Министр образования и науки Дмитрий Ливанов принял участие в конференции Европейского университета «Точки роста российской науки»: в течение полутора часов он отвечал на вопросы российских и западных ученых, среди которых были Михаил Гельфанд, Федор Богомолов и Артемий Магун.
«Бумага» публикует многословные вопросы ученых и краткие ответы министра о том, когда закончится бюрократия, почему иностранный профессор не может возглавить российский институт и как образование будет выходить из кризиса.
Мы сейчас видим, насколько турбулентной является экономическая и политическая ситуация вокруг нашей страны. И мой тезис состоит в том, что в этой ситуации и по этой причине для нас взаимоотношения с российской научной диаспорой становятся еще более важными. И именно по причине усложнения обстановки вокруг нашей страны мы будем вкладывать больше ресурсов в развитие нашей науки.
Скажите, что можно сделать для того, чтобы организовать финансовую жизнь грантов? В последние недели этого года происходит что-то безумное, когда люди стремятся истратить деньги, потому что год на исходе. В России есть проблема с грантами, потому что происходят постоянные скачки: то деньги есть, то денег нет. Здесь покупают оборудование за абсурдные деньги, потому что иначе они сгорят.
Именно для того, чтобы решать эти проблемы, был создан Российский научный фонд (РНФ), куда были направлены достаточно серьезные ресурсы. Там нет таких проблем, поэтому все больше ресурсов будет перенаправляться через фонды, которые этого недостатка лишены. Пока у нас переходный период. Пока нужно, к сожалению, жить в этих условиях, пытаясь минимизировать последствия.
Именно по причине усложнения обстановки вокруг нашей страны мы будем вкладывать больше ресурсов в развитие нашей науки
Когда вы стали министром науки, сделали очень важное заявление о том, что ученый должен заниматься только наукой и его нужно освободить от всего остального. В последующие годы бюрократический нажим усилился в разы. Мои знакомые работают в Санкт-Петербургском университете, и они просто плачут от того, что там происходит на всех уровнях. Когда вы покончите с бюрократией? Это первый вопрос, второй: не пора ли покончить с теми жуликами, которые пишут липовые диссертации, потом получают степени, занимают посты, в том числе и руководящие, становятся ректорами, попадают в систему госуправления?
Я думаю, что жизнь наладится. К сожалению, в Российской академии наук, может быть, не было большой отчетности, там вообще не было порядка, а был просто полный хаос. И этот хаос приводил к достаточно печальным последствиям для науки. Были утрачены, я считаю, колоссальные интеллектуальные и материальные ценности. В значительной степени люди, даже заинтересованные работники, в условиях, которые были в 90-е годы или в начале 2000-х, оказывались на обочине, не были способны на большие усилия, по сути. Сейчас действительно происходит сложный административный переход в другое состояние. Он еще не завершен. Я бы даже сказал, что он только пока в начале. И несколько лет придется терпеть вот эти организационные трудности. Я абсолютно убежден, что ФАНО — это тоже структура по существу транзитная, и, выполнив свою задачу, она как раз и сформирует ландшафт науки в целом в России и те условия для ученого, которые должны быть созданы, чтобы наука сформировалась. Но понять, что это за условия, могут только люди, работающие в науке. Этого не могу сказать ни я, ни руководство ФАНО, ни кто-то еще.
Но это регулярно сыпется сверху.
Для этого должны быть созданы механизмы самоуправления, и которые поэтапно создаются. Они должны заработать авторитет и взять на себя полномочия. И тогда эта система заработает. Я абсолютно убежден, что мы на правильном пути. После 20 лет деградации мы за один год не восстановимся. Есть такое изречение, что выход из кризиса, из какого-то критического состояния точно не может быть короче, чем это состояние продолжалось. И надо настроиться на серьезный и длительный процесс.
С моей точки зрения, гораздо большие этические проступки совершают не те люди, которые получали эти степени, а те, которые их давали. Те люди, которые сидят в университетах, в академических институтах