, то есть по всей стране независимо от ведомственной подчиненности, вести мониторинг и оценку результатов деятельности примерно трех тысяч иных научных организаций. По поручению президента организовать четыре программы: Арктику, медицинские науки, математическое моделирование, оборонные исследования (и работа уже идет, см. «Наука ученым»).В связи с поворотом в экономической политике обеспечить научно-технологическое развитие ресурсных отраслей. При этом методом тыка и трудных переговоров находить регламенты взаимодействия с ФАНО, а уроки борьбы с инициативами вроде реструктуризации говорят: здесь возможны большие сюрпризы.

Теперь представим, что все это Академии удалось. Это выигрыш? Нет, проигрыш, потому что нынешний виток истории требует гораздо большего: нужно помочь политическому руководству и в первой фазе — импортозамещении, и во второй — модернизации, как когда-то советская наука помогла советскому руководству с бомбой и с космосом. Получится помочь? Не факт: вполне реальна на пути та авария, о которой предупредил Владимир Фортов. А тот, кто сам в аварии, — не помощник. Но если не получится, то и помощь политического руководства Академии также не сработает.

Во время избрания президента РАН претенденты в совокупности проговорили полную программу решения проблем науки (см. «Tertium non datur», «Э-У» № 21 от 27.05.2013). И что? Все, кто сегодня корежит науку, начиная с законопроекта о реформе, — о той программе ни слова. Надо правильно понимать: тому, кто не ставит задачу помочь науке, не ставит задачу реализовать программу, намеченную профессионалами, а декларирует лозунги типа «технологический прорыв» или «государственный приоритет», на деле глубоко плевать и на то, и на другое. Под треск этих погремушек он ведет такие разрушительные преобразования в академической системе, после которых в стране не из чего будет делать ни прорывы, ни приоритеты.

Академии в предстоящем «мутном» этапе нужна беспрецедентная дееспособность, снова выводящая ее на уровень бомбы и космоса. Протестный потенциал теперь надо реализовать в работе. Это сегодня судьбоносный политический фактор — и для Академии, и для страны.

Тревога как легкое отвращение к будущему — вот что остается после прочтения стенограммы Президентского совета. Очевидно, что ни один из участников, включая президента, не испытывает воодушевления от открывающихся перспектив: авария возможна.

Источник: Эксперт online

Предисловие

Год назад законопроект о реформе Российской академии наук поступил из Правительства в Государственную Думу, далее последовал каскад драматичных событий, не будем их пересказывать, затем Дума приняла закон в сильно измененном варианте по сравнению с первоначальным. Та взволнованность, тревога, напряжение научной общественности, да и всей российской общественности, которые сопровождали принятие закона — переносятся и в день сегодняшний, в то, как оценить итоги года реформы РАН. Она — получается? Не получается? Итоги, разумеется, не в том, что ФАНО разослало по институтам столько-то писем и заполнило в аппарате столько-то вакансий. Было и много существенного. Судьба российской науки обязывает: все это надо тщательно взвесить (потому и объем предлагаемого анализа большой).

Разобьем текст на шесть разделов.

Первый раздел (с.4) — о крупном шаге ФАНО: о попытке выработать оценку эффективности институтов, предпринятой в мае с.г. Экспертной сессией ФАНО. На ней прозвучало так много интересного и разнообразного, что не сложилось впечатления — можно ли свести материал к компактной формуле, а, соответственно, можно ли делать оценку эффективности, и, если делать, то какую. Проблема столь важна для науки, так что разговор будет подробным.

Второй раздел (с.9) указывает, что реформа Академии не была изолированным событием, а произошла в контексте большого процесса: государственного осмысления необходимости инновационного развития, а также его пробуксовок, мер преодоления — все это отражено в группе принятых в разные годы стратегических документов государства. Как наработанный в них смысловой материал соотносится с замыслом реформы? Сопоставим также и с иным процессом: все двадцать лет внутри самой академической среды вырабатывался большой перечень мер, которые могли бы спасти, а затем и возродить отечественную фундаментальную науку, обескровленную недофинансированием. Итоги года реформы РАН в таком панорамном ви́дении позволят сделать ключевые выводы.

Третий раздел (с.16): рассказ о цепочке рождающихся одна за другой весь постсоветский период в околоправительственных кругах более десятка схем реорганизации Академии наук. Обосновывается (новая) версия рождения замысла реформы, поскольку до сих пор это держат в тайне.

Четвертый раздел (с.21) о неожиданных событиях, произошедших также в течение года — не внутри реформы, а вовне ее — которые способны повернуть ход ее реализации: тревожное падение макроэкономического показателя ВВП и появление установки «тотального импортозамещения» как следствия обострения международной обстановки.

Пятый раздел (с.24): рассказ о других событиях года — о движении научной общественности за рождение Второй палаты Общего собрания РАН; разговор о законопроекте о возрастных ограничениях.

Шестой раздел (с.26) — заключительный: угроза вероятного залпового отъезда ученых за рубеж; вклад реформы в двадцатилетний спор с неолибералами о том, что есть «государственное».

х х х

Об основном русле, в каком стартовала реформа Академии наук.

Напомним: предыдущие три столетия, еще с Петра I, Академия наук никогда не была органом исполнительной власти, а всегда — институтом гражданского общества: приоритеты и направления исследований определялись самим научным сообществом, а ресурсное обеспечение давало государство из бюджетных средств. Такая концептуальная основа обеспечила Академии жизнеспособность на крутых поворотах истории как, между прочим, никакому другому государственному институту России. И предыдущее двадцатилетие, когда Академия фактически не развивалась, а вела борьбу за выживание — она сохранила способность проводить широкий спектр исследований на современном уровне, а также репутацию в мировом научном сообществе.

Но — завершилась эта концептуальная основа Академии в прошлом, 2013 году двумя громкими залпами, затмившими тогда все теленовости. А именно, принят Закон о реформе РАН, что сопровождалось в СМИ небывалой дискредитацией Академии, словно за ней числилась вина перед народом и ей надо за это расплачиваться, слово же «ликвидация» из законопроекта вообще привносило мотив публичной казни. Обоснование реформе давалось лишь в фразе: освобождение ученых от управления имуществом улучшит условия их исследовательской работы.

И — встречный залп: ученые развернули на дистанции принятия Закона беспрецедентную против него борьбу. Нет даже аналогов таких массовых протестов во всех крупных городах страны за всю постсоветскую историю (а уж, тем более — в советскую эпоху). Но, ученых не послушали — Закон принят, создано Агентство научных организаций (ФАНО), ему подчинены все научные институты, пошла будничная работа.

Русло этой будничной работы определено высказанными позициями на заседании Совета по науке и образованию (20.12.2013) — прочтем внимательно, здесь основа. Позже из этих же слов последуют главные выводы. В.В. Путин: «Никакого командования научными исследованиями быть не может, не должно и не будет». В.Е. Фортов: «За Академией наук закрепляется научно-организационное руководство научными исследованиями и институтами, а за Агентством — хозяйственно-административные и финансовые компетенции. Это прямо написано в законе. Без этого ясного понимания духа и буквы закона мы обречены на перманентные конфликты, взаимное перетягивание одеяла, нестыковки, от которых уже сейчас начинают страдать наши ученые и тормозиться реализация этих реформ». М.М. Котюков: «Думаю, что будут найдены в будущем механизмы эффективного взаимодействия».

Что здесь сказано? Во-первых, задан курс — РАН и ФАНО искать механизмы как взаимной кооперации, так и размежевания функций. Во-вторых, нельзя не видеть некой растерянности сразу всех сторон: ничего не сказано конструктивного, постановочно-позитивного, только предостережения да предположения — что-то в будущем будет найдено. Как будто не за плодотворную работу берутся, засучив рукава, а, образно говоря, разговаривают вокруг мины — одно неосторожное движение и, не дай Бог… Эта «мина», в самом деле, есть — но о ней позднее.

С таким напутствием «корабль пошел в плавание».

Отсюда и первый итог года реформы: ничего здесь не изменилось — все то же отсутствие конструктивных видов на плодотворную работу, все те же интонации некой растерянности.

А что с процессом взаимной кооперации и размежевания функций? Он идет, это бесспорно, но очень сложен. Ведь научное управление институтами почти невозможно оторвать от организационного управления. Соответственно, научно-организационное управление тесно переплетается с финансовым и имущественным управлением. — Где провести межевание? И, тем более, трудно провести линию разграничения, с одной стороны, рабочих текущих функций между РАН и ФАНО, а с другой — разграничения (и объединения!) их ответственности перед страной за решение кардинальных задач.

Эта сложная ситуация будет проанализирована на двух высоких слушаниях в предстоящие осенние месяцы (2014) — в Госдуме по поводу законопроекта о возрастных ограничениях (законопроект № 540253-6 «О внесении изменений в Трудовой кодекс Российской Федерации в части совершенствования механизмов регулирования труда научных работников, руководителей научных организаций и их заместителей»), а также на заседании Президентского Совета по науке и образованию, который обсудит итоги года проходящей реформы РАН.

Мы же проведем публицистический анализ этих итогов. Не будет критики ни Академии, ни ФАНО — сделаем обзор объективной ситуации, в которой мы все оказались. Используем цитаты из высказываний ученых (сказанных в разное время в разных текстах или мероприятиях). Просим ученых-медиков и ученых-аграриев простить — автор ограничится анализом обстоятельств академических учреждений фундаментальной науки.

Раздел I. Об оценке эффективности

Есть правота в создании ведомства, каким является ФАНО! Наверное, это будут сходу отрицать многие ученые, оскорбленные реформой РАН, но изначально заявим твердо: место встречи государства и науки должно быть! Прошли времена, когда чудак-ученый в башне из слоновой кости разглядывал звезды в трубу и ставил опыты, сливая в колбе жидкости. Сегодня для правительств ведущих стран наука — основной фактор преодоления глобальных экономических и финансовых кризисных явлений, решающий фактор в конкурентной гонке государств. Отсюда —астрономические суммы на науку. И потому наука впредь не может быть замкнутой системой — лишь системой тайного голосования академиков — непременно должно быть ведомство, представляющее в диалоге с наукой интересы государства, его перспективы и бюджетные обстоятельства.

Но на этом прервем хвалу замыслу ФАНО. Потому что восторжествовал оптимизм по поводу быстрых сроков управленческих преобразований в фундаментальной науке, но оптимизм этот беспочвенный и опасный. О том говорит опыт США: там, по тем же соображениям необходимости места встречи науки с государством, была создана структура — Научно-консультативная служба при Президенте США с полномочиями функций как административных, так и консультативных. Казалось бы — вот аналог, т.е. мы идем по правильному пути. Рано радоваться! Путь становления этого американского ведомства — тридцать лет адаптации и притирки. Потому что все оказалось сложным — и специфика науки, как объекта управления, управленцы «открыли», что научному сообществу надо давать право самостоятельно определять направления фундаментальных исследований, а также, что нельзя вмешиваться в процесс распределения выделенных средств; и остальной госаппарат плохо воспринимал, что решения по науке, в том числе финансовые, принимаются помимо него.

Готовы ли наши инициаторы реформы настроиться на 30 лет становления ведомства? Между тем первое же крупное мероприятие ФАНО — Экспертная сессия «Оценка эффективности деятельности научных организаций и перспективы развития» —сразу стало подтверждением, как сложно управлять наукой. Подробный рассказ о сессии обязателен при любом подведении итогов года реформы.

ФАНО, к его чести, выдерживая стиль «советоваться с учеными», организовало на сессии дискуссию с участием руководителей более ста академических научных организаций. Цель сессии, как сказал руководитель ФАНО М.М. Котюков — провести реструктуризацию организаций по определенным принципам и критериям, чтобы правильно определить программы развития институтов.

Холодок пробегает от слова «структуризация», но пока планы использования «оценки эффективности» еще неведомы никому. На сессии, во взволнованных и аргументированных речах ученых по поводу «эффективности» было сказано столько, что даже краткий обзор оказывается длинным. Процитируем лишь фрагменты.

Какова должна быть «оценка эффективности»?

Академик В.Е. Фортов: ситуация в Российской академии наук сильно отличается от того, что нам известно по Германии, Франции, США, другим странам. Не существует универсальной модели организации науки — не существует и универсальной модели оценки деятельности институтов. А, кроме того, надо учесть — материальные условия работы ученого в нашей стране и в развитых странах несоизмеримы.

Академик А.Н. Паршин: Математический институт им. В.А.Стеклова РАН разослал письма в тридцать математических институтов разных стран, в том числе самых известных в мире, с вопросом об использовании наукометрических показателей. Большая группа ответов из Германии, Италии, Швеции, Англии, США — категорическое отрицание такого использования. Интересно решение Британского парламента — по всем наукам не использовать импакт-фактор; библиометрика — вспомогательный, но не основной параметр оценки; считать важным что сделано, а не где опубликовано; допускается оценка даже неопубликованных материалов; данные по цитированию можно представлять и не представлять; общее число публикаций за пять лет значения не имеет, имеет значение то, что английские ученые считают своим лицом — именно это оценивается, по этому выносится решение.

Многие эксперты на сессии призывали учесть сугубо российские структурные особенности научного комплекса:

И.В. Аржанова, исполнительный директор Национального фонда подготовки кадров: интеграционные проекты, которые объединяют либо разные организации, либо разные дисциплинарные области — во многом эффективнее и интереснее, чем то, что каждый институт запишет о себе, их надо отражать при разработке программ стратегического развития.

Н.Г. Куракова, директор Центра научно-технологического прогнозирования: целесообразнее оценивать не ученых, а коллаборацию.

Поясним: коллаборация в данном случае — процесс совместной научной деятельности нескольких ученых или организаций с общими целями, обменом знаниями, процедурами достижения согласия. Коллаборацию усиливает процесс создания научно-исследовательских центров двух типов: либо там, где сосредоточено мощное оборудование, либо виртуальные центры, куда по конкурсу отбираются лаборатории без перемещения с места, где работают, но с дополнительным финансированием.

С.В. Сысолятин, д.х.н. директор института проблем химико-энергетических технологий СО РАН: учреждения, работающие на ОПК, своим присутствием в этом списке доказали полезность и должны быть в отдельной референтной группе. Надо делать технологии и их внедрять. Чтобы вычислять число публикаций — реформа не нужна, она нужна, чтобы сделать страну богаче и сильнее.

О.Н. Павлова, зам. директора Лимнологического института СО РАН: если цель оценки — разделение институтов на три группы, тогда нельзя подходить с одной меркой к институтам центральных регионов и к институтам в регионах, поскольку те являются важным звеном в региональном экономическом развитии.

А.С. Кулагин, главный научный сотрудник Института проблем развития науки РАН: референтные группы — институты фундаментальных исследований, и прикладных — разные, т.к. результативность разная. Проведение десятка тысяч оценок по всем подразделениям всех институтов затруднительно — поэтому важнее анализировать научные направления, поскольку каждый институт и есть их совокупность. Оценка почти ничего не скажет о проблемах в институтах — а нужна система, которая носит диагностический характер, выявит «точки заболевания»: что мы хотим с «оценкой эффективности» — формально выполнить постановление правительства или «лечить» наши институты? Давайте разберемся, чья вина в «неэффективности» — самого института или финансирующей стороны? Считаю, присвоение категорий может быть лишь начальным этапом действий по улучшению дел по данному институту. Кстати, в международном опыте нет присвоения категорий.

Прервемся: как видим, идея рассматривать фундаментальную науку как совокупность «атомизированных» институтов с вердиктом по каждому о степени его «эффективности» — является упрощенной. Казалось бы, проще сократить «неэффективное» учреждение («гильотина — лучшее средство от головной боли») — но так можно и ошибиться: вина, может быть, не этого учреждения, а многолетнего недофинансирования, или — институт даже в таком виде важен и перспективен для государства, а сокращениями нанесем вред.

Допустим, обнаружили «неэффективность» института — кто будет ее преодолевать? Раньше это было делом всей Академии, поскольку проблемы, как правило, являются общими для множества институтов. А сейчас — порознь? Каждый директор института будет действовать самостоятельно под угрозой отнесения в третью категорию?

Почему-то в замысле сессии не прозвучала оценка эффективности российской академической системы в целом, хотя она поразительная. По ходу законопроекта о реформе РАН высокие чиновники по теленовостям обвинили Академию в неэффективности: мол, на долю российских ученых приходится только 2% от глобального числа научных публикаций. И сами не поняли, что это похвала. В США две сотни независимых университетов, и каждый (!) финансируется лучше, чем все вместе взятые российские академические институты, т.е. наши 2% публикаций — хороший показатель. В Минобрнауки подсчитали, что статья российских ученых в журнале, индексируемом в системе Web of science, обходится нашему государству в пять с половиной раз дешевле, чем статья американских ученых. В самой же России на долю РАН приходилось 16% научного бюджета страны и — 55% публикаций.Воспитанники наших научных школ, покинувшие страну из-за скудного финансирования, быстро показали в зарубежных университетах, на что способны — и это также показатель эффективности РАН. Выживаемостью Академия предотвратила в предшествующее двадцатилетие полный распад научного комплекса страны — вот это эффективность! Мы сейчас живем, опираясь на этот результат.

И что же: закрыть на все это глаза, выработать некий индикатор, и тех, кто ему не отвечает — «структурировать»?

Небесспорна сама идея — искать эффективность в фундаментальной науке.

«Эффективность» — экономический термин, он может относиться к прикладной науке. Целью же фундаментальной науки не может являться повышение эффективности экономики, извлечение прибыли — только наращивание знаний о законах природы. Государству от фундаментальной науки нужно, чтобы ученые были такой квалификации, чтобы понимали, что делает мировая наука, и сами могли работать на этом уровне. И — все! Практической пользы — не предусмотрено!

В реальности, конечно же, между фундаментальной и прикладной наукой нет жесткой границы, а есть взаимопроникновение. И четвертая часть новейших технологий рождается непосредственно в лабораториях академической науки — не целенаправленно, а как попутный результат, но экономический эффект его огромен. Только уравнения Максвелла, объяснившие природу электричества, уже окупили фундаментальную науку на сотни лет вперед. И такая «эффективность» ежедневно рождается в лабораториях.

Кстати, когда (три года назад) Академию наук допекли упреками, что от нее, якобы, нет практической пользы, Академия направила руководящим органам 165 крупных инновационных проектов РАН, полностью готовых к внедрению. И это поставило тогда критиков в неловкое положение, поскольку никто не знал, как дальше проекты реализовывать — инновационная цепочка не работала.

Другая типовая ошибка в теме «эффективности» — когда говорят о «концентрации усилий и финансов на прорывных направлениях». Опять же — это верно, но в отношении прикладной науки. В фундаментальной же науке в предсказаниях приоритетов и точек прорыва ошибаются и чиновники, и сами ученые. Поэтому целью фундаментальной науки в развитых государствах считается разнообразие исследований — иначе страна оказывается неготовой к новым технологическим направлениям.

Интересно, что управлять фундаментальной наукой можно, вообще не вычисляя эффективность. В развитых странах обнаружили интегральный показатель: единица научной продукции стоит одинаково независимо от страны — т.е. конкурентоспособность предопределяется финансированием. Другой подход: Д.Р. Белоусов, директор центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования Института прогнозирования РАН, в докладе на сессии обрисовал панораму вызовов для нашей страны, на которые предстоит отвечать именно науке. Если бы такие поручения науке, действительно, были даны государством, они бы стали насколько подъемными для научных организаций, что в ряде случаев труды по скрупулезной оценке на данный момент стали бы почти излишними.

Для чего оценка эффективности — для подъема науки? Тогда в качестве главной меры нужен подъем престижа науки, чтобы в нее шли талантливые школьники и студенты — но об этом речи нет. Или цель, все-таки — сокращения?

Фундаментальная наука, как известно, традиционно является в России ядром национальной культуры, интегратором национальной идентификации, и это важно для политического будущего страны — такая «эффективность» также, не учтена.

Итак, для чего мы все это перечисляли? Приглашаем любого попробовать, в качестве самостоятельного упражнения, вогнать всю названную гору смысла в простую формулу «оценки эффективности»? Получится? ФАНО же обязано это сделать в рамках дисциплины: сверху приказано — сделано. Но не будет ли так отброшено существенное, и, соответственно, будет ли верен инструмент «структуризации»?

«Оценка эффективности» — объективно нужна, это нельзя не признать, рычаг управления наукой обязан быть. Тогда, тем более, интересно — какой же она была до реформы Академии? Ведь, в самом деле, сложности немалые! И с изумлением переоткрываем: сам многоуровневый механизм Академии, где каждый уровень формировался тайным голосованием — и был громоздким, но работающим механизмом как раз этой самой оценки, соединявшим экспертизу, компетентность, доверие, конвенциальность, да еще и устремленный на работу в десятилетиях. Получается: перед ФАНО поставлена задача найти этому механизму замену в виде компактной исчисляемой процедуры. Главное, при ее выработке — «посоветоваться с учеными».

Российская наука открыла таблицу Менделеева и лазер, сделала множество других великих открытий — так была организована работа три столетия. Ее проверенные механизмы — больше не нужны? А новые — будут ли работать, появятся ли вследствие их научные открытия? Вот один из итогов года реформы: эти вопросы не сняты, а поставлены!

Чем обернется «реструктуризация» — покажет следующий год. События же, происходящие на этот момент, вызвали в академической среде дискуссии с предельной интонацией тревоги.

Быстро, в плотном темпе ФАНО проводит по регионам встречи (экспертные сессии) с директорами институтов, где им предлагаются невероятные схемы объединения в кластеры, например, знаменитый ФИАН им. Лебедева с Институтом металлургии — потому, что они территориально рядом расположены. Или — объединить вместе все институты Кольского научного центра. Региональные научные центры национальных республик — якутсткий, бурятский, республики Коми, северокавказских республик и другие — жалуются, что буквально под давлением им предлагают объединение вообще всех институтов на их территории в один институт, т.е. с превращением их в «комплексные институты» модели начальной советской эпохи 30-х годов.

На экспертной сессии в Санкт-Петербурге предлагалось создать консорциум, который включает в себя, только вдумайтесь, Физико-технический институт им. Иоффе, Институт химии силикатов, Пулковскую обсерваторию, сельскохозяйственный институт — что в них общего?

Или, например, идея: присоединять маленькие институты к большим. Но какой смысл? Есть немало примеров, когда маленькие по численности институты ведут исследования мирового уровня и их присоединение к кому бы то ни было ничего в смысле улучшения исследований не даст.

Суммарная позиция Академии наук. 1. Нельзя проводить никакие реформы или реструктуризации, если не определена цель — для чего это делается, и если не показано, чем новая система будет лучше старой. 2. Академия наук призвана вести фундаментальные исследования, которые вообще не требуют реструктуризации, поскольку каждый институт уже имеет программы, в которых сбалансированы ресурсы и организационные формы до 2020 года. 3. За всем ходом этих обсуждений, по сути, проводится неуклонная политика отстранения Академии наук, а, по большому счету, ФАНО фактически строит «параллельную Академию». 4. С Российской академией наук планы и сама концепция реструктуризации не определялись, а по закону нельзя проводить объединение институтов, не согласовав это с тем, кто осуществляет научно-методическое ими руководство — т.е. с Академией наук.

И все же, запретить действия ФАНО Академия не может. Потому что патовая ситуация. Ибо, запретить — что? Мероприятия, на которых ФАНО хочет послушать голос ученых? ФАНО имеет полное право собирать людей и слушать их мнения, в том числе послушать предложения — как оптимальнее было бы объединить институты. ФАНО, по закону — учредитель институтов и Академия юридически не вправе запретить учредителю выявлять мнения коллективов.

И все же, есть грань, которая делает Академию неуступчивой. При переходе в крупные кластеры институты немедленно теряют юридическое лицо, а, следовательно, в точном соответствии с буквой закона, теряют и научное руководство Академии наук. С этого момента далее с институтом можно на бюрократическом уровне управления делать все, что угодно, больше не согласуя с Академией, например, превращать его из института фундаментальных исследований в прикладной институт. А дальше начинает работать логика приоритетов, сроков, логика управляющих компаний, «эффективных менеджеров» и т.д. — Вот чем это опасно.

Очень непростые согласования Академии с ФАНО привели к тому, что на словах руководство ФАНО заявило, что для Агентства Российская академия наук — стратегический партнер, и что будет предпринимать действия только в согласовании с Академией. Что будет дальше? — покажет ближайшее будущее.

Раздел II. Проблемы научно-технического комплекса страны и реформа: связь есть?

Невозможно верно ответить на вопрос «каковы итоги года реформы Академии?», если не увидеть реформу как частное в общем: т.е. увидеть реформу в обстоятельствах всего инновационного развития страны и создания научно-технологического комплекса.

В инновационном развитии все непросто. Переход России на этот курс декларирован более 15 лет назад, но буксует. Положение это серьезно анализировалось в целом ряде основополагающих документов государства: Федеральных Законах, Программах, Стратегиях, Докладах, Основах политики, Основных направлениях (точные названия общеизвестны, их опускаем) — в них констатировалось, что сложившееся научное и технологическое отставание создает реальную угрозу экономической и технологической безопасности государства, снижения его обороноспособности. Намечены пути — как в условиях рыночной экономики сформировать национальную инновационную систему и целостную структуру научно-технического комплекса. Признана необходимость долгосрочного на 15-20 лет прогноза научно-технологического развития, налаживания всей цепочки: «фундаментальные исследования – прикладные исследования – НИОКР – опытное производство – серийное производство – реализация продукции».

В вольном пересказе обрисуем картину — по поводу какой ситуации, какого отставания, какой пробуксовки родились названные документы государства. А как иначе сделать анализ итогов года — ведь закон о реформе, по логике, должен был стать очередным государственным документом в том ряду, т.е. еще одним шагом в преодолении пробуксовки инновационного курса, мерой, выводящей всех нас к прорыву.

Рассказ о серьезности отставания — увы, потребовал бы монографии: число проектных институтов за постперестроечное время уменьшилось в 12 раз, на долю отечественного производства теперь приходится 1% станков, закупаемых российским бизнесом, поступления от экспорта технологий свелись к доходам от экспорта вооружений, прозвучал сигнал вероятных крупных техногенных катастроф — и т.д. и т.п., факты один страшнее другого. Страна, десятилетиями бывшая лидером в науке и технике, скатилась до статуса сырьевого придатка иных держав.

И при этом последовательная научная и инновационная политика — отсутствует. Низок уровень планирования, «дорожных карт» инвесторов и разработчиков, не прописаны механизмы взаимодействия сторон, нет мониторинга и корректировки. Не консолидируются финансовые, кадровые и организационные ресурсы на реализации крупных научно-технических проектов и введении в хозяйственный оборот результатов исследований и разработок, не определена роль госзаказа в системе их финансирования. 35 министерств и ведомств распределяют деньги на науку — единого общего отчета нет. В большинстве федеральных органов отсутствуют структурные подразделения, отвечающие за научное обеспечение основной деятельности. Нет закона об инновационной системе, не предусмотрена система наказаний и требований — чиновники отвечают лишь за распределение средств, а за конечный инновационный результат в рамках стратегической цели не отвечает никто.

Такая «научная и инновационная политика» породила три мощных провала, они известны, обозначим их лишь вкратце.

Прикладную науку нужно создавать заново, поскольку она на 80% уничтожена в «лихие» 90-е и потому мы живем на покупных иностранных технологиях. В околоправительственных кругах предлагали передавать функции прикладной науки вузовскому сектору, но это утопия, поскольку такое под силу лишь нескольким университетам, что системы в стране не создаст. Многие ученые утверждают: правильный подход — повторить опыт начальной советской эпохи, когда прикладные подразделения создавались внутри институтов фундаментальной науки (как сейчас — есть прекрасный образец: Троицкий технопарк ФИАН), а затем отпочковывались — так тогда появились три тысячи прикладных НИИ. Кто сейчас ответственный за проблему — не определено, и это как раз один из итогов года реформы: мы в этом вопросе не продвинулись.

Российский бизнес не восприимчив к инновациям, необходимо «принуждение».Большинство банков и рубля не дадут под привлекательный и прошедший экспертизы инновационный проект. Расходы частного сектора на НИОКР всего лишь 0,4% ВВП, т.е. корпоративной науки фактически нет. Следовательно, создание исследовательской базы на предприятиях необходимо стимулировать, чтобы для них тратить деньги на инновации было выгодно.

В США в 30-х (Великая Депрессия) был принят закон о налоге на прибыль крупного бизнеса для финансирования науки и технологий и через десятилетие США стали мировым лидером в ключевых технических отраслях. Сегодня в США сумма налоговых льгот корпорациям, ведущим НИОКР — треть средств, вообще направляемых на науку и технику. В Канаде, Австралии, Ирландии, Голландии, Бельгии «налоговые расходы» на НИОКР превышают бюджетные ассигнования. Потому и в предвыборной программе академика В.Е.Фортова, тогда претендента в президенты РАН, был пункт о направлении 1–1,5% выручки предприятий от реализации товаров (работ, услуг) на финансирование НИОКР и инноваций. Словом, способы инициирования государственно-частного партнерства в научной политике уже найдены — и нам нужно приводить свое налоговое, таможенное и бюджетное законодательства, систему адресных государственных преференций и льгот в соответствие с международным правом в сфере инноваций.

Пока же, увы, соотношение расходов государственного и частного сектора на НИОКР в России — 2,5:1, хотя в развитых странах это соотношение 1:3 и даже 1:4, т.е. механизм не работает.

Наконец, еще провал — слабое формирование рынка интеллектуальной собственности. Понятно, почему это условие является базовым для инновационной экономики — рынок будет, если ученые, инженеры и владельцы наукоемких предприятий будут знать, что существует закрепленный законом способ распределения прибыли между ними от массового производства созданного итогового продукта.

Мы говорили, что четвертая часть технологических открытий (попутно) рождается из фундаментальных исследований, а это значит, что при развитом рынке интеллектуальной собственности фундаментальная наука России купалась бы в золоте — только Массачусетский Технологический Институт (США) на таких продажах зарабатывает в год столько, сколько до реформы наше государство выделяло всей Российской академии наук.

Перечень мер известен. Создать сеть центров трансферта технологий. Решить проблему государственной регистрации научных открытий, создать фонд финансовой поддержки (оплата расходов на патентование) международной защиты интеллектуальной собственности российских ученых, убрать ведомственные барьеры, лишающие возможности получать и использовать доход от продажи патентов и лицензий (академик В.Н. Чарушин). И в целом: необходим прорыв в законодательстве — по некоторым данным в Госдуме «зависло» порядка 140 законодательных актов, описывающих защиту и правила торговли в сфере интеллектуальной собственности.

Очень плохо, что Академия наук продолжает быть исключенной из законодательной практики, касающейся инновационной деятельности — и это также один из итогов года. А ведь кто в стране более своевременно и более компетентно может предложить законодателям систему адресных государственных преференций и льгот для инновационных предприятий и учреждений! Тем более, что такое право Академии соответствовало бы духу и букве закона о реформе РАН, наделяющего Академию статусом эксперта государственных решений.

Увы, пока рынок интеллектуальной собственности отсутствует — развивается «теневой рынок», т.е. несанкционированная передача за рубеж конкурентоспособных отечественных технологий, что идет вразрез с установкой о тотальном импортозамещении.

Таков схематичный пересказ ситуации с отставанием отечественного научно-технического комплекса, описанной в государственных стратегических документах последнего десятилетия. Теперь расскажем о другом процессе — о выработке в самой академической среде большого перечня мер, которые могли бы спасти и возродить отечественную фундаментальную науку.

х х х

Смысл реформы науки, предлагавшейся самой Академией: все для исследователя

Выборы президента РАН (2013 г.) предложили в предвыборных платформах претендентов развернутую программу реформирования Академии — создание условий для плодотворной работы тех, кто непосредственно делает науку: конкретного ученого, лаборатории, научной школы, института. Чтобы профессор стал в науке главным действующим лицом, и чтобы талантливая молодежь закреплялась в академических учреждениях.

Программа эта была позднее — на этапе прохождения законопроекта о реформе РАН — дополнена богатым массивом предложений: научная общественность провела анкетирование в своей среде (об этом чуть позже) с вопросом: если реформировать академическую науку, то с какой целью, в чем конкретно и каким образом?

Что же предлагают ученые? Скажем об этом, суммируя, в предельно сжатой форме.

В Академии назрело много проблем — в первую очередь устарела экспериментально-испытательная база и опытные производства, лаборатория института РАН не в состоянии купить за счет госбюджета без дополнительных субсидий даже минимальное новое оборудование и оргтехнику.

Необходимо развитие территорий высокой концентрации науки, образования и инноваций — государственных научных центров, наукоградов и академгородков, а также центров коллективного пользования уникальным научным и испытательным оборудованием с освобождением от налогов на их деятельность (академик А.Л. Асеев). Нуждаемся в развитии объектов инновационной инфраструктуры — научно-технологических и производственно-технологических центров, технопарков, сети организаций по оказанию консалтинговых услуг в области инновационной деятельности, малых инновационных предприятий, специальных бирж интеллектуальной собственности и научно-технических услуг.

Пора восстанавливать собственное серийное производство современного научного оборудования и расходных материалов. Сегодня же российским ученым, чтобы получить разрешение на легальный ввоз в страну даже микроскопического количества безопасного и неядовитого вещества нужно тратить месяцы на оформление бумаг, что у западных коллег занимает менее часа.

В академической среде низок уровень информационного обмена, необходим мониторинг отечественных и мировых информационных потоков с выявлением быстро развивающихся областей науки, с анализом проникновения в исследования новых методов. Нужно иметь средства проводить на территории Российской Федерации международные научные съезды, конференции, симпозиумы, а также — посылать своих сотрудников в командировки или на конференции. В связи с проблемой оценки результативности предусмотреть целевые деньги из госбюджета хотя бы на подписку Web of Science. Гранты должны учитывать специфику научного поиска и выдаваться на длительный срок, например, на пять лет, чтобы у ученого была уверенность в завтрашнем дне, и он мог ставить, в том числе, и рискованные эксперименты.

Много проблем в кадровой сфере. Крайне желательно, чтобы ставки сокращаемых госчиновников передавались в систему академических институтов, чтобы были организованы пенсии для ученых, была возможность в интересах исследований выдавать научному сотруднику служебное жилье с возможностью его смены в любой точке страны, чтобы был карьерный лифт для научной молодежи, а также расширенный пакет льгот: на авиабилеты, в очереди при устройстве детей в сад, в получении земельного участка для жилищного строительства.

И о самом наболевшем — о финансировании. Почему-то слаба роль госзаказа в системе финансирования научных исследований и разработок в интересах государства и не определен порядок их финансирования субъектами Российской Федерации. Сопоставление уровня финансирования с развитыми странами очень горькое. В США на науку выделяют около 130 миллиардов долларов в год, к которым прибавляется еще 200 млрд. от частного сектора. А на нашу Академию наук до реформы выделялось два миллиарда в год. Только на гранты по биомедицине в США отводится, если пересчитать по курсу, около 1 триллиона рублей в год. СССР входил в число мировых лидеров по объему внутренних расходов на НИОКР — примерно 5% ВВП. Сейчас в списке стран, вкладывающих денежные средства в науку, Россия находится на 29-м месте, отставая от Европейского Союза в 12 раз, от Китая — в 6,4 раза, от Индии — в 1,5 раза.

Заместитель президента РАН д.э.н. В.В. Иванов пишет: необходима «разработка и реализация под руководством РАН государственной программы фундаментальных исследований и обеспечение ее финансирования в объеме не менее 50% средств, выделяемых из федерального бюджета на исследования и разработки».

Прервем изложение, главное — у ученых есть предложения по разветвленной системе мер, которые бы предотвратили «утечку мозгов» и сократили разрыв в области науки и технологий с ведущими странами.

Итак — что нами сделано в этом разделе? Мы были обязаны восстановить огромный смысл: положение в науке и в целом во всем научно-технологическом комплексе России уже анализировалось, с одной стороны, государственными основополагающими документами, а, с другой стороны — научным сообществом. Мы это эскизно пересказали, чтобы увидеть преемственность логики реформы РАН. И это поможет понять итоги года ее реализации.

х х х

Следующий шаг, который мы обязаны сделать в прослеживании этой преемственности — восстановить предмет реформы: что она изменила? Институты подчинены ФАНО, самоуправление Академии как главная схема управления — ликвидируется. Центр управления перемещен в якобы более важную сферу — в управление имуществом и землей научных учреждений, т.е. в сферу администрирования, где должен действовать приказ.

Сразу — множество вопросов. Если российская фундаментальная наука в пять раз эффективнее американской (в стоимости одной публикации — по подсчетам Минобрнауки), то с чего вдруг забота о материальной стороне? Чтобы соотношение было не в пять, а в десять раз в нашу пользу? Наука — интегратор культуры и идентификации нации, идейный лидер и вдохновитель инноваций, задел новых вооружений — в этих-то сферах почему также не назначен ответственный от правительства? Т.е. почему для реформирования взят самый узкий, боковой аспект — материальный?

Между тем, у РАН имущества не было, оно все было государственным, переданным Академии в ведение, им нельзя было распоряжаться без разрешения правительственного органа — большинству депутатов, голосовавших за законопроект, это было даже неведомо.

А с какой стати когда-то появились эти здания и земли у Академии? — Ошибка, недоразумение, которые надо поправить? Нет, владение имуществом санкционировала сама власть, как и всю систему управления Академии — в эпохи великих задач: электрификация всей страны, индустриализация, научное обеспечение вооружений в войну, атомные проекты, водородный проект, космический проект, лидерство в мировом подводном флоте, создание противоракетной, противокосмической обороны, поддержание паритета в гонке вооружений.

Тогда в чем причины поворота на 180⁰ — больше не предвидится великих задач? Как раз наоборот, то, что сейчас определяет рейтинг страны, ее технологический уклад — информационные технологии, нанотехнологии, биотехнологии, роботизация — развиваются на планете с темпом 35% в год. Это — серьезный вызов России, угроза нашего отставания здесь явная. Раньше власть из обстоятельств международной гонки делала вывод, что имущество надо Академии дать, а теперь — забрать?

Ответа никто не давал, но ясно, что его и нет. Поскольку не это было главным в реформе. Насчет управления имуществом — просто фигура речи, способ подгонки смысла, чтобы для Академии создать «управляющую компанию», положить в основу управления приказ чиновника. Главным было — убрать уставное академическое самоуправление.

Поэтому вникнем, что это такое — академическое самоуправление? В науке специалисты одной области без формальных индикаторов знают, кто есть кто — по результатам, конференциям, научным советам и комиссиям. Старые научные школы делают это знание достоверным и укорененным. Именно поэтому механизм тайного голосования при выборе руководителей на всех уровнях управления в Академии — начиная с ученого совета и директора института и до руководящих должностей в Президиуме РАН — создавал систему самоуправления, которая обладала уникальными свойствами: позволяла компетентно охватить все поле исследований, определять ориентиры, распределять финансирование. А чувство морального долженствования у руководителей, облеченных вследствие тайного голосования доверием, веками задавало стабильность Академии при политических и социальных потрясениях, в частности, сохранило в «лихие» 90-е имущество Академии от растаскивания и распродажи (что удалось мало какому другому учреждению), сохранило по множеству научных направлений ведущие позиции. Самоуправление — это то в Академии, что три века работало лучше всего! И ликвидировать его — означало подрубить корень жизненной силы российской фундаментальной науки.

Раздел III. Версия об импульсе к реформе.

Итак, сопоставляем одно с другим, и с изумлением обнаруживаем — полное отсутствие связи! Т.е. сопоставляем предмет реформы (как частного) по отмене академического самоуправления с судьбой инноваций в нашей стране и научно-технологического комплекса (как общего) — и не видим не только преемственности замысла реформы, вообще никакой связи не видим. Интересно, что это не просто логический вывод. Год назад, само прохождение законопроекта шло через каскад расстыковок в виде нелепостей (как тогда казалось) — одна нелепее другой.

Прокрутим бегло тот ролик.

Год назад протестующие искренне верили, что их аргументы в защиту Академии, их резолюции, открытые письма услышат и учтут — это были указания как раз на отсутствие связи замысла реформы с тем, что сейчас нужно стране в сфере науки и инноваций. И когда не услышали и не учли, недоумению не было предела: неужели ошибается целиком стотысячный коллектив сотрудников Академии и сигналы протеста не восприняты?

То же и с анкетированием в научной среде (скажем об этом подробнее) в августе, т.е. между двумя чтениями в Госдуме. Тогда на вопросы — «реформировать с какой целью, в чем конкретно и каким образом» — ответила тысяча ученых всех степеней и званий, всех отраслей научного знания, всех должностей и всех регионов — округляя, это 30 академиков, 30 членов-корреспондентов, 50 директоров институтов, столько же ученых секретарей, более 500 докторов наук. Важнейший срез общественного мнения! Ответы ученых были не «да» и «нет», а развернутые, люди стремились доведением своей позиции повернуть ход законопроекта. Выборка самого существенного из их ответов дала 15-кратное сокращение и все равно превратилась в толстую брошюру.

И обнажилось: то, что задумывали инициаторы реформы РАН, не нашло отражения ни в одном ответе ученых, а то, что предлагали ученые — не отражено в законопроекте. Несопряжение позиций автоматически означает разрушительный характер реформы.

Ученые были убеждены, что моральный долг тех, кто принимает решение, прислушаться, во-первых, к программе реформирования Академии, выдвинутой выборной кампанией президента РАН, во-вторых, к тому, что заявлено многотысячной протестной волной летом 2013-го, в-третьих, ко всему, что сказано в брошюре по итогам анкетирования. И оказалось: все это — прекраснодушная утопия! Может, и есть тот моральный долг, но закона такого нет — прислушиваться — и потому на «законных основаниях» все это проигнорировано. Видимо, у кого-то есть такое преимущество должностного положения — игнорировать.

Однако нас поджидает удивление куда большее. Законопроектом было проигнорировано также и то, что игнорировать было нельзя как раз по закону — а именно: совокупные требования, содержащиеся в упомянутых основополагающих документах государства — Федеральных Законах, Программах, Стратегиях, Докладах, Основах политики, Основных направлениях — почему, что и как делать в научно-инновационной сфере. Они все вместе, разумеется, имеют силу закона. Потому-то нам ранее пришлось подробно рассказать о провалах в прикладной науке, в востребованности науки производством, в развитии рынка интеллектуальной собственности — чтобы стало наглядно: и это все также проигнорировано, если сопоставить с предметом реформы — т.е. с ликвидацией самоуправления Академии! Можно повторить почти дословно: то, что предложено инициаторами реформы РАН, отсутствует во всех названных стратегических документах государства, а то, что намечено в них — не отражено в законопроекте, т.е. налицо также полное несопряжение позиций.

Либо автор реформы — это не тот, кто разрабатывал стратегические документы страны, либо он — тот же, но вдруг очень-очень сильно передумал. Или иначе: каков конечный инновационный выход, писали мы, не знает никто. — Так что же делал этот «никто», когда продвигали законопроект о реформе РАН? Ведь он должен был криком кричать: с меня начинайте, а не самоуправления Академии! Этот «никто» — молчал.

Перешагнули через закон — и наказания не последовало! И в зале Госдумы о том — ни слова!

Получается, реформа РАН не имеет ничего общего вообще со всем российским контекстом! Ни в наших понятиях, ни в наших делах нет того — чего бы реформа являлась следствием или продолжением, нет того, с чем она сопряжена. Будто с неба свалилась! Как Чебаркульский метеорит.

Двадцатилетнее раздражение по поводу Академии наук

Был и еще процесс — рождающихся в околоправительственных кругах схемах реорганизации Академии. Фактом было многолетнее раздражение, что «герметичная» и «неэффективная» структура Академии настроена на самовоспроизводство, что пора передать ее специально обученным менеджерам. И потому, многие были убеждены, что именно этот процесс раздражения привел к реформе. Сейчас, спустя год, представляется иначе.

Примерно три года назад академик Ю.С.Осипов, тогда президент РАН, на заседании Президиума РАН сказал, что по его подсчетам за постсоветский период появилось более десятка схем реорганизации Академии. В том числе, нелепых. Например, наука исключалась из числа факторов социально-экономического развития страны. Или — из числа факторов инновационного развития, даже категоричнее: фундаментальная наука не нужна — нужны только инновации. Или, наоборот, Академия, например, обвинялась в том, что по ее вине нет инновационного развития, хотя смешно, чтобы научные школы отвечали за реиндустриализацию страны.

Но некоторые схемы были близки к реализации. Например: бо́льшую часть академических институтов закрыть, меньшую — акционировать ускоренным переводом науки в негосударственный сектор, оставшееся малое число институтов — превратить в «национальные лаборатории». Мол, акционированная наука будет работать лучше!

Или: систему академических институтов — рассыпать и кустами присоединить к федеральным и исследовательским университетам.

Особо обратим внимание на схему, разработанную в «ГУ-Высшая школа экономики» — о полном огосударствлении научных учреждений Академии: средства, выделяемые на фундаментальную науку, сконцентрировать в распоряжении чиновников, директивно сократить научные организации и далее распределять финансы «в пользу тех учреждений, которые активно занимаются наукой». Год реформы РАН заронил подозрение: не эта ли схема реализуется?

И все же… Хотя «герметичность» академического самоуправления и раздражала, прошло почти четверть века — Академию не трогали. Получается, что и с этим процессом реформа также не очень-то сопряжена. Видимо, не тем объясняется старт реформы, что разработка «ГУ-ВШЭ» «разумностью» победила множество ранее изобретенных схем, а тем, что вдруг появился экстренный импульс, толчок.

Призываем на помощь догадку. Наблюдение: реформу РАН чисто хронологически предваряли два важных заявления, поступивших в руководство страны от школы экономической мысли Академии.

О первом заявлении. Известно, какой шквал критики вызвала, в свое время, идея Стабилизационного Фонда (сейчас это Фонд национального благосостояния плюс Резервный фонд) — вложить нефтедоллары сверхприбыли России в американские финансовые пирамиды и ипотечные ценные бумаги; там, по свидетельству премьер-министра, сейчас размещена сумма порядка шести с половиной триллионов рублей. Причем, это вложение под 0–1%, в то время как для закрытия дыр в собственном бюджете Россия вынуждена занимать на внутреннем рынке под 7,5% годовых (О.Г.Дмитриева, Госдума). Главный аргумент «за» такое размещение таков: если те же деньги пустить внутрь страны, это даст только виток инфляции, не более. Не будем вступать в те споры, для нас сейчас важно иное: в какой-то момент с критикой такого размещения денег выступили ведущие ученые-экономисты Академии наук с утверждением: если вложить те же деньги в развитие инфраструктуры в России и в создание предпосылок для новых технологий, то инфляции — не будет, зато получим сильный импульс в экономическом развитии страны. Т.е. академическими учеными был дезавуирован главный аргумент «за». Доверие же к позиции экспертов из РАН — немалое, оно превосходит доверие к точке зрения любого иного эксперта, поэтому такое заявление серьезно.

И вскоре — другое, не менее сильное заявление, опять же идущее из экономической школы РАН — по поводу ошибочности адреса господдержки во время недавнего мирового финансово-экономического кризиса. Если ведущими странами господдержка направлялась на перевод своей промышленности на новую научно-технологическую основу, чтобы рывком захватить лидерство в глобальной экономике, то в России пошел процесс беспрецедентной поддержки банковской сферы. И утверждалось: вследствие этих действий Россия потеряла на антикризисных мерах больше, чем от приватизации начала 90-х и дефолта 98-го вместе взятых!

Эти заявления прозвучали и — последовала реформа РАН.

Было ли одно следствием другого, т.е. реформа — следствием этих заявлений? Не известно. Мы указываем на хронологическую последовательность событий, а она всегда есть указание на возможную причинно-следственную связь, которую еще надо устанавливать. Но здесь важно и то, что в этой хронологии не припомнится иных, заслуживающих внимания событий, которые бы претендовали на статус «причины».

Делаем косвенную оценку. Вспомним пословицу: «спроста сказано, не спроста слушано». В данных заявлениях ученые-экономисты радели за интересы Российской Федерации. Но если не́кто могущественный увидел в тех же заявлениях потерю в перспективе своей большой выгоды, он мог в ярости приказать: «гасить» тех критиков! И правда, авторы заявлений сразу же подверглись яростным нападкам — но то в печати, гневному же заказчику нужны были, мы так предполагаем, радикальные меры. Не потому ли реформа РАН «будто с неба свалилась»? Т.е. появилась как бы извне от всего российского контекста.

Отсюда — два ключевых вывода всего нашего анализа.

Первый ключевой вывод. Сам факт, что замысел реформы ПРОИГНОРИРОВАЛ и мнения самих ученых, и весь комплект стратегических государственных документов, означает, что политически произошло нечто даже более важное, чем реформа. Похоже, реформа — лишь внешняя сторона события. И пока мы ограничиваем область анализа термином «реформа», мы не улавливаем главного, заблуждаемся. Нам наглядно показано, что не в реформе даже дело, а в самом факте — что на нашей территории может объявиться и властно реализоваться некое действо из совершенно другой плоскости, нежели российский контекст понятий и дел. Следовательно, чтобы плодотворно дальше что-то делать в Российской Федерации, мы должны уметь понимать и уметь работать на том уровне. Продвижение же законопроекта показало, что мы оказываемся парализованы недоумением, мы так понимать и работать не умеем и к этому не готовы.

И второй ключевой вывод. В самом начале текста мы не случайно подчеркнули, что «корабль пошел в плавание», т.е. реализация реформы — с единственным напутствием: РАН и ФАНО вести процесс взаимной кооперации и размежевания функций. Вот они этим и занимаются уже год, и горизонта не видно. А в это время вся та группа преобразований, которая намечена в государственных стратегических документах по инновационному развитию страны и созданию научно-технологического комплекса, а также в предложениях ученых по созданию условий для научного творчества ученого, лаборатории, научной школы и института — ВСЕ ЭТО СТОИТ! Мировая инновационная гонка идет, а у нас УЖЕ ГОД ДЕЛО СТОИТ — вот главный вывод про итог года реформы.

х х х

Теперь о попутном следствии — о настроении научной среды (что также является итогом года). Гневный массовый протест ученых против закона угас после его принятия — но не по содержанию, не надо на сей счет заблуждаться, он как бы замер в обескураженно-притупленном состоянии. Люди, проработавшие всю жизнь в рациональном мышлении, столкнулись с чем-то нерациональным. Поначалу они бросились было доказывать кому-то значение фундаментальной науки, но вопрос решился где-то превыше и этого значения, и этих доказательств, вся рациональная логика оказалась не нужна — т.е. как бы за гранью понимания.

Научный сотрудник думает примерно следующее: есть непочатый край проблем — в производстве, в технологиях, в науке, в их совместной связке: почему же выбран боковой участок реформирования? То все не было и не было госзаказа науке, вдруг появляется госзаказ, но — на ее реформирование! Монетаризм диктует особый стиль управления, когда усилия сосредотачиваются не на результате, а на процессе, самоцелью становится освоение объемов финансирования — но разве такой стиль подходит для управления наукой, даст результат? — Не проверено. Почему нет естественного человеческого подхода — не ломать то, что работает, а реформировать то, что не работает? Если в России соотношение расходов на НИОКР государственного и частного сектора 2,5:1— почему не с этого начали? Любой план — это схема: существующее состояние дел, желаемое положение, методы и механизмы перехода от первого ко второму — почему в реформе ничего подобного не продемонстрировано? В армии, когда командир дает характеристику офицеру (например, при переходе того в другую часть), он обязан указать: способен ли офицер вычленить из группы задач главное звено — это требование минимума разумного управления. — Но нигде, во всем смысловом пространстве реформы РАН, главное звено не выделено. Вывод неизбежен: если все планы страны предыдущего десятилетия по переводу на инновационные рельсы приняты сознательно, значит реформа РАН — некий подсознательный акт, если так вообще можно говорить о государственной политике.

Так или иначе, вот оно — обескураженно-притупленное состояние сотрудников полутысячи исследовательских учреждений: они как бы потеряли смысл реагировать на происходящее рациональным мышлением. Увы, это — очень нездо́рово для страны, намеренной участвовать в скоростной международной инновационной гонке.

Раздел IV. Год реформы — неожиданные события

Можно не верить в Бога, но придет черт и заставит в себя поверить — гласит пословица. Можно было, проводя реформу, не обращать внимание на аргументы протестующих ученых, игнорировать даже комплект стратегических государственных документов в сфере науки и инноваций, но произошли такие события — как раз в этот год — которые заставят возвратиться к пропущенному смыслу, «поклониться» ему.

Обрушился показатель ВВП. Прогноз Центробанка по росту ВВП в 2014 г. — 1,5-1,8%, в 2015-2016 гг. —1,7-2%. Известно: при 2,5% роста ВВП развалился СССР, при 2% любой стране не удается сбалансировать социальные и экономические процессы. Так что с упором на экспортно-сырьевой курс мы попросту разбазарили историческое время, необходимое для реиндустриализации страны на наукоемких технологиях. Ведь hi-tech-продукция столь востребована и так дорого стоит, что вообще не имеющие сырья Германия, Франция, Англия, скандинавские страны, Япония — входят в число ведущих на планете. Получается, обрушение у нас индекса ВВП просто не оставляет нам выбора: тему науки и технологий надо не игнорировать, как это сделано при принятии реформы РАН, а делать ключевой.

И второе событие (этого же года реформы) — установка на «тотальное импортозамещение». Публицистика давно трубила: грядет т.н. интеллектуальный передел мира, где «центрами силы» выступят научно-технические лидеры. Не принималось во внимание. Дождались, «интеллектуальный передел мира» явился к нам на порог собственной персоной — в виде санкций: нам будут отказывать в покупке технологий, которые нам нужны, но мы сами их не разрабатываем.

Свежий пример, этого мая: Югра (Ханты-Мансийский округ) давал половину нефти стране — и вдруг это закончилась! Впредь добычу в тех же объемах можно воспроизвести, но только по трудноизвлекаемой нефти, а для этого нужны особые технологии, американские — однако нам их теперь не дадут. Как быть? И молниеносно, в полном несоответствии с идеологией реформы РАН, в зале Президиума РАН оказалось правительство Югры с заключением масштабного договора о совместном с Академией создании на территории Югры Исследовательского Полигона, т.е. договора о срочной разработке отечественных технологий добычи трудноизвлекаемой нефти. К Президиуму РАН обращаются, будто он полномочен, будто нет ФАНО и нет никакой реформы РАН. И чем сильнее последуют «наказания» из-за океана, тем больше пойдет поток тревожных обращений напрямую к Академии от отраслей и территорий. Дело не в неучтивости по отношению к ФАНО. Существо дела потребуется, а не «шуточки» разработчиков из «ГУ-ВШЭ».

Санкции, между прочим, завтра отнюдь не ослабеют, только усилятся, «заставят в себя поверить». Не «заморозили» бы в порядке санкций еще и Стабфонд! (О чем угодно говорят, но о нем — тишина: не к добру).

Еще вчера не удавалось ничего доказать про роль науки, но вот безжизненно обвисшие было паруса Российской академии наук надуваются, похоже, завтра ее востребованность в большой политике будет номер раз! Такое понимание — также итог года реформы.

Логика предельно проста! Наша страна это 30% запасов мира, 3% — вклад в общий мировой продукт и 0,5% — в инновации. Цифры парадоксальны и вывод из них также парадоксальный: поскольку население относительно небольшое, Россия войдет в группу стран-лидеров только за счет качественных характеристик: передового уровня школьных образовательных проектов, передовой организации вузовского образования и исследований, технологического лидерства — в уровне специалистов и производства. А идейным руководителем и вдохновителем названных составляющих может быть только российская фундаментальная наука. Вот — вся схема. Т.е. политический заказ в России на ведущую роль академической науки как на двигатель, даже просто в силу особенностей страны, уже сейчас должен быть беспрецедентно большим в мире. А в экстренно трудном положении, в котором мы вот-вот можем оказаться при санкциях на продажу нам технологий — появится и столь же экстренный запрос к науке (вдобавок к уже поставленным задачам о 25 миллионах высокотехнологичных рабочих мест, о перевооружении армии, об освоении ресурсов Арктики и т.д.). Вот — какой ветер в паруса Академии ожидается завтра.

Уже заговорили в правительственных кругах (после того, как двадцать лет эту идею пробивали ведущие ученые) о воссоздании аналога Госкомитета по науке и технике (ГКНТ), который в СССР, между прочим, не подчинялся какому-то министерству, и не был равен министерству, а возглавлялся зам. председателя Правительства. Начинает признаваться, что госзаказ должен быть не только в финансировании «оборонки», что нужна инстанция, ответственная за выстраивание всей научно-технической политики, за взаимоувязку исследований и технологических разработок на всех уровнях — федеральном, региональном, отраслевом. В частности, такой орган должен помочь преодолеть нынешний перекос, идущий от модной идеологии на конкурсные и грантовые формы финансирования фундаментальной науки — научным школам нужен долгосрочный заказ с бюджетным финансированием, грантами школы не поддерживаются вообще.

А назначать на ключевые должности, как это было в ГКНТ СССР и, кстати, как есть сейчас в США — только активно работающих на данный момент ученых. Такое правительственное ведомство, по функциям аналогичное ГКНТ, действует во всех странах БРИКС, кроме России. За Минобрнауки останется лишь участок «Образование», а нынешнее ФАНО станет, надо полагать, финансово-имущественным управлением нового органа.

Раздел V. Вторая палата. Законопроект о возрастных ограничениях.

К итогам года надо отнести и родившееся движение научной общественности (проведено две Конференции), создавшее Комиссию общественного контроля за ходом и результатами реформ в сфере науки. Одна из целей движения — создание Второй палаты Общего собрания Академии.

Закономерна симметрия: если административное начало в управлении наукой односторонне усилено образованием ФАНО, то, в противовес этому, академическая самоуправляемая демократия пожелала быть усиленной легитимизацией Второй палаты.

Идея — распространенная в среде ученых, в частности, в анкетировании-2013 из тысячи отвечавших ученых очень многие говорили о ней, как о назревшем реформировании самоуправления Академии. «Академии необходима сменяемость власти и обязательное присутствие представителей институтов во всех ее органах, иначе порвется пуповина между РАН и научными институтами» (академик В.А. Рубаков). «Так в работу Общего собрания РАН активно вовлекутся дополнительно несколько тысяч членов докторского корпуса России. В нашем доме нужен ремонт, с тем чтобы расширить нашу опору на более энергичных и талантливых ученых» (академик Р.И. Нигматулин).

В самом деле, авторы закона и положения о ФАНО не заметили особенность науки —деятельность исследователей, докторов наук, завлабов нельзя свести к исполнению чьей-то административной воли. Они сами — инициативные субъекты действия. И для них задачи, поставленные не непосредственным административным начальством, а кардинальные задачи страны, требующие научного сопровождения и поставленные политическим руководством страны — это задачи огромного масштаба в смысле открывающихся перед ними личных карьерных горизонтов, профессионального роста, общественного становления. Причем, для них это задачи, гораздо более перспективные, чем для более старших по возрасту действительных членов Академии. Надо очень сильно заблуждаться по поводу движущих сил науки, если думать, что науке нужно только поставить сверху административное командное ведомство.

Сегодня можно «не разрешать» Вторую палату — она завтра, не спрашивая разрешения, фактом будет работать в том или ином интернетовском корпоративном «Облаке» и объединит десятки тысяч ученых.

И проведенное анкетирование, т.е. сбор мнений по широкому кругу исследователей — также разновидность проявления рождающейся Второй палаты. Это — вмешательство в академическое управление точки зрения широкого общественного движения, причем вмешательство, родившееся в пиковый для Академии момент, когда голоса Президиума РАН на политической арене оказалось недостаточно.

Сегодня, после того, как реформа узаконена, сместилась «точка приложения» усилий движения — с борьбы против законопроекта к борьбе против худшего сценария во взаимодействиях ФАНО и РАН. Научная общественность не безучастна, данные вопросы затрагивают ее не меньше, чем руководство Академии или правительственных чиновников.

Возрастные ограничения

Крупное событие года — законопроект о возрастных ограничениях: первое и единственное законодательное мероприятие после самой реформы. И снова не посчитали нужным посоветоваться с учеными, что опять вызвало горечь, тем более, что в замысле законопроекта вновь проходит крупная ошибка. Формально ошибки нет, законопроект — лишь распространение на сферу науки возрастных ограничений, которые законодательно приняты для госслужбы. Вот это-то и плохо, что формально, что торжествует такой стиль проведения преобразований.

Поэтому обратимся к реальной ситуации в академической науке, без знания и учета которой мера, формально правильная, принесет вред. В 90-е, когда маститого ученого — доктора наук, профессора, старшего научного сотрудника Академии — оставили на зарплате 3 тыс. руб., за рубеж уехала треть состава научных работников — почти целиком два демографических пласта 40-летних и 50-летних. От двух таких пробоин, образно говоря, корабль должен затонуть, и никто, кстати, тогда не сомневался, что пришел конец российской фундаментальной науке. Но произошло чудо, и надо молиться на него: молодые сотрудники, а сегодня их (до 35-летнего возраста) в институтах треть состава — вдруг нашли общий язык с 60-летними, 70-летними и даже 80-летними, стали их аспирантами и учениками. У двух очень далеких демографических групп потянулись навстречу друг другу живительные токи взаимного интереса и понимания. Начался в масштабах всей академической науки России процесс передачи знаний, опыта, научного ви́дения, научной этики. Трудно передать, что еще может быть радостней для судьбы российской науки! Еще немного — и плохо-бедно, но мы закрыли бы те пробоины. И вдруг этот законопроект! Вышибить из научной среды в такой момент 65-летних руководителей — значит, нанести травму в месте, где заживляется рана. Ничего более неуместного и несвоевременного даже придумать нельзя.

Академик Р.И. Нигматулин: «В условиях советской эпохи — я бы понимал смысл этого закона, поскольку тогда имело место сильное давление на директорский корпус институтов со стороны молодых растущих кадров. Но сейчас иначе — у нас не хватает людей, которые бы руководили даже лабораториями, поэтому приходится мобилизовать людей почтенного возраста. Нужно объяснить в Правительстве и в Госдуме — это абсолютно несвоевременный и вредный закон. Говорят, что в пику нынешнему текстовому виду, в котором законопроект поступил в Госдуму, его надо «смягчать». Не согласен: даже в «смягченном» виде он будет сейчас вредным. Если будем вводить возрастной ценз даже в «смягченном» виде, многие институты сразу опустят уровень работы».

Возрастные руководители институтов обязаны будут освободить должности в течение 90 дней — и опять крупная неточность. В науке испокон века свой последний директорский срок руководитель института тратит на определение преемника и всестороннюю его подготовку — таковы академические традиции, это очень не быстрый процесс, и малые его скорости не случайны, они, в первую очередь — в интересах науки.

Наконец, готовится бумага, по которой определение эффективности работы уже новых директоров институтов, пришедших на замену «возрастным», будет производиться не по соответствию исследований института мировому уровню или нуждам государства, а по средней величине зарплаты сотрудников института. Очень остроумно! Ведь этот уровень можно будет повысить, только сокращая штат! Задумаешься тут о целях инициаторов.

Раздел VI. Заключение

О вероятной залповой «утечке мозгов»

В самом начале мы прибегли к образному сравнению: разговор о реформе идетсловно рядом с миной, словно в опасении, что вот-вот бабахнет… Эта «мина» — есть! Ведь куда делась протестная волна ученых? Они — успокоились? Или это внешность? Как в старом советском анекдоте про директора завода: если с утра думаешь, что все нормально, значит, главного тебе не сказали.

В 90-х молчаливый протест ученых был — «ногами»! Да какой! Их численность (в целом по НИОКР России) сократилась с 2 миллионов человек до 760 тысяч, в том числе исследователей с 1 миллиона до 375 тысяч, т.е. втрое. Только в США работает более 16 тысяч уехавших наших докторов наук. Вопрос: просчитывали ли авторы реформы РАН такие последствия своей инициативы или им достаточно было их собственного административного энтузиазма? А сейчас, пусть в папках под грифом «секретно» — есть ли оценки про вероятные масштабы отъезда ученых теперь уже вследствие реформы? Или действуем вслепую?

Вообще: что такое мотивация к исследованиям в коллективе научной школы — инициаторам реформы известно? «В документе нет таких понятий как творчество, образованность, талант, инициатива», — пишет один из создателей лазера, великого открытия ХХ века, академик О.Н. Крохин, правда он писал по поводу проекта «Основы политики Российской Федерации в области развития науки и технологий на период до 2020 года и дальнейшую перспективу», но то же и в тексте закона о реформе РАН. Для труда исследователей характерно стремление искреннего служения науке и Отечеству, как бы это высокопарно или антирыночно не звучало. Протестное движение ученых — отнюдь не «болотное».

Так вот, ранить эту бесценную мотивацию пренебрежением очень легко. «Обидеть творческого научного работника неправильной оценкой будет мерой деструктивной, она приведет не к интенсификации исследований, а, наоборот, к угасанию творческой активности» (С.Ю. Матвеев, зам. директора департамента Минобрнауки).

Реформой мы подтолкнули очень многих засомневаться — «уезжать-оставаться». А сколько таких сомневающихся — оценка есть? А сколько среди них научной молодежи? А учитывается ли, что у всякого ценного научного работника уже фактически есть предложение извне?

Увы, будто специально сделано все, чтобы оскорбить ученых. И так, до реформы, по опросам, всего 1% населения России относился к профессии ученого с уважением; для сопоставления, в США — 56%. Прохождение же законопроекта сопровождалось столь недостойными высказываниями в адрес Академии, каких не было и во времена монархов, и даже в эпоху сталинских репрессий, вообще — никогда в истории. В закрытых документах, неизвестно кем распространяемых среди депутатов, и в открытых публикациях в СМИ инновационная пробуксовка страны преподносилась как следствие беспомощности и бездеятельности Академии, и эта ложь давала перевес в продвижении реформы.

Это еще один итог года реформы: дискредитация Академии, падение ее престижа в глазах населения — на славу удались, а как это теперь восстанавливать — пока вообще никто не думает, хотя в СССР поднятие престижа профессии ученого было целенаправленным направлением работы. За ложь же, разумеется, никто и не собирается извиняться.

А ведь «особо важно вспомнить о тех научных сотрудниках, которые 15-20 лет назад продолжали вести научную работу, как тогда казалось, вопреки здравому смыслу. Например, повысить размер их пенсий хотя бы вдвое. Это было бы поучительно и для молодежи» (А.А. Никифоров, зам.директора по научной работе ИЭФБ РАН).

Новый вероятный залповый отъезд ученых, спровоцированный реформой — вот та самая мина! Он привел бы к гибели большинства прославленных научных школ, исследования которых ведутся на высоком международном уровне. Между прочим, рождение научной школы — некое таинство природы, происходящее не менее, чем за полвека, поэтому потеря ее необратима. Так мы станем свидетелями исчезновения русскоязычной научной среды навсегда — нашей национальной гордости. Кто будет за это отвечать?

Или споем шотландскую песенку: «у Пегги был огромный лось, жаль прокормить не удалось…»

х х х

Что есть — государственное?

Российская академия наук и понятие «государственное» — тесно переплетены. Академия всегда носила название «государственная», действовала от имени государства, по-государственному брала на себя ответственность за решение кардинальных задач страны, за мобилизацию на них всего научного потенциала. И, кстати, создавалась Академия три столетия назад по инициативе именно государственной власти, находилась на государственном обеспечении, научная деятельность ее членов являлась родом государственной деятельности.

Но, может, это — уже устаревшее ви́дение «государственного»? Гайдаровские неолиберальные установки, как мы помним, требовали иного: чем меньше государства в экономике, тем для нее лучше; государству нужно на законодательном уровне подготовить условия и далее рынок сам все отрегулирует; в сфере науки роль государства должна ограничиваться координацией оборонных исследований. Весь постперестроечный период спор лет о роли государства становится все острее и острее. Год реформы Академии обогатил эту дискуссию о «государственном» целым перечнем постановок вопроса, назовем их.

Во-первых, рыночные реформы привели к парадоксальному соотношению: 80% науки осталось в госсекторе, а 80% производства перешло в частное или корпоративное управление. Вследствие этого при взаимодействии в рыночных условиях данных секторов экономики, при реализации научной, научно-технической и инновационной деятельности — неизбежны перекосы, напряжения и даже конфликты интересов. Кто здесь арбитр, кто несет ответственность за согласование секторов? Государство! Так должно быть, но такого, увы, нет на практике — вследствие торжества гайдаровской идеологии.

Во-вторых, фундаментальная наука (и нередко прикладная наука) из-за длительности доведения результатов до коммерческого использования в подавляющем большинстве случаев не представляет интереса для бизнеса и, если брать интегрально, бизнес вообще оказывается почти не заинтересованным в развитии науки. А страдательная сторона — долгосрочные стратегические интересы страны. Опять же — кто арбитр? Государство! Только оно специально выстроенной государственной политикой способно выправить положение. «Если бы инвестиции в инновации диктовались рынком, то мы жили бы в позапрошлом веке. Это совершенно превратное мнение, что благодаря инновационной деятельности наука может самофинансироваться. Наука по-настоящему развивается, в том числе и в Соединенных Штатах Америки, за счет бюджетов — федерального и штатов» (академик Ж.И. Алферов).

В-третьих, если говорить не об абстрактной экономике из гайдаровского учебника, а о государстве в сегодняшнем реальном комплексе внутренних и внешних проблем, рисков, вызовов, то для всех сфер ответственности государства — для национальной обороны, государственной и общественной безопасности, для систем жизнеобеспечения и т.д. — необходима система формировании государственных заказов. В том числе — в развитии отечественной фундаментальной и прикладной науки, технологий. «Приоритетное развитие науки и технологий содействует развитию всех элементов устойчивого развития государства, а также основных приоритетов национальной и государственной безопасности» (В.П.Копченов, первый зам. директора ЦНИИ им. академика А.Н. Крылова).

В-четвертых, в гайдаровском ви́дении государственный заказ, если и должен существовать, то для координации оборонных исследований и финансирования оборонной промышленности. Академию наук соглашались финансировать лишь по «остаточному принципу». Государственная же политика, какой она должна быть в условиях современной международной конкурентной борьбы, в том числе с установкой «тотального импортозамещения» — это формирование госзаказа для космоса, атомной энергетики, машиностроения, химии, нефтехимии, фармацевтической химии и многих-многих других наукоемких базовых отраслей промышленности. Все это в неразрывной связи с развитием фундаментальных и прикладных направлений науки — и есть именно государственная и именно научная политика! Увы, сегодня это как будто даже не осознается: наука отнесена к сфере социального сектора управления в Правительстве (т.е. ее связь с экономикой и производством не предполагается).

В-пятых, неожиданный и глубокий ракурс: может ли быть нигилистским отношение нынешней государственной власти к истории собственного государства и «государственного»? Этот вопрос возник во время реформы Академии, когда решили поломать структуру управления, сложившуюся в фундаментальной науке за три столетия. Но откуда такое право? Так ли уж на 100% принадлежит нынешней властипрославленная отечественная система получения новых знаний, созданная поколениями ученых, всей историей российского народа? Увы, ситуация банальная — инициаторы не отягощали себя глубокомысленными размышлениями. Их выдает мелкая ошибка, многократно повторявшаяся в тексте законопроекта: «Российская академия наук, учрежденная федеральным законом…». — Извините, «не по Сеньке шапка». Российская академия наук учреждалась по распоряжению императора Петра I, Указом правительствующего Сената — именно так веками было записано в Уставе Академии.

В-шестых, о предохранительном клапане в случае ошибки. Самую радикальную в истории реформу государственной Российской академии наук разработалигосударственные же чиновники; им говорили, что это ошибка, они не послушали. А если позднее выяснится, что и на самом деле — ошибка, как к этому относиться? Есть понятие — «использование финансовых средств нецелевым образом». Значит, в данном случае речь идет об использовании властных полномочий нецелевым образом? Значит, не сработали некие предохраняющие от ошибки механизмы? А такие механизмы, вообще-то — есть?

На железной дороге, ввиду вероятных тяжких последствий ЧП, нельзя, чтобы машинист видел сигнал светофора и сам же себе доверял, что видит то, что видит. Установлен Регламент переговоров, цитируем: помощник машиниста обязан сказать, например: «Зеленый», а машинист обязан повторить доклад помощника (хотя они в метре друг от друга): «Вижу зеленый».

Может, чтобы предотвращать ошибки, и во власти нужен «помощник машиниста»? «Научную политику должен определять Президент страны, а не Правительство в лице Министерства финансов РФ и Минобрнауки, которого, кстати, в США и ряде других стран просто не существует. В развитых странах, в первую очередь, в США, есть специальный помощник Президента по науке с многочисленным и компетентным аппаратом — в Российской Федерации функцию этого помощника и его аппарата могла бы выполнять Российская академия наук» (А.М. Кулькин, д.ф.н., руководитель Центра научно-информационных исследований по науке, образованию и технологиям, ИНИОН РАН). Такой «помощник» мог бы отвечать за стратегическое планирование, финансирование и контроль в области науки и технологий.

В-седьмых, ошибки государственных решений само же государство должно иметь мужество исправлять. Напомним случай из истории, думается, подобных случаев было немало. Кто-то надоумил Л.И. Брежнева, что надо рассыпать военную отрасль «противоракетная и противокосмическая оборона» и по военным округам присоединить ее к силам противовоздушной обороны. Перед этим СССР здорово обгонял «вероятного противника»: сбитие в космосе осуществили на 22 года раньше США, создали комплекс захвата в космосе на 15 лет раньше. Как ни убеждали главнокомандующего, т.е. Л.И. Брежнева, что нельзя эту военную отрасль ликвидировать как целостность военно-технической политики — не помогло, отрасль рассыпали. Пошло отставание. Умер Л.И. Брежнев. И маршал П.Ф. Батицкий, уже давно пенсионер, записался на прием к новому Генеральному секретарю ЦК Ю.В. Андропову и убедил во вредности реформы, ее отменили. Неверный шаг не должен создавать ложного «неудобства» его пересмотра. Нужно возвратить базисные академические принципы самоуправления, прославившие Россию множеством крупнейших научных открытий и обеспечившие передовой в мире уровень научных исследований.

х х х

Намеренно или по недоумию, но Россию отвлекли от верной постановки научно-инновационной государственной политики и подкинули проблему «кооперации и размежевания функций» Академии с ФАНО — а драгоценное историческое время уходит. Даже, если исходить из идеального образа менеджера, время будет уходить на долгое разъяснение ему сути дела, долгий процесс доводки управления через цепь проб и ошибок — любое новое ведомство иначе и не начинает работать. Приведем очень говорящий фрагмент из Экспертной сессии ФАНО. Сессия, на первый взгляд, поставила перед собой разумную цель — разработать программы развития институтов, вроде, тут не придерешься. Но посмотрите, о дублировании какого масштаба предупредил на сессии академик С.М.Алдошин: «три года назад Президиум Академии наук принял решение институтам разработать программы стратегического развития. Только в институте, который я возглавляю, мы потратили полтора года на разработку такой программы, это тяжелый труд. Да и все научные организации проделали огромную работу — подготовлены толстые тома материалов, подготовлены и программы институтов, и программы научных центров. Я говорю здесь об этом, чтобы не получилось, что вся эта большая работа окажется невостребованной». Вот что значит — становление нового ведомства: драгоценное историческое время уходит.

А, может — на то и расчет, что время уйдет, необходимость возвратного поворота, наконец, все осознают и этот поворот произойдет, но — будет поздно! Успех от слова успеть, а неуспех – от слова не успеть.

В июле на ТВ мельком показали Хилари Клинтон, где она в два слова обосновала действенность американских санкций по отношению к нашей стране — «у России недиверсифицированная экономика». Переведем на русский: она сказала, что у России есть добыча нефти и газа, но нет новой индустриализации на наукоемких технологиях, что американцы хорошо это осознают как слабое место Российской Федерации, и что именно в это место надо бить. «Только враг говорит правду», — гласит пословица.

Российский же ответ, судя по всему, должен быть таким: у нас много научных школ фундаментальной науки, способных вести исследования на передовом мировом уровне, они являются вдохновителем и идейным лидером прикладной науки, создающей технологии, а прикладная наука сейчас быстрыми темпами проведет новую индустриализацию России. Мы — способны так сказать? Или будем год за годом следить, как РАН и ФАНО будут вести «процесс взаимной кооперации и размежевания функций»?

Итак, прошел год реформы, а мы так и не нашли ответа на вопрос: что именно в науке улучшит освобождение ученых от управления имуществом?

И еще итог года реформы: ученые с ужасом ждут — что произойдет со скорым прекращением действия моратория Президента страны?

В 1735 году на государственной печати Академии была исполнена надпись «Здесь наука под надежной защитой навечно». Будем в это верить.

Источник: Forum.msk.ru

Уважаемые коллеги,

Федеральное агентство научных организаций проводит серию Экспертных сессий «Стратегия развития научных организаций». В рамках Экспертных сессий планируется определить основные направления развития сети научных организаций, этапы совершенствования и систему первоочередных мер по повышению эффективности деятельности научных организаций.
Приглашаем представителей научных организаций, подведомственных ФАНО России, принять участие в Экспертных сессиях и представить свои предложения.

Экспертные сессии будут организованы в пяти городах:

Москва (10 октября 2014 г., 15-17),
Санкт-Петербург (18 сентября 2014 г., 15-18),
Новосибирск (25 сентября 2014 г., 11-14),
Екатеринбург (30 сентября 2014 г., 11-14),
Владивосток (7 октября 2014 г., 11-14).

Точное место проведения Экспертной сессии будет сообщено дополнительно.

Регистрация на Экспертные сессии осуществляется по адресу электронной почты ocenka@fano.gov.ru.

Представителей научных организаций, желающих выступить с докладом на Экспертных сессиях, просим прислать тезисы по адресу электронной почты ocenka@fano.gov.ru. Требования к тезисам: не более 2 стр. формата А4, шрифт Times New Roman, 14 кегль. Продолжительность доклада не более 15 мин.

Дополнительная информация о проведении Экспертных сессий представляется по адресу электронной почты ocenka@fano.gov.ru.

Скачать Письмо и Приложение (pdf, 50 Kb), включающее:

1. График Экспертных сессий на 1 л. в 1 экз.
2. Программа Экспертных сессий на 1 л. в 1 экз.
3. Форма регистрации на Экспертные сессии на 1 л. в 1 экз

Источник: сайт ФАНО и письмо ФАНО
8-9 сентября 2014 г.

ЗАЯВЛЕНИЕ

НАУЧНОГО СОВЕТА

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО СОЮЗА УЧЕНЫХ

Рассмотрев и обсудив План мероприятий ФАНО России («дорожная карта») «Изменения в отраслях социальной сферы, направленные на повышение эффективности образования и науки в учреждениях, подведомственных ФАНО России», Научный совет Санкт-Петербургского союза ученых считает необходимым отметить, что сам факт публикации этого плана можно рассматривать как позитивный шаг. Некоторые из включенных в «дорожную карту» показателей, несомненно, важны. Это, прежде всего, доля научных работников (исследователей) в общей численности научной организации (к этому показателю целесообразно также добавить долю научно-вспомогательного персонала – лаборантов, библиотекарей и т.д.), доля научных работников, осуществляющих преподавательскую деятельность, в общей численности научных работников, соотношение средней заработной платы руководителей и работников научных учреждений, удельный вес устаревшего оборудования в общей стоимости машин и оборудования организации.

При оценке эффективности научных учреждений и их руководителей уместен и такой показатель, как число публикаций, индексируемых в наукометрических базах WebofScience, Scopus, Google Scholar и РИНЦ.

Но любые количественные показатели всегда оказываются недостаточными при оценке эффективности такой сложной и трудно постигаемой сферы человеческой деятельности, как наука. Это относится и к наукометрическим показателям, которые в настоящее время во всем мире дополняются качественными экспертными оценками.

Объективная экспертиза может быть обеспечена привлечением в качестве экспертов авторитетных зарубежных специалистов (в том числе и из зарубежной российской диаспоры). Процедура исследования деятельности научной организации и оценки ее деятельности должны быть разработаны в ближайшее время. Без создания эффективной системы независимой экспертизы любые оценки эффективности деятельности как научных организаций, так и их подразделений и отдельных научных работников не могут и не должны применяться для принятия конкретных административных решений.

Для того, чтобы разработанная ФАНО России «дорожная карта» привела к желаемым результатам и не породила негативных для российской науки последствий, необходима ее корректировка на основе следующих принципиальных положений.

1. При оценке эффективности деятельности научных организаций, их подразделений и отдельных сотрудников необходим дифференцированный подход, учитывающий не только специфику каждой отрасли науки, но и отдельных направлений внутри этой отрасли.

Для научных организаций, занимающихся фундаментальными исследованиями, не могут быть показателями эффективности ни количество малых инновационных предприятий, ни удельный вес средств, полученных этими организациями из внебюджетных источников.

Для многих гуманитарных научных исследований возможности зарубежных публикаций заведомо всегда будут меньшими, чем для исследований в области точных и естественных наук. Это касается и такого (не включенного в «дорожную карту») показателя, как число совместных проектов с зарубежными научными центрами.

Таким образом, необходима дифференцированная система показателей и оценок по отдельным группам научных организаций и их подразделений, разработанная с учетом их специфики.

2. Заложенный в «дорожную карту» показатель повышения средней заработной платы работников научных организаций исходит из поставленной Президентом Российской Федерации задачи доведения заработной платы научных сотрудников до 200% от средней по экономике соответствующего региона.

Очевидно, что предписываемое повышение заработной платы, не подкрепленное соответствующим увеличением бюджетного финансирования, может быть достигнуто только путем сокращения штатной численности научных сотрудников.

Учет также грантового финансирования и доходов из внебюджетных источников, ставит научные организации в заведомо неравное положение.

Увеличение заработной платы сотрудникам за счет сокращения штатной численности приведет либо к уменьшению объема деятельности научной организации, либо к снижению качества научных исследований, либо к повышению нагрузки на каждого отдельного ученого, в настоящее время и так во многих случаях чрезмерной.

Поэтому повышение средней заработной платы научных работников, достигнутое за счет сокращения их штатной численности, не должно служить критерием эффективности деятельности научной организации.

3. Оценивая соотношение объема бюджетного и грантового финансирования, необходимо исходить их того, что такое соотношение должно быть оптимальным для данной области науки.

Подчеркнем, что грантовое финансирование имеет преимущества за счет положенного в его основу принципа конкуренции, но, с другой стороны, способствует мелкотемью и не всегда обеспечивает принципиально новаторские, но лежащие (пока) в стороне от преобладающих в данной научной отрасли направлений исследования. В то же время действительно прорывные открытия нередко совершаются учеными, которые не гонятся за доходами, но из года в год прокладывают новые пути в науке.

При оценке объемов средств, привлеченных организацией за счет грантов, необходимо учитывать специфику каждой научной отрасли.

Со стороны ФАНО должно быть проявлено всемерное содействие увеличению числа российских научных фондов и возвращению практики получения отечественными исследователями грантов международных фондов, сотрудничающих напрямую с отдельными учеными и научными коллективами.

4. Оценивая долю научных работников, осуществляющих преподавательскую деятельность, в общей численности научных работников данной организации, необходимо предусмотреть изменения в действующем законодательстве, устраняющие для научных работников и преподавателей высшей школы искусственные ограничения, позволяющие им получать по второму месту работы только полставки и лишающие их права на получение по этому месту работы различных стимулирующих надбавок и премий. Эти ограничения делают для многих ученых высшего класса такое совмещение просто невыгодным. Единственным критерием при совмещении научно-исследовательской деятельности в любой организации с преподавательской работой может служить успешность и той, и другой.

5. Применение в качестве показателя эффективности научной организации удельного веса научных работников в возрасте до 39 лет представляется нецелесообразным. Введение этого критерия толкает руководителей научных организаций на искусственное «омоложение» их состава за счет массового увольнения ученых старшего возраста.

Такая мера, во-первых, не гарантирует повышения эффективности и качества российской науки, а, во-вторых, противоречит нормам законодательства, запрещающего любую дискриминацию по возрасту (а также полу, национальной принадлежности и т.д.).

Мировой опыт показывает, что «положительная дискриминация» по любому (например, гендерному или расовому) принципу никогда еще не приводила к повышению уровня соответствующей сферы деятельности. В то же время отрицательные последствия «положительной дискриминации» общеизвестны.

Гораздо более объективным и направленным на действительное повышение роли молодых ученых в отечественной науке был бы такой показатель эффективности, как доля среди молодых научных работников ученых, чьи научные показатели (хотя бы индекс Хирша) превышают средние для данного учреждения или для данной отрасли науки. Неплохим показателем может быть также доля молодых научных работников, имеющих ученую степень доктора или кандидата наук.

Для стимулирования карьерного роста молодых ученых и в то же время для максимального использования опыта, знаний и таланта ученых, достигших пожилого возраста и являющихся пока что основным интеллектуальным достоянием России, необходимо разработать и ввести в действие законодательные нормы, позволяющие каждому достигшему преклонного возраста, но сохраняющему научную активность научному работнику или преподавателю высшей школы перейти на должность научного консультанта (в ВУЗах – профессора-консультанта). Такой переход в рамках действующего штатного расписания позволил бы молодым ученым быстрее продвигаться по служебной лестнице, а старшему поколению продолжать приносить пользу науке.

Среди людей, активно занимающихся научной и другой творческой деятельностью известны многочисленные примеры не только физического, но и интеллектуального долголетия. Это одна из характерных особенностей науки как сферы деятельности, где особенно важен «эффект накопления» (аккумуляции знаний). Содействие сохранению творческого долголетия – одна из важнейших составляющих умножения «человеческого» капитала страны.

6. Предусмотренный «дорожной картой» перевод научных сотрудников на «эффективный контракт» способен привести к достижению эффекта, противоположного целям «дорожной карты».

Во-первых, отсутствие стабильности (при зарплате, заведомо уступающей даже после всех повышений доходам в частных фирмах и в бизнесе) может способствовать оттоку талантливой молодежи из академической науки и высшей школы.

На Западе именно возможность получения постоянных позиций позволяет привлечь в университеты и научные центры перспективных исследователей, которые в частных фирмах получают, как правило, гораздо более высокое вознаграждение.

Во-вторых, «эффективный контракт» неизбежно должен включать лишь формальные, в основном количественные показатели эффективности работы научного сотрудника и в силу этого может стимулировать не столько реальные творческие успехи, сколько получение этих показателей любой ценой.

7. Для достижения поставленных в «дорожной карте» задач целесообразно предусмотреть включение в сметы научных организаций организационных взносов на публикации в международных журналах и на участие в международных конференциях. Это позволит активизировать публикационную активность российских научных работников (особенно молодых).

8. Целесообразно также разработать для научных организаций порядок согласования всех вопросов сохранения государственной тайны на стадии утверждения темы исследования. Это позволит научным работникам сосредоточиться на решении творческих задач, а компетентным структурным подразделениям и должностным лицам заранее решать те вопросы, которые составляют их функции.

Научный совет Санкт-Петербургского союза ученых призывает ФАНО России вернуться к разработке «дорожной карты» и критериев эффективности научных организаций, расширив конструктивное сотрудничество с научным сообществом. Все общественные объединения ученых и отраслевые научные общества мы призываем к активному участию в таком сотрудничестве.

Принято 25.07.2014

Скачать документ

Источник: сайт Санкт-Петербургского союза ученых
30 июля 2014 г.

Владимир Путин встретился с директором Национального исследовательского центра «Курчатовский институт» Михаилом Ковальчуком.

В.ПУТИН: Михаил Валентинович, четыре года назад Вы предложили программу развития Курчатовского института. Курчатовский институт – одно из ведущих научных учреждений, которое работает в области ядерной физики, если не сказать ведущее, и с целью развития вам выделяли ежегодно – по шесть миллиардов?

М.КОВАЛЬЧУК: Порядка.

В.ПУТИН: Я знаю, что сейчас, во-первых, программа заканчивается, и хотелось бы послушать, каких результатов мы добились. Второе, знаю, что Вы готовите и следующую программу.

М.КОВАЛЬЧУК: Владимир Владимирович, я хотел, с одной стороны, Вам доложить о тех наиболее значимых результатах, которые получены в рамках реализации программы, которая была запущена по Вашей инициативе, и о наиболее важных результатах, значимых для экономики страны.

Как Вы знаете, институт раньше назывался Институтом атомной энергии, и в этом смысле ядерные технологии, атомная энергетика остаётся нашим важнейшим приоритетом. Однако за прошедшие годы нам, благодаря тому, что Вы в 2007 году объявили российскую инициативу, в рамках развития этой инициативы нам удалось сформулировать принципиально новый тренд, новое перспективное направление, прорывное. Это связано с развитием конвергентных технологий. По сути, речь идёт о создании природоподобных систем и материалов. И вот об этом новом направлении, на котором тоже достигнуты существенные успехи, я хотел бы Вам рассказать.

И, наконец, последнее – это международная деятельность. Вы знаете, за последние годы произошла существенная реструктуризация международного научного ландшафта. Россия сегодня стала неотъемлемой частью международного научного ландшафта.

В Европе реализуется несколько крупнейших проектов, такие как ITER, создание термоядерного реактора на юге Франции, CERN, который у всех на устах, и два проекта в Германии – например, рентгеновский лазер на свободных электронах.

В.ПУТИН: В Гамбурге?

М.КОВАЛЬЧУК: В Гамбурге, да, совершенно верно, который Вы активно поддержали, и ускоритель тяжёлых ионов в Дармштадте. Россия вложила в эти проекты, вкладывает порядка 2,5 миллиарда евро, это первое.

Что такое ITER – это токамак в основе, это то, что было придумано несколько десятилетий назад в Курчатовском институте, это советское, российское изобретение лежит в основе. Как и идея лазера на свободных электронах в Германии, тоже идея российских, советских физиков. То есть помимо интеллектуального вклада, людского вклада и вклада технологического Россия сегодня стала вторым после Германии финансовым партнёром.

И в этом смысле это стало совершенно иным измерением, мы стали неотъемлемой часть международного ландшафта. И вот об этом я тоже хотел Вам рассказать более подробно.

В.ПУТИН: Это было у вас пару лет назад на вашей новой площадке, в известной степени новой.

М.КОВАЛЬЧУК: Это было год назад, 30 апреля прошлого года.

В.ПУТИН: Прекрасно. Значит, в Гатчине?

М.КОВАЛЬЧУК: Да.

В.ПУТИН: По-моему, это было связано с тем, что Курчатовскому институту  передали ещё несколько площадок. Результаты этого объединения как смотрятся? Что удалось сделать в результате укрупнения этих организаций?

М.КОВАЛЬЧУК: Вы знаете, это было создание первого в России национального исследовательского центра – Курчатовский институт, который был создан Вашим Указом и потом Федеральным законом. С нашей точки зрения, крайне важное действо, потому что оно позволило, объединив потенциал крупнейших междисциплинарных, в первую очередь ядерных физических институтов в стране и в мире, это знаковые институты в мировом масштабе, – позволило начать глубинную координацию всей деятельности.

Конечно, есть проблемы на этом пути, это сложный процесс, сложный организм. Тем не менее удалось очень многое с точки зрения координации. Наше присутствие на международном ландшафте сегодня знаковое, и то, что оно оценено нашими зарубежными партнёрами, в первую очередь связано именно с этим решением.

В.ПУТИН: Синергия есть какая-нибудь?

М.КОВАЛЬЧУК: Полная, есть синергия. Я хотел сказать, чего ещё не хватает для полной синергии. Например, реактор ПИК, о котором Вы говорите, и подписали поручение о создании международного центра. Это и есть результат синергии и взаимодействия наших институтов. Это будет самый мощный в мире источник нейтронов непрерывного действия, исследовательский реактор.

В.ПУТИН: Предыдущая программа развития института была рассчитана на три года?

М.КОВАЛЬЧУК: На три года. Она закончилась, вот отчёт, который я Вам хотел показать. Сейчас новая программа.

В.ПУТИН: То есть Вы её готовите или уже подготовили?

М.КОВАЛЬЧУК: Она сейчас уже идёт. Она началась, запущена, но есть целый ряд и Ваших поручений, и правительственных, в рамках которых мы действуем.

В.ПУТИН: Хорошо, давайте поговорим об этом.

Источник: kremlin.ru.

Источник: Рабкор.ру.

См. также: сайт профсоюза «Университетская солидарность».

I. Цели разработки «дорожной карты»

Целями плана мероприятий («дорожной карты») «Изменения в отраслях социальной сферы, направленные на повышение эффективности сферы культуры» разработанной для учреждений культуры (Домов ученых), подведомственных Федеральному агентству научных организаций (далее – «дорожная карта») являются:

повышение качества жизни граждан Российской Федерации путем предоставления им возможности саморазвития через регулярные занятия творчеством по свободно выбранному ими направлению, воспитание (формирование) подрастающего поколения в духе культурных традиций страны, создание условий для развития творческих способностей и социализации современной молодежи, самореализации и духовного обогащения творчески активной части населения, полноценного межнационального культурного обмена;

повышение роли Домов ученых, подведомственных Федеральному агентству научных организаций, как базы для организации региональных, общероссийских и международных научных и научно-технических мероприятий, в целях создания условий для осуществления научно-организационной работы научных центров и научных организаций;

инициирование и реализация Домами ученых, подведомственными Федеральному агентству научных организаций, значимых социально-творческих проектов с участием ученых и научной молодежи с целью консолидации научного сообщества и формирования новых корпоративных традиций;

обеспечение достойной оплаты труда работников Домов ученых, подведомственных Федеральному агентству научных организаций, как результат повышения качества и количества оказываемых ими государственных услуг;

развитие и сохранение кадрового потенциала Домов ученых, подведомственных Федеральному агентству научных организаций;

повышение престижности и привлекательности профессий в сфере культуры;

сохранение культурного и исторического наследия народов Российской Федерации, обеспечение доступа граждан к культурным ценностям и участию в культурной жизни, реализация творческого потенциала нации;

создание благоприятных условий для устойчивого развития сферы культуры.

II. Проведение структурных реформ в сфере культуры

В рамках структурных реформ предусматривается:

повышение качества и расширение спектра государственных услуг в сфере культуры;

обеспечение доступности к культурному продукту путем информатизации Домов ученых, подведомственных Федеральному агентству научных организаций, размещение в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» (далее — сеть «Интернет») наиболее популярных мероприятий);

формирование конкурентной среды в отрасли культуры путем расширения грантовой поддержки творческих проектов;

создание условий для творческой самореализации граждан Российской Федерации;

вовлечение населения в создание и продвижение культурного продукта;

участие сферы культуры в формировании комфортной среды жизнедеятельности населенных пунктов;

популяризация территорий Российской Федерации во внутреннем и внешнем культурно-туристическом пространстве;

популяризация достижений науки и техники, культуры и искусства.

III. Целевые показатели (индикаторы) развития сферы культуры и меры, обеспечивающие их достижение

1. С ростом эффективности и качества оказываемых Домами ученых, подведомственных Федеральному агентству научных организаций, услуг будут достигнуты следующие целевые показатели (индикаторы):

1) увеличение количества культурно-досуговых мероприятий (по сравнению с предыдущим годом):

(процентов)

2) увеличение численности участников культурно-досуговых мероприятий (по сравнению с предыдущим годом):

(процентов)

3) повышение уровня удовлетворенности граждан Российской Федерации качеством предоставления государственных и муниципальных услуг в сфере культуры:

(процентов)

4) увеличение доли Домов ученых, подведомственных Федеральному агентству научных организаций, имеющих сайт в сети «Интернет», в общем количестве учреждений культуры, подведомственных Федеральному агентству научных организаций:

(процентов)

2. Мерами, обеспечивающими достижение целевых показателей (индикаторов) развития сферы культуры, являются:

1) создание механизма стимулирования работников учреждений культуры, оказывающих услуги (выполняющих работы) различной сложности, включающего установление более высокого уровня заработной платы, обеспечение выполнения требований к качеству оказания услуг, прозрачное формирование оплаты труда, внедрение современных норм труда, направленных на повышение качества оказания государственных (муниципальных) услуг;

2) поэтапный рост оплаты труда работников учреждений культуры, достижение целевых показателей по доведению уровня оплаты труда (средней заработной платы) работников учреждений культуры до средней заработной платы в регионах Российской Федерации в соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 7 мая 2012 г. N 597 «О мероприятиях по реализации государственной социальной политики»

3) обновление квалификационных требований к работникам, переобучение, повышение квалификации, приток квалифицированных кадров, создание предпосылок для появления в бюджетном секторе конкурентоспособных специалистов и менеджеров, сохранение и развитие кадрового потенциала работников сферы культуры;

IV. Мероприятия по совершенствованию оплаты труда работников учреждений культуры

1. Разработка и проведение мероприятий по совершенствованию оплаты труда работников учреждений культуры должны осуществляться с учетом Программы поэтапного совершенствования системы оплаты труда в государственных (муниципальных) учреждениях на 2012 — 2018 годы, утвержденной распоряжением Правительства Российской Федерации от 26 ноября 2012 г. N 2190-р, Единых рекомендаций по установлению на федеральном, региональном и местном уровнях систем оплаты труда работников государственных и муниципальных учреждений, утверждаемых на соответствующий год решением Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений. Учитывая специфику деятельности учреждений культуры, при планировании размеров средств, направляемых на повышение заработной платы работников, в качестве приоритетных должны рассматриваться библиотеки, культурно-досуговые учреждения и музеи. При этом объемы финансирования должны соотноситься с выполнением этими учреждениями показателей эффективности и достижением целевых показателей (индикаторов).

2. Показателями (индикаторами), характеризующими эффективность мероприятий по совершенствованию оплаты труда работников учреждений культуры, являются:

1) динамика примерных (индикативных) значений соотношения средней заработной платы работников Домов ученых, подведомственных Федеральному агентству научных организаций, повышение оплаты труда которых предусмотрено Указом Президента Российской Федерации от 7 мая 2012 г. N 597 «О мероприятиях по реализации государственной социальной политики», и средней заработной платы в субъектах Российской Федерации:

(процентов)

2) численность работников федеральных государственных учреждений культуры:

(тыс. человек)

3) Отношение среднемесячной заработной платы работников культуры к средней заработной плате в в сфере культуры соответствующего региона

V. Основные мероприятия, направленные на повышение эффективности и качества предоставляемых услуг в сфере культуры, связанные с переходом на эффективный контракт

 
«План мероприятий» в формате DOC.

См. также: План повышения качества услуг учреждений дошкольного и среднего образования ФАНО.

Источник: сайт ФАНО.

«Изменения в отраслях социальной сферы, направленные на повышение эффективности образования и науки в учреждениях, подведомственных ФАНО России»

Разработаны в соответствии с распоряжением Правительства Российской Федерации от 30 апреля 2014 г. № 722-р

1. Основные направления
   1. Развитие науки и технологий через развитие фундаментальных научных исследований включает в себя:
      • развитие фундаментальных научных исследований;
      • развитие системы инструментов финансирования науки на конкурсной основе.
   2. Повышение потенциала науки и мобильности научных кадров включает в себя:
      • совершенствование системы показателей оценки результативности деятельности государственных научных организаций;
      • обновление оборудования, необходимого для проведения исследований;
      • повышение квалификации научных работников.
   3. Введение эффективного контракта в государственных научных организациях включает в себя:
      • разработку и внедрение механизмов эффективного контракта с научными работниками государственных научных организаций;
      • разработку и внедрение механизмов эффективного контракта с руководителями государственных научных организаций в части установления взаимосвязи между показателями качества предоставляемых государственных (муниципальных) услуг организацией и эффективностью деятельности руководителя государственной научной организации;
      • информационное и мониторинговое сопровождение введения эффективного контракта.
2. Ожидаемые результаты
   1. Ожидаемыми результатами являются:
      • повышение публикационной и изобретательской активности научных работников на российском международном уровне;
      • создание развитой системы инструментов финансирования науки на конкурсной основе;
      • повышение заработной платы научных работников к 2018 году до уровня 200 процентов средней заработной платы в соответствующем регионе.

Приложение 1

Показатели повышения эффективности и качества услуг для ежеквартального мониторинга в 2014 году

Приложение 2

Раздел 1. Основные количественные характеристики подведомственной сети научных организаций

№ п/п	Показатель	Единица измерения	2013 год (факт)	2014 год	2015 год	2016 год	2017 год	2018 год
1.	Среднесписочная численность научных сотрудников	человек	52983	52983	52983	52983	52983	52983
2.	Доля работников административно-управленческого и вспомогательного персонала научных организаций в общей численности работников	%	51,70	48,50	46,40	44,20	42,10	40,00

Раздел 2. Мероприятия по повышению эффективности и качества услуг, реализуемых подведомственными организациями (организацией), соотнесенные с этапами перехода к эффективному контракту

№ п\п	Наименование мероприятия	Срок реализации	Ответственные исполнители	Показатели
Раздел I. Развитие фундаментальных и прикладных исследований
1	Формирование эффективного института мотивации научных организаций			Общее число научных публикаций в рецензируемых отечественных и ведущих зарубежных периодических изданиях; Число публикаций, индексируемых в международной базе данных «Сеть науки» (Web of Science); Число публикаций сотрудников научных организаций в журналах, индексируемых в базе данных РИНЦ.
1.1	Формирование финансового механизма стимулирования научных организаций к повышению публикационной активности, в том числе:		Управление методологии, программ и проектов, Планово-экономическое управление, Финансовое управление, Управления по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций
	внедрение инструментов бюджетирования, ориентированного на результат, фундаментальных научных исследований при формировании государственных заданий для научных организаций;	с 01.01.2015 года
	внедрение элементов конкурсного распределения бюджетных ассигнований между научными организациями при формировании государственных заданий на выполнение фундаментальных научных исследований для научных организаций;	После утверждения соответствующего проекта нормативно-правового акта
	реализация программы финансовой поддержки участия научных организаций в конкурсах на получения научных грантов, предусматривающих требования к поддержанию высокой публикационной активности	с 01.01.2015 года
2.	Формирование эффективного института оценки результативности научных организаций
2.1	Подготовка порядка проведения оценки и мониторинга результативности деятельности научных организаций, предусматривающего включение показателей:	до 01.10.2014	Экспертно-аналитическое управление, Управление методологии, программ и проектов, Управления по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций
	в число показателей при оценке результативности деятельности научных организаций;
	в качестве требований к лицам, привлекаемым к экспертизе проектов и программ, а также к оценке деятельности научных организаций.
2.2	Проведение ежегодного мониторинга результативности деятельности научных организаций	Ежегодно, начиная с 01.01.2015	Экспертно-аналитическое управление
2.3	Формирование публичного индикативного рейтинга научных организаций по критерию публикационной активности исследователей	не позднее 15.04. года следующего за отчетным	Экспертно-аналитическое управление
2.4	Проведение оценки результативности деятельности научных организаций	с 01.12.2014 года	Экспертно-аналитическое управление
2.5	Формирование предложений по повышению эффективности организации проведения научных исследований	до 01.10.2014	Экспертно-аналитическое управление, Управление по взаимодействию с РАН и НКС, Управление методологии, программ и проектов, Планово-экономическое управление, Управления по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций
3	Разработка и утверждение программ развития научных организаций по результатам мониторинга деятельности научных организаций	30.04.2015	Экспертно-аналитическое управление, Управление по взаимодействию с РАН и НКС, Управление методологии, программ и проектов, Планово-экономическое управление, Управления по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций
4	Реализация системы мер информационной поддержки и развития компетенций исследователей для повышения публикационной активности
4.1	Реализация программ поддержки исследователей при работе с базами данных «Web of Science», «Scopus», продвижению научных статей в международную информационно-аналитическую систему «Web of Science», а также по подготовке научных статей для публикации в международных изданиях, организации публикационной карьеры исследователя, в том числе:	2015-2018 года	Экспертно-аналитическое управление, Управление по взаимодействию с РАН и НКС, Управления по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций
	проведение зональных семинаров по обмену опытом в подготовке и размещению статей в ведущих отечественных и зарубежных научных изданиях;
	разработка и внедрение практического образовательного модуля подготовки научной статьи при проведении научных исследований в программы магистратуры, аспирантуры, повышения квалификации.
4.2	Реализация проекта по обеспечению лицензионного доступа научных организаций к полнотекстовым международным базам данных «Web of Science», «Scopus»	с 01.01.2015 года	Экспертно-аналитическое управление, Управление по взаимодействию с РАН и НКС, Финансовое управление, Управления по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций
4.3	Подготовка и реализация программы поддержки научных изданий в России	с 01.01.2015 года	Управление по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций в сфере науки
5	Повышение качества управления научными организациями
5.1	Подготовка порядка оценки качества управления в организациях, подведомственных ФАНО России, в том числе в части использования имущества, управления финансами и ведения хозяйственной деятельности, организации исследований и разработок	до 01.08.2014 года	Управление методологии, программ и проектов, Планово-экономическое управление, Финансовое управление, Управление федерального имущества, Управления по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций
5.2	Подготовка порядка определения рейтинга эффективного управления в научных организациях	до 01.08.2014 года	Управление методологии, программ и проектов, Планово-экономическое управление, Финансовое управление, Управление федерального имущества, Управления по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций
5.3	Подготовка порядка формирования и утверждения программы развития научной организации, в том числе предусматривающего меры по:	до 01.08.2014 года	Управление методологии, программ и проектов, Экспертно-аналитическое управление, Планово-экономическое управление, Финансовое управление, Управление федерального имущества, Управление по взаимодействию с РАН и НКС, Управления по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций
	реализации организацией программы научных исследований, участию в междисциплинарных научных проектах, повышению академической мобильности исследователей;
	развитию кадрового потенциала организации и повышению производительности труда в научных организациях;
	использованию имущественного комплекса организации;
	модернизации научного оборудования, приборной базы;
	повышению качества управления научной организацией.
5.4	Утверждение программ развития научных организаций	до 01.11.2014 года	Управления по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций, Управление федерального имущества, РАН
5.5	Оптимизация сети научных организаций	До 2018 года	Экспертно-аналитическое управление, Планово-экономическое управление, Управление федерального имущества, Управления по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций
5.6	Мониторинг и контроль реализации программ развития научных организаций	ежегодно	Управления по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций
5.7	Формирование публичного индикативного рейтинга эффективного управления в научных организациях	не позднее 15.04. года следующего за отчетным	Управление методологии, программ и проектов, Планово-экономическое управление, Управления по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций
5.8	Подготовка и реализация плана мероприятий по поддержке повышения эффективности управления в научных организациях, подведомственных ФАНО России	ежегодно	Управление методологии, программ и проектов, Планово-экономическое управление, Финансовое управление, Управление федерального имущества, Управление по взаимодействию с РАН и НКС, Управления по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций
Раздел II. Интеграция науки, образования и инновационной экономики
1	Формирование механизма обеспечения системного взаимодействия научных организаций и субъектов хозяйствования			Соотношение привлеченных внебюджетных средств на исследования и разработки к бюджетным средствам на исследования и разработки (в том числе полученные гранты); Количество малых инновационных предприятий (МИП), созданных научной организацией; Общее число проданных лицензий на объекты интеллектуальной собственности; , единиц Численность студентов, прошедших стажировку на базе научной организации; Доля исследователей, осуществляющих преподавательскую деятельность в общей численности исследователей научной организации; Количество совместных базовых кафедр и лабораторий, созданных научной организацией.
1.1	Подготовка, подписание и реализация двухсторонних соглашений ФАНО России с государственными компаниями, государственными научными центрами, институтами развития, предусматривающих в том числе:	в течение 2014-2015 годов	Планово-экономическое управление, Экспертно-аналитическое управление
	перечень конкретных проектов, в реализации которых имеется заинтересованность научных организаций и хозяйствующих субъектов;
	организацию на базе научных организаций совместных лабораторией, выполняющих исследования по заказу хозяйствующих субъектов.
1.2	Организация работы научных платформ, функционирующих в формате постоянно действующих «круглых столов» с участием ведущих представителей научных организаций и представителей отечественного бизнеса.	в течение 2014-2015 годов	Планово-экономическое управление, Экспертно-аналитическое управление, Управление по взаимодействию с РАН и НКС, Управления по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций
1.3	Подготовка и реализация программы поддержки коммерциализации разработок у научных организаций, в том числе в форме:	в течение 2014-2018 годов	Планово-экономическое управление, Экспертно-аналитическое управление
	предоставления финансовой поддержки участия малых инновационных предприятий при научных организациях в конкурсах на получения грантов, субсидий, иных мер поддержки;
	расширения практики участия научных организаций в развернутой инновационной инфраструктуре, российских и международных инновационных выставках, ярмарках;
	проведения серии зональных семинаров по обмену опытом успешной коммерциализации разработок научными организациями.
1.4	Подготовка, подписание и реализация двухсторонних соглашений ФАНО с отдельными субъектами Российской Федерации, предусматривающих в том числе:	в течение 2014-2015 годов	Планово-экономическое управление, Экспертно-аналитическое управление
	механизмы поддержки региональными органами власти исследований, проводимых научными организациями;
	перечень конкретных проектов, в реализации которых имеется заинтересованность региональных органов власти.
1.5	Формирование механизма учета и управления правами на результаты исследовательской деятельности (далее – РИД) в научных организациях, повышения их патентной культуры	до 30.12.2014 года	Планово-экономическое управление, Экспертно-аналитическое управление
1.6	Мониторинг эффективности реализации мероприятий, направленных на повышение интеграции науки и инновационной экономики	ежегодно	Управления по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций, Управление методологии, программ и проектов
1.7	Подготовка и реализация плана мероприятий по повышению эффективности управления правами на РИД в научных организациях	не позднее 15.04. года следующего за отчетным	Планово-экономическое управление, Экспертно-аналитическое управление
2	Реализация системы мер по увеличению объема оказания образовательных услуг научными организациями
2.1	Развитие форм интеграции образовательной и научной (научно-исследовательской) деятельности в высшем образовании, в том числе предусматривающих:	в течение 2015-2016 годов	Управление методологии, программ и проектов, Управления по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций
	увеличение количества студентов, проходящих учебную стажировку в течение всего периода обучения в ВУЗе, в научных организациях;
	подготовку предложений по расширению в образовательных программах высшего профессионального образования учебной нагрузки, связанной с участием учащихся в исследованиях научных организаций;
	организации в образовательных и научных организациях совместных лабораторий и кафедр
	осуществление образовательными организациями, реализующими образовательные программы высшего образования, и научными организациями совместных научно-образовательных проектов, научных исследований и экспериментальных разработок, а также иных совместных мероприятий
Раздел III. Потенциал развития науки
1	Повышение эффективности использования кадрового потенциала в науке			Доля научных работников (исследователей) в структуре занятых в научных организациях; Отношение средней заработной платы научных сотрудников к средней заработной плате в соответствующем регионе; Удельный вес исследователей в возрасте до 39 лет в общей численности исследователей; Удельный вес машин и оборудования в возрасте до пяти лет включительно в общей стоимости машин и оборудования.
1.1	Проведение анализа систем оплаты труда, сложившихся в подведомственных организациях	до 01.07.2014 года	Планово-экономическое управление, Финансовое управление
1.2	Разработка нормативно-правовых актов в сфере регулирования оплаты труда научных организаций, в том числе:	до 01.08.2014 года	Планово-экономическое управление, Финансовое управление, Правовое управление
	типовое положение об оплате труда в научных организациях;
	положение о выплатах стимулирующего характера руководителям научных организаций;
	о предельной доли оплаты труда работников административно-управленческого персонала научных организаций в фонде оплаты труда;
	о показателях эффективности деятельности научных учреждений и их руководителей;
1.3	Проведение мероприятий по аттестации научных сотрудников с дальнейшим их переводом на эффективный контракт	2014 г., ежегодно	Административное управление
1.4	Создание прозрачного механизма оплаты труда руководителей научных организаций имущественного характера»), включая представление ими сведений о доходах и имуществе и размещение их в системе Интернет.	2014 г., ежегодно	Административное управление
1.5	Заключение эффективных контрактов (трудовых договоров) с руководителями научных организаций, предусматривающих	в течение 2014-2015 годов	Административное управление
	достижение целевых показателей в повышении публикационной активности, реализации программ развития организаций, обеспечении высокого качества управления по итогам года и по окончанию выполнения контракта;
	обязательства по обеспечению постепенного перехода к заключению трудовых контрактов с сотрудниками научной организации на принципах «эффективного контракта».
1.6	Проведение мониторинга системы оплаты труда в научных организациях	ежегодно в течение 1 кв.	Управления по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций, Планово-экономическое управление, Финансовое управление
1.7	Подготовка и реализация плана мероприятий по повышению производительности труда в научных организациях	ежегодно до 01.09. года, пред. плановому периоду	Планово-экономическое управление, Финансовое управление, Управления по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций
1.8	Внедрение систем нормирования труда в научных организациях с учетом методических рекомендаций, утвержденных приказом Минтруда России от 30 сентября 2013 года № 504	В течении 2014-2016 годов
2	Реализация программ подготовки исследователей для научных организаций
2.1	Организация работы по обеспечению реализации отдельными научными организациями, подведомственными ФАНО России (пилотный проект), основных образовательных программ высшего образования – программ магистратуры (организационно-методическое сопровождение лицензирования образовательной деятельности, разработки образовательных программ и проведения их государственной аккредитации, участия в конкурсе по распределению контрольных цифр приема граждан на обучение за счет бюджетных ассигнований федерального бюджета)	в течение 2015-2016 гг.	Управление методологии, программ и проектов, Управления по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций
2.2	Организация работы по обеспечению реализации научными организациями, подведомственными ФАНО России, основных образовательных программ высшего образования — программ подготовки научно-педагогических кадров в аспирантуре, программ ординатуры (организационно-методическое сопровождение переоформления лицензий на право осуществления образовательной деятельности, разработки образовательных программ и проведения их государственной аккредитации, участия в конкурсе по распределению контрольных цифр приема граждан на обучение за счет бюджетных ассигнований федерального бюджета)	2014-2015 гг.	Управление методологии, программ и проектов, Управления по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций
2.3	Проведение мониторинга эффективности реализации в научных организациях, подведомственных ФАНО России, основных образовательных программ высшего образования – программ магистратуры, программ подготовки научно-педагогических кадров в аспирантуре, программ ординатуры.	ежегодно в течение 1 кв.	Управления по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций
2.4	Подготовка и реализация программы поддержки научных стажировок исследователей, повышения квалификации научных кадров.	в течение 2015-2018 годов	Управление по взаимодействию с РАН и НКС, Экспертно-аналитическое управление, Управление методологии, программ и проектов, Управления по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций
2.5	Подготовка и реализация программы поддержки школ молодых ученных	в течение 2014-2018 годов	Управление по взаимодействию с РАН и НКС, Экспертно-аналитическое управление, Управление методологии, программ и проектов
2.6	Подготовка и реализация пилотных проектов по организации работы молодежных исследовательских лабораторий	в течение 2015-2018 годов	Управление по взаимодействию с РАН и НКС, Экспертно-аналитическое управление, Планово-экономическое управление, Управления по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций
3	Техническая модернизация научных организаций
3.1	Проведение оценки оснащенности научным оборудованием, расходными материалами научных организаций, эффективности его использования научными организациями	до 01.12.2014 года	Планово-экономическое управление, Финансовое управление, Управления по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций
3.2	Подготовка порядка ведения реестра научного оборудования подведомственных организаций, учета его использования, получения доступа к нему для проведения научных исследований, в том числе оборудования, предоставляемого в рамках деятельности центров коллективного доступа	до 01.09.2014 года	Планово-экономическое управление, Управление федерального имущества, Правовое управление, Управления по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций
3.3	Подготовка и реализация программы модернизации научного оборудования, приборной базы научных организаций, в том числе предусматривающего механизм финансовой поддержки участия научных организаций в конкурсах на получения научных грантов на модернизацию приборной базы	в течение 2015-2018 годов	Планово-экономическое управление, Финансовое управление, Управления по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций
3.4	Подготовка предложений по развитию налогового и таможенного законодательства, направленных на стимулирование организаций к модернизации их приборной базы	до 01.09.2014 года	Планово-экономическое управление, Финансовое управление
3.5	Проведение анализа состояния производственной базы выпуска экспериментального оборудования в стране, формирование предложений по развитию кооперации научных организаций и предприятий по производству научного оборудования	до 01.12.2014 года	Планово-экономическое управление, Управления по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций
3.6	Подготовка предложений по внесению изменений и дополнений в ФЦП, направленных на запуск проектов по развитию приборной и экспериментальной базы научных организаций	в течение 2015 года	Планово-экономическое управление, Управления по координации и обеспечению деятельности подведомственных организаций

Раздел 3. Показатели повышения эффективности и качества услуг, результатов деятельности подведомственных организаций, соотнесенные с этапами перехода к эффективному контракту

№ п/п	Наименование целевого показателя	Единица измерения	2013 год	2014 год	2015 год	2016 год	2017 год	2018 год
1		2	3	4	5	6	7	8
Раздел I Развитие фундаментальных и прикладных исследований
1.1.	Общее число научных публикаций в рецензируемых отечественных и ведущих зарубежных периодических изданиях	тыс. единиц	255,57	255,57	257,26	258,49	260,40	263,23
1.1.1.	Число публикаций в журналах, индексируемых в международной базе данных «Сеть науки» (Web of Science) на 100 научных работников (исследователей)	единиц	36,36	37,00	37,60	38,06	39,40	41,79
1.1.2.	Число публикаций в журналах, индексируемых в базе данных РИНЦ на 100 научных работников (исследователей)	единиц	63,48	65,98	69,23	73,23	76,39	79,64
1.2.	Общее количество выданных объектов интеллектуальной собственности	единиц	2 871,00	2 928,00	2 987,00	3 047,00	3 108,00	3 170,00
Раздел II Интеграция науки, образования и инновационной экономики
2.1.	Соотношение привлеченных научными организациями внебюджетных средств на исследования и разработки к бюджетным средствам на исследования и разработки	процент	13,79	14,13	14,53	15,01	15,39	16,24
2.2.	Количество малых инновационных предприятий (МИП), созданных научными организациями	единиц	280,00	270,00	275,00	281,00	287,00	295,00
2.3.	Общее число проданных лицензий на объекты интеллектуальной собственности	единиц	165	168	172	175	179	182
2.4.	Численность студентов, обучающихся в образовательных учреждениях, прошедших практику на базе научных организаций	чел	6 195	6 319	6 445	6 574	6 706	6 840
2.5.	Доля научных работников (исследователей), осуществляющих преподавательскую деятельность в общей численности научных работников (исследователей) научных организаций	процент	22,39	22,56	27,45	28,47	28,75	29,04
Раздел III Развитие потенциала науки
3.1.	Доля научных работников (исследователей) в структуре занятых в научных организациях	процент	49,30	51,50	53,60	55,80	57,90	60,00
3.2.	Отношение средней заработной платы научных работников (исследователей) к средней заработной плате в соответствующем регионе	процент	106,00	128,00	143,00	158,00	179,00	200,00
3.3.	Удельный вес научных работников (исследователей) в возрасте до 39 лет в общей численности научных работников (исследователей) научных организаций	процент	32,98	33,47	40,10	40,60	41,00	41,50
3.4.	Удельный вес машин и оборудования в возрасте до пяти лет включительно в общей стоимости машин и оборудования	процент	30,90	31,77	44,20	43,50	42,80	42,20

Раздел 4. Перечень показателей эффективности деятельности федеральных государственных научных учреждений и их руководителей

1. Отношение средней заработной платы научных сотрудников к средней заработной плате соответствующем субъекте Российской Федерации.

2. Соотношение средней заработной платы руководителя и средней заработной платы работников учреждений.

3. Удельный вес средств, полученных научной организацией из внебюджетных источников.

4. Удельный вес научных работников (исследователей) в возрасте до 39 лет в общей численности научных работников (исследователей) научных организаций

5. Доля научных работников (исследователей), осуществляющих преподавательскую деятельность в общей численности научных работников (исследователей) научных организаций

6. Число публикаций организации, индексируемых в международных информационно­аналитических системах научного цитирования в расчете на 100 исследователей:

- Web of Science;

- РИНЦ.

Раздел 5. Перечень подведомственных научных организаций и их филиалов

с указанием региона, в котором они расположены

План мероприятий (со списком подведомственных организаций).

См. также: План повышения качества услуг учреждений дошкольного и среднего образования ФАНО.

Источник: сайт ФАНО.

© Юлия Рыженко / Colta.ru

Как была устроена РАН

Академия наук была основана указом Петра I 290 лет назад. За свою историю она пережила ряд трансформаций, и тот вид, в котором она существовала до 1 января этого года, она приобрела к 1930-м годам (хотя некоторые существенные изменения происходили и позже, в частности, в1992 г.). Начиная с 1930-х РАН превратилась в главный центр научных исследований в Советском Союзе, а затем в России и ряде постсоветских государств.

Сотрудники РАН занимались в первую очередь научными исследованиями, и в их обязанности не входило преподавание. Соответственно студенты в академических учреждениях за редкими исключениями (базовые кафедры МФТИ) отсутствовали, но большую роль играла аспирантура, которая рассматривалась не столько как последний этап образования, сколько как первый этап научной работы — все аспиранты вели научные исследования. Сейчас эта концепция меняется: согласно мнению Министерства образования, аспирантура — это последний этап обучения, а научная составляющая здесь не играет особой роли. По этой концепции аспирантура не обязательно должна заканчиваться защитой диссертации, что раньше было необходимым условием для успешного ее окончания. Это изменение к худшему.

Впрочем, настоящего разрыва между академией и университетами никогда не было: многие сотрудники академии преподавали и в советское время, а в последние двадцать лет подавляющее большинство преподает на условиях совместительства. То есть связь между академией и университетами существовала в форме как бы «личной унии»; хотя в последние годы появились и собственно академические университеты.

Если сравнивать РАН и всю остальную науку, то по статистике прошлого года из ученых, занятых в гражданских исследованиях в России, в РАН работало примерно 13%. Основной показатель работы ученого — это публикации; так вот, эти 13% ученых обеспечивали 55% российских публикаций, причем наиболее высокого уровня. На них же приходится большая часть цитирований (в том числе международных). Если взять эти цифры, то получается, что в среднем ученый, работающий в академии, в шесть раз продуктивнее ученого, работающего за ее пределами. Причины этого в том, что сотрудники университетов перегружены преподаванием, а также и в том, что в академии бюрократическая нагрузка до сих пор была гораздо меньше. На университетских преподавателей всегда давило то, что помимо преподавания им нужно писать много отчетов, учебно-методических планов, пособий, заявок и т.д. Соответственно активные ученые стремились работать в академии, что приводило к оттоку кадров из вузовской системы.

Такая организация науки довольно специфична и отличается от той, что принята во многих других странах. В большинстве европейских стран (Франции, Германии, Италии, Испании и др.) есть чисто научные учреждения, сходные с РАН, но университеты играют не меньшую, а часто и большую роль в научных исследованиях, и их профессора обязаны не только преподавать, но и заниматься исследованиями. Они делят свое время примерно пополам между задачами образования и задачами науки. Кроме того, активно занятые исследованиями профессора могут и вовсе сводить свою преподавательскую нагрузку к минимуму: получая крупные гранты, они могут «выкупать» свое рабочее время — нанимая преподавателей, которые будут нести их нагрузку; при этом себе они оставляют, например, один час лекций в неделю, и он к тому же может читаться «модульным» методом — единым блоком за две недели. В СССР преподаватели вузов тоже должны были вести исследования, но их главным занятием считалось преподавание; эта ситуация не изменилась и в постсоветский период. В России нагрузка на преподавателей гораздо выше, чем на Западе. Профессор университета в Европе или в Северной Америке преподает 4—6 часов в неделю, российский — примерно 18—20 часов. В Европе максимальная нагрузка на преподавателя — 290 часов в год, у нас — 900 часов в год. В таких условиях на исследования остается очень мало времени и сил, и те профессора, которые при полной нагрузке успевают вести исследования, — настоящие герои.

С точки зрения организации РАН являлась одновременно «научным обществом» (как говорят на Западе) и исследовательской организацией. Структурно это выглядит следующим образом: главная единица — это исследовательский институт, внутри которого есть своя структура, отделы, лаборатории, сектора и т.д. Институты объединены в тематические отделения (историко-филологическое отделение, отделение физики, отделение химии и т.д.). Отделения, в свою очередь, составляют академию. Есть еще региональные отделения и научные центры (Сибирское отделение, Петербургский научный центр и др.). Институты, находящиеся вне Москвы, входят одновременно в тематические и региональные отделения или научные центры.

Отделения являются структурными подразделениями академии не только как исследовательской организации, но и как научного общества. Члены академии (академики и члены-корреспонденты, членство в академии двухступенчатое) входят каждый в соответствующее отделение (и тематическое, и региональное). Быть избранным членом РАН и в дореволюционной, и в послереволюционной России было высшим признанием научных заслуг. Выборы проходят по тем же принципам, что и в других научных обществах: членов-корреспондентов выбирают академики и члены-корреспонденты, а академиков могут выбирать только академики. Академики и члены-корреспонденты каждого отделения выбирают из своей среды академика-секретаря, который руководит отделением. Высшим органом академии является общее собрание, которое выбирает президента, вице-президентов и президиум РАН.

Одна из важнейших функций отделения — выборы директоров институтов, входящих в это отделение. До 1992 года голос научных сотрудников при этом никак не учитывался, директор выбирался академиками и членами-корреспондентами. В 1991—1992 годах произошла реформа, которая существенно усилила роль простых научных сотрудников. Начиная с этого времени членами общих собраний отделений и всей академии, которые решают все важные вопросы, стали также и представители институтов. От каждого института в зависимости от его численного состава выбирался делегат (если не ошибаюсь, один на каждые 100 человек), который имел те же права, что и члены академии. В том числе он имел право голоса при выборе директоров и иных голосованиях, за исключением выборов новых членов-корреспондентов и академиков.

Кроме того, изменилась и процедура назначения директора. Раньше директора выбирало только отделение, а с1992 г. кандидата в директора выдвигали или ученый совет института, или общее собрание его научных сотрудников, или члены академии. Все выдвинутые кандидаты регистрировались и представляли свои программы, после чего общее собрание научных сотрудников института выражало свое мнение тайным голосованием. Окончательное решение оставалось за отделением, которое выбирало директора тайным голосованием (с участием представителей институтов) из числа представленных институтом кандидатов. Отделение не было обязано следовать мнению сотрудников института, но результаты их голосования всегда были наиболее весомым аргументом в дискуссии, и для того, чтобы пойти против мнения сотрудников, отделению необходимы были очень серьезные причины.

Как явствует из приведенных выше данных по публикациям, по состоянию на 2013 год РАН была наиболее эффективно работающей научной институцией среди имеющихся в России. Конечно, были и недостатки, и внутри научного сообщества существовала довольно большая группа людей, которые требовали реформ. Они, в частности, указывали на то, что члены РАН занимают слишком большое место в жизни академии, что нужно расширять самоуправление и представительство сотрудников, ввести обязательную ротацию и сменяемость руководства академии и директоров институтов (президент Ю.С. Осипов возглавлял РАН 22 года, и его деятельность, особенно в последний период, у многих не вызывала одобрения). Указывалось на то, что средний возраст членов академии слишком высок. Правда, академия пыталась с этим бороться: неоднократно вводились специальные вакансии для ученых возрастом до 50 лет. Однако такой подход имеет и плюсы, и минусы: например, это значит, что крупный ученый, которому 51 год, имеет меньше шансов быть избранным, чем более молодой, но менее крупный ученый.

Что касается коррупции, о которой так много говорят, то одним из ее проявлений является защита так называемых фальшивых диссертаций — их поиском успешно занимается в последнее время Диссернет (dissernet.org). К настоящему времени он провел уже, кажется, несколько тысяч экспертиз и выявил настоящие «фабрики» фальшивых диссертаций, производящие их десятками. При этом выяснилось, что такие фабрики существуют почти исключительно в вузах, а академия затронута этим позорным явлением в гораздо меньшей степени.

Конечно, были и различные злоупотребления в хозяйственной сфере, в первую очередь проблемы со строительством домов, распределением квартир. По сравнению с большинством других ведомств — это детские шалости (часто речь идет о нарушении не закона, а этики), но тем не менее злоупотребления были, и на это тоже указывали критики и реформаторы внутри академии.

В общем, критика внутри РАН была довольно существенной, и среди академиков сложилась сильная группа реформаторов, которая планировала изменить систему. Борьба с консерваторами внутри РАН была долгой и завершилась победой реформаторов — президент В.Е. Фортов, избранный в мае 2013 года, представлял эту группу.

© Юлия Рыженко / Colta.ru

Правительственная реформа РАН и ее причины

Новоизбранному президенту В.Е. Фортову и его сторонникам не было суждено осуществить их программу. Менее чем через месяц после избрания Фортова, когда он еще не был утвержден в своей должности президентом РФ В.В. Путиным, как того требуют действующие с2008 г. правила, началась правительственная реформа РАН, которую было бы вернее назвать ее уничтожением.

Реформа была проведена как настоящая спецоперация. О том, что она готовится, не знал никто, не было никаких утечек информации. Даже на уровне замглавы профильного министерства об этом, похоже, не было известно до последнего дня. В какой момент о реформе узнал министр образования и науки Д.В. Ливанов — непонятно, сам он говорил, что с реформой согласен, но в ее разработке не участвовал. Авторы реформы так до сих пор и не названы, об их именах можно только гадать. Не знал о ней и президент академии. Фортов был вызван в правительство вечером 26 июня, и ему был показан проект закона, который на следующий день должен был обсуждаться в правительстве. Дальше он провел ночь в дискуссиях с Д.В. Ливановым и О.Ю. Голодец, пытаясь найти хоть какой-то компромисс, — безуспешно. На следующий день было заседание правительства, где был предложен этот закон — чуть ли не семнадцатым пунктом повестки дня. О том, что этот закон вносится, не знали даже ключевые министры. Не знал министр обороны Шойгу (а РАН связана и с оборонными заказами). Не знал министр иностранных дел Лавров, не знал министр сельского хозяйства Федоров, хотя это касалось и сельскохозяйственной академии. Конечно, им это не понравилось. Но все возражения возмущенных министров были отклонены: премьер-министр Д.А. Медведев заявил, что решение было принято на высшем уровне. Учитывая, как складывалась судьба этого закона, сомневаться в этом не приходится. Закон был внесен в Думу на следующий же день, что происходит крайне редко. Это была пятница, а уже в понедельник он был принят в первом чтении, без всякого общественного обсуждения, предусмотренного обычными процедурами. Прохождение его во втором и третьем чтении через Думу планировалось в течение недели, и лишь благодаря начавшимся протестам, которых власти, по-видимому, не ожидали, принятие закона было перенесено на осень, а в его текст были внесены некоторые изменения.

Воля власти к тому, чтобы была вертикаль и не было институций, которые находятся не под контролем, — первый и главный побудительный мотив реформы РАН.

Как сама реформа, так и методы ее осуществления были таковы, что все разногласия внутри академии — между консерваторами и реформаторами, академиками и неакадемиками, молодыми и старыми учеными, традиционалистами и западниками — были забыты и против реформы выступили практически все российские ученые. Возмущенные письма пришли и от многих западных коллег, в той или иной мере знакомых с ситуацией в российской науке.

Эта реформа имеет свою предысторию, которую полезно иметь в виду, чтобы лучше понимать, что произошло с академией.

Надо сказать, что академия давно вызывала раздражение власти. Главная причина этого, на мой взгляд, была в неполной ее подконтрольности и управляемости. Пожалуй, общим местом в научной среде является тот принцип, что руководство наукой должно осуществляться на основе самоуправления и что учеными должны руководить ученые, а не чиновники. Человек, который некомпетентен в области науки (даже если он хороший управленец), не может и не должен руководить наукой. В этом сходятся все ученые, разногласия касаются путей реализации этого принципа. И это общемировой принцип.

Чиновники, желающие руководить всем, с этим принципом не согласны и стремятся подчинить себе и научные структуры — как у нас, так и за границей. Между учеными и чиновниками идет постоянная борьба, и в разных странах они представлены в управлении наукой в разных пропорциях, но в целом в мире победа остается за учеными — просто потому, что чиновничье руководство губит науку и те страны, которые хотят ее сохранить, от него отказываются. Главным пунктом внутриакадемической критики академии было как раз то, что в ней самоуправления недостаточно. Правительственная реформа предполагает полную его отмену, так что неудивительно, что у правительственных и внутриакадемических реформаторов общее только название — изменения, которые они предлагают, направлены в противоположные стороны.

Академия построена на самоуправлении. Как ни критикуй академиков и членов-корреспондентов, никто не может отрицать, что они — ученые, бывшие или действующие. Среди членов академии большинство — хорошие ученые. Есть, конечно, и плохие, есть и такие, кто вовсе перестал заниматься наукой. Но даже и они занимались наукой в прошлом, вышли из академической среды и хорошо себе представляют, что такое наука и какие у нее нужды.

Поскольку это самоуправляющаяся организация, то внутри академии всегда существовал дух академической свободы и академической вольности — куда больший, чем, например, в университетах. В СССР она была, скорее всего, единственным важным учреждением, где были реальные выборы, результат которых не был предрешен. Поскольку государство нуждалось в ученых и чувствовало свою зависимость от них, главным образом, конечно, от физиков, которые делали атомное оружие, оно позволяло им больше, чем остальным гражданам, и давало относительную свободу. Физики до сих пор в РАН остаются авангардом в этом отношении. И всем известно, что академика Сахарова, который был главным диссидентом, из академии так и не исключили, несмотря на давление со стороны властей.

Реформа была проведена как настоящая спецоперация.

В то же время логика организации власти в нынешней России — это строгая вертикаль, Путин это никогда не скрывал. А если у вас все институции в стране встроены в эту вертикаль, то когда остается одна, которая в нее не входит, создается диссонанс. Так что простые соображения логики требуют устранения этого диссонанса. Почему академия должна оставаться не полностью подконтрольной, если все находится под контролем? Это, очевидно, и является главной причиной разгрома академии, который мы наблюдаем.

Попытки подчинить академию начались примерно в 2004—2005 году. Началось с критики академии со стороны Кремля и подконтрольных ему СМИ. Одним из лозунгов этой кампании было то, что академия — это пережиток советского прошлого, это институт, которого нигде нет, что нужно все устроить как на Западе, то есть всю науку переместить в университеты. Академию нужно отрезать от институтов и сделать клубом ученых, который ни на что не влияет. Руководство институтами должно осуществляться отдельно от РАН. Эту идею активно продвигал А.А. Фурсенко, бывший министр образования и науки, ее сторонником был и нынешний министр Д.В. Ливанов, занимавший тогда пост заместителя Фурсенко.

Другим упреком было то, что у РАН слишком много собственности, которую она неэффективно использует, с намеком на то, что она еще и разворовывается. Хотя в действительности собственность, бывшую у академии к концу 80-х годов, она в основном имеет и сейчас. Это одно из немногих государственных учреждений, которое сохранило, а не разбазарило и не приватизировало собственность. Впрочем, формально говоря, у академии собственности нет, все принадлежит государству, есть только собственность, переданная академии в оперативное управление. Это здания, в которых находятся институты, разные земельные участки, ботанические сады, опытные хозяйства, астрономические обсерватории, разное сложное оборудование, библиотеки, архивы, кроме того, социальная инфраструктура: больницы, поликлиники, санатории и пр.

Первая попытка реформы академии была поручена Д.В. Ливанову, бывшему тогда заместителем министра. Предлагался устав академии, согласно которому руководство передавалось от избираемого президиума так называемому попечительскому совету, который должен был формироваться на следующих основаниях: по одной четверти назначалось администрацией президента, правительством РФ и Думой и одна четверть выбиралась самой академией. Соответственно руководство академией переходило бы в руки назначенных чиновников, которых было бы 3/4 против 1/4 ученых. За эту реформу шла довольно жесткая борьба, но тогда академии удалось отбиться, и в 2007 году был принят иной устав, разработанный самой академией, который действовал до марта этого года. Для Ливанова это было личным поражением, после этого он перестал быть замминистра, что не прибавило у него любви к академии. Так что когда новым министром образования и науки назначили именно Ливанова, в академии многие заподозрили, что для нее наступают тяжелые времена. И, к сожалению, не ошиблись.

Параллельно происходила длительная история с Михаилом Ковальчуком, братом хорошо известного Юрия Ковальчука, человека, приближенного к Путину. М. Ковальчук — физик, член-корреспондент РАН, возглавлял Институт кристаллографии, директором которого стал еще в 90-е годы. Он очень хотел стать президентом академии, и власти этого тоже хотели по понятным причинам. Однако авторитет его среди членов отделения физики был очень низким, его не считали хорошим ученым и даже подвергали сомнению оригинальность его докторской диссертации (см. подробную экспертизу — вывод: результаты диссертации либо ошибочны, либо заимствованы без ссылок у других авторов). В любом случае, чтобы стать президентом, нужно быть академиком, а он являлся членом-корреспондентом. Провести же его в академики, несмотря на все усилия власти, не удавалось. Были даже недвусмысленные намеки Путина, хотя он, конечно, никогда прямо не заявлял, что необходимо избрать такого-то кандидата. Но Путин на моей памяти дважды приезжал на общие собрания с выборами и выступал — такого внимания президента академия не знала ни до, ни после. Перед очередными выборами вдруг вдвое повысили денежное содержание всем членам-корреспондентам и академикам. Но они все равно проголосовали не так, как надо.

Поскольку физики Ковальчука упорно не выбирали по своему отделению, власти решили зайти с другой стороны. Было решено создать новое отделение — нанотехнологий, в которое перевели некоторых академиков, поддерживавших Ковальчука, прежде всего Е.П. Велихова и Ж.И. Алферова. На это отделение власти выделили больше двух десятков дополнительных вакансий — случай невиданный. Конечно, в новом отделении со специально отобранными членами Ковальчук в академики прошел. Но выборы в академики двухступенчатые: сначала выбирают тематические отделения, кандидат должен набрать 2/3 голосов. Затем тех, кого выбрали отделения, окончательно выбирает общее собрание, то есть все академики РАН. И здесь тоже нужно набрать 2/3 голосов. И на этом втором этапе Ковальчука в очередной раз не выбрали — двух третей он не набрал.

По слухам, Путину эта история была преподнесена как символический враждебный акт.

Произошло это несмотря на совершенно беспрецедентную и довольно грубую попытку подкупа. Перед выборами было объявлено, что нанотехнологии — приоритетное направление, что теперь на его развитие правительство выделяет финансирование, значительно превышающее бюджет всей академии, и что если выберут Ковальчука, то финансирование пойдет через академию. Было сказано, что этими деньгами будет управлять Ковальчук, а если его не выберут, то финансирование пойдет в обход академии через специально созданную организацию. Но члены РАН на эти обещания не соблазнились, и действительно вскоре было создано РОСНАНО, через которое пошли эти деньги. Правда, Ковальчук контроля над ним не получил. Зато на базе руководимого им с 2005 г. Курчатовского института был создан Национальный исследовательский центр с тем же названием, куда были переданы исследовательские институты из разных ведомств (например, Росатома), в том числе из академии, и который получил финансирование, превышающее бюджет РАН. Огромное финансирование, которое обещалось академии в случае принятия правильного решения, таким образом, пошло мимо нее.

Наконец, в мае 2013 года на том же общем собрании, на котором в президенты академии выбрали В.Е. Фортова, произошло еще одно событие, которое, я думаю, стало последней каплей. Впрочем, и кандидатура Фортова, по слухам, властями не одобрялась — они предпочитали оставить во главе академии Ю.С. Осипова, но поддержка его была столь мала, что он предпочел снять свою кандидатуру.

Директора институтов, как я говорил, выбираются отделениями, в которые они входят. Ковальчук кроме своего директорства в Курчатовском институте был директором Института кристаллографии, обычного академического института, входящего в отделение физики. Это как бы его малая научная родина, оттуда он вышел, об этом институте заботился, используя свои возможности, и был там действительно популярен. Директор выбирается на пять лет, и как раз подошел срок переизбрания Ковальчуку. Он был единственным кандидатом, за которого почти единогласно проголосовало общее собрание сотрудников. В общем, ничто не предвещало неожиданностей — обычно в таких условиях голосование на отделении формальное. Однако авторитет Ковальчука на отделении физики был так невелик, что его не выбрали. Переголосовывали во второй раз, что обычно не делается. При втором голосовании он набрал еще меньше. И это была настоящая пощечина — на мой взгляд, совершенно лишняя и не вполне справедливая. Тем более что Ковальчук все равно остался директором, хотя и с приставкой «и.о.». По слухам, Путину эта история была преподнесена как символический враждебный акт, атака против него лично — мол, Ковальчук в очередной раз пострадал за свою близость к Путину. Как бы то ни было, через месяц началась реформа.

Сравнение этой истории с попыткой Н.С. Хрущева «разогнать к чертовой матери Академию наук» в 1964 г. уже стало чуть ли не общим местом. Тогда Хрущев тоже реагировал на строптивость академии — в частности, на публичную критику любимца партии Т.Д. Лысенко и провал на выборах в академики его соратника Н.И. Нуждина. Тогда академию спасло, видимо, только то, что Хрущев вскоре был снят со всех постов. Через полвека история повторилась — но на этот раз чуда не случилось.

Академия вела себя непокорно и к началу 2010-х оставалась единственной институцией, которая позволяла себе не следовать предписаниям сверху и делать это довольно демонстративно. Здесь следует напомнить и довольно хорошо известное «дело Петрика». Авантюрист Петрик, пользуясь поддержкой председателя Госдумы Грызлова, которого даже сделал своим соавтором, пытался получить огромное бюджетное финансирование на внедрение своих «чудо-фильтров» для очистки воды. Некоторые члены академии под давлением власти поначалу высказались о Петрике соглашательски, но затем в дело вступила Комиссия по лженауке РАН, которая вывела его на чистую воду. Руководство РАН поддержало комиссию, результатом чего был довольно острый конфликт с Грызловым и его протеже, продолжавшийся и в судах. Академия вышла победителем, но много ли было в России 2000-х институтов, решавшихся на прямую конфронтацию с председателем правящей партии и третьим номером в государственной иерархии? Думаю, и это проявление независимости академии не забыли. Как мне кажется, воля власти к тому, чтобы была вертикаль и не было институций, которые находятся не под контролем, — первый и главный побудительный мотив реформы РАН.

Второй причиной, но игравшей, на мой взгляд, гораздо меньшую роль, вопреки часто встречающемуся мнению, был интерес власти к собственности РАН, которую можно с успехом использовать для пополнения бюджета. Тем более в условиях, когда с его наполнением есть большие проблемы. Пока собственность в руках академии, с ней ничего нельзя сделать, передав же ее в руки агентства, входящего в правительство, эту собственность легко «оптимизировать». Впрочем, повторяю, собственность была скорее инструментом уничтожения академии, а не целью: это показывает и наложенный Путиным годичный мораторий на операции с академической собственностью. Не исключен здесь, конечно, и коррупционный интерес некоторых чиновников и близких к власти бизнесменов. Если бы началась приватизация таких лакомых кусков, как особняки в центре Москвы, появилось бы немало желающих нагреть руки. Однако не думаю, что эти соображения оказывали влияние на принятие решения о ликвидации РАН — слишком уж высок уровень, на котором оно принималось, по сравнению с возможными плодами приватизации.

Наконец, наряду с этими двумя, политической и экономической, причинами есть и причина идеологическая. У академии были довольно серьезные «идейные» противники, которые искренне, на мой взгляд, считали, что это неправильная система организации науки и все должно быть как на Западе. К этой группе принадлежат выходцы из академической среды, в первую очередь А.А. Фурсенко и Д.В. Ливанов — бывшие ученые. Они считают себя экспертами в организации науки, но в действительности у них довольно превратные и упрощенные представления о том, как устроена наука на Западе. Для них существует только одна модель — американская, где чисто научных институций, занятых фундаментальной наукой, действительно очень мало, почти все происходит в университетах. Но, скажем, про европейскую модель они не знают совсем ничего и игнорируют ее, хотя она гораздо ближе к нам и именно европейский опыт следовало бы использовать. А в европейских странах научные организации, сходные с РАН, играют большую роль.

В эту же группу «идейных» ненавистников входят влиятельные экономисты, близкие (сейчас или в прошлом) к власти, в том числе либеральные (среди них такие люди, как С.М. Гуриев, Е.Г. Ясин или В.А. Мау). Они всегда имели дело со своими коллегами-экономистами, ставшими академиками еще в советское время, а затем избравшими близких себе по взглядам более молодых коллег вроде С.Ю. Глазьева. Возможно, их научный уровень действительно невысок, мне трудно судить. Как бы то ни было, «прогрессивные» экономисты считали секцию экономики РАН прибежищем ретроградов, которые ничего не делают или предлагают вредные меры и вообще плохие ученые. Беда в том, что свой опыт они переносили на всю академию. Борясь с ней, они боролись с этими своими противниками по цеху. Поэтому, например, экономисты ВШЭ и РЭШ были по большей части противниками РАН, в разной мере радикальными.

Есть и еще одно обстоятельство, которое, вероятно, также внесло вклад в формирование враждебности к академии со стороны представителей этой группы. Как я сказал, они являются выходцами из академической среды и сами в разное время баллотировались в академию. Про Ковальчука я уже говорил, но и Фурсенко, и Ливанов, и Ясин — все они в прошлом баллотировались в академию и по разным причинам не прошли. В.А. Мау, например, совсем недавно почти стал членом академии — он был избран по своему отделению, но не получил необходимых 2/3 на общем собрании. На мой взгляд, это было несправедливо: голосование было явным образом мотивировано политически, и Мау поплатился за свою репутацию человека, близкого к Б.Н. Ельцину и Е.Т. Гайдару и вообще пришедшего из политики. И то и другое для значительного числа академиков — плохая рекомендация. Так что здесь есть основания подозревать и личную обиду. Е.Г. Ясин, например, считает (он это говорил в одном интервью), что если за него не проголосовали, а он крупный ученый, то, значит, это плохая организация, которая не выбирает ученых. Примерно так же, наверное, думает и Д.В. Ливанов. В любом случае мне кажется, что критика институции со стороны людей, которые пытались в нее войти, но их не взяли, сильно теряет в убедительности: это напоминает известную басню про лису и виноград.

© Юлия Рыженко / Colta.ru

Последствия реформы РАН для науки

Главное содержание реформы — это отделение институтов от академии. Академия превращается в клуб ученых, ни на что не влияющий. За ним сохраняются какие-то экспертные функции, которые, однако, очень нечетко определены. Институты, отделенные от академии, переданы в специальный орган — Федеральное агентство научных организаций, ФАНО. В чем отличие ФАНО от академии? Главное отличие в том, что ФАНО состоит из чиновников и все его руководство назначается. Это принципиальная позиция, выразившаяся и в назначении первого руководителя Михаила Котюкова, который в науке не работал никогда, а был раньше замминистра финансов. Он даже кандидатскую не писал, у него нет научных степеней, и в научной среде он раньше совершенно не был известен. И, я думаю, это сделано специально и демонстративно — как символ триумфа чиновников над учеными. Весь состав ФАНО тоже таким же образом назначен. Туда попало немало выходцев из академии, в том числе есть и действующие ученые, но они были именно назначены и в случае необходимости так же легко могут быть уволены. Таким образом, самоуправление отменено как принцип. Тот принцип, который лежит в основе научной организации, — учеными руководят ученые — ушел, и теперь учеными руководят чиновники.

Результат этого решения очевиден: компетентность принимаемых решений падает. Одновременно происходит бюрократизация. Объем бумаг и уровень бюрократизации обратно пропорциональны уровню компетентности. Чем меньше чиновник понимает в руководимой им области, тем больше он требует бумаг от своих подчиненных, которые должны объяснять на понятном ему языке, что они делают и что вообще происходит. Ему приходится вводить всякие формальные критерии для оценки деятельности. Он же должен понимать, какой институт и какой ученый работают хуже или лучше. Например, приходит к нему ученый и объясняет, что у него есть гениальный проект, на осуществление которого требуется финансирование, и приносит экспертизы в подтверждение своих слов. Как ему понять, кто перед ним — будущий Гейм или новый Петрик? Если решение принимает ученый, даже если он не специалист в соответствующей области, разобраться ему гораздо проще, чем чиновнику, не знающему по своему опыту, что такое наука. Чиновнику же приходится ориентироваться на формальные показатели, по которым он может принять решение, не вникая в суть дела.

Поэтому начали придумывать все новые и новые формальные и часто недействующие показатели. Все директора институтов, с которыми мне довелось говорить в последнее время, жалуются, что за первые четыре месяца существования новой системы объем бумаг вырос безумно — нужно подавать справки, писать нелепые отчеты, давать все новые и новые сведения, причем часто одно и то же в разных, но жестко регламентированных формах. Несколько раз в неделю, а то и в день приходит письмо от ФАНО, на которое нужно немедленно отвечать. А когда наукой заниматься? Для специалистов эти формальности были не нужны — они судят по другим показателям. Разница между экспертной и формальной оценкой состоит в том, что при формальной оценке вырастает уровень бюрократизации, душащей ученых. Для них это непривычно и губительно. Время, которое ученые могли бы посвятить работе, они посвящают отчетам. А для чиновников это привычный модус жизни и деятельности, они иначе не умеют. Это главный вред, который происходит от реформы. При этом в выигрышном положении оказываются те, кто умеет писать отчеты и «накручивать» требуемые чиновниками формальные показатели, — а это очень часто совсем не те, кто ведет лучшие исследования.

Далее, совершенно непонятно, как будет действовать громоздкая система выборов директора института. Выборность как бы сохраняется, но выдвигают кандидатов совет при президенте РФ по кадрам и ФАНО с учетом мнения академии. Но «учет» — это такая расплывчатая формулировка, что совершенно непонятно, что она означает. Видимо, академии будет предложено выразить мнение, но никто не обязан ему следовать.

Кроме нового устава академии есть новый устав институтов, который пока в стадии обсуждения. И он тоже в очень плохую сторону меняет ситуацию в институтах. Раньше в них большую роль играл ученый совет, избиравшийся научными сотрудниками, и никакое серьезное решение без ученого совета директор принимать не мог. Сейчас в предлагаемом модельном уставе ученый совет упоминается, но правила его работы и объем полномочий оставлены на усмотрение директора. То есть самоуправление исчезает на всех уровнях.

В результате реформы также появились разные странности, очень мешающие жить. Например, все учреждения академии переданы в ведение ФАНО, и бюджет, который раньше был отпущен академии, теперь разделен между РАН и ФАНО. Академия издает научные журналы, и это очень важное направление научной и научно-организационной деятельности. Большая часть журналов, издаваемых и финансируемых РАН, выходила в издательстве «Наука», которое было подведомственно академии. Система была очень простая: есть часть бюджета, выделенная на издательскую деятельность, и академия эти средства переводит в подведомственное себе издательство «Наука». Теперь «Наука», как любое учреждение РАН, перешло в ФАНО, но средства на издательскую деятельность остались у РАН. В результате с 1 января издательство «Наука» не получило ни копейки на издание журналов, потому что это другое ведомство, а по закону академия не имеет права перевести деньги учреждению, подведомственному другой организации. И РАН, и ФАНО пытаются найти решение, но прошло несколько месяцев, а его нет. И так на каждом шагу. У нас есть две структуры, полномочия которых разделены недостаточно четко. Конечно, все это можно отнести к издержкам переходного периода. Однако с такого рода издержками легко мириться, если есть уверенность в том, что, перетерпев их какое-то время, в результате получишь значительное улучшение ситуации. Такой уверенности, однако, ни у кого нет. Кроме того, количество и масштаб этих издержек показывают, насколько непродуманной была эта реформа и в какой спешке она проводилась.

Главный итог реформы академии в том, что в России стало заниматься наукой менее комфортно.

Еще один пример. Академия наук за 300 лет своего существования всегда была хранителем документов, коллекций, библиотек. Есть архив РАН, архивы и музейные собрания есть во многих институтах. Некоторые музеи (например, петербургская Кунсткамера) имели статус институтов РАН и вели серьезную научную работу. В архиве академии хранятся очень ценные документы, например, бумаги Петра I и Екатерины II, документы Ломоносова и Эйлера, архивы академии и личные архивы академиков XVIII, XIX и XX веков. Обычно все учреждения передают свои бумаги на хранение в Госархив, но для РАН сделано исключение. ФАНО такого права не имеет, поэтому никто не знает, что будет с архивами и музейными коллекциями. И это только некоторые из возникших после реформы проблем.

Что произошло с самой академией как научным обществом или, если угодно, клубом? Одно из новшеств реформы, очевидно направленное на дискредитацию и уничтожение академии, — это слияние РАН с Академией медицинских наук и Академией сельскохозяйственных наук, входящими в число пяти отраслевых, или, как иногда говорят, «малых», академий. Понятно, что РАН по своему престижу и научному уровню несравнима с этими «малыми» академиями. И медицинская, и сельскохозяйственная академии по составу своих участников гораздо слабее, достаточно просто сравнить публикации. Конечно, в обеих академиях есть очень крупные ученые, многие из которых одновременно являются членами «большой» академии, но в среднем уровень несопоставим. Теперь по закону они все сливаются в одну. Академия и так уже была слишком большая, в ней было 500 академиков и 700 членов-корреспондентов, то есть 1200 членов — это уже очень много. А теперь число академиков и членов-корреспондентов увеличится вдвое. Соответственно это очень большая организация, совершенно неуправляемая, но зато голосующая как надо, потому что независимые люди теперь там в меньшинстве. При этом многие «новые» академики, пришедшие из «малых» академий, по своему уровню уступают членам-корреспондентам старой РАН.

Кроме того, эти академии входят в «большую» академию на правах отделений. В результате у нас есть отделение сельскохозяйственных наук, в которое входит почти 500 человек, и отделение историко-филологических наук, куда входит примерно 80 человек. Когда этот план был опубликован, академические острословы предложили переименовать РАН в Академию медицинских, сельскохозяйственных и прочих наук, потому что аграрии и медики по своему количеству почти равны всем остальным, что, естественно, будет играть большую роль при любом голосовании. Ситуация абсурдная, ведь это те науки, которые не являются фундаментальными, а РАН должна заниматься в первую очередь фундаментальной наукой. В итоге авторитет академии резко падает, потому что качество академика снижается. Это напоминает одну из распространенных схем рейдерского захвата акционерного общества, когда проводится обширная допэмиссия акций, которые попадают «к кому надо»; капитал прежних владельцев контрольного пакета размывается, и они оказываются в меньшинстве — их 70% акций превращаются, например, в 10.

Когда в начале июня был обнародован проект закона, вводящего эту реформу, то ее главными противниками стали именно активно работающие ученые, те, кто ратовал за изменения, за реформирование академии. Это неудивительно: их предложения и предложения правительства диаметрально противоположны. Предложенные изменения — вовсе не вестернизация и модернизация академии, как это преподносится, это ее советизация и архаизация. Более того, это явный регресс даже по сравнению с советской эпохой. Если реформаторы требовали большего участия ученых в жизни академии, то теперь все наоборот, ученые вообще отрезаны от управления. Они хотели меньшей бюрократизации, а она, наоборот, возрастает. Самоуправление уничтожено полностью.

Главный итог реформы — в том, что в России станет и уже стало заниматься наукой менее комфортно. Наука генерирует новые знания. Ей занимаются люди, которые к этому имеют особый вкус и способности. Большая часть их занимается наукой, потому что им это нравится, это дело жизни, некоторые без этого не могут жить. Поэтому все 90-е годы, когда за науку ничего не платили, она продолжала существовать — люди продолжали заниматься любимым делом фактически бесплатно. По этой причине наука в России не исчезнет. Но возрастет эмиграция, которая уже в 90-е годы была очень активной, выехали сотни тысяч и уже сложившихся ученых, и только формировавшихся. Люди уезжали главным образом потому, что оказывались перед выбором: менять ли профессию, оставаясь на родине, или продолжать заниматься наукой за границей. В последнее время этот поток уменьшился, и некоторые даже стали возвращаться. Теперь отток опять усилится.

Если говорить о перспективах, то сейчас, конечно, очень многое зависит от Михаила Котюкова, руководителя ФАНО. Как личность он производит впечатление позитивное — хорошего управленца с живыми реакциями, заинтересованного в результатах своей деятельности, прислушивающегося к чужим аргументам. Если он понимает специфику новой для него научной сферы и хочет добиться здесь положительных сдвигов, ему придется вернуться к опоре на самоуправление ученых, на экспертную, а не формальную оценку научной деятельности. В этом случае он должен будет опираться на ученых, а не на чиновников, предоставить реальные полномочия и свободу действий научно-координационному совету ФАНО, о котором говорится в законе, но который до сих пор не сформирован. Причем сформировать его из настоящих, активных ученых, пользующихся авторитетом в научном мире, не опасаясь того, что они могут стать по многим вопросам его оппонентами. Наконец, ему будет необходимо договориться с РАН о возвращении ей части полномочий по руководству чисто научной деятельностью академических институтов, оставив за ФАНО менеджерские функции и функции обеспечения хороших условий для научной работы. В конце концов, даже авторы правительственной реформы предполагают сохранение за РАН именно экспертных функций, и если опираться на квалифицированные экспертизы при принятии решений, именно в отделения РАН логично обращаться за ними. Президиум РАН здесь тоже может привлекаться, но, на мой взгляд, именно отделения должны здесь играть ключевую роль.

Насколько М. Котюков при управлении ФАНО готов исходить из интересов науки, насколько он понимает роль научного самоуправления, насколько готов прислушиваться к мнению научного сообщества и насколько он свободен в принятии решений (не стоит забывать, что реформа была начата по решению президента Путина, который, вероятно, и определил ее основные контуры), станет понятно уже в самое ближайшее время.

Записала Юлия Рыженко

Источник: Colta.ru.

Фото: Ольга Рябцова

Члены комиссии по культуре и сохранению историко-культурного наследия Общественной палаты предлагают изменить концепцию преподавания литературы на «более воспитательную». Также по аналогии с единым учебником истории члены палаты предлагают создать линейку учебников по литературе, свободных от двойных стандартов и выверенных стилистически. Об этом «Известиям» рассказал председатель комиссии Павел Пожигайло.

— Сейчас в концепции преподавания литературы преобладает критерий получения эстетического удовольствия. Мы же считаем, что основой концепции должно быть целеполагание. И главная цель — воспитательная. Литература должна формировать у человека систему моральных и нравственных ценностей, чтобы по окончании школы они могли сами определять, что добро, а что зло, что такое совесть, правда, любовь, свобода, патриотизм. Самое главное — побуждение ребенка к собственному восприятию, оценке, к формированию некоторого внутреннего иммунитета, в какой-то степени даже к формированию совести. Учитель должен быть очень тонким и аккуратным поводырем, который не давит на ученика, что может вызвать некий антагонизм, но и не дает полную свободу, потому что все-таки юная неокрепшая душа в этой свободе может заблудиться, — говорит Пожигайло.

Это первая попытка систематизации преподавания литературы в истории современной России, продолжает общественник. До революции 1917 года предмета «литература» не было, была «словесность». В советские годы учебники по литературе были идеологизированы, вследствие чего туда не попали авторы, не признанные советским руководством. После перестройки, по словам Павла Пожигайло, не было вообще никакой системы, один разброд и шатание.

— Так что мы впервые пытаемся выстроить систему преподавания предмета. В 16 лет у человека должно быть сформированное представление о моральных ценностях, в соответствии с которыми он и определяет отношение к семье, детям, старикам. Можно сказать, что наша задача — формирование достаточно хорошего человека, — добавляет он.

Так же как и в случае с единым учебником истории, формирование единого учебника по литературе будет проходить в несколько этапов. Первый — разработка концепции — уже завершен. Ее члены комиссии по культуре и сохранению историко-культурного наследия представят на обсуждение представителей Министерства образования, депутатов Государственной думы и членов Совета Федерации из профильных комитетов уже 15 мая. Следующий шаг — это разработка учебной программы, которая ляжет в основу написания учебников. Заключительная стадия — непосредственно работа по созданию новой серии учебников.

Напомним, что первой идею по формированию единой линейки учебников по русскому языку, а также литературе и истории высказала руководитель думского комитета по вопросам безопасности и противодействию коррупции Ирина Яровая. Поэтому неудивительно, что ее коллеги в комитете по образованию уже дали положительные отзывы на инициативу ОП. По мнению председателя комитета Вячеслава Никонова, школа — второй по важности воспитательный институт в жизни любого человека после семьи.

— Если человека дома не научат читать, то научат только в школе. При этом, на мой взгляд, не надо перегружать школьную программу громоздкими произведениями, которые школьники не в состоянии понять. Привить привычку к чтению можно и без этого, — отмечает парламентарий.

Проблема вовсе не в концепции преподавания, а в том, что ученики не хотят читать, считает заслуженный учитель России, преподаватель русского языка и литературы Лев Айзерман.

— Какая разница, под каким соусом подавать мясо, если мяса на тарелке нет? Проблема состоит в том, что ученики даже в специализированных школах не читают литературу. И тут хоть какую самую лучшую концепцию разрабатывай — если дети не читают, ничего вы им не привьете. Да и наивно считать, что после прочтения «Бородино» все мальчики пойдут записываться добровольцами в армию. Точно так же как и нельзя выкидывать произведения, в которых содержатся якобы негативные примеры социального поведения — развод, измена. Литература — это не пособие по морали. И невозможно в мире, где всё давно вышло за рамки морали, обучить ей на уроках литературы, — подчеркнул Айзерман. — Подобные предложения выдвигают люди, далекие от практической преподавательской деятельности, поэтому у них и нет понимания происходящих процессов.

Елена Теслова

Источник: «Известия».

Касаясь академической реформы, учёный сказал: «Да, институты Сибирского отделения получили бюджет, но одновременно с этим получили малокомпетентное и малоквалифицированное руководство со стороны правительственных структур. Сейчас идут споры: является ли Российская академия научной организацией, может ли она осуществлять научно-методическое руководство своими же институтами». Такой подход академик Асеев назвал «полным абсурдом». «Без развития науки, без перехода к шестому технологическому укладу страна лишится будущего», — уверен глава Сибирского отделения.

Он призвал к солидарности всех неравнодушных граждан к борьбе научного сообщества за отстаивание государственного подхода к организации науки в России, а также извлечь уроки из последних политических перемен в Новосибирске и области. «Наш бывший губернатор объявил открытую войну академической науке, пытался вбить клин между ней и образованием, инновациями, и я думаю, что оценка его деятельности является вполне заслуженной», — считает председатель СО РАН.

«ФАНО не знает, как ему управлять доставшимся от Академии огромным хозяйством, — отметил председатель Сибирской межрегиональной организации профсоюза работников РАН Анатолий Николаевич Попков, — и обычные управленцы, даже «эффективные менеджеры» здесь вряд ли справятся, потому что наука — особая деятельность человечества».

По оценкам представителей полиции и СМИ на демонстрацию и митинг в Академгородке собралось около 300 человек.

Источник: СОРАН.info.

Одним из самых возмутительных итогов реформ высшего образования в России стала вопиюще несправедливая эксплуатация труда преподавателей. Есть один малоизвестный широкой публике факт: до сих пор не существует НИКАКОГО общероссийского нормативного акта, который определял бы размер преподавательской нагрузки — объем лекционной нагрузки и семинарских занятий. Ее диапазон в российских ВУЗах крайне широк, в основном утвердились пресловутые 900 часов, но бывает и 1000 и 1200. Чтобы было понятно для непосвященных: даже 900 часов, считающиеся в преподавательской среде нагрузкой «при которой жить вполне можно», превышают нормы западных университетов в 2–3 раза! И это не говоря об отсутствии у наших преподавателей таких западных «пряников», как «академические семестры», которые можно посвятить только исследовательской работе. Исторически размер нагрузки на отечественных преподавателей уходит корнями в советскую эпоху, когда сотрудники ВУЗов, за редким исключением занимались ТОЛЬКО преподаванием. Однако сегодня с них требуют еще и научной работы, вернее, ПУБЛИКАЦИЙ.
«Эффективные менеджеры», вставшие на ключевых постах большинства университетов, либо не умеют, либо не хотят связываться с реальной научной работой. Университеты все более превращаются в бизнес. Однако в отличие от обычного бизнеса, где основным «топливом» для процессов служит капитал, для университетского «бизнеса», покровительствуемого Министерством образования и науки РФ, в дело вступает важная добавка в виде того, что антропологи называют символическим капиталом: это различные формы статуса, престижа, известности, уважения и прочего. Можно смело утверждать, что затеянная в университетах (и не только в них) гонка за публикациями в журналах с высоким индексом цитирования есть не что иное, как бизнес, нацеленный на зарабатывание символического капитала. Если у кого-то есть сомнение, приведу простой факт: зарплата доцента в ДВФУ, составляет приблизительно 30 тыс. рублей, а за любую (!) публикацию в журнале, входящем в SCOPUS или Web of Science, руководство выплачивает 100 тыс. рублей. Никакие другие достижения преподавателя и рядом не стоят по размеру вознаграждения, даже его, казалась бы, основная работа – преподавание!
Давайте на минутку остановимся и подумаем, что происходит. Допустим, университеты хотят развивать научную деятельность. Но ведь ясно, что любое серьезное исследование требует нескольких очевидных условий: 1) наличия у исследователя нужных способностей и квалификации; 2) наличие времени и душевных сил для исследовательской работы; 3) наличие необходимой инструментальной базы. Однако что делает администрация университета? Она на корню губит возможности преподавателей заниматься исследованиями: ведь даже если у вас есть способности, предоставлены средства, но нет сил и времени (а их не может быть при нагрузке 900 часов и более!), вы просто не сможете заниматься передовыми исследованиями. Вы элементарно будете все время в положении «догоняющего» в своей научной области! Ведь, чтобы двигаться вперед, надо знать, что уже сделано, а это требует времени на элементарное чтение научной литературы и спокойное обдумывание прочитанного, его обсуждения с коллегами…
Однако если научная работа все же ведется, то в чем же состоит ее результат? Самый простой и ясный ответ оказался надежно похоронен в разглагольствованиях о статусе отечественной науки! А между тем, результатом научных исследований был, есть и будет ответ на поставленные перед исследователем вопросы, открытие законов природы или социальной жизни, обнаружение новых фактов и их взаимосвязей. Именно это, а не пресловутые публикации в рейтинговых журналах, есть результат настоящей науки! Да, научное сообщество устроено так, что коммуникация играет в нем очень важную роль и потому результаты исследования должны быть опубликованы. Но повторю – не публикации являются результатами научной работы!
Почему же именно публикации вдруг стали так важны для Минобра и руководства университетов? Тут все просто: у руля стоят люди с экономическим мышлением и все, что они делают, подчиняется экономической логике. Французский философ Франсуа Лиотар еще в конце 70-х годов прошлого века предупреждал о грядущей для научных исследований и университетов «легитимации через производительность». Тот факт, что эта логика «прироста производительности» и «самофинансирования» не просто чужда, а порой губительна для таких областей как искусство, наука и т.п., никого, похоже, не смущает. Боюсь, что в руководстве Министерства образования нашли, наконец, «пользу», которую наука и образование должны приносить государству, и эта польза вовсе не воспитание и образование будущих поколений, не прорывы в решении фундаментальных научных задач, нет! Есть гораздо более «полезная» вещь – повышение престижа, улучшение имиджа, усиление влияния России – тот самый «символический капитал»! Ведь что видит экономист, глядя на нашу науку и ВУЗы? А видит он, что в общем объеме научных публикаций, который экономист, по-видимому, оценивает на манер валового национального продукта, «валовой» продукт российской науки (особенно ВУЗовской) катастрофически мал.
Приведу пример подобных рассуждений: ««Картина получается мрачная, но она вполне отражает реальность, — заявил «Ъ» начальник аналитического отдела управления академической экспертизы ВШЭ Иван Стерлигов. — Мы видим, что российские ученые из года в год выдают примерно одно и то же количество научных работ, хотя финансирование науки за это время серьезно выросло». В 2000 году из бюджета РФ на гражданские научные исследования было выделено 17 млрд руб., а в 2014-м — 366 млрд руб. За это время количество научных публикаций Китая выросло на 820%, Германии на 51%, а России — примерно на 5%, утверждает эксперт ВШЭ».
Вот же беда бедовая! Что же делать с этими учеными и преподавателями, упорно не желающими наращивать объем публикаций?! Поражает не только сама постановка вопроса, когда о развитии науки судят по валу публикаций и по примитивности способов, которыми «эффективные менеджеры» пытаются управлять процессом. Это всевозможные циркуляры и указания! Та же статья напоминает «…президент Владимир Путин издал указ, согласно которому к 2015 году доля публикаций российских исследователей в Web of Science должна увеличиться до 2,44%». Не отстают в административном «творчестве» от Президента и администрации университетов, утверждая планы по публикациям, грозя ученому люду кнутом санкций и размахивая пряником. Я с большим уважением отношусь к нашему Президенту, но должен констатировать, что в управлении наукой и образованием он разбирается не очень хорошо. Давайте представим, как такими же мерами развивают, скажем, русское искусство: президент, ректор или иной администратор издает указ написать в год не менее трех мировых шедевров живописи… Скажете, безумие?! А почему никому не кажется безумием требовать от ученых совершать открытия по плану? Или кто-то думает, что в журналах с мировым именем публикуют мелкие, второстепенные результаты? (Бывает, конечно, и такое – коррупция не является сугубо российской прерогативой). Ведь за всем этим стоит одна мысль: не важно, что там будет опубликовано, не важно, где и как проведены исследования, что открыто – лишь бы в ведущем журнале красовался бренд университета. Что такой «менеджмент» на корню губит качество научных исследований, никого не волнует. Как никого не волнует и падение уровня российского образования, особенно в гуманитарной сфере. По большому счету в российских университетах преподавателю, выдающему на гора публикации, готовы простить любой уровень работы со студентами (правда, если он не оформит вовремя отчетность или учебно-методический комплекс дисциплины, то не простят).
Проблема реформы нашей науки и образования в том, что в управлении этими процессами не очень разбираются и так называемые эксперты. Как иначе можно оценить концепцию нового университета, в котором «…качество образовательного процесса будет оцениваться не по «фундаментальности» знаний, а по удовлетворенности всех участников процесса его результатами…»? Конечно, это только одна из множества моделей. И споры в академической среде – дело нормальное и естественное. Разномыслие тут вовсе не вредно. Однако создание крупных федеральных университетов, особенно в регионах, внесло в этот нормальный процесс свои коррективы. Этот проект просчитывался с точки зрения все той же экономической и административной целесообразности. Но к чему это привело в итоге? В реальности преподаватели федеральных университетов оказались почти на положении крепостных в этих гиперкомбинатах по заработку символического капитала! Академические свободы оказались заменены административной вертикалью власти: какие тут могут быть научные споры, когда надо выполнять указ Президента по валу публикаций?! Преподавателям, которые не согласны с политикой администрации какого-либо федерального университета, зачастую попросту невозможно оттуда уволиться, не отказавшись при этом от своей профессии! Сокращение количества ВУЗов в региональных центрах в реальности привело и к ослаблению научной конкуренции, но главное, напрочь убрало конкуренцию административную. Руководство федеральных университетов просто вне конкуренции – ни один региональный ВУЗ не сможет предоставить преподавателю сопоставимых условий работы, а чаще всего, и вовсе не сможет предоставить работы, так как перенос центра тяжести финансовых потоков и выделения бюджетных мест на федеральные университеты поставил все остальные региональные ВУЗы, за редким исключением, на грань выживания.
В таких условиях администрации любого федерального университета очень трудно воздержаться от применения административного ресурса для подавления любой критики. Данная ситуация «повышенной управляемости» преподавательским составом неизбежно будет вести к деградации ВУЗов, поскольку имеет место нарушение одного из важнейших принципов управления: наличия в системе обратной связи. Неизбежно и падение качества преподавания – оно просто не вписывается в экономическую модель управления университетами, хотя бы в силу неформализуемости этого критерия.
Нам же остается лишь надеяться на здравомыслие руководства федеральных университетов и стараться донести до них реальное понимание нужд науки и образовательного процесса. Однако проблема в том, что в России преподавательское сообщество сильно разобщено. Строго говоря, оно все еще не ощущает себя именно сообществом, со своими ценностями, этикой, взаимной поддержкой. Сложилась ситуация, когда преподаватели представляют собой достаточно аморфную массу, зажатую между студенческим объединениями и администрацией ВУЗов. Выход видится, прежде всего, в формировании академической культуры в преподавательской среде, росте ее сплоченности и способности отстаивать не только свои материальные интересы, но и свои ценности, среди которых, безусловно, ведущее место принадлежит свободе научного поиска и возможности честно и добросовестно учить студентов.

1. Черных А. «Российскую науку признали недоразвитой» // «КоммерсантЪ» от 12.04.2014 URL: http://www.kommersant.ru/doc/2451540
2. Сафронов П. После демодернизации // Отечественные записки. №4 (55). 2013. URL: http://www.strana-oz.ru/2013/4/posle-demodernizacii

Источник: сайт Дальневосточного отделения РАН

24 апреля 2014 г.

The dismissal of Alexander Gorsky from the Institute for Theoretical and Experimental Physics, or ITEP, in Moscow last week has outraged many of the country’s physicists, who described it as the latest government attempt to hinder their work.

Valery Rubakov, a full member of the Russian Academy of Sciences from the Institute of Nuclear Research, described the pretext for the dismissal as «absolute nonsense.»

«Scientists need to travel, that is normal academic life,» Rubakov said in a phone interview. «He was fired for a productive business trip. The case is egregious.»

As conditions for authorizing Gorsky’s trip to Stony Brook in New York, ITEP’s administration demanded a cooperation agreement between the two research centers, and security clearance for a talk that Gorsky planned to deliver about his paper that had been published in an international journal a year earlier.

When he refused to comply with what he called «illegal» and «absurd» demands and went anyway, he was fired for truancy, Gorsky said.

A group of ITEP physicists tried to convene the academic council on Thursday in an attempt to pressure the government-appointed officials who run their institute to overturn the dismissal, but the request was denied, said Mikhail Vysotsky, an associate member of the Academy of Sciences who took part in the attempt.

In response, Vysotsky and three others — theoretical physicist Viktor Novikov and experimentalists Roman Mizyuk and Tagir Aushev — have submitted a joint letter of resignation from the academic council, saying that it «fails to protect the interests of ITEP scientists,» according to a copy of the letter e-mailed to The Moscow Times.

Physicists at ITEP, one of Russia’s top five research institutes in international scientific citations, have been embroiled in a bitter struggle with its administration since the government moved the institute out of the state nuclear corporation Rosatom and into the newly created Kurchatov Institute Research Center several years ago.

The Kurchatov Center is headed by Mikhail Kovalchuk, whose younger brother Yury is the chairman and biggest shareholder of the Kremlin-linked Bank Rossiya. The U.S. slapped sanctions on the bank following Moscow’s annexation of Crimea last month, calling it a personal bank of the Russian political elite and its billionaire co-owner a «cashier» of Putin.

The official reason for ITEP’s change of management was that fundamental science was not a commercial sphere, and should be supported by the government, Gorsky has said earlier.

But the new administration has put pressure on physicists to secure deals with commercial companies while slashing scientists’ salaries and paying huge compensation packages to administrative officials, Gorsky said.

Gorsky was among the most vocal critics of the reform, saying in media interviews that the new policies also fettered research with reams of red tape, blocked international contact between academics and forced physicists to jump through bureaucratic hoops instead of focusing on their work.

This is not the first time a dissenting voice has been punished at the institute: Last June, ITEP demoted its deputy research director, Mikhail Danilov, after what his colleagues said was a series of run-ins with the institute’s new administration over its policies.

His new, improbable job title is «‘acting’ senior research scientist,» Danilov said.

Another physicist at ITEP said that he was expecting to be dismissed any day now, and Gorsky and other protesters spoke about having faced months of pressure to resign.

When called by The Moscow Times on his cell phone Thursday, ITEP’s recently appointed director Yury Kozlov said: «I have no comment,» and hung up.

«First they create unfathomable conditions for work — there is no high-speed Internet, business trips are prohibited,» physicist Andrei Rostovtsev said in an interview. «And then they fire people for truancy.»

Applications for travel to international scientific conferences have been rejected, physicists said, even when the trips were to be financed from outside sources, such as Gorsky’s visit to Stony Brook, which was to be paid for by his research grant and by the host university.

ITEP’s new deputy director for research Alexander Golubev — who has replaced the demoted Danilov — rejected the travel application «at the very last moment» by putting forth the demands for a cooperation deal and security clearance, Gorsky said.

The requirements were «absolutely insane,» he said.

Another veteran ITEP research scientist, speaking on condition of anonymity for fear of also losing his job, attributed the new policies to an «ongoing overall bureaucratization of everything in the country, including science.»

Others suggested that monetary considerations may also be involved.

Last year, President Vladimir Putin signed into law a controversial reform of the Academy of Sciences that affiliates the country’s main scientific research institutions. An earlier version of the bill that would have abolished the academy entirely was reworked after vehement opposition from the scientific community

Anna Dolgov

Source: The Moscow Times.

Фото: РИА «Новости»

О том, что перед государством стоит задача поменять организацию науки в стране, а не только реформировать РАН, о пользе сообщества «Диссернет» и вступлении России в Европейскую южную обсерваторию в интервью «Газете.Ru» рассказала заместитель министра образования и науки Людмила Огородова.

— Ваше мнение по поводу устава РАН, который поступил в правительство?

— Я бы отметила большую и серьезную работу Академии наук. Внутреннее разъединение на первом этапе работы по уставу в РАН было очень большим. Уставной комиссии удалось своей работой объединить людей. На общем собрании мы видели организованное голосование, единодушие, и, мне кажется, это очень важно для того, чтобы реформа РАН дальше работала эффективно. По уставу был проделан очень большой объем работы. Мы в Минобрнауки работали с уставом, который официально был вывешен на сайте Академии наук.

Никакого своего варианта устава мы не писали, не разрабатывали, у нас его нет.

Мы взаимодействовали с уставной комиссией, направляя в нее наши предложения и замечания, многие из которых были приняты. Вот разумно к ним подошли и приняли. Многие выступающие на общем собрании РАН говорили о том, что устав, конечно, несовершенен. И поэтому я прямо заявляю: риски того, что устав может быть не согласован правительством, остаются. Поскольку расхождения с законом о реформе РАН есть.

— А насколько реально будет его корректировать подзаконными актами?

— Любой документ, который выходит, — и об этом говорила академик Талия Юрьевна Хабриева — это системный документ, он важный, он сам будет рождать много документов по работе Российской академии наук. В этом смысле он должен быть очень аккуратным, находиться в рамках законодательного поля.

Я думаю, что правительство не сможет выйти за рамки законодательства только в надежде на какие-то дальнейшие подзаконные акты.

Поэтому предстоит еще очень большая работа.

— Президент РАН Владимир Евгеньевич Фортов несколько раз говорил о том, что есть некие проблемы во взаимодействии Академии наук и Министерства образования и науки. Такие заявления были сделаны несколько месяцев тому назад, в частности, еще до вашего прихода. Как, на ваш взгляд, сейчас министерство взаимодействует с академией?

— Мы не дублируем функции друг друга. Но мы вместе выстраиваем научно-техническую политику и развитие науки в стране. И поэтому мы обречены на то, чтобы взаимодействовать. Важно для всей страны, чтобы мы взаимодействовали эффективно, и мы выстраиваем наши отношения с этой точки зрения. При этом каждый из нас в каких-то вопросах может иметь собственное мнение. Мне кажется, что градус эмоций Владимира Евгеньевича в отношении Минобрнауки значительно спал, и расцениваю это как результат взаимодействия и работы.

— Вы регулярно встречаетесь с Дмитрием Викторовичем Ливановым, главой Минобрнауки. Как у него градус по этому поводу?

— Об этом вы поинтересуйтесь у Дмитрия Викторовича. Понимаете, его тоже интересуют вопросы по сути и результат работы. Поэтому, соответственно, если результата нет, то один градус, а если результат есть, то градус другой.

— Теперь несколько вопросов о реформе РАН. Научное сообщество, в частности простые научные сотрудники, больше всего опасается, что вскоре состоится аудит институтов и их, сотрудников, начнут сокращать. Что вы по этому поводу знаете? Что могли бы сказать ученым?

— Оценка результативности — и это написано в постановлении правительства — не преследует такие цели, что какую-то организацию или какую-то лабораторию нужно будет обязательно закрыть. Там нет ни рекомендаций таких, ни формулировок. Поэтому и аудит, и процессы сокращения, точнее, не аудит, а оценка результативности, как это написано в постановлении правительства, — это процессы, которые между собой совершенно напрямую не связаны. Если где-то будет происходить сокращение работника в связи с тем, что он не аттестован, например в связи с тем, что с ним не продлили контракт, потому что закончилось финансирование на конкурсной основе, то это никакого отношения ни к реформе РАН, ни к чему другому не имеет. Напротив, я бы вот даже могла сказать о том, что сама реформа РАН сопровождается многими серьезными изменениями в нашей стране.

Есть задача реформировать научно-техническую политику, организацию науки, ее эффективность.

У нас серьезно увеличено финансирование фундаментальной науки, появляются новые возможности.

— Можете подробнее рассказать про это?
— Ну, у нас появился Российский научный фонд — это миллиарды рублей в год. Кроме того, осталось целевое финансирование президиума по фундаментальным программам РАН. Это гарантия того, что есть финансовое обеспечение работы сотрудников.

Кроме того, на последней стадии согласования находится документ, который выделяет некоторую часть научных сотрудников, которые будут получать повышенные заработные платы. И так далее. Как мне кажется, вот эти вот все реформы, которые параллельно проводятся, — реструктуризация финансирования науки, определенные изменения по отношению к госзаданию, модель государственного задания, там появляется базовая и конкурсная часть, которая довольная мобильная такая, подвижная, — они увеличивают возможности для закрепления талантливых молодых ученых и сотрудников. Самое главное сейчас скоординировать все эти процессы.

— То есть если молодой ученый активно работает и ценится, то он не пропадет? У него будут и гранты, и контракты?

— Все для этого сделано. Все вот эти системные инструменты, которые запускаются государством, сделаны в интересах молодых и талантливых ученых и развития науки.

— Тогда такой вопрос. В ФАНО зарегистрировано 1007 организаций. Есть точка зрения, что, может быть, в ходе как раз реформы РАН логично было бы их объединять в более крупные структуры, чтобы вот не было некоего такого мелкотемья. В качестве аргумента приводится, скажем, Германия, где 80 институтов Общества Макса Планка, ну и там еще 30—40 из других обществ. Получается, что в Германии порядка сотни институтов, а у нас тысяча. А у нас наука явно не в десять раз лучше, чем в Германии.

— Ну а Германию разве можно территориально сравнить с Россией? Мне кажется, что не надо такие прямые сравнения проводить. Есть ли необходимость слияния? Это сегодня самый чувствительный вопрос. Все как раз этого и боятся, что начнут объединять физические лица, институты и так далее. Вы знаете, все-таки везде наука развивается по сетевому принципу. Когда организация не теряет индивидуальность — если она, конечно, работает эффективно, а все-таки говорим об эффективных организациях, — но при этом она входит в состав консорциумов или кластеров.

Вот, например, на общем собрании РАН выступал Виктор Антонович Садовничий, который прямо декларирует, что научно-исследовательские институты должны объединяться с университетами, создавать кластеры.

Так, кстати, организуется наука во Франции, где создаются научно-технологические кластеры в регионах. Там, где большая страна и где есть географический аспект, важно, чтобы везде, на всех территориях наука была представлена. Мне кажется, это очень такой правильный подход.

— Следующий вопрос хотел бы задать по поводу недавнего совещания по развитию астрономии в РФ, которое недавно состоялось в Минобрнауки…

— А вы там были? Мне очень понравилось! Четыре часа пролетели как пять минут!

— Я там был как сотрудник Астрономического института. Мне бы хотелось понять, действительно можно ли говорить о том, насколько ситуация с вступлением России в Европейскую южную обсерваторию сдвинулась с мертвой точки. В моем представлении это так, раз создана рабочая группа, и, по сути, астрономическое сообщество должно представить рейтинг, где на первом месте будет этот пункт — вступление в Европейскую Южную обсерваторию (ESO).

— Дело в том, что первое место у этого мероприятия должно быть обосновано. И оно должно быть обосновано научными интересами России, тем, что Россия получит в связи с этим. Оно должно быть обосновано совпадением с теми задачами, которые Россия для себя ставит в области науки, и обоснованием бюджета. Об этом как раз и шла речь на совещании. Например, в другом международном астрономическом проекте, SKA (Square Kilometer Array), куда России также предлагают вступить, говорят о том, что на сумму, равную размеру взноса, вы получите заказ на инженерные технологические работы, что выгодно стране. А вот в Европейском центре ядерных исследований (CERN), например, нет такого.

Когда я пришла работать в министерство, я ознакомилась, членом каких научных ассоциаций является Россия.

Мы осуществляем взнос. Но давайте посмотрим, какую часть мы получаем назад в виде, например, побед в конкурсах на научные исследования на этой аппаратуре, или в этом центре, или в рамках этой организации. И я увидела, что это вещи, которые далеко между собой не коррелируют.

Мне кажется, это неправильно. В этом смысле интересы России должны быть просчитаны меркантильно, прямо точно. Потому что мы хотим иметь собственную, закрепленную за нами интеллектуальную собственность, и эти условия должны быть прописаны. Мы хотим, чтобы наши финансы работали в том числе и в понимаемой пропорции на Россию, а не просто потому, что кто-то по конкурсу кого-то возьмет, а кого-то не возьмет. Эти вещи должны быть очень меркантильно просчитаны. Вот кто-то же выступал, говорил: готова ли наша страна сегодня, чтобы там выигрывать позиции, конкурсы? Если не готова, давайте поставим задачу подтянуться, а потому уже сделаем взнос и пойдем туда.

— Абстрагируясь от меркантильности, как лично вам идея вступления России в ESO? И какие из других астрономических проектов вы бы отметили?

— Я думаю, что астрономия и астрофизика — это, конечно, наука, которая будет сегодня развиваться, и открытия будут делаться на основе мегасайнс-проектов. И в связи с этим России нужно занять собственную позицию и вступить, конечно, в какой-то из центров, а может быть, даже и во все — это как раз и должны сказать ученые.

Но позиция, еще раз повторяю, должна быть обоснована. Не только с точки зрения денег, которые мы потратим на это, а именно с точки зрения того, что мы хотим получить.

Потому что в каждом инфраструктурном центре, в разных центрах мы можем пойти за разными задачами и за разными стратегиями. Потому мы и собрали астрономов. Не для того, чтобы познакомиться.

Мы собирались для того, чтобы сориентировать их на объединение вокруг вот такой работы. Надо начать такую работу когда-то.

— И вот такую работу должна как раз делать созданная рабочая группа?

— Да. Она должна выстроить приоритеты.

Потому что в той программе развития астрономии и астрофизики, которая есть на сайте Академии наук и которую там приводили, нет приоритетов и их рейтинга. Там нет бюджетного обоснования этих приоритетов, есть ли деньги на реализацию этих задач.

Если деньги есть, то там не указано, что мы получим, какие открытия. Опять же на этом совещании говорили о том, что сегодня даже нобелевские открытия планируются. Особенно там, где очень большие деньги, где мегасайнс. Специально создаются такие центры, какой был создан для открытия бозона Хиггса.

— Ну пока это все-таки единичный случай…

— Но это уже есть в фундаментальной науке! Поэтому надо все-таки свою деятельность проектировать. Не просто программу писать, а сказать: вот этот шаг, он столько-то лет потребует, столько-то денег, но мы идем вот на такой результат.

— То есть нужно расписать, в частности, что со вступлением в ESO Лыткаринский завод получит такие-то заказы?..

— Нет, что мы хотим в результате вступления в Европейскую южную обсерваторию получить такой-то новый научный результат. С этого надо начинать, астрофизика — фундаментальная наука, но нам не хватает исследований вот в такой-то области. Это первая, но не единственная мотивация. Вторая — нам не хватает кадров высшей квалификации, умеющих работать на этом оборудовании. Это второе, зачем мы идем, — подготовить команды. Потому что если мы получим какое-то открытие, должна быть команда, которая это открытие будет развивать уже в прикладном смысле каком-то. Третье — мы должны спросить отраслевиков: кому-то надо это — космосу, гелиофизической лаборатории, метеорологии, безопасности национальной? Давайте мы их спросим, потому что мы сможем скорректировать свой поиск, свой вектор развития в этом смысле, если мы понимаем, что тут же подхватят, если будет открытие. Надо все продумать. Я бы избегала слова «просчитать», а именно продумать.

Потому что можно интеллектуальные наши ресурсы и ваши, как сотрудника института, молодые мозги, может быть, более эффективно направить по другому вектору и в другую сторону. Может быть, в той же Европейской южной обсерватории.

— Спасибо. Под конец еще пара вопросов совсем на другую тему. Собственно, хотел узнать ваш взгляд на проблему заимствований в диссертациях. Может быть, вы бы могли официально, как чиновник Минобрнауки, дать оценку деятельности сообщества «Диссернет»?

— Я не думаю, что я внесу вам новое звучание в оценку «Диссернета». Они работают — и правильно делают. И общественное мнение, и репутация — все это должно быть. Мы их услышали, и поэтому в положение о присуждении ученых степеней мы ввели оценку заимствования. То есть диссертация проходит оценку заимствования, прежде чем быть представленной в диссертационный совет. Мы вооружились этим методом тоже. Но в отдельности этот инструмент сам по себе не является инструментом экспертизы. Потому что нужна ручная проверка работы. Причем учеными, которые что-то в этом понимают, которые бы сказали, что вот это слово, оно добавило научного смысла или не добавило.

Работа «Диссернета» — это не инструмент Минобрнауки.

— А расскажите об экспертных советах, в которые вошли люди, писавшие отзывы на диссертации, где были заимствования… Ведь была создана комиссия, которая должна проверить состав этих экспертных советов?

— У нас есть совет по науке при Минобрнауки, который работает специально для того, чтобы мы имели обратную связь с научным сообществом. Все их суждения, их как бы предложения, они, конечно, всегда нами рассматриваются. Потому что это же представители научного сообщества. И мы не могли оставить ситуацию без внимания. Нам не были приведены никакие доказательства, просто ссылка на «Диссернет» — и все. Мы же не получили диссертации, сравнения и все остальное. Поэтому мы создали рабочую группу, в рамках которой все будет изучено.

Нужно в этом разобраться. Спокойно, уважительно, внутри профессиональной среды.

Ну вот они разберутся и нам скажут. И как они нам скажут, так мы и сделаем.

Источник: Газета.ру.

«Проверка нашего учреждения будет проводиться в два этапа. Первый, который мы ждем летом, будет оценивать работу клиники – насколько конкурентоспособны и современны применяемые технологии и оборудование. Я думаю, что с этим проблем не возникнет, – рассказал Евгений Григорьев. – Ориентировочно осенью пройдет второй этап, нацеленный на проверку научной деятельности. Здесь все намного сложнее, поскольку средств на обновление научного оборудования почти не выделялось».

По итогам аудита, учреждения будут распределены на три группы: учреждения-лидеры, учреждения, работающие удовлетворительно и имеющие перспективы, неудовлетворительно работающие учреждения. Первые две группы будут финансироваться государством, учреждения третьей группы будут либо расформированы, либо переданы региональным властям.

Реформа Российской академии наук началась в 2013 году. Главным новшеством стало объединение Российской академии наук, Российской академии медицинских наук и Российской академии сельскохозяйственных наук. Кроме того, было создано Федеральное агентство научных организаций, под управление которого перейдут 1007 учреждений трех академий. Фактически, объединенная РАН будет иметь совещательные, консультативные функции, в то время как вопросы финансирования науки, формирования госзаказа на научные исследования, управления имущественным комплексом, подбором кадров будет руководить ФАНО.

Александрина Дмитриева

Источник: МК-Байкал.

«У нас есть ощущение, что реформа РАН — это отложенная катастрофа», — сказал накануне второй Конференции научных работников РАН академик Валерий Рубаков. Такого мнения придерживаются многие ученые. Почему? Да потому что власть, а точнее ФАНО — новая структура, которой передали все институты РАН, словно затаилась, ничего не объясняет и в диалог с учеными не вступает. Однако те упорно настаивают на общении, для чего и организовали уже вторую Конференции научных работников РАН, на которой высказали свое видение реформы и призвали власти в лице ФАНО, РАН, Минобрнауки и нового Российского научного фонда вести ясный диалог с теми, на ком по сути и держится российская наука.

фото: PhotoXPress

- Хотим ли мы ориентироваться на запад или на восток? Кто управляет нами, — теперь вообще не понятно, — пояснила «МК» заместитель директора Института географии РАН Ольга Соломина. — Сначала говорили, что ФАНО будет управлять только финансами, теперь выходит, что оно же будет формировать и нашу научную программу. Мы оказались слугой четырех господ? Единственное, что мы поняли: нас не слышат! Мы говорим, обращаемся наверх, но реакции нет, а если сигнал и доходит, то в крайне искаженной форме. Так что наша конференция — это попытка установить человеческий диалог, заявить о себе, заставить с нами считаться.

Читать полностью: МК.

РИА Новости. Антон Денисов

МОСКВА, 27 мар — РИА Новости. Проект устава Российской академии наук (РАН) содержит положения, противоречащие федеральному закону о реформе РАН, не исключено, что правительство РФ не утвердит документ, сказала РИА Новости замглавы Минобрнауки РФ Людмила Огородова в кулуарах общего собрания РАН.

«Есть риски, что этот устав не будет принят, и совершенно точно — по нему предстоит большая работа, потому что расхождения с законом о реформе РАН есть», — сказала Огородова.

Общее собрание академии, открывшееся в четверг, одобрило устав объединенной РАН, в состав которой вливаются академии медицинских наук и сельскохозяйственных наук. Документ будет направлен в правительство РФ, которое должно в двухмесячный срок утвердить его, или представить в академию аргументированный отказ.

Огородова, которая участвует в общем собрании как член-корреспондент РАМН, заявила, что в уставе, в частности, расширены функции РАН — они превышают пределы, установленные законом о реформе академии. «Расширены функции Российской академии наук, то есть появились основные и неосновные (функции). Основные полностью соответствуют закону, а неосновные в законе отсутствуют. И там появляется образовательная деятельность, инновационная деятельность (которых нет в законе о реформе)», — сказала замминистра.

Кроме того она отметила, что в уставе нечетко описаны функции президента РАН по отношению к его заместителям — вице-президентам. «У нас президент назначен президентом (России), во-вторых он назначен правительством. И если он оставляет вместо себя заместителя, то это должно быть согласовало с правительством. А этого нет сегодня в уставе. Более того, написано, что это полномочия исключительно президента РАН», — пояснила Огородова.

Если правительство не принимает устав академии, он отправляется на доработку, после чего потребуется новое общее собрание, добавила она.

Источник: РИА Новости.

Фото: ИТАР-ТАСС

О работе с Федеральным агентством научных организаций, конференции научных работников, возможном слиянии институтов и вступлении России в Европейскую Южную обсерваторию «Газете.Ru» рассказал Юрий Балега — директор крупнейшей в России обсерватории (Специальная астрофизическая обсерватория — САО РАН), член-корреспондент РАН.

— Я знаю нескольких ученых, которые уже работают в ФАНО. Вы к ним относитесь?

— Я в ФАНО пока не работаю. В конце прошлого года президент РАН академик Владимир Евгеньевич Фортов и руководитель ФАНО Михаил Михайлович Котюков предложили мне должность заместителя главы ФАНО, отвечающего за взаимодействие с учреждениями Академии наук. Решение пока не принято.

В настоящее время имеется много вопросов о том, как должны в будущем взаимодействовать ФАНО, Академия наук и исследовательские институты.

Было предложено, чтобы в составе ФАНО были ученые, которые изнутри знают, как устроен процесс научно-исследовательской работы.

Михаил Михайлович — очень сильный руководитель, энергичный, знающий, много работающий, но наличие заместителя, который служил бы дополнительным мостиком между научными учреждениями и ФАНО, может быть полезным.

— Каковы, на ваш взгляд, главные итоги прошедшей во вторник конференции деятелей науки, в которой принимали участие Михаил Котюков и глава Российского научного фонда Александр Хлунов?

— Наше научное сообщество смирилось с неизбежностью реформы академической науки, целесообразность которой во многом для большинства остается непонятной. Коллективы пытаются найти пути существования в новых условиях. Вы обратили внимание, что не было политических заявлений, а задавались исключительно практические вопросы?

Важно, что руководители и ФАНО, и Российского научного фонда, и академии не избегают встреч с научным людом, не боятся отвечать на вопросы ученых, причем довольно честно.

В целом это полезное мероприятие, и слава богу, что у нас сохраняются традиции самоуправляемого академического сообщества, которое способно вырабатывать коллективные решения по вопросам жизни науки. Академия — уникальное объединение ученых.

— На конференции известный математик Буфетов говорил: у меня зарплата — 22 тыс. руб. Как вы относитесь к тому, что в результате аудита научных организаций, который в каком-то виде будет проведен в ближайшее время, начнутся сокращения сотрудников? Хотя бы с тем, чтобы увеличить зарплату молодым?

— Часто на эту тему размышляют следующим образом. Давайте построим гистограмму научной активности сотрудников и на крыле этого распределения проведем отсечку тех, у кого мало публикаций или низкий индекс Хирша. Через пару лет еще раз проведем такую отсечку. Но наука в институтах построена таким образом, что есть люди, которые эффективно и много публикуются, но это не обязательно лучшие. К примеру, в экспериментальной физике работа по созданию установки и проведению измерений может занять несколько лет. Несмотря на то что такая работа может иметь важное значение для науки, в течение значительного периода члены такого исследовательского коллектива не смогут публиковаться так же эффективно, как те, кто занимается чистой наукой. Поэтому сокращение сотрудников исходя только из критерия публикационной активности было бы большой ошибкой.

С другой стороны, сейчас в ФАНО прошли оформление 1007 организаций.

Насколько нужно для страны иметь такое большое количество институтов и нельзя ли некоторые из них объединить в более крупные структуры с вытекающими после аудита последствиями?

Эта проблема всегда будет висеть над нами, как дамоклов меч. В развитых странах, на которые мы во многом ориентируемся, число институтов, занимающихся фундаментальной наукой, значительно ниже, чем у нас. Например, в Германии примерно 80 институтов Общества Макса Планка плюс 3–4 десятка институтов других научных обществ. В сумме это почти на порядок меньше, чем в нашей стране. И конечно же, надо иметь в виду, что суммарные расходы на фундаментальную науку в России остаются на уровне €2 млрд, что при имеющемся числе институтов ведет к тяжелому недофинансированию коллективов.

Я не считаю, что число институтов должно быть существенно сокращено, но их объединение по тематике, укрупнение — вполне возможный сценарий на ближайшие несколько лет.

— Расскажите про Специальную астрофизическую обсерваторию (САО), которую вы возглавляете. На конференции прозвучала фраза об отсутствии средств на поддержку оборудования…

— Это уже не первый год. САО — это классический центр коллективного пользования (ЦКП). Когда еще при министре науки и технической политике Борисе Салтыкове, в 1990-е годы, создавались первые государственные научные центры, САО стала одним из их прообразов. В дальнейшем при формировании ЦКП работа САО также использовалась при формировании критериев: наличие советов, программных комитетов, расписание работы инструментов коллективного пользования, отчетность. Сейчас же рабочей группой по центрам при Минобрнауки выработан целый ряд критериев, по которым центр, работающий в области фундаментальной науки, ЦКП быть не сможет: необходимость фондоотдачи, критерий возраста оборудования — не старше се лет и др. Но как быть тогда с крупнейшей обсерваторией страны?

Как брать деньги у приезжающих на наблюдения студентов и аспирантов университетов, если ночь работы на оптическом телескопе БТА стоит $25 тыс., кто такие деньги будет платить?

И что делать, если телескоп был построен более 40 лет назад? При всем этом мы должны обслуживать задачи внешних пользователей. НА БТА в среднем идет 80 программ в году, на радиотелескопе РАТАН-600 — около 30 программ в году, а коэффициент давления на наблюдательное время (конкурс) равен 3–4. Это все университеты, где есть астрономия, и астрономические институты страны — мы выполняем их программы, опираясь только на свой бюджет. Мировая практика показывает, что для поддержки функционирования уникальных установок необходимо выделять ежегодно до 10% их стоимости, только тогда инструмент сможет работать на уровне.

— Расскажите про совещание по развитию астрономии и астрофизики в РФ, где обсуждался вопрос о вступлении России в Европейскую Южную обсерваторию (ESO; ЕЮО).

— Итоги совещания в Минобрнауки 24 марта были предсказуемы. Были приглашены представители почти всех учреждений страны, работающих в области астрономии, — около 60 человек. Каждый мог высказать свои предложения, некоторые выступали многократно, и в результате многочасового обсуждения сложилось впечатление, что у российских астрономов нет единого мнения о путях развития астрономии и о приоритетных задачах. В действительности это не так. У нас есть согласованная и утвержденная должным образом программа развития астрономических исследований до 2025 года, есть решение совета по астрономии РАН, есть решения двух съездов российских астрономов, есть решение президиума РАН. И ключевой задачей во всех этих документах названо вступление в ESO.

Вступление в ESO — это единственный способ вывести астрономические исследования в России на мировой уровень.

Необходимость вступления поддерживают все ведущие астрономы страны: А.А. Боярчук, Н.С. Кардашев, Р.А. Сюняев, А.М. Черепащук и др. Этот шаг может оказаться непростым для многих учреждений, включая и нашу крупнейшую обсерваторию — САО. Но мы должны смотреть в будущее, думать, как же будет существовать наша наука через пять лет.

— В ходе совещания была сформирована рабочая группа, которая должна составить рейтинг необходимых для астрономии мероприятий и их бюджет. Вы член этой рабочей группы. Получится ли по итогам работы группы поставить вступление России в ESO на первое место?

— Надеюсь на это. Но, конечно, есть и другие проекты. Например, сибирские астрономы-солнечники приступили к созданию уникального гелиогеофизического комплекса. Это важнейшая задача, по которой ведется проектирование и имеется финансовая поддержка. Но Солнце — это отдельный объект интересов ученых.

Вступление же в ESO позволит нам вместе с зарубежными учеными вести исследования в других областях: как устроена наша Вселенная, как она эволюционирует, что такое темная материя и темная энергия, какова природа черных дыр, существует ли жизнь на других планетах.

Конечно, при вступлении в международную астрономическую организацию, где уже сейчас объединились 15 стран, нельзя забывать и о развитии своей собственной инструментальной базы. Но новое поколение астрономов России должно работать в новых условиях на лучших инструментах мира.

Николай Подорванюк

Источник: ИТАР-ТАСС.

«Об утверждении Положения о порядке и сроках согласования и утверждения кандидатур на должность руководителя научной организации, находящейся в ведении Федерального агентства научных организаций»

В формате DOC: Текст Положения, Пояснительная записка.

Ввиду крайней важности вопроса мы предлагаем всем научным сотрудникам ознакомиться с постановлением и принять участие в обсуждении. Предложения можно отправить по электронной почте Медунову Александру Валентиновичу medunov@fano.gov.ru, либо с помощью заполнения формы на Едином портале раскрытия информации.

Редакция Saveras.

Источник: Единый портал раскрытия информации.

Во время реформ, как и с возрастом, время зримо ускоряется: перемены происходят так быстро, что за ними, кажется, невозможно уследить. Однако научное сообщество не упускает из виду ни одно из нововведений, которыми изобилует пореформенная жизнь академических структур. Увы, наметившиеся тенденции ученых не радуют.

К окончанию первого квартала новой жизни РАН профильные общественные объединения ученых намерены провести ряд форумов для того, чтобы обсудить новую систему управления академической наукой. Так, накануне Общего собрания РАН пройдет вторая сессия постоянно действующей Конференции научных работников. Оргкомитет уже разместил на своем сайте предварительную программу мероприятия и проект основной резолюции. В ней выражена обеспокоенность тем, как развивается ситуация. Ученые не довольны тем, что “научные коллективы лишаются представительства в структуре управления наукой” и что “исчезают даже те небольшие возможности самоуправления, которые существовали в недалеком прошлом”.

Объявило о проведении конференции и Общего собрания также Общество научных работников.
Пока другие организации готовят свои форумы, Профсоюз работников РАН уже провел заседание президиума Центрального совета. На нем были сформулированы основные задачи на текущий период: сохранение рабочих мест и увеличение финансирования науки. Интересно, что профсоюзники видят угрозу и в невыполнении указов президента, и в слишком формальном, до буквы, выполнении отдельных пунктов.

Напомним, указами №№597 и 599 от 7 мая 2012 года глава государства поручил правительству обеспечить увеличение к 2015 году внутренних затрат на исследования и разработки до 1,77% ВВП и повышение к 2018 году средней заработной платы (СЗП) научных сотрудников до 200% от СЗП в соответствующем регионе.

- Прогнозная величина ВВП на 2015 год составляет 82 трлн 937 млрд рублей, значит, затраты на науку (1,77% ВВП — как установил президент) в указанном году должны составить не менее 1 трлн 468 млрд рублей, — сообщил “Поиску” председатель проф-союза Виктор Калинушкин. — Однако, по нашим оценкам, из федерального бюджета на науку в России (включая космос, оборону, правоохранительную деятельность) планируется выделить не более 600 млрд рублей. Надежд на то, что образовавшийся дефицит покроют частные инвесторы, маловато. Значит, все идет к тому, что в части увеличения финансирования науки президентский указ не будет выполнен.

Зато от чиновников уже требуют выполнения другого показателя — повышения зарплат ученых. И, деваться некуда, они будут за него бороться, чтобы отрапортовать о выполнении. Обеспечить рост зарплат в условиях заморозки финансирования можно только одним путем — за счет резкого сокращения рабочих мест в научной сфере. В итоге Россия, и сегодня не входящая в первую двадцатку стран по такому параметру, как удельный вес исследователей в структуре рабочей силы, опустится еще ниже. Ни о какой модернизации в этом случае не может быть и речи!

Профсоюз РАН направил президенту письмо с просьбой разъяснить, как будут выполняться его указы, в очередной раз напомнив еще один важный постулат: установление “региональных зарплат” чревато нарушением закрепленного в Трудовом кодексе принципа равной оплаты за равный труд.

Обсуждались на заседании и планы конкурсного распределения дополнительных средств, выделяемых на повышение зарплаты научных сотрудников. Зампредседателя профсоюза Вячеслав Вдовин (на снимке) сообщил, что, по его данным, уже в бюджете нынешнего года заложены специальные средства на стимулирование наиболее успешных ученых. Распределять их предполагается на основе документа, который разрабатывает Совет по науке при Минобрнауки. Недавно совет одобрил выпущенный министерством проект “Методических рекомендаций по распределению бюджетных ассигнований на повышение заработной платы научных работников между организациями, находящимися в ведении федерального органа исполнительной власти”. Согласно этому проекту, основным критерием отбора “получателей повышенного размера заработной платы” является публикационная активность ученых, определяемая с помощью индексируемых баз данных.

- Судя по всему, положение о конкурсе на право получения надбавок к зарплате, которое скоро представит Совет по науке, не будет сильно отличаться от министерского, — сообщил Вячеслав Вдовин. — Надбавки планируется сделать значительными, а средства на них выделены небольшие, поэтому выиграют конкурс в каждом институте лишь несколько человек. Самое интересное, что это в большинстве случаев будут люди, уже получающие большие зарплаты из внебюджетных источников. Да, они добавят к своим неплохим доходам еще по сотне тысяч рублей. Но при этом коллеги, проигравшие не из-за того, что хуже работают, а по причине нехватки в бюджете денег, будут смотреть на них волком. Такие меры не просто бесполезны, они вредны, поскольку грозят разрушением научного социума.

Вместо методички Минобрнауки профсоюз предлагает ввести принцип ориентированного премирования наподобие известных показателей результативности научной деятельности (ПРНД). Эта хорошо себя зарекомендовавшая система в большинстве институтов прекратила действие, поскольку в скудеющих бюджетах НИИ просто не остается средств на доплаты по ПРНД.

Как и другие общественные структуры, профсоюз озабочен свертыванием системы самоуправления в академических институтах. Он представил в ФАНО свои предложения по совершенствованию подготовленного агентством типового устава научной организации. Речь идет о необходимости подробно прописать полномочия коллегиального органа — Ученого совета, а также порядок выборов советов, руководителей подразделений и замдиректоров НИИ. Это должны быть именно демократические выборы, а не административные назначения, уверены в профсоюзе. Среди представленных замечаний содержится и требование отра-зить в уставе схему взаимодействия между новой РАН и институтом в ходе планирования исследований и сдачи отчета.

Надежда ВОЛЧКОВА
Фото Николая АНДРЮШОВА

Источник: газета ПОИСК.