Год миновал с момента вступления в силу закона о реформе РАН. Изменяется система присуждения научных степеней, ожидается принятие поправок в Трудовой кодекс для совершенствования механизмов регулирования труда научных работников — обо всем этом и о многом другом «Ленте.ру» рассказала заместитель министра образования и науки Людмила Огородова.

«Лента.ру»: Людмила Михайловна, вот уже около года прошло с начала реформы. Чуть-чуть осталось до конца моратория. Какие результаты реформы вы можете отметить?

Фото: Министерство образования и науки

Людмила Огородова: Я считаю, что реформа только началась. Потому что под реформой ученые все-таки привыкли понимать какие-то вещи по сути, а не формальности. Прошли организационные мероприятия. Уставы Российской академии наук (РАН) и государственных академий приняты. Три академии в соответствии с законом вошли в большую РАН, что немаловажно, и нам обещают скоро выдать «корочки» членов-корреспондентов и академиков большой Академии наук. Я буду считать это первым результатом реформы. Кроме того, госзадания сформированы, бюджеты все выданы, мораторий выдержан.

Результат по сути — увеличение числа участников из институтов Федерального агентства научных организаций (ФАНО России) в федеральной целевой программе, в грантах и других проектах. В недавно состоявшемся первом конкурсе Российского научного фонда среди победителей — 80 процентов институтов, подведомственных ФАНО. Конечно, хотелось бы, чтобы агентство уже сейчас имело Научно-координационный совет, чтобы те приоритеты развития фундаментальной науки, которые РАН должна формулировать в соответствии с законом, спускались в госзадания, внутрь, чтобы уже сейчас началась эта работа.

Кроме того, хочу сказать, что за это время, я надеюсь, РАН осознала, что получила новые функции. И хорошо бы сейчас согласно этим функциям какие-то положения, регламенты создать: что такое функция экспертизы, функция формулировки приоритетов развития фундаментальных наук, что такое функция оценки эффективности научных институтов, вузов и так далее.

На мой взгляд, закон значительно расширил функции Академии наук. Она сегодня координирует всю фундаментальную науку, вне зависимости от ведомственной принадлежности организации. Но в действительности академики пока к этому не приступили.

Мы передаем им права на пользование федеральными базами, созданными в Министерстве образования и науки в этом году: базой оценки результативности работы научных организаций и базой данных результатов научно-технической деятельности (РНТД).

Можете рассказать, что это за базы?

Это базы Единой государственной информационной системы учета научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ (ЕГИСУ НИОКР). Первая — это куда научные организации вносят результаты работы. Министерство здравоохранения России подведомственные учреждения уже провели через этот инструмент, Минобрнауки тоже оценило свои организации, результаты переданы в Российскую академию образования для выработки приоритетов развития, формирования госзаданий и формулировки предложений по штатному расписанию и так далее. С ФАНО уже все установочные совещания проведены, институты приступили к загрузке информации в систему.

Формируется электронный ВАК, процесс идет непросто, мы приносим извинения пользователям, но уже разработаны планы по доведению электронного продукта и облегчению работы. Эта база данных будет открыта для диссоветов, для Высшей аттестационной комиссии (ВАК), для экспертных советов. Пока информация фиксируется. Следующая система будет аналитической. Это, на самом деле, очень важно, чтобы своевременно принимать решения о качестве работы диссовета.

Как вы прокомментируете слияние институтов Федерального агентства научных организаций? С какой целью это делается и каких результатов ожидаете?

Сейчас ФАНО проводит стратегические сессии, и их результаты будут зависеть от того, какая стратегия развития будет предложена Российской академией наук и ФАНО. Министерство не участвует в этих сессиях, но из информации, которая размещена на сайте РАН следует, что участникам предлагается создать комплексы институтов, центры, в которые войдут по несколько институтов, объединенных едиными научно-техническими задачами и тематиками.

Возможно, не стоит замыкаться внутри одного ведомства. Сегодня актуально формировать консорциумы под проекты так называемого полного цикла, под внедрение. В их состав входят объединяющие институты, занимающиеся прикладными и фундаментальными исследованиями, а также бизнес-партнеры.

Минобрнауки России сегодня разрабатывает консорциумы для реализации национальных технологических инициатив — по квантовым технологиям, по новым производственным технологиям, по нейротехнологиям. На каком-то этапе, думаю, коллективы ФАНО и Минобранауки объединятся.

А вы считаете, что эта структуризация действительно необходима?

Да, я считаю, что сегодня одна организация сама по себе не сможет решить крупную социально-экономическую задачу, это просто невозможно. Сейчас мы даже мероприятия федеральной целевой программы объявляем для консорциумов.

С другой стороны, научное творчество, в первую очередь в области фундаментальной науки, может развиваться и с помощью коротких проектов — грантов, которые выполняют отдельные ученые или научные группы. Хотя даже в этом случае процесс трансляции знаний подразумевает обмен знаниями между коллективами.

Сейчас обсуждаются поправки в Трудовой кодекс в части совершенствования механизмов регулирования труда научных работников. Чем обусловлено установление трехлетнего срока аттестации научных сотрудников? Почему за основу для аттестации взяты наукометрические показатели?

Поправки относительно срока аттестации сейчас готовятся ко второму чтению в Госдуме. Дело в том, что гранты, федеральные целевые программы для технических и естественнонаучных специальностей, как правило, имеют срок от одного до трех лет — это, так сказать, жизненный цикл продукта (гранта или проекта), поэтому в проекте закона и устанавливается срок аттестации от года до трех.

Что касается наукометрии, то здесь, что бы мы ни говорили, весь мир использует эти показатели для оценки результативности.

Это будет делаться так: по итогам года информация по установленным показателям будет загружаться в систему, где будут формироваться средневзвешенные показатели для каждой отрасли наук. При этом мы не будем сравнивать гуманитариев, физиков и медиков, предъявлять к ним одинаковые требования. Каждый гуманитарный институт будет ориентироваться на средневзвешенный показатель для его отрасли знаний. Данный инструмент, по мере накопления данных, позволит через 3-4 года получить динамику развития отрасли в целом, увидеть отдельных лидеров или организации, где программу развития необходимо углубленно изучить, что позволит на какой-то период формировать сценарные прогнозы развития отрасли.

Предполагается также, что наукометрические показатели помогут уйти от бюрократической волокиты в процессе аттестации. Ученый имел план работы и выполнил его — в этом случае аттестация должна пройти автоматически, без создания комиссий, предоставления специальных отчетов и заседаний.

Научная работа ведь не делается в духе «давайте запланируем гениальную идею, которая посетит нас раз в три года». Любая лаборатория планирует конкретные результаты: защита диссертации, публикация, монография, или еще что-то. Если лаборатория или ученый запланировали определенные показатели и запланированное выполнили — они без бюрократической волокиты могут быть аттестованы.

Может ли научный сотрудник сформулировать свои будущие исследования на такой срок?

Конечно. Например, я как ученый в лаборатории, планирую результат на период от 3 до 5 лет, расписываю действия на текущий год и себе, и членам своей научной группы, прошу их, в свою очередь, представить информацию о том, чем они будут заниматься, оцениваю уровень их планов, корректирую — так мы достигаем компромисса.

Но три года — это, кажется, слишком большой срок…

Никто не требует точный план на три года. Можно представить тематику для госзадания, общий план, который потом может быть скорректирован.

Например, основали международный консорциум, поставили цель — через три года разработать метаболит, который отвечает за формирование рака печени. На первый год создается план: в этом году выйдет только статья, или будет написана заявка на грант, получится выиграть один или два. Результата по сути может и не быть за такой короткий период: он будет в течение трех лет. Вот о чем идет речь.